Элизабет красива, капризна и мечтает о принце. И непременно об эльфийском. Ее отец богат, властолюбив и готов отдать ее за королевского племянника. А вот у прабабки совершенно другие планы. Она не мелочится и прочит в супруги взбалмошной девице не одного, а сразу двух орков. Один брутальный грубиян, другой утонченный циник. И у обоих секретов больше, чем травинок в степи. И как ужиться с такими разными мужчинами? Остается лишь уповать на судьбу и магию фурий, посуливших любовь и счастье.
1.0 — создание файла (Kaya)
— Эриндриэль, тебе стоит озаботиться официальным наследником.
— Матушка, я слишком молод, чтобы принадлежать одной женщине! — Золотоволосый эльф с безукоризненными чертами лица и распутными зелеными глазами поднял рассеянный взгляд от любовного романа собственного сочинения и загадочно улыбнулся. — Пусть темный женится!
— Мальчик мой, Шеол — часть тебя! Твоя агрессия и тьма. Ты сам провел ритуал разделения, и теперь вам придется выбрать одну жену на двоих.
— Мать, ты серьезно?
Полуголый мускулистый орк, клыкастый и серокожий, оторвался от созерцания новой секиры и удивленно посмотрел на говорившую — красивую молодую женщину с остроконечными ушами, кокетливо выглядывающими из-под пышной рыжей шевелюры. Синеглазая, хрупкая и нежная, рядом с массивным орком она выглядела девочкой.
— Серьезней некуда. — Красавица провела рукой по его плечу, поглаживая свежий шрам. — Сын, ты совершенно не бережешь себя! И отчего ты опять без теплых носочков, которые подарила бабушка?
Эриндриэль прикрылся книгой и захрюкал, едва сдерживая смех. Шеол зыркнул на него, но промолчал, лишь театрально вздохнул и закатил глаза.
Элизабет осторожно раскрыла старинный фолиант, когда-то принадлежавший фурии, ее прабабке. Перед тем как исчезнуть, прабабка сказала, что придет время, и эта книга поможет ее крошке Бетти стать счастливой. Ага, как же! Когда Элизабет была маленькой, в этой книге было много картинок, а листы покрывала вязь старинных рун. Она могла часами рассматривать загадочных животных, прекрасных людей и странных существ, изображенных в книге, но, когда научилась читать, текст исчез, осталось лишь описание одного гадания. На суженого!
Маркизе Элизабет Рауль весной исполнилось восемнадцать, и этим летом она собиралась выйти замуж. «Была не была! — решила девушка, расставляя зеркала и зажигая свечи. — Я только одним глазком гляну на суженого и сразу отправлюсь спать».
Пламя свечей таинственно мерцало, отражалось в зеркалах, не давало света, а лишь подчеркивало важность момента. Сердце громко стучало в такт тикающим старинным часам, от предвкушения вспотели ладони и заныло в животе. Элиза глубоко вздохнула, оглянулась на зашторенные окна и шепотом прочла заклинание. Пламя вздрогнуло, в закрытой комнате ощутимо похолодало, послышался шелест крыльев, и тотчас в туманном пространстве отражения появилось помещение, похожее на рабочий кабинет аскета: бюро и стол, за которым кто-то сидел спиной к Элизе. Длинные рыжие волосы закрывали спину таинственного незнакомца. Красивые, блестящие, незабываемого золотистого цвета. Только у одного существа могли быть волосы такого редкого оттенка, у мужчины ее грез, исчезнувшего сотни лет назад принца Зеленого Леса Эриндриэля, искусного соблазнителя, великого мага и популярного писателя. Ах, неужели ее мечты сбылись и это он? Сердце стукнуло особенно громко, Элизабет склонилась ближе к зеркалу и прикусила кулак, чтобы невольным звуком не спугнуть видение. Незнакомец, словно почувствовав взгляд, медленно оглянулся, и Элиза замерла в оцепенении, мгновенно потеряв способность шевелиться и разумно мыслить.
В книге было написано, что, если суженый не приглянется, нужно схлопнуть глядящие друг на друга зеркала и произнести ритуальную фразу, но маркиза Элизабет Рауль забыла обо всем на свете, она с ужасом таращилась в зеркало и не могла отвести взгляд. На нее смотрело чудовище. Серая кожа, огромные клыки, раскосые желтые глаза с вертикальными зрачками. Монстр ощерился, словно животное, встал со стула и отвесил ей изящный поклон. Девушка не выдержала, все-таки взвизгнула и опрокинула зеркала.
— Свет! — громко закричала Элиза.
Вспыхнули магические светильники, послышались довольный смех и тихий шепот: «Вот твоя судьба, правнучка…»
Волшебная книга вспыхнула, осыпалась пеплом, и Элизабет с ужасом осознала, что не прочла слова, разрушающие связь! Неужели прабабка-фурия подстроила такую глупую и мерзкую ловушку?
— Пошутила? — громко вопросила Элиза у резного потолка. — Ничего у тебя не получится! Через несколько дней я выйду замуж и уеду из замка! И вообще, таких уродов в нашем королевстве нет!
Посмотрим еще, кто кого! Папенька всегда говорил, что характером Элиза ни в чем не уступает прабабке! Но как она могла? Элиза ведь была ее единственной любимой правнучкой. Фурия! И этим все сказано!
Нет, определенно, права подруга Лисан — от ворожбы одни неприятности!
Элизабет взяла со столика новый роман принца Эриндриэля и направилась в спальню, полностью уверив себя в том, что сможет победить любое предсказание!
Элизабет кралась по длинному темному коридору, опоясывающему второй этаж. Свет тусклых светильников выхватывал из темноты портреты предков, и ей казалось, что все эти вельможи и дамы смотрят на свою наследницу осуждающе. Белые атласные туфельки она сняла в комнате, и теперь мраморный пол приятно холодил босые ступни, а подол шелковой рубахи возбуждающе скользил по бедрам. Видел бы ее строгий папенька! Элиза нервно хихикнула. Сердце стучало так громко, что казалось, будто эхо его ударов разносится по спящему замку. Было страшно, но любопытство перебороло страх. Она никогда еще не видела эльфов! А папенька велел сидеть в комнате именно сегодня, когда в замок прибыл принц Зеленого Леса! Как он мог так поступить с ней? Разве он не знает, что она прочла все романы о великолепном и блистательном Эриндриэле? И не по одному разу! Но папенька был неумолим и категоричен: он запретил появляться на ужине. Пришлось сделать вид, что подчинилась, и гордо удалиться в спальню, чтобы дождаться наступления ночи.
Вот и гостевые покои, а рядом небольшой чулан с маленьким смотровым окошком, позволяющим заглянуть в спальню. Она только одним глазком посмотрит на красавца-принца и сразу же убежит. Элиза осторожно пробралась мимо коробок со всякой рухлядью, отодвинула задвижку и заглянула в соседнее помещение.
В богато убранной спальне горело множество красных свечей, на пушистом белом ковре валялась мужская одежда, словно ее торопливо срывали и бросали, обозначая путь от двери до роскошной кровати под алым балдахином. Элизабет ощутила, как вздрогнуло и притихло сердце, когда взгляд метнулся от шикарного темно-зеленого камзола к кожаному ремню с серебряной пряжкой, украшенной изумрудами, потом к высоким сапогам, замшевым штанам и, наконец, остановился на белоснежной рубашке с араамским кружевом…
Элизабет втянула воздух, и на одно чудесное мгновение показалось, что она ощущает запах соснового леса и чистого мужского тела. Она медленно перевела взгляд чуть выше. Салатовые панталоны с кокетливыми шелковыми завязками валялись скомканными на краю огромной кровати рядом с большим банным полотенцем. Глубоко и коротко вздохнув, Элиза замерла, оттягивая момент и продлевая предвкушение, прикрыла на секунду глаза. Губы пересохли, и она медленно их облизала. Вот сейчас, сейчас она увидит дивную нечеловеческую красоту. От желудка к горлу прокатилась горьковатая волна, и девушка наконец-то решилась поднять взгляд на кровать.
Он сидел лицом к ней, широко расставив длинные мускулистые ноги, опирался на одну руку, а второй поглаживал бледную безволосую грудь. Пламя отбрасывало золотисто-багряные отблески на идеальный рельеф мышц, превращая безукоризненно-гладкую кожу принца в живой расплавленный металл. Эльф, ласкающий себя, казался в полумраке спальни сказочным видением. Элиза завороженно следила за движением чувственных бесстыжих пальцев по расслабившемуся телу. Вот они наискосок провели линию по груди, очертили темный ореол каждого соска, невесомо коснувшись его вершины, резко метнулись вниз, нежно обвели мышцы пресса и приласкали пупок.
Она непроизвольно повторяла каждое движение принца, чувствуя, как от собственных прикосновений на коже остаются щекочущие следы. Ее небольшая девичья грудь вздымалась от участившегося дыхания, словно просилась в мужскую ладонь, по венам разливалось жгучее возбуждение, с которым она не могла, да и не хотела совладать.
Дивные зеленые глаза эльфа были широко распахнуты, в них играли блики огня, придавая взгляду глубину и порочную бессмысленность. Элиза с лихорадочной жадностью всматривалась в тонкие нечеловеческие черты лица, пыталась запечатлеть в памяти каждый миллиметр фарфоровой кожи, изгибы потрясающего тела, каждый выбившийся из косы золотой завиток, каждую капельку воды, блестевшую на безукоризненных плечах. Он был именно таким, каким она его себе представляла, невероятно красивым и до боли в груди желанным.
Пальцы принца уже легко скользили по животу, неотвратимо и волнующе продвигаясь туда, куда девушка не решалась посмотреть.
— Мм… — простонал он, чуть прикрыв веки.
Элиза вздрогнула от прокатившейся по телу восхитительно-сладостной дрожи вожделения. Она точно знала, что видеть ее эльф не может, а значит, бессмысленно противиться желанию, ведь тело неумолимо просило наслаждения. Торопливым движением она сбросила с плеч ночную рубашку и, вновь прильнув к смотровому окошку, уставилась на грудь принца, мечтая попробовать на вкус его темные острые соски. Интересно, они такие же твердые, как и у нее сейчас?
По телу пробежала легкая дрожь, и Элизабет почувствовала между ног тягучую пульсацию, требующую ласкового внимания. Но было рано. Как прилежная ученица, она повторяла возбуждающе-пьянящие движения принца, представляя, что это его сильные пальцы касаются разгоряченной кожи, а ее руки скользят по эльфийскому торсу. Она провела горячим влажным языком по нижней губе, не отрывая взгляда от нескромных рук эльфа. Нежно коснулась чуть дрожащими пальцами ключиц, поднялась вверх, чтобы погладить и обвести приоткрытые губы, медленно лизнуть и неторопливо пососать кончики пальцев. Эльф направил ладонь вниз, и Элиза, повторив это движение, одновременно провела другой рукой по груди, сжала сосок, ощутила, как он напрягся и затвердел. От этих простых действий внизу живота разливалось тепло, трепещущее, как огонь на ветру. Принц застонал громче, Элизабет тихо ему вторила. В голове было совершенно пусто: никаких мыслей, только первобытные инстинкты, только плоть, требующая ласк, только вожделение.
Это было необыкновенно, словно все непристойные ласки возбужденного тела принадлежали нежным рукам эльфа. Принц Зеленого Леса опустил ладонь вниз и сделал первое плавное движение, скользя второй рукой по внутренней стороне бедер.
Элиза забыла, как дышать, она не могла оторвать взгляда от ласкавшего себя эльфа, от его уверенной руки, совершающей то плавные, то резкие движения. Элизабет нерешительно коснулась себя там, где набухла и требовала ласк самая чувствительная точка тела. Она хотела бы закрыть глаза, чтобы удобнее представлять себе, что это не ее пальцы погружаются сейчас во влажный пульсирующий жар, вызывая невольные сладостные судороги в животе, а настойчивые и умелые руки эльфийского принца вытворяют с ее самыми нежными и чувствительными местами такое, о чем даже лучшей подруге не расскажешь, но она не могла не смотреть на прекрасного желанного мужчину.
От ласк ее сердце уже билось о ребра с неистовой силой, делая дыхание поверхностным и частым, но Элиза, с трудом держась на обессилевших ногах, ускоряла темп, вторя быстрым резким движениям эльфа. Наслаждение поглотило мысли, пронзило тело яркими чувственными всполохами удовольствия. Экстаз грозил вот-вот взорваться наслаждением и вырваться изо рта громким криком, чего нельзя было допустить. Элиза прикусила губу, сдерживая себя и прислушиваясь к тихим стонам принца, которые делали ласки еще более будоражащими. Когда эльф громко вскрикнул, достигнув пика удовольствия, она ощутила, как блаженная тягучая боль мгновенно разлилась в паху, концентрируясь в одной точке. Элиза прогнулась в талии, подалась навстречу собственным пальцам, по телу пробежала волна, она больше не сдерживалась. Девушка громко застонала, не думая о том, что ее могут услышать.
— Какая прилежная ученица, — раздался насмешливый голос. — И какой бурный оргазм!
Элиза вздрогнула, отшатнулась от окошка, зацепилась за коробку и, уже падая… проснулась.
Сердце все еще колотилось, словно она пробежала вокруг замка, ночная рубашка задралась и прилипла к спине, ресницы были влажными и слипшимися от слез, а между бедер пульсировал отголосок оргазма. Она скрестила ноги, пытаясь вызвать еще одну волну наслаждения, полежала немного, восстанавливая дыхание, и медленно перевернулась на бок, все еще переживая чудесный сон. Рядом на подушке лежала книга «Любовные похождения принца Эриндриэля». Элизабет поднесла книгу к губам и поцеловала портрет надменного красавца-эльфа.
— Спокойной ночи, любовь моя.
— Госпожа маркиза!
Мальчишка-паж не успел затормозить на скользком мраморном полу и с разбегу врезался в белую ребристую колонну, уткнувшись носом в острый выпирающий крюк, на который вешали вазы с цветами. Элизабет вздрогнула, представив, как ему больно, но ее с детства учили, что маркизе не пристало показывать свои чувства, иначе никто не станет с ней считаться.
— Господин герцог хочет вас видеть. Он в Золотой гостиной! — выпалил паж и зажал нос рукой, но несколько капель крови успели упасть на чистый пол, что вызвало на лице маркизы гримасу недовольства.
— Грязнуля неблагодарный! — бросила она и, резким движением сложив розовый перьевой веер, ударила пажа по спине. — Совсем обнаглел, приживала!
Ну и что, что паж — сын троюродного брата матери, что его род древнее ее собственного? Его предки обнищали еще в прошлом поколении, а это в глазах общественности ставило их на один уровень со слугами. Нищие голодранцы должны знать свое место!
В коридоре недалеко от Золотой гостиной ей повстречалась виконтесса Лисан, подруга детства, вот уже месяц гостившая в замке. Когда-то их матери были очень дружны, и девочки часто виделись, но после смерти герцогини стали встречаться реже. Лисан обладала тихим и скромным нравом и всегда уступала более напористой Элизабет.
Элиза окинула ее критическим взглядом. Ну и отчего она сияет? Раздражающе мягкая и покладистая, этакая скромница с нежным голоском. Постоянно улыбается, словно клад нашла, да забыла сдать в казну. А мужчины вокруг нее так и вьются, чтобы исполнить любое желание! Что старые аристократы, что молодые повесы — готовы на руках носить, оберегать и угождать. Даже папенька в ее присутствии становится более сдержанным и нежным и все время улыбается. Раздражает! Быстрее бы уже катила в свое поместье! Не зря шепчутся люди, что у нее в роду были нимфы.
— Доброе утро, Бетти, — радостно улыбнулась Лисан, не замечая недовольно поджатых губ подруги. — Прекрасно выглядишь.
— Чего о тебе не скажешь, — выдавила улыбку Элизабет. — Ты болеешь? У тебя синяки под глазами, и на лбу вскочил отвратительный красный прыщ. А ведь до Выбора супругов всего несколько дней.
Ха, ну не думает же эта скромница, что женихи выстроятся в очередь за ее худым телом?
Лисан тихо рассмеялась и, подхватив подругу под руку, потащила по коридору в сторону Золотой гостиной.
— Ты такая смешная. Разве не знаешь, что мне Выбор не грозит? Я уже нашла свое счастье.
— Не может быть! — У Элизабет неприятным холодом кольнуло под ложечкой. — И кто же это? Наверное, барон Сверхор? Он давно на тебя глазеет.
— Элиза! Ему же девяносто лет!
— Ну и что? Зато быстро овдовеешь. Не он? Тогда барон Кустовир?
— Он уморил трех жен! Я бы за него ни за что не вышла!
— Хм… а мне кажется, для тебя это была бы идеальная партия. Барон еще очень даже ничего. А ты меня не разыгрываешь? Больше у нас женихов нет. Не позарился же на твою плоскую фигуру кто-то из молодых аристократов!
Элизабет распахнула веер и прикрылась им, словно щитом, чтобы подруга не заметила презрительного взгляда, брошенного на ее декольте. У самой Элизы там все было великолепно. И ниже тоже. Тонкая талия, округлые бедра, высокая грудь… Она гордилась своей фигурой и чувствовала себя особенно красивой рядом с невысокой и худощавой виконтессой.
— Так уж и нет женихов? — подозрительно посмотрела на нее Лисан. — Ну, раз ты не знаешь, то я тебе не скажу, даже не пытай! О нашей помолвке будет объявлено официально в день Выбора, после того как холостые мужчины подберут себе невест. Это — сюрприз!
— Да уж, представляю. Какой-нибудь отшельник, купившийся на рассказы о твоей неземной доброте и благочестии, — язвительно бросила Элиза, ни секунды не сомневаясь в правильности своих выводов.
— И в кого ты такая вредная? — вздохнула подруга, открывая дверь в Золотую гостиную.
Элизабет окинула взглядом комнату, изобилующую золотом: лепнина, золотые канделябры и люстры, золоченые подлокотники кресел и ножки столов. Даже рама большой картины покрыта золотом. Папенька сидел за старым массивным столом, заваленным документами, и что-то сосредоточенно вычерчивал на большом листе желтоватой бумаги. Он поднял голову и, улыбнувшись девушкам, пояснил:
— Ее прабабка была фурией. Но она моя дочь, и я ее люблю даже такой вредной и несносной.
Герцог встал из-за стола. Лисан, опустив взгляд, сделала реверанс, а Элиза подставила отцу щеку.
— Я не вредная! Я красивая, умная, знаю, чего хочу, и могу себе это позволить.
— За папины деньги, — мягко пожурил герцог, целуя дочь.
— Папенька, ну на кого вам их еще тратить? — нежно проворковала Элизабет и, расправив пышные юбки любимого сиреневого платья, с достоинством села на диван.
— Скорее бы выдать вас замуж, — рассмеялся герцог. — Именно по этому поводу я тебя и пригласил. Ты же знаешь, что в этом году король проводит Выбор в нашем замке. Через два дня прибудут женихи со всего королевства. И не только из него. Его величество собирается подписать договоры с нашими соседями и скрепить их династическими браками.
— С троллями, что ли? — усмехнулась Элиза, рассматривая картину, изображающую битву между орками и зомби.
Она видела ее тысячи раз, но всегда находила новые детали. Вот сегодня ее внимание привлек кожаный ремень, опоясывающий мощную талию предводителя орков. Элиза могла бы поклясться, что в прошлый раз на орке не было этого изумительного пояса с серебряной пряжкой, украшенной изумрудами. А еще она видела этот ремень в одном из своих снов, при воспоминании о котором щеки полыхнули жаром, а внизу живота приятно заныло. И во сне этот дивный ремень валялся на белоснежном ковре у ног ослепительного красавца Эриндриэля.
— И с орками.
— А с эльфами?
— Детка, ты же помнишь, что эльфы покинули наш мир более ста лет назад. Никто не знает, куда они ушли и отчего. Просто исчезли в одну из ночей прямо из Игурбарда, их леса превратились в степи, а через несколько суток в этих степях появились орки.
— Говорят, что орки поклоняются Богине смерти, — тихо произнесла Лисан. — Кормилица рассказывала, что они сделали зомби своими рабами и приносят в жертву девственниц, что у них мужчина может иметь несколько жен и что не обязательно жена должна быть женщиной.
— Часть этого — правда, — улыбнулся герцог, бросив на Лисан одобрительный взгляд. — Существует теория, что эльфы устали от человеческой лжи и жадности, от постоянных войн за их леса, от интриг людских правителей, которые хотели то бессмертия, то красоты, то богатства. А так как эльфы всегда предпочитали заниматься любовью, а не войной, и отдавали преимущество хорошей траве, а не острому мечу, то однажды они взмолились и обратились к своей покровительнице с просьбой оградить их от докучливых людишек. Богиня услышала и перенесла эльфов в мир, где нет человеческих рас. Но кто знает, может быть, когда-нибудь они вернутся?
— Это было бы прекрасно, — вздохнула Элиза, мечтавшая о несбыточном. — Я точно знаю, если Эриндриэль существует, то он отыщет меня.
— Бетти! — укоризненно воскликнул герцог с легким раздражением в голосе. — Забудь эти дурацкие сказки, написанные обкурившимся сказителем! И посмотри список женихов. Красным карандашом я подчеркнул самых богатых, зеленым — красивых, а синим — родовитых. Герцог Синек для тебя — идеальная партия. Племянник короля, двадцать семь лет, уже генерал. Богат, симпатичен и, говорят, не совсем идиот. С его отцом мы уже договорились.
— А есть его портрет? — заинтересовалась Элиза.
Что ж, раз дело касается личной жизни, следует отодвинуть романтические мечты подальше.
— В картинной галерее выставлены портреты всех женихов нашего королевства. Невесты там уже давно крутятся, — усмехнулся герцог и подмигнул Лисан. — Не смею вас больше задерживать. Ступайте, мне нужно поработать.
— Папенька, а откуда у нас эта картина? — уже у двери поинтересовалась Элиза.
— Ее перед самым исходом подарил нашему предку последний владыка Зеленого Леса, — нехотя произнес герцог и взмахом руки дал дочери понять, что аудиенция закончена, и он больше не намерен вести глупые разговоры.
Когда девушки вышли, он подумал, что не хватало еще, чтобы дочь начала расспрашивать об истории отношений их рода с эльфами. Девочка и так бредит этими длинноухими! И как он недосмотрел и не убрал из библиотеки «Похождения принца Эриндриэля»! Чтоб этому бабнику икалось, где бы он ни находился, извращенец несчастный! Да и деду, давно уже бродящему по сумеречным долинам, пусть не раз икнется из-за дружбы с такой сомнительной личностью! И что самое противное — эта личность еще и очень сильный маг, владеющий искусством Изменения пути, доступным лишь единицам из десятков тысяч. И надо же было богам доверить такую мощную магию пьянице, наркоману и… и… Приличных слов у герцога не осталось, поэтому он тихо выматерился, пожелав Эриндриэлю поноса, почесухи и кашля одновременно, после чего уткнулся в очередной договор.
…Сомнительная личность не знала о кровожадных мыслях внука своего давнего друга, впрочем, о существовании этого самого внука и его отцовских проблемах она тоже не подозревала. Эриндриэль лежал среди цветущих трав и самозабвенно строчил на обороте большой географической карты очередной любовный роман. Вдохновение пришло, как всегда, неожиданно, и бывший принц, а ныне глава эльфов, спешил облечь бессвязный поток мыслей в красивую и витиеватую форму, столь любимую юными мечтательными девами.
«…Мои настойчивые ласки заставили ее сдать последние бастионы так долго хранимой невинности. Ее тело пело и танцевало в моих страстных объятиях, а сахарные уста шептали мое имя. Я целовал жадные губы, ласкал языком неуверенный язык и сам все глубже опускался в сумасшедшую бездну страсти. Мне хотелось обладать ею всей одновременно, и я жалел, что я не осьминог и у меня всего одна пара рук. Я проложил поцелуями дорожку из экстаза и мечты от ее замечательного розового ушка вниз, через длинную шею, к восхитительным холмикам грудей, нашел губами пьянящие вишенки и припал к ним, как умирающий от вечной жажды путник. Я чувствовал, что мой возбужденный ключ готов к работе, что он стремится попасть в секретный замок, закрывающий сладострастную негу, огонь наслаждения, ураган страстей. Сегодня ему суждено вскрыть этот затвор, выпустить на волю сдерживаемую строгой моралью чувственность. Мои руки нежно, но уверенно спускались вниз, лаская, дразнясь, покоряя и побеждая. Дева в моих объятиях выгибалась навстречу ладоням, приподнимая бедра и разводя ноги. „Открой раковину и возьми мою жемчужину“, — шептала она. А я тихо смеялся, целуя и щекоча, и продолжал скользить руками по гладкой коже округлых бедер, неуклонно приближаясь к горячей влажной пещерке, скрывающей в своих недрах источник вечного наслаждения. Словно невесомые мотыльки, мои пальцы коснулись ее чувственной жемчужины, любопытно выглядывающей из-за строгих створок, заставив невинную деву кричать от жарких, как пламень вулкана, ласк. Я больше не мог сдерживать своего первобытного зверя, который живет в каждом мужчине, будь он эльф или злобный великан. Она сводила меня с ума, заставляя сердце раненой пичугой биться о ребра. Ножны ее невинности жаждали слиться с моим мечом. Мое осадное бревно уже стучало в ворота ее крепости, заставляя деву вскрикивать и царапать мою многострадальную спину…
Что может быть слаще, чем сорвать завесу девственности прекрасной синеокой девы? Что может быть желаннее, чем вонзить в ее разгоряченное зовущее естество свое копье вожделения и страсти!
Рубикон перейден, крепость пала и сдалась на милость победителя…»
В портретной галерее толпились девицы разного возраста и наружности. Элиза снисходительно окинула взглядом невест: краснолицая купчиха нервно поправляла сползающую с толстого плеча шлейку слишком откровенного платья, рядом переминалась с ноги на ногу худая высокая девица с завитыми в мелкие кудряшки блеклыми волосами, чуть в стороне шушукались рыжие близнецы в одинаковых синих платьях, но больше всего девушек собралось возле выставленных вдоль стены мольбертов с портретами. Элизабет начала решительно протискиваться вперед, кивая знакомым и улыбаясь незнакомым.
— Ну и кто у нас здесь? — громко поинтересовалась она, подходя ближе к новеньким, блестящим от свежего лака мольбертам.
— Ах, генерал Синек — такая душка, — пропела высокая дородная баронесса Шанари, обмахиваясь веером и закатывая подведенные глаза. Между прочим, криво подведенные! — Я бы не отказалась от такого мужа.
— Генерал уже занят. — Лисан весело стрельнула глазами на Элизу, внимательно рассматривавшую портрет чернокудрого и кареглазого генерала. — Боюсь, герцог захочет породниться с герцогом, а баронессам здесь ловить нечего.
Элизабет про себя решила, что генерал очень симпатичный. Темные волосы, карие глаза, плотно сжатые губы, гордая посадка головы, только бородка ей не понравилась, и мундир выглядел слишком мрачно.
— Да уж, не эльф, но сойдет, — вынесла она вердикт. Не всем же быть такими, как красавец Эриндриэль. — Для человека генерал вполне симпатичный, нужно только сбрить бородку, из-за которой он похож на шелудивого кота. — Девушка понизила голос, обращаясь к Лисан: — Надеюсь, у герцога хватит средств на нормальный гардероб или он собирается всю жизнь ходить в казенном мундире?
Они перешли к следующему портрету.
— Синек уж точно симпатичнее графа Пайраса, — ткнула Элиза веером в портрет белобрысого графа. — Интересно, он не падает вперед при ходьбе? Такой огромный нос должен перевешивать все остальное.
— Существует примета, что по размеру носа можно узнать и размер того, что ниже, — со смешком произнесла одна из рыжих сестер и тут же покраснела.
— Тогда я уже сочувствую его жене, — хмыкнула Элизабет.
— Говорят, он очень умен, и ему пророчат место казначея при королевском дворе, — заметила невысокая девушка с четками в руках, когда остальные перестали смеяться.
— Его величество всегда слыл эксцентричным господином, — парировала Элиза, переходя к следующему портрету. — У этого такое выражение лица, словно он сидит на ежике в очень тонких штанах. Этот похож на папенькиного любимого мерина. У этого на голове явно взорвалась небольшая шутиха. Ой, какие уши! С такими ушами никакая жара не страшна! Ими же можно обмахиваться. Гляньте, этот кавалер, вероятно, забыл проснуться, хотелось бы мне знать, как он сможет рассмотреть невест такими узкими глазками? Богиня! Кто пригласил на Выбор этого коротышку? Да он только под юбки может заглядывать!
— Этот коротышка — наследник огромных территорий, рудников и золотых приисков. Он умен, честен, благороден, — громко заявила шикарная зеленоглазая блондинка, одетая в простой дорожный костюм.
Стоя у окна, она следила за маркизой с явным неодобрением.
Элиза медленно осмотрела с ног до головы незнакомку. Высокие запыленные сапоги, серые брюки, расстегнутый на груди пиджак из такой же ткани, фиолетовая рубашка, сколотая у горла жемчужной брошью. В руках девушка держала гибкий хлыст. Она что, верхом прибыла? Неудивительно, что в комнате воняет лошадьми!
— В постель ты тоже собираешься ложиться с рудниками?
Элиза отвернулась к портретам, давая понять, что не намерена продолжать разговор. Много чести!
Нет, право, генерал был самой приличной партией из всего огромного количества женихов, Элизабет чувствовала себя на пьедестале и посматривала на всех остальных с высоты собственного величия.
— Жаль, что здесь нет портретов вождей орков и троллей, — громко посетовала баронесса Шанари, обмахиваясь огромным ядовито-розовым веером. — Говорят, тролли зеленокожи и страшны, а орки высокомерны и заносчивы.
— Да, так жаль, — притворно вздохнула Элизабет. — Ты смогла бы заранее познакомиться со своим будущим женихом. Уж тебе точно не светит никого лучше тролля.
С этими словами она гордо удалилась, довольная негодованием на лошадином лице баронесски. И платье у нее из прошлогодней коллекции! И духи воняют псиной! Некоторые девушки совершенно не заботятся о своей внешности, вот пусть теперь и не возмущается. Такой образине только тролль и подойдет, идеальная будет пара.
— Ну и язва эта маркиза Рауль, — заметила блондинка, постукивая по голенищу сапога хлыстом.
Высокая, статная, с огромными зелеными глазами и густой копной волос, даже в простом дорожном костюме она выделялась среди остальных девушек, как бриллиант среди самоцветов. Она с прищуром посмотрела на Лисан.
— Как ты с нею общаешься? Ее гонора хватит на орду орков.
— Элиза остра на язык, но она умна, — попыталась защитить подругу Лисан. — Просто она росла без матери и поэтому немного резковата.
— Я увидела только смазливое личико, шикарное платье и веер работы мастера Чинь, а ума не заметила. Умная девушка, прежде чем поливать помоями всех без разбора, подумала бы о том, что у женихов есть родственницы, и придержала свое мнение для узкого круга.
— Она же не со злобы, — нерешительно произнесла Лисан, и вокруг послышался смех. — Просто она всегда говорит то, что думает! Это хорошее качество, я считаю.
— Виконтесса, ты или наивна, или слишком добра. Я не хочу думать, что ты глупа, как баронесса Вуронина, которая на каждом званом вечере пытается привлечь внимание моего брата, выливая на него то соус, то вино и оправдываясь тем, что в его присутствии у нее дрожат руки, — с холодной усмешкой в глазах пресекла незнакомка попытки Лисан оправдать Элизу.
— А кто твой брат?
— Герцог Анатон Синек, — улыбнулась красавица. — Маркиза Амадея Синек, — представилась она и кивнула в сторону ниши у окна, предлагая поговорить без свидетелей.
Когда девушки расположились на низком диванчике, маркиза продолжила:
— Я знаю, кто твой жених, и очень тебе сочувствую.
— Он хороший и любит меня! — вспыхнула Лисан.
— Несомненно, — кивнула Амадея. — Но… ты ведь сама понимаешь, что после того, что я увидела и услышала, брак госпожи Элизы и моего брата вряд ли состоится.
— Но ты ведь ему не расскажешь? — робко спросила Лисан.
— О, даже не сомневайся! Расскажу! И ему, и остальным соискателям — расскажу, какого мнения о них дочь хозяина замка.
— Амадея! — воскликнула Лисан, прижимая к груди ладони. — Не губи меня! Ты ведь понимаешь, если Элиза не выйдет замуж…
— Не волнуйся, виконтесса, — хищно улыбнулась Амадея. — Я поговорю с дядюшкой. Я слышала, что маркиза мечтает выйти замуж за принца? Будет ей принц!
Сердце Лисан глухо забилось, она с ужасом поняла, что племянница короля не шутит, и Элизабет ждет не один, а два сюрприза. Но что она может сделать? Сейчас, когда Лисан наконец-то встретила любовь, поставить на кон свое счастье — против желаний Элизы? Ну уж нет! Хватит! Она всю жизнь потакала прихотям подруги, старалась не замечать ее вредного характера и пренебрежительного отношения к себе. Виконтесса была добра, но не глупа. И свой выбор она сделала, а поэтому промолчала и только согласно кивнула, когда Амадея попросила ее никому не рассказывать об их разговоре.
Элизабет вышла во двор и направилась на псарню. Это было, пожалуй, единственное место в замке, где она могла быть сама собой. Собаки не требовали от нее учтивости, властности или холодного аристократизма. С ними можно было оставаться честной. Тискать, гладить, шептаться. Они не предавали и любили маркизу просто за то, что она существовала.
— Добрый день, моя госпожа. — Навстречу вышел Мак, смотритель замковой псарни. — Пришли проведать своего любимца?
К Элизе выскочил большой лохматый волкодав и радостно запрыгал вокруг, требуя ласк.
— Глупыш! — улыбнулась девушка и потрепала довольного пса по загривку. — Ну как ты здесь без меня, малыш?
Даже не верится, что из маленького, жалобно пищащего комочка вырос такой здоровенный пес. А ведь прошло всего полгода!
Она вспомнила, как радовалась, когда король подарил папеньке пару волкодавов из самой Араамии. В положенный срок сука принесла семерых щенков, но одного из них, самого маленького и слабого, мать не приняла. Мак хотел утопить щенка, но Элиза не позволила. Она забрала его в свою комнату, кормила из малюсенького рожка, грела, возилась с ним ночами. Сама убирала, сама готовила смеси.
Какой он был малюсенький и беспомощный! Легко умещался у нее на ладонях. Но для нее щенок был самым дорогим существом, потому что с ним можно было разговаривать.
Когда умерла мама, ей только-только исполнилось пять лет, папенька был постоянно занят, и все, что она от него видела, — это редкие совместные обеды и подарки. Много подарков. А ей нужно было совершенно другое…
Богиня, это же было совсем недавно! Как же быстро растут собаки!
— Мой хороший, скоро я выйду замуж за герцога Синека и уеду в новый дом.
Мускулистый серокожий орк тряхнул косичками, осторожно, словно ядовитое насекомое, поднял верхнюю книгу из стопки, лежащей на столе, и внимательно изучил ее обложку. Мужественный эльф в кожаном наряде и меховом плаще обнимал двух томных дев, одетых в узенькие полосочки ткани и туфли на высоченных каблуках. У одной из них в руках блестел окровавленный нож, а вторая держала огромный ростовой лук. Девы выглядели так, словно только что выскочили из борделя для богатой публики. Им не хватало только мешочков для монет, которые дорогие шлюхи цепляют к поясам, когда танцуют приватные танцы. На заднем плане рисунка шел снег и горел черный замок. Надпись на книге гласила: «Принц Эриндриэль против короля демонов. Любовь на троих».
— А что, у принца не хватило золота, чтобы купить своим бабам зимнюю одежку? Король демонов оказался так беден, что грабить было нечего? — хохотнул орк. — Богиня, что за чушь! Неужели существуют дуры, которые это читают?
Поведя широкими плечами, словно кожаная безрукавка была ему тесна, он открыл последнюю страницу.
— Триста тысяч экземпляров? Твой издатель рехнулся!
Орк наугад раскрыл книгу и хриплым низким голосом зачитал: «…Открой раковину и возьми мою жемчужину… секретный замок, закрывающий сладострастную негу, огонь наслаждения, ураган страстей… Она сводила меня с ума, заставляя сердце раненой пичугой биться о ребра…».
Шеол брезгливо швырнул книгу на стол.
— Да я просто разложил ее на камне и отодрал, как мне хотелось! О да! Она стонала и выгибалась, пытаясь вырваться, но кричала только проклятия и угрозы. Да и демон был так себе, далеко не король.
— Не будь таким занудой.
Эриндриэль расслабленно лежал на кушетке, свесив руку с дымящейся самокруткой.
— Нет в тебе безумного упоения страстью, высокого полета вдохновения. Низменное ты существо, Шеол, примитивное. Пожрать, набить кому-нибудь морду… или все же лицо… не знаю даже, как правильно… поиметь, поспать. Поэтому тебя девушки не любят.
Орк только фыркнул и плюхнулся в кресло, успев перехватить летящую в него запыленную пузатую бутылку. Сорвав зубами сургуч, он отхлебнул столетний коньяк прямо из горлышка.
— Не ешь стекло, это вредно для пищеварения, — безмятежно произнес эльф, выпуская в воздух тонкую струйку ароматного дыма. — Ты моя низменная, похотливая, воинствующая половина, тебе никогда не понять возвышенных чувств, которые так любят девы.
— Девы любят сильных самцов. Они хотят детей от сильного зверя и всегда выбирают того, кто сможет защитить их потомство. А все эти ути-пуси для таких слабаков, как ты.
— Дурашка…
Эриндриэль рассеянно улыбнулся и попытался поймать голубого слоника, порхавшего перед его лицом.
— Хотел бы я научить тебя нежности и любви…
— Как только мне надоест жить, я приду в твои объятия. — Орк скривился и вытащил изо рта кусок зеленого стекла. — А пока меня все устраивает.
— Примитивная животная страсть — это так скучно…
— Из моей примитивной животной страсти ты черпаешь вдохновение, — прорычал Шеол и с силой запустил бутылку в стену. Раздался звон стекла. По комнате потек запах дорогущего коньяка.
— Ты поранился? — с тревогой в голосе поинтересовался Эриндриэль, приподнимая голову.
— Нет! — рыкнул орк, вскакивая на ноги. — Мне надоели твои нравоучения. Я знаю, что девы любят силу и власть! Все мои наложницы в рот мне заглядывают и ждут, когда я возьму их на ложе. Даже зомби! А я всех их брал силой! Так, как хотелось мне, и плевать на их чувства! Но все они теперь липнут ко мне и готовы рожать от меня детей!
Он стремительно переместился к стоящей на столе банке с маринованными мухоморами и запустил в нее длинные пальцы, увенчанные острыми когтями. Эриндриэль, закатив глаза, провозгласил нараспев:
— О, он шантажом вынуждает свою жертву покинуть отцовский дом, насилует, унижает, издевается. Она сопротивляется, ненавидит его, а затем открывает для себя, что под толстой кожей маньяка и садиста скрываются нежное любящее сердце и острый ум. Она влюбляется в своего мучителя, понимая, что все, что он с нею делал, он делал для ее же блага. Он отвечает ей взаимностью. Любовь, страсть, свадьба. Чем не сюжет для следующего романа?
— Что за бред! Ты это серьезно? — Орк даже перестал выколупывать из банки грибок. — Трава начала действовать?
— Давно я не уламывал прекрасных дев…
Глаза эльфа затянулись зеленой поволокой, самокрутка выпала из расслабленных пальцев, но он этого не заметил. Эриндриэль мечтательно уставился в потолок, словно увидел там лик прекрасной девы.
— В лесах Игурбарда не осталось девственниц? — хмыкнул орк и засунул в клыкастый рот сразу парочку тверденьких маленьких мухоморчиков. — Беж меня ты нишего не шумеешь, — прошамкал он с набитым ртом и растянул губы в презрительной усмешке. — Ух, забористая дрянь! — Он улегся прямо на пол, закинул руки за голову и прикрыл глаза. — Хор-рошо. Давно у меня не было такого. А отчего твои слоны голубого цвета? Мой желтый в крапинку. Красивый.
— Угу, — меланхолично отозвался обкуренный эльф. — Скучно мне, потому и голубые.
— Зато мне весело. Правда, люди запросили мира, даже предложили закрепить его браком. Завтра еду за человечкой.
Шеол вновь потянулся к банке.
— Да? — встрепенулся Эриндриэль, которому вдруг пришла в голову прекрасная идея, способная развеять скуку и привнести немного веселья в ставшую нудной жизнь. — Пари? Спорим, она выберет утонченную нежную натуру и влюбится в меня?
— Ага. Влюбится в твою смазливую рожу и твое имя, — ответил орк, с отстраненным видом ловя своего желтого в крапинку слоника.
Слоник хохотал, показывал неприличные жесты и выворачивался из-под ладоней.
— А я замаскируюсь под орка! Здесь не внешность главное, а подход! — глубокомысленно изрек Эриндриэль и попытался поднять вверх палец.
Отчего-то вид торчащего перед носом среднего пальца вызвал у эльфа безудержное веселье, и он громко расхохотался.
Шеол лениво повернул голову в сторону говорившего. На него смотрела очаровательная златокудрая дева, вокруг ее тела разливалось свечение, огромные зеленые глаза маняще сверкали таинственным светом, алые полные губы что-то шептали. Она махала перед орком изящным пальчиком и кокетливо улыбалась. Тонкий стан девы призывно выгибался, а большие полушария грудей вызывающе колыхались при каждом движении незнакомой гурии. Надо же! Сама пришла. Именно она станет матерью всех орков! В ней он посеет семя первобытного страха! Она выносит и родит ему орду воинов! И орки наконец-то смогут избавиться от влияния своих светлых ипостасей!
Шеол хмыкнул и, не раздумывая, ухватив красавицу за волосы, дернул на себя. Дева не устояла на ногах и с визгом упала на широкую орочью грудь, чем Шеол и воспользовался, впившись в приоткрытые губы жадным поцелуем. Дева дернулась и вдруг с силой, достойной будущей матери и хранительницы очага, засадила орку в ухо.
— Шеол, — произнесла она приятным мужским баритоном, когда орк, не ожидавший такой подлости от своей избранницы, к ногам которой он собирался бросить весь мир, выпустил ее из объятий. — Я не могу заняться с тобой любовью, ты ведь знаешь, чем это может закончиться. Поэтому уж прости.
Дохнуло грозовым воздухом, сверкнула молния, и орк схватился за голову, другой рукой сталкивая с себя вдруг ставшее жутко тяжелым тело Эриндриэля.
— Где она? — прорычал Шеол, сжимая ладонями раскалывающиеся виски и еще не понимая, что действие галлюциногена закончилось.
— Да, — довольно произнес эльф, — грибочки удались, раз тебя так торкнуло.
Период расслабленной лени сменился у владыки Зеленого Леса периодом бурной деятельности. Он подскочил на месте, щелчком пальцев протрезвил сначала орка, потом себя, при этом чуть не разбил банку с грибами, которую Шеол едва спас, совершив умопомрачительный кульбит через голову, и потащил орка к большому зеркалу.
— Сука! — заорал тот, мутным взором глядя на их отражения. — Дри, ты же знаешь, как для меня болезненны все твои заклинания! Я же темный! А ты, скотина, используешь светлую магию! Зачем? Мне было так хорошо! Убью гада!
— Это будет весело, — попятился от него эльф, на ходу подхватывая горшок с коноплей и выставляя его перед собой, словно щит.
— Что весело, твоя смерть? — рычал злющий орк, наступая на смеющегося Эриндриэля.
— Соблазнение непорочной кроткой девы! Тихой, скромной и невинной! Шеол, я тебе подарю три банки этих грибов!
— Пять! И кинжал с изумррудами! Ррр…
— Договорились, не рычи, а то я возбуждаюсь.
— На что спорим? — моментально успокоился орк.
Ну не мог он долго злиться на собственное светлое отражение! Да еще такое беспомощное. Ткни в него пальцем — и сломается. И как этот писака смог провернуть такое сложное заклинание по разделению душ? Как он смог усмотреть в каждом эльфе его низменные, кровожадные, темные мечты? Как смог угадать, что инстинкты, доставшиеся дивному народу от воинственных предков, никуда не делись, а тихо покоятся на дне их светлых душ? Как смог вытащить их наружу и создать темных антиподов? Как смог скрыть леса Игурбарда за орочьими степями? И кто? Этот смазливый любитель возвышенных чувств! Этот сочинитель слезливых романов для романтических дев! Впрочем, зуд графоманства ему можно простить: надо же чем-то заниматься владыке Леса после того, как он решил проблему с людьми. А других проблем у эльфов отродясь не было. Шеол тоже любил на досуге повозиться с изготовлением мумий из голов поверженных врагов. А еще — никто лучше Дри не готовил мухоморы. Сам он, как и все эльфы, предпочитал траву, но для Шеола всегда хранил несколько банок забористых грибочков, лучших в Зеленом Лесу.
— На щелбан? — невинно поинтересовался владыка Игурбарда и, по-мальчишечьи озорно сверкнув глазищами, достал из воздуха большую косметичку. — Становись рядом со мной у зеркала, я немного подправлю наш путь — и у тебя появится брат. Демонски обаятельный, привлекательный и сексуальный.
— Бу-га-га, — медленно произнес орк и ощерился, выставив напоказ немаленькие клыки.
Весь день Элиза посвятила подготовке к вечернему балу. Ведь каждая приличная девушка знает: встречают по внешности. Ванна с лепестками роз, массаж с маслом джожоба, маски для лица и рук, обработка ногтей, удаление с тела лишних волос. Ах, как она любила все эти приятные мелочи!
Через пять часов Элиза с удовольствием смотрелась в большое ростовое зеркало, доставшееся ей от бабушки. Определенно, время было потрачено не зря!
Мастерица по прическе, которую папенька специально выписал для этого дня аж из самой Ранции, за три часа соорудила из шикарных темно-каштановых волос Элизы настоящую башню, украшенную бантами, цветами и заколками с драгоценными камнями. Она же помогла наложить косметику: немного цветного мела на веки, чтобы оттенить глубину карих глаз, немного румян, чтобы подчеркнуть аристократическую бледность, немного блеска для губ, чтобы сделать их более пухлыми. Ничего лишнего — если не знать, то и заметить невозможно.
Модистка тоже расстаралась на славу. Для вечернего бала она сшила синее платье из дорогущего чинского шелка со вставками густого араамского кружева в самых пикантных местах. Платье изумительно гармонировало с набором сапфиров, подаренным папенькой специально ко дню Выбора. Колье, серьги и колечко Элизе безумно нравились, и она предвкушала, как будет ловить восторженные взгляды Лисан. Подруге уж точно ее таинственный жених подобного не подарит. Комплект стоил как небольшое баронство. Конечно, жаль, но вряд ли найдется идиот, который будет дарить столь дорогие вещи этой скромнице.
— Госпожа, вы такая красивая, — всплеснула руками горничная и льстиво добавила: — Все женихи будут глазеть только на вас. Таких красивых дам не сыскать во усех пяти королевствах. Взапрадышняя эльфиячая принцесса!
— Не болтай глупостей! — прикрикнула на нее маркиза, вертясь перед зеркалом и пытаясь заглянуть себе за спину. Но лестное сравнение ей понравилось, да она и сама так думала.
— Едут! Женихи едут!
В покои Элизабет влетела возбужденная и перепуганная служанка. Она шмыгнула заложенным носом и трагическим шепотом добавила:
— Госпожа! Женихи у ворот!
Элизабет подхватила пышные юбки и стремглав побежала в малую гостиную, окна которой выходили на парадные ворота, так что из них было прекрасно видно, что происходит во дворе. Перед дверью она задержалась, поправила прическу, отдышалась и неспешно вошла в комнату, заполненную возбужденно гомонящими девицами, которые столпились у окон.
— Бетти! Иди к нам!
Лисан, стоящая у центрального окна, помахала ей рукой.
Элиза скривилась: рядом с подругой она заметила ту самую грудастую блондинку, которая вчера посмела сделать ей замечание и посмотреть насмешливым взглядом. Все в том же дорожном костюме, в котором была день назад. Даже переодеться не удосужилась, явно какая-то выскочка из обнищавшего рода. Элиза кивнула Лисан, проигнорировала блондинку, подошла и встала рядом с подругой.
— Смотрите! Это же король!
Впереди процессии ехал король Зуло Восьмой на белом жеребце. Элизабет еще ни разу не видела короля и почувствовала легкое разочарование. В ее понимании король должен был быть красив и молод, а Зуло Восьмой оказался пожилым полным мужчиной с мешками под глазами, небольшой залысиной и уставшим взглядом. Он вымученно улыбался и махал рукой, обтянутой белой перчаткой.
Отец Элизы поклонился высокому гостю и что-то произнес. Но, к сожалению, до девушек донеслось лишь дружное «Слава!» воинов гарнизона, построившихся с двух сторон вдоль дороги.
— Я думала, его величество прибудет в карете, — громко прокомментировала Элиза, привлекая к себе всеобщее внимание.
— Его величество так долго мечтал об этом жеребце, что не удержался и сел в седло, — ответила блондинка.
— Ты откуда знаешь? Неужели король докладывает тебе о своих мечтах? — не оборачиваясь, бросила Элиза.
Блондинка ей не нравилась. Элизабет никому никогда не призналась бы, что неизвестная наглая девица красивее ее, но как же это бесило!
— При дворе болтали, — снисходительно сообщила «наглая девица».
— Смотрите! Смотрите! Это же тролли! — воскликнула баронесса Шанари, неистово размахивая своим ужасным розовым веером.
— Какой кошмар! У них зеленая кожа и хвосты! Представляю, какие дети у вас родятся, — сочувственно произнесла Элиза и бросила в сторону баронессы презрительный взгляд. Дешевка!
— Зато камни в их бусах стоят как этот замок. А увидев их мускулы, наш чемпион по поднятию тяжестей удавится от зависти, — громко заявила несносная блондинка. — Вы только посмотрите на того зеленокожего парня, что едет впереди на тяжеловозе породы хасен! Да на нем украшений больше, чем золота в казне нашего короля!
— Девочки, говорят, что у троллей по два… копья в штанах, — захихикала девица с кукольным личиком и от смущения прикрылась кружевным веером, из-за которого выглядывали лишь пылающие уши.
— Вранье, — безапелляционно заявила блондинка. — Я в академии изучала сравнительную физиологию разумных рас.
«Она еще и в академии училась, — подумала про себя Элиза. — Сразу видно, нищебродка! Всем известно, что учатся только те невесты, родители которых не могут дать нормальное приданое». Она даже сама себе не призналась бы, что завидует незнакомой девушке. Учиться в академии она мечтала, когда была подростком, но воспитатель сказал, что не подобает забивать такую красивую головку лишними знаниями. Для маркизы главное — удачно выйти замуж, а у образованной женщины шансов на это меньше.
На душе маркизы Элизабет Рауль сразу стало светлее. Эта выскочка ей не конкурентка! Уж на заучку генерал точно не посмотрит.
— Но у них хвосты! — растерянно произнесла Лисан. — Я не знала, что тролли хвостаты.
— Модно стало. — Блондинка пожала плечами, словно сообщила нечто, всем давно известное. — Мода на хвосты у троллей появилась совсем недавно, всего пятьдесят лет назад, а до тех пор новорожденным их купировали, и появиться в обществе с хвостом считалось верхом неприличия. — Выскочка усмехнулась. — Но затем в семье правителя родился синекожий мальчик. Ему, как и положено, купировали хвост, но он вновь отрос. Тогда вождь троллей издал приказ оставлять детей хвостатыми, чтобы его сын не выделялся из толпы. Ювелиры гномов моментально просчитали возможную выгоду и открыли производство украшений для хвостов. Моду подхватили другие расы, даже стали продавать прицепные хвосты разных цветов, чтобы подходили к нарядам. И вскоре тролли прослыли законодателями хвостатой моды. К тому же теперь можно точно сказать, что жениху троллей не больше пятидесяти лет. А вот сопровождающий его советник намного старше. У него нет хвоста.
— Об этом тоже при дворе болтали? — презрительно процедила Элиза. Ну почему она об этом не слышала?
— Нет, прочитала в журнале «История моды», но к вам в захолустье, наверное, такие издания не доходят, — сочувственно произнесла всезнайка.
— Неправда, — заступилась за подругу Лисан. — У Элизы есть все номера, ей герцог Рауль выписывает из столицы.
— Картинки рассматривать? — с милой улыбкой на губах поинтересовалась блондинка. — Я вижу — платье маркизы скопировано с повседневного наряда принцессы Анны, оно было в журнале пять месяцев назад.
— У тебя и такого нет, — вспыхнула Элиза.
Лисан отвернулась к окну и сделала вид, что рассматривает въезжающих во двор женихов. «Наконец-то Элизе повстречалась достойная соперница, — подумала она, — такая же резкая на язык. Две гадюки в одной банке…» После вчерашнего общения с Амадеей Лисан поняла, что за красивой внешностью скрывается целеустремленная, умная и уверенная личность. Маркиза Синек принадлежала к тем девушкам, которые точно знают, чего хотят в жизни и как этого добиться. При этом она была воспитанна, иронична и независима. Она рассказала, что в академию пошла, чтобы изучить экономику и наравне с братом управлять немаленькой торговой империей Синеков. И замуж собиралась выйти по любви, а не за того, на кого укажут брат или дядюшка.
— Ах! Это же генерал! — послышались возгласы, и Лисан с интересом посмотрела в окно.
Генерал действительно был хорош. Военный мундир сидел на нем безупречно, черные волнистые волосы рассыпались по плечам, аккуратная тонкая бородка обрамляла высокие скулы и квадратный подбородок. Он поднял голову, увидел в окне любопытные девичьи лица, улыбнулся и послал воздушный поцелуй.
— Он смотрит сюда! Кому он машет?
Девушки заволновались, ища ту, которая отважилась приветствовать генерала.
Элиза довольно улыбнулась и небрежно махнула кружевным платочком, победоносно оглянувшись на блондинку, которая смотрела на нее со снисходительной улыбкой.
— Муха? — невинно поинтересовалась Амадея и тут же перевела взгляд в окно. — А вот и остальные.
— Остальные для неудачниц, — процедила Элиза, но все же с жадным интересом начала рассматривать соискателей. Вдруг среди них окажется кто-нибудь получше генерала? Портреты ведь не всегда говорят правду. Бывает, что художник чем-то обижен и, желая отомстить клиенту, может дорисовать ему бородавку или добавить несколько сантиметров к носу. — А вон и твой владелец рудников. Интересно, он сам забрался на коня или его подсадили?
— А мне граф Сорес нравится. Симпатичный, — заявила Лисан, не отрывая взгляд от окна. — А где же орки? — сразу сменила она тему, заметив, как вспыхнули злостью глаза подруги, не привыкшей, чтобы ей перечили.
— По протоколу они входят последними, — пояснила Амадея, с улыбкой следя, как граф гладит по морде своего вороного жеребца и что-то ему шепчет, перед тем как передать поводья подбежавшему конюху. Наверное, просит вести себя прилично. Все, кто были знакомы с графом Соресом, знали о неуступчивом и своенравном характере его коня. Эта черная бестия признавала только своего хозяина да еще иногда терпела его возлюбленную, позволяя угощать себя всякими вкусностями, но не более.
— Ну и кто из них твой жених? — повернулась к Лисан Элиза, потеряв интерес к происходящему во дворе. Никого лучше генерала она не высмотрела. — Или он настолько беден, что у него не нашлось лошади, чтобы прибыть со всеми?
— Ну зачем ты так? — вспыхнула Лисан, теребя золотой поясок на платье.
— О, не переживай, — сверкнула глазами Амадея, приходя на помощь виконтессе. — Ты узнаешь об этом завтра на церемонии Выбора, и я уверена, что тебя ожидает сюрприз.
— Жду не дождусь, когда смогу высказать своей милой подружке соболезнования, — язвительно парировала Элиза.
— Орки! Смотрите, это орки!
— Ах! Они едут на драках!
— Вот это да!
— Страх какой!
— А они нас не съедят?
— Какие жуткие красавчики!
— Особенно тот, что впереди!
— Ужас! У него на поясе сушеные головы?
— Я сейчас упаду в обморок!
— Побрызгайте ее водой!
— У меня есть нюхательная соль!
— А это зомби! Смотрите, паланкин несут зомби!
— Я думала, зомби уродливы, а они так прекрасны!
— А это правда, что они питаются кровью девственниц?
— Не обязательно девственниц, — хорошо поставленным голосом перекрывая гул, ответила блондинка. — Они пьют любую кровь.
— Об этом тоже рассказывали в академии? — спросила Лисан, с восторгом рассматривая необычную процессию.
— Зомби — это мертвецы, которым для существования нужна кровь. Раньше их называли вампирами, но после того как принц Эриндриэль доказал, что эти существа абсолютно мертвы, их приравняли к нежити. Хотя сами себя они до сих пор называют вампирами. Если этих прекрасных мертвяков не поить кровью, они превращаются в разлагающиеся трупы. Зомби ходят, разговаривают, выполняют приказы своего хозяина, но при этом теряют куски плоти и жутко воняют. Орки наказывают своих рабов голодом.
— Как они смогли их победить? — прошептала бледная девица с флаконом нюхательной соли в руках. — Их ведь невозможно убить!
— Убить их можно, — пренебрежительно произнесла Амадея. — Кол в сердце — и зомби упокоен навеки. А вот как орки их поработили — тайна за семнадцатью замками. Ни одному народу больше это не удалось.
— Принц Эриндриэль еще и ученый? — с восторгом в голосе произнесла Элиза, не слыша, что там дальше рассказывает блондинка. На мгновение она даже простила выскочке все ее сегодняшние высказывания.
— Тебе ли этого не знать? — подняла красивые брови Амадея. — Ведь твой прадед был его лучшим другом. Это Эриндриэль познакомил его с твоей прабабкой-фурией! Неужели у тебя не хватило ума изучить историю рода? Да любой, кто интересуется биографиями владык Зеленого Леса, знает, что принц Эриндриэль лично нарисовал и подарил вам эпическое полотно «Орки порабощают зомби»! Маркиза, ты меня окончательно разочаровала. — Презрение в голосе блондинки можно было разливать в бутылочки и продавать как лекарство от глупости. — Неужели ты читаешь только тупые любовные романчики? Я была лучшего мнения о правнучке герцога Пола Рауля.
— С чего ты решила, что я этого не знаю? — гневно воскликнула Элиза. — Я знаю историю своего рода до двадцатого колена!
Надо срочно бежать в библиотеку и прочесть все, что связано с ее тайной любовью! Ну почему папенька никогда не рассказывал ей о прадеде? Почему? Ну да, когда-то учитель истории предлагал прочесть летопись семьи, но она не посчитала это интересным. Но ведь она не знала! Ей никто не сказал, что там говорится об Эриндриэле! Они это что, специально? Элизабет почувствовала, как начало щипать глаза. Еще не хватало разреветься от злости! Ну уж нет! Она не Лисан, чтобы плакать на виду у всех! Не дождутся! Вон как вылупились все в ее сторону, смотрят, ухмыляются, радуются. Дряни завистливые!
— А все же, как орки победили зомби? — задумчиво произнесла Элиза, сделав вид, что ничто и никто, кроме гостей, ее не интересует.
Она рассматривала огромную ящерицу, на которой восседал высокий широкоплечий орк. Длинные черные волосы он собрал в хвост, в раскосых желтых глазах светилось превосходство высшего существа, а синие губы кривились в презрительной усмешке. Из-под нижней губы выглядывали гадючьи клыки, а на роскошном плетеном поясе висели три коричневые высушенные головы с острыми иглами вместо зубов. Вожди побежденных зомби? Перед ней — ужасное и отвратительное существо!
— Вот и расспросишь у этого красавчика, — не смолчала змея-блондинка. — Брак с орками — залог мирного договора. Думаю, король не посмеет предложить вождю невесту ниже по происхождению, чем маркиза, так что у тебя есть все шансы лично расспросить Шеола об истории их завоеваний.
Она даже имя этого чудовища знает! Судя по небрежно заплетенной косе и вчерашнему наряду, эта заучка, кроме учебы, ничего в жизни не видела! Мымра нахальная!
— У тебя и такого призрачного шанса нет!
Не выдержав, она показала заносчивой собеседнице средний палец, на что та грозно нахмурила брови, в зеленых глазах вспыхнула ярость, и Элиза подумала, что сейчас блондинка ее ударит. Пусть только попробует: еще посмотрим, кто кому прическу испортит!
От скандала Элизу спас возглас одной из девушек, отвлекший всеобщее внимание от ссорящихся красавиц.
— Ой! Смотрите! Паланкин открылся!
— Ах! Кто это?
— Шаман орков. Его заявили в самый последний момент. — Амадея с интересом рассматривала выпрыгнувшего из паланкина орка. — Какой необычный цвет волос. Золотой… Я даже не знала, что орки могут быть светловолосыми.
— Какое счастье, что ты хоть чего-то не знаешь, — не удержалась от шпильки Элиза. — Да он просто перекрасил волосы. — Она вглядывалась в шамана, пытаясь отыскать черты незнакомца, показавшегося во время гадания в ее зеркале. Вроде бы не похож. Глаза другие и клыки меньше. Вот если бы его волосы нацепить на вождя орков, был бы похож, а так… Нет, не он.
— Глупости, — неожиданно встряла в разговор баронесса Шанари. Она подалась вперед, рискуя вывалиться в окно, и с алчностью следила за златоволосым шаманом. — Всем известно, что у орков любой другой цвет волос считается уродством. Ни один нормальный орк добровольно не перекрасится.
— Так он же ненормальный. Он шаман! А им закон не указ!
— А он тоже ищет жену?
— Ах, гляньте! Как он элегантен!
— Какие грациозные и легкие движения!
— Ах! А что это за девы его сопровождают?
— Это же две зомбички!
— Посмотрите, посмотрите, он их целует!
— На них платья дороже, чем у нашей Элизы!
— А какие украшения!
— Как романтично!
— Я его хочу! Расцарапаю лицо любой, кто позарится на этого красавчика! Он мой!
Все взоры обратились к баронессе Шанари, которая смотрела на девушек кровожадным взглядом. Элиза громко фыркнула.
— Сначала тебе придется пройти через эскорт из зомби. Хотя… такой солдафонке, как ты, это не составит труда. Раскидаешь всех широкими бедрами.
— Это не наложницы шамана, — с интересом поглядывая на баронессу, произнесла Амадея. — Видите, он подвел их к тому великану, что сидит на драке. Это его женщины.
Она помолчала и с улыбкой повернулась к Лисан:
— Чувствую, бал будет веселым.
— Бал! — Закричал распорядитель, и в большой праздничный зал, который открывался несколько раз в год, хлынула толпа народа.
Свет сотен магических светильников отражался от полированного пола, на драгоценных камнях играли блики, слышался шелест шелков, скрип начищенных до блеска сапог, легкий звон каблучков, вздохи, ахи. Звуки смешались в непрерывный гул, который разбивался о зычный голос распорядителя, выкрикивающего титулы и имена гостей.
Элиза гордо стояла на возвышении справа от герцога Рауля, а слева от него по какой-то непонятной причине застыла сияющая так, словно нашла золотой, подруга Лисан. Ее счастливый вид жутко бесил Элизу, даже больше, чем умопомрачительное колье из голубых топазов в обрамлении белого золота, переливающееся на тонкой шейке виконтессы. На вопрос, кто дал Лисан надеть на бал это дорогущее украшение, та только вспыхнула, как бумажный фонарик, и пробормотала, что это, мол, подарок от жениха. Богиня! Маркиза Рауль скептически поджала губки. Что же этому несчастному пришлось продать, чтобы сделать такой подарок?! Не меньше, чем душу, о чем Элиза и сообщила расстроенной подруге.
Она бы, конечно, дожала Лисан и выяснила правду, но в это время к ним подошел папенька и пригласил обеих занять почетные места рядом с собой. Элиза хотела возмутиться, но не успела: слуга шепнул, что король со свитой уже у двери, и девушка постаралась придать лицу выражение, подобающее верной подданной и будущей родственнице. Все же герцог Синек был племянником его величества, и Элиза предвкушала момент, когда войдет в королевскую семью и утрет нос этой выскочке блондинке. Кстати, что-то ее не видать, видно, так и не нашла подходящее для торжества платье. Нищенка!
— Его величество Зуло Восьмой!
Толпа дружно расступилась, освобождая проход, по которому величественно вышагивал король, ведя под руку статную красавицу в розовом платье, расшитом жемчугом. Элиза сразу оценила и фасон, и стоимость ткани, и вес жемчуга и едва сдержалась, чтобы не помянуть гончих Темной богини, которыми обычно ругался папенька. Конечно, она узнала сопровождающую короля девицу, и настроение стремительно рухнуло. С другой стороны от ненавистной блондинки, по-военному чеканя шаг, шел генерал Синек в черном мундире, с церемониальной шпагой на боку. Красивый и гордый.
— Герцог Синек! Маркиза Синек!
Герцог Рауль склонил голову перед его величеством, а девушки присели в глубоких реверансах, потупив взгляды.
— Друг мой, позволь представить мою племянницу маркизу Амадею Синек, — улыбнулся король, благосклонно кивая герцогу. — С генералом вы уже знакомы.
Герцог Синек по-военному четко поклонился, бросил на Элизу мимолетный взгляд и обратил взор карих глаз на Лисан.
— Прекрасно выглядите, госпожа. — Он улыбнулся и сразу стал на несколько лет моложе. — Надеюсь, первый танец за мной?
Элиза не дрогнула, только, прищурившись, посмотрела на улыбающуюся блондинку, желая ей провалиться в нижний мир! Это все ее интриги!
