Резко открываю глаза и упираюсь взглядом в серый потолок. Несколько раз моргаю, пытаясь понять, где я.
И вправду, где я?
Незнакомая обстановка. Все в серых тонах, очень много стекла, но нет жизни. Глазами сканирую пространство вокруг себя, боясь пошевелиться.
Это кабинет. Что-то типа переговорной комнаты, судя по тому, что я лежу на кожаном диване, а прямо напротив размещен длинный массивный стол с кучей стульев. Огромное панорамное окно закрыто плотными серыми шторами, поэтому не разобрать, день сейчас или ночь.
Ничего не понимаю. Как я вообще здесь оказалась?
Мы же с Ириской вышли на прогулку, а потом…
Меня бросает в холодный пот, когда вспоминаю как курьер на полной скорости врезается в меня.
А дальше... Боль. Пустота. Темнота. Кажется, я потеряла сознание.
Очнулась, но малышки у меня на руках нет. Это мгновенно приводит в чувство.
Господи, с моей девочкой ведь ничего не случилось? Я успела ее защитить?
— Ириска?! — сажусь так резко, что начинает кружиться голова. Каждое движение приносит боль, колет в области ребер, рука адски ноет, едва ли могу пошевелить пальцами. — Ириска? — чуть не плачу, пытаюсь отдышаться и снова не потерять сознание.
Моя малышка, моя крошка, где же ты?! Как же так получилось, что тебя рядом нет? Мы ведь ни разу надолго не разлучались с тех пор, как ты родилась.
Паника нарастает, когда я озираюсь по сторонам и вижу коляску. Пустую коляску! В люльке остались лишь теплые варежки Ириски и ее розовая меховая шапочка с ушками...
В голове проносятся самые страшные мысли.
А что если…
Я не успела?
Что если мою Ириску тоже сшибли?
Она ведь не переживет, малютка совсем, а удар был очень сильный, я потеряла сознание за считанные секунды.
— Доченька, родная… — шепчу, а у самой слезы ручьем катятся по щекам. Их сложно остановить, это плачет материнское сердце. — Единственная моя…
Пытаюсь подняться на ноги, шиплю от боли в левом боку, заваливаюсь на эту же сторону.
Мне очень больно, правда. Кажется, не могу двинуть рукой, но это ерунда по сравнению с тем, что я чувствую от мысли, что моей дочери тоже могли навредить. Внутри все переворачивается.
Почему меня не привели в чувство? Да еще и оставили здесь одну.
Долго я так валялась без сознания? Куда забрали мою девочку? Кто ее забрал?
Вдруг ее украли?
— Риша…
Безумным взглядом шарюсь по кабинету, словно малышка могла спрятаться где-то в углу. Сознание спутанное, движения заторможенные, меня слегка подташнивает. Наверное, хорошенько приложилась головой об асфальт.
Господи, и почему я такая везучая?
Сходила, называется, на собеседование.
Мне теперь ничего не светит. Кто возьмет безответственную мамашу, которая, мало того, что на встречу не пришла, так еще и дочь свою чуть не угробила? Уверена, этот момент все видели.
Я не специально, конечно, но нужно было внимательнее следить за дорогой, не считать ворон. Смутно помню, что было до удара. Пытаюсь напрячь память, но виски простреливает сильной болью.
Похоже на мигрень, только больнее раз в сто. В тысячу!
— Ириска, дочка…
Шумный выдох.
Еще немного, и меня вновь затянет в эту воронку. Зато не будет больно. Я просто провалюсь в небытие, перестану бояться, дрожать…
А как же моя малышка?
Я не могу так. Я должна держаться, должна найти дочку. Возможно, нам помогли, забрали, не прошли мимо чужого горя. Мама всегда говорила, что мир не без добрых людей.
Тем более, мы с Ариной были рядом с благотворительным фондом. Они детям жизни спасают, вытаскивают людей из сложных ситуаций. А тут… Беда случилась прямо у них под носом.
Я бы точно не прошла мимо.
Из-за своего состояния не сразу замечаю, что дверь позади меня открылась. Тихо так, практически бесшумно. Поворачиваюсь не на звук — скорее интуитивно, почувствовав на себе чей-то взгляд.
Тяжелый изучающий взгляд.
— Пришла в себя? — низкий мужской голос сразу же проникает под кожу, парализует рецепторы.
Его обладатель очень высокий и мощный. Широкие плечи скрыты под дорогой тканью пиджака, густые брови сведены к переносице. Ежусь от того, насколько грозным он выглядит. Вроде бы задал обычный вопрос, но мне становится не по себе от того, что он пристально на меня смотрит, словно я диковинная зверюшка. Создается ощущение, что он — охотник, а я добыча, загнанная в ловушку.
— Где моя дочь? — отвечаю вопросом на вопрос, пытаясь унять дрожь в голосе. Мне очень страшно, этот мужчина как-то странно на меня влияет. — Где она? Кто вы? Куда её дели?
— Что? — переспрашивает, и в черных глазах напротив мелькает удивление. Хоть какие-то человеческие эмоции.
— Я спрашиваю, кто вы такой? Что вы сделали с моей дочерью?
— Я ничего с ней не делал. Ты, правда, меня не узнаешь?
— А должна? — становится не по себе. На что он намекает?
Пытаюсь напрячь память, ведь без шуток, лицо мужчины кажется мне знакомым. Возможно, где-то видела, в журнале или по телевизору. Такие, как он, уверена, часто мелькают в сетях.
Где-то в соседней комнате раздается громкий детский плач. По сердцу точно ножом проходятся, подрываюсь в сторону двери.
— Арина! Доченька!!! Малышка моя! — кричу во весь голос.
Мужчина ловко преграждает мне путь, закрывает собой выход. Я оступаюсь, торможу. Смотрю на него во все глаза.
Не понимаю. Что происходит?
Почему он не пускает меня к дочери?