— Виконтесса Лисан уже просватана, — засмеялся король и обратился к смущенной девушке: — Великолепная партия, юная госпожа. Одобряю.
— Я разочарован, — серьезно произнес генерал. — Дядюшка, позволь отлучиться? Дея, я вижу графа Сореса. — Дождавшись кивка короля, он подхватил Амадею под руку и утащил к накрытым столам, даже не посмотрев в сторону своей невесты!
Элиза от возмущения не нашла, что сказать, она лишь беспомощно глянула на отца, и тот ответил ей таким же растерянным взглядом.
— Младший владыка Приморья Ырыг! — прокричал распорядитель.
Тролли вошли в зал, и на их фоне померкли все модницы пяти королевств. Столько украшений одновременно этот зал еще не видел. За блеском и сиянием камней и золота трудно было рассмотреть тщеславные и самодовольные лица их носителей.
Церемония приветствия повторилась, и опять на Элизу никто не обратил внимания, даже этот хвостатый верзила Ырыг не спускал с Лисан своих маленьких лягушачьих глазок! При этом круглое, слегка приплюснутое зеленое лицо тролля излучало масляное довольство! Зато его хвост жил совершенно отдельной жизнью: когда Ырыг пожимал Лисан руку, хвост стащил из букета, стоящего на окне, цветок и поднес его герцогу Раулю. У папеньки это вызвало недоумение, но цветок герцог принял и даже поблагодарил тролля. Мало ли какие у них там обычаи…
— Ты что, зельем приворотным обрызгалась? — в ярости прошипела Элиза, когда герцог отвел тролля к сидящему за отдельным столом королю.
— Ничего подобного! — возмутилась виконтесса. — Я не знаю, отчего они все на меня пялятся! Это так неприятно, — прошептала она, краснея и бросая на герцога тревожный взгляд. — И как ты только выносишь такое повышенное мужское внимание?!
— Сегодня я его выношу весьма легко, — съязвила Элиза, стараясь, чтобы с лица не сходило приветливое выражение. — Благодаря тебе мужчины меня не замечают. Это все она виновата! — вдруг дошло до девушки. — Эта королевская… прилипала! Это она настроила против меня герцога Синека! Ну я ей устрою!
— Бетти, — испуганно зашептала Лисан, хватая подругу за руку. — Не связывайся с ней!
— Отпусти!
Элизабет выдернула ладонь из холодных пальцев подруги и улыбнулась подошедшему прыщавому графу, желающему «приложиться к ручке дивной розы долины Рауль».
— Не думаешь ли ты, что я собираюсь с нею драться? — с трудом спровадив навязчивого юнца и пообещав ему первый танец, прошипела маркиза. — Я ей отомщу при помощи орков. А вот и они!
— Хан Эришеолталь! Вождь Орочьей степи!
— Хан Дри! Великий шаман!
По залу пронесся вздох. Если тролли приковывали взгляды богатством и необычным видом, то орки поражали количеством оружия на полуголых мускулистых телах. Словно сама смерть шагала к хозяину замка, с надменной властностью поглядывая по сторонам на склонившихся в поклонах придворных. От идущих по проходу ханов волнами расходилась энергия: колючая, опасная, бурлящая и, несмотря на их кровожадный и устрашающий вид, очень сексуальная. Герцог, слушая витиеватое приветствие шамана, вдруг отчетливо понял, кто истинные хозяева этих земель. Даже объединив усилия всех пяти королевств, людям никогда не выстоять против столь могучих и высокомерных существ. Поэтому сто раз прав король, который уговорил-таки Шеола подписать мирный договор, полностью невыгодный их королевству.
«Барготовы эльфы! — думал герцог, улыбаясь шаману. — Что им мешало остаться жить в своих лесах?! Милые, безобидные существа, ненавидящие войны и никогда не берущие в руки оружие! Варили бы для избранных эликсиры молодости и долголетия, выдавали иногда своих женщин замуж за принцев, и все были бы счастливы! Насколько была бы проще жизнь, не займи их место эти надменные ублюдки! Остался бы в Зеленом Лесу дивный народ, и пришлось бы всего лишь прятать от распутных эльфов малышку Элизу, а не отдавать ежегодно в казну огромный налог на поддержание армии! Чтоб этому извращенцу Эриндриэлю, который, как говорят, увел свой народ в другой мир, чихнулось в самый неподходящий момент!»
Желать чего-либо более опасного герцог не рискнул: кто этих магов знает, еще замучает вернувшаяся бумерангом магическая отдача!
В оглушительной тишине раздался громкий чих. Элиза скривила носик и укоризненно посмотрела на чихнувшего. Хотя бы прикрылся! Неизвестно, чем орки болеют, вдруг это заразно!
— Извините, — клыкасто улыбнулся шаман и элегантным жестом достал из кармана кружевной носовой платочек, который в его огромных лапах смотрелся крайне неуместно. — Здесь такие сквозняки.
Элиза скривилась и про себя ехидно усмехнулась: можно подумать, он в своих степях живет в теплом дворце. Может, еще и с центральным отоплением?
— Ах, позвольте предложить вам горячего вина!
Баронесса Шанари шла сквозь толпу, словно горячий утюг через тончайшие чулки из паутины арахнов.
— Кто эта… милая э-э… э-э… милая… — Хан Дри явно не знал, как назвать надвигающуюся на него баржу. — Воительница, — наконец-то выкрутился он.
Баронесса на этот раз превзошла себя. Ее наряд полностью повторял утренний наряд шамана. Белые лосины, высокие ботфорты, черный удлиненный мужской камзол и белоснежная рубашка с пышными кружевами. Без баронессы наряд смотрелся бы умопомрачительно, но сейчас его портило тело, находящееся внутри.
— Баронесса Шанари! — возмущенно воскликнул герцог. — Вы одеты неподобающе для приличной девушки!
— Где он увидел приличную девушку? — шепнула Элиза на ушко Лисан, и обе прыснули, прикрывшись веерами.
— Нет, нет, — перебил герцога шаман. — Баронесса выглядит очень э-э… необычно и чувственно. Так и хочется провести ладонью по ткани, чтобы понять, так ли она приятна на ощупь, как на вид.
— Вино, — с придыханием произнесла баронесса, не спуская с орка восторженного взгляда. — Горячее… очень горячее…
— О да… — В хриплом голосе шамана появились воркующие нотки. — Вино. Горячее. Ведите, моя прелестница.
— Куда? — немного растерялась баронесса Шанари, когда орк подхватил ее под руку и потащил из зала.
— Туда, где огнем страсти подогревается вино вашего вожделения и моего наслаждения. Туда, где два чувственных сердца затрепещут в едином порыве…
Гул голосов перекрыл последние слова шамана.
— Брат, смотри, чтобы она тебя не раздавила, — громко, совершенно не стесняясь, крикнул им вслед хан Эришеолталь, вызвав возгласы негодования среди престарелых дам и одобрительные выкрики среди молодых мужчин. — И не забудь взять смазку для своего поршня!
— Это так грубо, — сделала замечание Элиза, в то время как герцог судорожно кашлял, пытаясь скрыть смех. — Вы находитесь в приличном обществе, а не в стойбище дикарей!
Шеол с интересом на нее посмотрел, но затем перевел взгляд на Лисан, и его губы раздвинулись, еще больше обнажая длинные клыки.
— Милашка, хочешь стать украшением гарема?
Лисан пискнула и свалилась в обморок — на руки стоящего рядом герцога.
— Все человечки такие боязливые? — подозрительно поинтересовался орк у короля, высматривая кого-то в толпе. — Хан Зуло, я присоединюсь к вам позже, сейчас хочу побродить по залу, посмотреть на ваших женщин. Ведь именно так вы выбираете себе наложниц?
Король с улыбкой кивнул, пока герцог пинал слуг, чтобы они несли — воду! лед! нюхательные соли! лекаря! ведьму! Да хоть баргота, только сделайте что-нибудь!
Эришеолталь окинул взглядом плотную толпу, окружившую их, и верно рассудил, что пройти сквозь нее, никого не поранив, будет сложно, поэтому он решительно отодвинул герцога в сторону.
— Отойди, человек, — прозвучало властно. — Эй, раб!
Прошелестел ветер, и перед ханом материализовался красивый златовласый юноша. Элиза вздрогнула от восторга. Эльф! Бледный, изящный, с бездонными синими глазами, хрупкий и словно бы невесомый. Правда, ушей не видно за длинными кудрями, но они просто обязаны были оказаться остроконечными! Ах! Вот оно, счастье! Приятно и знакомо затрепетало в животе, по телу, задержавшись в горле, пробежала теплая волна, дыхание перехватило. Неужели ей повезло? Но оказалось, что она не единственная заметила незнакомца: расталкивая стоящих впереди мужчин, к возвышению со всех сторон спешили местные красавицы, и вскоре вокруг собралась восторженная толпа из любопытствующих дев.
— Да, господин, — тусклым безжизненным голосом произнес эльф, и Элиза разочарованно выдохнула.
«Не эльф, зомби! — пронеслась в голове мысль. — Но как красив! Не то что это мускулистое чудовище! Глазища желтые, тигриные, клыки гадючьи, кожа серая, но на вид мягкая и нежная, вот бы потрогать, провести кончиками пальцев по выпирающим мышцам, погладить татуировки, покрывающие плечи и руки… Это я подумала? Это мои мысли? Фи! Что это он на меня вылупился? И ухмыляется так, словно хочет попробовать на вкус. Или еще чего-то хочет. А вот не получишь! Не для тебя папенька ягодку растил! Нужно срочно найти генерала и очаровать его, но сначала отомстить этой гадине, грудастой Амадее! Явно же груди у ведьмы делала, сразу видно, что не настоящие. Эй, а куда этот хан собрался? Стоять!»
Она быстро подвинулась, преграждая орку дорогу, но тот не собирался убегать.
— Вылечи ее! — приказал он рабу.
Зомби склонил голову и тут же переместился к лежащей Лисан. Элиза следила за ним, но мысли ее были далеко.
«Странно, и чего развалилась? — злилась она на подругу. — Обморок у нее, видите ли! А обо мне она подумала? Эгоистка! Мне нужно план осуществить, а она тут на себя внимание оттягивает! Уже луна взошла, музыка играет, танцы начались. И этот прыщавый виконт Дуб де Блю сюда прется, спрячусь-ка я пока за орочью спину, хорошо, что она широкая! Дуб — он и есть дуб! Генерал что-то подозрительно долго беседует с тролльим посланцем, хотелось бы знать, о чем? Вон как громко хохочут и постоянно косятся в нашу сторону. Вот дрянь эта маркизка белобрысая! Явно гадостей про меня наговорила, ну, погоди…»
Зомби склонился над Лисан и что-то с ней сделал, после чего девушка открыла глаза и как ни в чем не бывало произнесла:
— Я заснула?
Зато зомби прямо на глазах из красавца-мужчины превращался в высохшую коричневую мумию. Отвратительное зрелище! Какая мерзость!
— Покорми его, — властно приказал Элизе хан.
— Что? — возмутилась девушка. — Я? Да как ты смеешь…
— Как хочешь, — безразлично пожал плечами орк и повернулся к стоящей рядом молодой женщине. Она, приоткрыв рот, следила за происходящим, изредка бросая на орка заинтересованные взгляды. — Покорми его, и до утра он будет с тобой в постели.
— Как покормить? — отшатнулась от него женщина.
— Кровью. Не бойся, это очень приятно и совсем не больно.
— А он меня не выпьет?
Орк отрицательно покачал головой.
— И станет таким же красивым, как был?
Хан кивнул.
— Я согласна!
— Я первая!
Ее оттолкнула престарелая дама в зеленом платье, с густым слоем мела на морщинистом лице.
— Конечно, тебе только с зомби и общаться, старая лошадь! — пихнула ее в спину статная черноволосая женщина.
Орк громко заржал, с удовольствием глядя на разгорающийся спор, король кусал губы, а герцог Рауль попытался навести хоть какой-то порядок, но затем, махнув рукой, подхватил Лисан под локоток и присоединился к его величеству.
— Смелее, дамы! — подлил хан масла в огонь. — Раба получит самая смелая!
Что тут началось! Зомби чуть не разорвали на куски, столько нашлось желающих заполучить эту мумию на ночь. Элиза только плечиками передернула: как можно к этому прикоснуться? Уж она — никогда в жизни! Ни за какие деньги!
Победила пожилая дама в зеленом и радостно потащила зомби куда-то вглубь коридора.
— Женщины, — презрительно бросил хан, обращаясь к королю. — Им плевать, что это труп, главное, что он смазлив и бессмертен.
Он дождался, когда заиграет музыка и толпа вокруг них рассеется, усмехнулся:
— Забыл ее предупредить, что зомби можно использовать только определенным образом.
Король вопросительно поднял брови, и орк пояснил:
— Ты же понимаешь, они мертвы, кровь не бежит в их жилах, поэтому, чтобы заставить работать его подъемный рычаг, ей придется кормить его до утра. Правда, у него есть пальцы и язык…
Мужчины переглянулись и похабно заржали. Элиза ничего не поняла, но все равно почувствовала себя неуютно под оценивающим взглядом орка. Лисан — предательница, ушла танцевать с папенькой, а к Элизе с радостной улыбкой на губах, подпрыгивая при каждом движении, спешил ее прыщавый поклонник. Дуб! Но, слава богине, его задержал какой-то старичок. Рядом кружились в танце выскочка-блондинка и коротышка-граф. Это выглядело смешно, потому что граф был на полголовы ниже партнерши. Но, похоже, Амадею подобные мелочи не волновали, она даже не соизволила снять туфли на высоких каблуках, чтобы не казаться такой жердью. А где же генерал?
Глаза Элизы полезли из орбит, а настроение стремительно упало ниже замковой тюрьмы, хотя, насколько она знала, ниже находилась лишь усыпальница предков. Генерал стоял рядом с троллем, и хвост Ырыга нагло обнимал герцога Синеку за талию! Он же этого словно не замечал, пил вино и со смехом что-то рассказывал. Элиза от такой вопиющей наглости и распущенности почувствовала, что ноги ее подкашиваются, и быстро уселась на диванчик, лихорадочно обмахиваясь веером.
— Что, не танцуешь? — раздался за спиной сочувственный голос, и Амадея грациозно опустилась рядом. — Отчего же так? Никто не приглашает? Как тебе не повезло! Столько женихов вокруг, но один носат, второй толст, третий груб, четвертый ростом не вышел. Нет для бедной Элизабет достойного кавалера. Брат посчитал, что ты для него слишком хороша, и разорвал все договоренности. Его величество даже пикнуть не успел, как Ырыг занял твое место…
Элиза едва сдерживалась, чтобы не ударить эту дрянь, а Амадея продолжала:
— Даже шаман сбежал от тебя с госпожой-гренадершей. Надо было хотя бы лапушку Зика хватать. Он так похож на Эриндриэля в юности, если верить картинам королевской галереи.
— О ком ты? — с любезной улыбкой поинтересовалась Элиза, желая только одного: выцарапать ехидне ее наглые зеленые глазки!
— О зомби, что вылечил твою будущую мачеху, — добила Амадея соперницу и, довольная собой, удалилась, оставив Элизабет хватать ртом воздух и в бессильной ярости мять дорогой веер работы мастера Чинь.
— Женщина! — Над нею навис хан орков. — Пошли танцевать!
Не дожидаясь согласия, он ухватил Элизу за руку, и спустя мгновение они стояли посреди зала в окружении танцующих пар.
Ух ты! Оказывается, эта махина умеет танцевать! И очень неплохо умеет, уж точно лучше, чем виконт Дуб, который топтался рядом с какой-то замухрышкой в желтом платье. Удивительно, но у некоторых девиц вообще нет вкуса! Неужели так трудно узнать, какой цвет популярен в этом сезоне? Желтый носили три года назад! Да вот хотя бы с нее пример брали, уж у Элизы всегда все наряды были сшиты по последней моде!
Орк двигался легко, словно был не горой мышц, увешанной тонной оружия, а изящным учителем танцевальных па, и вскоре Элизабет, которая обожала танцевать, стала получать удовольствие от движений. Не так уж он и страшен. Даже симпатичен, если не смотреть на клыки. Но танцы танцами, а план мести нужно осуществить.
— Господин хан, — елейным голоском произнесла она, поглаживая орка по предплечью и дивясь, как он не поранил ее своими длинными когтями. — Вы уже выбрали себе невесту?
Шеол покосился на нее и усмехнулся. Он веселился. Эриндриэль где-то в закутках дворца занимался бурным сексом, и от него постоянно шел поток энергии: пьянящей, будоражащей, возбуждающей, поэтому орк был в прекрасном настроении. Иметь одну душу на двоих — это здорово! Неудивительно, что на Дри нападало вдохновение в те моменты, когда сам Шеол испытывал особенно волнующие эмоции.
— Нет! Хочешь предложить себя? — рыкнул орк. — Ты слишком тонка, я не люблю таких. Мало мяса, и грудей нет.
Элиза вздрогнула. Богиня! Они что, едят своих жен? О, тогда тем более надо осуществить план!
— Нет, но моя подруга маркиза Амадея так мечтает стать вашей женой.
Она потупила глазки и погладила орка еще раз.
— Она спит и видит себя в Орочьих степях. Мечтает об этом днем и ночью. Только что просила сказать вам, что смиренно просит, чтобы выбрали ее. Она достойная партия, племянница короля. Красавица. Блондинка. И грудь у нее большая.
— А отчего она сама этого не сказала?
— Стесняется, — со вздохом сообщила Элизабет, надеясь, что жуткий орк не слышит, как от ненависти колотится ее сердце. — Не пристало благородной даме самой говорить о своих чувствах. Не подобает.
Орк громко хохотнул, и тут, слава богине, музыка закончилась, и Элиза под шумок улизнула из зала. Ни папенька, ни змея подколодная Лисан, полностью поглощенные друг другом, не заметили ее исчезновения. Только Шеол проводил маркизу похотливым взглядом. Пока Элизабет шла по залу, улыбаясь и раскланиваясь с многочисленными гостями, она ощущала почти осязаемый взгляд орка на спине и ниже. Это волновало и пугало одновременно. Было в орках что-то очень порочное, но жутко притягательное. И если бы не клыки… то, может быть… Нет, нет! Что за глупости лезут в голову!
— Куда ты, любовь моя!
Сначала ее догнал резкий запах пота и сандала, а затем и его обладатель — прыщавый виконт Дуб.
— Маркиза Синек рассказала мне о твоих чувствах. Я знал, знал, что понравлюсь тебе! Завтра я буду просить твоей руки, несравненная Элизабет Рауль! — взахлеб тараторил он, при этом его потная ладонь ухватила Элизу за руку, не давая никакой возможности сбежать. — Я посвятил тебе стихи!
— А при чем здесь кот? — растерялась Элиза.
Она все же выдернула ладонь и отерла ее о подол платья.
— Для рифмы, — счастливо улыбаясь, сообщил ей виконт. — Эшафот — кот. Коты нынче в моде, после того как в наше королевство завезли роман Лиса Алинского «Колдунья и ее кот». Не читала? Самый модный роман этого сезона. Хочешь, я тебе его прочту, я помню некоторые особо пикантные моменты, — он загадочно подвигал бровями, — наизусть!
Виконт выставил вперед тоненькую ножку, отбросил за спину серые волосы, прижал руку к груди и с надрывом в голосе начал нараспев декламировать:
— «…Она смотрела надменно, но в дышащем высокомерием и чувственностью лице читалась скрытая готовность подчиниться».
— Как интересно!
Треснуть бы по башке тебя этим романом!
— Виконт, у меня очень разболелась голова, — состроила Элиза несчастную мордашку. — Я устала и хочу спать.
— Тогда до завтра, любовь моя! Завтра ты станешь моей! — воскликнул пылкий влюбленный и раскланялся. — А я вернусь на бал, чтобы в тоске и одиночестве мечтать о твоих розовых губах, тонкой талии и милых щечках. Я буду пить вино и предаваться меланхолии.
— Ах, не стоит. Лучше развейся, познакомься с другими претендентками, проведи хорошо вечер!
И Элиза, не дожидаясь ответа, припустила по коридору.
Виконт еще немного постоял, глядя ей вслед с мечтательной улыбкой на губах, а затем вприпрыжку поспешил в зал, откуда слышалась музыка и громкий смех. Там его уже поджидала маркиза Амадея.
— Как все прошло? Ты признался?
— Да! И она ответила мне взаимностью!
— Женщина! — раздался над их головами рык. — Мы еще не женаты, а ты уже кокетничаешь с этим червяком!
Виконта словно ураганом снесло. Над Амадеей возвышался кровожадно ухмыляющийся орк.
— Грудь у тебя что надо!
Он протянул руку, делая вид, что собирается ущипнуть девушку, она с негодованием хлопнула по его ручище веером:
— Как не стыдно, хан Эришеолталь!
— Радуйся, женщина! Я решил ввести тебя в гарем! Завтра сбудется твоя мечта! — громко заявил орк.
Народ вокруг навострил уши, послышались смешки, кое-кто смотрел на Амадею с сочувствием.
— Ах, как я счастлива, но вы опоздали, ваша злобность, — ехидно произнесла маркиза. — Граф Сорес уже сделал мне предложение, и я его приняла!
— Эта букашка? Хочешь, я раздавлю его?
— Кого ты назвал букашкой, животное?
К ним подошел граф Сорес в сопровождении герцога Синека и Ырыга.
— Эй ты, груда мяса, я с тобой разговариваю!
Низкорослый и щуплый Сорес едва доставал Шеолу до груди, поэтому, чтобы посмотреть в лицо орку, ему пришлось задрать голову.
— Поднять тебя? — невинно поинтересовался орк.
— Зачем? — не понял граф.
— Чтобы ты смог дать мне пощечину, — серьезно ответил вождь Орочьей степи.
— Только посмей его обидеть!
Амадея грозно нахмурила брови, любопытствующий народ начал отодвигаться подальше от эпицентра разгорающегося скандала.
— И что ты мне сделаешь, женщина? — Шеол с усмешкой смотрел на маркизу. — Стукнешь этим хвостом мертвого павлина?
Он протянул руку и, глядя при этом на Сореса, погладил кончиками пальцев перьевой веер.
— Нет, — мило улыбнулась маркиза. — Я громко заверещу, что хан Эришеолталь назначил меня любимой женой! Старшей по гарему!
— Не вздумай! — зашипел Шеол, зажимая маркизе рот. — Дея, успокойся! Если твои вопли дойдут до моих наложниц, мне умрец.
— А вот нечего обижать моего избранника.
Амадея вывернулась и показала орку язык.
— Я рада тебя видеть, Шеол! Ты совершенно не изменился после академии.
— А ты стала еще красивее, — улыбнулся Шеол и повернулся к ухмыляющимся парням. — Выпьем? А то тут такая тоска. Меня уже тошнит от этих чопорных девиц и их любезных мамаш. Чувствую, скоро кого-нибудь покусаю.
— Как в старые добрые времена, — мечтательно протянул генерал и погладил тролля Ырыга по спине. — У тебя или у меня?
— Давайте у нас. Там Дри как раз бабу какую-то имеет. Присоединимся.
— Эй, вы хотите собрать мальчишник? Тогда я, пожалуй, воздержусь от приглашения, — улыбнулась Амадея. — Повеселитесь без меня.
— Ага. Последняя холостяцкая вечеринка. А то завтра нас всех окольцуют, скуют цепями и поставят печати на яйца, — заржал Шеол.
— Тебе-то чего бояться? У тебя сколько жен? — ткнул Сорес кулаком в орочий бок.
— Девять! Но не жены, а наложницы. А жену завтра всучат. Политика.
Тролль, обняв генерала хвостом, подтянул его к себе и что-то жарко зашептал в ухо, одной рукой оглаживая плечо мужчины, а второй теребя свою косу.
Амадея вздохнула. Тролль был даже симпатичен. Довольно стройный для своей расы, пожалуй, даже изящный, ни капли жира, только четко очерченные мышцы. И глаза красивые, темно-зеленые, большие, с густыми ресницами. И смотрел он на брата с нежностью и слегка застенчиво. Но все равно это был тролль!
— Мужчине, чтобы влюбиться, не нужно долго изучать объект своей страсти. Любовь просто врывается — и все. Бац, и ты уже по уши втюрился… в тролля. Толерантность, чтоб ее, — хмыкнул орк, косясь на скисшую Амадею. — Нынче немодно осуждать всякие извращения. Но ты не переживай…
Он склонился к уху девушки и что-то прошептал. Пока он шептал, ее и без того большие зеленые глаза становились еще больше.
— Спи спокойно, — закончил Шеол.
— Правда? Дай я тебя поцелую за эту новость. А ты завтра познакомишь меня с шаманом? Ты никогда не говорил, что у тебя есть брат. Да еще и златовласый.
— Ай, он убогий, что о нем говорить. Много лет жил в пещерах, медитировал, курил траву, ел грибы… Женщин не видел, мужиков лапал. Чокнутый, в общем. Но он забавный, я вас с ним познакомлю. Пошли, я проведу тебя к королю и заодно предупрежу, что сваливаю с этого мероприятия. А то как-то неудобно. Вроде коллеги.
В то время как старые друзья собирались предаваться веселым воспоминаниям, Элизабет стремительно шагала по коридору, и мысли ее были безрадостны.
«Этого не может быть! Просто не может быть! Не мог папенька позариться на Лисан! Амадея соврала! И танцевать он ее пригласил из жалости, потому что больше никто не приглашал!»
Элиза сжала в руках остатки веера.
«Ну и пусть! Пусть все ополчились против меня! Я не сдамся! Я им еще докажу, что я наследница Пола Рауля, друга и соратника Эриндриэля! Я их всех! Всем! У! Особенно этой стерве белобрысой! Мамочка, как же мне тебя не хватает! Ты бы подсказала, что делать, как себя вести. Но ты давно уже бродишь по сумеречным долинам и не видишь свою маленькую Бетти. И даже поговорить не с кем».
Элиза почти бежала, гордо вскинув голову и не замечая, как слезы катятся по щекам, оставляя на лице некрасивые черные разводы. Вот сейчас придет в свою комнату…
— История рода Рауль? — раздался испуганный голос служанки, и Элиза юркнула за тяжелую штору, закрывающую статую девушки с отбитыми руками. — Есть такая книга у господина.
Элизабет провела пальчиками по ноге статуи. Шершавая и холодная. Стоит здесь, спрятанная за шторами, никому не интересная, одинокая и забытая, как и она. Маркиза шмыгнула носом.
— Принеси в гостевые комнаты, — ответил служанке хриплый и какой-то усталый голос шамана. — Я хочу почитать между… парными физиологическими актами.
Да! Она тоже хочет почитать эту книгу, забыться и наконец-то узнать правду о любимом. Может быть, он бродил по этим коридорам, смотрел в это окно, прятался за этой шторой? А может быть, это он отбил статуе руки? Вот и повод отвлечься от собственного несчастья! Элиза мечтательно вздохнула и бегом побежала в свои покои. Переодеться и сходить за книгой, пока бал не закончился!
Но быстро не получилось. Пока разыскали горничную, которая побежала посмотреть на торжество, пока стянули платье, пока разобрали прическу, пока натаскали горячей воды…
Когда Элизабет в свободном домашнем платье, сшитом из любимого сиреневого сатина, все же выбралась из своих покоев, на улице была глубокая ночь, но в раскрытое окно лились звуки музыки. Бал был в самом разгаре. Без нее! Папенька даже никого не прислал узнать, где она и что с ней! Ну и ладно!
Дверь в гостевые апартаменты оказалась открытой. Элиза прислушалась, но внутри было тихо. Наверное, страшные орки еще не вернулись с бала. Она заглянула внутрь и, не обнаружив никого, тихонько зашла. В отличие от того, что она видела во сне, гостевые апартаменты состояли из четырех комнат: гостиная, две спальни и большой кабинет. Все в приглушенных бежевых тонах. Она стояла посреди шикарно обставленной комнаты и с интересом смотрела по сторонам. Апартаменты специально отремонтировали к приезду гостей. Изящная мягкая мебель, резной столик, шкаф и бюро из светлого бука, коричневый шелковый ковер с цветочным орнаментом на натертом воском скользком паркете. Изысканно и красиво. Не зря папенька заплатил архитектору из Ранции огромные деньги. Результат того стоил! Она подошла к окну и, отодвинув бархатные шторы, выглянула на улицу. Глубокая ночь.
Ничто не говорило о присутствии живых существ. Ни одежды, ни личных вещей, только от шкафа доносился чуть сладковатый, приторный запах. Элиза оглянулась. Искомая книга лежала на низеньком столике возле двери, ведущей в кабинет, а рядом с нею лежала небольшая книжка в черной обложке.
— «Колдунья и ее кот», — прочла девушка. — Лис Алинский. Это о ней говорил дубовый виконт?
Она наугад раскрыла книгу.
«…Она прокусила мне губу. Я порвал ее платье… Аккуратные яблочки грудей с бледно-розовыми напряженными сосками, стройные бедра, длинные ноги. В обманчивой беззащитности изгибов читался вызов…»
Трепетная волна предвкушения прокатилась по телу и остановилась в районе гулко забившегося сердца. Она узнала этот стиль. За Лисом скрывался принц Эриндриэль! Никто больше не мог написать так чувственно, так красиво, изысканно, так упоительно и возбуждающе! Элиза прижала книгу к груди и оглянулась. Ее ведь никто не видел и, значит, никто не заподозрит в краже. Да и не кража это! Она просто берет книгу временно, прочтет и вернет!
По гостиной пронесся сквозняк, от него дверь в кабинет слегка приоткрылась, и Элизабет, не удержавшись, заглянула в щель.
Ротик ее открылся, сердце ухнуло и затрепетало где-то в самом низу живота, а по телу побежали маленькие юркие мурашки и сосредоточились сзади, на шее. Она поняла, почему ничего не слышала раньше: на кабинет набросили заклинание тишины! И у гостей была причина скрывать свое присутствие! В большом, ярко освещенном помещении шла разнузданная, порочная оргия! Элизабет от возмущения забыла, как дышать, она, широко распахнув глаза, смотрела, как трое мужчин занимались самым настоящим развратом!
Первым порывом было — убежать, спрятаться. Забыть! Но любопытство и легкое возбуждение не только не позволили сделать ни шага, а, наоборот, подтолкнули ближе к двери, оттуда лучше было видно. «Точно, как в моем давешнем сне, — нервно хихикнула про себя Элизабет. — Только на этот раз все настоящее».
Чтобы не выдать себя неосторожным восклицанием, Элиза прикусила кулачок и жадно вперилась взглядом в бывшего жениха. Теперь она ему отомстит! За все свои унижения! Интересно, как отреагируют при дворе, когда узнают, чем занимались герцог Синек с баронессой Шанари в компании обнаженного орка?! А узнают — это точно! Уж Элиза об этом позаботится.
Взгляд перескакивал с одного на другое, с жадностью фиксируя каждое движение, ноздри ловили тонкий аромат вина и разгоряченных похотью тел. Никогда еще Элизабет не видела столько обнаженных людей разом, да и такого она никогда не видела! Нет, она, конечно, знала, как это происходит между мужчинами и женщинами. Несколько лет назад нашла у папеньки в столе цветные картинки с совокупляющимися мускулистыми воинами и блудницами, часто рассматривала их, когда папенька уезжал из замка, пока маркиз их куда-то не перепрятал. Но вот так, вживую… Ну наблюдала один раз, как конюх прижал к сараю служанку. Но видны ей были только двигающиеся впалые ягодицы да раскрасневшееся лицо девки. Толком ничего рассмотреть не удалось. Зато сейчас… И страшно, и так волнительно!
Генерал стоял лицом к Элизабет, его глаза были полуприкрыты, губы шевелились, словно он выкрикивал: «Еще, еще!» — а длинные пальцы скрывались в растрепанных волосах баронессы Шанари. Интересно, где эта «госпожа лошадь» научилась похабщине? Уж точно не на картинках и не в книгах! Скорее всего, на сеновале с быдлом потеряла свою невинность!
Баронесса расположилась на столе, упираясь в отполированную столешницу коленями и руками, и прижималась ртом к паху мужчины. Элизабет никак не могла понять, что же она делает? Но вот Синек подался чуть назад, и Элиза тихо вскрикнула, почувствовав легкое возбуждение и отвращение одновременно. Какая порочная эта баронесса! Как ей не противно брать в рот это…это… Какой возмутительный разврат! Оно… он же такой большой, мокрый и… и… отвратительный! Шанари облизнулась и, прогнув спину, вновь потянулась губами к герцогу, а он подался вперед, да еще и глаза закрыл от удовольствия. Распутник! Но какой симпатичный распутник. Смуглое мускулистое тело генерала, покрытое капельками пота, сверкало, словно бронзовое. Элизабет почувствовала сожаление, что не может провести пальцами по резко очерченной груди, кубикам пресса… И как только она это осознала, ей вдруг до дрожи в коленках захотелось прикоснуться к обнаженным плечам герцога.
Она поежилась и перевела взгляд вглубь помещения. Возле дивана валялась куча одежды, а на диване в одной рубашке, распахнутой на груди, лежал коротышка граф, и две нагие зомбички ласкали его тело, а он млел под их умелыми руками. Элизабет завистливо вздохнула. У обеих развратниц были большие налитые груди, которые мягко колыхались при каждом движении стройных станов. Граф по-хозяйски поглаживал девушек, направляя их движения и подталкивая друг к другу, вот они засмеялись и вдруг, перегнувшись через мужчину, обнялись и начали жадно целоваться, нежа друг друга осторожными касаниями. Это так шокировало Элизу, что она забылась и придвинулась к самой двери, чтобы лучше было видно. Графу же это действо понравилось, он что-то сказал и, подхватив одну из девиц за талию, посадил ее к себе на живот.
Элизабет сглотнула, ощущая, как горячие тугие спирали начали закручиваться внизу живота, вызывая то ли возбуждение, то ли страх. Зомбичка, томно и соблазнительно улыбнувшись, медленно привстала, а затем так же медленно и грациозно опустилась на живот графа. Тот открыл рот, и Элизабет отвела взгляд. Это было слишком! Интересно, знает ли невеста графа, чем занимается ее жених? А если не знает, то как бы ей об этом сообщить?
И тут ее взгляд привлекло смазанное движение в углу кабинета. Нагой орк с распущенными золотыми волосами выпустил в воздух струйку сизого дыма и радостно оскалился. А затем, подхватив с секретера стопку бумаги и карандаш, вальяжной походкой, совершенно не стесняясь своей наготы и торчащего параллельно полу осадного бревна, подошел к баронессе сзади. Он водрузил рядом с ней бумагу, похлопал по оттопыренному белому заду ладонью и взял в руку свой… свое… Элизабет никак не могла подобрать какого-нибудь приличного слова, чтобы назвать то, что сейчас входило сзади в баронессу Шанари. Был бы здесь Эриндриэль, он бы придумал, а у нее от впечатлений мысли разбегались и голова кружилась. Богатство! Вот! Свое богатство! Ой, может, и у нее просыпается литературный талант? Это было бы так здорово, написать роман про маркизу и принца! Ах, как заманчиво!
Элизабет отвернулась. Отчего-то златовласый орк вызвал у нее трепетный интерес. Он был так гармонично сложен, так бесстыден в своей наготе и свободе, что ее это возбуждало! Да! Возбуждало! Ну и что! Он кобель! И орк! И страшный! А она любит эльфа!
Только успокоив сердцебиение и загнав щекочущее чувство предвкушения в глубину сознания, она вновь рискнула посмотреть, что творится в кабинете. Шаман, обхватив когтистыми пальцами толстый зад Шанари, прижимался к нему пахом и с рычанием двигался в рваном темпе, то резко подаваясь вперед, то далеко отклоняясь назад. Его золотые волосы падали на лицо, и он то и дело дергал головой, откидывая их назад.
Элизабет не хотела смотреть, но взгляд, словно волшебством, возвращался в ту сторону. Правильнее было убежать, пока ее не заметили. Запереться в своей комнате и с новым романом погрузиться в мир грез, но ноги будто приросли к полу, а тело совершенно не желало уходить, с жадным любопытством ловя каждое безмолвное движение.
Вдруг хан Дри схватил лист бумаги, лежащий на столе, водрузил его на широкую спину баронессы и что-то лихорадочно застрочил, не прекращая движений.
— Нравитсссся? — прошелестел мужской голос, и Элиза едва удержалась, чтобы не закричать.
Дверь в кабинет с грохотом захлопнулась, погасли разом все свечи, и только приторно-сладкий запах стал сильнее, а Элизабет поняла, что находится наедине с разлагающимся зомби! И никто ей не поможет, потому что в кабинете ее точно так же не услышат, как не слышит их она!
— Я п-пойду? — прошептала Элиза и сделала маленький шажок в сторону, нащупывая в темноте стену и крепче прижимая к груди книги.
— Куда же ты спешишшь? — прошептал голос. — Воровка!
— Нет, нет. Я зашла по делу! Мне нужно кое-что сказать хану!
Сердце уже давно упало в желудок и теперь пыталось просочиться в пятки. Страх сковал тело хуже веревок. В горле пересохло, а в голове билась лишь одна мысль: как бы набраться смелости и закричать!
— Зачем ты звал меня, Лестар?
Элиза подпрыгнула от неожиданности и рванула к выходу, но поскользнулась и чуть не упала.
— Я поймал ворровку, хозяин. Говорит, ей нужжен хан.
— Я вместо хана, — раздался тихий грубый голос, и кто-то сзади обнял Элизу за плечи.
Она громко вскрикнула и уронила книги.
— Тсс, — нежно прошептали ей на ухо, и большая шершавая ладонь провела по щеке. — Тсс… рано еще кричать, — с тихим смешком произнес незнакомец. — Что ты уронила? О, мои книги.
— Она украла книгу Лиса, хозяин. Позорр! — прошелестел голос зомби. — И подсматривала за вами. Оттдайте ее мне.
— Исчезни, тварь! — рыкнул незнакомец.
Послышались глухой удар и тихий скулеж, после чего перестало пахнуть приторно-сладким, остался лишь запах того, кто стоял в темноте и обнимал Элизу за плечи. От него пахло намного приятнее, вином и сушеными травами.
Эриндриэль творил. Его перло от травы, от секса, от вина, от восторженного взгляда подсматривающей за ними юной невинной девы. Ах! Как же она была хороша в своем возбуждении и стеснительном любопытстве! Как трепетали ее реснички над глубокими карими глазами. Как отчетливо выпирали из-под тонкого сатина домашнего платья заострившиеся соски! И даже легкая тень отвращения, которая изредка мелькала на лице девы, не портила красоты ее чистого личика. Где-то он ее видел сегодня, но вот где — хан Дри не помнил. Не важно! Сейчас все это не важно! Он писал, буквы складывались в слова, в экстазе наслаждения рождая строки нового романа. Вдохновение, словно камешек из пращи тролля, прилетело из небесных сфер и ударило эльфа по темечку в самый неподходящий момент. Оргазм накатывал первой волной, а он не мог остановиться, вместе с рычанием изливая на бумагу жемчужины словесности.
«…Она сама пришла ко мне, трепеща и волнуясь.
— Слава о тебе облетела весь мир, возьми меня, дай насладиться твоей огненной плотью и умереть в твоих горячих объятиях.
И я не смог ей отказать. Я принял кубок вина вожделения из ее рук и пригубил глоток страсти и похоти.
Великанша плавилась в моих руках, ее огромное тело растекалось живым трепетным молочным желе, так и просящим, чтобы его попробовали на вкус. Мне казалось, что даже объединенных сил всего эльфийского народа не хватит, чтобы удовлетворить эту женщину. Но я был один и не мог позволить ей разочароваться в Эриндриэле и во всем эльфийском народе в моем лице!
Ее большие полные груди, подпрыгивая, колыхались при каждом движении, они вызывающе смотрели на меня, словно орудия пиратского фрегата, несущегося сквозь морскую пучину. Мой гарпун рвался в бой, бился в узкие штаны и требовал, чтобы его выпустили на волю. Я стиснул розовые сливки сосков, заставляя великаншу кричать от желания и умолять взять ее. Но я не спешил. Провел языком по шее, спустился вниз и пленил бесстыжим ртом твердый наконечник ее груди. Великанша выгнулась под моими ладонями, застонала и вдруг, как одержимая, набросилась на меня. Она рвала одежду, царапалась и оставляла на моем теле отметины. Это так возбудило, что я перестал быть нежным. Эта женщина любила жесткие ласки и сильных мужчин. Ах, как я пожалел в тот момент, что все произошло вдали от моего дома, вдали от секретной комнаты, где мы могли бы предаться медленному и изысканному садизму.
Я навалился сзади, одной рукой до синяков стискивая сочную мякоть ее ягодиц, а второй массируя тугие воротца ее женственности. Она застонала, выгнулась большой белой медведицей, и я провел рукой по влажной расщелине и вторгся глубже в норку, куда так давно просился мой мышонок. Близость наших распаленных ласками тел воспламенила костер безумной страсти! Мой инструмент был настроен и готов к работе, но женщина захотела сыграть на нем пробную партию. Я не возражал, потому что был уверен: моя флейта в ее умелых губах не сфальшивит. Наконец наши игры достигли своего апофеоза, я больше не мог сдерживать зверя, а она не хотела отказывать себе в удовольствии.
О сладостное мгновение наивысшего экстаза, мы готовы встретиться с тобой! Моя большая кошечка развела ноги шире, и я нырнул между ее бедрами разгоряченным, твердым, как скала, жезлом. Ее плоть приняла моего дракона, как заточенная в башне красавица принимает запоздавшего принца. Она раскрылась навстречу моему естеству и сомкнулась вокруг, беря его в плен вожделения, страсти и нежности. Я поглощал персик наслаждения, блуждая в долине оргазма, и гордился собой и всем эльфийским народом!»
— Да! Это будет совершенно иной роман, — застонал Эриндриэль, ставя последнюю точку и заливая баронессу семенем. — В другом стиле, в другом ключе. Более порочный, более откровенный… «Принц Эриндриэль и Великанша».
Большие ладони гладили плечи и спину, словно в задумчивости скользя по гладкой ткани платья. Элизабет напряглась, стараясь не шевелиться и унять дрожь в ногах.
— Как твое имя, детка?
Горячее дыхание коснулось уха, и девушка вздрогнула, почувствовав, как по спине прокатилась легкая дрожь.
— Эли… Лисан! Мое имя Лисан! Виконтесса Лисан Эшени.
Если орки попробуют пожаловаться, то пусть завтра эта предательница доказывает, что это не она приходила ночью в гостевые апартаменты. А может быть, король так разгневается, что отдаст Лисан замуж за их хана? Эта лицемерка явно опоила папеньку приворотным зельем. Вот пусть теперь и…
Но додумать Элизабет не успела, орк рассмеялся леденящим душу смехом и вдруг лизнул ее в шею. До отвращения омерзительно, словно змея проползла.
— Врешь, — тихо выдохнул он, и от его слов вдоль влажной дорожки, оставленной горячим языком, повеяло холодом. — Ты Элизабет, дочь герцога Рауля. Я узнал твой запах, воришка.
Элизабет вздрогнула и закаменела под поглаживающими ее руками. Главное, не заорать от ужаса и стыда.
— Так на что готова пойти дочь герцога, чтобы об этом нашем маленьком секрете никто не узнал? — шептал на ухо ненавистный бас, щекоча и мешая сосредоточиться.
— Что ты хочешь, орк? — звенящим от напряжения голосом спросила Элизабет и попыталась повернуться к говорившему лицом, но он прижал ее к себе, не давая пошевелиться. При этом наглые руки невидимого собеседника бесцеремонно скользили вдоль талии девушки.
— О, я много чего хочу, — мечтательно протянул орк. — Но что ты готова отдать за мое молчание?
Элизабет трясло, как от холода. Она так явно представила, как стоит перед королем, и хан орков обвиняюще тычет в нее когтистым пальцем, как папенька сжимает губы, как сочувственно смотрит на нее Лисан, как высокомерно ухмыляется эта выскочка Амадея… Нет! Она на все пойдет, чтобы у этой сучки белобрысой не было повода насмехаться!
— У меня есть драгоценности. — Маркиза Рауль постаралась, чтобы голос звучал уверенно и холодно. — А после свадьбы я получу часть материнского наследства.
Орк громко и обидно расхохотался, при этом его руки нагло обхватили девушку за бедра и прижали к себе. Элизабет вдруг с ужасающей безысходностью осознала, что упирается в ее зад!
— Человечка, зачем мне камни? Я хочу получить то, от чего ты меня отвлекла своим некрасивым поступком.
— Господин орк…
Элизабет сглотнула ставшую вдруг вязкой слюну и стала лихорадочно соображать, как ей уговорить это ужасное существо взять виру.
— Но у меня больше ничего нет.
— Так ли и нет? — прошептал орк, и большая ладонь нежно провела по груди, слегка покружив пальцами по самым кончикам сосков. — Чувствуешь, как они непристойно возбуждены?
— Вы хотите… — Элизабет поперхнулась, не в силах произнести это слово. — Вы хотите… меня?
— Да.
Руки орка не прекращали поглаживать грудь, но Элизабет не чувствовала ничего, кроме страха и отвращения. Поскорее бы уже все закончилось и она смогла забраться в ванну, полную ароматизированной воды!
— Раз ты не дала мне насладиться телами моих наложниц, я хочу твоего тела.
— Нет! — завизжала Элиза и попыталась вырваться.
Только не так! Только не с незнакомым орком, только не платой за молчание!
— Тогда идем к королю. — Ее ухватили за кисть и в полной темноте потащили куда-то в сторону.
— Нет! Нет! Не надо к королю!
Элизабет упала на пол, рискуя вывихнуть руку.
— Это позор, позор!
— Рассчитываться не хочешь, признаваться не хочешь. — В голосе орка слышалось неприкрытое веселье. — Мне остается самому придумать наказание для воровки.
— Я согласна, — чуть не заплакала маркиза. — Только бы эта выскочка не узнала!
— Ты о ком?
Элизабет прикусила язык и промолчала.
— Хорошо, я сам накажу тебя за кражу. Но ты должна попросить меня об этом.
Элиза не видела лица говорившего, но была уверена, что он веселится. Смеется над ней, пользуется своей властью. Как же она ненавидела его в этот момент! Хотя бы увидеть его противную рожу, чтобы знать, кого ей проклинать! «Возьми себя в руки, Бетти, — скомандовала она себе, чувствуя, что сердце сейчас пробьет ребра и в панике сбежит из грудной клетки. — Успокойся. Ты ему еще отомстишь. Ты всем им отомстишь!»
— Как попросить? — спокойно спросила она, продолжая сидеть на полу. О, как же трудно ей далось это спокойствие! Но не зря маркизу Элизабет Рауль обучали самые лучшие учителя этикета. Держать лицо она умела, даже голос не сорвался.
— Попроси меня так, чтобы я захотел тебя наказать и забыть о нашем маленьком недоразумении.
О, зато она этого никогда не забудет! Никогда. Злость клокотала в груди, и Элиза едва сдерживалась, чтобы не наговорить наглецу гадостей. Ну уж нет, не дождется! Маркиза Рауль умеет вести себя холодно и с достоинством.
— Господин орк, я прошу вас наказать меня самостоятельно и не сообщать королю и моему отцу о моем мелком проступке.
— Воровство — это, по-твоему, мелкий поступок? — весело поинтересовался из темноты низкий голос, и Элизе показалось, что она его раньше слышала. — Ты плохо просишь. Попробуй еще раз.
— Господин орк…
— Можешь назвать меня милым, — проворковал совершенно не милый голос, и сильные руки подняли Элизабет, поставили на ноги и прижали к обнаженной мужской груди. — Ну же, попроси меня хорошенько, и, может быть, я буду снисходителен.
Чтоб тебя падальщики сожрали! В животе собрался и задрожал мучительным стыдом и злостью горький ком предчувствия неизбежного.
Ничего, она устроит этой маркизке. Это из-за ее интриг Элизабет пришлось уйти с бала, из-за нее она попала в такую неприятную ситуацию! Это Амадея Синек виновата во всех ее бедах!
— Ми…ми… — слова застревали внутри, но все же она смогла вытолкнуть их из пересохшего горла. Папенька ею гордился бы. — Милый орк, накажи меня.
— Ты забыла сказать «пожалуйста», — издевался мерзавец.
— Пожалуйста.
— А поцеловать?
Это всего один раз, и никто, никто об этом не узнает! Никогда! Всего один раз. И если закрыть глаза, то можно представить себе, что это прекрасный Эриндриэль. Во мраке гостиной ведь ничего не видно! Элиза крепко зажмурилась и подняла лицо вверх, вытянув губы трубочкой.
Шеол, а это был он, прекрасно видел в темноте. Его весьма позабавила зажмуренная мордашка воровки и ее по-детски вытянутые губки. Она что, никогда не целовалась? Как мило. А на балу казалась такой опытной, высокомерной и холодной. А теперь вся дрожит и тянет губы, как маленькая самочка бабуинов. Ребенок. А непослушных деток шлепают по попкам. Но это чуть позже. А сейчас…
Шеол нежно обвел контур девичьего лица и, придерживая за подбородок, осторожно поцеловал губы, боясь поранить эту глупышку клыками.
— Приоткрой рот, — прошептал он.
Девушка покорно выполнила его указание. Прелесть! Какие сахарные, упругие губы, как чувственно она отзывается на поцелуй, сама того не желая, подается чуть вперед, тянется на носочках и неумело отвечает. Мм… Хороша. Совершенно невинна. Ее можно будет научить всему.
Элизабет ожидала всего чего угодно, но только не нежности. Губы орка оказались мягкими, осторожными и очень чувственными. Ах, какие же тогда уста у златовласого принца дивного народа? Такие же или еще слаще? Перед глазами встала гравюра из книги, и Элизабет чуть откинулась назад, отчетливо представляя, что это язык Эриндриэля настойчиво и нежно ласкает ее рот.
— Ну что же, хорошо.
Шеол нехотя оторвался от своей жертвы, и ему показалось, что он услышал легкий вздох разочарования. «Ничего, малышка, у тебя еще будет шанс насладиться не только моими губами, — подумал он. — Ты хорошо попросила. Я сам накажу тебя за воровство и не стану сообщать об этом твоему вождю».
Он решительно дернул Элизабет на себя, и спустя мгновение девушка оказалась лежащей на его коленях попой вверх. Шеол задрал платье, спустил вниз панталоны из тончайшего батиста и звонко шлепнул по ягодицам, приговаривая:
— Воровать плохо.
Это было стыдно, больно и очень унизительно.
— Не надо, — со слезами в голосе прошептала маркиза. — Прошу вас.
— Совсем недавно ты просила меня о наказании. Передумала?
Орк перестал Шлепать Элизу и словно в задумчивости погладил горящую от ударов попку.
— Н-нет, — прошептала Элизабет, сжавшись под его руками.
Боль была сносной, зато стыд от наказания выворачивал внутренности наизнанку, от него стучало в висках и хотелось выть в голос.
Шеол, убедившись, что жертва все так же покорна, слегка разочарованно усмехнулся в темноте и поднял ладонь: «Глупая человечка. Так унизить себя из-за какой-то книги бездарности Дри!»
— Хорошо повеселились, — простонал граф Сорес, трясущимися руками принимая у Шеола большую кружку с рассолом. — А где баронесса?
— Дри ее усыпил и перенес домой, — до противности бодрым голосом ответил хан. — Надо было отдать ее Лестару, пусть бы покормила. Он этой ночью реабилитировался в моих глазах.
— Шеол, ты такие слова знаешь? — проскрипел из-под дивана генерал Синек. — Убейте меня или полечите.
— Я полечу.
Обнаженный Дри легко вскочил на ноги и, подхватив с иола стонущее тело герцога, водрузил его в кресло.
— Держи! — радостно воскликнул он и всунул в руки бедолаги дымящуюся самокрутку. — Две затяжки — и ты будешь как новорожденный!
Синек с опаской покосился на косяк в руке и осторожно поднес его к губам.
— Шеол, а за что ты Лестара наказал?
Дри опять улегся на кушетку, согнув ногу в колене, и выпустил в потолок тонкую сизую струйку.
— О! — раздался из кресла удивленный голос Синека. — Откуда здесь синие пчелки? Шеол, у тебя где-то завелся неправильный улей! Давайте его найдем!
Генерал попытался встать, но не смог и рухнул обратно в кресло под тихий стон графа Сореса.
— Лестар попытался проникнуть в подземелье, где прикован владыка вампиров, — ответил Эриндриэлю хан, прислушиваясь к тяжелым шагам в коридоре. — Ырыг идет. И Амадея.
— Умрец! — воскликнул герцог, шалым взглядом озираясь по сторонам.
Не найдя пепельницу, он начал судорожно тушить самокрутку о бархатную обивку кресла. В итоге кресло загорелось, генерал не придумал ничего лучшего, чем плеснуть на него водой из кувшина. Вода вспыхнула голубым пламенем, с азартом пожирающим ткань.
— Там был спирт! — простонал Шеол, с мукой в глазах глядя, как сгорает его заначка. А он планировал заспиртовать голову одного нерадивого вампира!
— Не пускайте наших невест! — панически прохрипел Сорес, пытаясь натянуть на ноги рукава рубашки.
— Не волнуйтесь.
Дри окинул творящееся вокруг безумие бесстрастным взглядом и легко поднялся на ноги.
— Дам я беру на себя.
Амадея протянула руку, чтобы открыть дверь гостевых апартаментов, но не успела. Массивные дубовые створки распахнулись, явив взору неожиданных гостей обнаженного стройного орка с золотыми волосами.
— Ой! — воскликнула моментально зардевшаяся Амадея и попятилась назад, старательно глядя на маленькую дырочку в стене, по-видимому, от гвоздя.
— Ах! — прошептал тролль, с жадностью рассматривая орка.
— Какая приятная неожиданность, — проворковал Дри, склоняясь в легком поклоне. — Входите, прошу вас!
Он посторонился, пропуская засмущавшихся гостей в помещение.
— Госпожа, ваши зеленые кошачьи глаза будут сниться мне еще не один месяц.
Дри осторожно взял в руки узкую ладошку растерянной маркизы и нежно ее поцеловал, поглаживая пальцами тонкое запястье.
— Граф Сорес не преувеличивал, когда говорил, что красота его невесты подобна утренней заре. Если бы я был скульптором, я бы вырезал твой стан из белого мрамора и молился ему на закате, когда последние лучи светила падают за горизонт.
Он выпрямился и окинул Амадею таким взглядом, что ее щеки покраснели еще больше. Видела бы ее сейчас Элиза!
— А где…
Но Дри не дал ей договорить.
— А голос! Какой чарующий голос, он звенит, как весенний ручей, стекающий по склонам гор, очаровывая и успокаивая. Госпожа моя, ты восхитительна!
Амадея медленно села на диванчик, глядя на рассыпающего комплименты орка с застенчивым восторгом.
— О богиня! — между тем воскликнул Дри, подлетая к троллю. — Какая прелесть! Теперь я понимаю, отчего твой брат потерял голову, — оглянулся он на Амадею. — Это же само совершенство!
Хвост Ырыга дернулся и обвился вокруг ноги. Тролль смотрел на Дри с огромным интересом, но стоило его взгляду переместиться ниже талии, как на зеленом лице вспыхнул жгучий румянец.
— Он великолепен! — искренне воскликнул шаман, не отрывая взгляда от хвоста. — Ты позволишь?
Ырыг смущенно кивнул, и Дри с детским восторгом на клыкастой физиономии протянул руку и погладил хвост. Пятая конечность тролля под его ласковыми руками расслабилась и потянулась к орку, поглаживая его в ответ по мускулистой груди.
— И кисточка! Какой же он мягкий, шелковистый и такой… такой возбуждающий! О, тролли воистину чудесные создания!
Ырыг тихо вздохнул и с умиротворенным выражением на скуластой морде сел рядом с Амадеей на диван.
— Дамы! Теперь я вижу, что мои друзья сделали достойный выбор! А мне остается только завидовать им!
Дри смотрел на гостей с восхищением, а они таяли под его взглядами, только изредка смущались, когда глаза случайно опускались на бедра совершенно не стесняющегося своей наготы шамана.
— Хан Дри, — прошелестел голос, и в комнате материализовался гниющий труп Лестара. — Ваша одежда, хозяин.
— Красавицы, вы позволите покинуть ненадолго ваше очаровательное общество? — изысканно поклонился Дри и исчез за дверью кабинета.
— Обаяшка, — произнес Ырыг.
— Так галантен, — мечтательно вторила ему Амадея. — Ты заметил, какие у него яркие глаза? Орк с золотыми волосами и зелеными глазами. Загадка.
— Но какая сексуальная загадка, — тихо прошептал Ырыг, и они смущенно захихикали.
Когда дверь кабинета распахнулась, глазам Амадеи предстала умиротворяющая картина. Трое мужчин сидели за столом, сервированным для чаепития: белый фарфоровый сервиз, блюдо с пирожными, плошки с медом, кувшинчики со сливками. А хан Дри, уже одетый в белые рубашку и штаны, но босой, стоял у маленького столика и разливал по чашкам травяной чай. В комнате царила идеальная чистота, воздух пах озоном. Только на лицах сидящих за столом мужчин застыли гримасы боли. Магическое лечение от похмелья проходило болезненно не только для орков.
— Мальчики, вы всю ночь просто болтали? — удивленно воскликнула Амадея, садясь на услужливо пододвинутый графом стул.
Ырыг не стал заморачиваться такими условностями, он просто подошел к вскочившему при их появлении генералу, сел на его место и усадил Синека к себе на колени, при этом хвост нежно пробежал по спине герцога и улегся на его плечо, словно зеленый эполет.
— Какая идиллия, — громыхнул Шеол и скривился, бросая на улыбающегося брата очень недоброжелательные и кровожадные взгляды. — Даже хочется что-нибудь разбить. Например, одно смазливое лицо. Точнее — морду.
— Шеол, твоя агрессия вызвана неправильным питанием, — произнес Дри, расставляя на столе чашки с чаем. — Если бы ты ел больше овощей и фруктов и исключил из рациона мясо, ты бы стал более сдержанным, более мягким…
— Более психом, — тихо заметил граф Сорес и подмигнул Амадее.
— Посмотри на цвет своего лица! — тем временем продолжал Дри, словно не слыша реплики графа. — Оно серое! Это связано с переизбытком животных жиров. Если хочешь, я разработаю для тебя систему питания.
— Убью! — прорычал Шеол, тяжело приподнимаясь с массивного стула. — Убью и сожру! Сырым!
— Я же говорю — агрессивный, — вздохнул шаман и изящно опустился на диванчик, держа двумя пальцами чашку, которая в его руках казалась игрушечной. — Дикий, необузданный орк. Ты мне напоминаешь бабуина во время брачного гона.
— Ой, а как ведут себя бабуины? — постаралась погасить разгорающуюся ссору Амадея, которой было очень неуютно сидеть между двумя ругающимися орками. — Хан Дри, расскажи!
— Да точно так же, как и орки. Стучат себя в грудь, дергают самок за хвосты, хвастают своим мужским достоинством, занимаются любовью на глазах у соперников, — пожал плечами шаман. — И выбирают самую симпатичную самку в стае.
Шеол тяжело вздохнул.
— Это возвращает нас к вопросу, на ком будем жениться?
— Я бы предпочел остаться свободным, — улыбнулся шаман и подмигнул Ырыгу. — Меня устроят временные отношения.
— У людей так не принято, — строго сообщила Амадея, которая никогда не понимала новоявленной моды на свободу нравов. — Вам придется жениться. Шеол, ты уже выбрал?
Орк мечтательно усмехнулся, вспоминая, как поглаживал горячую после шлепков упругую круглую попку и как она слегка подрагивала под его ладонью.
Хм, кроткая и невинная!
Дри мечтательно прикрыл глаза, вспоминая восторженный взгляд карих глаз, трепет длинных ресниц, припухшие губки и вздымающуюся от возбуждения небольшую, но очаровательную грудь.
Ах, кроткая и невинная!
— О да! — одновременно произнесли оба брата.
— И кто же это? — подался вперед граф Сорес.
— Кто эти несчастные девы, которых вы выбрали? — усмехнулся генерал, перебирая волоски на кисточке хвоста, Ырыг при этом чуть заметно урчал, как большая зеленая кошка.
— Надеюсь, это не баронесса Шанари? — округлила глаза Амадея и хихикнула.
— Баронессу я бы взял управительницей гарема, — хохотнул Шеол. — Она бы быстро всех построила, заставила отжиматься и ходить строем в купальни.
— Ты серьезно? — удивленно поднял брови Дри. — Крошка Шанари прекрасна в своей необузданной страсти, но, пожалуй, я бы рекомендовал тебе оставить ее здесь. Боюсь, у меня не отыщется столько настойки, чтобы поддерживать потенцию у всего племени.
— А если отдать ее рабам? — серьезно посмотрел на шамана вождь орков.
Дри задумался.
— Не считаю, что это нам поможет, — через некоторое время произнес он и, увидев жгучее любопытство в глазах Амадеи, добавил: — Нам были предложены жены, вот жен мы и увезем.
— Жену, ты хотел сказать, — добавил граф Сорес. — Вы ведь братья?
— И что? — с интересом перевела на него взгляд Амадея, чувствуя, что она сейчас узнает что-то сногсшибательное.
— Брачные игры орков, — усмехнулся шаман. — Одна жена на двоих.
— Офигеть, — прошептала маркиза, не обращая внимания на укоризненный и возмущенный взгляд брата. — И кого вы выбрали?
— Ты уверена, что не хочешь быть нашей женой? — вкрадчиво спросил Дри, с прищуром глядя на девушку.
Ей на секунду показалось, что она леденец на палочке, а большой златовласый орк мечтает ее облизать. Щеки стали горячими и предательски заалели, в животе затрепетало, а сердце забилось в груди слишком быстро.
— Я… я…
— Хан Дри! — негодующе воскликнул граф Сорес и вскочил на ноги.
— Сядь! — рыкнул Шеол, и всем вдруг стало ясно: перед ними не вчерашний сокурсник по академии и не закадычный дружок-собутыльник, а гордый вождь самого воинственного народа этого мира.
От добродушного увальня Шеола не осталось и следа, перед компанией стоял грозный, величественный хан Эришеолталь. От него кругами расходилась энергия опасности.
— Отвечай, женщина!
— Нет! То есть да! — слегка дрожащим голосом пролепетала Амадея.
Таким своего друга она еще не видела и вдруг отчетливо осознала, что совершенно не знает Шеола. Но маркиза не была бы Синек, если бы не сумела быстро совладать со страхом.
— Я уверена, что люблю графа и хочу быть его женой, — уже спокойно ответила она.
— Жаль, — как ни в чем не бывало произнес хан Шеол и опять сел за стол. — Тогда у меня только один вариант. Другая маркиза.
— Маркиза Элизабет Рауль, — согласно кивнул Дри.
— Не надо! — воскликнула Амадея. — Она такая дрянь! Она вам жизнь испортит!
— Мне она показалась застенчивой и невинной, — улыбнулся своим мыслям Дри.
— Чувственной и послушной, — вторил ему Шеол.
— Вы, наверное, ее с кем-то путаете, — пробормотала Амадея и промолчала.
А то маркиз мало, а на меньшее эти двое, похоже, не согласны. Кто бы подумал! Элизабет Рауль — жена вождя и шамана орков! И отчего ей немного жаль Элизу? Но только немного! Она сама виновата! Не стоило быть такой высокомерной и заносчивой стервой!
— Ырыг, ты выйдешь за меня?
Генерал Синек погладил тролля по высоким скулам. Тот мурлыкнул и сильнее прижал герцога к груди.
— Хозяинн…
Вместе с Лестаром в комнату проник запах гниющей плоти, и Амадея поднесла к носику ароматизированный платочек.
— Поссланник от герцога Рауля. Король ожидает вас. Выбор через час.
— Ой! — одновременно воскликнули Ырыг и Амадея.
— Так рано? Нам срочно нужно переодеться! — Маркиза схватила тролля за руку, и они убежали.
— Синек, — нарушил воцарившееся молчание граф Сорес. — А ты не боишься людской молвы? Все же Ырыг мужчина.
Орки дружно заржали, и Дри, проходя мимо, взъерошил непослушные волосы графа.
— Наивный мальчик, — промолвил он ласковым глубоким голосом. — Говорят, мужчина в постели может доставить не меньше удовольствия, чем самая страстная блудница. Когда ты подрастешь, я расскажу тебе, как однажды… Впрочем, не важно, — загадочно улыбнулся он. — Но нашему другу повезло. Ырыг — девушка. Красивая, умная, самодостаточная девушка. Младшая сестра владыки Приморья. Герцог женится на принцессе.
— Вы с Деей прогуляли лекцию по этикету этой расы. Просто у троллей не существует женского рода и ко всем принято обращаться как к мужчинам, — пояснил герцог. — А как она владеет боевой дубинкой! — восторженно прикрыл он глаза. — А ее техника рукопашного боя — это нечто невообразимое…
— Умрец! — растерянно пробормотал граф и покачал головой. — Большой, толстый и пушистый умрец, а я идиот!
Ответом ему было молчание, прерванное дружным хохотом.
Элизабет злилась. Все было не так! Все!
Утром приходил папенька и объявил, что он женится на Лисан. И когда у них родится сын — титул, земли и замок перейдут к нему. Элизабет получит богатое приданое и отбудет в земли мужа. И это не оспаривается! Сегодня утром у папеньки был очень неприятный разговор с королем, которому донесли, как маркиза отзывалась о перспективных молодых людях пяти королевств. Его величество порекомендовал герцогу выпороть негодницу. Голос отца был сух и раздражен, поэтому Элизабет побоялась спорить. Папенька обвинил ее в разрыве отношений с племянником короля и не хотел слушать никаких доводов и оправданий. Он обозвал Элизу эгоистичной, неблагодарной дочерью и заявил, что отдаст ее замуж за первого, кто попросит ее руки, но пока только виконт Дуб проявил такую неосторожность!
— Через час чтобы ты была на Выборе! — бросил отец и стремительно вышел из комнаты.
Элиза же так и осталась стоять перед захлопнувшейся дверью. Хотелось плакать, бить посуду и визжать, но она только прикусила губу и решительно позвонила в колокольчик, вызывая горничную. Еще посмотрим, кто кого! Да уж лучше выйти замуж за зомби, чем за этого прыщавого виконта! От воспоминаний о тонких ножках, серых жидких волосенках и отвратительном цветочном парфюме, которым злоупотреблял виконт, хотелось выпрыгнуть в окно. Что же делать? Что делать? Надо отвлечься и не думать, не думать!
— Госпожа, звали?
Горничная вопросительно застыла у двери.
— Помоги мне одеться и расскажи, что нового в замке.
— Баронесса Шанари только что изволила прибыть. Счастливая, словно меду напилась. Я сама не видела, но Сарка говорила. В новом платье и в новых украшениях! Тролли вчера как напились, начали свои моряцкие песни петь. Говорят, от их рева упала люстра в бальном зале. А еще к вам утром приходил зомби. Принес чего-то. Жуткий! Я чуть не обомлела! Кожа висит лохмами. Глаза одного нет. Пальцы скрюченные. На щеках дыры, и воняет от него так сладко, как от перегнивших груш.
— Что принес? — встрепенулась Элиза.
— А вона лежит на столике. Я трогать побоялась. Он еще зыркнул так на меня и прошамкал: передай, мол, госпоже — от хозяина с почтением и надеждой на новую встречу.
Элиза подошла к столику, взяла в руки знакомую книгу в черной обложке. И сразу же залилась румянцем, вспомнив ночное происшествие. Стыдно как! А он еще и издевается! Гад! Новую встречу ему! Как же! Кинжал в печень! Да ни за что в жизни она по доброй воле и близко к оркам не подойдет! Ни за какие драгоценности! Вот если бы он начал за ней ухаживать, приглашать на свидание, дарить подарки, стихи читать, — вот тогда она еще подумала бы. Но сейчас — ни за что!
— Госпожа маркиза!
В дверь просунулась глумливая мордаха пажа.
— Господин герцог велел вам срочно прибыть на Выбор. Там уже ваш жених заждался.
И мальчишка, широко усмехнувшись, исчез.
Радуется ее унижению, плебей!
— Виконт — очень хорошая партия, — чуть виноватым голосом произнесла горничная. — Говорят, он стихи пишет и картинки малюет.
«Жалеет, — поняла Элиза. Все уже знают, что от нее герцог отказался и предпочел ей мужика-тролля. — Шепчутся за спиной, злорадствуют, обсуждают и радуются. И прислуга, и местная знать, и эта дрянь Амадея! Все!»
Элизабет сжала кулаки, гордо вскинула голову и стремительно вышла из комнаты. А что еще ей оставалось делать? Только притвориться, что все идет по плану, что она сама захотела выйти замуж за виконта Дуба! А там… после свадьбы она придумает, как избавиться от этого стихоплета! А сейчас — выше голову, прямее спину — и улыбаемся! Улыбаемся! Это всех раздражает!
Элиза чуть не опоздала к началу церемонии. Когда она пробиралась к возвышению, на котором застыла в церемониальных одеждах жрица Богини семьи, готовая надеть брачные цепи на молодоженов, заиграла музыка, и в зал вошла колонна брачующихся. Элизабет едва успела перевести дух и, расталкивая локтями девушек, протиснуться в центр, как раз между баронессой Шанари и какой-то толстой замухрышкой из купеческих дочерей. А ведь место маркизы Рауль впереди! Это она должна возглавлять шествие невест! Она, а не эта задавака Амадея, которая сейчас гордо шла к помосту, и на нее глазели все приглашенные аристократы!
Колонна прошла под украшенной цветами аркой и распалась на две шеренги: девушки ушли направо и, поклонившись королю, застыли под гирляндами белых цветов, а мужчины выстроились напротив. Элиза заметила, что тролли и орки сидят рядом с его величеством, а не стоят среди женихов. Может быть, этот зеленый Ы-как-его-там не сговорился с герцогом Синеком и у нее есть шанс? Элиза поискала глазами генерала. Он стоял рядом с коротышкой-графом и, заметив, что она на него смотрит, чуть улыбнулся и подмигнул девушке. Элизабет тут же улыбнулась в ответ и опустила глаза, чтобы никто не заметил торжества, мелькнувшего в ее взгляде. Она знала! Всегда знала, что генерал не сможет устоять перед ее красотой, титулом и богатым приданым. Элизабет гордо вскинула голову и уже смело окинула взглядом шеренгу невест. Да уж, могли бы и поприличнее наряды подобрать. Вон, например, толстуха в розовом, ну куда на ее огромную грудь натягивать лиф с оборочками? Да она сейчас похожа на орчанку! Правда, никто и никогда не видел женщин орков, но, судя по особям мужского пола, они тоже страшны и огромны. Элиза передернула плечиками, не слушая, что там говорит его величество. Небось опять рассказывает, как и в прошлом году, о крепости уз и биении сердец в едином ритме.
— Я рад приветствовать первую пару сегодняшнего праздника! Его светлость герцог Рауль берет в жены девицу Лисан Эшени!
«Ну почему они не рассказали заранее? — глядя на сияющую Лисан, подумала Элиза. — Если бы я знала раньше, я бы так не обижалась. И может быть, даже порадовалась бы за папеньку, а так возникло чувство, что меня опять предали».
Она посмотрела на генерала, и он вновь ей улыбнулся. Сердце подпрыгнуло и застучало чуть быстрее. Элизабет победоносно оглянулась по сторонам и вдруг словно споткнулась. Хан Эришеолталь, не мигая, смотрел на нее, медленно облизывая губы. Элиза тотчас отвела взгляд, но еще долго ощущала на коже легкое покалывание. Особенно сзади. На том месте, по которому ночью прошелся своей тяжелой здоровенной ладонью неизвестный орк.
Чтобы не вспоминать об этом гнусном происшествии, она с напускным безразличием стала наблюдать, как жрица надевает на шеи очередного жениха и невесты толстые золотые цепи, больше похожие на ошейники, чем на украшения. Какая безвкусица у этих торгашей! Жених мог бы заказать тонкую и изящную цепь с оригинальным плетением, а не кичиться своим богатством и полным отсутствием вкуса. Сразу видно — купчишка! И невеста у него из плебса! Нос картошкой, зад стульчиком и грудь плоская!
Настроение потихоньку поднималось, тем более что Элиза постоянно ловила на себе взгляды генерала, только вот иногда ей казалось, что в них мелькают какие-то непонятные чувства: то ли сожаление, то ли жалость. Да ну! С чего бы это? Видно, ее жених тоже волнуется, он ведь не знает, что она не собирается ему отказывать, вот и нервничает! И пускай! Ему полезно!
— Седьмой хранитель Золотой ночной вазы младшего владыки Приморья Ыссыггыпс выбирает в жены девицу Шанари!
Ха! Девицу! Как же! Видела она ее «девичесть» сегодня ночью. Жениха ждет большое разочарование.
Вокруг зашушукались. Из толпы троллей, окружающих Ырыга, выпорхнул высокий самец с длинным толстым хвостом, украшенным таким количеством золотых колец, что хвост приходилось поддерживать рукой.
Элиза громко и пренебрежительно фыркнула, глядя на сияющую баронессу, которая, ухватив тролля под руку, потащила его, словно буксир — утлую лодчонку, в сторону жрицы. «Вот и сбылась мечта гренадерши заполучить мужа-здоровяка. Тролль ей подойдет идеально», — хихикнула про себя девушка.
А распорядитель уже выкрикивал другие имена. Элизабет при каждом его возгласе напрягалась, но, услышав незнакомое имя, вновь начинала думать о своем. Какое платье и украшения она наденет на свадебный пир, какие блюда будут подавать слуги, кого стоит приглашать, а про кого можно забыть… Интересно, у герцога Синека есть библиотека? Обязательно нужно будет приказать упаковать все книги о принце Эриндриэле.
Взгляд скользнул по возвышенности, на которой сидели король и высокие гости, и вновь она столкнулась с плотоядным и каким-то сытым взором желтых орочьих глаз. Хан, чуть склонив голову набок, слушал шамана. Элиза залюбовалась на толстенную косу колдуна. Богиня явно одарила шамана этим золотым водопадом в минуту помутнения рассудка, не поняв, что к серой зубастой физиономии такие роскошные волосы уж точно не подойдут. Вот у вождя заплетенные в косички и собранные в пук черные волосы очень соответствовали кровожадной физиономии маньяка-убийцы. Какие же они все-таки жуткие! Вот уж повезет какой-то несчастной! Хорошо бы этой Амадее.
— Граф Сорес выбирает девицу Амадею Синек! — проорал распорядитель.
Элизабет принципиально повернулась спиной к сияющей маркизе, всем видом показывая свое отношение! А если его величество попробует ей что-нибудь сказать, она соврет, что хотела приказать слугам принести цветы, чтобы поздравить свою золовку.
— Герцог Синек…
Сердце сделало кульбит и замерло, забыв, как нужно стучать. Элиза на мгновение прикрыла глаза, глубоко вздохнув, подхватила подол платья и сделала маленький шажок, с благосклонной улыбкой глядя на идущего к ней генерала. Вот оно! Во г то, ради чего она терпела узкий корсет, ненавистные острые шпильки в косах, каблуки…
— …выбирает девицу Ырыг, младшую сестру владыки Приморья!
Генерал с довольной улыбкой прошел мимо еще ничего не понявшей Элизабет и оказался в объятиях мускулистого тролля. Маркиза Рауль едва не задохнулась от омерзительного чувства, грязной волной прокатившегося по всему телу. Ей хотелось броситься следом, ухватить генерала за мундир, повиснуть на нем, кричать, что он ошибся! Что это она его невеста! Она его выбор! Хотелось вцепиться в короткие волосы этой зеленой жабы, пинать ногами, царапать и кусать… Но вместо этого она гордо вскинула голову и застыла на месте, с притворным безразличием глядя в окно.
По стеклу бежала тень от колыхающегося на легком ветру деревца. Золотой лучик медленно скользил по тяжелым шторам, словно подмигивая и обещая, что скоро все это унизительное действо закончится, она сможет спрятаться ото всех в своей спальне и, закрывшись на засов, разрыдаться в подушку, а потом открыть книгу в черной обложке и погрузиться в мир грез, где ее ждет прекрасный принц Эриндриэль. Элиза не слышала имен, выкрикиваемых распорядителем, не обращала внимания на громкие издевательские перешептывания за спиной, на виконта Дуба, в нетерпении подпрыгивающего на месте. Ей было все рано. В душе царило опустошение, и только маленький золотой солнечный зайчик занимал все ее мысли. Теплый и родной, он напоминал детство, где была жива мама, где они, весело смеясь, ловили озорное отражение, которое пускал из маленького зеркальца еще молодой отец. Как давно это было…
— Виконт Дуб де Блю выбирает девицу Элизабет Рауль!
Вот и все… Прощай, мой златовласый принц!
Она в отчаянии перевела взгляд на отца, но герцог смотрел безо всякого сочувствия, спокойно и сдержанно, и только в глазах Лисан блестели слезы. Только подруга детства жалела ее!
— Любовь моя!
Виконт наконец-то доскакал до девушки и протянул ладонь, обтянутую тонкой серой перчаткой, подобранной под цвет камзола.
Хорошо, что не открытую руку, а то ее точно стошнило бы, если бы пришлось прикоснуться к потной холодной ладошке жениха.
— Жду не дождусь, когда смогу провести тебя в нашу опочивальню, — горя глазами, прошептал Элизе на ухо виконт, обдав ее горячим дыханием и запахом перегара. — Свечи, легкое вино, стихи в твою честь и мои жаркие объятия, разве это не прекрасно?
Они подошли к жрице, и Элиза всем телом ощутила чужие злорадные и откровенно презрительные взгляды.
— Нас ждет незабываемая ночь, — громко заявил виконт и самодовольно оглянулся вокруг. — Совершай обряд, жрица.
Ночь? Только сейчас Элизабет со всей явностью осознала, что кроме брачного пира замужество влечет за собой и первую брачную ночь. Она посмотрела на виконта с ужасом. Он? Разве о таком муже она мечтала? Его липкие ручонки будут касаться ее прекрасного тела, его слюнявые губы будут целовать ее ни разу не целованные уста? Она так отчетливо представила себе голого виконта с выпирающими ребрами и сальными глазками, что ей стало дурно. Да лучше она останется старой девой!
— Нет! — воскликнула Элизабет и отшатнулась от виконта, борясь с приступом тошноты.
— Что значит «нет»? — холодно поинтересовался в наступившей тишине его величество.
— Я не хочу замуж за виконта Дуба…
Под суровыми взглядами папеньки и короля Элизабет сжалась и опустила глаза.
— Герцог Рауль? — В голосе его величества звенел вековой лед. — Твоя дочь плохо воспитана. Разве Богиня не говорит, что женщина должна идти следом за выбравшим ее мужчиной?
Жрица рьяно закивала головой, глядя на Элизабет с таким ужасом, словно она только что отказалась не от ненавистного брака, а убила этого самого виконта, будь он проклят! А как же разговоры о свободе выбора? Жрицы в храме Богини рассказывали, что брак — таинство, где оба супруга должны любить и уважать друг друга. А на самом деле все не так! Но папенька женится на Лисан по любви, а ее готов выпихнуть за первого встречного!
Вокруг загомонили многочисленные гости, кто-то откровенно громко обсуждал методы воспитания герцогом детей, кто-то визгливым голосом рассказывал, что герцог вообще никогда не обращал внимания на дочь, вот она и выросла строптивой хамкой. Черные глаза отца стремительно наливались кровью, Элизабет еще никогда не видела папеньку в такой ярости, она попятилась назад под его вминающим в землю взглядом.
— Элизабет Рауль! — по-юношески звонким от негодования голосом воскликнул герцог. — Ты выходишь из этого зала женой благородного виконта или сегодня же ночью отбываешь в монастырь маркизеток!
В зале ахнули. Монастырь маркизеток слыл самым строгим на территории пяти королевств. Входившие через маленькую дубовую калитку в трехметровой каменной стене, больше никогда не покидали монастыря. Ни живыми, ни мертвыми. Элизабет недоверчиво смотрела на отца, в отчаянии прижимая руки к груди. Как он может так поступить с нею? С его маленькой Бетти? Да, она весь год отказывала женихам, которые приезжали просить ее руки! Все они были ее недостойны! Неужели отец не понимает, что она любит Эриндриэля! Почему он стал так жесток?
Элизабет беспомощно перевела взгляд на короля, за его спиной столпились те, над кем жрица успела провести обряд. Король смотрел устало и сердито, и девушка постаралась побыстрее отвернуться, ища хоть одно сочувствующее лицо, но сталкивалась лишь с презрительными, злорадными взглядами.
Генерал Синек прижимался к груди жены, и взгляд его был безразличным. Элиза отстраненно отметила, что фигура у тролля точь в точь как у той силачки, что приезжала в прошлом году с бродячим цирком. Плоский живот, широкие плечи, мускулистые руки и почти незаметная грудь, более подходящая девочке-подростку, чем женщине. Но герцога это, похоже, не смущало, он довольно щурился, поглаживая Ырыга по плечу. Рядом с ними стояла семья Соресов. Граф явно скучал, а вот в огромных зеленых глазах Амадеи явно была паника. Рядом с королем, вытянув длинные ноги, развалился в кресле хан орков. Он прищурил желтые глаза и следил за маркизой, словно большой серый кот за маленькой глупой мышкой, которая стремительно лезла в мышеловку.
И Элиза вдруг услышала в голове тихий шепот: «Что ты готова отдать за мое молчание?» Она тряхнула волосами, отгоняя наваждение, но страшный орк никуда не делся. Вся его вальяжная поза и самоуверенность во взгляде говорили о том, что он легко может помочь Элизе, но возьмет за это виру. Так что ты готова отдать за освобождение от ненавистного брака? Элизабет беспомощно перевела взгляд на шамана. Он улыбался. Клыкасто, открыто и весело. Его зеленые глаза смотрели с интересом, и в них не было ни капли того высокомерного презрения, что проскальзывало в желтых глазах хана. Он сочувствовал Элизе, и она ухватилась за этот взгляд, как за последнюю возможность, умоляя орка о помощи.
«Что ты готова за это отдать, девочка?»
— Все! — воскликнула Элизабет.
Король удивленно приподнял одну бровь, а в желтых глазах орка вспыхнул огонь триумфа.
— Элизабет! Я жду ответа, — строго произнес папенька.
— Ты больше никому не нужна, — прошипел оскорбленный в своих чувствах жених. — Или ты думаешь, я позарился на твой кроткий нрав? Мне от тебя нужны здоровый наследник и твое приданое.
Немного подумав, он тихо добавил:
— Сучка.
И все…
Потом горничная рассказала своей госпоже, что у виконта сломаны челюсть и два ребра, а еще у него никогда не будет детей.
— Я беру эту невинную красоту в жены! Твое величество, нам была обещана женщина из твоего племени. Мы хотим эту!
Дри указал когтистым пальцем на едва не падающую в обморок Элизабет.
Хан Эришеолталь отер руки, склонился в элегантном поклоне, поцеловал ладошку маркизы и улыбнулся ей клыкастой, но обворожительной улыбкой.
— Да будет так! — быстро проговорил король, не веря своему счастью.
Он несколько часов предлагал оркам всех дев королевства, но те никак не могли выбрать, и вот наконец-то свершилось! Невеста из знатного рода, симпатичная и очень богатая. Ханам не на что будет жаловаться.
— Жрица, совершай обряд!
Кто-то толкнул Элизабет в спину, и она, едва не падая, сделала шаг вперед. По обе стороны от нее застыли орки. Почему двое? Голова кружилась, ноги тряслись, узкий корсет вдруг стал так тесен, что Элизе казалось: она не может вздохнуть. Пол под ногами слегка раскачивался, стены словно подернулись маревом. Что это, магия орков? Элиза качнулась, и ее с двух сторон подхватили сильные, но осторожные руки. Жрица что-то спрашивала, но гул в ушах мешал расслышать.
— Скоро все закончится, — шепнул рядом низкий голос. — Скажи «да».
— Да, — покорно повторила Элизабет, не понимая, что делает.
— …Хан Дри, согласны ли вы взять в жены девицу Элизабет Рауль и делить ее с вашим братом… … Хан Эришеолталь, согласны ли вы взять в жены… Именем Богини объявляю вас мужьями и женой…
На шее Элизабет защелкнулась изящная серебряная цепочка тройного плетения. И тут же рядом легла вторая, из эльфийского золота, с цветочным орнаментом на тонких гранях. Почему две? Магия жрицы повеяла теплом, связывая мужей и жену цепями брака. Элизабет подняла глаза и увидела напряженный взгляд папеньки.
— Поздравляю, Бетти, уверен, ты будешь счастлива с обоими своими мужьями.
С обоими? Элиза повернула голову и столкнулась с двумя парами глаз: желтыми и зелеными.
Измученное переживаниями тело послушало разума, желающего хоть на время забыть обо всем, и, потеряв сознание, рухнуло на руки златовласому шаману. Поэтому Элиза не слышала, как его величество объявил, что послом в Орочьи степи отправится граф Сорес в сопровождении молодой супруги, иначе она порадовалась бы тому, что уверенная в себе Амадея тоже упала в обморок, услышав эту новость.
— Бедняжка.
— Так ей и надо!
— Что ты такое говоришь, Марка? Уже забыла, как хозяйка отдавала тебе свои платья?
— Ага, опосля того как их моля поточила.
— А по чьей вине моля завелася? Ты, распустеха, полынь-травой господское платье не пересыпала! Слышь, а правда, что госпржа сразу за двох орков замуж вышла?
— Правда! Говорят, баронесса Шанари от зависти чуть не сожрала свой веер.
— Бедная, бедная госпожа! Они же таки здоровые, а она нежная, хрупкая. Как же она с двумя-то в брачную ночь?
— Так ей и надо! Только чудовища на нее и позарилися!
— Марка, ну что ты опять завелась? Платья же носишь!
— Ага, дырявые!
— Бррысь отсюдда!
Раздался визг, запахло приторно-сладким.
Элизабет шмыгнула носом от жалости к себе и приоткрыла глаза. Она лежала в своей кровати. Плотно задернутые бордовые шторы создавали иллюзию позднего вечера. В полумраке спальни не было слышно ни звука. Существо, которое источало отвратительный гнилостный запах, не дышало. Лестар был мертв, мертв давно и безнадежно. Он стоял возле кровати, держа в высохших руках белоснежное платье, расшитое жемчугом.
— Всставай, госспожа. Твоя ссвадьба через час. Ванна готова.
Элизабет всхлипнула. Значит, это был не сон? И служанки говорили о ней? Это у нее теперь два мужа. Не прекрасных принца, а злобных страшных орка.
— Я помогу.
Из-за дыры в щеке, сквозь которую виднелись желтые зубы, зомби присвистывал. Его единственный черный глаз смотрел на Элизабет с такой жадностью, что ее передернуло от отвращения и страха. Она вдруг почувствовала себя большим куском мяса на праздничном столе у шайки голодных бродяг.
— Позови горничную.
— Твой сстарший муж рассчитал ее.
— Старший муж?
Элизабет натянула одеяло до подбородка и поежилась.
— Хан Эришеолталь, — флегматично произнес Лестар. — Посспеши.
— Отвернись!
— Девчонка, мне ссотни лет. Чего я не видел? Сступай в ванную! Или я отнессу тебя.
Элиза сползла с кровати и, закутавшись в одеяло, побрела в ванную.
Она замужем за двумя орками…
Спокойно, Элизабет Рауль! Должно же быть в этом замужестве хоть что-нибудь хорошее. Она замужем за королем и его советником! Ха, кто еще может похвастать такой выгодной партией? Она была маркизой, а стала… а кем она стала? Ханессой?
— Эй, ты! Если я жена хана, как меня следует называть?
— Ты первая жена, значит, ханым-бай, остальные жены — ханым-тока. Но не думаю, что хозяин решится еще на один брак. Ему и наложниц хватит.
— Что? Наложницы?
Хорошо это или плохо? Наверное, хорошо. Мужья будут пропадать в гареме, а про нее забудут. А то как-то страшно оказаться наедине с двумя такими бугаями… Сердце замерло, щеки вспыхнули — Элиза вспомнила, как большая ладонь гладила ее по попе, чередуя ласку с обидными и болезненными шлепками.
Лестар отобрал у нее одеяло и кивнул головой на ванну, полную горячей воды. При этом у него оторвался кусок уха. Зомби наклонился, поднял его и засунул в карман. А Элизабет едва успела подскочить к раковине, чтобы вывернуть в нее остатки утренней еды.
— Полезай в воду, я потру тебе спинку, — с легкой ехидцей предложил ходячий труп.
— Убирайся! — завизжала Элиза и швырнула в зомби расческой.
— Я бы рад, да приказ хоззяина — не могу осслушаться, — виновато произнес Лестар, разводя руками. — Я ведь на ссамом деле не такой. Я крассивый, как эльф, просто голод сделал меня чудовищем, — очень грустно произнес зомби. — А я ведь верил ему.
— Кому? — прошептала Элиза и осторожно опустилась в ванну, не снимая батистовой ночной сорочки.
Тихий и несчастный зомби больше не пугал ее, а к запаху она уже притерпелась.
— Хану. Он обещал защиту, покровительство и еду.
Зомби потянулся за мочалкой, но Элизабет отрицательно покачала головой. Не хватало еще, чтобы этот полуразложившийся труп касался ее тела. Хватит того, что он глаз не отводит от ее шеи. Даже на грудь не смотрит. Ну и что, что она в ночной рубашке? Мокрая ткань мало что скрывает… Мерзость какая! А ведь рассказывают, что до того как вампиров поработили орки, девы в окна выпрыгивали за клыкастыми трупами. Ужас! Как можно вот за этим и выпрыгнуть в окно? Если только от страха. Дуры были эти девы! Дуры!
— Я вампир! Мне триста лет. Мы жили в горах, никому не мешая. Я не пил людскую кровь, только кровь животных. Из-за этого семья считала меня ненормальным. А затем пришли орки, они истребили половину из нас, — грустно и печально начал рассказывать Лестар и даже свистеть перестал, прикрыв дыру ладонью. — Хан сказал, что возьмет меня в личные слуги и мне больше никогда не придется терпеть насмешки соплеменников.
Он замолчал и очень натурально вздохнул.
— Но когда мы прибыли в орду, он заставил меня пить кровь людей, и я… я стал таким, как все. Чудовищем. Уродом. Кровососом. Когда же я напомнил ему о клятвах, он наказал меня, лишив еды.
«Хороший метод, нужно запомнить», — решила про себя Элиза.
— Ты так молода, так невинна, так красива. Если бы я мог, я бы, не раздумывая, отдал за тебя жизнь, но на что может надеяться такой труп, как я? Я не могу просить тебя даже о дружбе. Пустые разговоры…
— То есть, если я покормлю тебя, ты станешь красивым, молодым и перестанешь вонять?
Элизабет считала себя девушкой практичной, и ей было глубоко наплевать на грустную историю вампира, но иметь сообщника в стане врага она не отказалась бы. А этот Лестар, похоже, ненавидит хана, а значит, нуждается в покровителе.
— Да, госпожа моя, — низко поклонился зомби.
— А я имею право тебе приказывать? — уточнила на всякий случай Элиза.
Она помнила о всяких магических клятвах и совершенно не планировала попасть под откат одной из них.
— О да, госпожа моя, — плотоядно и очень неприятно сверкнул черный глаз, но девушка, погруженная в свои мысли, не обратила на это внимания. — Теперь, когда вы жена ханов, вы можете повелевать всеми их… игрушками… Всеми, госпожа…
— Полотенце!
Сама кормить зомби она, конечно, не будет, а вот кого бы ему отдать? Жаль, что нельзя скормить Лисан или Амадею! Да и этого тролля, который и не тролль вовсе, а троллиха, вряд ли удастся заманить в ловушку.
Элиза взялась за золотой колокольчик.
— Звали, госпожа?
Конопатая служанка испугано косилась на застывшего в полной неподвижности зомби.
— Звала, Марка, — с холодной усмешкой произнесла Элизабет. — Говоришь, платья тебе мои не нравятся, мужья мои страшные?
— Госпожа! Да я…
— Я все слышала. Но я тебя прощаю и, если ты покормишь Лестара, отдам тебе желтое и синее платья. А если не согласишься, уволю!
— Ну, ежели он не выпьет меня, то… я согласная! Но еще и алый платок!
— Ты торгуешься?
— Дык ведь боязно!
— Но платья хочется, — не удержалась Элиза от сарказма и вышла в спальню, бросив напоследок: — Лестар, не до смерти!
А то думай потом, куда труп девать.
На кресле лежало платье. Самое красивое свадебное платье, которое только можно вообразить. Дорогущий эльфийский шелк, метр которого стоил тысячи золотых. Этой ткани в мире осталось слишком мало, и ее нелегко было достать. Элиза подняла платье дрожащими руками, чувствуя, как от восторга по щекам катятся слезы. Как же ей хотелось пройти в этом роскошном платье рядом с великолепным Эриндриэлем! Но… Она маркиза Рауль, правнучка знаменитого Нола Рауля, она никому не покажет, что разочарована и недовольна.
А прабабке фурии пусть икнется, где бы она сейчас ни находилась. Старая карга!
«Я самая обаятельная и привлекательная, — прошептала Элиза заученную с детства сутру. — Они все захлебнутся от зависти, увидев меня сегодня на свадебном пиру. Я ханым-бай, жена вождей самого свирепого и сильного народа этого мира! Орда моих мужей непобедима! Мой муж — великий шаман! Мой второй муж — хан! И пусть теперь меня боятся!»
— Ханым-бай, ты великолепна, — прозвучал приятный голос за спиной.
Черноволосый и черноглазый красавец-мужчина лукаво улыбнулся, обнажая белоснежные клыки, и склонился в глубоком поклоне.
— Я твой раб. Позволь заняться свадебной прической.
«А жизнь-то налаживается», — усмехнулась Элиза, садясь в кресло.
Может быть, не все так страшно, как казалось несколько часов назад? А как избавиться от мужей, она придумает. Не зря же ее прабабка была фурией.
А еще Лестар… Смотрит такими преданными и влюбленными глазами, что, кажется, прикажи, и он ради своей госпожи ножом вырубит просеку в дубовом лесу. Элиза гордо расправила плечи, снисходительно поглядывая в зеркало на очеловечившегося зомби. Элегантен, как маэстро Энцио, самый знаменитый модист пяти королевств. Если зомби в нее влюблен, то его можно использовать…
«…Никогда еще я не попадал в столь унизительное положение. Очнуться полностью нагим, распятым между четырьмя столбиками кровати, поддерживающими великолепный алый балдахин, — это необычно даже для меня. Где же мой пленитель? Он появился из-за шторы: синекожий, изящный, несмотря на мускулистое тело, грациозный и гибкий, в роскошном халате из хинского шелка. Тролль. В его черных, мерцающих, как алмазы при лунном свете, глазах читались едва сдерживаемая страсть и бесконечное вожделение. Его желание обладать мной стало осязаемым, я чувствовал похоть, разливающуюся вокруг. Не могу сказать, что это не пугало. До сих пор у меня не было опыта глубоких отношений с мужчинами, особенно с такими крупными самцами. Я мог бы применить магию и вырваться из плена шелковых пут, но не стал.
Меня завораживал длинный хвост с мягкой синей кисточкой на конце. Он гладил мои ноги, подбираясь к самому сокровенному, чувствительному, горячему месту напряженного от предвкушения тела, в то время как тролль, низко склонившись над беспомощным пленником своей страсти, всматривался в мои глаза. Вдруг он лизнул шею — медленно, тягуче, словно пробуя на вкус кожу. Его руки ласково пробежали по груди, нашли и обвели острыми ногтями круг вокруг маленьких возбужденных горошин и бесцеремонно сжали их. Я, как невинная лань, затрепетал под его ласковыми и настойчивыми пальцами, в то время как бесстыдный хвост гладил и ласкал мои широко разведенные бедра. Одной рукой тролль теребил затвердевшие комочки, пока жемчужная капля влаги, словно вишенка на торте, не украсила моего возбужденного и готового к скачкам дикого мустанга. Тролль склонился и впился в приоткрытый рот, словно паук в свою жертву, но жертва и не думала сопротивляться.
Я подался ему навстречу, полностью раскрываясь и желая лишь одного: чтобы он не останавливался. Рука тролля скользнула вниз, пробежала по ягодицам и нежно приласкала таинственное дупло, куда не заглядывала еще ни одна белочка. Его толстый палец, смазанный чем-то жирным, без особого усилия скользнул внутрь… О Богиня! Если ты не хотела, чтобы мужчины любили друг друга, зачем ты поместила туда эту секретную красную кнопку, включающую и боль, и наслаждение. Я зарычал, задергался в путах, и тогда мой мучитель сорвал с себя шелковый халат и выдохнул мне в губы:
— Хочу тебя, мой принц!
Я распахнул глаза. Это была женщина! Никогда еще не видел женщин среди троллей, неудивительно, что так ошибся. Грудь у нее оказалась плоской и походила на мужскую. Мой взгляд скользнул ниже, туда, где черные курчавые завитки скрывали таинственные врата в долину наслаждения. Она погладила меня спереди, приласкала сзади и медленно опустилась на мой вулкан страсти, готовый в любой момент взорваться бурным извержением…»
— Как тебе? — Эриндриэль, находящийся в своем истинном облике, отложил в сторону рукопись и потянулся за бокалом вина. — Не слишком ли вульгарно?
— Богиня! Что я сделал, если ты наказала меня такой озабоченной второй половиной? — воскликнул Шеол.
Все время, пока эльф зачитывал ему очередной свой опус, орк стоял у стены и медленно, ритмично бился о нее головой.
— Ничего ты не понимаешь в высоком искусстве соединения маленьких таинственных значков в прекрасные завораживающие истории…
— В семье должен быть один больной, — отрезал орк. — Нам пора. Свадьба вот-вот начнется.
— Без нас не начнут, — флегматично заявил Дри и вытащил из воздуха самокрутку. — Шеол, ты гомофоб?
— Чего? — Орк вылупился на эльфа, словно на мокрицу, давно сдохшую и жутко воняющую.
— Ты спишь с мужчинами?
— Чего это вдруг тебя заинтересовало?
Орк взял с полки аккуратный томагавк и в раздумье покрутил его в руках, прикидывая расстояние до кресла, где развалился Эриндриэль.
— А как ты представляешь нашу первую брачную ночь втроем? Методом биссектрисы?
— Я вообще не думал об этом, — честно заявил орк и плюхнулся во второе кресло, которое под ним жалобно скрипнуло. — Будем тянуть спичку? Я с тобой в одну постель не лягу!
— Почему? — искренне удивился эльф.
— Потому что ты — мужик! — отрезал орк. — Я не сплю с мужиками! И вообще, давай договоримся. Пусть она сама выбирает. Кто первый ее уломает, тот первым и будет!
— Пари? — томно потянулся Эриндриэль и превратился в орка.
— В тебе много дерьма, — рыкнул Шеол, натягивая на могучие плечи белоснежную рубашку.
— С чего такие выводы, друг мой? — пропел эльф, подходя к зеркалу.
— Ты слишком легко превращаешься в злобного орка.
С этими словами хан Эришеолталь оскалился и вышел из комнаты, а Дри так и застыл возле зеркала с расческой в руках. Неужели он ошибся в расчетах и не все свои темные желания сбросил в орка? Ай, ай, как нехорошо!
Элизабет шла по проходу под руку с герцогом Раулем. И каждый ее шаг сопровождался восхищенными вздохами. Правда, большая часть вздохов была адресована платью, но все равно Элиза чувствовала себя королевой этого бала. Она снисходительно кивнула Лисан с Амадеей и даже не обратила внимания на остальных невест, сидящих рядом со своими избранниками за длинным столом. Сердце радостно пело, потому что она заметила, что у этой выскочки Амадеи шарфик был из эльфийской ткани. Всего лишь шарфик! Что же ее коротышка-муж не раскошелился? Элиза едва сдержалась, чтобы не показать графине Сорес язык. Нельзя. Не подобает.
— Ханым-бай…
Герцог подвел дочь к двум оркам, ожидающим возле стола, за которым восседали его величество и герцог Синек со своей троллихой. Амадея сидела за общим столом! И это тоже улучшило настроение. Кто-то из маркиз стал владычицей, а кто-то графинькой. Так ей и надо! Заслужила!
— Она обворожительна. — Златовласый шаман протянул руку и нежно поцеловал девичью ладонь. — Правда, Шеол?
— Сойдет, — буркнул хан. — Сядешь слева от меня, жена.
— Он у нас бука, — тихо рассмеялся шаман, отодвигая для Элизы стул и помогая ей сесть.
Элиза только улыбнулась в ответ, бросая из-за веера взгляды на грозного хана. Высокий, мускулистый, с крупными, будто выточенными из камня, чертами лица. И клыки. И эти желтые глаза с вертикальными зрачками. Как у степного тигра. Да, он похож на степного тигра. Брр… А вот шаман чуть стройнее, чуть изящнее, чуть мельче. И клыки у него небольшие. И руки красивые. Пальцы длинные, тонкие, и когти аккуратно отпилены и заполированы. Какой-то неправильный орк. Без оружия. И глаза зеленые. Ох, как же ей с ними ужиться?
Она задумалась и почти не слушала, о чем говорят ее мужья с его величеством и папенькой. Лисан несколько раз пыталась с нею заговорить, но Элизабет делала вид, что бывшей подруги не существует.
— Сразу после пира отбываем домой в степь, Дри откроет порталы… — услышала она обрывок разговора.
— Сразу? — воскликнула Элизабет, чувствуя, как от страха по спине проходит озноб. — Я не собралась!
— Твое приданое уже погрузили на драков, не волнуйся, — мягко произнес шаман.
— А больше тебе ничего не нужно, — сверкнул на нее глазищами хан.
— А мои горничные? — возмутилась Элиза.
— Тебе будут прислуживать зомби.
— А мои платья, наряды, драгоценности, книги! Я никуда не поеду, пока все не упакуют!
Элизабет по привычке повысила голос и тут же пожалела об этом.
— Молчать, женщина, и слушать, когда муж приказывает! — прошипел хан. — Или тебя давно не пороли?
— Он шутит, — шепнул ей на ухо шаман и укоризненно посмотрел на хана.
— Я не шучу, — отчеканил Шеол и повернулся к его величеству. — Так что там с договором о дружбе?
Весь ужин Элизабет просидела как мышка, даже не притронувшись к угощению. Она продумывала план мести. И когда посреди бального зала открылся овал перехода, план был почти готов, осталось лишь уточнить кое-какие детали.
Шеол, подхватив жену на руки, перекинул ее через плечо и шагнул в портал, даже не оглянувшись на остальных гостей. Элиза визжала и колотила по широкой спине старшего мужа. Хан не обращал на это внимания. Обычай требовал внести женщину в дом как добычу, и он не собирался отступать от обычаев, тем более что сам их когда-то придумал.
Когда за последним из орков захлопнулся портал, Амадея решительно направилась к его величеству.
— Дядя! Почему ты отправляешь нас в ссылку?
— Графиня, с чего такие выводы? — недовольно нахмурился король. — Это честь! Твой муж будет первым дипломатом, которого примет гордый хан Эришеолталь. Ваши имена впишут в историю. Дея, ты должна понимать, я не могу приблизить к себе графа, пока он не послужит королевству.
— Но почему не к троллям?
Амадея села на краешек стула и потянулась за маленькой зеленой ягодой, лежащей на блюде.
— К троллям поедет твой брат, — улыбнулся Ырыгу его величество. — Он теперь родственник владыки. Девочка, что тебя не устраивает?
— А ты не знаешь? — ехидно прошипела Амадея, заливаясь румянцем. — Разве ты видел хоть одну орчанку? Или твои советники не донесли о том, о чем рассказывают на третьем курсе академии? У орков нет женщин! — выкрикнула она и тут же притихла, заметив, что на них начали оглядываться.
Его величество запоздало сделал вид, что для него это вовсе не является новостью. Генерал Синек, прислушивающийся к их беседе, только усмехнулся: он точно знал, что дядя, вместо того чтобы читать документы, любезно предоставленные ему службой безопасности, весь вечер провел в покоях фрейлины С, молодой и очень горячей дамочки.
— Милая, у тебя там есть подруга, — улыбнулся его величество. — Между прочим, супруга двух ханов. Не думаю, что тебе стоит опасаться излишнего внимания со стороны орков.
— Дея, Шеол — твой друг, он не даст тебя в обиду, — поддержал дядю герцог Синек. — Да и Дри ты приглянулась. Они смогут тебя защитить от приставаний.
— А кто меня защитит от них? — прошипела Амадея, чувствуя, как рвется в руках тонкий шелковый платочек. — Ты видел глаза этого шамана? Да он готов…
— Разложить любую прямо на столе! — хихикнула Ырыг, теснее прижимаясь к мужу. — Он такой сексуальный…
— Озабоченный он! — припечатала Амадея и отбросила в сторону скомканную тряпку, недавно бывшую изящным кружевным платочком.
— Дея, отставить! — гаркнул генерал. — Шеол выделит тебе для охраны пару зомби, и никто тебя не тронет! Зато вспомни, как ты мечтала, учась в академии, разгадать тайну появления вампиров в орде! Вот и займешься, пока муж будет работать.
— Вот это верно, — быстро проговорил король, довольный тем, что обошлось без скандала. — Элизабет Рауль тебе поможет. А теперь ступай к мужу. Он заждался.
Амадея сверкнула глазами, но не осмелилась ослушаться. Она шла к улыбающемуся графу и думала, что следует озаботиться покупкой пояса верности. Хорошо бы хинской работы, у них очень изящные и легкие модели.
А ведь кроме проблемы толпы озабоченных самцов была еще Элизабет!
Их встретили молчаливые ряды вооруженных орков. Но как только воины увидели, кто выходит из портала, мечи были моментально загнаны в ножны и над степью пронесся громкий рык сотен луженых глоток. Орда приветствовала своего хана.
Над степью сгущались сумерки. Хан Эришеолталь любил закаты, особенно момент, когда огненное колесо медленно садилось за далекие горы, озаряя мир вокруг призрачной дымкой. У Шеола цвет заката всегда с чем-то ассоциировался. Кроваво-красный — с глухими ритмичными ударами тамтамов, нежно-розовый — с первым поцелуем невинной девы, желтый — с пламенем далеких костров. Сегодня закат был густого сиреневого цвета, и это хороший признак. Значит, завтра будет солнечно и сухо, и можно смело отправляться в горы на переговоры с коротышками. Шеол перехватил визжащую жену поперек талии и поставил ее на землю спиной к себе. Элизабет одернула платье и, развернувшись к орку, изо всех сил ударила его кулаком по груди.
— Ты мерзкое, самовлюбленное, невоспитанное живо…
Тут ее взгляд переместился за спину хана, глаза широко распахнулись, она сглотнула и замолчала, с ужасом глядя на толпу окруживших их ухмыляющихся полуголых орков.
— Хан, ты привез новую наложницу? — прокатился над толпой низкий голос.
— А когда ее можно будет взять?
— Что-то слишком худая, быстро поломается.
— Это жертва Богине!
— А может, хан ее завтра коротышкам отдаст?
— Тогда я после хана третьим буду!
Элизабет сделала шаг к Шеолу и попыталась спрятаться за его спиной, но муж положил ей на плечо руку и, прижав к себе, со смехом объявил:
— Это ханым-бай! Наша с шаманом. На нее не облизываться, руки не распускать. Ясно? Если кто ее захочет, приходить просить ко мне, шуврыцы обрюмзые!
Вокруг раздались рев и бряцанье оружия, от этих звуков Элизе захотелось заткнуть уши, зажмуриться и уткнуться лицом в бок мужа. Все же хан был знакомым злом. Его тяжелая лапа чуть сильнее прижала к себе перепуганную девушку.
— Шаман остался у людей, чтобы переправить наши обозы. Сейчас Дри откроет грузовой портал на оленьей тропе возле пещер. Драков сразу отвести в стойла! Приготовиться принимать груз! — рыкнул Шеол.
Орки тотчас разбежались. На площадке остались только хан и несколько пожилых воинов, чьи мускулистые тела причудливыми спиралями покрывала вязь татуировок.
— Хан, пока тебя не было, — обратился к нему один из орков, — дозорные поймали трех наемников, они пытались влезть в сокровищницу.
— Примем груз и посмотрим на них.
Шеол отпустил Элизабет и повернулся к говорившему.
— Где пленные?
— В подземелье.
— Отлично!
Кровожадной улыбке орка мог бы позавидовать пустынный людоед. Развернувшись, Шеол зашагал к виднеющемуся в темноте бесформенному сооружению, его советники поспешили следом, рассказывая что-то на ходу. Через мгновение Элиза осталась одна. Посреди голой степи, в свадебном платье за несколько тысяч золотых, в тонких атласных туфлях, безоружная и растерянная. И, похоже, никому не нужная.
— Эй! — тихо позвала она. — Эй! Вернись! — заорала во все горло, но только мелкая тень метнулась из-под ног, и вдалеке раздался громкий смех.
Аристократки не ругаются, а воспитанные девушки даже слов таких не знают. Но как же хотелось зарядить длинной фразой, подслушанной в детстве, когда папенька свалился с лошади в навозную жижу! Элиза медленно побрела в сторону мелькающих факелов, рассуждая о том, что, пожалуй, ей надо придумать собственные ругательства, чтобы только она могла понять, что они означают. А если взять папенькину фразу и пронумеровать слова? Ха! Как же она все-таки умна! Девушка довольно прищурилась, нумеруя в уме «неприличные словечки». Получилось тридцать. Ей хватит!
— Пошел ты, муженек, на двадцать девятое слово! — громко и отчетливо произнесла она, и ее звонкий голос далеко разнесся по степи.
Элизабет довольно подняла вверх кулак и споткнулась о камень. Тонкие бальные туфельки совершенно не защищали нежные ступни, и каждый мелкий камешек отдавался неприятной болью. А может, никуда не ходить? Сесть здесь на валун, и пусть хан сам за ней бегает! А если не прибежит? Если ему все равно, что с нею случится?
Впереди словно молния сверкнула, и в темном воздухе засветился зев открывающегося портала. Издали это было невообразимо красиво: на темном звездном небе будто нарисовали серебром овал, сверкающий по краям голубыми искрами. Элизабет восхищенно вздохнула и тут же нахмурилась.
Среди людей сильных магов не было, такая власть над расстояниями и стихиями пугала и восхищала, поэтому перед магами преклонялись, лебезили и в то же время их боялись и ненавидели. Люди с удовольствием пользовались услугами магов, ворожей и шаманов, но старались держаться от них как можно дальше. С детства жрицы Богини внушали, что магия — это частичка божественного и дается лишь избранным. А темная она будет или светлая — это во власти получившего силу. Папенька всегда кривился, когда речь заходила о магии, он говорил, что все маги — высокомерные заносчивые выскочки. И вот теперь она замужем за одним из самых сильных шаманов мира. Хорошо это или плохо?
Было бы хорошо, если бы он был прекрасным эльфом, а не страшным клыкастым орком! Зато у него наверняка большой и красивый дворец, наполненный всякими магическими штучками. И она станет хозяйкой этого дворца! Главное, присмотреться, а потом она устроит все так, как ей нравится. Чтобы она, потомок друга великого принца Эриндриэля, да не смогла справиться с какими-то орками! Да не бывать этому! Они еще узнают Элизабет Рауль!
Совсем рядом коротко рыкнул зверь, и Элиза, испуганно оглянувшись, столкнулась взглядом с двумя парами красных глаз. Взвизгнув, она подхватила пышные юбки и побежала в сторону светящегося бледно-голубым светом портала. Рядом мелькнули две тени, но Элизабет не смотрела по сторонам, она бежала вперед, не обращая внимания на острые камни и низкий колючий кустарник. Сердце бешено стучало в груди, и только одна мысль громко билась в голове: «Лучше бы я вышла замуж за виконта Дуба!»
Портал приближался, стали видны мелькающие в неровном свете силуэты орков и драков. Сзади щелкнули клыки, Элиза завизжала и выскочила в неровный круг света. Шамана она узнала по золотым волосам и, не раздумывая, бросилась к нему.
— Милая, что случилось?
Дри подхватил жену на руки и прижал к себе, с удовольствием ощущая под руками мягкие округлые изгибы. Унести бы ее сейчас в дом на дереве, уложить на мягкую перину из лебяжьего пуха да нежить поцелуями до рассвета…
Но нельзя.
— Там чудовища!
Элизабет колотило от страха, но даже сейчас она постаралась придать голосу спокойствие и холодность. Сидеть на руках у орка оказалось очень уютно и тепло. Если бы он еще не гладил ее по спине когтистыми лапищами, было бы вообще приятно. А так от прикосновений орочьих ладоней по телу пробегала непроизвольная дрожь.
— Где чудовища?
Дри с любопытством оглянулся и кивнул куда-то вниз.
— Эти?
Элиза чуть повернула голову и вздрогнула. Возле ног шамана сидели два огромных черных волка и смотрели на девушку с явно выраженным веселым ехидством. В красных глазах зверей светился разум.
— Шеол тебе не сказал?
Дри не удержался и поцеловал обнаженное плечико.
— Это твои охранники. Тебе не следовало бежать ножками, Ши и Ми вполне могут носить тебя на спинах.
Элизабет от возмущения не нашла, что сказать. Оказывается, этот… двенадцать… приставил к ней охрану и транспорт и не подумал даже сообщить! А она… она, как последняя дура, сбивала ноги! Ну… ну…
— Ненавижу! — прошептала Элиза. — Опусти меня!
Дри с улыбкой поставил ее на землю, успев поцеловать за ушком. Девушка только головой дернула на это его самоуправство.
— Ты пока осмотрись, мы скоро освободимся, и будет свадебный пир. Ши и Ми присмотрят за тобой. Ты ведь больше их не боишься?
— Маркиза Элизабет Рауль ничего не боится!
Она с ненавистью глянула на шамана и, громко фыркнув, гордо отвернулась.
Дри только плечами пожал и повернулся к порталу, через который проходил последний груженый драк. Он взмахнул рукой, закрывая переход, а когда оглянулся, вредной девицы рядом уже не было. Но как приятно она пахла! Шаман мечтательно прищурился на луну, представляя это нежное перепуганное создание в своих объятиях.
Элизабет же стояла в темноте, и сказать, что она была в шоке, значит, ничего не сказать.
Никаких дворцов не было. Даже домов не было. Были остроконечные шатры различных цветов и размеров. Возле некоторых из них горели костры, над которыми висели котлы или жарились большие куски мяса. Рядом с юртами сновали орки и зомби. Только мужчины. Орчанок она не увидела. Наверное, у орков женщины главные, вот они и отдыхают, а домашними делами занимаются мужчины и слуги, решила Элизабет, и от этой мысли ей стало чуть-чуть легче.
— А где же наш дом? Может быть, за теми скалами все же приютился дворец? Не может же хан жить в обычном шалаше? — спросила она волков, но те дружно покачали головами и синхронно повернули морды в сторону самого большого белоснежного шатра.
— Это дом ханов? — не поверила Элизабет.
Не так она представляла свою жизнь. Совсем не так! Перед глазами встала череда отвергнутых женихов, и девушка почувствовала, как глаза наливаются слезами. Ну, вот чем ей не угодил год назад виконт Зерго? Подумаешь, кудри у него были как у девушки, зато замок обшит белым мрамором! А барон Васок? Ну и что, что он старше на десять лет, зато готов был осыпать ее драгоценностями. А… Ах, ну что сейчас вспоминать! А во всем виновата эта выскочка Амадея! Это она подговорила своего брата и остальных женихов! Она! Змея подколодная!
— Вот ты где, — раздался сзади низкий голос.
Элиза от неожиданности вздрогнула, шарахнулась в сторону и чуть не упала.
Шеол вынырнул из темноты совершенно беззвучно. Он держал большое яблоко, от которого огромным ножом отрезал куски и отправлял в рот.
— Женщина, скоро свадебный пир. По нашим законам молодая хозяйка должна продемонстрировать гостям свое умение.
— Какое? — растерялась Элизабет.
— Ты должна приготовить для своих мужей праздничное блюдо. Ступай к костру, девочки тебе принесут все, что скажешь. У тебя час.
— Готовить? В свадебном платье?
— Сними его, — пожал могучими плечами орк. — Без платья, с голой попой ты мне нравилась больше.
Он подмигнул и так же бесшумно растворился во тьме. Пунцовая Элиза смотрела в темноту, и в голове ее крутились мысли одна мрачнее другой.
А Шеол, слившись с густой тенью валуна, с ухмылкой наблюдал за молодой ханым. Воспоминания о розовеющей в темноте попке возбудили в нем нешуточное желание. Перебросить бы ее через плечо да утащить в скальную пещеру, швырнуть на мягкие шкуры и до утра терзать юное податливое тело ласками, возбуждая и дразня, и не давая разрядки, пока она не запросила бы большего…
Но нельзя.
— И где костер? — обреченно поинтересовалась Элизабет, вглядываясь в колышущиеся тени.
Самый большой из костров горел у юрты ханов, возле него мелькала массивная бесформенная тень.
Один из волков подошел к девушке и, осторожно ткнув носом в бедро, мотнул головой на спину, приглашая присесть.
— Неужели отвезешь? — недоверчиво поинтересовалась Элизабет.
Волк кивнул, при этом в его глазах мелькнула явно неприличная мысль. А может быть, ей просто показалось? Какие мысли у животных?
Элиза ломаться не стала, она уже поняла, что здесь никто за нею бегать не собирается, скорее всего, просто не заметят, если одна человеческая девушка сгинет в степи. Она осторожно примостилась на широкой спине и, легонько хлопнув волка по затылку, скомандовала:
— Но!
Волк повернул голову и глянул на всадницу с таким явным удивлением, что ей стало стыдно, а его брат громко и весело фыркнул.
— Простите, я же никогда раньше не общалась с волками.
Черный зверь оскалился и вдруг с места прыгнул вперед, Элизабет уцепилась за пушистый загривок и завизжала.
— И чего орешь, душа моя? — раздался громогласный голос, волк плавно затормозил, опускаясь на брюхо и тихо, довольно поскуливая.
Элизабет открыла глаза и побыстрее сползла со спины зверя. Ну его в… семь, такой вид передвижения! Она оглянулась. Ого! Быстро они добрались.
Рядом пылал костер, на рогатине висел красный чайник в белый горошек. Возле костра стоял низкий стол, на котором лежала разделочная доска и большой нож, а на краю сидел здоровенный серый кот и меланхолично облизывал лапу, поглядывая на волков с ленивым превосходством домашнего любимца. Оба черных зверя не обращали на него никакого внимания, они ластились к орчанке с папиросой в зубах. Подул легкий ветерок, и до носа Элизабет донесся ядреный запах чего-то сладко-горького, она скривилась и, деликатно прикрыв нос ладошкой, чихнула. Где-то за шатром заблеяла коза, и волки навострили уши.
— Ой, ну я вам скажу, хейдруны жесткие и жилистые. Я вас умоляю! Даже не вздумайте гонять эту дохлятину! У нее могут быть глисты! — Волки согласно закивали. — А это кто у нас тут такой худючий и весь в эльфийском белом?
Один из волков зарычал.
— Вот это оно? Ханым-бай? Как я рада! — всплеснула руками орчанка.
При этом в ее голосе радости было не больше, чем снега в пустыне, а уж во взгляде Элизабет прочла известие о своей неминуемой смерти и твердо решила ничего не брать у страшной женщины!
Необъятная грудь колыхнулась от резкого движения рук, застиранный синий халат в мелкий цветочек затрещал по швам, но устоял под натиском дородного тела. Мелькнули темно-рыжие кудри, сверкнули в пламени костра почти прозрачные голубые глаза, оставив в темноте светящийся росчерк, отлетела в сторону папироса. Орчанка склонила голову набок и без стеснения начала рассматривать Элизабет.
— Ну, таки да, Дри мог бы на это запасть, но Шеол! Шеолу никогда не нравились бледнокожие худышки.
Она протянула руку, явно собираясь пощупать девушку.
— Тетка Сагха, — воркующий голосок зомбички в алом шелковом халате спас Элизабет от ощупывания. — Наш любимый хан велел выдать… ханым-бай, — она небрежно поклонилась Элизе, — все, что ей необходимо для приготовления праздничного соте. И послал меня помочь ей, если нужно.
— Ты имеешь шо-то против? — Орчанка уперла руки в боки. — Или хан думает, что тетя Сагха не справится?
— Тогда я ухожу? — улыбнулась зомбичка и исчезла.
— Лишь бы ничего не делать, — недовольно пробурчала тетушка. — Кушать хочешь?
Элизабет энергично затрясла головой. Отравит ведь! Но орчанка, даже не посмотрев в ее сторону, вздохнула:
— Взяли бедную маленькую девочку из дома, от мамки с папкой, и бросили в степи голодную! Матушка небось переживает.
— Мама умерла, когда я была маленькой.
Элизабет стало себя так жалко, что она не удержалась и шмыгнула носом.
— Сиротка, ай-ай! — поцокала языком Сагха и вдруг прижала Элизабет к груди, громко ругаясь: — Ах орки безмозглые! Да я им…
А маркиза Элизабет Рауль, аристократка в двадцатом колене, ханым-бай самого воинственного племени, жена могущественного шамана и свирепого хана, разрыдалась на обширной груди незнакомой орчанки, обхватив ее за талию и вцепившись в халат, и почувствовала себя маленькой несмышленой девочкой.
— Ме-э-э?
— Брысь! — громким шепотом отогнала кого-то тетка Сагха. — Исчезни, порождение глумливого мага и козлоногого фавна!
— Тетка Сагха!
На этот раз в кольце света появился молодой орк, он с острасткой глянул на волков.
— Там прибыл маг и его кошка, хан просит чаю заварить. Пожалуйста.
— Пусть ждет! У меня тут девочка голодная и расстроенная!
Спустя десять минут Элизабет сидела за столом, на коленях у нее вальяжно развалился мурчащий кот со смешной кличкой Витор, а перед ней стояла тарелка, полная ароматных пирожков, и огромная красная кружка горячего чая с вином.
— Смотри тарелку мне не покоцай, — бросила тетушка Сагха, споро разделывая большую рыбину. — Кошка — это прозвище одной деловой дамочки, самой удачливой стряпчей в трех мирах. Она прибыла договор брачный составлять, а маг ее никуда одну не отпускает, ревнует к шельмецу Дри. Со стряпчими связываться — сплошная головная боль, я тебе говорю, но малыш Шеол только этой красотке и доверяет. Мальчик так доверчив! Но старой Сагхе не нужен такой гембель на ее больную голову. Я таки тебя научу, что требовать, а то взяли моду таскать невинных девиц! Да еще таких хорошеньких! Эй, Ши!
Волк поднял голову. Элизабет наконец-то научилась их различать: у Ми уши были больше, и одно заваливалось назад.
— Принеси ведерко со сливами.
Элиза слушала мягкое урчание кота, странные речи орчанки и сама не заметила, как взяла в руки последний пирожок. Готовила тетушка Сагха умопомрачительно, и Элизабет едва сдерживалась, чтобы не собрать с тарелки крошки. Но нельзя, аристократы себя так не ведут!
Тем временем рыба отправилась на костер, а на доске выросла горстка нарезанных овощей.
Может, мне помочь? — совершенно не уверенная, что сумеет это сделать, предложила Элизабет.
— Ме-э-э…
Из-за шатра выглянула козья голова, внимательно и хитро осмотрелась вокруг, на мгновение задержала взгляд на тазике, полном зеленой фасоли, и уставилась на лежащих у огня волков.
— Бе-бе-бе!
Элизабет могла бы поклясться, что коза дразнилась! Эта наглая синеглазая тварь с кокетливым желтым бантом на шее дразнила волков! Кот на коленях девушки приподнял голову, осмотрел пустую тарелку и лениво сиганул на землю. Потерся о ноги тетушки Сагхи, бросил уничижительный взгляд на козу и вдруг, выпустив когти, ударил Ми по ляжке. Волк подскочил на месте.
— Ме! — радостно воскликнула коза, и спустя мгновение из-за шатра выглянул лохматый белый хвостик.
Он кокетливо помахал злобному волку и скрылся. Ми с рыком бросился следом, Ши, то ли в знак солидарности, то ли просто пожелав лапы размять, рванул за братом.
— Вот стервь феевская!
Орчанка едва успела подхватить таз со сливами, когда мимо, радостно взбрыкивая ногами и счастливо мекая, пронеслась коза, а за нею два волка.
— Занеси им чай, да пусть проваливают на свою Изнанку!
Тетушка Сагха сунула в руки Элизабет поднос, на котором стоял чайник и четыре чашки, и махнула в сторону синего шатра, легонько подтолкнула в спину.
Элизабет, осторожно обходя камни, медленно приближалась к шатру. Еще никогда ей не приходилось носить подносы! Тяжелые да с горячим чаем! Было страшно упасть или разлить, а еще страшнее сделать это на виду у снующих и поглядывающих на нее с любопытством орков. Богиня, неужели у них нет слуг? Интересно, а какой статус у тетушки Сагхи? Судя по всему, ее побаиваются. И куда подевались другие орчанки?
— Ме-э-э!
Истошный вопль раздался прямо за спиной, Элизабет вздрогнула, пошатнулась, чашки зазвенели, но она сумела выровняться и остановиться. Только перевела дух, как с громким мявом к ней под ноги бросился Витор, следом за ним, низко наклонив голову, неслась коза, преследуемая Ши и Ми. Со всех сторон послышался смех, Элизабет оглянулась и увидела компанию веселящихся зомбичек, которые хохотали, показывая на козу пальцами. Это они над нею смеются? Элиза разозлилась, подняла поднос, глянула на козу с ненавистью и представила, что это Амадея.
— Ах ты… ты… двенадцать шесть восемь пять! Да я тебя!
Но опустить поднос на голову шелудивой твари она не успела, ее вдруг подхватило легким ветром и, подняв над орущей кучей из кота и двух волков, понесло в сторону синего шатра. Элиза испуганно вцепилась в поднос, но он и не думал вырываться из ее рук.
Возле шатра стоял улыбающийся Дри, он поймал перепуганную летунью, чмокнул ее в щеку и, отобрав злополучный поднос, первым скрылся за тяжелой бархатной шторой.
Элизабет оглянулась. Коза, словно она ни при чем, с самым невинным видом жевала какую-то зеленую тряпку, а в пыли рычал и вертелся клубок из трех звериных тел.
— Ханым-бай, мы ждем тебя, — раздался громкий рык Шеола, и Элиза поспешно, но с достоинством вошла в шатер.
Было немного страшно, но после разговора с тетушкой Сагхой настроение стало боевым. Она Рауль, а Раули всегда добиваются того, что нужно им!
«Какая она все же красавица, — думал Дри, любуясь на девушку, подписывающую брачный договор. — Пальчики длинные, кисти нежные, запястья изящные. Так и прижался бы губами и не отпустил, пока не добрался бы до белого округлого плечика…»
Шеол покосился на свою светлую половину, мечтательно облизывающуюся на девчонку, и понял, что не желает уступать Эриндриэлю женщину. Она будет его, и только его! А светлый пусть катится в леса и пишет свои никчемные романчики!
Элизабет внимательно перечитала договор. Теперь она знала, что ей делать дальше. Пункт 8.12 гласил: «В случае преждевременной кончины одного из супругов оставшийся получает все его движимое и недвижимое имущество, принадлежащее покойному на правах частной собственности». О, этот пункт внушал надежду!
Только вот…
— Госпожу что-то не устраивает? — красивая темноволосая женщина-стряпчий, представленная Элизабет как Кошка, вопросительно подалась вперед.
— Да, — шепнула Элиза и покраснела.
— Я понимаю, — кивнула головой женщина и, подмигнув, быстро вписала еще один пункт:
«13.4 Принуждение к исполнению супружеского долга служит поводом для расторжения договора. При этом жена получает компенсацию в размере приданого».
— Дорогая моя, — начал шаман, прочитав внесенные добавления, но Шеол не дал ему договорить:
— Требую добавить пункт следующего содержания: «Если в течение пяти лет жена не подарит нам наследника, она возвращается отцу без компенсации. И договор с людьми считается расторгнутым».
— Законное требование! — согласился светловолосый мужчина, сопровождающий стряпчую.
Пять лет! Да она не планирует торчать в этой глуши целых пять лет! Элизабет взяла ручку и решительно подписала договор.
— М-э-э?
— Ты притащил ее сюда? — с негодованием воскликнула Кошка, собирая бумаги.
— Страж Риэн, это твоя работа? — зарычал светловолосый.
Дри широко улыбнулся и с поклоном развел руками. Появился портал, мужчина, зло блеснув голубыми глазами, подхватил женщину под руку и шагнул в него, следом, громко и обиженно мекая, прыгнула коза, раздался негодующий голос — и портал захлопнулся.
— Страж Риэн? — нахмурился Шеол.
— Не ревнуй, это было еще до тебя. — Дри издал поцелуйный звук.
Элизабет тихо сидела за столом, переводя взгляд с одного мужа на другого.
Вот за что ей эта головная боль? Чем она прогневала Богиню? Девушка грустно подумала, что, пожалуй, сама виновата в сложившейся ситуации, но разве такой она представляла свою свадьбу? В мечтах рядом с нею шел красавец Эриндриэль, высокий, статный, зеленоглазый. Изящный и стройный, с белозубой улыбкой и влюбленным взглядом. Он исполнял бы любые ее желания, дарил подарки, нежно смотрел в глаза, ни на секунду не отпуская из своих объятий.
— О чем задумалась, ханым-бай?
Голос Дри ворвался в мечту и разбил прекрасное видение на множество осколков. Элизабет подняла голову и столкнулась с взглядом двух пар глаз: зеленых и желтых. Орки стояли рядом и смотрели на молодую жену. Один — нежно и восхищенно, а второй — словно примеривался, какой кусок откусит первым.
— Где я буду жить? — обреченно произнесла Элиза.
— В гареме, — пожал могучими плечами хан Шеол и, собрав со стола бумаги, понес их к стоящему у стены бюро.
— Она законная жена, а не наложница, — тут же воспротивился этому заявлению шаман. — Она достойна отдельного шатра. Самого лучшего. Я лично займусь его обустройством!
— Вот еще! — хмыкнул Шеол. — В моем шатре достаточно места для одной женщины.
— А для меня? — хитро улыбнулся Дри.
— Места хватит всем.
Элизабет могла бы поклясться Богиней, что Шеол бросил на младшего мужа очень неприязненный взгляд. Злой и опасный. И это было весьма интересно: а что, если их рассорить?
— Нас ждет пир, а потом брачная ночь.
В голосе хана Элиза услышала явную угрозу.
— Это будет самая незабываемая ночь в нашей жизни, — мечтательно произнес шаман. — Ты, я и наша юная и пылкая жена. Невинная и страстная.
— Как невинная может быть страстной? Да и ее невинность пока еще не доказана.
Нет, это было слишком! Никто и никогда не смел так разговаривать с маркизой Элизабет Рауль! Никто и никогда! Элиза почувствовала, как кровь прилила к щекам, а обида и злость затмили все мысли о покладистости и покорности. Она встала и со всего размаха влепила Шеолу звонкую пощечину.
— Ты… Шестнадцать, семь! Никогда не смей оскорблять меня!
Орк зарычал и, перехватив ее руку, слегка замахнулся, чтобы шлепнуть девушку по попе, но Дри остановил его, схватив за запястье.
— Никогда не смей замахиваться на нашу жену, — глядя в глаза хану, спокойно произнес шаман. — Если только во время игр… в злого орка и нежную девственницу, — тут же мечтательно добавил он, испортив этими словами все впечатление от защиты.
Элизабет гордо вскинула головку и решительно направилась к выходу.
— Куда это ты, любовь моя? — донеслось ей в спину вкрадчивое. — Нас ждут гости.
Дикий рев сотен глоток, визг, крики и громкое мяуканье Витора слились в общую какофонию звуков. С гордо задранной головой и громко стучащим сердцем Элизабет шла между мужьями сквозь разделившуюся на две части толпу. Под ноги летели цветы, золотые монеты и украшения, и это было очень непривычно и удивительно. Неужели орки так богаты, что запросто бросают на землю кольца и браслеты ценой с хорошую скаковую лошадь?
Следом за ними вышагивала тетушка Сагха все в том же замусоленном халате и собирала в подол щедрые дары.
Длинные деревянные столы были заставлены блюдами с угощением. Серебряная и фарфоровая посуда приятно удивила. Орки, оказывается, весьма богаты. Пироги, грибы, запеченные туши птиц, мясо, рыба и овощи. Элизабет отстраненно подумала: откуда в степях рыба? Неужели орки торгуют с троллями? Как же неприятно на душе, ведь именно туда сейчас едет генерал Синек с этим хвостатым чудовищем, своей женой.
Их усадили в центре общего стола, а вокруг, шумно переговариваясь, расселись полуголые орки. Они даже не потрудились надеть рубахи! Сидят, поигрывают мускулами, выставив напоказ жуткие шрамы и татуировки. Даже оружие не сняли! На их фоне стройные бледные зомби казались изящными фарфоровыми куклами. Элизабет поискала взглядом Лестара, но ее верного слуги и сообщника нигде не было видно.
— Ты кого-то ищешь? — наклонился к ней шаман.
От него приятно пахло легким сладким дымом, и Элиза слегка отодвинулась, потому что запах был настолько приятен, что хотелось втянуть его глубже, зарыться носом в золотой водопад, а это ни в какие рамки не лезло!
— Да. Где зомби, что мне прислуживал? — надменно поинтересовалась она, ковыряя золотой вилкой в каких-то зеленых круглых шариках, есть которые было страшно, а рассматривать жутко неприятно.
— Раб наказан за то, что без моего позволения питался в доме герцога Рауля, принявшего нас в гостях, — не глядя на жену, сообщил Шеол.
— И как наказан?
— Прикован к позорному столбу.
— Дорогая, Шеол строг, но справедлив. Если он наказал вампира, значит, тот заслужил, — мягко произнес Дри и положил на тарелку немного отварных овощей, бросив при этом на Шеола, с удовольствием обгрызавшего большую кость, полный негодования взгляд. — Лестару не было позволено питаться, а он нарушил прямой приказ хозяина, за что теперь и расплачивается. Но ты не переживай, с ним ничего не случится. Быть прикованным у столба стыдно, но не больно.
— А за что его наказали первый раз?
Элизабет посмотрела на мясо, но решила ограничиться пирожком.
— Он хотел предать нас, — рыкнул Шеол. — Уж не жалеет ли ханым-бай этого мертвеца?
— Вот еще! — презрительно процедила Элиза.
— И ты не причастна к тому, что произошло в доме твоего отца?
— Нет! — соврала Элиза и, схватив кубок, отпила несколько глотков.
— Если ты солгала мне, будешь наказана! — безразлично сообщил хан и отвернулся к подошедшей красивой черноволосой зомбичке с кувшином в руках.
Дри, который все же был эльфом и прекрасно знал, когда люди лгут, только хмыкнул про себя. Вампиры — это проблемы Шеола, вот пусть он ими и занимается. А ему хватает своих дел. И девочка ему нравится все больше и больше. Перепугана, но держит себя в руках. Неужели он влюбляется?
Элиза цедила легкое вино и лихорадочно соображала, как ей выкрутиться, если правда все же раскроется. Быть опять отшлепанной ей как-то совершенно не хотелось.
— Осторожно, любовь моя, — шепнул на ушко Дри, щекоча дыханием. — Сидр очень хитер. Он воздушен, как поступь танцовщицы, но коварен, как ревнивая южная красавица.
«Глупости», — подумала про себя Элиза. Она уже пила один раз белый сидр, и ничего такого не случилось. И вообще, Элизабет Рауль не указ какие-то орки!
— Закусывай. — Шеол сунул ей в руки кусок лепешки, на котором горкой лежало мясо и овощи. — А то упадешь, не дождавшись плясок.
Варвар! Орк невоспитанный! Кто же так делает! Ведь сок с мяса капнул прямо на белоснежное платье! Элизабет чуть не расплакалась, увидев коричневое пятнышко на юбке.
— Не расстраивайся, все равно его скоро сжигать, — беспечно махнул рукой Дри.
— Как сжигать?
У Элизы от этих кощунственных слов в горле пересохло. Платье из эльфийского шелка, которое стоит как замок, сжечь?
Дри словно прочел ее мысли:
— Цветочек, ну зачем тебе свадебное платье? Еще раз его все равно не наденешь.
— А как же…
— Для нашей дочери я куплю получше.
Дри улыбнулся, сверкая клыками, и Элиза содрогнулась от мысли, что у нее может родиться дочь, похожая на ее мужей!
— Хан Дри, а где все орчанки? Я встретила только тетушку Сагху, — решилась спросить она.
Элизабет пила сладкий тягучий сидр маленькими глотками и понимала, что не все так плохо, как ей показалось вначале. И орки не такие уж страшные. А у Дри добрые зеленые глаза и просто великолепные волосы, такие же золотые, как у ее любимого принца Эриндриэля. Вот бы их потрогать. А еще лучше взять гребень и провести по ним, разделяя на локоны, а затем сплести косу из множества стекающихся прядей-ручейков…
Дри что-то говорил, но Элиза его почти не слушала, она пила сидр, который ей щедро подливала прислуживающая зомбичка, и любовалась отражающимися в золотых волосах шамана бликами костров, представляя, что это принц Эриндриэль сидит рядом с нею и тихо рассказывает:
— …и когда наши женщины увидели, во что превратились их прекрасные лики, они в ужасе сбежали в леса за горы, и больше никто и никогда не видел молодых орчанок…
— Не слушай его, — со смехом произнес Шеол, поднимаясь и потягиваясь. — Орки созданы Темной богиней для войны, а женщинам не место в орде, когда стучат походные барабаны. Мы рождаемся из камня и после смерти уходим в камень.
— Так зачем вам наследник? — вспомнила Элиза строку брачного договора. — Вы меня разыгрываете, да?
— У нас нет женщин, поэтому для нас рожают женщины других племен. А теперь время показать умение ханым-бай. Что ты для нас приготовила, жена? — ушел от разговора хан. — Соте от ханым-бай!
Низкий глубокий голос Шеола разнесся по всей степи, отозвались воем Ми и Ши, и наступила тишина.
— Соте от ханым-бай! — выкрикнул кто-то из воинов, и по рядам понеслось:- Соте от ханым-бай!
Элиза испугалась, она ведь так ничего и не приготовила, да и что могла приготовить, если она сегодня впервые видела, как чистят картошку! И вообще, как эти орки смеют что-то от нее требовать! Сами не позволили ей взять с собой слуг, а еще… Вот она сейчас им все скажет!
Она быстро допила сидр и поняла, что, если сейчас этот высокомерный ублюдок хан Шеол посмеет ее в чем-нибудь упрекнуть, она разобьет о его голову вон тот большой кувшин!
— Соте от ханым-бай! — раздался громкий голос тетушки Сагхи и следом душераздирающий ор Витора, которому кто-то наступил на хвост.
Орчанка шла между столов, словно баржа по заливу. Элиза видела такие, когда папенька брал ее с собой на море. Широкие, большие, надежные и неповоротливые. Вот и тетя Сагха никуда не спешила, медленно приближаясь к молодоженам. Она несла в одной руке большой поднос с зажаренной румяной рыбой, украшенной вырезанными из овощей цветами, а во второй — небольшую расшитую подушечку.
— Соте для мужей!
Орчанка с грохотом опустила поднос перед Шеол ом и Дри и стала напротив, уперев руки в бока.
— Девочка так перенервничала, пока жарилась рыба, шо только посмейте сказать, что она не удалась!
— Да! — запальчиво воскликнула Элиза и тоже поднялась, копируя позу тетушки. При этом ее слегка повело, и пришлось уцепиться одной рукой за спинку стула, зато вторую она все же сумела водрузить на талию. Это от нервов! И никак не от сидра! Сколько она там его выпила? Всего две кружечки… или три…
Тем временем в наступившей тишине Шеол подцепил ножом кусок рыбы и отправил его в рот. Дри аккуратно стащил розочку из моркови и с удовольствием ее сжевал.
— Сойдет! — вынес вердикт хан и взмахнул рукой.
Тотчас подбежали два молодых орка и потащили поднос между столами, угощая всех желающих.
— Сойдет? Мои бедные уши не ослышались? — угрожающе подалась вперед тетя Сагха. — Ты таки сказал «сойдет»?
— Ой, не начинай, женщина! — покачал головой Шеол. — Выпей лучше вина да спой нам марш великих воинов!
— Знаешь, как умаслить тетушку Сагху, — улыбнулась орчанка. — И не ходи голый! Ветер с гор, застудишь спину. Вот, возьми!
Она, словно волшебница, вытащила откуда-то из-за спины клетчатое одеяло.
— Накройся!
Дри расхохотался.
— А ты что клыки скалишь? — тотчас повернулась к нему тетя Сагха. — Давно у тебя копчик болел, после того как ты с драка свалился? И ты опять сидишь без подушечки! Нет, таки эти два шалопая преждевременно загонят бедную меня в могилу! Я тебе говорю!
— Выпей!
Шеол силой впихнул в руки тетушки большую кружку.
Элизабет захихикала. Это было смешно. Два двухметровых орка явно побаивались грозной тетушки Сагхи, хотя старательно делали вид, что это не так.
— Хи-хи!
Как легко и беззаботно стало на душе, когда пришла эта большая орчанка! И совсем теперь не страшно! Весело!
— За твою свадьбу, деточка, чтоб ты была счастлива!
Они громко чокнулись. И совсем сидр не крепкий, все этот шаман врал! Просто от него настроение улучшилось, и по венам энергия побежала, да и орки вокруг стали казаться милыми и даже иногда симпатичными.
— Танец! Танец хана! — закричали женские голоса, к столу подбежали хохочущие зомбички, ухватили Шеола и Дри за руки и потащили к большому костру.
— Танец женихов! — громко застучали кружками орки.
Откуда-то появились барабанщики. Они ударили в большие разукрашенные барабаны, и глухие ритмичные удары разнеслись далеко по степи, отразились от скал и вернулись стократ усиленными. Элиза с восторгом смотрела на мужей, и ей казалось, что громкие ускоряющиеся звуки вторят бешено колотящемуся сердцу.
Шеол и Дри, оба обнаженные по пояс, босые, гибкие и могучие, танцевали в свете огня какой-то невообразимый сумасшедший танец. В руках шамана звенел, задавая ритм, небольшой бубен, а в каждой руке хана сверкали росчерками золотого сияния два кривых узких меча. Это был бой воина и мага. Песня стали против звона колоколов, гибкость против мощи, хитрость против честности. Все громче и быстрее звучали барабаны, и в такт им убыстрялись танцоры. Потные спины, распущенные, прилипшие к лицам волосы, напряженные мышцы. Неистовая ярость желтых глаз и исступленная жажда победы в бездонности зеленых.
Элизабет казалось, что быстрее уже двигаться нельзя, что слившийся в один непрерывный звук барабанный бой сейчас захлебнется и замолкнет, но он не прекращался, и танцующие ханы ни на секунду не останавливали свой призрачный бой. Они сходились и отпрыгивали, вытягивались в струну в попытке достать соперника, кружились, каким-то чудом умудряясь не ранить друг друга. Это не было похоже на плавные медленные танцы, которым ее обучали в замке. Это было что-то первобытное, дикое, мощное и очень возбуждающее.
Богиня, неужели прабабка была права и именно такие мужчины вызывают в ней трепет и желание? А еще хотелось слушать байки Дри и беззлобные подначки Шеола и отвечать, и видеть в их глазах интерес, а не притворную вежливость. Неужели именно такая — любовь?
Вокруг бесновались орки, и Элиза сама не заметила, как оказалась вовлеченной в образовавшийся вокруг ханов круг. Она крепко держалась за руки двух могучих воинов и, подхваченная энергией всеобщего веселья, то наступала на кружащихся в непрекращающемся танце ханов, подняв руки и наклонившись вперед, то отскакивала назад, ведомая крепкими ладонями партнеров.
В голове шумел сидр, над головой миллионами звезд сверкало небо, а в свете костра танцевали безумный танец два мускулистых орка, от которых ей обязательно нужно будет избавиться, но это завтра… А сегодня ей было глубоко плевать на этикет, на моду, на мелкие камешки под ногами и на первую брачную ночь! Вот выпьет еще немного сидра и что-нибудь придумает!
Громче бейте, барабаны! Быстрее кружите в танце! Быстрее, быстрее, быстрее!
Женские голоса запели медленную и красивую мелодию, в которой слышались шум леса, птичье пение и слова верности и любви. И Элиза танцевала на площадке у костра сначала с нежным и осторожным Дри, который двигался, словно парил над землей, прикрыв глаза и едва касаясь ее руки кончиками пальцев. И она двигалась вместе с ним, придерживая пышную юбку, плавно и целомудренно, не поднимая глаз. А затем элегантного шамана сменил хан, он властно прижал тело жены к могучей груди и, жадно вдыхая ее запах, закружил в вихре танца. Элизабет так и не поняла, кто же из этих двоих заставил ее сердце бешено стучать в груди.
Они смеялись, танцевали, пели песни и пили сидр… пока не стал гаснуть большой костер. Элиза веселилась со всеми и никогда еще не чувствовала себя такой свободной. В голове шумел алкоголь, в ушах звенели наставления тетушки Сагхи:
— Ты, главное, не бойся этих шлимазлов. И пусть таки развратник Дри будет первым! Он более нежный и опытный. Да и шаман — не крестьянин со степной окраины…
— А мне нужно будет… с двумя?
Элизабет почувствовала, как щеки заливает краской, а внизу живота тянет от страха.
— Богиня с тобой, деточка! — всплеснула руками орчанка. — Не вздумай этих двух шмарцунов принимать одновременно! Да еще и в первую ночь! А что, намекали?
Элиза не успела ничего ответить, а тетушка, прихватив со стола небольшую дубинку, решительно направилась в сторону оживленно разговаривающих ханов.
— Вот я им! Сами здоровые, а жену себе выбрали худючую, дунь и рассыплется. Ее откармливать надо! Да я сейчас…
— Ну все, — захихикала черноглазая зомбичка, — тетушка сейчас твоим мужьям все укоротит, сплющит и ужмет. И будут у них тоненькие, как ковыль.
Воспитанная в строгости Элиза, для которой такие речи были сродни срамным картинкам, только сильнее покраснела.
— А тебе какое дело до их… размеров?
— Нам всем есть до этого дело, — еще больше развеселилась зомбичка, видя смущение юной ханым-бай. — Такая потеря для гарема!
Однако, вопреки прогнозам, беседа ханов и орчанки прошла довольно спокойно. Дри при приближении тетушки просто испарился, а Шеол успел увернуться от дубинки и, перепрыгнув через костер, скрылся среди танцующих пар.
А потом женщины, возглавляемые тетушкой Сагхой, смеясь и танцуя, повели ханым-бай в стоящий на пригорке белоснежный шатер. Они помогли ей снять платье, надели его на Т-образный крест, имитирующий фигуру, и со смехом вручили стоящему за дверью молодому орку. Он торжественно вбил крест в землю у костра, и на этом официальная часть праздника закончилась.
— Когда ты лишишься девственности, платье вспыхнет огненным дождем, и вся степь будет знать: Элиза Рауль стала истинной ханым-бай, — пояснила одна из зомбичек, расчесывая струящиеся по плечам волосы Элизабет. — Тогда степь даст тебе личный тотем, и орда преклонит колени перед женой вождей. А до тех пор ты чужая в степи. Ты хоть знаешь, что такое тотем?
Элиза хотела возмутиться, как это какая-то зомбичка смеет ей тыкать, но вдруг осознала, что ей наплевать. Какая замечательная вещь этот сидр!
— Я знаю, что такое тотем! Принц Эриндриэль в своей саге «Принц и Дева-змея» об этом рассказывал, — не преминула сообщить Элиза. Пусть не думают, что она какая-то глупая невежа! — У Девы это был наг. А какие они еще бывают?
— У тетушки Сагхи, например, тотем — сова.
— А у тебя тоже есть тотем?
— Если я выйду замуж за кого-то из орды, будет обязательно, — оскалила клыки зомби.
— Орки женятся на рабынях?
Элиза хотела презрительно скривиться, но потом решила, что от этого бывают морщины, и просто ехидно улыбнулась.
— Кто тебе сказал, что мы рабы? — фыркнула вторая девушка, роскошная брюнетка с такими большими глазами, что было удивительно, как на ее лице умещается еще что-то. Она подвела чуть шатающуюся Элизу к тазу, наполненному теплой водой. — Это все…
— Хан позволял тебе болтать, девочка? — обманчиво мягким голосом произнесла тетя Сахга, бросая на болтливую девицу предостерегающий взгляд, и та замолчала на полуслове.
— А почему я не вижу сову? — обиженным голоском спросила у орчанки Элиза.
Это было несправедливо! Даже зомбички видят, а она нет.
— Когда степь примет тебя, тогда и ты станешь видеть, — терпеливо объяснила тетушка, поливая маркизу водой из золоченого кувшина.
Девушки запели, вытерли ханым-бай теплым мягким полотенцем, заплели ей косы, облачили в белоснежную тончайшую ночную сорочку и, пожелав бурной ночи, со смехом удалились. Последней ушла тетя Сахга, что-то бормоча себе под нос и укоризненно покачивая головой. Она задернула закрывающие вход меха, и шатер погрузился в полную тишину.
Элиза осталась стоять у тяжелой шторы, сшитой из кусков шкур и украшенной сложным орнаментом. Никого не было, за стенами еще продолжали веселиться орки, ханы тоже не показывались. Отлично! Страх отступил, наоборот, в груди поднималась волна предвкушения. Элизабет погладила шелк рубашки и, сладко зевнув, подумала, что наконец-то ляжет спать, и пусть только попробуют ее разбудить раньше обеда!
Все же сидра оказалось многовато.
Она толкнула штору и ступила в спальню, однако, вопреки ожиданиям, в комнате оказалась не одна.
— Иди сюда, женщина! — повелительно приказал Шеол и похлопал по ложу.
Они расположились на огромной кровати, освещенной огнем нескольких свечей. Оба обнажены, но Шеол деликатно перекинул через бедра простыню, в отличие от вальяжно развалившегося на меховом покрывале Дри. Шаман лежал поперек кровати на животе, подложив под грудь подушку, и следил за ханым-бай взглядом сытого кота. Его роскошные волосы закрывали спину наподобие рыжего плаща.
Вот бы провести по ним гребнем, представляя, что это прекрасный эльф тихо млеет от удовольствия под ее нежными руками. Взгляд Элизабет скользнул по мощной груди старшего мужа, полностью покрытой странной геометрической татуировкой, а затем перепрыгнул на круглые ягодицы Дри. Шаман, заметив ее интерес, лениво потянулся и перевернулся на спину. Элизабет моментально зарделась, а по спине пробежала непроизвольная дрожь. Взгляд как магнитом тянуло к паху орка, а в голове крутилась лишь одна мысль: почему на их телах нет ни одного волоска?
— И сними эту тряпку со своего тела! — раздался насмешливый голос властителя Орочьих степей.
Элизабет икнула и стеснительно прикрыла рот ладошкой. Как же это неблагородно! Что бы сказал папенька, если бы увидел свою дочь пьяной, да еще и икающей? А, все равно! Теперь папенька ей не указ! Элиза с удивлением поняла, что ей совершенно не страшно. В спальне было тепло, и выпитый сидр сыграл с нею недобрую шутку: после веселья и легкой беззаботности навалилась сонливость и апатия. В голове шумело, легкой болью покалывало виски, перед глазами все качалось, хотелось быстрее добраться до кровати и коснуться подушки. А эти орки пусть что хотят, то и делают! Она бездумно расшнуровала ворот рубашки, и мягкая ткань соскользнула к ногам.
— Хорроша, — промурлыкал Дри, одним грациозным плавным движением соскользнув с кровати.
Сон как рукой сняло. Элизабет попятилась и вдруг почувствовала себя очень неуютно под откровенными взглядами мужей, зажмурилась, пискнула и попыталась выскочить из спальни, но запуталась в шторах. Возможно, будь она трезвой, ей бы удалось сбежать, а так она едва удержалась на ногах, покачнулась, цепляясь за шкуры, и рухнула в объятия подхватившего ее шамана.
— Цветочек, ты боишься? — шепнул на ухо Дри, нежно целуя жену в щеку и осторожно опуская на ложе между собой и братом.
Элизабет замерла, не зная, что ей делать дальше. Нет, она прекрасно представляла, что происходит за закрытыми дверями спальни в первую брачную ночь, да и книги Эриндриэля не отличались целомудренностью, а их Элизабет прочла немало. Сердце стучало, словно она пробежала пять кругов вокруг папенькиного замка, однако в голове было пусто. И очень хотелось спать. Мужья молчали, изучая ее: один с плотоядной усмешкой на губах, а второй с восторгом в глазах.
— Даже такая перепуганная и напряженная, ты невообразимо прекрасна.
Дри лежал на боку, подложив одну руку под голову, и с явным удовольствием рассматривал жену.
— Белая кожа, румянец на щечках, длинные стройные ножки! А губки! Сочные, манящие, упругие, пахнущие сидром и малиной! Ах, какая восхитительная маленькая грудь! Какие изысканные лакомства венчают эти идеальные холмики! Жажду прикоснуться губами к роднику наслаждения!
Он протянул руку и нежно провел по груди кончиками пальцев, вызвав у Элизабет легкую дрожь.
— Какая жалость, что я не могу унести тебя в таинственный лес, уложить на мягкий мох и ласкать под птичьи трели, нашептывая на ушко всякие глупости.
Шеол громко хмыкнул, но промолчал.
Элиза, закрыв глаза, не дышала, только вздрогнула, когда большая ладонь старшего мужа накрыла холмик груди, поглаживая и ласково скользя вниз по нежной коже живота к тонкой полоске рыжеватых волос. Это было приятно и совершенно не так, как когда она сама себя ласкала. Забыть бы, что рядом лежат два клыкастых орка! А еще она боялась показаться неумехой, дурочкой, которая не умеет целоваться и не знает, как вести себя с мужчинами. Еще подумают, что она никому не нравилась! А между прочим, она целовалась! Целых два раза! С виконтом Мартином… когда он приезжал свататься. И отчего она не согласилась? Жила бы сейчас в замке со слугами, лакеями, парадным выездом…
Дри наклонился и впился в чуть приоткрытые губы, Элизабет моментально запаниковала, пытаясь вспомнить, нужно ли при поцелуе открывать рот? И куда девать язык? Муж осторожно, но требовательно заставил Элизабет разжать губы, и теперь язык шамана настойчиво и жарко оглаживал небо, ласкал, отвлекая от страха, от наглой сухой и горячей ладони, которая гладила рассыпавшиеся по подушке волосы, ласково скользила по плечам, вырисовывая узоры на длинной шее. И совершенно по-другому вела себя другая ладонь, чуть шероховатая, властная, сильная. Она по-хозяйски огладила бедро, спустилась вниз, и Элизабет с силой сжала ноги, страшась, что рука хана проникнет в сокровенное местечко ее тела.
Но Шеол не спешил. Похоже, он забавлялся.
— Давно мне не приходилось брать девственниц, — промурлыкал в полумраке спальни низкий, хрипловатый от возбуждения голос. — Знаешь, о чем я жалею, женщина? Что нельзя сейчас перекинуть тебя через колено и отшлепать, чередуя шлепки с ласковыми поглаживаниями. Я ведь чувствовал, что тебе нравилось. Подчиняться, быть покорной. И меня это возбуждает.
Он не удержался, сжал сосок, покрутил его между пальцами, и по тому, как вздрогнула и подалась вперед Элиза, понял, что ей приятны такие нарочито грубые ласки.
— Ах, ханым-бай, как много ты не знаешь о своем теле, — хрипло шепнул он ей в ухо и взял в рот темнеющий в полумраке сосок.
Дри оторвался от губ жены и провел языком от уголка рта к скуле, затем спустился вниз к ключице, оставляя влажную дорожку, подул на нее, вызывая у Элизабет дрожь.
Она лежала не шевелясь, напряженно прислушиваясь к своим ощущениям. Все было не так, как описывал принц Эриндриэль! Где порхающие в животе бабочки? Где дрожащее в предвкушении тело? Где сладкая истома и… и даже влажности никакой она «там» не ощущала! Ничего! Кроме желания, чтобы ее оставили в покое и дали заснуть. Элизабет вспомнила слова папеньки, которые он как-то бросил ее матери, герцогине Рауль, в пылу ссоры: «Вы холодны, как вмерзшая в лед лягушка». Наверное, она пошла в мать. И только прекрасный принц с волосами цвета солнца мог бы пробудить ее тело…
— Сладкая, — улыбнулся хан, отрываясь от груди и поглядывая на Элизу с легким снисхождением. — Сладкая и невинная.
— Слишком юная, — согласно кивнул Дри, выводя кончиками пальцев узоры на животе жены. — Неопытная. Стеснительная. Прекрасная.
— Тем интереснее, — сверкнул клыками хан. — Спокойной ночи, ханым-бай. Я велю, чтобы утром тебе подали рассол.
Он склонился к Элизабет и поцеловал ее в губы жестко, грубо, властно, болезненно.
— Спокойно ночи, милая, — шепнул Дри и нежно коснулся лба жены невесомым поцелуем. — Пусть тебе снится легкий и прекрасный сон.
Элизабет непонимающе смотрела на колыхнувшиеся занавеси, скрывшие ее мужей, и ничего не понимала. Зачем ей рассол? Это что такое только что было? Это все? Больше ничего не будет? Но это великолепно! Она наконец-то сможет выспаться! Но отчего немного обидно? Неужели она им совсем не понравилась? Даже Дри? Ну и пусть! Завтра нужно обязательно найти вампира Лестара и придумать план. Да, они еще пожалеют!
О чем должны пожалеть и кто такие «они», Элизабет додумать не успела. Едва последняя мысль потухла в голове, как она заснула. Ей ничего не снилось.
— Шеол, ты когда-нибудь оркал оборотня?
Дри в своем истинном виде нежился, растянувшись на шкурах. Две обнаженные девушки старательно растирали его тело маслом, не пропуская ни одного участка бронзовой кожи. Шеол, придирчиво перебирающий розги, поднял на эльфа недоумевающий взгляд.
— Оркал?
Дри тут же перевернулся на живот, чтобы ему было удобнее видеть лицо хана.
— Взламывал, вскрывал, срывал завесу, предавался разврату, дарил любовь… Я вот думаю, что по отношению к оркам это хорошее слово. Тебе не нравится? — невинно поинтересовался он под хихиканье девушек.
— Где ты его услышал?
Шеол наконец выбрал прут, со свистом рассек воздух и остался доволен.
— Сегодня тетушка Сахга спрашивала владыку, не он ли оркнул дочку старосты из Дымова, — с хохотом сообщила одна из наложниц, уворачиваясь от шлепка улыбающегося Дри. — Да только это был не он. Это молодой Тургун повадился шастать по людским поселениям. Все ищет себе деву. Невинную.
Эльф, быстро перевернувшись, ухватил ее за руку и повалил на себя, прижимая за ягодицы к паху.
Шеол хмыкнул, жадно следя за скользящей по намасленному телу эльфа наложницей. Его могучая грудь вздымалась, а в желтых глазах начал появляться огонь страсти.
— Кто хочет быть сегодня наказанной? — низким тихим голосом произнес он, шаря взглядом по обнаженным телам дев, лежащих в живописных позах на подушках и низких ложах.
— Мой хан, я сегодня была плохой девочкой, — томно и немного кокетливо произнесла черноволосая смуглянка, вся одежда которой состояла из золотых браслетов на запястьях и ошейника, усыпанного драгоценными камнями.
Она опустилась на четвереньки и поползла к стоящему у невысокого пуфа орку, выгибая спину и соблазнительно виляя задом. Шеол неотрывно следил за смуглянкой, постукивая по ноге розгой. Дева подползла к нему и, склонившись, медленно лизнула босую ногу.
— В позу, — жестко приказал хан.
Наложница легла животом на пуф, опустила голову и оттопырила зад. Шеол подошел, медленно убрал густые волосы со спины и по-хозяйски погладил круглые ягодицы. Девушка от прикосновения вздрогнула и тихо застонала. Орк сжал мягкие расслабленные полушария, затем, не удержавшись, поцеловал ямочки на пояснице, отошел на шаг и взмахнул розгой.
— Считай.
Тихий свист — и на белоснежной коже появилась первая розовая полоска..
— Один, — с придыханием простонала наложница.
Полосы ложились ровно, время от времени Шеол останавливался, поглаживал розовеющий зад, и вскоре девушка уже стонала, изнемогая от желания, да и сам орк был готов к большему. Он отбросил розгу в сторону, опустился на колени, нежно провел пальцами вдоль ложбинки на спине своей жертвы, которая застонала громче и широко развела ноги. Орк довольно хмыкнул и без предупреждения вошел одним болезненным тягучим движением, одновременно с этим кусая смуглянку за плечо и оставляя на ее теле свой знак.
Рядом громко выстанывал Дри, даря и получая оральные ласки, и тихо млели ласкающие себя и друг друга наложницы гарема владыки Орочьих степей.
— Отличная брачная ночь, — через пару часов, когда рассвет уже позолотил ледники, произнес Дри, выпуская в воздух сизую струю дыма.
Они лежали на полу, окруженные спящими девами, словно щенки в большой теплой куче.
— Не так я ее представлял, — расслабленно ответил Шеол, осторожно снимая с плеча голову выпоротой им наложницы и отбирая у шамана самокрутку.
— А как?
Бодрый до неприличия Эриндриэль приподнял голову и посмотрел на брата.
— Я знаю, как это могло бы быть, — уклончиво ответил орк, возвращая папиросу.
— Я тоже надеялся на большее проявление чувств, — серьезно произнес эльф, опускаясь обратно на подушку. — Но мы ведь не станем принуждать нашу юную жену к исполнению супружеских обязанностей?
— Оркать ее не будем, — согласился Шеол.
— Пока она сама не захочет, — уточнил Дри.
— Пока не попросит, — отозвался хан, зевая.
— А попросит она, когда полюбит.
— Когда тело предаст ее.
— Шеол, в тебе нет романтики.
Дри лег на бок и обнял лежащую рядом рыжеволосую девушку.
— Девы любят плохих парней.
— Посмотрим!
— Лесной владыка, — тихо позвал Шеол засыпающего эльфа.
— Мм?
— Давай договоримся, оркать ее будем вместе, кого бы она ни выбрала первым.
— Угу.
«А слово-то приживется, — подумал Дри, засыпая. — Где только матушка их берет?»
«…Я бежал через поле и понимал, что не удастся скрыться. Стая нагоняла. Я слышал резкий запах мускуса и тихое злобное шипение за спиной. Зачем я полез в их храм? Кому нужна будет эта несчастная побрякушка, если меня растерзают озверевшие от ненависти оборотни? Кто принесет матушке дурное известие? И тут, словно назло, из земли вырос камень, за который я и зацепился носком сапога. Короткий полет и тьма…
Очнулся от холода. Спиной ощущал что-то жесткое и твердое. Приоткрыл глаза и увидел над головой куполообразный потолок, покрытый изображениями огромных змей. Я дернул руками и ногами, но ощутил лишь ледяной металл, сковывающий конечности. Магии тоже не было.
— Эльффф, — прошипел незнакомый голос. — Ты посмел украсть принадлежащее мне.
Запах мускуса усилился, и из тьмы ко мне выползла великолепная нагиня. Она, чуть покачиваясь на мощном хвосте, с холодным безразличием рассматривала мое обнаженное тело. Огромные черные глаза сверкали звездами, в темноте белым снегом светились большие налитые груди с вызывающе торчащими вперед острыми шоколадными сосками. Я не мог оторвать взгляда от этих вершин неземного наслаждения. Мой язык непроизвольно облизал пересохшие от желания губы. Нагиня, заметив взгляд, улыбнулась, показывая острые гадючьи клыки.
— А ты хорошшш…
Она огладила мои бока, провела по телу одной парой рук, в то время как вторая пара ласково скользила по бедрам и ногам.
— Сильный, безволосый, большой. Все как я люблю.
— Так, может, вместо жертвоприношения мы устроим скачки?
Я едва не застонал, когда холодная ладонь накрыла мой ствол и начала нежно скользить по нему вверх-вниз, чуть касаясь пальцами чувствительного навершия. Мой дружок моментально отозвался и показал себя во всей красе.
— Жертва?
Нагиня продолжала возбуждать меня. Четыре ее руки доставали до всех укромных мест, до каждого расплавленного жаром кусочка горящей кожи.
— Если ты сумеешь удовлетворить меня, лесной владыка, ты уйдешь из моего храма с подарком.
Это сама богиня спустилась ко мне! Какое блаженство! Но на всякий случай я уточнил:
— А если не смогу?
— Тебя сожрут мои дети, — мило улыбнулась она.
— Никогда еще принц эльфийского народа не боялся женщины! Особенно такой красивой!
— Отлично, — прошипела нагиня, и оковы рухнули с моих конечностей.
Я встал и потянулся к прекрасной богине в ожидании, когда она примет человеческую форму. Но покровительница змей не спешила. И тогда я понял, что мы с дружком попали в искусно расставленные силки. У нагини не было второй ипостаси. Ну и ладно! Зато у нее были прекрасные спелые сладкие дыньки, к которым я припал. Я мял белоснежные облака грудей, кусал и посасывал. Касался ладонями округлого животика, целовал маленький пупок, украшенный бриллиантами, гладил упругий скользкий хвост и искал тот потаенный тоннель страсти, куда готовился отправить вагонетку, груженную алмазами удовольствия.
Я был настойчив и наконец, когда отчаяние чуть не смыло экстаз с моего впечатлительного кончика, обнаружил искомое. Этот божественный вход был скрыт небольшими чешуйчатыми воротцами, которые богиня с тихим стоном-шипением распахнула для удовольствия и нежности. Я чувствовал, как там, за этими воротцами, томится в темнице божественная страсть. Ее освободитель, моя гордость и надежда, был напряжен, как тугая тетива, тверд, как выдержанный сыр, могуч, как вулкан, и упрям, как сотня мулов. Он был готов отдать всего себя без остатка этой прекраснейшей из богинь, этой очаровательной змее, этой трепещущей в моих объятиях благородной красавице. Кто я такой, чтобы мешать ему?
Нагиня обвила меня хвостом, и я нежно, но решительно вошел в распахнутое, пылающее огнем лоно…
Ураган! Вулкан! Шторм! Лесной пожар! Землетрясение! Цунами! Все это жалкое подобие того наслаждения, что получил я в конце пути…
Через трое суток меня, обессиленного, но счастливого, нашел патруль зеленой стражи. С тех пор мое плечо обвивает прекрасная змея, и даже специалисты-татуировщики не находят слов, чтобы выразить свой восторг от ее совершенства. А я иногда скучаю по своей богине…»
— «Принц Эриндриэль и нагиня»…
Тетушка Сагха смахнула с глаз слезу и отложила книгу в сторону.
— Какой талантливый мальчик, чтоб мы все так жили.
Первое, что увидела Элизабет, открыв глаза, — это стоящая на столе чашка огуречного рассола, которую брезгливо отставила в сторону. Оглянувшись, она обнаружила сложенную стопкой одежду: белье, широкие серые брюки, корсет и рубашку. Рядом с кроватью стояли черные полусапожки. Еще вчера она обратила внимание на то, что большинство женщин в орде не носят платья. Да, в степи это неудобно, однако она ведь не зомбичка какая-то, она ханым-бай, а значит, ей положено одеваться более изысканно! Об этом тоже стоит поговорить с мужьями!
Мужья…
Утонченный, доброжелательный, милый Дри, и грубый, жесткий, властный Шеол. И оба смотрят так, что ноги подгибаются, оба вызывают интерес и страх одновременно. Как разобраться в собственных чувствах? Как суметь стать счастливой, несмотря на обстоятельства и интриги Амадеи?
— Эй, горничная! — крикнула маркиза Рауль, ожидая, когда ей принесут воду для умывания и помогут заплести волосы и одеться.
За шкурой, разделяющей комнаты, послышались звуки возни, и в спальню просунул голову давешний волк. Он плотоядно уставился на выставленную из-под меха ножку и облизнулся. Затем взгляд зверя перетек выше, на грудь, и Элизабет почувствовала себя голой.
— Ми! — возмущенно воскликнула она. — Пошел вон! Горничная! — закричала она громче.
И где эта прислуга? Ну сейчас она выскажет все, что думает о нерадивых служанках! И хану нажалуется!
Элизабет решительно вскочила с кровати и отдернула тяжелую занавесь в сторону. Большая комната была залита светом, он струился через открытый вход. С улицы доносился смех и гул голосов. Рычали драки, истошно орал кот, вдалеке раздавался зычный мужской голос. В шатре никого не было. Пришлось возвращаться и одеваться самостоятельно. У зеркала на столике Элиза нашла расческу, шпильки и ленты. Несколько раз провела щеткой по волосам, неумело собрала их в низкий хвост и кое-как перетянула лентой. Никогда еще маркиза Рауль не причесывалась самостоятельно. Нет, она найдет служанку и прикажет ее выпороть!
Голову слегка покалывало, хотелось горячего молока со сладкими булочками. Элиза натянула сапожки и решительно вышла из шатра. В лицо ударил тугой сухой ветер, принесший запахи полыни и скошенной травы. А еще пахло жареным мясом. Возле шатра никого не было, и теперь при свете дня Элизабет смогла рассмотреть, куда же ее занесла судьба.
Чуть в стороне стоял еще один шатер красного цвета. Полог был откинут, из прохладной глубины раздавалась тихая музыка и женский смех. А вокруг — до самых гор — расстилалась необъятная степь, покрытая зелено-золотистой травой. Сквозь богатое разнотравье проглядывали яркие головки цветов, воздух звенел от птичьих трелей, и у Элизабет сердце защемило от невиданной красоты. Как же прекрасно это утро!
— Добрый день! — раздался веселый женский голосок, и мимо пробежала девушка в алом платке, завязанном на затылке.
Она несла небольшой тазик, полный красных ягод, и широко улыбалась, выставив на обозрение острые клычки. Ми встрепенулся и, оглянувшись на Элизабет, потрусил за девушкой. Элиза хотела ответить, но девушка уже убежала, и ханым-бай неспешно последовала за волком.
Они спустились на тропинку, ведущую к большому синему шатру, возле которого горел костер и виднелась массивная фигура тетушки Сагхи. Столы после праздника разобрали, как и деревянный настил, и только белое свадебное платье из эльфийского шелка, Словно огородное пугало, вызывающе раздувалось на ветру.
— Ой!
Элизабет отскочила назад. Через тропинку неторопливо и гордо вышагивали ежи. Впереди шел большой толстый еж с торчащими ушками, а за ним цепочкой семенили двенадцать ежат.
— Хорошая примета — увидеть с утра тринадцать ежей, — раздался за спиной бас. — Поумнеешь.
Элизабет обернулась и уткнулась носом в обнаженную грудь. Орк подошел слишком близко, отступить было некуда, пришлось сходить с тропы. Здоровый, мускулистый, с синими татуировками вокруг вздутых бицепсов, с короткими черными волосами и шкодливыми желтыми глазами, он был похож на взъерошенного боевого кота.
— Я Тургун!
— Очень приятно, — присела в реверансе Элизабет.
Орк тут же метнулся к ней и подхватил под руки.
— Что ты делаешь! Поставь меня немедленно!
— Так тебя же ноги не держат! Вон уже подкосились!
Здоровяк даже не подумал поставить ее на место. Вместо этого он перекинул визжащую Элизабет через плечо, словно мешок с мукой, и огромными скачками понесся к костру, крича во всю мощную орчанскую глотку:
— Тетушка Сагха, ханым подурнело!
Спустя несколько минут Тургун уже бежал в степь, а вслед ему летела сковорода, сопровождаемая громовыми раскатами голоса орчанки:
— Бездельник! Варвар! Чем девок по степи оркать, лучше бы этикету выучился!
Тетушка выпустила в воздух струю дыма и, потушив папиросу, повернулась к Элизабет.
— А когда приезжали послы от гномов, он Сираки-сана обозвал Дураки-сан! Он бы еще его Дураком Соломоновичем назвал! Шимрец озабоченный!
Девушки-зомбички, помогающие тетушке с приготовлением пищи, захохотали, и Элизабет тоже улыбнулась. Здесь, за спиной громогласной орчанки, она чувствовала себя в безопасности. Но, как оказалось, зря.
— Подите поищите сковородку, пока ее хомяки не утащили, — бросила Сагха помощницам, и их словно ветром сдуло. — И что с тобой не так?
Тетушка уперла руки в бока и вперилась испытующим взглядом в глаза Элизабет.
— А что со мной не так? — испугалась та.
— Вот ты мне и расскажи, — хмуро произнесла орчанка. — Отчего на тебя не позарился ни один из мальчиков? Отчего вместо того, шобы оркать жену, они всем гамузом шпилили наложниц? Весь гарем доволен — как кошки, отожравшиеся сливок. Почему твое платье до сих пор висит на колу, словно одинокий парус посреди безбрежного океана? И почему мальчики с самого утра исчезли с моих глаз, даже не откушавши? — гаркнула тетушка, нависая над Элизабет.
Нет, это уже слишком! Какая-то орчанка тут еще будет орать на нее! Элизабет тоже вскочила на ноги.
— У меня тоже есть вопросы! Где моя горничная? Где мои платья? Где мой завтрак? И какое тебе дело до моих отношений с мужьями?
— Ты таки дура или где?
Ми закрыл лапой нос и забился под стол. Витор, до этого дремавший в тени шатра, наоборот, открыл зеленые глаза и с любопытством следил за разговором. Похоже, кота это все очень забавляло.
— Твоя горничная осталась в замке папеньки. Здесь никто не станет вытирать сопли избалованной девице. Твои платья лежат в сундуке в шатре ханов. Если тебе удобно в них ходить, мне какое дело? На завтрак нужно приходить вовремя, а коль проспала, жди обеда. А до твоих отношений с моими мальчиками мне самое прямое дело! Ты, чем передо мной в позу становиться, лучше бы становилась в позу перед мужьями, глядишь, хоть Дри соблазнила бы.
— Постарайся выбирать выражения! Я ханым-бай! Ты обязана относиться ко мне с почтением!
— Ты никто, девочка. Пока твое платье висит на колу, ты здесь просто еще одна человечка, — спокойно произнесла орчанка, отворачиваясь и помешивая что-то аппетитно пахнущее в большом котле. — Ступай, займись делом.
— Ну, знаешь! — От возмущения Элизабет забыла, что она голодная. — Я все расскажу хану!
— Ага, вот он возрадуется, — хмыкнула тетушка Сагха и щедро сыпанула соли в котел. — Повод будет достать плетку из-за голенища да выпороть одну заносчивую девицу.
С этими словами она отвернулась от разгневанной Элизы и, что-то напевая, скрылась в шатре.
— И пожалуйста! И займусь делом! Ми, отведи меня к Лестару!
Волк выразительно помотал головой, всем своим видом показывая, что не стоит этого делать. Но Элизабет сейчас даже папенька не остановил бы.
— Ми!
Лестара они нашли позади поселения у груды каких-то булыжников, украшенных изображениями животных. Он сидел, привязанный к одному из столбов, и, похоже, дремал, однако стоило Ми тихо зарычать, как моментально открыл глаза и белоснежно улыбнулся.
— Моя госпожа!
Элизабет, все еще возмущенно придумывавшая про себя всякие обидные прозвища для противной орчанки, даже улыбнулась. Так приятно было вновь стать госпожой.
— Сейчас я тебя отвяжу.
— Не стоит, госпожа моя, — вздохнул вампир. — Хан рассердится на вас.
Ах, как это мило! Он за нее переживает!
— Я с тобой поговорю, а потом привяжу обратно. Никто ничего не узнает.
— Госпожа моя, истинную аристократку узнают не по одежде, а по поступкам.
Да! Вот что значит воспитание, сразу виден культурный человек. Может, он и книги принца Эриндриэля читал?
Вампир склонился и галантно поцеловал Элизе руку. При этом глаза его голодно сверкнули алым, но он сдержался.
— Лестар, у меня есть вопросы, а ответить на них никто не желает! — капризно надула губы Элиза.
— Я отвечу своей госпоже на любые вопросы. Но лучше нам укрыться от любопытных глаз.
Вампир поднял голову и внимательно осмотрел небосвод. Высоко над землей парила какая-то птица.
— Лучше спрятаться под тотемом вождя… Как прошла свадьба? — спросил он, когда они укрылись под одним из валунов.
В его глазах светились забота и внимание, и Элиза, словно завороженная участием, рассказала все, случившееся накануне.
— Бедная моя госпожа, — мягко произнес вампир, поглаживая ее по руке. — В первую ночь перенести такое унижение! Как они могли променять эту чистоту на похоть гарема?
Элизабет вздохнула. Она хотела сказать, что безмерно рада, что ханы оставили ее в покое, но промолчала. Пусть Лестар ее пожалеет, это так приятно.
— А кто такая Сагха? И почему она лезет в мои дела? — спросила она у вампира, убирая свою руку.
А то стало как-то слишком приятно. Красивый мужчина, нежные пальцы… не подобает!
— Тетушка Сагха? — приподнял брови Лестар. — Мать ханов.
Элизабет почувствовала, как затрепетал камень в желудке. Мать? Эта громогласная орчанка — их мать?
— Лестар, что мне делать? — жалобно простонала она. — Я не хочу здесь оставаться, но и вернуться я не могу. Это позор!
— Моя госпожа, сделай вид, что ты со всем смирилась. И помни, у нас есть тайный покровитель. Он поможет нам обрести свободу. Верь мне, госпожа моя…
На ближайшей скале появился Витор, он широко зевнул и, развалившись на теплом камне, начал вылизываться. Ми поднял на него глаза, но с места не сошел. Элизе показалось, что на морде волка промелькнуло недовольство.
— Лестар, а отчего ты не сбежишь? К тебе здесь так плохо относятся, а ты терпишь.
Зомби грустно улыбнулся.
— Меня здесь держат надежда и долг.
— Эти орки невыносимы! Они все делают сами! Я думала, что зомби их рабы, а оказывается, у орков нет денег, чтобы нанять слуг! — презрительно воскликнула Элиза.
— Нет денег?
Лестар откинулся спиной на валун и искренне рассмеялся:
— Моя госпожа, да каждый воин степи богаче любого короля людей!
— Да ну… — недоверчиво произнесла Элизабет.
Нет, она, конечно, видела богатство ханов, которые готовы были сжечь платье стоимостью в небольшой замок, но чтобы каждый орк был богачом? Не может быть!
— Пещера, наполненная золотом, камнями, артефактами… — тихо произнес Лестар, глядя в небо. — Эльфийское оружие, эльфийские ткани, произведения искусства, выполненные эльфийскими мастерами. За каждое из этих сокровищ люди готовы продать даже своих детей.
— Правда? — не поверила ему Элизабет.
— Разве я смею лгать моей госпоже? — укоризненно произнес вампир. — Я был однажды в сокровищнице.
— Но как?
— Орки постоянно воюют. Как думаешь, куда они девают награбленное добро?
— Хранят в этой пещере? Но откуда там эльфийские богатства?
— Моя наивная госпожа. Как считаешь, куда делись эльфы?
— Ушли из этого мира.
— Ушли… а их сокровища оказались в пещере орков?
Элизабет нахмурила бровки. Но принц Эриндриэль регулярно выпускает новые романы. А значит, он жив!
— Принц Эриндриэль жив! И он не даст в обиду свой народ! — пылко воскликнула она, прижимая руки к груди.
— Никто не знает, откуда пришли орки и куда подевались эльфы.
Лестар поднялся, протягивая Элизе руку.
— Тот, кто откроет этот секрет, завоюет мир. Говорят, что в холодной пещере рядом с сокровищницей томится в неволе тот, кто знает все ответы. А еще говорят, — он склонился к самому уху Элизы, — что это сам владыка Леса томится в неволе у орков! Но я в это не верю.
— Принц?
Элиза встрепенулась, ощутив привычное волнение в груди.
— Не думаю, что это правда, моя госпожа. Но когда ты станешь истинной ханым, получишь ключи от сокровищницы и сможешь проверить…
Конечно, это неправда! Принца Эриндриэля не сможет победить никакой орк! Никогда! Он силен, могуч, умен, и еще он самый лучший на свете маг! А в сокровищницу она обязательно сходит… вот только для этого нужно стать настоящей женой. Ох, а этого очень не хочется, хотя мужья ей начали нравиться, но все равно. Страшно!
Вампир, снова привязанный к позорному столбу, с кривой ухмылкой смотрел вслед удаляющейся девушке. В его глазах полыхала ненависть. Похоже, самовлюбленная дурочка проглотила наживку, и вскоре его господин будет на свободе.
Элиза в сопровождении Ми прошагала мимо шатра тетушки Сагхи и, гордо задрав голову, отправилась к себе. Хотелось есть, но она не унизится до просьбы! Вот умрет от голода, тогда они все пожалеют, что обращались с нею так жестоко! Стало вдруг жалко-жалко себя. На глаза накатились слезы, но Элизабет не позволила им пролиться. Никто не увидит слез маркизы Рауль! Не дождутся!
Когда она прошла, тетушка Сагха вытолкнула из-за ширмы Шеола с подносом в руках и, пригрозив ему кулаком, кивнула в сторону уходящей Элизы. Хан закатил глаза, но, встретив свирепый взгляд, покорно пошел к своему шатру, тихо бубня под нос.
— И только посмей сказать девочке хоть одно грубое слово, шимрец! — прошипела тетушка ему вслед. — Будь нежным, словно это твой боевой топор!
Орчанка стояла в проходе и с прищуром следила за ханом, думая, что где-то в сундуке валяется молот любви, доставшийся в наследство от Чиу, ее предпоследнего мужа. Может, достать да двинуть хорошенько всех троих по головам?
Из-за ее спины выглянул Дри.
— Надо было мне идти! В этом увальне нет ни капли романтики.
— Именно поэтому он и будет ее кормить! — отрезала тетушка Сагха и с нежностью посмотрела на шамана. — Ты-то и без пирожков сможешь ей понравиться. А пока исчезни! Займись делами своего народа! И отнеси детишкам гостинцы от тетушки, я в корзину сложила.
— Да они скоро сыпью покроются от сладкого!
— Ты будешь со мной спорить? Не посмотрю, что владыка…
— Ушел, ушел!
Дри чмокнул матушку в щеку и растворился в воздухе.
— И носки теплые надень, — крикнула вслед орчанка, скрываясь за занавеской.
Шеол зашел в шатер и с порога громко крикнул:
— Женщина!
Элизабет, которая собралась поплакать в подушку, выглянула из спальни. Аромат свежеиспеченной сдобы коснулся ноздрей, и в животе тихонько заурчало. Старший муж стоял в проходе и хмурился.
— Жена, поторопись! Накрой на стол, пока я переоденусь.
Он поставил поднос на низкий столик и исчез за одной из тяжелых штор. Элизабет хотела фыркнуть и заявить, что для этого существуют слуги, но булочки пахли так восхитительно, что она промолчала. Быстро расставила тарелки, в центр водрузила большой медный чайник и, убрав поднос, села на подушки. Рука сама потянулась за булочкой, но она одернула себя. Все же, наверное, лучше соблюсти приличия и дождаться мужа. Интересно, а где второй? С шаманом общаться ей было проще. А вот с ханом…
Она вспомнила их первую встречу, свои ощущения на грани стыда и желания и слегка покраснела. Сегодня ночью он тоже был более груб, но отчего-то его варварские ласки запомнились больше, чем нежные прикосновения Дри.
Когда появился Шеол — в одних штанах, с каплями воды на могучих плечах, щеки Элизабет могли сравниться цветом с алым ковром на полу. Муж выглядел очень соблазнительно, даже его клыки уже не казались Элизе такими страшными, как в первый день их знакомства. Да и не мешали они… Вон у Тургуна намного длиннее, а зомбички говорили, что он пользуется большим успехом у девушек в людских поселениях. Ох! Что за мысли лезут в голову!
Хан усмехнулся и улегся на подушки, облокотился на локоть, вытянул ноги и налил горячий ароматный чай в высокие узкие кружки. Только после этого заговорил:
— После еды я отвезу тебя на Большое озеро, покажу русалок.
Элизабет уже откусила пирожок и поэтому только кивнула.
Шеол пил чай и смотрел, как она ест. Изящная тонкая кисть, длинные пальцы, кружку держит двумя руками. Надо приказать, чтобы для нее нашли небольшую фарфоровую чашку, такую же хрупкую, как и сама ханым Элизабет. Была бы она всегда такой молчаливой и покладистой, лучшей жены и желать не стоит. Вон какие взгляды из-под ресниц бросает, так и хочется спросить, что за мысли крутятся в ее симпатичной головке, когда она так мило краснеет, глядя на его обнаженную грудь. А может, никуда ее не возить, а завалить здесь на коврах да заставить кричать от желания?
Но матушка сказала везти, значит, придется ехать, нельзя ее огорчать непочтением. Девиц на свете много, а мать одна. Шеол вздохнул и поднялся.
— Пойду оседлаю драка. Жду тебя. Да полотенце в сундуке возьми, купаться будем.
Когда он вышел, Элизабет вздохнула с облегчением, не спеша доела пирожки, допила чай, переплела косу, потом переоделась — надела под рубаху тонкую сорочку. Так же медленно порылась в сундуках в поисках полотенец, и только когда с улицы раздался недовольный голос мужа, обещавшего выпороть медлительную жену, неторопливо вышла из шатра.
— Я на этом не поеду!
Драк поднял на нее оранжевые глаза и медленно махнул шипастым хвостом. Огромная плотоядная ящерица, покрытая зеленой чешуей, зубастая и даже на вид опасная, повернула голову и в нетерпении царапнула по камням передней лапой. На твердом граните остались четкие глубокие следы.
— Спокойно, Зверь!
Шеол легонько стукнул драка по шее.
Тот вновь посмотрел на Элизу и облизнулся раздвоенным языком.
— Не поеду!
Шеол не стал спорить — молча свесился с ящера и, подхватив взвизгнувшую Элизабет за талию, усадил перед собой. И сразу же пустил драка в галоп. Элиза завизжала, изо всех сил вцепилась в довольного орка и спрятала лицо у него на груди. От Шеола пахло можжевельником и чистым мужским телом. Он одной рукой держал поводья, а второй крепко прижимал к себе жену.
— Страшшно? — словно легендарный змей Алья, прошипел хан.
Конечно, страшно! Ящер передвигался огромными скачками, и Элизабет подпрыгивала при каждом его прыжке! Зато хан сидел в седле как влитой и успевал гладить жену по спине и слегка щипать за попу.
Ну что за манера!
«Но будь откровенна сама с собой, Элизабет Рауль, тебе приятно сидеть, прижавшись к груди этого невыносимого орка, приятно ощущать под руками твердость мышц, приятно вдыхать его запах. Ты видишь в нем мужчину, способного принимать решения, мужчину, которому не стыдно подчиниться, мужчину…»
— Открой глаза, женщина.
Элизабет вцепилась в ремень мужа и несмело приподняла голову.
— Ах!
Они стояли на вершине холма, впереди синело и мерцало огромное озеро, сливающееся с горизонтом, а до самых гор расстилалась степь.
— Она никогда не бывает одинаковой. Утром спокойная и безмятежная, днем изменчивая, как океан, вечером таинственная и манящая. В любую пору года, в любую погоду. То свежая зелень, то цветное разнотравье, то золотая щедрость созревших лугов. Нет места под луной прекраснее, чем наша степь.
Элизабет подняла на него удивленные глаза. Этот неотесанный орк, хам и грубиян, который умеет только рычать и скалиться, — поэт и романтик? Так он только притворяется грубым и невежественным! Как же мало она знает о своих мужьях. Нужно обязательно расспросить о них тетушку Сагху после того, как она попросит у Элизы прощения за свое недостойное поведение.
— Я никогда не видела места красивее.
— А что ты видела в своей жизни, ханым?
Дыхание Шеола скользнуло от шеи по ложбинке спины, вызывая непонятное томление.
— Я ездила с папенькой в столицу. Когда была маленькой, — тихо ответила Элиза, понимая, что похвастать ей нечем.
Вся ее жизнь прошла в стенах родового замка, да и сама она не стремилась путешествовать, считая, что главное для девушки — это удачно выйти замуж.
— Дри любит тень лесов, где вековые мэллорны упираются кронами в небо, а солнечные поляны чередуются с прохладой тенистых кущ, но мне не нравится лес. Я люблю свободу, ветер, скорость. Лишь море может сравниться с безбрежным простором степи.
— Я никогда не видела моря. Оно больше этого озера?
Элиза показала рукой вдаль.
— В миллион раз, крошка. Я собираюсь посетить троллей, если хочешь, могу взять тебя с собой.
Шеол наклонился ниже и длинным тягучим движением лизнул Элизу в щеку.
— Если ты меня хорошо попросишь, — шепнул он низким воркующим голосом, от которого по телу прокатилась легкая дрожь.
Ну отчего на нее так действуют прикосновения этого грубого орка?
— Маркиза Рауль никогда ничего не просит, — ответила Элизабет.
Ей вдруг захотелось пококетничать. Она лукаво стрельнула глазами, медленно провела кончиками ногтей по мощному предплечью мужа и сама испугалась своей смелости.
— Так ли это? — усмехнулся орк и хлопнул ее по обтянутой замшевыми штанами попке.
Элизабет моментально вспыхнула и обиженно отвернулась. Неужели он теперь постоянно будет напоминать об их первой встрече?
— Ты очень мило краснеешь. Так же мило, как и просишь.
Шеол хохотнул, легко пересадил ее спиной к себе, обхватил рукой за талию, прижимая сильнее, и щелкнул поводьями.
Элиза вновь зажмурилась и завизжала, когда большой зверь с ревом понесся вниз с холма, но спустя некоторое время она начала получать удовольствие от скачки. Крепкая и надежная рука Шеола, ветер, развевающий выбившиеся из косы волосы, мелькающие пятна цветов — все это вызвало в душе волну ликования и ощущение свободы. О, теперь она понимала своего старшего мужа. Хотелось кричать уже не от страха, а от восторга, но подобает ли госпоже так себя вести? А почему бы и нет? Здесь не чопорное общество аристократов, лживое и фальшивое, где твоя родословная значит больше, чем ум и характер. Здесь орочьи степи, где все свободны от условностей, а значит, и она будет вести себя как ей нравится. И Элизабет позволила себе это. Она громко и радостно закричала, раскинув руки и подставив ветру лицо:
— Держи меня, хан!
Шеол усмехнулся и подумал, что девчонка наконец-то начинает ему доверять. Да его и самого возбуждало ее робкое желание стать чуть-чуть более открытой. Люди глупы, они придумали для себя множество правил и забыли, что значит быть свободными.
Озеро встретило их ленивыми волнами, накатывающими на песчаный пляж, и жаркими солнечными лучами, требующими раздеться и окунуться в прохладные воды.
Шеол снял Элизу с драка, расседлал скакуна и, достав из переметной сумки одеяло, расстелил его на широком плоском камне. Сверху бросил два полотенца.
— Раздевайся.
Не обращая больше внимания на жену, он стянул с могучих плеч рубаху, затем сбросил сапоги и, не спеша избавившись от штанов, остался нагишом. Элизабет моментально покраснела и отвернулась.
— Что, не нравлюсь? — прозвучало вкрадчиво у самого уха, и Шеол потянул завязки ее рубахи. — Ты же видела меня голым.
Ну да, видела! Но одно дело — полумрак спальни, а другое — вот так, нагло и бесстыже, при свете дня!
— Снимай штаны, или прямо в них брошу в воду.
В голосе Шеола чувствовалась насмешка. Орк расшнуровал рубаху и медленно снял ее с застывшей Элизабет.
«И ведь бросит», — подумала Элиза, села на одеяло, сняла сапожки и штаны и осталась в одной батистовой сорочке, которая прикрывала все, что показывать мужчинам считалось очень неприличным. И пусть только попробует заставить ее расстаться с этим последним бастионом приличий!
Хан только хмыкнул и столь провокационно качнул бедрами, что Элиза вновь вспыхнула, старательно отводя взгляд, который так и тянуло туда, куда воспитанные девушки никогда не смотрят.
— Ты плавать умеешь, ханым-бай?
— Где мне было учиться плавать? В корыте? — огрызнулась Элизабет, ожидая насмешек, но Шеол просто подхватил ее на руки и прыгнул в воду.
После жаркого воздуха вода показалась Элизе ледяной, но спустя мгновение она поняла, что ошибается. Приятная прохлада обволакивала тело, даря свежесть и снимая усталость.
— Попробуй встать.
Шеол поставил ее на дно, но руку не отпустил.
Вода доставала Элизабет до ключиц, легкое течение раздувало сорочку, задирая ее вверх и оголяя ноги. Но девушка не обращала на это внимания, хотя вода была прозрачной, и Шеол, не скрываясь, пялился на стройные ножки и торчащую грудь. Больше всего Элизабет боялась, что он отпустит ее руку.
— Знаешь, как у нас учат детей плавать?
— Бросают на глубину и ждут, кто выплывет?
Элиза сильнее вцепилась в руку орка.
— Нет, конечно.
Шеол оскалил клыки и приблизился непозволительно близко.
— Держись за меня, женщина, если не хочешь утонуть.
И он отпустил ее руку, отступая на глубину. Элизабет оттолкнулась ногами от дна, всплыла и обняла мужа двумя руками за мощную шею, а ногами на всякий случай обхватила за талию и не сразу поняла, отчего Шеол так довольно заулыбался. А когда поняла, было поздно. Противный орк уже стоял по подбородок в воде, а значит, ее здесь накроет с головой. Чем она так прогневала Богиню, если та послала подобные испытания? Вот будет хохотать эта выскочка Амадея, если Элизабет утонет в степи! Не дождется!
— Удобно сидеть? — нагло оскалился хан, недвусмысленно упираясь между ног жены чем-то большим и твердым.
Нет, Элиза даже очень прекрасно представляла, чем именно он упирается, спасибо романам Эриндриэля, она знала, что становится у мужчин большим и твердым в моменты возбуждения. Ох, а вдруг он прямо сейчас и насадит ее на свое «осадное бревно»? Да это будет похоже на казнь на колу! А оно вон как давит, вот-вот проткнет! Она постаралась подняться выше. Страшно! Хотя чего бояться? От этого не умирают, а служанки шептались, что первый раз всегда очень больно, надо просто перетерпеть. Но как стыдно! А этот орк противный еще и руки распускает! Гладит по шее, спине, попе.
Под водой касания ощущались совершенно по-другому, более нежно и невесомо. Вот его пальцы пробежали по спине и, не останавливаясь, скользнули между округлых половинок вниз. Элизабет изо всех сил сжала бедра, но пальцы мужа нагло вторглись и начали ласкать такое место, о котором и говорить стыдно, а не то что позволять кому-то его касаться. Она уткнулась в плечо орка и тихо застонала от стыда. Отпустить руки и попробовать оттолкнуть? Ну, не позволит же он ей утонуть по-настоящему? Или позволит?
— Смотри в глаза, женщина! — властно прозвучало над ухом.
Элиза не посмела перечить, как и тогда, в полумраке темной гостиной, ей вдруг захотелось подчиниться.
— Попроси меня.
Глаза как у огромного кота — желтые. Властные. Довольные. И нет в них ничего, кроме смеха.
А наглые пальцы уже добрались до самого сокровенного и ласкают там, иногда погружаясь внутрь совсем чуть-чуть, но от этого сердце замирает в ожидании неминуемой боли и низ живота горячит от медленно накатывающего возбуждения. И хочется, чтобы орк не останавливался, и мучительно стыдно, оттого что этого хочется.
— Что попросить? — тихо спросила Элиза, не в силах отвести взгляд.
— Продолжить или остановиться.
И только она приоткрыла губы, чтобы приказать мужу остановиться, как он накрыл ее рот своим и поцеловал. Сильно, до боли, царапая клыками, проникая языком внутрь, раздвигая зубы, бесстыже и собственнически. Одновременно с этим Элиза почувствовала, что внутри нее уже скользит не один палец, неглубоко, по самому краю, но и это было так приятно, что она непроизвольно подалась навстречу движениям мужа.
— Не останавливайся, — хрипло прошептала она, когда Шеол наконец оторвался от ее губ. Во рту был солоноватый привкус, он поранил ее клыками, но даже это возбуждало.
Орк довольно рыкнул, крутанулся в воде — так, что Элизабет оказалась у него на спине, и резко нырнул. Он стремительно плыл к небольшому острову, рассекая воду мощными гребками. Элиза распласталась вдоль широкой спины мужа, вытянув ноги и крепко держась за мускулистую шею.
— Я падшая женщина, — шептали ее губы. — Что бы сказал принц Эриндриэль, если бы узнал, что я позволяю с собой делать?
— «Ты слишком скромна и стеснительна, детка», сказал бы этот развратник, — со смехом сообщил ей орк, чуть повернув голову.
— Ты с ним знаком?
— Слишком хорошо.
На острове росла густая зеленая трава и поднимались к небу странные деревья с белыми стволами в серую крапинку. Из воды вылезали большие валуны. Было тихо и безветренно. Шеол сорвал с тела жены мокрую сорочку и кинул на ближайший разогретый солнцем валун, а сам уложил пискнувшую Элизабет на траву и вновь прижался к ее губам, одновременно лаская груди: то сильно сжимая, то нежно гладя пальцами. А затем сделал такое, отчего Элизабет забилась и попыталась вырваться. Но орк крепко держал ее за бедра, не давая сдвинуть ноги, а сам… сам… приник губами к чувственному пульсирующему местечку, где до этого гуляли его развратные пальцы.
Элизабет напрягла ноги, вцепилась пальцами в траву и зажмурилась. Ей было стыдно, но так приятно, что хотелось плакать. Так ведь нельзя! Так не подобает! Это неприлично! Что он теперь будет о ней думать? Что она такая, как баронесса Шанари? Но ей так хорошо от движений языка, что хочется умолять не останавливаться.
А Шеол и не собирался останавливаться. Наоборот, он усилил натиск, не пропуская ни одной складочки, ни одной выпуклости, проникая вглубь и доводя молодую супругу до исступления. И когда он почувствовал, что Элиза вот-вот забьется под ним в оргазме, он оторвался от нее и, подняв голову, пророкотал низким хриплым голосом:
— Попроси меня.
Элизабет, не открывая зажмуренных глаз, замотала головой.
— Как пожелаешь, — вдруг легко согласился Шеол, похлопал ее по попе и, поднявшись на ноги, снисходительно бросил:
— Захочешь домой, плыви на берег. Я буду ждать до заката.
Раздался плеск воды — Элизабет раскрыла глаза. Сердце бешено стучало, было до слез обидно, что все закончилось. Она вскочила на ноги и успела увидеть, как над водой мелькнула голова хана, а рядом с ним показались силуэты двух огромных рыб. Нет, это не рыбы! Русалки! Вот они вынырнули рядом с орком, и над озером раздался мелодичный смех. А этот… двенадцать… еще и позволяет себя лапать! Одна огненно-рыжая головка качалась на волнах позади орка, обнимая его за плечи, и что-то шептала в ухо, а вторая исчезла под водой, и даже на расстоянии Элизабет смогла рассмотреть блаженное выражение на лице Шеола. Что эти мокрые курицы себе позволяют? На глазах у законной жены!
— Гад! Тридцать! Мерзавец! Чтоб тебя акулы съели! Вернись! Вернись немедленно!
Рядом из-за камня раздался тихий смех.
— Какая смешная человечка. Сама прогнала, а теперь ругается.
На большой валун выпрыгнули две русалки, их длинные серебристые хвосты остались в воде, а блестящие на солнце обнаженные тела удобно расположились на теплом камне. Обе блондинки, обе синеглазые и улыбчивые. Элизабет во все глаза смотрела на нежданных гостий. До сих пор она видела их только на картинках. Незнакомки точно так же рассматривали ее, пеня воду широкими хвостовыми плавниками.
— Красивая.
— Но дикая.
— Прошлая была опытнее, не боялась получать удовольствие.
— Эй, человечка, ты впервые с мужчиной?
— А то вы не поняли, что она еще ни разу не ловила жемчуг!
Из-за камней появились еще две русалки. Элизабет оглянулась в поисках одежды и увидела, что ее рубашку держит в руках иреназе — мужчина из водного народа.
— Вы что, подсматривали? — возмущенно воскликнула она и, подбежав к величественному русалу, выхватила у него из рук сорочку.
— Конечно! — кивнула одна из русалок. — Шеол всегда приплывает сюда со своими пассиями.
— Не сочиняй! Последнее время он редко балует нас такими представлениями.
— Как он посмел!
Элиза кое-как натянула на себя мокрую сорочку и, сев на берегу, расплакалась. Он, оказывается, всех своих любовниц сюда возит, а она, как дура, поверила…
Во что она поверила, Элизабет придумать не успела.
— У девочек с ханом договор. Они не топят его подданных и обучают детей плавать, а он иногда их развлекает.
Иреназе подплыл к Элизе и протянул абсолютно сухой носовой платок.
— Для нас ваша страсть словно магический источник. Как там поживает моя любимая Сагха? — вдруг спросил он безо всякого перехода.
Элиза от удивления даже плакать перестала.
— Тетушка Сагха — ваша любимая?
— Мы были женаты целых три прекрасных года, пока этот змей Чиу не увел ее у меня.
Иреназе оперся на локти и мечтательно прикрыл глаза.
— Именно на этом острове я соблазнил ее первый раз. Мы были молоды, пылки и необузданны. Наши крики и стоны несколько суток заглушали птичьи трели.
— Кариалл, расскажи! — раздались со всех сторон нежные голоса, и из воды стали появляться любопытные лица русалок. Они весело махали Элизе, посылали ей воздушные поцелуи, взбивали воду ударами мощных разноцветных хвостов, и вскоре Элизабет оказалась в окружении не менее пятнадцати хвостатых девушек.
— Рассказать? — лукаво посмотрел на нее Кариалл.
— Пожалуйста!
Как-то так получилось, что через полчаса Элизабет перестала стесняться, а через час уже вовсю обсуждала с русалками всякие девичьи секреты, внимательно слушала их наставления, запоминала и расспрашивала. Слава Богине, Кариалл их покинул, сославшись на дела и передав тетушке Сагхе горячий поцелуй. Водяной народ оказался совершенно свободным от предрассудков и, как показалось Элизе, немного озабоченным. Все разговоры так или иначе сводились к любовным утехам, зато разговаривали об этом русалки не стесняясь, делясь такими подробностями, что Элизабет краснела и хихикала. А еще многие из них читали романы принца Эриндриэля! Наконец-то Элизе было с кем обсудить похождения прекрасного эльфа. В общем, только когда солнце начало садиться и плеч коснулся прохладный ветерок, она вспомнила о Шеоле.
— Как же мне попасть на берег?
— Мы поможем, — рассмеялись русалки, протягивая ей руки. — Ты ведь как ребенок, мы научим тебя плавать.
— У орков есть дети?
Элизабет решительно вошла в воду, увлекаемая двумя рыжеволосыми русалками.
— Конечно. Красивые, как утренний жемчуг.
— А где они?
— Спроси у мужей.
И они со смехом потянули ее на глубину.
То ли русалочья магия сработала, то ли плавать оказалось не так сложно, но к берегу Элиза подплыла самостоятельно. Ее новые подруги плеснули хвостами, обдав стоящего на берегу Шеола брызгами, и нырнули на глубину, успев крикнуть на прощанье:
— Приходи чаще, жена хана!
Полностью одетый Шеол гладил по морде оседланного драка, он кинул Элизе полотенце и, отвернувшись, коротко приказал:
— Одевайся, женщина. Если мы хотим успеть к ужину, стоит поспешить.
Элизабет стянула мокрую сорочку и показала спине мужа язык. Ей тоже хотелось есть, но еще больше хотелось испытать на практике полученные от русалок знания. Вот теперь она за все отыграется!
Солнце быстро садилось за горы, и Шеол погонял драка, словно пытался догнать уходящее светило. Он не произнес ни слова, молча посадил жену позади себя и так же молча сразу пустил ящера в галоп. Элиза крепко вцепилась в хана, прижалась к его спине и тихонько поскуливала, когда Зверь вдруг решал перепрыгивать через препятствия, а не обходить их. Когда же бег животного становился плавным, она начинала думать, отчего Шеол стал так безразличен? Ей хотелось, чтобы он посадил ее перед собой, прижал рукой к груди, хотелось видеть его лицо, желтые смеющиеся глаза, но муж словно забыл о ней. Она ощущала под руками твердые напряженные мышцы и слышала стук сердца, только понять не могла — чьего?
Их встретило множество огней и деловитая суета. Везде сновали вооруженные до зубов орки, рычали оседланные ящеры, между воинами мелькали испуганные зомби, и над всей этой кутерьмой раздавался зычный голос тетушки Сагхи:
— Никто никуда не поедет, пока не поест! Мыть руки и всем гамузом за столы!
Шеол соскочил с ящера, бросил поводья подбежавшему зомби и, не обращая внимания на Элизабет, скрылся в темноте. Элиза хотела возмутиться, но откуда-то выскользнул Дри, бегло осмотрел ее и довольно улыбнулся. Затем снял Элизу с высокого драка и, крепко прижав к себе, нежно поцеловал в висок.
— Как прошел день, Цветочек? Научилась плавать?
Элизабет кивнула и начала рассказывать, но спустя мгновение поняла, что шаман ее не слушает, и обиженно замолчала.
— Вот и замечательно. Русалки — прекрасные подруги, — рассеянно ответил Дри и замахал рукой. — Лестар, отведи ханым-бай к матушке и проследи, чтобы она поужинала.
— Я не нуждаюсь в няньках, — оскорбленно фыркнула Элиза и, выдернув ладонь из руки орка, гордо прошествовала в сторону своего шатра.
Она ожидала, что Дри, который был мягче и ласковее Шеола, бросится за ней и попытается выяснить, что произошло и отчего она сердита, и тогда она ему все выскажет! Если ему неинтересно, как она провела день, то и спрашивать не стоило! Он был обязан сам провести благородную даму к шатру, чтобы она переоделась, и лишь затем сопроводить ее на ужин. А он! Ладно этот неотесанный грубиян Шеол, но Дри всегда казался ей более воспитанным! И он ей очень, очень нравился, видимо — зря! Возмутительно!
— Госпожа моя, — раздался сзади тихий голос Лестара, — не следует нарушать приказ хана Дри. Позволь я провожу тебя на ужин.
— Я не намерена ходить весь день в одной и той же одежде. Не перечь мне! — притопнула Элиза ногой, увидев, что зомби пытается ей возражать. — Я иду к себе, и мне плевать на распоряжения какого-то орка!
«Ну и дура, — подумал вампир. — Ты здесь никто, и тебя просто терпят до поры до времени».
Но вслух он ничего не сказал.
Мимо них пробегали серьезные вооруженные орки и не обращали на Элизу никакого внимания, что злило ее неимоверно. Они даже не кланялись своей ханым-бай! Никакого почтения к ее высокому титулу! Интересно, из-за чего такая суета и куда они все собрались? Она уже повернулась к Лестару, чтобы спросить об этом, когда услышала низкий голос Шеола. Хан стоял возле гарема и разговаривая с черноволосой зомбичкой, той самой, что сопровождала его к королю. Мертвячка была одета в вызывающе облегающий тело кожаный комбинезон, из-за ее спины торчала рукоятка меча, на широком поясе висели два кинжала. Элиза сделала вампиру знак рукой и нырнула в густую тень шатра.
— Зухра, ты не пойдешь со мной! Это слишком опасно!
— Мой хан, если ты проиграешь этот бой, мы погибнем. Так лучше умереть в бою, защищая твою спину, чем на жертвенном камне этого сумасшедшего.
— Со мной будет Дри. Ты же знаешь: если он рядом, нам нечего бояться.
— Ты не можешь мне запретить!
— Женщина! Не нервируй меня! — прорычал Шеол, но Элизабет услышала гордость в его голосе. — Ты можешь провести меня до портала. Но в бой ты не пойдешь! Я сказал!
— А как на это посмотрит твоя жена? Если провожать ее мужа пойдет наложница?
— Да она и не заметит, что мы ушли, — с какой-то горечью произнес Шеол и зло добавил: — Если бы не Дри с его спором, я бы ни за что не женился на этой самовлюбленной, эгоистичной пустышке, все достоинства которой — смазливая мордаха и титул.
— Мой хан! Да ты никак влюблен? — весело поинтересовалась Зухра.
— Да она ничем не интересуется, кроме романчиков развратника Эриндриэля!
— Да мы все ими зачитываемся! — хохотнула Зухра. — Ты несправедлив к девочке, она же думает, что ты орк неотесанный, и не знает, что ты с отличием окончил академию.
— Тсс, — шикнул на нее Шеол. — Еще услышит кто-нибудь. Иногда мне жаль, что я не могу сделать тебя ханым-бай.
Элиза осторожно выглянула из-за шатра и успела увидеть, как хан взял лицо зомбички двумя руками и, приподняв его, заглянул в краснеющие во тьме глаза. Столько нежности было в его взгляде, что Элизабет чуть не расплакалась, оттого что этот взгляд предназначен не ей.
— Вампиры не могут иметь детей, — прошептала Зухра и, вывернувшись из рук орка, тряхнула волосами. — А человеческие женщины могут. Я послушаю тебя, мой хан, и останусь в стойбище. Мы будем смиренно ждать вашего возвращения.
— Одетыми лишь в украшения!
— Как пожелает мой господин и повелитель, — серьезно ответила Зухра. — Я слышу бой тамтамов, Дри готов открыть портал. Поспешим, мой хан.
Вот как? Да что этот орк себе позволяет? Откуда он знает, какая она? За эти дни он только и делал, что руки распускал, даже не поговорил ни разу! И почему ему не нравится, что она читает книги великого Эриндриэля? Да она из них узнала больше, чем от замковых учителей! И о странах далеких, и о диковинных животных, и об обычаях разных народов. И вообще, предназначение жены — быть украшением мужа, а не его служанкой! Вот были бы у нее слуги и свой дворец, она бы показала, как умеет вести хозяйство! И как он посмел предпочесть ей какую-то… три, пятнадцать… кровососку! После того, что между ними сегодня было, он смеет целовать эту… эту… дрянь! Он еще пожалеет! Раз так, Элизабет Рауль пойдет провожать на войну шамана! Он тоже ее муж, между прочим!
— Лестар, поможешь мне переодеться!
И Элиза бегом бросилась к белеющему в сумерках шатру. Там она первым делом кинулась к сундукам:
— Бирюзовое платье с хинской вышивкой подойдет.
Спустя мгновение на пол были выброшены вещи, и в Лестара полетело пышное тяжелое платье.
— Расшнуруй корсет!
Элиза стянула влажную одежду, нашла в сундуке и быстро надела панталоны и сорочку, богато украшенные кружевом, потом повернулась к вампиру, подняв руки.
— Надевай!
Лестар накинул на нее платье, туго зашнуровал корсет и тихо произнес:
— Госпожа моя, ты будешь выглядеть…
— Великолепно? — перебила его Элизабет. — Да, я знаю. Жаль, нет времени на прическу. Подай веер!
— Вообще-то я хотел сказать, что это… неуместно, — тихо пробормотал вампир, подавая ей веер.
Но Элиза его не слышала, она распустила волосы, и волнистая копна рассыпалась по плечам. Никакая зомбичка не сравнится с нею красотой и умом!
На портальной площадке уже выстроились орки. Три колонны. Значит, вся орда в сборе. Как успела выяснить Элиза, орда делилась на кулаки, и каждый кулак жил отдельным стойбищем. Это позволяло контролировать больше территорий. Орки стояли молча, грозные, серьезные, опасные. Между ними виднелись стройные фигуры зомби — только мужчины. Все как один с бледными лицам и алыми глазами, одеты в такие же комбинезоны, какой был на наложнице Зухре, вооружены кривыми мечами. Возле многих орков стояли женщины, некоторые просто обнимались, некоторые целовались, никто не смеялся и никто не плакал. Элизабет нацепила на лицо доброжелательную улыбку и, помахивая веером, процедила сквозь зубы:
— И где эти ханы?
— Следуй за мной, — фальшиво улыбнулся Лестар и направился прямо сквозь строй орков.
Элизабет ничего не оставалось, как идти за ним. Наконец ее заметили! Но взгляды, которыми награждали ее окружающие, нельзя было назвать восхищенными. Скорее, недоуменными, словно они видели не красавицу в платье за сто золотых, а ярмарочную дурочку. Под этими взглядами Элиза только выше поднимала голову.
Ее мужья о чем-то ожесточенно спорили с молодым Тургуном, рядом с ними стояли тетушка Сагха в своем неизменном синем халате и несколько зомбичек в штанах и рубахах. Зухры видно не было.
— Тургун, ты остаешься охранять стойбище! Я сказал! — гаркнул Шеол, да так, что Тургун, который до этого просил, чтобы его взяли в бой, подпрыгнул на полметра и тут же преклонил колено.
— Да, мой хан.
— Шеол, мальчик мой, ты уверен, шо этот шлимазл справится? Он таки бестолковый, — раздался грудной голос тетушки Сагхи.
— Если не справится, пойдет нянькой к детям. — Дри поправил перевязь на могучих плечах Шеола. — Пора.
— Вы таки поцелуйте жену на прощанье.
Тетушка махнула рукой в сторону Элизабет. Орки одновременно развернулись, и Элиза опустила глаза вниз, делая вид, что жутко смущена.
— Ты чего вырядилась, как на праздник?
Шеол окинул Элизу внимательным взглядом.
— Я не знал, что у людей бирюза — цвет траура.
— Элизабет, не ходи по степи одна.
Дри взял ее за руку и поцеловал запястье.
— Мы вернемся через несколько дней. И да, сними это платье. Не время.
С этими словами он отошел и взмахнул рукой.
— Всем назад! Приготовиться! Уходим тремя кулаками! Первый идет к троллям, его ведет Шайтан! Второй кулак под предводительством Шеола сразу вступает в бой! Третий — охрана Леса, они уходят первыми!
Дри взмахнул рукой — открылся портал, в котором виднелся величественный вековой лес. В него бесшумно ушла правая колонна. Через мгновение показался кривой овал синего цвета, в который так же молча, чеканя шаг, ушла левая колонна.
— Орррра! — раздалось над степью.
Женщины отбежали назад, сгрудились вокруг тетушки Сагхи, и Элизабет заметила, что все они одеты в темное, а у некоторых вокруг запястий повязаны траурные ленточки.
Открылся еще один портал, оттуда послышались крики, взрывы, рев труб, грохот камнепада. Первым в него влетел Шеол на своем страшном ящере, за ним с криком «Орррра!» ринулись остальные воины, последним зашел Дри, и, когда портал готов был схлопнуться, Элизабет увидела, как в него рыбкой нырнула затянутая в кожу девичья фигурка. А еще ей показалось, что тело шамана стало уменьшаться, а рыжие волосы приобрели золотое свечение. Но это, наверное, из-за отблесков пожарища по ту сторону портала.
Наступила тишина.
— Тетушка, Зухра ушла!
Тургун растерянно смотрел на орчанку.
— Ты ничего не мог поделать, мальчик, — тяжело вздохнула Сагха и словно постарела на несколько лет. — Ей было видение, она знает, что делает. Мы можем лишь просить духов о милости.
Она окинула опустевшую поляну взглядом и снова вздохнула:
— Мне надо выпить.
Элизабет осталась одна. С нею никто не заговорил, никто не пригласил с собой, словно она была невидима для всех.
Она чужая в этой степи. И никогда не станет своей. Пустышка, как сказал Шеол. Обуза. Дура! Вырядилась, а они даже внимания на нее не обратили. Чтоб их… Элизабет испуганно прикрыла рот ладонью. И сразу взмолилась Богине, чтобы та простила ей шальные мысли. Смерти она никому не желала.
Мимо прошел Лестар.
— Куда ты? — окликнула его Элиза.
— У меня есть обязанности, и не мое дело следить за своенравной глупой человечкой, — прошипел вампир.
— Ты мой слуга!
— Что-то не припомню, чтобы хан давал мне такое поручение.
И Лестар исчез в ночи.
— А как же я? — растерянно прошептала Элиза.
— Ты же все на свете знаешь и все умеешь, справишься сама, — раздалось из темноты, и наступила тишина.
Элизабет опустилась на землю и разревелась. Она плакала громко, некрасиво, захлебываясь и подвывая, вытирая лицо подолом платья, жалея и ненавидя себя за эту слабость.
Отчего они в нею так? Разве она знала? Разве хоть кто-нибудь сказал ей, что в орде случилось несчастье? А выходит, что она бесчувственная, глупая человечка! А она просто не знала!
— Ну, хватит реветь, словно по покойнику. Не хватало еще накаркать.
Тетушка Сагха решительно подняла Элизабет на ноги и подтолкнула в сторону горящих костров, за ее спиной мелькнуло и исчезло озабоченное лицо Тургуна.
Они подошли к шатру, возле которого сидели девушки, молчаливые и какие-то подавленные. Элиза последний раз шмыгнула носом, одна из зомбичек протянула ей чашку.
— За погибших.
— Да что произошло? — плачущим голосом спросила Элизабет, отхлебнула из чашки и моментально закашлялась.
Это был не сидр, а что-то очень крепкое и огненное!
— Напали на карликов, — тяжело вздохнула тетушка Сагха, зажигая от костра трубку.
— На гномов? — недоверчиво переспросила Элиза. — Но как так? Кто? У нас ведь со всеми мирный договор!
— А ты думаешь, чего твой король засуетился и пошел на уступки, лишь бы заключить договор? Появился тут один затейник, пришел неизвестно откуда. Первые годы вел себя мирно, тихо, занимался исследованиями, в курганах старинных копался, все какие-то черепки искал. Вот и нашел… Да только не то, что надо. Силу взял немереную, подчинил кочевые племена, сговорился с гнездами диких вампиров, и они напали на коротышек. Первую войну маломерки выиграли и расслабились. А он затаился и ударил сейчас, когда у них проходит ежегодная ярмарка. Все тоннели открыты, охрана чисто для красоты.
— А орки тут при чем?
— А у нас с мелкими военный договор. Они нам оружие гномьей ковки, а мы им помощь в войне.
— И долго они будут воевать?
— Долго, — вздохнула одна из зомби. — Это пещеры. Пока выбьют врага из каждого тоннеля…
Все замолчали.
— А погиб кто?
Элиза еще раз осторожно отхлебнула из кружки и тут же заела кусочком мяса, которое протянула одна из девушек.
— Трое наших из посольских, — тетушка затянулась и прикрыла глаза. — Умрецы таки вдарили в спину. Рвется гад к нам в Орочьи степи, а, кроме гор карликов, преграды нет.
— Ему нужны ваши богатства?
Элизабет отпила еще один малюсенький глоточек и, скривившись, отставила чашку.
— Лестар сказал? — хмыкнула тетушка. — Да, есть у нас один… артефакт, который маг хочет поиметь.
— Надо сообщить нашему королю! — воскликнула Элизабет, в запале стукнув кулачком по колену. — Он пришлет войско!
— Как же, пришлет! — презрительно процедила одна из зомби, рыжая и красивая. — Договор вступит в силу, когда прибудут послы, и ты станешь ханым-бай.
И она многозначительно ткнула пальцем в болтающееся на ветру белое платье.
Элизабет вспыхнула и открыла рот, чтобы возмутиться: не хватало еще, чтобы всякие мертвячки лезли в ее дела с мужьями, но на плечо легла тяжелая ладонь.
— Ты не раздувайся, девка, словно самка дейлани перед спариванием, — раздался за спиной глухой голос Тургуна, — а пойми: договор с людями нам нужен, иначе хан не ездил бы в ваше стойбище…
— Ой, не делай мне головную боль! — фыркнула тетушка Сагха, выпуская в ночное небо струю дыма и подмигивая возмущенно пыхтящей Элизабет. — Это люди просили о мире, потому что, если степь падет, их ждут темные времена.
— Ага, — тут же пошел на попятную Тургун. — Вон даже девицу отдали, да только все же, тетушка, она слишком худая! Как бы не поломалась во время орканья.
Он беззастенчиво ткнул в Элизу толстым пальцем прямо под ребра. Элизабет от неожиданности взвизгнула и, приподняв юбки, изо всех сил пнула Тургуна под колено.
— Я же говорю! Уже ломается! — зареготал молодой орк и отпрыгнул в сторону.
Элиза показала ему язык, рядом кто-то хихикнул, и спустя мгновение смеялись все — сказалось нервное напряжение последних часов. И так это было правильно, что она даже удивилась, отчего ей раньше все здесь казалось чужим?
— Тетушка Сагха, а куда подевались Ми и Ши? — спросила Элиза, когда на колени к орчанке прыгнул Витор, покрутился и улегся колечком, громко урча.
— Ушли с хозяевами, — опять посмурнела тетушка.
— Так волки — это тотемные животные ханов? — догадалась Элизабет. — А отчего я их вижу?
— Потому что это ханы, а не простые смертные. Дри приказал, вот они для тебя и стали осязаемы и видимы. Дри — великий шаман, — пояснил ей Тургун.
— Лучше принца Эриндриэля? — не поверила Элиза.
— Такой же, — прыснула одна из наложниц.
Элиза не знала ее имени, но запомнила девушку по украшению — золотому ошейнику, усыпанному драгоценными камнями.
— Принц — самый великий маг, какого только знал наш мир! — с пылкостью бросилась защищать любимого писателя Элизабет. — Был бы он здесь, ни один темный маг не посмел бы прийти на эти земли!
— На это вся надежда.
Тетушка Сагха сунула недовольно мяукнувшего кота в руки Тургуну и спросила:
— Ты, бестолочь мускулистая, кто у тотемных столбов дозором стоит?
— Там Сирена.
Тургун почесал Витора за ухом, но кот все равно умудрился выскользнуть из его лап и успел на прощанье хорошо царапнуть.
— Сказала, что не уйдет, пока ее любимый Шайтан не вернется.
Орк скривился, лизнул царапину и добавил:
— Лестар с нею.
— Видящие знают — какой тотем исчез, тот воин пал в бою, — пояснила одна из девушек недоумевающей Элизе.
Опять повисла напряженная тишина, и Элизабет вдруг с ужасом осознала, что Шеол или Дри могут не вернуться… Как так? Почему именно сейчас, когда она только начала привыкать к статусу замужней женщины, когда ей начал нравиться Шеол? А если погибнет Дри? Он относился к ней лучше всех, и вдруг его не станет? Нет! Нельзя даже думать об этом! Отогнать дурные мысли!
— Всем спать! Не первый раз наши мальчики уходят воевать, нечего здесь сидеть с хмурыми лицами! — стукнула по столу тетушка Сагха. — Сколько вы продержитесь? — обратилась она к рыжей.
— Сколько надо, столько и продержимся, — решительно ответила зомбичка. — Кто слабее, обратится к тебе или Тургуну. Сейчас голодных нет.
Остальные согласно закивали. Двадцать две женщины и трое мужчин зомби, оставленных в помощь Тургуну. Элизабет нахмурилась, соображая, о чем они, и, глядя на решительные лица, поняла, что разговор идет о чем-то очень важном.
— Тетушка Сагха, научи меня готовить! — вдруг вырвалось из ее уст.
Она не планировала сегодня произносить эти слова вслух. Ну, может быть, когда-нибудь, но не сегодня! Но раз сказала — отказываться нельзя. Не подобает Элизабет Рауль отказываться от своих слов. Да и что делать, пока мужей дома нет? А так развлечение хоть какое, да и со свекровью поможет подружиться. Пригодится! Когда это Раули боялись трудностей? Прабабка фурия, говорят, сама мужу любимому кольчугу из заговоренного железа склепала, неужели ее правнучка не сумеет рыбу приготовить? Вот удивится Шеол, когда она подаст им ужин. А Дри улыбнется и скажет: «Цветочек, я ничего лучшего в своей жизни не пробовал». Так и будет! И советы русалок она использует, и травки всякие в кушанья добавит! Для тела и духа. Тогда еще посмотрим, кто здесь пустышка!
Только бы с ними ничего не случилось!
Перед сном впервые за последний год Элизабет Рауль молилась Богине. Она просила победы для орды и защиты от стрел и мечей для двух орков. Ну и для себя немного счастья. И любви. И чтобы это… два, четыре… платье сгорело наконец синим пламенем!
Всю ночь Элизабет вертелась на огромной кровати, а утром проснулась, едва сквозь плотную ткань шатра пробился первый крик петухов. Спать не хотелось, на сердце было тревожно. Она прислушалась, но за стенами было тихо. Орда не вернулась. Где-то самозабвенно орал Витор, словно ему наступили на хвост и убирать ногу не собирались. Элиза, может быть, и заснула бы, но слух зацепился за кошачий ор и ничего другого уже слышать не хотел. Она попробовала закрыть уши подушкой, но и это не помогло, да еще и подушка пахла Дри, что рождало какие-то волнующие желания. Девушка еще немного полежала и решительно скатилась с кровати, накинула на ночную сорочку домашнее широкое платье без шнуровки и, зевая, вышла из шатра.
Возле догорающего костра суетились две девушки, Тургун сосредоточенно тащил куда-то мешок, тетушка Сагха огромным тесаком решительно разделывала большую рыбину. Рядом сидел Витор и самозабвенно орал, следя за каждым взмахом тесака. Наконец на землю полетела зубастая голова, и кот, моментально замолчав, с утробным рыком потащил ее в кусты.
— Доброе утро, ханым! Мы идем стирать, если у тебя есть грязное белье, неси.
Мимо прошли зомбички с корзинами. Они доброжелательно улыбнулись Элизе, и она улыбнулась в ответ. Что-то изменилось за эту ночь.
— Помоги девочкам. — Тетушка Сагха кивнула на двух женщин, чистящих овощи. — Только осторожно! Малый нож возьми.
Элиза села на низкую табуретку и взяла в руки самый маленький нож, покосилась на молчаливых зомбичек, но те только клыкасто улыбнулись в ответ и даже не стали смеяться, когда она неумело отрезала от свеклы почти половину. Наоборот, одна из девушек подошла и показала, как правильно держать нож, чтобы он не натирал холеные пальчики, откуда начинать чистить. При этом все доброжелательно улыбались и ни разу не сделали ей замечания, а, наоборот, хвалили и подбадривали.
Никогда еще Элизу не хвалили за то, что она делала сама. После смерти мамы ее вообще редко хвалили. Даже когда она успешно сдавала экзамены замковым наставникам, папенька хвалил учителей за их умения, но игнорировал дочь, считая, что лишняя похвала только испортит характер будущей правительницы собственного замка. А оказывается, это так приятно.
— У меня получилось, — с недоверием рассматривая очищенную морковь, сообщила она тетушке через полчаса.
Ну и что, что это была седьмая попытка, зато результат оказался великолепным! Морковка почти сохранила свой изначальный размер!
— Умница, — похвалила ее орчанка, и Элизабет зарделась от удовольствия. — Ты не думай, что тебе придется каждый день заниматься домашними делами, но ханым-бай должна уметь и стол для пира накрыть, и младенцу распашонку вышить, и врага остановить.
Элизабет услышала самое главное: не придется самой все делать. Это была прекрасная новость, восхитительная, обнадеживающая. Тем временем тетушка продолжила:
— Огонь разжечь без волшебства, постирать в речке, с голоду не умереть да помощь болящему оказать. Тебя ведь не учили травы распознавать?
Элизабет отрицательно покачала головой.
— Значит, научим! — решительно закончила орчанка и ободряюще улыбнулась. — Ты у нас девочка таки не глупая, заносчивая немного. Да это с годами пройдет.
— Ой, а тебе Кариалл поцелуй передавал, — вспомнила Элизабет, проигнорировав последнее замечание свекрови.
— Король иреназе приплывал в наше озеро?
Тетушка Сагха довольно усмехнулась.
— Не иначе чтобы на тебя посмотреть. Старый развратник, — нежно добавила она.
— Он сказал, что вы были женаты…
— Целых три года, но потом мне надоело мочить задницу в соленой воде. Да и Дри стал слишком сильно безобразничать. Он тогда еще у меня один был. Старшенький… Тетушка мечтательно прищурилась. — Но на самом деле причина скрывалась в одном капитане с Севера. Ярл. Ах, какой это был мужчина!
Орчанка прикрыла глаза и замолчала, но по легкому румянцу на щеках Элиза поняла, что воспоминания, которые промелькнули перед ее внутренним взглядом, нельзя назвать скромными.
— Ой, а у Эриндриэля есть роман «Принц и русалка», — вспомнила Элизабет, внимательно следя, как орчанка с мечтательной улыбкой насыпает в миску муку.
— Да? — искренне удивилась тетушка Сагха. — А я не знала… Вот шельмец!
— Я расскажу!
«…Я вертел в руках пару белых носочков с вышитыми русалками, которые мне подарила одна веселая богиня, и не мог понять, отчего мое сердце так бьется о ребра? Рассвет окрасил берег розоватыми бликами, высвечивая лежащую на плоском камне русалку. Она была восхитительна! Ее роскошный рыбий хвост отливал изумрудом и синевой моря, каждая чешуйка на нем отражала солнце и переливалась, словно алмазы. Большие налитые груди с тугими, собравшимися в увядшие бутончики сосками, тонкая талия, аккуратная ямка пупка, прикрытая от нескромного взгляда большой перламутровой жемчужиной. А на две ладони ниже скрывался запретный плод, алчущий ласк и неги. Русалка раздвинула полные алые губы, облизала их острым язычком, кокетливо улыбнулась и, призывно взмахнув хвостом, скрылась в волнах. Как мог сын леса устоять перед этой грацией, таинственностью и очарованием? Я вырос среди величавых мэллорнов, стремительно рвущихся в небеса сосен, могучих дубов и нежных осин и никогда еще не опускался на дно морское. Но я эльф! А эльф зеленого дола не мог проигнорировать призыв морской дивы. Почувствовав, как по телу побежали стонущие и пищащие от возбуждения мурашки, я решительно натянул на ноги белые носочки и бросился в пучину вод, рискуя утонуть, но познать любовь огненноволосой русалки. Я задыхался без воздуха и уже прощался с жизнью, когда подарок богини Улияны сработал и я смог дышать, втягивая в себя солоноватую воду.
Где же ты, кокетливая дева, морская драгоценность? Мой моллюск готов выпустить щупальца страсти и познать твою раковину. Я оглянулся и восхищенно замер на месте. Как прекрасен подводный мир! Как причудливо преломляются лучи солнца в толще воды, какие очаровательные узоры рисуют тени на обнаженной груди моей возлюбленной!
Она поманила меня в полутемный зев подводной пещеры, и я, не раздумывая ни мгновения, поплыл за нею.
— Алестара! — шептали мои губы, неистово припадая к высокой груди, в то время как руки жадно оглаживали спину и гладкий прохладный хвост.
Она тихо смеялась, выгибаясь навстречу, качаясь на тугих теплых волнах подземного течения. Бледный свет странных раковин освещал зеленоватую кожу, огненно-рыжие волосы, драгоценные черные жемчуга сосков. Ее губы дарили мне благодарность и наслаждение, а сильные и нежные руки порхали по телу, как рыбки-прилипалы по спине акулы.
Мой морской конек был готов без устали скакать по волнам вожделения, и моя ненаглядная хвостатая подруга это прекрасно видела. С тихим возбуждающим шорохом разверзлись чешуйчатые створки, открывая путь к тайному гроту счастья и восторга.
Она обвила меня хвостом, и я смог вдоволь исследовать ее пещерку, проникая как можно глубже, смакуя вкус страсти и радуясь каждому громкому стону. Я гладил тугие дольки ее женственности, пока не понял, что мой глубоководный зверь может соперничать по твердости с большим массивным камнем, и тогда я вошел в зовущий тоннель сладострастия и неги!
Я прожил среди глубинного народа несколько прекрасных чувственных лет и провел бы там остаток своих дней, однако долг владыки Леса призвал меня. Но я никогда не забуду раскрепощенных и свободных морских дев. Моих милых русалок. Податливых, страстных и бесстыдных. Как же я скучаю!»
— «Принц Эриндриэль и принцесса Алестара», — закончила рассказ Элиза, и тетушка Сагха смахнула слезу умиления. — Это девятая книга о похождениях Эриндриэля.
Элизабет вздохнула и стянула со стола пирожок.
— А я перечитываю его «Трактат о мироустройстве». — Рыжеволосая зомби заправила выбившуюся из косы прядь за ухо. — Эрин сумел изложить скучные и сложные вещи понятно и незанудно. Он великий ученый.
— Я не знала, что он пишет не только про любовь, — обиженно произнесла Элиза. Ну почему ей никто никогда этого не говорил?
— Ты что? Он прославился научными трудами, а не любовными романчиками. По его учебникам преподают в академии.
— А можно мне почитать? — робко спросила у рыжей Элиза.
— Приходи к нам в гарем. У нас есть все сочинения принца, — вступила в разговор еще одна девушка, до сих пор зачарованно слушавшая пересказ Элизабет. — Я его обожаю. Он такая душка…
Девушки прыснули.
— Мне было девять лет, когда я прочла первый роман Эриндриэля…
Что заставило Элизабет начать рассказывать, она и сама не поняла. Утро, задушевный разговор, каких у нее никогда не было, доброжелательные взгляды и, что немаловажно, — единомышленники, которые, как и она, знали и любили Эриндриэля! И никто не смеялся за спиной, не шептался, что маркиза порочна и распущенна, не нужно было прятаться, украдкой таскать книги из библиотеки. Сейчас можно поделиться самым сокровенным, и никто ее не осудит. Элизабет это чувствовала как никогда остро.
— После того как умерла мама, я осталась одна. Отец любил меня, но всегда был занят. Я часто сидела на подоконнике в маминой комнате, чтобы она с небес лучше видела свою дочку, и мечтала, как познакомлюсь с принцем, как он в меня влюбится, как сделает предложение на зависть всем, кто не верит в его существование. Приедет на белоснежном жеребце с золотой гривой и заберет меня из замка в свой сказочный лес, где дивные мэллорны закрывают небо, а на полянах, усеянных цветами, танцуют прекрасные эльфийские девы. Я пыталась рассказать об этом отцу, но он только хмурился и советовал не забивать голову всякими глупостями. Моя лучшая подруга смотрела на меня с жалостью и рассказывала, какие замечательные женихи у меня будут. А потом я выросла и поняла, что никто не приедет. Тогда я решила, что моя любовь будет только моей и я никому о ней не расскажу.
Зомби переглянулись и вздохнули, а тетушка Сагха пересела ближе к Элизе и крепко обняла ее за плечи.
— И вот вместо прекрасного принца я вышла замуж за двух орков, — вздохнула Элиза.
— Страшных, но очень симпатичных! — подбодрила ее одна из зомби. — А как так оказалось, что ты выбрала Шеола?
Элиза лихорадочно соображала, что ответить. Ей совершенно не хотелось признаваться в своей глупости и разочаровывать новых подруг. Самой теперь стыдно вспоминать. Придержала бы язычок и жила бы сейчас в большом замке Синеков, управляла бы слугами, ездила на балы в королевский дворец, блистала на зеркальных полах танцевальных залов… Богиня, как бы была скучна ее жизнь! Она никогда не скакала бы на драке, не видела бы закатов и рассветов, не познакомилась бы с русалками, не узнала нежности Дри и напора Шеола, не влюбилась бы в собственных мужей!
— Его величество попросил меня выйти замуж за хана, чтобы закрепить союз между нашими странами, — скромно ответила она, не поднимая глаз. Небольшая ложь не унизит чести. — А долг сюзерена превыше собственных желаний. Я так и сказала своей подруге, маркизе Синек, сестре моего жениха, когда она пыталась меня отговорить.
Вряд ли эта выскочка-маркиза появится в орочьих степях, чтобы рассказать правду.
— Ты очень смелая, ханым-бай, — уважительно произнесла рыжеволосая, и остальные согласно закивали.
Элизабет почувствовала, как к щекам приливает румянец. Слышать похвалу было очень приятно, хотя немного и грызло незнакомое досель чувство стыда за ложь. Но она ведь не со зла и не для корысти, а просто чтобы подружиться!
Элизабет зачеркнула очередной день без мужей и орды, облачилась в штаны и рубаху, умылась, на ходу заплела косу и вышла из шатра. Время, когда она не умела самостоятельно заплести волосы и одеться, сейчас казалось ей далеким и неправильным. Папенька, замок, служанки, журналы, обсуждения меню и нарядов — как давно это было! Сколько времени она потратила на ерунду, не замечая по-настоящему важных вещей — дружбы, общения, любви!
А еще она обязательно поступит в академию, чтобы ни в чем не уступать ханам.
Было пасмурно, небольшой ветерок гонял по степи легкие пушинки самоцветов. Зато ночницы не закрылись от солнца и весело расцвечивали зеленую траву оранжевыми соцветиями, благоухая на всю степь. Элизабет наклонилась, чтобы сорвать цветок, и заметила в траве юркую коричневую ящерку. Вылитый драк! Только очень маленький и совсем не страшный. Она присела и осторожно погладила ящерицу по спинке. Тепленькая! Ящерица, однако, восторгов ханым-бай не разделяла и быстренько ретировалась подальше от такого знакомства. «Ей страшно, как мне возле драков», — подумала Элизабет, осторожно срывая самый большой цветок. Какой тонкий насыщенный аромат, лучше самых дорогих духов! А еще из ночниц делают настойку от кровотечений, а их сок добавляют в воду при купании младенцев, чтобы сон был крепче. Тетушка Сагха показывала ей травы, рассказывала об их целебных свойствах, и Элизабет была ей за это очень благодарна. Она бы сошла с ума, думая о мужьях, если бы не эти занятия, которым орчанка посвящала каждую свободную минуту.
Мимо нее прошли двое вооруженных зомби. Мужчина учтиво поклонились и направились в сторону скал. Охранники сокровищницы. А может быть, они охраняют того таинственного узника, который томится уже столетия в плену у орков? Интересно, кто же это? А вдруг Лестар прав и это действительно тот, кто знает пути в Игурбард?
Элиза привычно направилась в сторону тотемных столбов, здороваясь со встречными девушками. За эти дни зомбички осунулись, еще больше побледнели, черты их лиц заострились, и они стали похожи на хищных птиц. Лестар тоже очень сильно похудел, и все чаще Элизабет замечала на себе его жадные взгляды. Они так и не помирились, хотя разговаривали, вампир даже несколько раз провожал ее вечером к шатру, когда Элиза затемно засиживалась с другими девушками.
Вот и сейчас он выскользнул из простенка между шатрами и пристроился рядом.
— Прочла «Трактат о мироустройстве» Эриндриэля?
— Не до конца. Вот послушай, там написано, что вы мертвецы-зомби, поднятые темным ритуалом. А сам ритуал не описан, — обиженно произнесла Элиза.
— Чтобы у людей не было соблазна.
— А как это — умереть и родиться вновь?
— Страшно и больно или прекрасно и легко. Это зависит от того, как решит хозяин гнезда. Только тот, кто ведет род от демонов Темной стороны, может создавать себе подобных.
— Это ваши короли?
— У вампиров нет королей, есть Отец — самый старый из нас. Он отец для всех вампиров, и никто не может противиться его зову и власти.
— Как замечательно, что принц Эриндриэль уничтожил его и Шеол освободил вас!
Элизабет смотрела на верхушки гор, из-за которых поднималось солнце, и не увидела, как блеснули алой злобой глаза Лестара, но, когда вампир заговорил, голос его звучал ровно и почтительно.
— Госпожа моя, ты мудра не по годам. Я хочу принести извинения за непочтительное отношение. Надеюсь, ты не затаила обиды.
Ханым остановилась, повернулась к зомби, окинула его высокомерным взглядом и надменно произнесла:
— Рауль никогда не обижаются на прислугу.
К сожалению, здесь не было конюшен, куда можно было отправить зарвавшегося слугу, но уж Шеолу она расскажет о непочтительном поведении Лестара. Пусть он сам его накажет! Элизабет вспомнила, как выглядел зомби во время их первой встречи, и передернула плечиками от омерзения. Нет, все же она не станет рассказывать Шеолу, она расскажет Дри! Шаман не так жесток, как старший муж, и придумает для нахала какое-нибудь более мягкое наказание, чем голод. Но в душе Элиза была довольна, что Лестар извинился. Иногда ей не хватало кое-каких сведений об орде, а расспрашивать у зомбичек или свекрови не всегда было уместно. Да и казалось Элизе, что они что-то от нее скрывают, какой-то очень важный секрет, который касается ее мужей.
Они пришли на тотемную площадку. Это уже стало ритуалом: каждое утро начиналось с посещения тотема мужей. У подножия каменных столбов был расстелен синий матрас, на котором сидела черноволосая и голубоглазая зомби — Сирена. Такая красивая, что каждый раз рядом с нею Элиза чувствовала себя замухрышкой-крестьянкой. Сирена была возлюбленной Шайтана, одного из генералов Шеола. А еще она была Видящей.
Зомби кивнула Элизабет и устало улыбнулась.
— Они возвращаются.
— Все?
Сердце на мгновение замерло и упало в желудок, трепеща от предчувствия.
— Твои живы. — Сирена больше не улыбалась. — Но не все вернутся в родную степь, кто-то уйдет в леса Игурбарда, — туманно произнесла она и отвернулась, показывая, что разговор закончен.
Элизабет посмотрела на каменных идолов и глубоко вздохнула. Она никому никогда не призналась бы, что скучает по мужьям. По грубым ласкам Шеола, по нежным и изысканным комплиментам Дри, по их запаху, взглядам, намекам, по рукам на своем теле, поцелуям, таким разным и таким желанным. За эти дни забылись обиды и недомолвки, все казалось иным.
— Скажи Сагхе, что скоро прибудут послы от людей, — приглушенно произнесла Сирена. — Пусть готовится.
— Посольство? — Тетушка Сагха с такой силой швырнула шар теста на доску, что стол зашатался. — Как не вовремя урбуг их принес. Ступай переоденься. Будем делать умные лица, махать и улыбаться.
На портальной площадке собрались все, кто остался в лагере. Тургун, в честь такого события обувшийся в сапоги и навешавший на себя все оружие, которое имелось в его арсенале, с кровожадной улыбкой стоял возле полосы камней, отделяющей площадку от остальной степи. Рядом с ним замерли мужчины вампиры, сосредоточенные, напряженные, вооруженные кривыми мечами. Элизабет стояла чуть в стороне рядом с тетушкой Сагхой, которая в честь такого выдающегося события сменила синий халат на красное, в мелких цветочках платье. На груди орчанки переливалась в лучах юного солнца огромная брошь с аметистами стоимостью в пару скаковых лошадей вместе со сбруей и конюхом. Выглядела тетушка очень внушительно. «Словно корабль с алыми парусами», — хихикнула про себя Элизабет, покосившись на свекровь. Сама она надела кремовое платье, украшенное нежной вышивкой, закрытое, с высоким воротником-стойкой и пышными рукавами. Обе брачные цепочки она пустила поверху, чтобы у послов не возникло сомнений, кто здесь ханым-бай. Лестар помог сделать прическу, незатейливую, но зато украшенную шпильками с розовым жемчугом. Элизабет надела даже бальные туфли на высоких каблуках.
— Ханым-бай, ты такая аппетитная, — бросил сомнительный комплимент Тургун. — И чего ты не носить такие наряды каждый день?
Один из вампиров чуть приподнял уголки губ, обозначая улыбку, и подмигнул Элизабет, она улыбнулась в ответ. Мужчины зомби держались с нею подчеркнуто вежливо, но на сближение не шли. Тетушка объяснила это запретом Шеола даже облизываться на его жену. Ну и хорошо! Слишком они симпатичны и таинственны, от таких лучше держаться как можно дальше. А еще она прекрасно помнила, как выглядят голодные вампиры. Жуть!
Наконец контур стационарного портала засветился желтым, и в нем начали проявляться смутные очертания. Все притихли, Тургун выпятил грудь и положил ладонь на рукоять шипованной булавы, а Элиза гордо расправила плечи и, вспомнив наставления прабабки, придала лицу выражение «благородного превосходства».
Первыми на поляну вышли, чеканя шаг, четверо воинов в парадных мундирах цветов королевского флага, за ними появился сухонький старичок с деревянным сундучком, и только после него из портала выпрыгнул невысокий мужчина — посол. Его лицо показалось Элизе знакомым, и она стала лихорадочно вспоминать, где могла его видеть, когда посол развернулся и подал руку появившейся из марева портала девушке. Элизабет глубоко вдохнула и несколько секунд не могла выдохнуть. К ним шли супруги граф и графиня Сорес. Граф был серьезен, как и подобает послу самого сильного королевства людей, а на лице Амадеи Сорес сияла ослепительная улыбка.
Элизабет встрепенулась, всей кожей ощущая направленные на нее взгляды, еще больше выпрямила спину и изобразила на лице светскую улыбку. Никто не должен заподозрить, какая буря в ее душе! Вот же… тринадцать, два, шесть… эта белобрысая выскочка! Специально напросилась сюда с мужем, чтобы подпортить Элизе жизнь! Не дождется, мымра грудастая!
Тетушка Сагха сделала шаг навстречу послам и величественно склонила голову в знак приветствия. Элиза повторила ее жест.
— Мы рады видеть посла людей в Орочьих степях, — низким грудным голосом, так не похожим на ее обычный, произнесла орчанка. — Я приму ваши верительные грамоты, но заверять их будут мои сыновья.
Старичок почтительно подал Соресу ящичек, а он передал его тетушке Сагхе.
— Его величество Зуло Восьмой шлет заверения в вечной дружбе…
Через пять минут, когда Тургун громко и смачно зевнул, так, что зомбички перестали обсуждать наряд Амадеи, тетушка Сагха подняла руку, прерывая словоизлияния молодого посла.
— Мальчик, оглянись вокруг. — Граф поднял растерянный и слегка испуганный взгляд на орчанку. — Перед кем ты здесь изливаешь поток своего красноречия? Перед слабыми женщинами, ничего не смыслящими в политике? Разве ты не видишь, что орды нет?
— Простите, госпожа, — заалел щеками граф Сорес. — Но протокол требует… а я еще никогда…
— Плевала я на протокол с вершины мэллорна. И ты плюнь!
Сорес облегченно вздохнул, открыто улыбнулся, расправил плечи, стал чуть выше ростом и оглянулся.
— А где хан Эришеолталь?
Элизабет показалось, что граф только сейчас заметил — встречающих подозрительно мало. Неужели он так волнуется из-за своего первого визита в качестве посла, что ничего вокруг не видит? А на мальчишнике был совсем нестеснительный. Воспоминания о том, что произошло после, обожгли щеки, заставив Элизу слегка улыбнуться и опустить глаза в землю. Она надеялась, что мужья тоже скучают по ней. И в этот раз их встреча пройдет так, как она захочет! Идеально! При свечах, под музыку в полумраке спальни… Элизабет предалась сладким мечтам и пропустила часть разговора.
— …война, — услышала она последние слова, произнесенные свекровью.
— Его величество должен об этом узнать! В вашем распоряжении есть маги?
Орчанка отрицательно покачала головой.
— Тогда я воспользуюсь порталом, пока он открыт для моих сопровождающих. Прошу разместить мою жену и помочь ей освоиться. Я вернусь, как только получу указания от его величества.
— Ступай, мальчик, и ни о чем не волнуйся, у твоей супруги здесь подруга.
Сорес что-то тихо сказал жене и бегом бросился в портал, следом за ним ушли сопровождающие. Амадея осталась стоять посреди поляны в окружении молчаливой немногочисленной толпы. На ее лице сквозь маску светской учтивости явно проступала растерянность.
— Тургун, бездельник, чем пялиться на красавицу-посольшу, лучше отнеси сундук госпожи в шатер для гостей, — скомандовала тетушка Сагха и клыкасто улыбнулась Элизе, передавая ей коробку с документами. — Деточка, спрячь это в кабинете Шеола и возвращайся.
В кабинете? Ах да, у этого грубияна есть кабинет, он же окончил академию, если верить Зухре. Элизабет горделиво окинула взглядом окружающих, словно они могли прочесть ее мысли, и крепче прижала к груди ящичек с документами. Ее муж окончил академию с отличием! Это не то же самое, что какая-то там выскочка Амадея, которая небось еле-еле дотянула до выпуска!
«Выскочка» с радостным лицом подошла к Элизе и протянула ей обе руки.
— Я так рада тебя видеть в здравии, милая Элизабет!
— А как я рада! — захлопала ресницами Элиза, позволяя «подруге» обнять себя и желая ей покрыться прыщами с головы до ног!
— Тебя бы сейчас при дворе его величества никто не узнал. Куда подевалась твоя аристократическая бледность? Что значит солнце, свежий воздух и простая пища! Мне кажется или ты немного поправилась?
— Нет, — процедила сквозь зубы Элиза, прекрасно понимая, что ее только что оскорбили, сравнив с загорелой селянкой.
— Я привезла тебе письма от герцога Рауля и его супруги, — улыбнулась Амадея, окидывая Элизу внимательным взглядом. — Я пришлю их тебе со служанкой.
— Буду ждать с нетерпением, — вернула улыбку Элизабет, а про себя злорадно подумала, что Амадею ждет большое разочарование.
Слугами и рабами зомби были только для чужих, а здесь, в орде, они пользовались теми же правами, что и орки. Правда, и обязанности у них были как у полноправных членов сообщества. Зачем оркам нужно было показывать всему миру, что вампиры — рабы, Элизабет пока понять не могла. Но она надеялась выяснить это из «Трактата» принца Эриндриэля. Он должен был знать правду! А пока она злорадно ликовала, представив, как Амадея станет снимать свое шикарное платье, корсет которого зашнуровывается на спине. Настроение сразу улучшилось. У Амадеи ведь нет Лестара! Кстати, где он?
Вампир, словно почувствовав ее мысли, вынырнул из толпы зомбичек.
— Моя госпожа, позволь помочь.
Элизабет отдала ему коробку с документами и, величественно кивнув Амадее, которую ждал Тургун с сундуком на плечах, упорхнула следом за вампиром, ловко ступая на плоские камни. Уж что-что, а ходить в бальных туфельках по камням она научилась. Элиза с улыбкой вспомнила свой первый день в степи, когда она убегала от Ми и Ши по россыпи мелких камешков, спотыкаясь и сбивая ноги! Теперь ей самой все это казалось далеким и нереальным. А ведь прошло совсем немного времени, но словно полжизни позади.
— Завтра вернется орда, — отвлек ее от воспоминаний тихий голос Лестара. — Моя госпожа, тебе следует озаботиться официальным статусом ханым-бай. Посол ведь не преминет сообщить королю о том, что договор между орками и людьми еще не вступил в полную силу.
— Сама знаю.
Элиза не раз думала об этом и уже была согласна, да только мужья не спешили осуществлять «утверждение» договора. Интересно, почему?
— Ханы ждут, когда ты сама выберешь, с кем первым разделить ложе.
— Ты мысли умеешь читать? — подозрительно прищурилась Элиза, входя следом за вампиром в синий шатер, где обычно собирался совет старейшин и где Шеол занимался делами орды. Она уже бывала здесь, когда они подписывали брачный договор, но все равно стало любопытно.
Кабинет Шеола поражал своим минимализмом. Стол из темного дерева, кресло, покрытое волчьей шкурой, шкаф с книжными полками и отделением, закрывающимся на ключ. Ключ торчал в замке. В это отделение Лестар и поставил шкатулку.
— И все? — удивилась Элиза, вспомнив, какие сложные замки, простые и магические, стояли у папеньки в кабинете.
— В орде не воруют.
— Почему?
— Бессмысленно, да и нет ничего такого, из-за чего стоило бы рисковать. Для орков нет, — пояснил Лестар.
— А для людей?
— Людей больше интересуют сокровища, спрятанные в пещерах, чем бумажки.
— Вот бы хоть одним глазком глянуть, — вздохнула Элизабет.
— Как только станешь ханым-бай, господин отдаст тебе все ключи. Ты сможешь подобрать любое эльфийское украшение, исполненное с таким изяществом и мастерством, что тебе будут завидовать королевы.
— И я смогу надеть их на Осенний бал, куда его величество всегда приглашает предводителей всех народов…
— Конечно, и все те, что смеялись над тобой, захлебнутся от зависти. А еще в сокровищнице пылятся рулоны эльфийских тканей, и наши мастерицы сошьют для тебя любой наряд…
«Захлебнутся от зависти…» Смешно. Он не знает, что ей последнее время безразлично, что о ней думают и говорят в салонах напыщенного, себялюбивого и лживого светского общества.
Какое же это наслаждение: снять тугой корсет и пышные юбки и облачиться в такие удобные мужские штаны и легкую рубаху! Как она раньше ежедневно носила эти пыточные устройства?
Элизабет потянулась и вытащила из прически последнюю шпильку, волосы свободной волной упали на спину. Она тряхнула головой, внимательно рассматривая себя в зеркале. До сих пор ей нравилось свое отражение, но сегодняшние слова Амадеи что-то всколыхнули в душе. Неужели она нежеланна мужьям, потому что стала похожа на смуглых южанок? Или еще хуже — на крестьянку?
— Тук-тук, — донеслось от входа, и в помещение зашла Амадея.
Она успела переодеться в костюм для верховой езды и короткие сапожки. Светло-зеленый цвет очень шел к ее глазам. Позади графини маячил Тургун, который, по-видимому, и привел ее к шатру ханов.
— Так как слугу мне пока не выделили, я сама принесла письма.
— Не стоило так утруждаться. Ты, наверное, устала с дороги.
Элиза взяла два тонких конверта и бросила их на подзеркальный столик, решив прочесть вечером без свидетелей.
— Ханым, тетка Сагха всех зовет обедать, — сунул голову между тяжелых занавесей, отгораживающих комнаты, Тургун. — Красивая у тебя подружка. Так и хочется оркнуть, — причмокнул он и, прежде чем в него полетела диванная подушка, исчез за едва колыхнувшимися шкурами.
Амадея возмущенно открыла рот, но не успела ничего ответить, потому что Элизабет хихикнула.
— Посольша-то… во! — раздался издали раскатистый бас Тургуна, и Элиза, представив, как вечно озабоченный орк показывает кому-то, где именно и какого размера это «во», засмеялась громче.
— Очень смешно? — холодно поинтересовалась Амадея. — Я вообще не понимаю, как Шеол мог оставить этого недалекого увальня руководить в свое отсутствие?
— Тургун, может, и не заканчивал академий и не умеет вести светские беседы о погоде, зато он смел, верен орде и честен! — заступилась за орка Элиза. — Или ты считаешь, что мой муж оставил бы своих женщин на попечение никудышнего болвана?
Ей вдруг стало обидно за орка, которого она и сама иногда поругивала за его несдержанный язык. Но она своя! А всяким выскочкам нечего на их Тургуна рот разевать!
Амадея на это только хмыкнула, но развивать тему не стала.
— Покажешь мне стойбище? — миролюбиво спросила она.
— Что ты хочешь посмотреть?
— В первую очередь — тотемы! — Глаза Амадеи загорелись предвкушением. — Расскажи мне, какие они, тотемные животные орков?
Они шли по тропинке вдоль шатров — больших и не очень, высоких, остроконечных, круглых и квадратных, разных — но все они объединялись украшениями в виде замысловатых орнаментов.
— У моих мужей это волки. Разумные волки. Огромные, черные, со светящимися глазами. Ми и Ши.
Элизабет опять вспомнила о мужьях и вздохнула. Быстрей бы наступило завтра!
— Богиня! А чем провинилось твое свадебное платье, за что его повесили?
Вот… пятнадцать! Она и забыла про это барготово платье! Амадея остановилась, как будто натолкнулась на стену, и, широко раскрыв глаза, вылупилась на платье, трепещущее на ветру. У! И что говорить? Платье за время висения слегка потрепалось. Дожди, пыль и ветер не сделали его чище и наряднее. Вид, откровенно говоря, у платья был жалкий. Точно такой же, как и пунцовое лицо ханым-бай.
— А это старинный обычай орков!
Элизабет ухватила Амадею за руку и потащила к тотемной площадке.
— Просто обычай!
— И что он символизирует?
— А я откуда знаю? — буркнула Элиза, представляя, как она сжимает шею Шеола. Отчего именно его, она не знала, но была уверена, что это сам хан придумал дурацкий ритуал!
— А это Сирена! Она Видящая!
Наконец-то можно было сменить нервирующую тему!
— Сирена, это жена посла людей графиня Амадея Сорес!
Красавица-зомбичка медленно поднялась с матрасика и изысканно поклонилась Амадее.
— Горячие ветра степей не принесут тебе радости, человек, — глядя мимо Амадеи, произнесла Сирена и повернулась к Элизе. — Завтра вернется орда, сделай свой выбор, ханым, время на исходе, он хочет вернуться.
Она опять села на матрас и прикрыла глаза. Как всегда — ничего не понятно, кто хочет вернуться, куда? Но спрашивать бесполезно, Сирена никогда не помнила о своих предсказаниях.
— Сирена, Шайтан ведь жив? Отчего бы тебе не вернуться в свой шатер? — мягко спросила Элизабет.
Зомби очень сильно похудела, осунулась, и ее красота начала увядать.
— Он жив, пока я держу его, — тихо ответила Видящая. — Все мы держим своих любимых. И ты держи. Держи обоих, иначе быть беде.
Амадея нахмурила брови и оглянулась.
— Я читала о том, что сердце мага может биться за двоих, но твое сердце не бьется. Ты мертва. Как ты можешь кого-то удержать в этом мире?
— За меня дышит и живет возлюбленный. Он знает, что, если он умрет, умру и я, — просто ответила Видящая и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.
Амадея только головой покачала, но молчала всю обратную дорогу, Элиза тоже не спешила делиться мыслями. Совет Видящей совпадал с советом русалок и ее собственными желаниями, только вот как его осуществить? Страшно и стыдно даже думать об этом.
У шатра тетушки Сагхи было весело. Здесь собрались все. Мужчины рубили мясо, женщины ощипывали кур, чистили овощи, потрошили рыбу.
— Завтра возвращается орда, и нужно хорошенько накормить мальчиков. Мой последний муж всегда говорил, что путь к его сердцу лежит через желудок. Это он научил меня готовить.
Тетушка Сагха кивком головы указала Амадее на место за столом и водрузила перед ней огромную тарелку с пирожками. Элизабет стянула верхний пирожок и, жуя на ходу, побежала к группе зомбичек, с хохотом месящих тесто. Она уже несколько дней мечтала испечь мужьям пирог, и вот теперь выдался такой шанс!
Амадея так и застыла с открытым ртом и недонесенным до него пирожком.
— Это что, магия орков? Она передается вместе с замужеством? Все ханым-бай такие? — растерянно произнесла посольша, поворачиваясь к хмыкающей тетушке Сагхе.
— Ну, какая она будет ханым, мы пока не знаем. Сама видишь, платье до сих пор болтается на колу как символ неудачи моих мальчиков. Или их бестолковости.
Орчанка подозвала Витора и щедро плеснула в стоящую на земле миску сметаны. Кот благодарно мяукнул и, облизнувшись, неторопливо принялся за пиршество.
— А при чем здесь платье? — проводив кота задумчивым взглядом, поинтересовалась Амадея.
— Да чтоб оно уже сгорело синим пламенем! — в сердцах воскликнула тетушка и, подхватив со стола таз с яблоками, отправилась к костру.
— Платье — это символ невинности. Когда дева ее лишается, оно сгорает в магическом огне. И только после этого она получает благость степи, — пафосно пояснил невесть откуда вынырнувший Тургун и тут же добавил в своей манере: — Да только ханы никак не решат, кто жену первым оркать будет, вот и ходит она у нас неоркнутая.
— Неоркнутая? — растерянно переспросила Амадея и тут же широко усмехнулась: — Надо же, красотка Элизабет Рауль, которая отвергла всех женихов королевства, до сих пор не соблазнила даже Дри? Кому рассказать, не поверят!
А про себя подумала, что сегодня же напишет об этом брату, который не только успел «тролльнуть» свою избранницу, но уже даже ожидал наследника. Тролли с этим делом не тянут.
Амадея с довольной улыбкой ела пирожки и наблюдала за суетой вокруг. Она планировала написать трактат о жизненном цикле орков. Сам господин начальник тайной службы заинтересован в нем, хотя сразу предупредил, что если Амадея найдет что-то таинственное, то трактат не уйдет дальше библиотеки тайной службы. Но для Амадеи это было большой честью. И вот первая сенсация. Орки, оказывается, могут быть сдержанными.
«Или это Элиза им обоим до такой степени не нравится?» — хихикнула про себя графиня.
Пирог вышел на славу: высокий, пышный, мягкий, украшенный подрумяненными завитушками и тонкой румяной сеточкой поверх яблочной начинки. И пах он умопомрачительно!
— Какое счастье мы имеем видеть своими собственными глазами, — одобрительно глядя на Элизу, произнесла тетя Сагха, когда пироги достали из печи. — Деточка, да в тебе гнездятся скрытые таланты!
Элизабет зажмурилась от удовольствия. Ей удалось! У нее получилось! Да, ей помогали, советовали, показывали, но большую часть работы сделала она сама. И похвала свекрови была так приятна, что Элизе хотелось мурлыкать от счастья.
— Я таки горжусь тобой, милая. А как будут рады мальчики!
Мальчики… Элизабет хихикнула, представив грозных орков в коротких штанишках на лямках, с деревянными мечами в руках.
— Тетушка Сагха, а какими они были детьми? — спросила она у орчанки, укутывая пирог чистым полотенцем.
— Дри был таким непоседой, что справиться с ним не могли пять нянек. Его постоянно приходилось откуда-нибудь вытаскивать. То из петли времени, то из пасти плотоядного цветка. А когда ему исполнилось пять лет, он вырастил себе друга! Из ореха! Помесь тигра и белки. А когда отец попытался отругать Дри за безответственность, ему пришлось спасаться от этой тигробелки на дереве, но оказалось, что она прекрасно прыгает по веткам и при этом рычит и кусается.
Элиза расхохоталась.
— А Шеол?
Тетушка вытащила из кармана трубку, постучала ею по ладони и медленно, словно отвешивая слова, произнесла:
— А Шеол сразу родился воином.
— Ханым, ты утром в купальни пойдешь? — встряла в разговор одна из наложниц, та самая рыжая в золотом ошейнике.
— Конечно!
Сирена сказала, что орда придет после полудня, поэтому Элиза планировала все успеть.
— Только я не знаю, где они.
— Мы зайдем за тобой. И подругу пригласи!
— Обязательно!
Ага, делать ей больше нечего, как только бегать за этой нахалкой!
Но Амадея, оказывается, все это время стояла сзади.
— Я с удовольствием к вам присоединюсь. Много читала о знаменитых купальнях Чармейн, но не смела и мечтать посетить их. Эриндриэль в своих «Путевых заметках» пишет, что вода в купальнях не замерзает даже от магического мороза, а еще раз в году в ночь любви там расцветают дивные кувшинки. Это правда?
Элизабет расстроенно прикусила губу. Ну почему эта выскочка знает больше, чем она? И почему папенька никогда не говорил, что принц Эриндриэль пишет не только любовные романы? Знаменитый прадед умер, когда ей исполнилось шесть лет, а прабабка фурия просто исчезла. Говорят, что они улетают на таинственный остров и там скорбят по умершим, пока не превращаются в каменных горгулий. Были бы они живы, они бы рассказали!
Амадея продолжала о чем-то вещать хорошо поставленным голосом, но Элиза ее не слушала. Солнце садилось за горы, а она еще новые свечи у тетушки Сагхи не попросила. Можно было послать Лестара, но Элизе хотелось все сделать самой. Накрыть на стол, собрать букет цветов, расставить свечи. Это было правильно и… очень волнительно.
— Что же мне надеть? — спросила она вслух.
— То, что легко снимается, — буркнула тетушка Сагха, пристраиваясь рядом. Под мышкой у нее был зажат небольшой сверток, а в руках она несла кувшин с вином и три изящных стеклянных бокала на тонких ножках. — Провожу тебя.
Элиза покосилась на свекровь, но возражать не посмела. Она слегка побаивалась этой громогласной орчанки. Они молча дошли до шатра, так же молча зашли внутрь, Элиза положила пирог на стол, рядом тетушка водрузила вино и бокалы.
— Это тебе, — сунула она сверток Элизе в руки, а сама окинула придирчивым взглядом помещение. Но, видно, придраться было не к чему, потому что орчанка пододвинула к открытому проходу кресло и водрузилась на него как на трон. — Ну, давай смотри.
Элизабет развернула ткань и тихо вскрикнула от восторга. Зеленый эльфийский шелк переливался и струился между пальцами. Ткань, сотканная из вод горных озер. Платье было невесомым и легким, словно мотылек.
— Это мне? — прошептала Элиза, недоверчиво глядя на свекровь.
— Ну не Шеолу же! — проворчала та. — Мне это платье отец Дри подарил, да только так и не вышло у меня ни разу его надеть.
У Элизабет глаза от удивления стали круглыми, и орчанка усмехнулась:
— Представь, и я была молодой и стройной. Примерь!
Платье село идеально, будто сшитое на Элизу. Только фасон был непривычным: строгий лиф с короткими рукавами-фонариками и широкий подол, ниспадающий до пола. Очень нежно и романтично. Никакого корсета, никаких шнуровок, никаких тяжелых украшений. Главным очарованием платья была его ткань — невесомый шелк, подчеркивающий хрупкость и утонченность фигуры.
— Эльфийский крой, — довольно оглядывая Элизу, произнесла орчанка. — Хороша! Таки не зря мои дети на тебя глаз положили. На вот еще к платью.
Тетушка протянула небольшие изящные сережки с изумрудами.
— Вот так завтра и пойдешь мальчиков встречать, и я съем свою трубку, если проказник Дри не затащит тебя в кусты быстрее, чем ты скажешь ему «здрасьте»!
Элизабет вспыхнула, но довольно улыбнулась. «Вот кто первый потащит, тот первый и будет», — решила она про себя и, смутившись от этих мыслей, покраснела еще больше.
— Спасибо!
— Спасибо на колени не посадишь, — пробурчала орчанка, но Элиза видела, что ей приятна искренняя благодарность. — Внука мне подаришь, тогда и сочтемся.
— За одно платье? — пошутила Элизабет, рассматривая себя в зеркало. Отражение сияло восторгом и счастьем.
— И за сережки, — педантично уточнила Сагха.
Утром Элизабет разбудила Амадея. Она держала в руках полотенце и хмурила красивые брови.
— Если бы я знала, что здесь нет слуг, привезла бы свою горничную, — вместо приветствия возмущенно произнесла она, падая в кресло. — Зомбички отказываются прислуживать, а когда я пожаловалась госпоже Сагхе, она, знаешь, что мне ответила? «Ты таки нашла бы капельку времени заняться собой самостоятельно, а не делала больно моим ушам», — очень похоже передразнила она орчанку. — Откуда у нее этот говор племен одесхаллов?
— Говорит, была замужем за главным казначеем их царя.
Элиза достала с полки приготовленные с вечера полотенца.
— Сколько же раз она была замужем? — потрясенно пробормотала Амадея, уже выходя из шатра.
— За отцом ханов, — начала загибать пальцы Элиза, прижимая локтем полотенца. — За королем русалок, за Чиу — это змеиный бог, еще за каким-то северным ярлом, но у него такое сложное имя, что я его никогда не выговорю, за казначеем одесхаллов… Может, еще за кем, но я не помню.
— Откуда ты знаешь? — потрясенно спросила Амадея.
— Вечера длинные, а тетушка Сагха любит рассказывать байки из своей жизни, — с напускным безразличием передернула плечами Элизабет. Ха! Хоть чего-то ты не знаешь! — А! Еще у нее был роман с тануки, оборотнем-енотом, но замуж она за него не пошла. Сказала, что быть старшей женой гарема для нее слишком мало. Но мне кажется, что любила она только первого мужа.
— Почему?
— Об остальных она рассказывает, а о нем только вздыхает.
Их уже ждала одна из наложниц, чтобы провести в купальни.
Элизабет несколько раз ходила мимо этой скалы, но ни за что не догадалась бы, что за кустарником скрывается тропа, ведущая к небольшому, закрытому со всех сторон озеру, разделенному огромными камнями на несколько частей. На камнях лежали горки одежды, над черной водой поднимался белый пар, эхо разносило веселые голоса купающихся девушек.
— Ханым, доброе утро! — закричали они и замахали руками.
Элизабет помахала в ответ, на секунду замерла возле большого валуна, стесняясь раздеться, но затем вспомнила русалок и их наставления и решительно стянула платье. Вода оказалась в меру горячей, чистой, только слегка пахла тухлыми яйцами. Элизабет с наслаждением окунулась и поплыла к зовущим ее зомбичкам. Вода едва доставала ей до груди, поэтому она совершенно не боялась утонуть.
Девушки сидели на мелководье на выдолбленных в скалах скамьях. Они подвинулись, и Элиза села рядом, с затаенным злорадством наблюдая, как раздевается пунцовая Амадея, поминутно озираясь, словно ожидая увидеть в кустах затаившегося Тургуна.
«Да только не туда ты смотришь, — хихикнула про себя Элиза, чувствуя превосходство. — Орк на скале сидит и сверху уже прекрасно рассмотрел все твои прелести».
Элиза усмехнулась, но тотчас устыдилась, она сама ведь совсем недавно была точно такой же стеснительной. Вспомнить хотя бы русалочье озеро. Но все равно, смотреть на это было смешно! Вся такая смелая и деловитая аристократка, родственница короля, чуть не ползком спускается в воду, прикрываясь ладошками!
Какое это блаженство! Лежишь на плоском камне, а две девушки со смехом растирают тебе тело мыльным пузырем, моют волосы, втирают масла, не прекращая при этом рассказывать веселые истории из своей жизни. Элизабет хохотала вместе со всеми, и даже Амадея к концу омовения начала улыбаться и перестала стесняться.
— Орда! Орда у дальнего кургана! — раздался зычный голос Тургуна.
Сердце екнуло и забилось с удвоенной силой. Дождалась!
Они стояли небольшой группкой на пригорке, с которого было хорошо видно, как по степи движется армия. «Словно река, — подумала Элиза, — а уходящие в сторону своих стойбищ большие отряды-кулаки напоминают притоки».
Рядом зашушукались, и Элиза оглянулась. Наложницы из гарема все как одна были закутаны в блестящие черные плащи, они хихикали и выглядели очень довольными. Элизабет заметила, как похудели и осунулись зомби за эти дни. Особенно мужчины. Похоже, Тургун подкармливал девушек из гарема, а может быть, и не только Тургун, но и свекровь. Элизабет перевела взгляд на грозную орчанку. Она возвышалась над всеми с неизменной трубкой в зубах и внимательно следила, как первый кулак входит в долину. Рядом с ней стояли красавица Сирена и Амадея.
А эта что здесь делает? Да еще вырядилась, словно на вечеринку. Неприятным холодком кольнуло в животе.
— Подойди ко мне, негоже ханым-бай стоять позади других, — повернулась орчанка к Элизабет.
Земля задрожала, в воздухе раздался рев и крик: «Орра!» Сердце Элизабет застучало в такт тяжелым шагам драков.
Орда вернулась домой.
Впереди на своем огромном ящере возвышался надо всеми Шеол. Он легко соскользнул со зверя, бросил поводья подбежавшему Лестару и, выслушав короткий доклад Тургуна, повернулся в сторону возникшего прямо из воздуха Дри.
Элизабет почувствовала, как на мгновение замерло сердце, а в ногах вдруг появилась слабость. Захотелось присесть, а еще лучше сбежать! Ну почему она не послушала русалок и не осталась ждать мужей в шатре? Морские девы советовали встретить ханов нагой, томно возлегшей на вишневых простынях…
Орда спешилась, и в этот момент Элиза поняла, отчего их боятся. Орки были рождены для сражений, и, только сражаясь, они жили полноценной жизнью. Шеол, одетый лишь в порванные на коленях штаны, мускулистый, покрытый татуировками и свежими шрамами, с огромным мечом за спиной, кинжалами на поясе и свирепым блеском желтых глаз, олицетворял собой бога войны. И даже более изящный Дри — с идеально заплетенной косой, в белоснежной рубашке, отглаженных штанах и начищенных до блеска сапогах, с неизменной улыбкой на клыкастой физиономии — выглядел довольно грозно. От братьев шли волны почти осязаемой мощи и первобытной силы.
Элизабет дрожащими пальцами ухватила тетушку Сагху за руку, со страхом и предвкушением наблюдая за подходящими мужьями. Вокруг шумела орда, слышались радостные возгласы, кто-то уже целовался, кто-то громко смеялся, но она видела только двух орков. Только две пары глаз были ей сейчас интересны, она искала в них выражение чувств и видела, как похожи между собой ее мужья. Что-то неуловимое — в походке, повороте головы, рубленых чертах. И взгляды… И в желтых, и в зеленых глазах читались восхищение и неприкрытое желание. Элизабет почувствовала себя обнаженной, ей показалось, что мужья не видят ее шикарного эльфийского платья, ее прически, украшений, надетых ради них. В их глазах застыло вожделение, замешанное на… радости? Неужели они тоже скучали?
— Мать!
— Матушка!
Элиза выпустила руку орчанки, и та по очереди обняла сыновей.
— Грязный, худой, да еще и раненый!
Отступив от Шеола, она покачала головой.
— Дри, ты почему не проследил за братом? У него скоро шкуры для новых шрамов не останется! А ты что клыки скалишь? Сколько раз я тебе, умрецу здоровенному, говорила: надевай зачарованную кольчугу! Весь в отца, такой же непутевый!
— Зухра погибла.
— Я знаю, да родится она под сенью мэллорнов. — Тетушка Сагха погладила Шеола по щеке. — Это был ее выбор.
— Кстати, об отце, — тихо произнес Дри. — Нам кажется, это именно он стоит за нападением на коротышек.
Сагха нахмурила брови, а Элизабет навострила ушки.
— Потом расскажешь. А теперь наконец-то поздоровайтесь со своей…
— Здравствуйте, великие ханы! — пропела Амадея, выходя вперед и приседая в глубоком реверансе.
Элизабет сжала губы, ощущая обиду на мужей, не спешивших обнять жену, и злость на Амадею, которая влезла вперед, словно она здесь самая главная! «Декольте, видно, показать захотела», — мелькнула мысль. Вот… три пятнадцать двадцать два! Элиза передернула плечиками. Могла бы и шарфом прикрыться!
Вид на декольте сверху открывал слишком многое, и, судя по загоревшимся глазам шамана и громкому свисту Шеола, произвел должное впечатление. Этим двум самцам озабоченным интересно только на грудь пялиться!
Заметив веселый взгляд старшего мужа, Элизабет возмущенно вздернула нос и отвернулась, сделав вид, что рассматривает сидящего на камне Витора. Кот сосредоточенно вылизывал шкурку, задрав заднюю лапу, и плевал на происходящее вокруг. Главное, его любимая хозяйка здесь, а до остальных ему и дела нет, пока они за стол не сели.
— Ты что здесь делаешь, женщина? — пробасил Шеол, обращаясь к Амадее.
— А я жена посла, — улыбнулась графиня и протянула Дри руку для поцелуя.
Элизабет прикусила губу и сжала кулаки. Вот гадина! И здесь вперед влезла! Но не отталкивать же ее! Хотя так и хочется схватить сзади за волосы и оттянуть от улыбающихся мужчин!
И тут к ним подбежали наложницы. Они обступили ханов, оттеснив в сторону и Амадею, и растерявшуюся Элизабет. Зомбички, смеясь, сбросили с плеч накидки и застыли перед Шеолом в живописных позах.
— Как велел наш повелитель, — пропела одна из наложниц. — Гарем встречает своего владыку только в драгоценностях.
— Ух ты! — присвистнул Шеол, с жадностью оглядывая обнаженных девушек. — Я в предвкушении, красотки.
Элизабет улыбнулась, хотя ей хотелось рыдать. Она так готовилась, а они… они… Не они, а он! Дри спокойно о чем-то беседует с этой выскочкой Амадеей и не пялится на этих развратниц! А Шеол! Гад! Как он может так поступить с нею! Даже не смотрит! Да и шаман тоже хорош! Он взял эту белобрысую мымру за руку!
— Тихо, не нарушай ритуал, — легла ей на плечо тяжелая ладонь. Тетя Сагха подмигнула и улыбнулась. — Орочьи игры. Никогда не показывай, кто тебе по-настоящему дорог. И у скал есть глаза и уши. Мальчики не хотят тобой рисковать. — Элизабет недоверчиво подняла на свекровь глаза. — Шоб я только сельдереем питалась, коль это не так! Особенно теперь, когда погибла Зухра.
— Мне жаль, хотя я ее не знала.
— Шеол ее когда-то любил, — вздохнула орчанка. — Но она предпочла умереть. Красиво. Ее право.
— И что теперь? Шеол страдает? — шепотом спросила Элиза, с жалостью глядя на возвышающегося над всеми орка.
Он повернулся, почувствовав, что она смотрит, окинул Элизу оценивающим взглядом, от которого она зарделась, и не спеша направился в их сторону. Однако дойти не успел, на пути опять возникла Амадея и, взяв орка за ладонь, начала о чем-то с чувством говорить. Шеол слушал ее внимательно, вот он поднял руку, прерывая графиню, но что было дальше, Элизабет уже не увидела.
— Здравствуй, любимая. Скажи мне, Цветочек, у тебя под платьем ничего не надето? — Шепот Дри смешался с горячим дыханием, защекотал шею и вызвал легкую дрожь. Его руки оглаживали плечи, талию, бедра, пробуждая смутное волнение. — Нежная, невинная, желанная, — шептал орк, едва касаясь шеи губами, и от этих легких прикосновений по телу пробегали волны жара. — Мне хочется унести тебя в прекрасное место, скрытое от нескромных взглядов, где не будет никого, кроме нас с тобой. Мы будем танцевать под пение птиц, а потом я покрою твое тело поцелуями. Нежными, как крылья бабочек, страстными, как танец воина, жгучими, как кенерский перец, чувственными, как обнаженная кожа. Скажи, и я унесу тебя от всех. Я так скучал, Элиза, — едва слышно выдохнул он ее имя и прижался сильнее.
От слов Дри кружилась голова, не хватало воздуха, к щекам прилил румянец. Элизабет облизала ставшие вдруг сухими губы.
— Да, — шепнула она…
…и в тот же миг они очутились в лесу среди величественных деревьев с серебристыми листьями, которые нежно звенели от легкого ветерка. Большая солнечная поляна, заросшая мягкой травой и благоухающими цветами, встретила их пением птиц и тихой мелодией свирели, но, сколько Элизабет ни оглядывалась, она так и не увидела музыканта. Дри, обхватив жену за талию, закружился по поляне. Его глаза сливались цветом с листвой, и Элизабет отражалась в них. Погружалась. Неумолимо. Головокружительно. Они оказались так близко друг к другу, что она уже не видела ни поляны, ни деревьев, ни неба над головой. Только качающуюся на дне его зеленых глаз нежность. Дрожащее предчувствие волновало разум и тело, сделало танец чувственным, невыносимо сладостным. Элиза словно обрела крылья, ей казалось, что она и Дри оторвались от земли и кружатся в воздухе. По телу разливалось ожидание чего-то необычного, а в голове тихо звучала музыка.
— Что это: магия волшебного места или твое колдовство? — шепнула она.
Муж загадочно улыбнулся и медленно провел ладонью у нее за спиной. Платье зелеными мягкими струями стекло к ногам. Дри осторожно опустил ее на шелковое цветное покрывало. Элизабет была уверена, что мгновение назад его здесь не было. Лукавая улыбка тронула глаза орка, его черты неуловимо смягчились, но прежде чем опустить ресницы, Элиза заметила, как в темных глубинах зрачков мелькнуло удовлетворение.
Он медленно и чувственно провел ладонью по ее лодыжкам, огладил колено, заскользил вверх. Элиза напряглась, как струна, под его руками. Это совсем не было похоже на властные грубоватые ласки Шеола. Дри обращался с Элизабет, как с величайшей драгоценностью. Она ощущала себя хрупкой невесомой статуэткой в его руках. И это было так правильно, так естественно, что Элиза испытала незнакомое доселе желание — отдать себя. Она хотела этого орка, хотела его любви, хотела видеть обожание в его глазах и сама хотела любить.
— Ты прекрасна, словно белый цветок, плывущий сквозь сиреневые сумерки.
Дри взял ее руку, круговыми движениями погладил девичью ладонь.
— У тебя такие выразительные глаза, я тону в них.
Рука орка скользнула вверх на плечо, длинные чувственные пальцы, поигрывая, пробежали по шее, едва касаясь, погладили бархатистую кожу щеки, дотронулись до губ. Элизабет закрыла глаза. Дри склонился и начал покрывать поцелуями лицо, шею, грудь. Теплое дыхание, скользившее по коже, поднимало жаркие волны возбуждения.
Он огладил ладонями изгибы ее тела, плечи, стройную талию, округлые бедра. Требовательно сжал ягодицы, наклонился ниже. Элизабет положила руки ему на плечи. У нее перехватило дыхание, когда язык мужа ненасытно и требовательно проник в ее рот. Она отвечала на поцелуи, запрокинув голову и закрыв глаза. Ее пальцы перебирали его волосы, а из горла непроизвольно вырвался тихий стон.
Они целовались с упоением, жадно, страстно. Элизабет казалось, что она чувствует душу шамана, и разорвать поцелуй означало потерять что-то очень важное.
Наконец Дри оторвался от желанных губ, чтобы тщательно исследовать каждый миллиметр ее тела. Неспешно, смакуя, дразня. Он прикусывал темно-розовые соски, ласкал пальцами и языком, оставляя влажные дорожки, а затем дул на них, заставляя Элизабет вздрагивать.
— Как ты красива, — тихо сказал шаман и поцеловал Элизабет в пупок.
По мышцам живота прокатилась волна сладострастия. Дри спустился ниже и, найдя губами сокровенный источник удовольствия, принялся его ласкать. Элизабет застонала. Ее уносило вдаль к наивысшей точке наслаждения, туда, где не было места мыслям. Тело выгнулось, ноги задрожали, она зарылась пальцами в волосы мужа и подумала, что, если Дри не соединится с нею прямо сейчас, она потеряет сознание или сойдет с ума от нахлынувшего вожделения.
Ее тело хотело его, и Дри это понял. Он лег сверху, жарко целуя приоткрытый в порывистом дыхании рот, и медленно осторожно вошел. Элизабет тихонько вскрикнула, но не от боли, а от мучительного наслаждения. Она обняла мужа за плечи, закинула ноги ему на спину и подалась вперед, прижимаясь всем телом. Их рваное дыхание и безумные удары сердец слились в едином ритме, в урагане страсти, сдерживать которую они уже не могли.
— Ты лучшее, что было в моей жизни, — прохрипел Дри и одним плавным движением бедер глубоко проник внутрь, полностью овладев ею.
Она хотела его, хотела безумно. Элизабет доверилась мужу, отдалась ему полностью, приняла в себя. Она ощущала себя его частицей, а его — частицей себя. Это было новое, ни разу не испытанное чувство. Чувство полного единения и защищенности. Элиза прижалась сильнее к мускулистой груди, вдыхая запах разгоряченного страстью тела, ощущая в себе мягкие толчки плоти и чувствуя, как волна небывалого наслаждения начинает зарождаться где-то в глубине ее жаждущего разрядки тела…
— Я люблю тебя, — шепнул Дри, перед тем как лес огласили его громкие стоны.
Элиза лежала в уютных объятиях мужа и слушала его голос. Дри тихонько пел ей на ухо балладу о любви, пел на эльфийском языке, она не понимала слов, но красивый мягкий голос мужа обволакивал, вызывая прекрасные видения, ломал стены, возведенные ею вокруг сердца. Под слова песни ушедшего народа Элиза отпускала чувства и побуждения, сдерживаемые аристократическим воспитанием. Неужели это и есть любовь? Вот такая мягкая и заботливая? Ее чувства к Дри были похожи на полноводную реку, глубокую, спокойную и умиротворенную. Его нежность, ласка, трепетное обожание, его восторженные взгляды, тихий журчащий голос — все было таким настоящим, что сердце болезненно сжималось от страха, что это всего лишь сон и она проснется опять одна на огромной кровати в шатре ханов.
Когда он замолчал, Элизабет тихонько вздохнула и прикрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Ведь теперь она женщина, значит, что-то должно измениться? И изменилось. Кроме приятной истомы в теле и легкой болезненности внизу живота она ощущала счастье, и покой, и что-то еще — то, из-за чего Сирена не уходила от тотемов, то, из-за чего погибла Зухра, то, что заставило первую красавицу королевства герцогиню Амадею выйти замуж за невзрачного коротышку-графа. Словно страсть, подаренная Дри, сняла шелуху с души, освобождая ее — настоящую. Она ощущала себя счастливой, лишь занозой промелькнула мысль о Шеоле. Как он воспримет изменение ее статуса? И как ей себя с ним вести?
Ничего не хотелось, только лежать вот так в теплом и сильном кольце рук, слушать тихое дыхание, ощущать ласковые поглаживания и ни о чем не думать. Но не думать не получалось, мысли постоянно возвращались к последним словам мужа. Он сказал, что любит, интересно, это правда?
— Дри…
— Да, моя милая.
— То, что ты сказал…
Элизабет ощутила, как рука шамана сильнее прижала ее к себе, и испугалась, что он ответит «нет», что это неправда и он не любит ее, а просто исполняет долг…
— Я люблю тебя, Цветочек. Даже не знаю, как и когда это произошло, но это правда. Я не могу обещать, что буду верен тебе вечность, но сейчас я готов завоевать ради тебя весь мир.
Дри склонился и нежно поцеловал жену в губы.
— Нам пора возвращаться. Когда мы будем дома, ты кое-что узнаешь. Теперь уже можно.
Он таинственно улыбнулся.
Возвращаться. О богиня! Вся орда уже знает, что она лишилась девственности. И Амадея! Как же стыдно!
— Я убью этого орка, — прошипела Элиза.
Дри звонко рассмеялся и, не удержавшись, еще раз поцеловал жену в губы. На этот раз поцелуй вышел совершенно не невинным, зато все мысли моментально улетучились из головы ханым-бай. Целовался шаман умопомрачительно.
Орда праздновала возвращение. За длинными столами сидели орки вперемешку с зомби, сидр разливали прямо из больших бочек, не обременяя себя переливанием напитка в кувшины, на вертелах запекались кабаны, счастливые зомбички, все как одна посвежевшие и радостные, разносили пироги и сладости. Смех, пение, ор Витора, тявканье и рычание всевозможных животных, клекот птиц… Вся эта какофония звуков сливалась в один громкий непрерывный гул, над которым властвовал раскатистый голос тетушки Сагхи.
Пунцовая Элизабет выглянула из-за спины Дри, за которую она юркнула, как только шаман перенес их в степь, и заметила рядом с тетушкой Сагхой лыбящуюся Амадею. А вот Шеола нигде не было. Болезненно сжалось сердце: неужели он в гареме? А может быть, что-то случилось? Он же был ранен! А может, он нуждается в утешении, ведь погибла его подруга… А они с Дри бросили его. Элизабет вдруг стало стыдно быть счастливой, на глаза навернулись слезы от жалости к Шеолу, который сейчас, наверное, сидит один в полутьме шатра и…
Взгляд Элизабет упал на платье.
Барготово платье! Двадцать пять, семь! И еще три, восемь, два сверху! Зрелище было удручающим: некогда шикарное белоснежное платье из настоящего эльфийского шелка стоимостью в небольшое поместье висело на колу, словно обгоревший на пожаре саван. Юбки не было, как и одного рукава, вместо шикарного, расшитого жемчугом воротника болталась жалкая обуглившаяся тряпочка. Вид у платья был до того несчастный, что Элизе еще сильнее захотелось провалиться сквозь землю под взглядами обращенных на них довольных и радостных глаз. Да когда же оно сгорит вместе с тем придурком, который придумал этот дурацкий ритуал!
Элиза окинула взглядом празднующих, но никого, похоже, не волновал вид платья, для всех это было просто поводом наполнить кубки. Может, они и не заметили?
— А вот и хан с ханым-бай! Наконец-то мы увидели синее пламя! Красиво горело, жаль, не полностью! — раздался громогласный бас Тургуна.
Заметили. На мгновение наступила тишина, а затем над степью раздался дружный рев сотен глоток и громовые аплодисменты.
— Я всегда знала, что шельмец Дри опередит Шеола. — Подвыпившая тетя Сагха взмахнула кубком и подмигнула довольному шаману. — Весь в отца, — с легкой горечью добавила она и, поднеся кубок к губам, ушла в собственные мысли.
— Пойдем домой, — шепнула смущенная Элиза мужу. Она чувствовала себя неуютно от такого пристального внимания, но еще больше ей хотелось убедиться, что с Шеолом все в порядке, и… увидеть его реакцию.
Дри самодовольно оскалился, шутливо отвесил всем поклон и, подхватив Элизабет на руки, перенес их в шатер.
— Почему сюда? — оглядевшись по сторонам, спросила Элиза.
Они находились в кабинете Шеола, в шатре, где тот работал, где проходили собрания вождей, где обычно встречали делегации.
— Он здесь, — безмятежно ответил Дри и пододвинул Элизабет кресло. — Сейчас поищу.
Элиза подошла к столу, привлеченная раскрытой книгой. Она сразу узнала один из романов Эриндриэля и с возмущением заметила, что страницы книги испещрены пометками, сделанными красными чернилами, «…он властно положил ладонь на свое уверенно торчащее орудие (бу-га-га-га)»
«…на рвущееся на волю мужское начало (перегрыз решетку и сбежал)
…на свой взведенный самострел (пиу-пиу, тра-та-та, бац-бац и мимо!)
…на возбужденный стержень (тоненький какой-то)
…на свой каменный топор (назад, в пещеры!)».
Элизабет сначала тихонько хихикала, но чем больше она читала, тем сложнее ей было сдерживаться, и спустя мгновение она хохотала в голос, «…пульсирующий сгусток возбуждения (медузы в пору размножения)»
«…скользнул пальцами по гордой шее своего „жеребца“ (и-го-го и бутылка коньяка!)
…на мощный ствол своего гиганта (стоят дубы-ы… мэллорны гнутся)… орк входит в сцену медленно, погружаясь на всю глубину… (из чего у тебя сцена сделана, дубина?)».
Она не слышала, как вернулся Дри и встал сзади, заглядывая в книгу поверх ее плеча, и только когда раздался голос Шеола, вздрогнув, резко обернулась.
— Ну, здравствуй, ханым-бай, — зловеще прошипел хан. — Быстро же ты исчезла, даже не поздоровалась с мужем.
— Шеол… — предостерегающе начал Дри.
Мощный удар в челюсть вынес шамана из шатра, словно он ничего не весил. Не успели тяжелые шторы, закрывающие проход, сойтись, как Шеол выскочил следом, и Элизабет с нарастающей паникой услышала рычание и глухие звуки ударов. Когда она выбежала из шатра, оба орка стояли напротив друг друга и явно не собирались мириться. На кончиках пальцев шамана клубилось голубое пламя, его волосы развевались, хотя ветра не было, глаза пылали зеленым светом. Он выглядел очень грозным, но Шеолу было на это плевать. Сейчас Дри кого-то Элизабет напоминал, но кого… она вспомнить не могла, потому что не могла сосредоточиться, сердце неслось галопом и грозило выскочить из груди, ладони вспотели, и впервые в жизни она не знала, что делать! Хан оскалил клыки и ринулся на шамана. Тот или не успел, или не захотел ответить магией и, отлетев на несколько метров, с глухим звуком упал на спину. Шеол прыгнул следом, но его снесло воздушной волной и отбросило к стенам шатра.
Это нужно было прекращать, хотя где-то в глубине души Элиза была самодовольно счастлива, что Шеол ее ревнует, а чем еще можно объяснить такое поведение? Но все равно было страшно.
— Прекратите!
На нее не обратили внимания. Не бросаться же между двумя разъяренными мужчинами? Ну и… двенадцать с вами! Элизабет гордо подняла голову и, подхватив подол платья, решительно встала перед мужьями.
— Я не просила у Богини двух мужей. Но коли так случилось, то будьте любезны, господа, научиться жить в мире.
Выпалив эти слова, она развернулась и, старясь не сорваться на бег, направилась домой.
— Иначе — что? — ударил в спину голос Шеола.
— Иначе — развод!
— Пойдешь против воли короля?
Шеол и не думал останавливаться.
— Да я лучше отправлюсь в монастырь, чем буду каждый раз наблюдать, как ты распускаешь лапы!
— Вы не должны были уходить без меня!
— Что-то я не помню, чтобы это было записано в брачном контракте!
— Это элементарная вежливость, госпожа Элизабет Рауль. Или понятие вежливости тебе неизвестно? — Голос Шеола сочился ехидством.
— Куда уж нам, мы же не заканчивали академий с отличием!
— А не помешало бы некоторым получить хоть какое-то образование! — снисходительно посмеиваясь, парировал Шеол.
Чем больше распалялась Элиза, тем больше удовольствия от перебранки получал орк. Дри, поняв, что драки больше не будет, с удовольствием наблюдал за ними, присев на пенек у шатра и периодически поглаживая наливающийся синяк на скуле.
— Если бы вы меньше лапали Амадею и глазели на голых девиц, могли бы присоединиться к нам, господин хан Эришеолталь, вождь Орочьей степи!
— Да вы никак ревнуете, ханым-бай?
— Кого, вас? Упаси меня Богиня от этого безумия!
— И как тебе понравились объятия Дри?
— Невероятно! Это было восхитительно! В отличие от некоторых грубиянов Дри знает, как доставить женщине удовольствие! Он ласковый, нежный и думает не только о себе! А как он целуется!
Дри довольно прищурился и перевел взгляд на Шеола.
— Значит, я целуюсь плохо? — прорычал Шеол и сделал шаг вперед, словно собирался именно сейчас доказывать Элизе, как она не права.
Элиза должна была испугаться этого злобного рыка, но орка выдали глаза. Они смеялись, и это неимоверно злило! Да он издевается!
— Что-то я не заметила прелести в твоих поцелуях, — воскликнула она, и, резко развернувшись на месте так, что юбка взлетела, оголяя щиколотки, гордо удалилась.
— Утром! Утром я приду за тем, что положено мне но праву, женщина!
— Буду ждать с нетерпением, орк! — процедила Элизабет сквозь зубы, но Шеол услышал и отправил ей вслед воздушный поцелуй.
— Ми, проводи, — тихо скомандовал Дри.
Из тени материализовался волк и потрусил следом за удаляющейся Элизой.
А Элизабет шла и улыбалась. И все же он ее любит!
— Что здесь происходит?
Тетя Сагха бесшумно вышла из-за шатра, в руках у нее была маленькая дубинка, обтянутая кожей.
— Дри, ты не сказал Элизе о том, кто ты?
— Нет, только собираюсь.
— Молчи пока. Лестар что-то задумал… не нравится мне это. Что у тебя с лицом? Вы подрались?
— Немного, — скривился Эриндриэль и потер скулу. — Но ничего страшного, мы уже помирились.
— Мать! Не вмешивайся!
Однако на всякий случай Шеол отступил на шаг.
— Не вмешиваться? — не хуже разъяренной кошки зашипела орчанка. — Ваша дорогая мама выплакала глаза, дожидаясь вас из похода, а вы таки держите ее за идиотку! Ты почто обидел бедную девочку? Она готовилась, пирог испекла. Цветы, свечи, вино, простыни вишневые, а вы, два умреца великовозрастных, посмели попортить ей настроение?!
Она взмахнула дубинкой.
— Не смейте убегать, когда с вами мать разговаривает!
Элиза сидела в полумраке шатра, подперев голову руками, и ждала. Не может быть, чтобы Дри не пришел. Этого просто не может быть!
Они пришли оба. Причесанные, одетые в белые рубашки, с букетами. Чинно вручили цветы, чинно поцеловали Элизабет в щечки, чинно сели за стол, налили вино, отрезали пирог и в один голос заявили, что ничего лучшего в своей жизни не пробовали. Элизабет едва сдерживалась, чтобы не ткнуть мужей по очереди пальцем, настолько прилично они себя вели, что она заподозрила их в заговоре. Шеол поинтересовался, как ее здоровье, а Дри долго рассуждал о погоде в середине лета. Элиза решила, что это какой-то хитрый ход: может быть, за ними следят, а может быть, их подслушивают враги? Поэтому старалась вести себя словно попала на один из званых вечеров, столь любимых престарелыми аристократками. Издали раздался зычный голос тетушки Сагхи, и оба орка ощутимо вздрогнули. От взгляда Элизабет это не ускользнуло. Ох, точно, что-то случилось!
— Рассказывайте!
Она отложила вилку в сторону и испуганно посмотрела на Дри.
— Что случилось? Вам грозит опасность?
— Случилась твоя свекровь, — буркнул Шеол и оглянулся.
Элизабет похлопала глазами, недоверчиво переводя взгляд с одного мужа на второго. Дри поежился, а Шеол потер плечо. И тогда она поняла, что они не врут! А как тетушка Сагха умеет «вправлять мозги», она знала.
Элизабет честно постаралась сдержать смех, но он рвался наружу, несмотря на крепко сжатые губы. Она хихикнула, потом еще раз и, не удержавшись, расхохоталась в голос.
— Не смешно, — хмуро глядя на согнувшуюся от смеха жену, заявил Шеол и потер ягодицу, которой досталось больше всего. — Не драться же с нею!
— Аха-ха-ха!
Элизабет запрокинула голову и залилась смехом пуще прежнего.
— Прекрати!
— Не могу…
Рядом хрюкнул Дри, глядя на него, заулыбался и Шеол.
— Шеол, мне так жаль, что погибла Зухра. Ты, наверное, страдаешь?
— Я забрал ее из гнезда вампиров восемь лет назад. Она была как дикая кошка. Шипела и царапалась, но со временем оттаяла, поверила, начала улыбаться. И незаметно стала моим лучшим помощником. Она спасла мне жизнь, закрыла собой, попала под магический удар. Она захотела умереть, кто я такой чтобы мешать ей? Я отпустил ее, как она и желала. Зухра свободна и счастлива, а для меня это важно. Не стоит об этом говорить. Лучше расскажи, как ты жила без нас?
«Как же не говорить? Глупенький орк, ты даже сам не понимаешь, что этим коротеньким рассказом поведал о себе намного больше, чем если бы рассказал свою биографию». Элизабет погладила Шеола по руке и сменила тему.
Вечер прошел великолепно. Они смеялись, много разговаривали, Дри рассказывал о своих детских проказах, Шеол снисходительно посмеивался и вспоминал, как учился седлать драка. Элиза тоже рассказывала о себе, но, в отличие от воспоминаний орков, ее были грустными.
Спать они легли все вместе, заснула Элизабет, уткнувшись носом в плечо Дри, а когда проснулась, рядом никого не было. Она приподняла голову и увидела Шеола, сидящего в кресле. На орке был надет шелковый халат, но так как муж не удосужился завязать пояс, Элизабет могла видеть, насколько он возбужден. Хан оскалил клыки и хриплым низким голосом произнес:
— Должок, женщина.
Эриндриэль упал в высокие травы и, закинув руки над головой, с блаженством потянулся. Требовалось закончить роман, издатель уже раз пять напоминал о сроках, но было лень. Деятельный эльф хотел нежиться в постели рядом с молодой супругой, ласкать ее невинное тело, перебирать пряди длинных волос, касаться кончиками пальцев сладких сосков, вызывая на щеках любимой стыдливый румянец. Хотелось слушать ее голос, узнавать ее, изучать, разговаривать, делиться мыслями и впечатлениями. Ах, как хотелось сбросить наконец эту личину и предстать перед супругой в истинном виде. Но матушка запретила. Сказала, что пока не время, и он был с нею согласен. В сердце царило ожидание праздника, а на губах блуждала легкая полуулыбка. Он вновь и вновь вспоминал прошедший день и довольно щурился, словно большой кот, которого чешут за ушком.
Эйфория. Предчувствие чего-то необычного. Бесконечная нежность и странное желание защитить. Словно ребенка.
— Последний раз таким счастливым ты выглядел лет двести назад, когда упал в бочку с медом.
На поляне появилась тетушка Сагха с большой корзиной в руках. Она поставила корзину у дерева и улыбнулась, глядя на раскинувшегося в траве эльфа.
— Я влюблен!
Дри подскочил на ноги и, подхватив мать на руки, закружил ее по поляне. С каждым оборотом с орчанки слетала личина, и вскоре на руках у Эриндриэля хохотала стройная рыжеволосая эльфийская матрона.
— Отпусти меня! — со смехом закричала она, колотя Эриндриэля по спине кулачками.
— Матушка! Мне кажется, это навсегда.
Владыка Игурбарда осторожно поставил эльфийку на землю.
— Мальчик, неужели ты вырос?
— Меня переполняет энергия. — Эриндриэль широко улыбнулся. — Я сейчас могу снести горы. Мам, мне кажется, что магия щекочет под ребрами и требует выхода. Я вот-вот взорвусь, и будет у тебя много маленьких Эринов.
Эльфийка моментально стала серьезной. Она подошла к сыну и, заставив его наклониться, положила изящную ладонь на лоб.
— Когда это началось? — нахмурила она тонкие брови.
— Первый прилив был через три часа после того, как мы вернулись с супругой, — последнее слово Дри промурлыкал, — из Леса.
— А второй?
— Второй начался около часа назад, — с шальной улыбкой на губах, словно ученик, отрапортовал эльф.
— Первый прилив после слияния с малышкой Элизой, второй — сейчас, когда с нею Шеол, и ты получаешь отголоски его страсти.
— Ему хорошо. — Глаза Эриндриэля подернулись зеленой поволокой.
— Сейчас же открой портал к детям! — жестко произнесла эльфийка и крепко ухватила сына за руку. — Корзину не забудь, герой-любовник!
— Владыка пришел! Владыка пришел!
Со всех сторон к ним сбегались светловолосые детишки. Радостные, счастливые эльфята.
— Гостинцы! Гостинцы! И чудеса! Эрин обещал показать фокусы!
Эриндриэль присел и раскинул руки, тотчас волна хохочущих детей повалила его на траву, образовав куча-малу. Пока дети радостно барахтались на великом маге, главе эльфийского народа, владыке Игурбарда и прочая, прочая, к ним подошел улыбающийся беловолосый эльф. Только глаза выдавали его истинный возраст, глаза древнего существа, видевшего, как горы сходились с морем в борьбе за место.
— Мир тебе, юная Саринэ, — чуть склонил он голову.
— Тоже мне, нашел юную, — фыркнула эльфийка и, протянув руку, вытащила из воздуха свою любимую трубку. — И тебе легких путей, Учитель.
Они сели на деревянную скамью под огромным мэллорном. Дерево слегка шевельнуло ветками, создавая над их головами плотный шатер, укрывающий от лучей полуденного солнца. Оно помнило Учителя, когда тот был юнцом, как те, которые сейчас радостно кувыркались в траве, дурачась с расшалившимся Эриндриэлем. И его деда помнило, и прадеда, и всех, кто когда-то пришел по звездной тропе много сотен лет назад. Помнило, но хранило свои секреты.
— Ты все куришь, — чуть укоризненно произнес эльф, разгоняя ладонью сладкий дым.
— Курю. И пью иногда, — беззаботно отмахнулась от него Саринэ. — Привычка, от которой сложно избавиться. Я хотела с тобой посоветоваться, мудрый Филин, посмотри на мальчика, ты не замечаешь ничего необычного?
— У него изрядно выросли силы. Вот уж не думал, что можно стать еще сильнее, но сейчас владыке под силу вырастить еще один Игурбард.
— Этого я и боялась.
— Женщина?
— Его жена. Ее прабабка была фурия.
— Фурии — дочери хаоса, а мы дети гармонии. Если она любит его, тебе не о чем переживать.
— Таки не о чем?
Саринэ выпустила в воздух тонкую струйку дыма, и старый эльф подумал, что она сейчас похожа на огненного дракона.
— И долго этот бедлам будет продолжаться? Долго еще бедное мое сердце будет болеть за этих оболтусов?
— Пока не понесет девочку, — улыбнулся эльф. — В чадо она сбросит всю лишнюю энергию фурий. Это укрепит дитя и освободит от волнений твое бедное сердце, — с легким ехидством закончил он.
— В светлое дитя — кровь темного народа? — недовольно буркнула Саринэ.
— Такого ли светлого, прекрасная Саринэ? — с легкой усмешкой произнес эльф. — Мне ли напоминать тебе, кто отец Эриндриэля?
— Он был эльфом!
— Он был темным эльфом. Черпал силы из источника хаоса, поклонялся темным богам.
— Лорен поклонялся только одному существу в этом мире. Мне, — фыркнула Саринэ и мечтательно прикрыла глаза. — Какой это был мужчина! Красив, умен, обаятелен.
— Ты до сих пор его любишь? — с легким удивлением произнес эльф. — А ведь после него ты пять раз была замужем.
— Шесть, — сварливо уточнила Саринэ. — Что будем делать с мальчиками?
— Дети давно хотят озеро и небольшую рощу на его берегу. Владыке как раз под силу создать это сейчас. Заодно излишки энергии сбросит.
— А Шеол? Ведь если любовь Элизы усилила магические способности Эрина, то у Шеола она усилит его воинственный дух. Как бы мальчик не двинул орду на соседей!
Старый Учитель только руками развел.
— Есть еще проблема. — Саринэ выбила трубку о камень. — Темный маг, который рвется в Игурбард.
Филин моментально стал серьезным.
— Думаешь, это его цель?
— Бесспорно. Его не интересуют людские королевства, он планомерно завоевывает земли, граничащие со степью. Его мощь меня пугает. Когда он сумеет контролировать диких вампиров, сложно станет ему противостоять.
— Если он сумеет…
— Нет, дорогой мой Филин, когда он сумеет. Боюсь, Шеол не справится.
— Пока древний владыка вампиров в наших руках, нечего бояться.
— Лестар не прекращает попыток его освободить.
— Не понимаю, отчего твой младший не покончит с ним? — недовольно буркнул эльф.
— Он дал слово, — ответила Саринэ. — А слово Шеола нерушимо, и Лестар это знает. Насколько было бы проще, если бы мы поняли, как уничтожить древнего гада.
— Эрин так и не нашел способа?
— Нет.
— Кто же наш враг? — задумчиво произнес Филин.
— Есть у меня подозрения. — Саринэ мечтательно улыбнулась. — Мне кажется, это Лорен.
— Твой первый муж? — громче, чем ему хотелось, воскликнул эльф и тут же понизил голос. — Но зачем?
Саринэ пожала плечами и ничего не ответила. Кто же поймет этого импульсивного темного, до сих пор волнующего ее сердце. Но ей очень хотелось, чтобы… «Нет, — одернула она себя, — не стоит даже вспоминать об этом предателе!»
— Должок, женщина.
Рассеянный свет падал на кровать сквозь небольшое отверстие в потолке, а кресло, в котором развалился Шеол, располагалось в затемненном углу, куда не доставали солнечные лучи, поэтому Элизабет не сразу его заметила. Орк не удосужился одеться, только накинул на плечи хинский халат, украшенный вышивкой. Он с удовольствием следил за смущенной супругой, и под пристальным взглядом желтых глаз она чувствовала себя странно. С одной стороны, восхищение и вожделение, которые муж и не думал скрывать, будоражили кровь и вызывали желание, а с другой — было страшно, стоило только перевести взгляд вниз, на то, куда смотреть приличной женщине ни в коем разе нельзя, если она и дальше хочет оставаться приличной. Орк был большим.
— Дри не меньше, — правильно понял ее взгляд Шеол. — Однако ты очень бодро скакала вчера по камням, когда гордо сбежала от меня.
— Ты ревнуешь? — кокетливо поинтересовалась Элизабет, переворачиваясь на живот и оттягивая неизбежное.
Насколько было бы проще, прояви муж инициативу, по Шеол, похоже, не собирался этого делать. «Он хочет, чтобы я попросила», — догадалась Элиза и залилась румянцем, вспоминая их предыдущие встречи.
— Не ревную, — фыркнул орк. — Сними рубашку.
От этого сильного голоса сжалось сердце. Приказ прозвучал слишком однозначно, чтобы спорить, и Элизабет чуть дрожащими руками начала распутывать завязки у горла. Как назло, вместо привычного бантика затянулся узелок, и пришлось повозиться. Шеол, чуть улыбаясь, наблюдал за ней, как никогда похожий на огромного хищника. Наконец она стянула рубашку и отбросила в сторону. Хан не шевелился, только мерцало удовольствие в тигриных глазах.
— Распусти волосы.
Она покорно расплела косу, тряхнула головой, позволяя волосам рассыпаться по плечам.
— Покажись.
Элизабет встала на кровати и медленно повернулась вокруг.
— А теперь кошечку. — В низком голосе орка появилась легкая хрипотца.
Элиза на мгновение замерла, нахлынуло чувство, что над нею издеваются, но, бросив беглый взгляд на мужа, она увидела восторг, мелькнувший во взгляде, и почувствовала гордость. Это ведь ее телом он восхищается, на нее смотрит с нескрываемым удовольствием. Он любит играть, так почему бы не доставить ему удовольствие? Элизабет охватил азарт и предвкушение чего-то запретного, но от этого еще более желанного.
Она призывно улыбнулась и, не отрывая взгляда от глаз мужа, медленно, грациозно опустилась на четвереньки, выгнула спину и поползла по кровати в его сторону.
— Мурр…
«Кошечка» опустила голову на сложенные руки, оттопырила попу и вильнула ею из стороны в сторону.
— Мяу…
Элизабет прищурилась, стараясь придать лицу соблазнительное выражение, медленно провела языком по руке, не разрывая зрительного контакта. Шеол, не шевелясь, следил за нею. Он казался безмятежным и равнодушным, но полные страсти глаза выдавали его.
— Закажу для тебя у гномов рыжий хвост, — медленно произнес хан и резко приказал: — Приласкай себя.
Элизабет не спеша легла на спину, свесив голову с кровати и глядя в лицо мужа, облизала губы, медленно, чувственно прикоснулась ладонью к шее, груди, животу, легко дотронулась до лобка и вернулась обратно.
— Закрой глаза и сделай это еще раз, более откровенно.
Она покорно выполнила это распоряжение и вдруг с отчетливой ясностью поняла, что ей нравится подчиняться этому властному низкому голосу, отдаваться ему, растворяться, позволять решать за нее, руководить ею.
Элизабет коснулась ключиц, провела по ним кончиками пальцев, заскользила ниже, огладила груди, чувствуя, как нарастает напряжение внизу живота, сжала соски и тихо застонала. От мысли, что за ней наблюдают, чувства обострились, тело с особой остротой отзывалось на каждое прикосновение. Она ощущала, как между пальцами налились соски, становясь большими и твердыми, и от каждого движения прокатывалась легкая судорога от кончиков грудей до самого лона. Элизабет широко развела согнутые в коленях ноги и, продолжая одной рукой ласкать грудь, второй коснулась болезненно пульсирующей точки. От прикосновения тело непроизвольно выгнулось навстречу пальцам, и она, прикусив губу, глубоко вздохнула, лаская себя так, как делала это только наедине. Элиза слышала дыхание Шеола, чувствовала пьянящую силу его ауры, и это возбуждало сильнее, чем его ласки. Когда она с тихим коротким вскриком погрузила пальцы во влажное и горячее, ей мучительно захотелось, чтобы муж присоединился, захотелось ощутить жесткие губы на своих губах, неудержимый и наглый язык во рту, захотелось, чтобы он сжал до боли в объятиях, чтобы вошел, наполнил собою, овладел, сделав своей.
Навсегда.
Желание нахлынуло еще сильнее, затопило сознание, вымыло из головы все мысли. Осталось только дыхание Шеола, его почти осязаемый жаркий взгляд. Элизе казалось, что тело стало одним оголенным нервом, каждый миллиметр требовал ласкового внимания, прикосновения, жаждал разрядки…
— Не спеши. Я не позволял тебе кончить, — раздалось над головой. — Руки за голову, ноги не сводить.
Шеол поднял ее, переложил поперек, и Элиза почувствовала, как прогнулась кровать под его весом, одновременно с этим по телу заскользило что-то бархатистое и прохладное. Запахло розами. Шеол склонился ниже, она ощутила его дыхание на губах.
— Пожалуйста, — шепнула Элизабет, но покорно убрала руки и широко развела колени.
Грудь вздымалась в такт рваному дыханию, тело покрывали капельки пота, между ног пульсировало, и ей хватило бы одного касания, чтобы испытать оргазм.
— Пожалуйста, — не открывая глаз и едва не плача, повторила Элиза.
— Пожалуйста — что? — чуть насмешливо прозвучал голос орка, и Элизабет уловила легкий запах вина.
— Возьми меня.
— Возьми меня — кто?
— Мой хан.
Шеол довольно хмыкнул и провел цветком по ее приоткрытым губам. Элизабет глубоко вдохнула и подалась навстречу, когда прохладный бутон коснулся чувствительных сосков, пощекотал живот, заскользил по бедрам, очертил колени.
Хан склонился ниже и легонько дунул между широко разведенных ног, от этого простого действа Элиза тихо всхлипнула. Как же ей хотелось, чтобы он прикоснулся к ней губами, как тогда на озере…
Но Шеол не спешил, он взял ее руку и положил на свое мужское естество, прижимая и не давая возможности избежать близости. Элизабет вздрогнула и от неожиданности распахнула глаза, тут же столкнувшись с насмешливым взглядом старшего мужа.
— Приласкай его так, как ты ласкала себя.
— Я не умею, — шепнула она, краснея.
— Так учись.
Вместе со стыдливостью пришли мысли. Это ведь неприлично! А лежать вот так, раскрывшись, под нахальными глазами, прилично? Но ведь ей это нравится! Она падшая женщина! Что бы сказал папенька…
— Забудь все глупости, что тебе говорили чопорные лживые дуры, не познавшие радости плотских утех. Мужчина и женщина созданы Богиней для взаимного удовольствия, так отдайся этому удовольствию, — шепнул коварный соблазнитель прямо в ухо таким голосом, что Элизабет едва не испытала оргазм от воркующей хрипотцы, заполнившей мир вокруг.
Шеол обхватил ее ладонь, заставляя сжать пальцы на горячей плоти, и принудил сделать плавное движение вниз, затем вверх. Элизабет чувствовала упругую твердость, мягкую бархатистую кожу и легкую дрожь своих пальцев. Ей было мучительно стыдно, но в то же время невыносимо любопытно. Хотелось опуститься ниже и рассмотреть… но она постеснялась. Хан убрал руку и приник губами к ее груди, покусывая и сжимая до легкой боли. От его грубых ласк, от того, что она касалась запретного, Элиза испытала ни с чем не сравнимое упоение, разрывающее изнутри, затопляющее, сводящее с ума.
— Ты истекаешь соком, — шепнул Шеол, резко переворачивая ее и приподнимая живот.
Элизабет с тихим стоном, выражающим и покорность, и готовность, подалась ему навстречу, с замирающим сердцем ожидая проникновения. Он вошел медленно, полно, болезненно, замер на мгновение, сильно прижимая к себе за ягодицы, давая привыкнуть к ощущению наполненности, при этом его пальцы нагло теребили чувственный бугорок, отвлекая Элизу от легкой боли. А затем так же медленно он начал двигаться назад, одной рукой подталкивая жену в нужном направлении и отпустив лишь тогда, когда она уловила ритм и стала сама двигаться навстречу.
— Не больно? — выдохнул Шеол, захватывая ее ухо губами и наваливаясь на спину.
— Хорошо, — всхлипнула Элизабет, чувствуя, как кровь приливает к голове, вытесняя все мысли, оставляя только ощущения.
— В следующий раз я тебя привяжу, — шепнул Шеол, слегка прикусывая шею. — Меня возбуждают покорность и беспомощность.
Легкая боль сменилась удовольствием, она сильнее выгнула спину, стараясь как можно больше раскрыться навстречу мужу. Он усилил ласки, доводя Элизу до исступления.
— Я хочу видеть твое лицо.
Шеол легко потянул ее за волосы, принуждая откинуть голову назад, а сам навис сверху.
— Кончи для меня, — скомандовал он, на секунду останавливаясь и довольно болезненно кусая за плечо.
Боль и наслаждение…
Тело словно ждало разрешения, оргазм накатил волнами: одна, вторая, третья — с каждым разом заставляя Элизу кричать и комкать вишневые простыни.
Шеол самодовольно оскалился и двумя сильными ударами закончил это безумство, излившись горячо и обильно.
— Я хочу дочь, — прошептал он, переворачивая тяжело дышащую Элизабет на спину и впиваясь в припухшие губы. — Запомни это, ханым-бай.
Когда Элиза проснулась второй раз, в шатре никого не было, только у кровати дремал Ши, положив огромную голову на скрещенные лапы. На прикроватном столике стоял букет цветов, кувшин с яблочным соком и лежала горка пирожков. Как оказалось, с вишней. Выбираться из-под одеяла не хотелось совершенно. Элизабет прислушалась к организму: слегка ныло внизу живота, побаливали мышцы, но в остальном она чувствовала себя прекрасно.
— Наверное, я влюбилась в обоих, Ши. — Свесившись с кровати, Элиза почесала волка за ухом. — Это так странно, влюбиться в двоих. Но из них получается что-то единое, мне кажется, они идеально дополняют друг друга. Они такие разные. Наглый, но заботливый Шеол и нежный, ласковый Дри. И оба совсем не страшные, а даже немного симпатичные. А еще, Ши, мне… — Элизабет тихонько хихикнула и шепнула: — Мне очень понравилось заниматься с ними любовью. Властвовать над одним и подчиняться другому. Я очень испорченная ханым-бай, но мне плевать!
Ши согласно моргнул, подставляя другое ухо и щурясь от удовольствия.
— Элизабет, к тебе можно? — раздался голос Амадеи.
— Подожди в большой комнате! — крикнула Элиза и, полежав еще несколько минут, отправилась одеваться.
— Ты выглядишь очень довольной, — вместо приветствия заявила графиня. Сегодня она надела дорожный брючный костюм и убрала волосы в простую косу. — Твое платье наконец-то сгорело. Очень красивым синим пламенем. Удивительно, но радовались все, даже наложницы Шеола. Неужели для орков так важно, чтобы у ханов была жена?
Элизабет только плечами пожала, ей было все равно. Она достала из резного буфета две изящные фарфоровые чашки, принесла пирожки, налила густой ароматный чай из всегда горячего зачарованного чайника и, сев напротив Амадеи, приготовилась слушать. Графиня Сорес смотрела на нее с недоверчивым удивлением. Она, не отрывая глаз от безмятежной Элизы, поднесла чашку к носу, понюхала и поставила обратно на тарелку.
— Чай отравлен?
— Откуда такие глупые мысли?
— Ты сама налила чай. Сама принесла пирожки. Сама достала чашки. Элизабет Рауль, как мне узнать, ты ли это?
Элиза рассмеялась и не удержалась от шпильки:
— А ты спроси у меня, чем занимался твой муж в последний день перед свадьбой?
Элизабет демонстративно отпила из своей чашки и аккуратно откусила пирожок, стараясь не заляпаться вишневым соком. Тетушка Сагха пекла, сразу догадалась она, только у нее получалось такое тонкое и воздушное тесто.
Амадея поджала губы.
— Меня не волнует, что было перед свадьбой.
— Конечно, лучше тебе этого не знать, — согласно кивнула Элиза, уверенная, что теперь Амадея спать не будет, пока не выяснит у мужа правду. — Кстати, твой коротышка-граф вернулся?
— Посол прибыл сегодня ночью, он привез хану письма от его величества, — холодно произнесла Амадея. — А сейчас хан Эришеолталь собирает орду, и они уходят в поход, отрабатывать боевые действия в условиях гор. Мой супруг граф Сорес изъявил желание присоединиться. Странно, что мужья решили покинуть тебя сразу после того как… твое платье сгорело. Что, было так плохо? — сочувствующим тоном вернула Амадея шпильку.
Элизабет от возмущения не нашлась, что ответить, поэтому только выше подняла голову.
— Величие ханов в умении отказываться от собственных желаний ради орды. Что же ты не увязалась за ними? Ведь в академии вас обучали военной истории и тактике.
— Откуда ты знаешь?
— Старший муж рассказывал, — снисходительно посмотрела на давнюю соперницу ханым-бай.
— Меня не взяли, — вздохнула Амадея. — Но Шеол разрешил сопровождать тебя в пещеры с казной орды. Собственно, из-за этого я и пришла. Я пишу трактат о жизни орков, и мне необходимо знать о них как можно больше.
В пещеры с казной? В сокровищницу! А ведь Лестар рассказывал, что как только она станет полноправной ханым-бай, ей доверят ключи от сокровищницы! Значит, свершилось? Элизабет расправила плечи и гордо подняла голову.
— Госпожа моя!
А вот и Лестар, стоило только о нем подумать.
— Ханы ждут тебя. — Он отбросил в сторону тяжелые меховые шторы, закрывающие проход, и с поклоном махнул рукой в сторону центральной площадки. — Хозяин сегодня просто фонтанирует энергией. Уж не твое ли это колдовство, ханым-бай? — улыбнулся зомби, показывая клыки, но глаза его ничего не выражали.
Шеол стоял возле оседланного драка и слушал тетушку Сагху, которая гладила его по руке и что-то тихо говорила. Дри сосредоточенно читал какое-то письмо, хмуря брови и покусывая верхнюю губу. Рядом с ним стоял посол.
— Ласточка!
Дри поднял голову от письма и, сунув бумаги графу, подбежал к жене, обнял ее и страстно поцеловал в губы.
— Ну таки наконец-то, — подошла к ним тетушка Сагха и, отобрав у Дри Элизу, крепко ее обняла. — Все знают за мою скромность, но я таки спрошу: ты видишь тотемы этих умрецов?
Она кивнула на орков, восседающих на драках.
Элизабет посмотрела на тетушку Сагху и чуть не расплакалась от обиды. Она ничего не видела! Ничего! Но почему? Значит, степь не приняла ее?
— Ласточка, смотри! — раздался грозный голос старшего мужа. Он подошел неслышно и обнял Элизу сзади за плечи, прижимая к себе с такой силой, что у нее дух перехватило. — Смотри внимательно, женщина.
Теплый ветер принес запах пряных южных трав, мягко обласкал застывшую в объятиях Шеола девушку, легонько ударил в лицо, Элизабет зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела на плече тетушки Сагхи зеленую сову. Сова, чуть повернув голову, рассматривала Элизу. А у Тургуна на голове сидела обезьянка, она почесывалась и корчила глумливые рожи.
— Как забавно!
Элизабет испытала колоссальное облегчение. Значит, она теперь настоящая ханым-бай! Степь приняла ее!
— А твой тотем — ласточка, — с довольной улыбкой произнес Дри. — Когда вернемся, я создам для тебя идола — собственное место силы.
— У меня тоже будет свой столб? — обрадовалась Элиза.
Это было так приятно, словно получить неожиданный подарок.
— Не просто столб, а тотемный идол.
Дри не удержался и все же чмокнул Элизу в щеку, а она в ответ на мгновение прижалась к нему, почувствовав, как екнуло сердце, а по телу разлилось тепло.
— Вот тебе ключи от всех подвалов, женщина.
Шеол протянул тяжелую связку, и Элизабет нехотя оторвалась от Дри.
— Можешь открывать любую дверь, брать все, что понадобится. Но не смей прикасаться к двери из черного обсидиана, иначе быть неприятностям. Мы вернемся через два дня. А теперь поцелуй меня, жена.
Элиза встала на носочки и поцеловала Шеола в щеку, он хлопнул ее по попе, вскочил на драка, которого подвел Лестар, и, возвышаясь на голову над остальными орками, зычно прокричал:
— Готовность! Дри, открывай проход!
Шаман быстро чмокнул Элизу в нос, послал вдогонку воздушный поцелуй, озорно подмигнул и легким взмахом руки открыл портал. В прошлый раз он возился дольше, отметила про себя Элизабет, а сегодня — словно это ему вообще ничего не стоило. Она читала, что так легко открывать порталы умели только эльфы, они это называли «свести троны». Оказывается, книги врали. Как же мало люди знают об орках! Недаром Амадея с таким восторгом строчила что-то в своем блокноте. Нужно обязательно сказать Шеолу, чтобы проверил, что она там пишет, не хватало еще, чтобы люди узнали их секреты. Элизабет с гордостью подумала, что теперь это и ее секреты тоже.
— Орра! — раздалось над степью, и орда с гиканьем и свистом исчезла в переходе.
— Матушка тебя проводит! Прикоснешься к двери — выпорю! — было последнее, что услышала Элиза, перед тем как портал закрылся.
Хи, прям как в сказке о злобном бородатом муже и его глупых женах. Интересно, что же там за дверью?
— Нужна мне твоя дверь, — шепнула она, подбрасывая на ладони тяжелую связку ключей. — Мне и без нее будет чем заняться.
— Мои бедные глаза видят, что жена моих мальчиков готова бегом кинуться щупать эльфийские шелка и примерять драгоценности.
Тетушка Сахга с неизменной трубкой в зубах посматривала на Элизабет с одобрением.
— Я таки тебя понимаю, доча. В этой глуши у девушек должны иметься хоть какие развлечения, а что может быть лучше, чем перебирать камешки и примерять диадемы. Я лично все покажу и расскажу. Но тебе таки скажу и не покривлю душой, что перед этим, несомненно приятным, делом необходимо как следует подкрепиться. Заодно отметим событие, а то я уже мозги себе вскипятила, переживая, когда же сгорит это барготово платье!
Вокруг рассмеялись зомбички, но Элизабет совершенно не обиделась, наоборот, почувствовала себя абсолютно счастливой.
— Разве подобает говорить о таком вслух? — с легким негодованием в голосе произнесла Амадея. — Глупый обычай. Мне кажется, он унижает женщину. Это как подсматривать за влюбленными.
— Орки, — с любопытством глядя на нее, ответила тетушка Сагха. — Когда им скучно, они придумывают дурацкие обычаи. В этот раз Дри платье зачаровал.
— Глупая и жестокая шутка!
— Ой, ты историю Дженни и Беса слыхала? Вот там драконы пошутили…
— Как — в этот раз? — перебила тетушку возмущенная Элизабет. — Это что же, я была первая, на ком… на ком этот обычай испытали?
— Конечно, первая, — махнула рукой орчанка. — До сих пор мои мальчики как-то не женились на человечках. Ну расскажи, кто из них лучше?
Она подмигнула возмущенно пыхтящей невестке и решительно направилась в сторону кухни.
Элизабет ничего не осталось, как идти следом. И что значит, кто лучше? Они оба прекрасны и оба совершенно разные, как день и ночь, но все равно сердце замирает от воспоминаний и так приятно щекочет в животе. Через два дня мужья вернутся, и это будет… это будет прекрасно! И она все же испробует советы русалок. Элизабет про себя хихикнула, смутившись от собственных мыслей и желаний.
— Ну и нравы, — пробормотала Амадея, догоняя ее. — Дикари! Когда пойдем в сокровищницу?
— Без тетушки нельзя. Сама слышала, что приказал Шеол, да и… — отстраненно ответила Элиза, нехотя выныривая из воспоминаний и мечтаний.
— Только не говори, что ты не знаешь, где она находится. — В голосе Амадеи послышалось ехидство. — Не может этого быть! Даже я знаю, что сокровища орков хранятся в Алой пещере!
Элизабет крепче сжала губы. Да, она не знает. Потому что ей это было неинтересно, а не потому, что ей не доверяли!
— Тетушка Сагха, — материализовался возле орчанки Лестар с маленьким свитком в руках, — только что получили по голубиной почте.
Орчанка прочла письмо и, бросив Элизабет: «Ты за старшую», — просто испарилась в воздухе.
— С ума сойти, — прошептала Амадея с благоговейным восхищением. — Ты уверена, что она орчанка, а не эльфийская волшебница?
— Я уже ни в чем не уверена, — не менее озадаченно ответила Элиза, глядя на то место, где только что стояла свекровь.
— Уши заостренные, волосы необычного оттенка, но не это странно. Странно то, что, если верить учебникам по разумным расам, мгновенно исчезать в одном месте и появляться в другом умеют только эльфийские маги. Очень и очень сильные эльфийские маги. Но… Эй, ты, зомби! — обратилась она к Лестару. — Кому ты служишь?
— Моей госпоже.
— Элиза, раз госпожа Сагха занята, он может быть нашим провожатым!
Элизабет скривилась от такого обращения. Хотя ей было жутко любопытно увидеть все те богатства, о которых рассказывали, она бы предпочла, чтобы Амадея здесь не командовала. Вампир улыбнулся, словно прочел ее мысли, и холодно ответил:
— В степи только одна ханым-бай, и ее имя не Амадея.
Графиня вспыхнула, но промолчала, только недобро сверкнули глаза, а Элизабет благодарно кивнула Лестару. А вот пусть знает свое место, выскочка!
Пещера, оказывается, всегда была рядом, она по несколько раз в день ходила мимо, не подозревая, что за невзрачной дверью в скале прямо за загоном с драками спрятано огромное богатство.
Они стояли в начале выдолбленного в скалах коридора, освещенного магическими светильниками. По обе стороны тянулись пронумерованные дубовые двери. Много дверей.
— Открывай! — с восторгом прошептала Амадея, словно ее кто-то мог услышать.
Элизабет достала ключи, поднесла к глазам, на каждом был выбит номер. Ей тоже передалось нетерпение графини, однако она сдерживалась, делая вид, что каждый день ходит по сокровищницам. Но руки все равно подрагивали, и сердце стучало чуть сильнее, чем обычно, когда ключ бесшумно провернулся в замке.
— Магическая оружейная. Музейные экспонаты, но все действующие, — прокомментировал Лестар. — Здесь хранятся образцы всех видов магического оружия, когда-либо созданного в этом мире. И не только в этом. Зачарованные кольчуги, возвращающиеся топоры, мечи, которые признают только одного хозяина, исчезающие кинжалы, самонаводящиеся арбалеты…
Амадея взвизгнула и кинулась к стеллажам, но Элизе это было неинтересно. И вообще, она уже скучала по мужьям. Вот бы прийти сюда с Шеолом, он бы, наверное, сумел рассказать о каждом экспонате этого музея.
— Осторожно, госпожа! — воскликнул Лестар. — Это оружие не признает чужих рук.
— Я только посмотрю, — благоговейно прошептала Амадея, пряча руки за спину. — Элизабет, смотри! Это же знаменитый лук Эриндриэля!
Лук Эриндриэля? Но что он здесь делает?
— Неужели слухи не врут и орки победили эльфов? — ни к кому не обращаясь, вопросила Амадея.
— Этого не может быть! — категорически заявила Элиза, рассматривая ростовой лук, украшенный растительным орнаментом. — Просто принц Эриндриэль никогда не брал в руки оружия! Наверное, он его выбросил.
— Госпожа моя, боюсь разочаровать, но этот лук хан Шеол взял как трофей в одной из битв, — тихо заметил у двери Лестар.
— С кем?
— Без понятия.
— Значит, кто-то нашел лук и присвоил себе, а хан его отобрал!
Элиза вышла из оружейной, ей было неприятно думать, что кто-то мог победить Эриндриэля!
Следующие две комнаты тоже были отданы под оружие, но на этот раз простое, незачарованное, зато такого многообразия Элиза никогда не видела даже в книгах. А вот в третьей комнате обнаружились сложенные рулоны тканей. Хинские шелка, вазарисские сатины, шерсть из высокогорного Асмоса, меха Севера, тончайшие паутины арахнов и… эльфийские ткани.
— В следующих комнатах лежат ткани на продажу, — пояснил Лестар. — Это очень хороший источник доходов, и караваны с товарами уходят раз в десятидневку.
— Теперь ясно, отчего твои мужья не пожалели платье за сотни золотых. Оказывается, у них этих тканей на сто лет хватит. Откуда у орков эльфийские ткани? — Недоумение в голосе Амадеи сменилось любопытством.
— Говорят, что орки знают путь к исчезнувшим лесам Игурбарда, — уклончиво ответил Лестар, показывая на следующую дверь. — А здесь, моя госпожа, хранятся лучшие украшения, которые создали умельцы-ювелиры. И теперь они все твои.
Такого богатства не видывала даже сокровищница королей. У Элизы дух захватило от огромного количества золота, камней, украшений. В углу стояли большое зеркало и мягкое кресло.
— Элиза, не думала, что я когда-нибудь скажу это, но я тебе завидую, — совершенно серьезно произнесла Амадея, жадно осматриваясь по сторонам.
— И все это благодаря тебе, — с превосходством поглядывая на графиню, ответила Элизабет. — Если бы ты не влезла, то я вышла бы замуж за твоего братца и всю жизнь прозябала в нищете!
— Ну ты и язва! Семья Синек — вторая в списке самых богатых семей королевства.
— Но ты же не станешь спорить, что на фоне этого богатства, — Элизабет обвела рукой вокруг себя, — все ваше состояние просто пшик?
Амадея спорить не стала.
Через несколько часов вдохов, ахов, примерок девушки добрались до большого, окованного медью сундука. Когда Лестар с трудом откинул крышку, Элизабет задохнулась от восторга.
— Эльфийские украшения! — громогласно объявил вампир. — Госпожа моя, они тоже твои!
— Но откуда? — никак не успокаивалась Амадея. — Элиза, это очень странно. Может быть, эльфы никуда не уходили, может, орки их…
Она достала из сундука тонкую коробку, обтянутую синим бархатом, и откинула крышку.
— Но это же… это…
— Корона владыки Игурбарда Эриндриэля, — опускаясь в кресло и чуть не плача, прошептала Элизабет. Она видела этот обруч на портретах принца Эриндриэля, которые украшали все его книги. — Я не верю, что он умер! Не верю! — расплакалась Элиза.
— Успокойся! Он не может быть мертвым! Потому что его новая книга вышла всего несколько месяцев назад, — решительно пресекла ее слезы Амадея. — Но мы должны узнать правду.
Надежда робко стукнула в затрепетавшее сердечко. Конечно, он жив! Его нельзя просто так убить! И корона здесь, потому что Шеол ее спрятал. Он ведь говорил, что хорошо знает принца! Может быть, они друзья и Эриндриэль попросил орка сберечь для него корону? Да, так и есть! Никак иначе!
— Лестар! Откуда это здесь? Я твоя ханым-бай, и я приказываю говорить правду!
— Моя госпожа, все ответы скрыты за обсидиановой дверью, — поклонился зомби.
А ей туда категорически запрещено заходить.
Шеол не велел.
Выпорет.
Если узнает.
Она не сможет их обмануть. Только не Дри, он все по лицу читает. Да и не хочется начинать жизнь с вранья. Мужья ей доверяют, а она их подведет. Нельзя. Но как узнать правду?
— Я расспрошу у мужей, как только они появятся в степи, — решительно отбирая у Амадеи коробку, заявила Элизабет.
Настроение упало, тревога поглотила надежду. А если это правда? Если Шеол погубил Эриндриэля? Как после этого к нему относиться? Как жить с тем, кто убил ее первую любовь?
— Это верное решение! — поддержала ее Амадея. — Но давай хоть одним глазком посмотрим на эту дверь? От посмотреть ведь ничего не случится?
— Нет, конечно, госпожа. Посмотреть хан Шеол не запрещал, он запретил дотрагиваться до двери, не более того, — поклонился Лестар, пропуская девушек вперед и плотно затворяя за ними дверь. — Прошу за мной. Тайная комната находится в тайном коридоре.
А ведь действительно муж крикнул: «Не смей дотрагиваться до двери!» — дотрагиваться, а не смотреть! Элизабет облегченно вздохнула: она не нарушит приказ Шеола и трогать эту барготову дверь не будет ни за что!
Они шли но каким-то тоннелям с низкими потолками, согнувшись, чтобы не биться головами о нависающие камни, спускались по лестнице вниз, все глубже уходя под гору. Наконец, вышли на небольшую круглую площадку, освещенную обычным, не магическим факелом. На нее выходила лишь одна черная дверь. Массивная даже на вид.
— Но здесь нет замочной скважины.
Амадея ощупала дверь от верха до низа, только что не лизнула.
— Как они ее открывают?
— Дверь зачарована на кровь членов семьи. Ее могут открыть лишь ханы, их мать, их отец и их жена, — пояснил Лестар, стоя в стороне и не приближаясь к двери.
— А как? — Неугомонная графиня попыталась обнаружить щель между стеной и дверью, и, не найдя ее, недовольно хмыкнула.
— Не знаю, госпожа.
— А ты был там хоть раз?
Зомби кивнул.
— И что там?
— Не что, а кто, но, если я проговорюсь, меня ждет смерть.
— А вдруг там принц Эриндриэль? Вдруг его держат в заложниках?
Глаза Амадеи горели азартом.
— Никто не смог разгадать тайну исчезновения эльфов. А мы стоим на пороге открытия и ничего не можем сделать!
— Шеол запретил, — нерешительно начала говорить Элизабет.
— А мы ему не скажем! Мы только посмотрим в щелочку, и если там принц Эриндриэль, то мы потребуем у ханов его освобождения. Мы не станем открывать дверь, только приоткроем. Нельзя ведь требовать от владыки орочьей степи неизвестно чего! Да он просто отмахнется от нас, и все, но если у нас будут твердые доказательства, то ему придется с нами говорить.
— Кому, Шеолу? Да он просто пошлет тебя подальше, а меня выпорет!
— Если там Эриндриэль, я сообщу все мужу, а он посол, Шеолу придется отвечать, иначе выйдет дипломатический скандал!
Элизабет подошла ближе. Так хотелось дотронуться до черного обсидиана, словно от этого зависела ее жизнь. Вдруг за дверью ждет сама судьба? Если она сейчас не дотронется до этой двери, то никогда себе этого не простит и никогда не узнает правды. Мужья и их мать явно что-то скрывают. Интересно, почему? Не оттого ли, что там, в неволе, томится тот, о ком она бредила все эти годы?
Лестар сделал еще один шаг назад, в то время как Элизабет на шаг приблизилась к двери. Амадея продолжала ощупывать монолит, шепча:
— Должна же здесь быть хоть одна щель…
Элиза протянула руку и едва коснулась пальцами холодного камня.
«Элиза, Элиза, Элиза, помоги мне», — раздался в голове едва слышный голос. Девушка в страхе отдернула руку.
— Он со мной разговаривает, — с ужасом сообщила она Амадее, которая с интересом исследователя следила за ее действиями.
— Кто?
Ее страх передался и графине.
— Не знаю.
Элиза опять коснулась пальцами теплого обсидиана.
«Кто ты?»
«Я тот единственный, кто может исполнить все твои мечты, тот, кто сделает тебя счастливой, кто подарит тебе бессмертие, со мной ты будешь править этим миром. Я твой принц. Спаси меня, любовь моя».
— Он говорит, что он принц.
Лестар отошел еще на шаг и уперся спиной в противоположную стену.
Элиза, словно зачарованная, глядела на дверь. Они посмотрят в щель, только посмотрят — и сразу убегут, чтобы потом задать ханам вопросы.
— Мы только проверим, кто там. И ничего не будем делать! Ничего не станем предпринимать, даже если там принц Эриндриэль!
— Конечно! — Амадея согласно кивнула. — Не думаю, что Шеол стал бы держать опасное существо запертым в скалах. Он бы его просто-напросто убил. А раз не убил, значит, это неопасно!
«Я не причиню тебе зла. Клянусь. Тебя обманывают, используют. Спаси меня, и ты все узнаешь. Спаси меня!»
«Сделай это сейчас, ханым-бай, пока у тебя есть на это силы, пока есть решимость узнать правду», — приказала себе Элиза. Отчего-то она верила этому невидимому пленнику. Перед глазами возникли эпизоды из недавнего прошлого: вот отводят глаза зомбички, стоит ей спросить о принце Эриндриэле; вот загадочно ухмыляется Тургун; а эти намеки Лестара? Вот тетушка Сагха уклончиво отвечает, где прячутся орчанки и их дети; вот хмурый Дри, обещающий рассказать все позже… Они лгали ей. И даже если не лгали, то недоговаривали, прятали правду за нелепыми словами!
Элиза набрала как можно больше воздуха и решительно поднесла руку к двери, но не стала дотрагиваться. Шеол запретил! Нет, нельзя обманывать его доверие. Не подобает. Ладонь зависла над черным полотном.
— Что-то мне дурно!
Амадея покачнулась и толкнула Элизу в плечо, не ожидавшая этого ханым-бай охнула и оперлась рукой на дверь. Она повернулась к графине, чтобы возмутиться, но в этот момент дверь просто исчезла, открыв абсолютно пустую комнату, выдолбленную прямо в скале, только в центре на каменной подставке стоял черный саркофаг. Девушки с испуганным и алчным интересом рассматривали помещение, поэтому не заметили, как Лестар, оттолкнувшись от стены, метнулся в их сторону и, двумя руками толкнув их внутрь, прыгнул следом.
Перелетев через порог, они упали на каменный пол рядом с таинственным саркофагом, и тут же за их спиной образовалась глухая скала. Двери не было и в помине.
— Вот дерьмо! — выругалась Амадея, поднимаясь на ноги. — И что это означает?
— Что ты меня подставила! Ты специально меня толкнула, чтобы я открыла эту проклятую дверь!
— Ничего подобного! У меня закружилась голова!
— Это означает, что вы дуры, — спокойно произнес Лестар, помогая Элизе подняться. — А я нет.
Исчезли покорность и учтивость, плечи вампира расправились, в глазах появилась жесткость. Перед пленницами магической комнаты стоял красивый, уверенный в себе мужчина и ехидно скалил длинные клыки.
— А я не верил темному магу, — произнес он, подтаскивая упирающуюся Элизу к саркофагу. — Не верил, что вы так легко клюнете на наживку. Он говорил, что перед обаянием Эриндриэля никто не устоит, но чтобы так…
Вампир с удивлением покачал головой.
— Кто — он? — спросила Амадея, шаря взглядом по пещере, но в ней не было ни одного камня, ни одной палки, которые можно было бы использовать как оружие.
— Вы еще познакомитесь, — ухмыльнулся вампир.
Элизабет попыталась выдернуть руку из стального захвата, но потерпела неудачу.
— Открывай! — вампир кивнул на саркофаг.
— Даже не подумаю! — с вызовом ответила ханым-бай.
— Тогда я выпью твою подругу. Она мне не нужна, — безразлично пожал плечами Лестар, и на мгновение его глаза полыхнули красным, но этого Элизабет хватило, чтобы задрожать.
— И что дальше? Если ты ее выпьешь, я все равно не открою этот гроб!
— Тогда изменим условия. Я буду пить ее долго, не позволяя ранам затянуться, она будет гнить заживо, кричать, плакать и умолять не останавливаться, потому что ей будет очень приятно отдавать мне кровь. Она сгниет у тебя на глазах, моля меня взять ее. Ты хочешь это увидеть, ханым-бай?
Амадея сжала губы и бросилась на вампира, но он, молниеносно развернувшись, наотмашь хлестнул ее по лицу, и графиня, отлетев на несколько метров, ударилась о стену и упала без чувств.
Лестар ударил Амадею? Ударил женщину? Это так поразило Элизабет, что она растерялась и испугалась.
— Так что ты решила, Э-ли-за? — издевательски пропел вампир. — Откроешь саркофаг или мне начинать?
— Не открою!
Лестар отшвырнул Элизабет и склонился над бесчувственной Амадеей.
— Какая белая шейка…
Он неестественно широко раскрыл рот, выдвигая клыки на несколько сантиметров и запрокидывая голову для удара. Глаза вампира затянуло алым безумием, и Элизабет поняла, что он не врет — он действительно сделает это! Она поверила ему сразу. Безоговорочно.
— Будь ты проклят! — закричала Элиза, сжимая кулаки. — Что мне нужно сделать?
— Коснись его.
Выбора не было. Она сама прыгнула в ловушку. Элизабет нехотя положила руку на ледяной саркофаг и сразу же закричала от боли, хотела отдернуть ладонь, но та словно приросла к черному камню. Ладонь жгло так, что Элизабет не выдержала и потеряла сознание.
Ее привела в чувство сильная пощечина.
— Лестар, прекрати. Моя невеста уже очнулась, — услышала она приятный глубокий голос. Однако в этом голосе не было жизни. — Как тебе это удалось?
— Несколько лет назад я спас Зухру, одну из наложниц Шеола, за это он поклялся сохранить мне жизнь. Все эти годы я пытался освободить вас, Отец. Но против магии эльфа у меня не было шансов, пока я не получил неожиданную помощь от таинственного друга, это он научил меня, что делать, и дал корону Эриндриэля, на которую и клюнули эти курицы. Он же дал стационарный портал, способный пробить защиту эльфа. Вот это кольцо.
— Интересно, кто этот доброжелатель? — задумчиво произнес мужской голос.
Элиза приоткрыла глаза. Лестар стоял на коленях у саркофага, но она не видела, с кем он разговаривал. Видела только белые волосы, спускающиеся на спину сидящего в гробу незнакомца. Он поднял худые руки, звякнули цепи, и мужчина произнес:
— Зачарованные. Подойди ближе.
Элиза видела, как Лестар подползает ближе.
— Еще…
Белая бескровная рука, метнулась вперед и сжалась на шее зомби, натягивая цепь.
— До сих пор ты хорошо служил мне, Лестар, послужи еще.
Лестар захрипел и задергался, пытаясь вырваться, но спустя мгновение обмяк, послышались чавкающие звуки, и Элизабет закрыла глаза. Она знала, что сейчас происходит в нескольких метрах от нее, и от этого знания к горлу подступала тошнота.
— Отлично!
Звук разрываемых цепей заставил Элизабет вздрогнуть и посмотреть, что происходит. Над иссохшим Лестаром склонился стройный беловолосый мужчина в старомодном сюртуке, такие модели уже лет сто никто не носил. Он стянул с трупа кольцо и повернулся к Элизе. Мертвые черные глаза на красивом бледном лице… Мужчина безжизненно улыбнулся и изысканно поклонился.
— Дорогая, нам пора покинуть это скорбное место. Познакомимся дома, а пока поспи.
Он махнул рукой, и на Элизу будто плита упала, в груди свил гнездо страх, стало трудно дышать, веки сомкнулись, и она провалилась в сон-кошмар, в котором не было света, не было надежды, не было жизни.
— Так лучше.
Вампир легко вскинул на плечо Амадею, второй рукой подхватил Элизу и, бросив на пол кольцо, решительно шагнул в открывшийся портал, насвистывая веселую мелодию.
— Лестар безнадежно мертв, саркофаг пуст. Одноразовый портал отследить невозможно. Все, что от него осталось, это кольцо.
Дри протянул матери украшение. Простенькое колечко с бирюзой заставило, эльфийку вздрогнуть и мечтательно улыбнуться.
— Это Лорен. Ваш отец.
— Мать, ты уверена?
Хмурый Шеол щелкнул ногтем по лезвию ножа и с силой вогнал клинок в столешницу.
— Уверена. Это кольцо он подарил мне, когда мы начали встречаться, и это же кольцо я швырнула ему в лицо, когда мы расстались.
— Из-за чего?
— Он мне изменил.
— И что?
Эриндриэль смотрел на мать непонимающе.
— Если вы увидите жену в объятиях Отца вампиров Эдварда, что вы почувствуете?
Саринэ хмуро посмотрела на сыновей и осторожно положила кольцо на стол.
— Убью! — рыкнул Шеол и, подумав секунду, добавил: — Его! А ее выгоню!
— Постараюсь поговорить, чтобы понять, серьезно это у них или… так… мимолетный роман, — одновременно с ним ответил Эриндриэль. — Это не повод бросаться кольцами.
— Шеол, ты больше мой сын, чем Эрин, — грустно улыбнулась Саринэ. — Я не простила. Не смогла.
— Но ты хоть позволила ему объясниться? — нахмурил брови владыка Леса.
— Зачем? Я просто ушла.
— Мать, ты была не права, — буркнул Шеол. — Ты ведь до сих пор его любишь.
— Зато теперь мы знаем, где их искать, — ободряюще улыбнулся Эриндриэль. — Надо сообщить графу Соресу.
— Письмо от Филина оказалось подделкой, на них никто не нападал, — вздохнула Саринэ. — Я старая дура! Ведь Сирена меня предупреждала, что Лестар попытается использовать Элизу!
— Но как она посмела?
Шеол выдернул нож из столешницы.
— Я ведь приказал! Мне даже не пришла в голову мысль, что кто-то посмеет меня ослушаться! Мое слово — закон!
— Все бывает впервые, — философски заметил Эриндриэль.
— А что вы хотели? — вдруг взвилась Саринэ, моментально превращаясь в орчанку тетю Сагху. — Девочке только исполнилось восемнадцать! Что она видела в жизни, кроме книг развратника Дри, замка и вечно занятого отца? Вот скажи мне, Эрин, — выставила она палец в сторону попятившегося от нее эльфа, — вот ты бы послушался Шеола, если бы тебе внушили, что за дверью томится грудастая красотка? Ты бы таки полез смотреть! А тебе триста лет!
— Я бы не ослушался, — буркнул Шеол и на всякий случай отгородился от разъяренной матушки письменным столом, большим и крепким.
— Потому что ты никогда не был ребенком! — успокоилась орчанка и тяжело опустилась в пододвинутое Эриндриэлем кресло. — Бедная деточка, она словно в другой мир попала: столько всего интересного, такие мужчины рядом, сокровища, русалки, свобода…
— Тургун, — шепнул Эриндриэль, но моментально заткнулся под грозным взглядом желтых глаз.
— Только стала оттаивать, доверять, смеяться, а тут такое! Вы хоть понимаете, оболтусы, отчего Эдвард не выпил ее сразу?
— Кровь фурии, — задумчиво произнес Эриндриэль и полез в книжный шкаф за толстым старинным фолиантом.
Потертая кожаная обложка полыхнула голубым, и книга раскрылась на пятьдесят третьей странице. Владыка Игурбарда углубился в чтение, хмурый Шеол вновь одним движением руки загнал клинок в столешницу почти по рукоять и налил себе вина в высокий желтый кубок.
— Мы изрядно проредили ряды его слуг, и он захочет восстановить гнездо. Он сделает ее своей невестой через семь дней. Именно столько длится ритуал.
Эриндриэль серьезно посмотрел на Шеола.
— Собирай орду, пришло время встретиться с отцом и узнать, какого… ему понадобилось красть нашу жену? И если он посмеет обидеть нашу девочку…
— Я его сожру живьем, — закончил Шеол. — Умрец…
— Шеол! Не говори так об отце! — с негодованием воскликнула тетушка Сагха.
— Прости, — покладисто покаялся хан. — Думаешь, цель отца — Ласточка, а не Эдвард?
Шеол отставил в сторону кубок с вином.
— Мать?
— Если бы Лорен хотел освободить Отца всех вампиров, он бы это сделал, не прибегая к помощи Лестара. Нет, ему надо что-то еще. И я уверена, он знает, как контролировать древнее зло. Он никогда ничего не делает, не имея запасного варианта. Хотелось бы мне знать, что он нашел при раскопках кургана, если действует так решительно?
— В любом случае наши вампиры в опасности. Никто из них не сумеет противиться зову Древнего, кроме Сирены.
Эриндриэль решительно встал.
— Я перенесу их в Игурбард. Там он их не достанет.
— И что ему надо?
Шеол вновь потянулся к ножу.
— Мне кажется, я знаю, — усмехнулся Эриндриэль.
— Он хочет вернуться в Игурбард, — вздохнула вновь принявшая облик эльфийки Саринэ. — Только вот зачем?
— Или за кем? — подвел черту под разговором Шеол. — Ну так спросим папочку?
Все трое переглянулись и улыбнулись одинаковыми кровожадными улыбками.
— Элиза, Элиза, очнись!
Трагический шепот и легкая пощечина выдрали Элизабет из кошмара.
— Проснись! Да что же он с тобой сделал? — плача, тормошила ее Амадея.
— Не пристало аристократке реветь, как простой служанке. Особенно после того как ты сама втянула нас в эту историю.
Элизабет открыла глаза. До чего же ощущение гадкое, словно по ней драк проскакал!
— Слава Богине, ты жива!
Амадея помогла ей сесть.
— Я думала, он тебя выпил! Ты такая бледная, — всхлипнула она, шмыгнув носом.
Да уж, выглядела красавица Амадея неважно. Растрепанная, грязная, синяк на половину лица, красные глаза и опухший нос. Где же та высокомерная и самоуверенная аристократка, какой она была несколько часов назад? Пшик — и исчезла! И чего реветь? Думать надо, как сбежать, а не слезы лить.
Элизабет окинула взглядом помещение. Подвал? Для подвала слишком красиво. Каменные арочные своды уходят ввысь и теряются в полумраке, пол и стены выложены плиткой светло-бежевого цвета из дорогого мирийского песчаника. Песчаник имеет свойство накапливать дневной свет, поэтому теперь камень мягко светился, освещая большое и неуютное помещение. Вдоль одной стены располагались окна, зашторенные плотной коричневой тканью. Из мебели, правда, был всего один диван, на котором и сидела Элиза.
— Где мы?
— Не знаю, я очнулась — лежу на полу. Перепугалась жутко. Сразу осмотрела себя, но следов укуса не нашла. У тебя шея тоже чистая.
Элизабет резко встала и тотчас почувствовала слабость и головокружение, пришлось ухватиться за плечо подруги по несчастью.
— Голова кружится.
— У меня тоже так было сразу после пробуждения. Сейчас пройдет.
Элиза подождала, пока слабость отступит, и решительно направилась к окнам. Нужно бежать! Она отдернула тяжелую пыльную штору и разочарованно стукнула кулаком по подоконнику. С улицы окна были закрыты глухими ставнями, не пропускающими ни одного лучика света.
— Вот… десять, пять!
Элизабет оглянулась. Ничего, чем можно было бы разбить окно и выбить ставни, а диван они не поднимут. Слишком громоздкий. И двери не было! Ни одной двери!
— Как он нас сюда притащил?
— Кто? Лестар?
— Лестар, к сожалению, мертв, а то я бы сама его прибила! Нас похитил другой зомби, тот, что был заперт в саркофаге и которого мы по твоей милости освободили! «Мы только посмотрим, мы должны, ах, мне дурно!» — передразнила она Амадею.
— Ну, знаешь! — возмутилась графиня. — Ты тоже не возражала. «Ах, мой любимый Эриндриэль томится в заключении!» Ты бы уже определилась, кто у тебя любимый: мужья или владыка Зеленого Леса! — не осталась в долгу Амадея.
— Ах ты, мерзавка!
— От мерзавки слышу!
— Да если бы не я, тебя бы уже осушили! Ты мне по гроб обязана!
— Тебе? Да если бы ты имела хоть немного ума, ты бы расспросила Шеола, отчего нельзя лезть к обсидиановой двери! А если бы была правильной женой, то не пошла бы даже смотреть на эту дверь!
Да как она смеет! Это ведь она толкнула Элизу! Она уговаривала!
Этого Элизабет стерпеть не могла. Она взвизгнула и вцепилась Амадее в волосы, одновременно пиная ее ногами. Амадея, выросшая со старшим братом, помешанным на боевых искусствах, тоже не растерялась и недолго думая засадила Элизе кулаком в живот.
— Тварь!
— Дрянь!
Хорошо, что их не видел Шеол! Иначе пришлось бы Элизе всю оставшуюся жизнь тренироваться с ордой от рассвета до заката.
Безобразная драка затихла сама собой, когда обе соперницы слегка подустали. Они сидели на полу друг против друга и тяжело дышали — растрепанные, покрытые пылью и паутиной, красные, потные, обиженные.
Элиза исподлобья смотрела на Амадею. А вот пусть не лезет! Она вспомнила гуляющую по замку байку, как прабабка один раз вызвала на дуэль какую-то графиню за то, что та якобы влюбленно посмотрела на прадеда. И победила, между прочим!
«Увидел бы меня сейчас папенька, — подумала Элиза, — точно в обморок бы упал. Маркиза Рауль дерется с маркизой Синек, словно портовая шлюха за клиента. Ужас! Зато прабабка была бы мною довольна».
Ох, хотя бы Дри об этом не узнал! Стыдно как…
Видимо, Амадее пришли в голову похожие мысли, потому что она начала разговор первая:
— Что мы делаем? Вместо того чтобы думать, как себя вести дальше, мы устроили позорную драку!
— Зато теперь не нужно притворяться, что мы подруги, — переплетая косу, спокойно заявила Элизабет.
— Извини, что так вышло. Я действительно хотела только посмотреть. И спасибо, что спасла мне жизнь.
— Было бы за что благодарить, — снисходительно фыркнула Элиза. — Я уверена, нас ищут и скоро найдут. Нам нужно просто продержаться несколько дней.
— Да, ты права. Сначала выслушаем, чего хочет от нас похититель. Может быть, ему нужен выкуп?
— Боюсь, что так просто мы не отделаемся, — хмуро ответила Элизабет. — Перед смертью Лестар назвал того, из саркофага, Отцом.
— Не думала, что ты знаешь такие слова.
— Отец — это самый древний зомби, он контролирует все гнезда вампиров. Ни один из них не может противиться его зову и приказам. Нас ждут темные времена.
— Убить его можно?
— Простого вампира убить легко. Осиновый кол в сердце или отрубить голову и сжечь труп. Но вот убить древнего вампира пока не удавалось никому. Если бы был способ, Шеол им воспользовался бы.
Амадея опять сникла.
— Мы умрем…
— Я не собираюсь!
Вот еще! Да пошел этот мертвяк на двадцать девятое слово! Она правнучка Пола Рауля, друга Эриндриэля, и не испугается какого-то зомби, будь он хоть трижды Древним! Ох, только бы мужья быстрее пришли!
— Помни, сейчас ты не просто пленница! — рявкнула она на Амадею. — Ты аристократка, племянница короля самого сильного государства в этой части мира! Переплети косу, вытри лицо и выпрями спину!
— Неужели тебе не страшно?
— Мои мужья тоже не нежные мальчики, однако я как-то с ними справляюсь.
Конечно, страшно! Еще как! Зубы приходится сжимать, чтобы не стучали, но Элизабет Рауль никогда не позволит себе показать слабость! Тем более — перед сестрой отказавшегося от нее герцога Синека!
Раздался противный скрежет, и одна из плит в полу медленно отъехала в сторону, открыв черный провал.
— Эй, вы, отойдите к стене, — раздался глухой женский голос.
Девушки послушно отошли. Из люка появилась лохматая грязная голова, а следом за нею, опираясь на пол костлявыми руками, выбралась женщина. Скелет, обтянутый кожей, только лихорадочно блестели белесые глаза да скалился в кривой ухмылке провал рта без губ. Тело гостьи прикрывали лохмотья, некогда бывшие платьем. Грязные босые ноги больше походили на птичьи лапы, чем на ступни человека. Вокруг нее распространялся отвратительный запах давно не мытого тела. Она сощурилась, словно легкое свечение стен причиняло ей боль, и долго всматривалась в лица пленниц. Наконец ее взгляд остановился на Элизе.
— Хозяин послал узнать, не надо ли тебе чего? Я твоя горничная.
— Кто?
Элизабет от отвращения даже не нашлась, что сказать.
— Горничная, — оскалилась женщина.
— А кого-нибудь почище у него не нашлось? — не выдержала Амадея, зажимая нос.
— А ты молчи, мясо. Скоро будешь такой же, — прокаркала незнакомка.
Амадея открыла рот, но Элиза схватила ее руку и сильно сжала.
— Имя у тебя есть?
— Имя… Было, да я запамятовала. Так надо чего? Или я пойду?
— Принеси чистой воды. И передай хозяину, что я хочу с ним поговорить.
— Воды для тебя принесу, а остальное — глупости! Когда он сочтет нужным, сам придет.
— Почему только для меня?
— Потому что мясу вода ни к чему!
Когда она, опустившись на четвереньки, нырнула в люк, плита со скрежетом встала на место. Девушки переглянулись. Обе выглядели испуганными и растерянными.
— Мясо? Я стану такой, как она? А ты? Почему она обращалась к тебе? — Амадея чуть не кричала. — Это из-за тебя мы здесь! Это ты ему нужна! Что в тебе такого, что за тобой все бегают? Даже главный вампир! Что ты ему пообещала?
Элизабет развернулась и влепила Амадее звонкую пощечину. Та ахнула, но прекратила истерику.
— Хватит! — зашипела Элиза. — Я не знаю, что ему от меня нужно!
— Это совсем не так, как в книгах. Не так, как нам рассказывали. В академии нас этому не учили. Я думала, что просто напишу трактат об орках, я думала…
Амадея глубоко вздохнула и, сев на пол, закрыла лицо руками.
— Я не справилась.
Элизабет разозлилась. Она ожидала помощи, но видела перед собой растерянную перепуганную девушку, а не язвительную хладнокровную маркизу, которой та была совсем недавно. Придется выкручиваться самой. Она вспомнила Шеола. Как бы он поступил на их месте? Покрошил бы всех в капусту! А Дри? Дри притворился бы, втерся в доверие и, узнав о секретах врага, нанес бы болезненный удар. Элегантно и безжалостно!
— Амадея! Вспомни, чему вас учили в академии. Что ты знаешь о зомби?
Ее решительный спокойный тон заставил Амадею собраться.
— Они боятся света, пьют кровь, умеют внушать и гипнотизировать, их можно убить, вогнав кол в сердце или отрезав голову. Высшие вампиры… — Тут она ошарашенно посмотрела на кивающую Элизу. — Высшие вампиры не боятся света…
— В орде только высшие, — согласно кивнула Элизабет. — Ну отчего я не расспросила их?
Потому что была занята только собой. Эгоистичная дура!
— А как становятся вампирами?
— Простыми становятся от укуса, когда в кровь попадает зараженная слюна. Но надо, чтобы было полнолуние и чтобы укусов было много. Высших может создать только древний вампир, и он имеет власть повелевать ими на любом расстоянии!
— А это означает, что в орде сейчас большие сложности, — хмуро закончила Элиза. — Но я верю в ханов, они что-нибудь придумают.
— Они не придут, да? Или придут слишком поздно, и мы умрем. Я умру, потому что убью себя, но не стану такой, как эта… горничная.
Амадея вновь закрыла лицо руками.
Плита опять отъехала, но в этот раз из люка никто не появился, только рука, которая поставила на пол кувшин с водой и выбросила черное платье.
— Хозяин приглашает тебя на ужин. За тобой придут, — раздался сиплый кашляющий смех, и люк опять закрылся.
— А стаканы?
— А ты не просила, — глухо донеслось из закрывающейся щели.
Элизабет осторожно сделала маленький глоточек. Вода показалась восхитительно вкусной. Она только сейчас поняла, насколько проголодалась и хотела пить. Напилась сама и отдала кувшин Амадее, та с жадностью припала к глиняному краю, даже зажмурилась от удовольствия.
Элиза подняла платье. Да уж… во времена прабабки, наверное, это был самый модный фасон. Черное платье, украшенное черным, бисером, с высоким твердым воротником, глухим жестким корсетом и пышными юбками. И со шнуровкой на спине. Но делать нечего, придется послушаться.
— Помоги мне одеться.
Они едва успели зашнуровать тугой корсет, когда плита в очередной раз отъехала в сторону.
— Госпожа маркиза, — над полом появилось вполне симпатичное мужское лицо, только очень бледное и клыкастое. — Отец ждет.
Вампир протянул руку и помог Элизе спуститься на железную лестницу.
— Я скоро вернусь, — оглянулась она, стоя на верхней ступеньке, и ободряюще подмигнула Амадее.
Графиня судорожно сцепила руки в замок и только кивнула в ответ. Элизе тоже было страшно расставаться, но выбора им никто не оставил.
— Здесь нет света, я понесу тебя.
Плита закрылась, и они оказались в кромешной тьме. Вампир подхватил Элизу на руки и побежал. Она стиснула зубы и крепко зажмурилась. Так было легче.
Только бы он не упал! Сердце ухало в груди, в животе поселился ком страха, хотелось кричать, но Элиза только сильнее сжимала зубы. Она ханым-бай самого воинственного племени! Она жена полководца и шамана, правнучка друга Эриндриэля, она не будет бояться какого-то живого мертвеца!
— Дорогая, открой глаза.
Знакомый голос, голос похитителя. Элизабет почувствовала под ногами твердый пол и открыла глаза. Вокруг простиралось огромное помещение, освещенное множеством свечей и обставленное с роскошью южных дворцов. Полотна великих мастеров на стенах, узнаваемые, несмотря на то что раньше она видела лишь репродукции в журналах, арки, обрамленные тяжелыми бархатными шторами насыщенного синего цвета, ковры, изысканная деревянная мебель с гнутыми ножками, множество подушек. И потемневший от времени массивный дубовый стол, за которым сидели двое. Древний вампир — мертвенно-бледный и элегантный черноволосый мужчина с остроконечными ушами, правильными чертами лица и спокойным взглядом. Кареглазый, смуглый, красивый и до боли знакомый эльф. Только какой-то неправильный. Темный. Сердце болезненно сжалось, и Элиза вдруг отчетливо осознала, что она никогда отсюда не выйдет, никогда не посмотрит в такие же красивые, как у незнакомца, глаза. Только зеленые. Если у Эриндриэля был брат, то она сказала бы, что именно он сейчас сидит за столом.
Вампир, принесший Элизу, низко поклонился и исчез за одной из штор, даже не посмотрев в ее сторону.
— Дорогая…
Белобрысый встал из-за стола и подошел ближе.
Элиза наконец-то смогла его хорошенько рассмотреть. Волосы цвета первого снега обрамляли узкое аристократическое лицо. Впалые щеки, высокие скулы и миндалевидный разрез глаз выдавали выходца из восточных королевств. Его красоту портили только тонкие бескровные губы и алые точки зрачков в глубине темно-серых глаз. Вампир протянул руку, и Элизабет нехотя оперлась на нее, усилием воли сдерживая непроизвольную дрожь. Мужчина повел ее к столу.
— Мы не успели познакомиться. Мое имя Эдвард.
Он отодвинул стул, предлагая Элизе сесть.
— Это и есть жена хана Шеола?
Незнакомец без всякого выражения на холеном лице внимательно рассматривал ее.
— Зачем ты ее притащил?
— Чтобы насолить своим тюремщикам.
— Отлично. Мы обменяем ее на возможность прохода к лесам Игурбарда.
— О, тебя ждет сюрприз, мой друг Лорен, — усмехнулся Эдвард, возвращаясь на свое место. — Моя дорогая невеста не только жена хана Шеола, но еще и супруга владыки Леса Эриндриэля.
— Что? — одновременно воскликнули Элиза и Лорен.
— О, это забавная история, о которой я не успел тебе поведать, — театрально вздохнул Эдвард, расправляя кружевные воланы на рубашке. — Дорогая Элизабет тоже не в курсе, с кем провела свою брачную ночь? Проказник Дри так и не признался?
Элиза на мгновение прикрыла глаза. На что он намекает? Что Дри — это Эриндриэль? Глупости! Как такое может быть? Как среди орков мог оказаться эльф? Это просто невозможно! Этот труп ходячий лжет!
Элизабет собралась возмутиться, но вдруг с ужасом поняла, что не может сказать ни слова! Словно язык не реагировал на команды мозга — враз стал неподвижным и тяжелым. Она испуганно посмотрела на Эдварда, но тот цедил какую-то красную жидкость из высокого прозрачного бокала и не смотрел в ее сторону. Зато Лорен нашел ее ногу под столом и слегка наступил, намекая, чтобы она не дергалась. Элизабет перевела на него испуганный взгляд, но темный эльф не смотрел в ее сторону.
Да что же происходит? И кто из них настоящий враг? Кому верить, а от кого бежать?
— Ты думаешь, меня так просто пленить?
Из безжизненного голоса Эдварда исчезла притворная ленца, сейчас он звучал мертво и жутко, и Элизабет вдруг поняла, что вжала голову в плечи и вцепилась в скатерть. «Возьми себя в руки, размазня, — скомандовала она себе, с трудом разжимая пальцы, — сядь прямо и гордо подними голову. Ты Рауль, а Раули ни перед кем не склоняют головы!» Папенька бы ею гордился. И пусть она не может разговаривать, зато сидеть, расправив плечи, ей никто не запретит! Но как же хочется спрятаться под стол! Шеол, где же ты, гад?
— Орк не справился бы со мной, но за его спиной стоял Эриндриэль.
— Эльф рядом с орком? — В голосе Лорена звучала насмешка. — Может, ты что-то перепутал? Столько лет прошло…
— О нет! Я ничего не перепутал и ничего не забыл.
Элизабет ощутила, как от вампира расходятся флюиды ненависти, липкой, почти осязаемой. Она холодной мерзкой змеей скользнула по шее и затаилась в сердце дурным злым предчувствием.
— Я лежал в гробу, запертый светлой магией, ловил отголоски мыслей своих детей и думал. Все, что мне оставил владыка Леса, это мысли. Ты не представляешь, что такое — века быть запертым в узком темном гробу, наедине с самим собой, без движения, без полуночного неба, без возможности припасть к белоснежной тонкой шее… Я получал энергию от своих детей, но как мне хотелось почувствовать вкус крови на губах! Как хотелось окунуть пальцы в теплую жидкость… Впрочем, тебе этого пока не понять, темный. Так вот, рассуждая в тиши своего узилища, я понял, я разгадал секрет появления орков. Это гениально! Эльф действительно великий маг. — В голосе Эдварда послышалось восхищение. — Он создал орков, как я создаю своих детей, плоть от плоти моей. Но он использовал души, разделив их на тьму и свет. Умирает эльф — исчезает орк. Истребив эльфов Игурбарда, мы покончим с орками навсегда, и тогда всем расам придется смириться с моим господством.
Эдвард поднял бокал и, отсалютовав им, сделал длинный глоток.
— Владыка Игурбарда создал владыку Степи из собственной души. Неудивительно, что им пришлось взять одну жену на двоих. Да, дорогая?
Элизабет почувствовала, как неведомая сила нажала на затылок, заставив ее согласно склонить голову, одновременно множество маленьких злых буравчиков закрутилось под черепом, вызывая мучительную боль в висках.
— Но благодаря тебе, Лорен, я сумею отомстить. Я отобрал самое дорогое, что было у Эриндриэля. Его Ласточку. Я сделаю ее своей верной подданной. И сохраню жизнь ее бывшим мужьям, чтобы моя супруга по крови и созданные нами дети могли пить из них, как из сосудов вечной жизни.
— Воистину, это прекрасная месть, достойная восхищения, — бесстрастно кивнул Лорен.
Это не может быть правдой! Они не могли так поступить с нею!
Да нет, могли. Все знали: и зомби, и наложницы, и тетушка Сагха! Все знали правду, одна она, влюбленная дурочка, ничего не замечала вокруг. А может быть, это все же ложь? Как же болит голова! Боль не дает сосредоточиться и понять, где изощренная ложь, а где правда.
Глаза наполнились слезами.
— Дорогая, не плачь, — Эдвард протянул ей платок, в который Элиза вцепилась как в последнюю надежду. — Скоро все эти мелочи будут казаться тебе чем-то совершенно незначительным. Отпей.
Он протянул свой бокал.
Элизабет с отвращением замотала головой, поняв, что за напиток пьет вампир!
— Пей!
Рука сама потянулась к бокалу, сама поднесла его ко рту. В голове кричала перепуганная Элизабет, билась, запертая в собственном сознании, но не могла противиться приказу почерневших глаз, заполнивших весь мир вокруг.
— Пей!
«Не буду!» — закричала она про себя, но уже сделала глоток, закашлялась, схватилась за горло.
— Кровь младенца — первый шаг к бессмертию.
Мир померк, Элизабет почувствовала головокружение и тошноту. Она схватилась за горло и попыталась встать, но ноги подкосились, и девушка упала на алый хинский ковер, хватая ртом воздух.
— Семь дней — и она навсегда станет моей.
Эдвард безразлично смотрел на неподвижное тело.
— Предвкушаю, каким будет лицо владыки Игурбарда, когда моя супруга придет кормиться на нем!
Ханым-бай, дрожа, лежала на полу, подтянув коленки к груди, обхватив себя за плечи ледяными руками, и мечтала умереть. Щека вжималась в мягкий ворс ковра, Элиза чувствовала запах сырости и тлена, идущий от пола. Нет, она не верила, что Дри предал ее, скорее всего, у него были на то причины, может, он не хотел открывать секреты Амадее? Может, прятался от Лорена? Может… но ей все равно было до слез обидно и жалко себя.
Взгляд расплывался, но она видела лицо Лорена, повернутое к ней. Темный эльф смотрел внимательно и, как ей показалось, с состраданием. Вдруг он подмигнул, и Элиза почувствовала, что опять может разговаривать, да вот только говорить было нечего. Кто же ты такой, Лорен? В голове раздался тихий голос: «Ничего не бойся». Кто это сказал? Он или Эдвард?
— Ты знаешь, что ее прабабка была фурией? — поинтересовался Лорен, пристально всматриваясь во что-то над головой Элизы.
— О да! Когда-то она прокляла меня и сказала, что отомстит через поколение. Уж не мою ли дорогую Элизу она имела в виду? Тем более мне следует держать ее подле себя.
— Ты боишься проклятия какой-то фурии? — снисходительно усмехнулся темный эльф.
— Ее прабабка была очень сильна. Я живу так долго, потому что не рискую без надобности. Кто знает, возможно, все это звенья одной цепи? Мое пленение, любовь Эриндриэля, непослушание Элизабет, мое освобождение, ты… Я заметил, как ты удивился и насторожился, когда узнал, что моя дорогая Элиза — жена владыки Игурбарда. У тебя изменился запах.
Вампир откинулся на спинку стула, цепко и внимательно посмотрел на гостя. Элизабет отстраненно подумала, что от такого взгляда и злой мощи, растекающейся в воздухе, Лорену следует сжаться в комок и пасть перед Эдвардом на колени, смиренно прося пощады, но эльф вместо этого только зло усмехнулся.
— Ты прав, мои планы изменились. Теперь мне не нужен проход в Игурбард, я просто обменяю одну женщину на другую.
— Женщина?
Эдвард откинул голову и рассмеялся.
Богиня, отбери слух! От его смеха Элизабет ощутила такой ужас, что попыталась отползти под стол, да только тело не слушалось.
— Все это из-за женщины? Война, мое освобождение, наш союз?
— Что ты знаешь о любви, вампир?
Лорен пригубил из кубка, который стоял рядом с ним и к которому он пока не притрагивался.
— Она не дала мне даже объясниться! Приняла прощальные объятия за измену! Вышвырнула из Игурбарда, словно котенка! После десяти лет брака!
— И отчего ты думаешь, что я соглашусь с твоим планом, темный?
Эдвард поднялся с кресла и, обойдя стол, остановился в опасной близости от Лорена, за его спиной. Он положил на плечи эльфа бледные руки и усмехнулся, выдвигая клыки.
«Словно паук, — подумала Элиза. — Пусть бы они убили друг друга».
Лорен никак не отреагировал на действия вампира, даже лицо не дрогнуло.
— Ты согласишься, — спокойно сообщил он и небрежно махнул рукой в сторону прислушивающейся пленницы.
«Сдохните оба», — успела подумать она, прежде чем провалиться в сон без сновидений.
Лорен внимательно посмотрел на спящую девушку, жестко ухмыльнулся и резко вскочил на ноги, отшвырнув стул. Мгновенно развернувшись к вампиру, двумя руками толкнул его в грудь. Коротко и эффективно, вложив в удар толику магии и злости. Эдвард отлетел к дальней стене и, ударившись спиной о картину с изображением обнаженной женщины, рухнул на пол, шипя в бессильной злости. Кисти эльфа окутались тьмой, он небрежно махнул в сторону поднявшегося вампира, и в того полетело черное облако, на ходу трансформируясь в толстые дымные жгуты, которые опутали тело, словно канаты. Эдвард попытался сбросить путы, но потерпел неудачу.
— Ты недооцениваешь меня, трупоед, — холодно сказал Лорен, неуловимо меняясь.
Исчезли напускная небрежность и мягкость черт, лицо темного эльфа стало старше, резче, злее. Жесткий взгляд глубоких карих глаз презрительно пробежал по дергающемуся в магических путах вампиру.
— Уж не думаешь ли ты, что отец Эриндриэля слабее сына? Надеюсь, ты все же не считаешь, что я тебя освободил, не подстраховавшись? Ты был нужен, чтобы пройти через Орочьи степи, но то, что ты сообщил, полностью изменило мои планы.
— Тебе все равно не убить меня, — прохрипел Эдвард, не оставляя попыток освободиться. — Я позвал своих детей, и скоро ты будешь лежать на столе как главное блюдо.
— Глупец.
Лорен мрачно усмехнулся и достал из кармана небольшую, выбеленную столетиями кость. Он поднял ее выше, чтобы вампиру было хорошо видно, и покрутил между пальцами.
— Отмени приказ.
Глаза Эдварда испуганно и зло заалели, казалось, он стал меньше и изо всех сил пытался вжаться в картину за спиной.
— Где ты его взял?
— Твой филактерий? Да, это он. Амулет души, смерть, спрятанная в предмете. Удивишься, но нашел случайно при раскопке старой могилы. Кистевая? — Он поднес кость к глазам. — Сам доставал?
Путы исчезли, и Эдвард смог двигаться.
— Я подозревал ваше родство, но думал, вы братья. Такой же наглый и такой же смазливый. Договор?
Он сел за стол, поправляя манжеты.
— Никаких договоров, хочешь существовать — исполняешь мои приказы, — жестко отрубил эльф. — Свяжись со своими вампирами в орде.
— Не могу, он их спрятал.
— А ты попробуй.
Эдвард прикрыл глаза. Лорен не мешал — наблюдал за вампиром с бесстрастием уверенного в себе существа.
— Чувствую только одну.
— Скажи, что мы готовы к обмену. Саринэ на Элизу. Жду их через день в том месте, где моя жена клялась в вечной любви.
— Да ты романтик.
— Ты даже не представляешь какой, — оскалился эльф.
— Они ответили.
— Так быстро? — Лорен самодовольно улыбнулся. — И как звучит их положительный ответ?
— «Да пошел ты, папуля! Накрывай стол, мы идем».
Эдвард довольно растянул губы, обнажая длинные клыки, и медленно облизнулся. Его определенно порадовало выражение растерянности на смуглом лице темного эльфа.
Элизабет очнулась от боли. Болела затекшая от неудобной позы шея. Она тихо застонала, открыла глаза и закричала. Она лежала в гробу! Шикарном большом гробу, обитом белоснежным шелком. Вокруг горели свечи, не давая рассмотреть уходящий ввысь потолок, но затхлый сырой запах не оставлял сомнения, что она в подземелье. Склеп?
— Че орешь?
Сиплый голос и жутчайшая вонь моментально вернули Элизабет к жизни.
— Где я?
— В своих покоях, госпожа.
Вот как, она уже госпожа?
— А где Амадея?
Элизабет как можно быстрее постаралась покинуть гроб, запуталась в юбке, чуть не упала, но удержалась на ногах. Странно, но она не ощущала ни голода, ни жажды, ни усталости. Тело звенело от переполняющей его энергии. Девушка оглянулась по сторонам: каменный пол, подставка с гробом, три массивных канделябра на пять свечей каждый и тьма, скрывающая остальное помещение. Отлично! Подсвечники можно использовать как оружие. Она подняла один. Тяжелый. Ну, теперь только попадись ей кто-нибудь на пути!
— Я спросила, где Амадея?
— Зачем госпоже это мясо? Она уже почти мертва.
— Тварь!
Элизабет приблизилась к «горничной», воинственно выставив вперед канделябр.
— Если ты не отведешь меня к ней, я спалю тебя!
Она толкнула подсвечник вперед, прямо в лицо попятившейся служанке.
— Я ждать не привыкла. Веди, немедленно!
Страх за Амадею вытеснил все другие мысли. О мужьях и их вероятном обмане она старалась не думать, потому что стоило ей вспомнить, как сердце начинало болезненно ныть и на глаза наворачивались слезы. Не сейчас! Вот когда выберется из этой западни, тогда и подумает. Но только не сейчас!
Дверь вывела их в темный узкий каменный тоннель с шершавыми мокрыми стенами. Со всех сторон слышались шорохи, скрип, шелест невидимых крыльев. Несколько раз Элиза замечала мелькающие тени. Стоило повернуть голову, как они исчезали, однако ощущение недобрых жадных взглядов преследовало ее до железной лестницы, ведущей к люку в потолке.
«Они меня не тронут. Не посмеют. Свет пугает их. Это все сон, дурной сон, он скоро закончится».
— Открывай!
Амадея лежала у стены, свернувшись в калачик, и, казалось, не дышала. Ее великолепные волосы сбились в колтун, рубашка была разорвана, руки покрывали синяки, из раны на запястье натекла небольшая лужица крови.
— Мясссо, — прошипела, облизываясь, «горничная».
Ее глаза затянули бельма, пальцы скрючились, изо рта текла слюна, она встала на четвереньки и поползла к Амадее.
— Сдохни, тварь! — закричала Элиза, с силой опуская железный канделябр на голову обезумевшей от запаха крови зомби.
Свечи вылетели из подсвечника, поджигая лохмотья, но существо, уже совершенно не похожее на человека, словно не замечало, что горит. Оно взвизгнуло, но не остановилось, а Элиза била и била, крича и плача, но только когда затылок превратился в гнилое кровавое месиво, зомби затихла. Запах горящей плоти смешался с запахом крови и разложения. Элизабет согнулась, и ее вырвало желчью.
«Не время, не время раскисать», — командовала она себе, оттягивая Амадею к окну, подальше от догорающего тела.
— Амадея! Графиня Сорес! Очнись!
Амадея открыла глаза.
— Я здесь. Просто двигаться не могу, — тихо прошептала она. — Она пришла сразу, как только ты ушла. Я ничего не могла сделать. Ничего. Она пила мою кровь. Сказала, что придет еще, когда сядет солнце. Сказала, что сделает меня своей рабыней. А потом отдаст низшим, таким, как та, что ты сожгла. На мясо.
— Кто она?
Элизабет оторвала от нижней юбки длинную полосу и перевязала графине руку.
— Вампирша. Сказала, что теперь, когда вернулся их предводитель, они завоюют мир.
— Шиш им, а не мир! Три, пятнадцать, два! Шеол их на кол посадит!
Элизабет села на пол и положила голову Амадеи на колени.
— Мы сбежим. Разобьем окно, сожжем ставни и сбежим. Ты только встань.
— Ты не бросила меня, — прошептала Амадея и прикрыла глаза.
Элизабет вспомнила, как она с легкостью предложила служанке кормить Лестара, и почувствовала такой стыд, что выть захотелось. За все приходится расплачиваться. За эгоизм, глупость, себялюбие. Только бы выбраться! И только бы мужья не попали в ловушку!
Она помогла Амадее встать, и они с трудом подтащили единственный диван к люку. Будет сюрприз для того, кто попытается проникнуть в помещение.
Со звоном разлетелось оконное стекло, и Элизабет прильнула к тонкой щели в ставнях. Степь, вдали горы. Солнце садится. Она размахнулась и ударила канделябром по ставням, толстые доски затрещали, но выдержали. Элиза продолжала до тех пор, пока поднимались руки. Ей удалось расплющить дерево в одном месте, именно туда она и поднесла чудом не погасшую свечу, моля Богиню, чтобы пламя взялось.
— Подожги шторы.
Амадея сидела у стены. Глаза ее нервно блестели, на лбу выступила испарина, выглядела графиня очень нездорово, но настроена была решительно. Элиза согласно кивнула, сдернула со стены ткань и уложила ее на подоконник. Горело очень хорошо, а дымило еще лучше, их спасло то, что помещение было огромным, и дым поднимался под потолок. Когда ставни изрядно обуглились и истончились, Элизабет удалось выбить доски, и они наконец смогли выбраться на улицу. Обе кашляли, глаза покраснели и слезились, руки и одежда перепачканы сажей, но девушки не обращали на это внимания. Схватившись за руки, они бросились бежать в сторону гор.
— Пока светло, нам нужно пройти как можно дальше и найти место, где мы сможем укрыться на ночь.
Амадея ничего не ответила, только сильнее вцепилась в руку Элизы холодной и потной ладонью.
Элиза оглянулась. Дом, из которого они сбежали, издали выглядел как разрушенное поместье. Правильно, наверху была только одна комната, зато под землей целый город. Ничего, придет Шеол, он здесь все сожжет! В старшего мужа Элизабет верила безоговорочно, а о младшем даже думать не хотела. Хотя, если все, что сказал Эдвард, не ложь, то старший как раз Эриндриэль. Вспомнились слова тетушки Сахги о том, что Шеол сразу родился воином. Неужели это правда? И она замужем за принцем Эриндриэлем? И отчего сбывшаяся мечта вызывает только горечь и слезы?
Они шли, пока Амадея не упала.
— Не могу больше.
— Нужно идти! Пока светло, нужно идти!
Элизабет помогла ей подняться и, крепко схватив за руку, потащила дальше: Ей тоже было тяжело, ноги путались в юбке, узкий корсет не давал дышать полной грудью, да и черный цвет притягивал к себе солнечные лучи. Но она шла, стиснув зубы, и вела за собой Амадею.
Горы были совсем близко, добраться бы до них, найти укромное местечко и затаиться до утра. А еще нужна вода. Жажда пришла вместе с полуденным солнцем, мысль о воде звенела в голове рядом с мыслями о мужьях и их обмане и была почти такой же мучительной.
— Как думаешь, где мы?
— В Алмазных горах, — безразлично ответила Амадея, вяло махнув рукой в сторону высокого пика. — Видишь эту гору, похожую на голову орла? Ее изображение есть во всех учебниках географии. Погоди. — В голосе графини появилась надежда. — У подножия этой горы находится гномья крепость Две Секиры.
Отлично! Вот и цель появилась — добраться до крепости.
«Элиза!»
Голос в голове! Голос Эдварда!
«Вернись!»
«Даже не подумаю!»
— Ты тоже слышишь? — плачущим голосом спросила Амадея, обхватив голову ладонями. — Он велит мне возвращаться!
Она развернулась и, словно сомнамбула, двинулась обратно.
— Да пошел он на двадцать девятое слово!
Элиза разозлилась и выставила кукиш в ту сторону, откуда они пришли.
«Если не вернешься, я сам приду за тобой!»
— Попробуй, труп ходячий! — закричала она небу и, схватив Амадею за руку, из последних сил побежала в сторону гор.
— Отпусти, мне надо вернуться! — заплакала Амадея, пытаясь вырваться. — Не отпускай! Только не отпускай! — через мгновение испуганно закричала она. — Я не справлюсь одна!
Элиза только сильнее стиснула зубы.
Шеол, гад, где ты? Почему тебя нет рядом, когда нужна помощь?
Они успели добраться до россыпи валунов, когда солнце спряталось за горную вершину, и небо озарила вспышка. Беглянки испуганно оглянулись, ожидая увидеть толпу преследователей, но увидели далеко позади себя овал портала, из которого выезжали орки и люди. Даже с такого расстояния Элиза узнала Шеола. Рядом с ним в сиянии золотого света ехал владыка Игурбарда, а навстречу орде стелился черный туман, покрывая долину до самого горизонта.
— Значит, Эдвард не соврал.
Она сама удивилась, как спокойно прозвучал голос.
— Надо вернуться, — прошептала Амадея и рухнула без чувств.
Элизабет вздохнула и опустилась рядом. Сейчас вампирам не до них, можно сесть и подумать, как жить дальше. Как вести себя с ханами? Было горько и обидно, не хотелось никого видеть, ни Шеола, ни Дри. И совершенно не хотелось общаться с Эриндриэлем. Все слова любви были ложью? Нежности, прикосновения, шутки, разговоры и признания — все ложь? Она всхлипнула, закрыла ладонями лицо и наконец-то позволила чувствам и эмоциям выплеснуться слезами. Если никто не видит, то можно.
— Орра! — раздалось в ущелье, и лавина орков, не останавливаясь, ринулась на вампиров.
Шеол упивался боем, звоном стали, криками воинов и предсмертными воплями обезумевшей от запаха крови нежити. Зверь не отставал от хозяина. Он лягался, топтал упавших, раздирал зубами неудачников, оказавшихся слишком близко от его пасти. Шеол сорвал с петли огромный молот и, спрыгнув со спины драка, бросился в самую гущу битвы.
— Куда прешь!
Хан подхватил Сореса и отшвырнул себе за спину, расплющивая одним ударом грудь уже нацелившемуся на горло графа вампиру.
— Людишкам не место в первых рядах!
— Да пошел ты! — крикнул Сорес и вырвался вперед, точным движением снося голову полуразложившемуся зомби. — Они украли мою жену! Я не намерен отсиживаться в кустах!
— Всем людям отступить! — раздался усиленный магией голос Дри.
Эриндриэль в белоснежном костюме стоял посреди кровавого месива, и ни одна капля крови не попадала на его одежду. Золотые волосы владыки Игурбарда развевались, хотя ветра не было. Сосредоточенный, жесткий взгляд зеленых глаза, сложный пасс, взмах рук — и передние ряды вампиров замерли, опутанные невидимыми чарами.
— Навались! — заорал граф Сорес и первым бросился к ближайшему вампиру, мечом снося ему голову, а второй загоняя в сердце кинжал.
За ним последовали люди, в то время как орки ушли далеко вперед, выкашивая в рядах противника просеку, по которой неторопливо шел Эриндриэль, раскидывая вокруг себя заклинания паралича. Рядом с ним трусили Ми и Ши.
— Найдите Элизу. — Эриндриэль опустил руки и потрепал волков по головам. — Найдите и охраняйте.
— Эй, ушастый, посторонись!
Мимо Эриндриэля пробежали два гнома, так размахивая секирами, словно это были тонкие хворостинки.
— Эльф! — толкнул его ниже спины еще один гном. — Шарахнул бы ты по ним чем-то убойным! Булыжник им в задний проход!
— Я не убиваю, — не поворачивая головы, ответил владыка Игурбарда и, не обращая внимания на бегущего за ним гнома, продолжил путь.
— Ишь ты, чистюля какой! Ну хоть заворожи, чтобы не мельтешили! А то не прицелиться!
Эрин бросил через плечо заклинание оцепенения и усмехнулся, услышав радостный вопль задиристого вояки.
Он шел к большому валуну, на котором стояли двое. Вокруг валуна словно кипел котел с черной жижей. Вампиры защищали своего Отца ценой собственных жизней, а он все бросал и бросал в бой новых зомби. Эриндриэль только головой покачал, когда увидел Шеола. Обнаженный по пояс, покрытый кровавыми разводами, с глубокой раной на предплечье, Шеол сам был похож на обезумевшего вампира. Сходство довершали звериный оскал и налитые безумным упоением потемневшие глаза. Он рвался к Эдварду, разбрасывая вампиров, словно они были соломенными куколками, которых так любят делать эльфийские ребятишки.
— Эдвард — мой! — прорычал Шеол и, швырнув в строну высокого бледного вампира, огромным прыжком взлетел на валун. — Где она?
Орк отпихнул темного мага, не взглянув в его сторону, и легко поднял худощавого Эдварда над головой, намереваясь сломать ему позвоночник. Лорен покачнулся, но устоял на ногах и даже не свалился с валуна.
— Шеол! Не смей! Шайтан, держи его!
Голос Эриндриэля понесся над ущельем, отразился от гор и вернулся стократ усиленным. Пока они не знают, где Элиза и что с ней, не стоит рисковать. Стоит Эдварду отдать мысленный приказ, и охранник свернет ханым-бай шею.
К Шеолу метнулись два генерала, но даже совместными усилиями им едва удалось отобрать у разъяренного хана его придушенную добычу.
— Всем стоять! — рявкнул Эриндриэль, да так, что в горах начался обвал.
Он сам испытывал доселе неизвестную ярость, с ужасом осознавая, что если это не ярость Шеола передалась ему, то в нем действительно осталось слишком много тьмы — достаточно, чтобы испепелить все вокруг на сотни миль. Это было неправильно! Но когда он начинал думать о Элизабет, ему хотелось одним заклинанием выжечь здесь все. Если с нею что-то случилось, он не станет сдерживать ярость орды.
Бой прекратился, и все повернулись в сторону мага.
— Один на один! — Эдвард повел плечами и плотоядно усмехнулся.
— Бой? — рыкнул Шеол и, коротко размахнувшись, засадил Эдварду в челюсть. — С тобой, пиявка?
— Со мной, — раздался спокойный голос, и вперед вышел Лорен. — Уйди, кровосос. — Он небрежно кивнул Эдварду, и тот, зло сверкнув глазами, склонил голову.
— Вот как… — протянул Шеол, потирая кулак. — Скажи мне, папуля, ты какого баргота умыкнул нашу жену, старый хрыч?
— Выпорю!
На это заявление Шеол вылупил глаза и только смог, что тихо зашипеть, вторя злобному шипенью Эдварда.
— На кулаках?
— Нет, Шеол. С отцом сражусь я. — Эриндриэль откинул назад волосы и замер в десяти шагах от темного эльфа. — Где Элизабет?
— Где Саринэ?
— Матушка так рвалась выцарапать тебе глаза, что пришлось запереть ее. Но с нею все в порядке.
— Элизабет сбежала. Но с нею тоже все в порядке.
Эриндриэль ударил первым. Через мгновение вокруг замерших друг напротив друга эльфов не осталось никого. Воздух пах озоном и звенел от магии, земля мелко вибрировала, упавшие на горы тени вздрагивали от вспышек разноцветного огня. Отец и сын стояли молча, только чуть шевелились длинные пальцы да развевались на несуществующем ветру волосы.
— Теперь я верю, что он ваш отец. — Шайтан стоял рядом с Шеолом, опираясь на окровавленный молот. — Он такая же сволочь, как и ты.
— А старик неплох, — хмыкнул хан.
— Весьма.
Из тени стремительно выскочил волк и, упав на брюхо, скуля, пополз к Шеолу.
— Ты нашел ее?
Волк виновато опустил голову.
— Жива?
Волк энергично закивал.
— Сбежала? К гномам? Злая?
Волк тихонько завыл.
— Дри! Бросай ерундой заниматься! Элиза нас бросила! — Шеол поднялся с камня, на котором сидел. — Ну, ханым-бай… ну… шустрая. — Он растянул губы в улыбке. — Какая у меня женщина!
— Эй, ты, покажи зубы! — раздался низкий глухой голос. — И учти, ежели мне твой прикус не понравится, ткну в тебя этой железякой!
Из-за большого валуна показался наконечник копья, а затем и его владелец, коротконогий бородач в кожаном доспехе, усиленном железными бляхами. Этакий бочонок на ножках. Элиза истерично хихикнула и широко улыбнулась.
— И что такие красавицы делают на землях диких вампиров?
Гном оперся на копье, с интересом рассматривая девушек.
— Она ранена?
— Ее покусали.
— От горе, кирку им в печенку! Красивая деваха, а так не свезло. На-кась подержи, да не запачкай! Сам ковал!
Гном сунул Элизе копье и, легко взвалив бесчувственную Амадею на плечо, потопал в сторону гор.
— Наши лекари знают, как с напастью справиться, с помощью зелий да владыки Подземных Троп спасем девку от клыкастости, — басил он через плечо, легко ступая по камням. — У гномов самые сильные лекари, не сравнить с этими задаваками-эльфами. Те что могут? Только травки заваривать да самокрутки крутить! Ну еще девок портить. Тут им равных нет. Дай только девку какую в траву завалить да потешить! Никакого понятия об уважительном отношении к женщинам. Не то что мы, гномы! Мы народ основательный, пять лет ухаживаем, на шестой с родней знакомимся. Коль по душе родня приходится, тогда можно и о свадьбе сговариваться. А вот как сговоришься, так надобыть приступать к подаркам для невесты. Ювелирку там, ковку чудную… Работы много! Но даже самый ленивый за десять лет забьет сундук украшениями. Вот тогда и за свадебный пир! А то… В траву повалил да исчез! Эльфы!
Он сплюнул и перевалил Амадею на другое плечо.
— Так что наши лекари утрут нос любому эльфу! Гномы ведают целебное свойство любого камня. Вот ты знаешь, что лунный камень от оборота помогает? Ежели оборотень за задницу цапнет, то надобно к тому месту лунный камень приложить. Печет, зараза, но всю скверну вытягивает, а вот змеевик от порчи да от сглаза хорош…
Элизабет не слушала гнома, она бездумно плелась за ним, с радостью и облегчением свалив на неожиданного спасителя заботу об Амадее, поэтому и не услышала предупреждения, что впереди ступеньки, с визгом пролетела мимо прижавшегося к стене гнома и рухнула на идеально круглую каменную площадку.
— Копьем не поранилась? Ну что за бестолковка, сталактит тебе в голову!
Гном степенно и неспешно спустился следом и со смехом вылупился на поднимающуюся Элизабет.
— Нет, только колено разбила да барготово платье порвала.
Зато боль отвлекла от печальных мыслей и вернула ощущение жизни. Сколько можно предаваться жалости к себе? Она молодая, красивая, богатая. Да пошли эти орки с их интригами куда подальше! А книги Эриндриэля Элизабет прикажет спалить! Вот вернется к папеньке и сразу избавится от всех напоминаний об этом лгуне!
— А куда мы идем?
— Да уже пришли. Отойди в сторонку.
Гном пошарил по каменной стене, на что-то нажал, под ногами вздрогнуло, Элиза охнула и крепче уцепилась за копье.
— Ты лучше сядь, а то для людишек непривычно это.
Девушка решила на этот раз послушать спутника и села на камни, прижав к груди коленки и натянув на них подол платья. Площадка еще раз вздрогнула и бесшумно начала опускаться.
— Лифт, — гордо сообщил гном.
Он стоял с Амадеей на плече, широко расставив крепкие ноги, и самодовольно ухмылялся в бороду.
— Прямиком в Две Секиры прибудем. А там лекари да портал стационарный. Сдам вас — и назад. Наши с орками вампирюг бить пошли, а как без меня закончат? Непорядок Фэю Длиннобородому в стороне от драчки находиться. Фэй — это я, если че. А у тебя имя есть, красавица?
— Маркиза Элизабет Рауль. Мой отец отблагодарит тебя за наше спасение.
— Да что там есть у человека, чего нет у гнома? — искренне удивился Фэй. — Скажешь спасибо, да и хватит. Сбежали-то как?
— Повезло.
Элизабет совершенно не хотелось рассказывать. Хотелось лечь и заснуть, чтобы забыть все, что с нею произошло. Забыть… вычеркнуть из сердца. Разлюбить.
Она подняла голову. Словно в колодце, только и видны круг голубого неба и волчья голова на его фоне. Ми. Волк опустил голову и протяжно завыл.
Поздно.
— Прибыли.
Фэй первым шагнул в боковой проход, Элизабет еще раз посмотрела на скулящего волка и решительно шагнула следом.
Да пошли вы!
«… Лукавый взгляд, трепет ресниц, приоткрытый в восхищении ротик. Ее грудь реагирует на каждое прикосновение. Я вожу кончиками пальцев по нежной коже, рисую узоры, дразню, завлекаю и увлекаюсь сам. Мне не хочется торопиться, хочется долго и чувственно исследовать каждую складочку, каждый изгиб идеального тела. Хочется покрывать поцелуями длинную шею, восхитительные холмики небольших грудей, целовать животик, припасть к горячей, пульсирующей в такт ударов моего сердца плоти, чтобы терзать запретный плод наслаждения, пока возлюбленная не запросит пощады.
Что же ты делаешь со мной, любимая?
Какой коварный и прекрасный подарок — твоя любовь. Руки, лежащие на плечах, обжигающие, ласковые. Живое податливое тело, теплое и упругое, дрожь собственного желания на кончиках пальцев. Как хочется прижаться к тебе обнаженной кожей, чтобы ощутить горячее прикосновение, припасть губами к маленьким холмикам грудей. Как хочется разгадывать твою тайну, тонуть в чуть безумных от вожделения глазах, касаться нежных губ, настойчивых и зовущих, целовать гладкие колени…
Хочу задыхаться от страсти в твоих объятиях.
Как я жил без тебя все эти века?
Как буду жить без тебя?
Ложь убивает любовь.
Простишь ли ты меня…»
— Не могу писать!
Эриндриэль отложил в сторону свиток и потянулся за чайником.
— Буквы застревают на кончике пера, не желают складываться в слова. Я постоянно думаю о ней.
— Чувствуешь себя последней сволочью?
Шеол отступил на несколько шагов, увеличивая расстояние между собой и мишенью, и потянулся за очередной стрелой.
— Она передала через графа Сореса, что расцарапает мою «мерзкую самодовольную орочью физиономию», если я появлюсь в зоне досягаемости. Но я планирую проверить. В конце концов, она не запретила мне появляться. — Шеол довольно усмехнулся.
— В отличие от меня. Мне она просила передать, что не знает никакого Эриндриэля и знать его не желает. А новый роман, который мой издатель отправил Элизе в подарок, она велела отдать слугам, чтобы они использовали бумагу в тех целях, которых она достойна. Хорошо, что листы мягкие.
— Это который? «Принц Эриндриэль и вампиресса»? Ну она еще нежно поступила. Я бы заставил автора сожрать весь тираж. «Она пила мою кровь, а я пил наслаждение из источника вечной жизни, спрятанного в зияющей тьме алчущей плоти», — процитировал орк. — Бред!
— Между прочим, этот роман побил все рекорды предыдущих изданий! Его полностью раскупили в первые два дня продаж! Издатель готовит дополнительный тираж.
— Ну что я могу сказать. Мне не понять твоего успеха у баб.
— «… Я никогда не видел существа, прекраснее этого. Белокурая вамп в алом, как кровь, платье сидела, широко расставив ноги и прикрыв глаза. Виолончель в ее руках пела и стонала, пробуждая самые порочные желания. Тонкие длинные пальцы порхали по грифу, то обнимая его страстно, то поглаживая, то сжимая, словно в ее руках было не дерево, а плоть возлюбленного. О, как я хотел в этот момент, чтобы она сыграла чувственную мелодию экстаза и страсти на моем смычке! Ее большая налитая грудь вздымалась и опадала, словно корабль на волнах штормового океана. Нега разливалась в воздухе, и, когда чарующая музыка любви утихла, мое сердце умерло вместе с нею. Я принял от нее виолончель, отставил в сторону и пал на колени перед этим совершенством. Мои руки блуждали по длинным ногам, оглаживая изящные лодыжки, круглые колени, упругие бедра. Я нетерпеливо рвался к разверзшейся передо мной бездне. Черная дыра поглотила мой немаленький мир, несущийся в ее коварные объятия! Я был одинокой звездой, готовой погаснуть от столкновения с хаосом мироздания! Мой метеорит притягивала ее планета. Он рвался навстречу неминуемой гибели — твердый, как камень, упрямый и своенравный. Мой храбрый нетерпеливый дружок. Бездна звала, и я вошел во тьму. Удар! Еще удар! Еще! И она не выдержала напора. Взорвалась и рассыпалась в оргазме, рождаясь и умирая в моих космических объятиях…» — процитировал по памяти Эриндриэль и, меланхолично отпив чай, грустно произнес:
— Я готов отдать популярность за прощение Элизы.
— Ну так подними задницу и сделай что-нибудь!
Шеол медленно повернулся к выходящему из-за дерева Лорену.
— Не пристало владыке Игурбарда выражаться, как последний орк, — ощерился он в ухмылке.
Лорен усмехнулся, пожимая протянутую руку.
— Я не владыка, а муж владычицы. Да и плевал я на этикет. Эрин! Если бы я не психанул, а заставил Саринэ выслушать меня, мы бы не потеряли несколько веков, лелея свои обиды.
— Кстати, а что между вами произошло? А то я спросил мать, а она начала рассказывать мне о богомолах, верности, доверии и закончила лекцией об ответственности вождя перед своим народом.
Шеол повел могучими плечами и с отвращением сплюнул.
— Я был очень похож на Эрина. Так же влюбчив, горяч и желанен для дев. Я любил одну, но иногда проводил время с другими…
— Шлялся по бабам, так и говори, — ухмыльнулся орк.
— Ну… не то чтобы шлялся… но иногда увлекался. Но любил я всегда только Саринэ! Вы знаете свою матушку — огонь, не женщина!
— Значит, морду она тебе не раз расцарапала?
Лорен мечтательно вздохнул.
— Зато потом мы так мирились… что мэллорны качались. Однажды она заявила, что ей надоело выслушивать сплетни обо мне, и если она еще хоть раз увидит меня в чужих объятиях, вышвырнет из Игурбарда и своего сердца. В тот злополучный раз я решил, что любовь Саринэ важнее интрижек, и решил порвать все отношения вне брака. Саринэ застала нас, когда мы прощались навсегда. И даже не дала мне объясниться! Я просто обнимал девушку за плечи!
Обида, прозвучавшая в голосе Лорена, никак не вязалась с его обликом, Эриндриэль даже проверил на всякий случай его ауру, но это был их отец.
— Я разозлился. Мы наговорили друг другу гадостей, а когда я остыл, Игурбард исчез.
— Долго же ты остывал. — Шеол медленно покачал головой. — Орочьи степи появились через сто лет, когда этому никчемному писаке пришла в голову идея воспользоваться знаниями вампиров.
Лорен лишь руками развел.
— Нам, долгоживущим, сто лет не кажутся большим сроком.
— Ну да, мать тоже недолго страдала, нашла утешение в объятиях очередного мужа.
— Она искала мне замену, но так и не смогла ее найти, — с легким самодовольством парировал Лорен.
— Не скажи, с царем ивритов у них были очень нежные отношения. Если бы он разогнал свой гарем, матушка не ушла бы так быстро, — флегматично вставил Эриндриэль.
— Так вот откуда у нее эти словечки и замашки. Эрин, можно уточнить, отчего эльфийки не разделились? У меня есть теория, но хотелось бы услышать мнение профессионала.
— Когда они увидели, как выглядят орки, я имел пятидневный скандал с криками, визгом, угрозами…
— Он прятался от разъяренных эльфиек на Материнском Дереве, — заржал Шеол, с удовольствием припоминая давнишнюю историю. — Ему пришлось зачаровать свой шалаш на ветвях от стрел, дротиков и камней. И пока владыка Игурбарда не поклялся, что не тронет души прекрасных дев, они его брали измором.
— А я ведь хотел предложить им другой вариант! Тот, что опробовал на матушке. Не разделять душу, а только менять тело при необходимости. Но они подняли меня на смех. — Эриндриэль поскреб макушку. — А матушке нравится быть тетей Сагхой.
— Еще бы ей не нравилось! — воскликнул Шеол. — Так она может нас контролировать. Думаю, это единственная причина.
— Даже не сомневаюсь в этом. Саринэ ничего не бросает без присмотра. — Лорен недоверчиво покачал головой. — Причина оказалась так банальна… а я тут целую теорию вывел. Женщины!
Он недовольно поджал губы, протянул руку и, вытащив из воздуха свиток, скомкал его, поджег и молча смотрел, как он горит.
— Три дня работы! Расчеты, магические выкладки, поиск истины! А все оказалось так просто — женская дурь!
Эриндриэль медленно повернул голову в сторону отца и тяжело вздохнул.
— Совсем сдал наш великий писатель, — с притворным сочувствием сообщил Шеол. — Траву не курит, вина не пьет, только вздыхает и пялится в небо. Единственная отрада — он перестал зачитывать мне свои опусы.
— Муза покинула меня, — горестно пожаловался эльф.
— А ты не страдаешь? — поинтересовался Лорен у орка.
— Зачем? Я точно знаю, что ханым-бай ждет меня и жаждет встречи, я просто жду, когда она позовет.
— Не мне учить вас, как жить, уже большие мальчики. Со мной связались главы кланов подгорного народа. Они заявили, что поддерживают наше решение не истреблять полностью вампиров и оставить Эдварда на свободе, — поспешил уйти от конфликтной темы Лорен.
— Я знал, что коротышки будут на нашей стороне, — кивнул Шеол, поглаживая теплую дугу эльфийского лука, того самого, который так понравился Амадее. — Их излюбленный спорт — охота на вампиров. Как бы они от него отказались?
Он кровожадно усмехнулся.
— Как и ты.
— Если истребить вампиров, жизнь станет скучна и беззаботна. Нам не с кем будет воевать.
— Я мог бы открыть проход демонам Обратной стороны, — подмигнул Лорен, и глаза его радостно блеснули.
— Темные! — укоризненно покачал головой Эриндриэль. — Если бы отец не контролировал Эдварда, я бы ни за что не позволил вам…
— Когда ты последний раз трахался с нагиней? — перебил его Лорен.
— Что значит — последний раз? Он был единственный. Лет пять или шесть назад. А что?
В голосе Эриндриэля проскользнуло легкое любопытство.
— А то, что — познакомьтесь! Это ваш сын! Его мамаша заявила, что в кладке был один мальчик, а сына должен воспитывать отец.
Из-за деревьев выскользнул мальчишка-наг. До талии вылитый Эриндриэль: такие же золотые вьющиеся волосы, зеленые плутоватые глаза, остроконечные уши, а от пояса тянулся змеиный хвост, зеленый, с четким темно-коричневым геометрическим рисунком. Мальчик застенчиво улыбнулся, и ошеломленные «отцы» увидели во рту отпрыска два изогнутых гадючьих клыка.
— Это Лахшасс ас-Шайе, коротко — Шайсс, — довольный произведенным эффектом, сообщил Лорен.
Эльф и орк с одинаково жалкими и ошарашенными физиономиями растерянно переглянулись.
— Мы с Саринэ решили, что раз вы не спешите мириться с Элизабет, то нам следует озаботиться поиском наследников. В свое время Эрин щедро одаривал встречных дам своим семенем, не всегда вспоминая о заклинании предохранения. Я думаю, Шайсс не единственный ребенок моего беспутного сына. Ладно, вы тут общайтесь, знакомьтесь, а я пошел. У меня дела!
Он открыл портал и, уже исчезая в его тумане, крикнул:
— Да, забыл сказать. У вас будет сестричка. А может быть, и две…
— Отец! Вернись! Расскажи хоть, что с ним делать! Стой! — взвыл орк.
Шеол бросился следом, но не успел. Портал захлопнулся, и только отголосок тихого смеха еще долго витал над поляной.
— Ласточка нас убьет! — обреченно вздохнул Эриндриэль.
— Не нас, а тебя! — горестно утешил его хан.
Они уставились друг на друга с одинаковым выражением ужаса на лицах.
— Вы меня тоже не любите? — тихий, чуть шипящий голос мальчишки вывел новоявленных отцов из состояния, близкого к паническому.
— Почему тоже? — поинтересовался Шеол у застывшего на хвосте юного нага.
— Мать и сестры не любили меня.
— У нагов матриархат, — пояснил владыка Леса. — Мужчины живут отдельно, их приглашают только в период спаривания, а затем выгоняют. Если рождается мальчик, его сразу отдают отцу.
Шайсс качнулся в сторону Шеола.
— А я умею метать дротики.
— Хорошо умеешь? — обреченно вздохнул орк.
— Да. Показать?
Эриндриэль лежал в траве и смотрел, как Шеол сосредоточенно объясняет сыну правила стрельбы из лука. Орк заставил эльфа сбегать в оружейную и принести небольшой лук, как раз по руке пятилетнего мальчишки, и теперь оба с энтузиазмом портили мишени.
— Отличный пацан, — через час сообщил Шеол, потрепав Шайсса по голове. — Весь в меня, будет воином.
Шайсс улыбнулся и, легко скользнув к орку на грудь, обнял двумя руками и прижался, уткнувшись носом в ключицу и обхватив хвостом могучий бицепс. Шеол поначалу растерялся, но через мгновение обнял худенькое тельце в ответ и так глянул на Эриндриэля, что тот понял: шутить и смеяться не стоит, можно и по шее огрести.
— Вот и будешь ходить со змеем на плече, — все-таки не смог сдержать сарказма эльф. — Вы не проголодались?
— Саринэ обещала пирогов напечь. Я очень люблю пироги. — Шайсс застенчиво улыбнулся.
— А почему ты ее называешь Саринэ, а не бабушка? — Шеол подмигнул Эриндриэлю, и тот в ответ понимающе усмехнулся.
— А можно?
— Конечно, — без колебания соврал орк. — Она давно мечтает о внуках и будет очень рада, если ты станешь называть ее бабушкой. Особенно когда мы будем в Игурбарде на совете старейшин, который соберет дед, чтобы познакомить тебя с эльфами.
Эриндриэль взмахнул рукой, открывая портал в степь, и злорадно усмехнулся. Хотели внуков — получите вместе с ними и все соответствующие регалии. Он представил лицо вечно молодой матушки и понял, что день не так уж и плох.
«…Пот тек по обнаженной спине. В отблесках желтого пламени тела казались смуглыми и волшебными. Жара не угнетала, а, наоборот, придавала неповторимое очарование этому месту. Звон стали, стук молота, шипение раскаленного металла при соприкосновении с водой… Все это звучало аккомпанементом тихому хрипловатому пению гномки, орудующей огромным молотом, словно легкой погремушкой.
— Сильнее! — скомандовала она, и я налег на меха, раздувая огонь в жаровне и плавясь от желания.
До чего прекрасное зрелище! Девушка, одетая лишь в кожаный фартук, на фоне беснующегося пламени в ореоле из искр…
А потом мы мылись в огромной бочке с теплой водой, и гномская дева прижималась ко мне всем телом. Я ласкал маленькие упругие груди, похожие на горные пики, меня обнимали сильные, словно выточенные из гранита руки, а ее мускулистые налитые ноги, похожие на каменные столбы — такие же крепкие и ровные, — обхватили мой торс. Ее сияющие в полумраке лунным камнем глаза, опасные, как горный обвал, мерцали и звали за собой в глубинные разломы страсти и вожделения. В нас бурлило раскаленной лавой желание, готовое пролиться тягучим, как расплавленный металл, оргазмом. Мой молот рвался к ее наковальне, мой смазанный поршень жаждал двигаться и крутиться в ее цилиндре! Мы слились в механике экстаза, неразлучные, как гвоздь и молоток, сталактит и сталагмит, гранит и мрамор!
Ее заплетенная в косы борода щекотала мою грудь, я плавился, словно заготовка в горне, мой вулкан был готов к извержению!
О боги резца, сверла и клещей! Как же это прекрасно…»
— Да уж, прекраснее не бывает! Видела я этих гномок! Не отличить от мужчин. Коротконогие, плечистые и бородатые! Кобель похотливый!
Элизабет захлопнула книгу и швырнула в огонь камина. Гад! Озабоченный гад! И как ей раньше могли нравиться эти книженции? Зачитывалась перед сном, грезила, ждала новинок. А теперь только раздражает…
— Интересно, отчего?
Элизабет взяла кочергу и задвинула горящую книгу вглубь камина, где пламя было сильнее. Перевела взгляд на открытое окно. Сумерки. В орде сейчас девушки накрывают столы, все собираются вместе, шум, смех… У! Лучше бы она не перечитывала эту мерзость!
— Ты просто ревнуешь.
Элиза вздрогнула и, перехватив кочергу, вскочила на ноги. На подоконнике сидела фурия. Седые волосы, лицо, изрезанное морщинами, и темные, печальные, но живые глаза. Спину и плечи окутывали кожистые крылья, почти невидимые на фоне черного свободного платья. Фурия подхватила длинный подол и, соскочив с подоконника, неслышно ступая по полу босыми ногами, направилась к застывшей с открытым ртом Элизабет.
— Бабушка?
— А ты кого ожидала увидеть? Птичку-синичку? — проворчала старуха, но обняла Элизабет, когда та, отшвырнув кочергу, бросилась навстречу.
— Ну не реви! Не покойницу, чай, увидела!
— Почему ты раньше не приходила? — всхлипнула Элиза, вновь ощущая себя маленькой, всеми брошенной девочкой.
— Потому что так надо было! — отрезала фурия, отодвигая от себя правнучку. — Дай посмотреть на тебя. Красавица! Вылитая я в молодости!
Ее сухая тонкая ладонь провела по распущенным волосам, огладила плечи. «Совсем как раньше», — подумала Элиза.
— Я ненадолго.
Прабабка отодвинулась и, еще раз окинув Элизабет внимательным взглядом, села в кресло.
— Силы у меня уже не те, и перелет дался очень тяжело.
— Ты живешь на Горгульих островах?
Элизабет, как в далеком детстве, села на пол и прижалась к ногам прабабушки, а та гладила ее по голове, и с каждым прикосновением старческой руки уходили мрачные мысли, волнения и тревоги.
— Фурия, потерявшая любовь, опасное создание. Поэтому мы живем там, где нет смертных, — уклончиво ответила прабабка. — Рассказывай.
И Элиза рассказала.
— Вот негодник!
— Это ты о ком?
— Об Эриндриэле, о ком же еще! Когда мы дружили, он уже тогда думал, как защитить эльфов от людей. Придумал, значит. Умный, но дурак! Может, тряхнуть стариной да слетать в гости? Отнести другу дорогому твое проклятие?
— Ты что, бабушка! Даже не смей думать! — всполошилась Элизабет. — Хватит того, что ты Эдварда прокляла, и мне это чуть не стоило жизни!
— Ну прости! Кто же знал, что оно так сработает?
— А мужа-орка тоже не специально мне наколдовала?
— Какого орка? — возмущенно вскинулась фурия, блестя в полумраке комнаты огромными нечеловеческими глазами. — Я тебе эльфа предрекала! Кто же знал, что этот затейник разделится?
— Ничего-то ты не знала, — беззлобно передразнила ее Элизабет и улыбнулась. — Я так рада, что ты пришла. Все эти годы мне было очень одиноко.
— Знаю, малышка, но я не могла иначе.
Они замолчали, каждая думала о своем. Было очень уютно молчать и чувствовать безмолвную поддержку. И хотя прабабка никогда не говорила, что любит ее, Элизабет всегда ощущала любовь и заботу, исходящие от фурии. Трещал камин, догорала книга Эриндриэля, за окном властвовала ночь. Элизабет чувствовала, как гнетущее состояние уходит, сменяясь надеждой.
— И что мне делать?
— Выслушать. Обоих. А затем послушать свое сердечко. Оно не солжет. Мне пора.
— Мы еще увидимся?
Они обнялись на прощанье, и фурия, легко вскочив на подоконник, расправила огромные крылья.
— Приходите ко мне в гости, когда у вас родится ребенок. Эрин знает дорогу. Я люблю тебя, детка!
— До встречи, — прошептала Элиза и помахала рукой вслед исчезающей во тьме фигуре.
— Слушай сердце! Но скалку приготовь! Скалка — это аргумент!
Ханым-бай хихикнула, а затем громко расхохоталась, вспомнив, как ее непутевые мужья бегали от тетушки Сагхи.
Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась перепуганная Лисан, позади маячили два воина.
— Бетти! С тобой все в порядке? — бросилась она к подруге. — Стража видела, как из твоего окна вылетел вампир!
— Это не вампир, это фурия, — улыбнулась Элиза. — Бабушка прилетала. Мне ничего не грозит!
Воины поклонились и вышли.
— Твоя прабабка? — не поверила Лисан. — Она жива?
— Живее всех живых, — кивнула Элиза и довольно улыбнулась. — Знаешь, мне ее не хватало.
— Ой, зачем ты жжешь книги Эриндриэля?!
Лисан бросилась к камину, возле которого стопкой стояли тома в шикарных переплетах, и, чуть не плача, попыталась вытащить из огня обгоревшие листы.
— Брось. — Элизд налила чай в две прозрачные чашки и села в мягкое кресло, хранящее тепло прабабки. — У него в библиотеке найдется еще по одному экземпляру. Зато мне стало легче.
Лисан тихо вздохнула и устроилась напротив.
— Бетти, разве ты не мечтала выйти замуж за Эриндриэля?
— Мечтала. Но не обманом!
— Может, он не мог сказать правды? Герцог Рауль говорит, что, если люди узнают, что эльфы вернулись, им не будет покоя.
— Но я ведь не люди! Мне он должен был признаться!
— Может, он не успел?
— Лисан! — Элиза подозрительно впилась взглядом в лицо «мачехи». — Ты на чьей стороне? Или он и тебя подговорил?
— Ничего подобного! — вспыхнула юная герцогиня. — Он просил меня поговорить с тобой, но я не из-за этого! Просто… — Она понизила голос. — Я хочу, чтобы ты была радостной. Ты, как приехала, не выходишь из комнаты, ни с кем не общаешься, грустишь! И мне его жалко. Он был так печален и так несчастен!
Пфф! Несчастен! Пусть найдет утешение в объятиях какой-нибудь змеюки!
— Но даже если ты его не простишь, то это не повод жечь книги! Раньше ты к ним прикасаться никому не позволяла, а теперь в огонь!
— Раньше я не была замужем за развратным эльфом!
— Так ты просто ревнуешь его к книжным героиням? — хихикнула Лисан. — Бетти, но это же глупо! Истории — это выдумка, фантазия, мечта!
— Вот! Мечта! Выходит, он мечтает обо всех этих похотливых, озабоченных, гулящих… Пять, два, семь! Девках!
— Ой, ну я не это имела в виду, — с опозданием попыталась исправить ситуацию Лисан. — Это не его мечты, это мечты юных дев, для которых он пишет эти книги! Вот ты, когда читала, представляла себя героиней, ради которой прекрасный принц готов свернуть горы, осушить моря, убить дракона? Ты проживала жизнь вместе с выдуманными персонажами. Грезила, мечтала, пряталась от настоящего… Сколько раз книги Эриндриэля спасали тебя от одиночества? Сколько раз ты уходила в них, чтобы хоть в книге почувствовать себя любимой? — совсем тихо добавила Лисан, глядя на подругу блестящими глазами. Казалось, еще немного, и она заплачет. — Бетти, книга и жизнь — это не одно и то же. Он любит тебя.
— Если бы любил, то не врал бы! — не так уверенно, как раньше, заявила Элизабет.
Лисан почувствовала сомнения и хитро улыбнулась:
— А разве тебе не хочется прочесть книгу «Принц Эриндриэль и ханым-бай»?
— Вот уж точно не хочется!
Элизабет представила, что мог бы написать ее муж, и хихикнула.
— Нет, нет! Я его придушу подушкой, если он напишет обо мне хоть что-то подобное!
— Вот! Мне кажется, что ни одна из женщин не захотела бы этого, будь она демоницей, великаншей или нагиней! Да Эриндриэля по судам затаскали бы, если бы он описывал реальные события! А ревновать к выдумке… это глупо и недостойно аристократки, тебе не кажется? — сощурила глаза Лисан и потянулась к чашке.
Сейчас и Элиза это понимала. Действительно, из-за чего она психует? Ведет себя, как ревнивая простолюдинка! А книги у Дри замечательные! И сам он замечательный. Но! Все равно — гад!
— Супруг мой просил передать, что завтра к нам прибывают гости из Игурбарда и его величество. Инкогнито! Король лично будет просить тебя помириться с мужьями…
— Опять?
Элизабет вскочила с кресла и подошла к окну. Сколько звезд! А в степи они кажутся такими близкими, руку протяни — и достанешь. Над купальнями поднимается легкий пар, девушки нежатся в теплой воде, сплетничают, смеются. Тургун, наверное, опять подсматривает за ними со скалы. Все об этом знают, но делают вид, что не замечают молодого орка. Интересно, как выглядит его светлая половина? Если она не помирится с мужьями, то никогда не увидит таинственного Игурбарда.
Элизабет глубоко втянула прохладный воздух и вдруг отчетливо осознала, что уже не злится ни на Дри за его обман, ни на Шеола за его тайну. Ведь мог рассказать об Эдварде, и она ни за что не притронулась бы к той барготовой двери! А с другой стороны, не выпусти она Отца всех вампиров — еще долго жила бы в неведении, кто на самом деле скрывается за этими двумя орками. Нет, права бабуля, скалку все же стоит приготовить!
Под окнами прошли стражники, освещая себе дорогу факелами. Один из них поднял голову и поклонился госпоже. Элиза улыбнулась. Ее нынче охраняли, как королеву. Король лично отправил в папенькин замок два взвода гвардейцев, и, хотя герцог Рауль говорил, что способен и сам защитить любимую дочь, его величество был непреклонен. А еще Шеол прислал дюжину орков, но тут Элизабет категорически заявила, что выпрыгнет в окно, если в замке появится хоть один орк! Поэтому они расположились за стенами и патрулировали с наружной стороны. Через день к ним присоединился хирд гномов. Закованные в броню железные бочонки, шумные, драчливые и громкие. Каждый вечер они горланили свои боевые марши, и эхо разносило их голоса по околице, вызывая восторги разве что у собак. Зато они убили троих диких вампиров, пытавшихся проникнуть в замок. И хотя Эдвард поклялся, что прекратит преследовать Элизу, но его подданные постоянно пытались сделать подарок предводителю.
— Бетти, его величество надеется тебя уговорить вернуться в Орочью степь. Он боится, что Шеол расторгнет договор. А теперь, когда король знает, что твой второй муж эльф, он не оставит тебя в покое, — прервала ее размышления Лисан.
— Почему все лезут в мою личную жизнь? — воскликнула Элиза, с грохотом захлопывая окно.
— Потому что ты жена правителя, и твоя личная жизнь тебе больше не принадлежит, — сочувственно ответила Лисан. — Ой, приезжал граф Сорес! Рассказывал, как они воевали с вампирами, когда ходили вас освобождать! — попыталась она отвлечь подругу от грустных мыслей. — Говорил, что Шеол был страшен в своем гневе, что его молот выкашивал в рядах вампиров просеку! Знаешь, как гномы называют хана? «Неистовая Ярость»! А принц Эриндриэль одним взмахом руки парализовал сотню зомби, и людям оставалось только вогнать им колья под ребра и отрезать головы! Это ужасно! А потом вышел вперед темный маг, который затеял все это, и сразился с Эриндриэлем. Волосы у обоих от магии развевались, искры вокруг летали, молнии сверкали, грохот, шум… и никто не победил. Равные у них оказались силы, тогда этот темный маг и предложил мир. А еще граф рассказывал, что Шеол чуть не разорвал Эдварда на две половины голыми руками, когда узнал, что он хотел на тебе жениться! Четверо орков оттянуть не могли!
— Не жениться, а сделать своей невестой, — поправила ее Элиза. — Превратить в вампиршу.
— Бедная ты моя! — Лисан обняла Элизабет и заплакала. — Ты столько вытерпела, столько пережила!
— По собственной дурости, — буркнула Элиза и мягко отстранилась. — Не реви! Ты же герцогиня, а слезы пускаешь по поводу и без. Раньше ты не была такой плаксой.
— Знахарка говорит, что это нормально для беременных, — шмыгнула носом герцогиня.
Элизабет не сразу осознала, что сказала подруга, а когда поняла, то только и смогла ответить:
— Поздравляю.
— Мы еще не объявляли, — застенчиво улыбнулась Лисан. — Супруг боится сглаза. Ну, вот я тебе и сказала. — Она выжидательно смотрела на Элизабет и теребила поясок на платье.
— Я рада. Нет, честно, рада. Надеюсь, у вас родится сын, и он будет счастливым. Как… вы… с папенькой? Ладите?
— Он замечательный!
Они еще немного поболтали на разные темы, и, когда часы в коридоре пробили одиннадцать раз, Лисан ушла.
Элизабет вызвала горничную, приказала набрать в ванну воды и вытащила из стопки новую книгу Эриндриэля. Почитаем перед сном, кого там ты соблазнил на этот раз, муженек.
Не забыть завтра взять на кухне скалку…
— Бетти! Доброе утро!
Герцог Рауль отодвинул штору и открыл окно, вместе с прохладой в комнату ворвались звуки: ржание лошадей, отрывистые команды, рев драков, лай собак. Над всей этой какофонией царствовал отрывистый звонкий крик петуха.
— О Богиня, сколько времени?
Элизабет натянула на голову одеяло. Она полночи читала книгу Эриндриэля и теперь мечтала только об одном — выспаться!
— Дорогая, через два часа прибудут представители Игурбарда! Его величество уже прибыл и до встречи с эльфами хочет поговорить с тобой. Ты же знаешь, переговоры проходят втайне от других государств. Его величество нарушает конвенцию, но эльфы объяснили, что это семейное дело и они не планируют возобновлять отношения с людьми.
— А наш король решил использовать меня для установления контакта?
— Милая, ты теперь ханым-бай и должна понимать, иногда интересы государства…
— Да понимаю я все! Но это не означает, что мне нравится!
Герцог присел на край кровати.
— Бетти, я знаю, что ты обижена, и не осуждаю тебя за это. Но, может быть, ты все же выслушаешь ханов?
Элиза промолчала, и герцог со вздохом встал.
— Не заставляй его величество ждать.
Он уже дошел до двери, когда Элизабет ответила:
— Я выслушаю Шеола. А Дри… Папенька, прикажи, чтобы мне принесли завтрак и… скалку.
Герцог усмехнулся.
— Прабабка научила?
— Почему ты так решил? — выглянула из-под одеяла лукавая мордашка ханым-бай.
— Помню, как однажды она гоняла твоего прадеда по замку. Фурия! Ты так на нее похожа.
Элизабет так и не поняла, чего больше было в голосе папеньки — сожаления или восхищения.
Герцог вышел, тщательно закрыв за собой дверь. В коридоре его ждала Лисан.
— И что?
— Скажи ханам, пусть приходят. Ну не убьет же она их!
— Ох не знаю…
— Хан Эришеолталь не позволит, — с сомнением произнес герцог Рауль и обнял жену за талию.
— Очень на это надеюсь.
Элизабет все же опоздала. Когда она появилась в Золотой гостиной, гости как раз выходили из портала, открытого прямо в зале. Вопиющее нарушение этикета! Но, похоже, прибывшей красавице-эльфийке было глубоко безразлично мнение короля и его приближенных.
Невысокая, стройная, золотоволосая, с огромными синими глазами, она выглядела как девочка-подросток рядом с…
— Ты!
Элизабет от возмущения потеряла дар речи, только сильнее сжала скалку, на которую с удивлением косился король. Ну да, она смотрелась немного неуместно на фоне длинного шелкового платья насыщенного фиолетового цвета. Зато с нею Элиза чувствовала себя увереннее.
Рядом с эльфийкой стоял и скалил зубы Лорен, тот самый темный маг, из-за которого она оказалась в лапах Эдварда! А из-за его спины выглядывала любопытная мордашка очень красивого рыжеволосого мальчишки. Да нет! Это не мальчишка! Это…
— Наг? Ты наг?
Элизабет от удивления забыла о Лорене.
— Мое имя Шайсс, — поднялся на хвосте мальчишка и изящно качнулся вперед, что, по-видимому, означало поклон. — А ты никогда не видела нагов?
— Нет, — покачала головой Элиза, с жадностью рассматривая Шайсса. — Ты очень красивый! А можно тебя потрогать?
— Потрогай…
Шайсс широко улыбнулся и подполз ближе.
— Ты тоже красивая. Очень. И смелая. Люди обычно боятся меня.
— Чего тебя бояться, ты же маленький, — улыбнулась Элиза, осторожно дотрагиваясь до зеленого узорчатого хвоста. — Ух ты! Теплый!
— А ты мне покажешь собак? Я никогда не видел! Бабушка, можно?
Наг повернул голову в сторону эльфийки.
— Мои бедные уши, они скоро скрутятся в тонкую трубочку от этой «бабушки», — недовольно зыркнув на откровенно смеющегося Лорена, произнесла «бабушка». — Ступайте, детки. А мы побеседуем.
— Я провожу!
Элиза не успела опомниться, как наглый маг подхватил ее под руку, и они оказались в коридоре.
— Элизабет, ты не должна была сбегать! Это было очень опрометчиво и опасно. Я едва успел перехватить Эдварда, когда он кинулся за тобой в погоню.
— Ну, знаешь! Ты бы хоть намекнул, что ли! — возмутилась Элиза.
— Я же тебе сказал ничего не бояться!
— Да кто ты вообще такой? Какое тебе дело до меня и моей жизни?
— О, прости! Я думал, ты знаешь…
Он грациозно поклонился.
— Позволь представиться: Лорен, твой свекор.
— Свекор? Ах свекор, значит! А с королем беседует тетушка Сагха? А я таманская царица Алестия! — ядовито прошипела Элиза и подняла скалку. — А вот сейчас узнаем, умеешь ли ты бегать так же быстро, как твои сыновья!
— Эй, девочка, остановись! Ты ведешь себя неподобающе!
Но на всякий случай Лорен отступил на несколько шагов.
— Мне надоело вранье! Каждый длинноухий считает своим долгом врать мне в глаза!
— Ты бы еще сковородку взяла, как твоя свекровь! — Лорен рассмеялся и просто исчез.
Элизабет победно вскинула скалку и усмехнулась. А вот знай Рауль! Но насчет сковородки она подумает!
Стоило им выйти из гостиной, как степенная эльфийская посланница подбежала к зеркалу, провела по нему рукой и с любопытством, недостойным пятисотлетней дамы, стала банально подслушивать и подсматривать за Элизабет и Шайссом.
— Надеюсь, вы понимаете, что дела семейные для меня важнее, чем договоренности с владыками людей? — не отрываясь от зеркала, бросила она. — Мой супруг уполномочен вести переговоры, а меня в данный момент больше волнует, сможет ли Шайсс помирить Ласточку и моих непутевых сыновей! Как думаешь, сват, твоя дочь примет сына Эриндриэля?
— Наг — ребенок принца? — удивился герцог и подошел к Саринэ. — Но как это возможно?
— О похождениях владыки Игурбарда только ленивый не судачит, — со смехом сообщил король, которого позабавила вся эта ситуация. В конце концов, решил он, раз прекрасная Саринэ сказала, что ее муж готов к переговорам, то и волноваться не о чем.
— Похождения молодости, — весело сообщила эльфийка. — Обычно мальчик аккуратен, но нагини откладывают яйца, и на них, как оказалось, не действуют заклинания предохранения. Да еще угораздило его связаться со старшей жрицей их чокнутой богини!
— Я вижу, вас это не огорчает, — не удержался герцог.
«Да уж, неудивительно, что Эриндриэль такой безалаберный. С такой-то мамашей, — подумал про себя герцог Рауль, в очередной раз поминая недобрым словом прабабку Элизы, которая привела в их семью эту сомнительную личность! — Чтоб ей икнулось, где бы она ни находилась, старая интриганка!»
Ему послышался чуть дребезжащий смех старой фурии. Герцог на всякий случай ущипнул себя за ляжку и незаметно сделал оберегающий знак. Кто знает этих сумасшедших женщин!
— Люди! — покачала головой Саринэ. — Вы так быстро плодитесь, что совершенно не цените счастья быть родителями. Дети — лучшее, что нам подарила Богиня.
Герцог Рауль хотел возразить, но промолчал, потому что спорить и доказывать что-то матери бестолочи Эриндриэля бесполезно. Спасибо, что не притащила тролльчат, орчат и бородатых гномиков! А если верить сплетням, то у Эриндриэля запросто могут быть и хвостатые детки с жабрами!
— Как-то я не готов стать дедушкой раньше, чем стану еще раз отцом, — буркнул он себе под нос.
В гостиной материализовался довольный Лорен и, первым делом заглянув в зеркало, без стеснения поцеловал жену в щеку, а затем повернулся к королю.
— Предлагаю провести переговоры в другой комнате.
— Кстати, друг мой, — обратился король к герцогу Раулю. — Мы решили наградить твою дочь орденом за спасение жены графа. К ордену полагается личный герб, не подскажешь, что бы хотела видеть Элизабет Рауль на своем гербе?
— О! Тут я вам помогу! — нагло встрял в разговор Лорен. — Я сам нарисую герб для любимой невестки.
— Вот и отлично, — с облегчением согласился король, который терпеть не мог весь этот официоз.
Герцог про себя взвыл, представив, что именно может нарисовать этот темный! Но не спорить же с его величеством и высокопоставленными гостями, поэтому он натянуто улыбнулся и раскланялся, витиевато благодаря короля за оказанную честь и господина Лорена за щедрый подарок.
Богиня, дай пережить этот день и никого не убить!
— У меня тоже уши длинные, но я тебе не вру, — тихо проговорил Шайсс.
— Ну ты же не эльф…
Элизе стало стыдно. Она протянула мальчишке руку.
— Пошли на псарню? Там как раз месяц назад одна сука приплод принесла. Все такие хорошенькие!
— Мой папа — эльф.
— Да? То-то я смотрю: у тебя волосы, как у бабушки. Золотые.
— Ой, а знаешь, Саринэ очень не нравится, когда я ее бабушкой называю. Она все время вздыхает, кривится, но терпит. А вот дед, наоборот, радуется. За что ты его этой деревяшкой? — Он кивнул на «аргумент». — За то, что он тебя обманул? Ой, это собаки?
Какой прелестный ребенок! Непосредственный, искренний и такой милый. Подумаешь, наполовину змей! Вон у прабабки вообще крылья, как у летучей мыши, однако прадеду это не мешало любить ее до последнего вздоха. Шайсс так кого-то напоминает… Эриндриэля, что ли? Наверное, все эльфы златовласы и красивы. Недаром их называют дивным народом.
Псарня находилась рядом с конюшней, просто в свое время отгородили часть помещения, разбили на конуры и отдали в пользование охотникам. Здесь было тепло, царил легкий полумрак, собачьей своры не наблюдалось, только лениво провожали гостей взглядами старые, покрытые шрамами да сединами волкодавы. Лаять не лаяли, но следили, всем своим видом показывая, что есть еще силы справиться с незваными посетителями.
Они подошли к загородке, где лежала большая белая сука, а возле нее вповалку спали восемь щенков.
— Ой, Элиза, а можно их потрогать?
— Конечно, можно! Только подождем Мака.
Главный охотник, а по совместительству начальник замковой псарни, уже спешил к ним, на ходу вытирая руки льняным полотенцем. Когда он увидел, кто сопровождает госпожу, застыл каменным столбом, вылупившись на необычного гостя, но быстро взял себя в руки, низко поклонился и улыбнулся Элизе.
— Госпожа моя! Как давно я вас не видел! Вот, полюбуйтесь, потомки нашего чемпиона. Красавцы, все как на подбор!
Он зашел в загородку, переложил щенков в большую корзину, успокаивающе потрепал суку по загривку и вынес корзину шипящему от удовольствия Шайссу.
— Элиза! Смотри, смотри, какой толстенький! А этот в пятнышки! Ой, а какие маленькие хвостики! Они похожи на волков, да? А чем их надо кормить? А это их мама? А где их папа? Их папы тоже не живут с мамами?
Слишком много вопросов. Элиза присела рядом с юным нагом и погладила одного из щенков. Самого маленького, черного в белых пятнышках, с розовым носиком и хвостом колечком. Даже не верилось, что из этого малыша со временем вырастет грозный охотничий пес.
— А где ты жил, малыш, что собак никогда не видел? — спросил у нага Мак, поглаживая черную кудрявую бороду.
— Далеко в джунглях. Мой народ живет там, где сумеречно и влажно.
— А как ты к нам попал? Неужто господин герцог подарок такой решил сделать…
— Мак! — гневно воскликнула Элизабет. — Папенька никогда не стал бы покупать разумное существо ради забавы! Как ты вообще мог такое подумать! Шайсс — наш гость, он прибыл в замок с… для встречи с… одним важным гостем! Вот!
— Простите великодушно, госпожа моя! И вы простите, юный господин, — виновато покаялся Мак.
— Да я не обижаюсь. — Шайсс оторвался от щенков и поднял на охотника счастливое лицо. — Я привык. Госпожа все время грозилась меня продать, если не найдется мой отец.
— Это кто такая? — нахмурила брови Элиза, всем сердцем ненавидя эту госпожу. Как можно обижать такое прекрасное создание, как Шайсс?
— Моя мама. Я был один сын в кладке, а у нас мужчины не живут с женщинами. Но ей некому было меня отдать, потому что папа даже не знал, что я вылупился. А мне нельзя было называть ее мамой. Сестрам можно, а мне нельзя. А теперь меня нашел Лорен, и меня здесь любят и даже разрешили называть Саринэ бабушкой! Ой, а можно я возьму вот этого щеночка с собой? Мак, можно? Я буду его любить! Сильно-сильно!
— Конечно, можно, если госпожа маркиза не возражает.
Госпожа маркиза не возражала, наоборот, ей хотелось сделать приятное этому мальчишке с большими зелеными глазами. Она очень хорошо помнила себя в пять лет, когда умерла мама. Помнила свое одиночество, ощущение ненужности, заброшенности. Как ей не хватало родных объятий, но папенька был занят на службе, бабушка жила далеко, а воспитатель постоянно твердил, что маркизам не подобает, не пристало, не положено…
Вот гадина его мамаша, чтоб ей провалиться на три, четыре, восемь! Ну как можно не любить своего ребенка? Даже если он не такой, как все, даже если у него клыки, хвост, крылья или длинные уши? Это же твое родное!
«Я всегда буду любить своих детей, даже если они будут орчатами! И никому не позволю их обижать!»
— А как папа к тебе относится?
— Меня любят. Мне так кажется…
Шайсс подобрался, от его веселости не осталось и следа, он грустно посмотрел на Элизу, прижимая к груди того самого черного щенка, который понравился и ей.
— Только…
— Что?
— Если папина жена не захочет, чтобы я жил с ними, меня, наверное, отдадут бабушке. Я люблю бабушку, но с папами мне интереснее, и я очень хочу, чтобы у меня была мама.
Элизабет обняла его и прижала к себе. Хотелось плакать.
— У меня тоже не было мамы, и я очень по ней скучала. Но я верю, малыш, что тебя не бросят. Ты такой замечательный!
— Женщина! — раздался низкий голос, и в проходе появился скалящий клыки Шеол. — Почему я должен искать свою ханым-бай по всему замку?
— Папа! Смотри, какого щенка подарила мне Элиза!
— Папа? Папа?! И я опять узнаю об этом последней? Ах ты, гадкий, мерзкий, наглый орк!
— Он не виноват!
— Шайсс, отойди в сторону, когда я разговариваю с твоим отцом!
— Эй, это не я! Это Дри!
— С ним я тоже поговорю! Аргументированно!
— Женщина, ты мне угрожаешь этой деревянной зубочисткой?
Ха! Сейчас ты узнаешь, какова твоя ханым-бай в гневе! Элизабет подбросила на ладони скалку и решительно шагнула к ухмыляющемуся орку.
— Так, значит, со мной можно не считаться? От меня можно скрывать вампиров и детей? Меня можно игнорировать? Мне можно врать?
— Остановись, женщина! Иначе…
— Иначе — что?
Первый удар пришелся по руке, которой Шеол попытался закрыться. Второй попал в ногу, а от третьего орк увернулся и спиной вперед выскочил из псарни.
— Иначе я отвечу!
— Ты еще смеешь со мной спорить?
— А мы ведем диалог?
Они бегали по двору: раскрасневшаяся и растрепанная Элиза, воинственно размахивающая большой скалкой, и хохочущий орк. Шеол удачно уворачивался от ударов и успевал комментировать действия супруги:
— Кто же так держит дубинку? А вот это неплохо! Береги дыхание, ханым-бай! Двигайся, двигайся!
— Они ведь не по-настоящему, да?
Шайсс испуганно посмотрел на Мака.
— Это любовь, мой господин. Это любовь, — спрятал в бороде улыбку старый охотник.
— Женщина, ты не устала?
Шеол легко перехватил скалку и, отбросив ее в сторону, прижал Элизу к груди.
— Отпусти! — Она заколотила кулачками по широким плечам.
— Скучала? — выдохнул орк в губы.
Его желтые глаза были так близко, что Элизабет почувствовала слабость. От хана пахло степью, кожей и сталью, таким родным, желанным. Богиня, дай сил устоять! Ну почему его присутствие действует на нее, как хмельное вино? Веселит, расслабляет и вызывает желание.
— Шеол, что ты делаешь?
— О да, ты мне о важном, а я о всяких непотребствах, — даже не подумал останавливаться хан, продолжая нагло гладить ханым-бай и покрывать легкими поцелуями ее шею и плечи.
— На нас же смотрят!
— И что? Еще скажи, что тебе не нравится.
Элизабет тихонько вздохнула и обняла мужа за шею.
— Нравится, — шепнула она, понимая, что не в силах сопротивляться.
— И?
— Нам нужно будет серьезно поговорить и решить, какой будет наша дальнейшая жизнь.
— Какой пожелаешь, ханым-бай. Пока нет детей, ты вольна делать, что хочешь.
— Я не ослышалась, ты сказал детей? Во множественном числе?
— Конечно, самое меньшее — пятеро.
— Что? А ну поставь меня на землю! Пусть Дри тебя обеспечивает детьми! У него хорошо получается! И прекрати меня щипать!
— Прекращу, как только ты попросишь кое о чем.
Глаза хана смеялись, затягивали, заставляли сердце трепетать. Неисправим! Но ведь ей и самой этого хотелось.
— Поцелуй меня, мой хан.
Шеол довольно оскалился и, не раздумывая, осуществил просьбу ханым-бай, сильно, властно, словно подтверждал свои права на эту женщину. До боли, до дрожи в кончиках пальцев, до головокружения.
— Мы возвращаемся в орду.
— Я еще вас не простила! Отпусти меня!
Элизабет не успела опомниться, как была перекинута через плечо, Шеол хлопнул ее по попе и шагнул в открывшийся портал, следом за ним, подхватив с земли скалку, скользнул довольный Шайсс, прижимая к груди черного щенка.
— Ханым-бай вернулась! — заорал Тургун, и со всех сторон раздались громкие радостные крики. — Что-то она сбледнела и схуднела! Женщины, накрывайте столы! Праздник в орде!
— Отпусти меня, морда орочья!
Элизабет изо всех сил стукнула Шеола по спине и подняла голову.
— Нет, пожалуй, не отпускай! Держи меня крепче!
Шеол со смехом перекинул ее на грудь.
— Ты уж определись, женщина. Отпустить тебя или держать?
— Если ты меня отпустишь, я его… я его… убью! — прошипела Элизабет, не спуская глаз со златовласого эльфа, скромно стоящего в стороне и всем своим видом выражающего раскаяние и вину.
— Э нет, — хохотнул Шеол, опуская ее на землю. — Сами разбирайтесь.
— Элиза, возьми! — Шайсс с невинным выражением лица протянул ей скалку. — Мак сказал, что ты била папу, потому что любишь. А второго папу ты тоже ведь любишь?
Шеол расхохотался.
— Только по голове не бей, она у него и без того слабая.
Элиза взяла скалку и вдруг поняла, что давно простила Эриндриэля и больше не злится. Ну как можно обижаться на этих двоих? Разве можно не простить этого желанного и любимого мужчину? Если она хочет жить в мире и гармонии, ей придется принимать их такими, какие они есть. Ведь они приняли ее, простили за ее неуместное любопытство, за неподчинение, за те проблемы, что она создала своим поступком. Шеол ни словом ни взглядом не попрекнул ее…
Нет, она не злится. Но ведь Эриндриэль об этом не знает! А значит, можно немного покапризничать! Губы сами растянулись в улыбке.
— Шайсс, беги на кухню и попроси теплого молока для щенка. Ты уже придумал ему имя? — обратилась она к нагу, старательно не глядя в сторону огорченного Эриндриэля.
— Черныш? — неуверенно спросил мальчишка, поглаживая щенка за ухом.
— Ну что это за кличка для бойцового пса? — не согласился Шеол.
Орк присел и осторожно отобрал у сына кутенка, поднял на уровень лица, внимательно осмотрел со всех сторон, пощекотал розовое пузико.
— Это вообще девочка.
— Назови ее Дри, — коварно предложила Элиза и невинно похлопала глазками, когда Шеол бросил на нее предостерегающий взгляд. — А что? Ведь настоящее имя твоего брата Эриндриэль, а не Дри? Зато я теперь точно не забуду, как звать песика.
— Папа, можно?
— Ты меня совсем не любишь? — со вздохом произнес глубокий красивый голос.
Эриндриэль подошел неслышно, потрепал Шайсса по рыжим волосам, обнял.
Элиза повертела головой и обратилась к Шеолу:
— Мне показалось или кто-то что-то сказал?
Орк сочувственно хлопнул Эриндриэля по плечу и, прихватив Шайсса, удалился в сторону большого шатра, возле которого суетились зомбички.
— Элиза, пожалуйста, не убивай папу, — совершенно серьезно произнес наг, прежде чем заскользил вслед за ханом.
Элизабет посмотрела на аргумент в своей руке и почувствовала себя как-то глупо.
— На, подержи, — сунула она скалку Эриндриэлю.
— Предлагаешь мне самому себя наказать? — грустно улыбнулся эльф.
— Я бы на это посмотрела, — буркнула Элиза, исподлобья любуясь мужем.
В жизни он оказался еще красивее, чем на картинках. И такой несчастный… Но она совершенно не знала, как себя с ним вести, о чем говорить. Это оказалось таким непохожим на мечты…
Они стояли напротив друг друга и молчали.
— Ласточка, прости меня! — первым не выдержал Эриндриэль. — Я виноват, но дай мне шанс все исправить.
— Исправляй.
Элиза наконец решилась посмотреть ему в глаза. Богиня, как же это оказалось тяжело. Она моментально забыла все слова, которые приготовила для этого несносного обманщика. В голове стало пусто, осталась только одна мысль: каковы на вкус эти идеальные губы, столь же искусны, как у шамана по имени Дри? Хотелось развязать черную ленту, стягивающую золотой водопад волос в низкий хвост, и зарыться в них пальцами, хотелось прижаться к груди, почувствовать тепло объятий. Да еще Эриндриэль смотрел так, что она ощущала его желание каждой клеточкой кожи. Ну как можно выглядеть виноватым и одновременно таким соблазнительным?
— Может быть, начнем сначала? — предложил эльф. — Мое имя Эриндриэль, а как звать тебя, прелестная незнакомка?
— Элизабет Рауль, ханым-бай Орочьей степи, — приняла игру Элиза.
— Прекрасная супруга этого ехидного негодника Шеола? — недоверчиво протянул эльф, беря ее за руку. — Но как такую нежную девушку угораздило влюбиться в такого ужасного кровожадного орка?
— В храме любовь изображена в виде девушки без глаз, говорят, она слепа.
— Так, может быть, и у меня есть шанс на твою любовь, Ласточка?
Этот коварный соблазнитель начал нежно гладить девичью ладонь, отвлекая от разговора, мешая сосредоточиться.
— Не знаю… — протянула Элизабет и лукаво улыбнулась. — Но я позволю пригласить меня на свидание. Леса Игурбарда — место, которое я мечтаю увидеть с детства.
И не успела она охнуть, как Эриндриэль взмахнул рукой, открывая проход. В овале перехода появился величественный таинственный лес.
— Стой! Нельзя уходить, не предупредив Шеола.
— С каких пор ты стала такой предусмотрительной? — раздался низкий голос старшего мужа. — Идите уже, я разрешаю. Но к ужину чтобы вернулись!
— Что? — воскликнули Эриндриэль и Элиза, с одинаковым негодованием глядя на невозмутимого орка.
— Разрешаешь? Мне? — переспросил Эриндриэль, не веря своим ушам и в то же время представляя, каким идиотом он выглядит, задавая этот вопрос.
— С каких это пор ты взял на себя роль моего папеньки? — вспыхнула Элизабет.
— С тех пор, как вы стали вести себя, словно дети! — отрезал Шеол. — Дай ему в морду, и пошли за стол. Я голоден, женщина! В обоих смыслах… И жажду оказаться в полумраке нашей спальни. Игурбард никуда от вас не денется. Кстати, держи!
Шеол полез куда-то за спину и вытащил коробочку, которая, как оказалось, хранила в себе рубиновый орден в виде шестиконечной звезды. Следом за орденом Элизе в руку лег скрученный в рулон пергамент.
— Отец велел тебе передать. Это награда от вашего короля. Орден и личный герб.
Элиза развернула пергамент.
На золотом фоне были изображены скрещенные скалка и сковородка, а над ними расправила крылья ласточка с травинкой в клюве.
Элизабет возмущено открыла рот, втянула воздух и… не нашлась, что сказать. Рядом хрюкнул Эриндриэль, она покосилась на него, эльф зажимал рот руками и изо всех сил пытался не рассмеяться.
— Это… это… Кто это придумал? — наконец выдавила из себя Элиза.
— Думаю, отец постарался, — усмехнулся Шеол, забирая у нее пергамент. — Очень символично. И аргумент, и контраргумент.
Эриндриэль все же не выдержал и расхохотался так звонко, весело и заразительно, что Элизабет моментально растеряла все свое негодование и праведный гнев.
— Повешу над кроватью в спальне, чтобы вы помнили… как обижать вашу ханым-бай, — зловеще пообещала она и, не выдержав, засмеялась.
Мир прекрасен, жизнь замечательна, и она самая счастливая женщина на свете!
— А может быть, ну его, этот ужин? — шепнул хан. — Прикажу принести еду в шатер, а сами тем временем… будем усердно извиняться.
Элиза сделала вид, что задумалась, но Шеол все прочел по глазам. Он с рычанием подхватил ее на руки, Эриндриэль открыл портал прямо в спальню, и спустя мгновение все трое рухнули на огромную кровать…
— Шайсс, присмотри за младшими, чтобы маме не мешали! Она готовится к экзамену. Мы скоро вернемся.
— Ага.
Шайсс, обвив хвостом толстый сук, лежал на нижней ветке мэллорна и с нежностью смотрел на двух эльфийских девушек. Он еще не решил, которая ему нравится больше, поэтому усердно ухаживал за обеими. Девушки болтали ногами, сидя на соседней ветке, и напропалую строили ему глазки. Одна из них была одета в новомодные голубые облегающие штанишки и короткий топ, открывающий очаровательный пупок, а на второй был традиционный зеленый эльфийский наряд. Обе — белокурые, очаровательные, смешливые, и обе ужасно нравились нагу.
— А куда отправились твои отцы?
— С папой Эрином связался его издатель, последняя книга уже напечатана, он пошел забрать авторские экземпляры.
— Шайсс, миленький… А принеси почитать! А то Учитель Филин не позволяет, говорит, там стоит магический маркер «двадцать пять плюс»! А владыке уж конечно без него дадут…
— Ладно, принесу, но только за поцелуй! — не упустил возможности Шайсс.
Девушки радостно завизжали.
— А папа Шеол поехал к гномам забирать новый меч. Фэй ему лично выковал. А меня не взяли, — с печалью закончил наг.
— Ну кто-то же должен присмотреть за малышами, пока ваша мама готовится к сессии в академии. Отцы тебе доверяют. Ты такой ответственный, сильный, красивый и необычный! — смущенно закончила одна из эльфиек, а ее подружка громко прыснула в кулачок.
Кончики ушей высказавшейся эльфийки заалели, и Шайссу очень понравилось, как она на него глянула. «Ее и выберу», — решил он, широко улыбаясь.
Белая резная беседка тонула в колышущихся тенях, задорный ветерок раздувал шелковые занавеси и норовил перевернуть страницы книги, лежащей на столе.
— Дорогая, тебе удобно?
Лорен подложил жене под спину еще одну подушку и обнял за плечи.
— Я просто беременная, а не немощная старуха! — недовольно пробурчала Саринэ, с удовольствием откидываясь на подушку. — Хотя ощущаю себя шариком на ножках. Слава Первому Дереву, это мальчик! Иначе один темный эльф на всю оставшуюся жизнь стал бы импотентом!
Элизабет высунула нос из-за книги и прыснула.
— Нет, таки посмотрите на мою невестку, — ворчливо продолжила Саринэ. — Бедная тетушка Сагха скоро будет не очень большая, но заметная, а ей смешно!
Элиза рассмеялась.
— Ой, таки бедная?
— А все твоя прабабка виновата! Если бы не ее видения, я бы ни за что не решилась еще на одного!
— А я это пропустила… Что там бабка опять напророчила?
Лорен налил желтого сока в высокий прозрачный бокал, подал жене, улыбнулся и пояснил:
— Она увидела в Семье шестерых детей, и предсказала, что один из них будет темным. Ты же знаешь, темному ребенку я смогу передать свои знания, у эльфов ничего и никогда не бывает просто так. Боги следят, чтобы в мире был баланс.
— Сейчас у нас четверо, пятый в животе Саринэ… Вот… девять, семь! Я больше рожать не буду! Мне хватило двух раз! Как вспомню… Брр. Нет! Нет и нет! Я родила мужьям сына и дочь. Хватит!
— Что — хватит?
Шеол, как всегда, появился незаметно.
— Детей!
— Не рычи на меня, женщина, а лучше поцелуй.
Элизабет улыбнулась. Одиннадцать лет прошло, а будто вчера познакомились: ее муж все так же будоражил кровь и вызывал трепет.
— Кстати, детишки там что-то затеяли, — усмехнулся Лорен.
— Ага, дракончика хотят переместить из другой реальности, — хмыкнул Шеол и потянулся к кубку с вином.
— Ох, Лоренчик, проследи! Если они вызовут взрослого дракона, он же не поместится на поляне! — заволновалась Саринэ.
— Наши дети умны не по годам, — покачала головой Элизабет. — Откуда они знают, как это делать?
— Янка давно лазит по моей книге заклинаний. Думаю, она взломала защиту, а Арти составил формулу призыва, — гордо сообщил Лорен.
— Ну пусть развлекаются, — махнул рукой Шеол. — На дракона я еще не ходил…
— А тебе лишь бы подраться!
Элиза на мгновение прижалась к плечу хана и опять углубилась в книгу. Последний экзамен, и принимает его сам начальник Госбезопасности Короны господин Пылаеф. Говорят, что придирчивее экзаменатора не сыскать. Но зато сдать у него экзамен с первого раза очень престижно и почетно.
В это время трое детишек, за которыми велено было присматривать шестнадцатилетнему Шайссу, собрались в кружок и о чем-то оживленно шептались. Одна из девочек, черноволосая, смуглолицая и курносая, оглянулась по сторонам и, задрав длинную расшитую рубашку, достала из кармашка штанишек два маленьких рубина.
— Вот! Я у мамы утащила. Думаю, подойдет.
— А бабушка не заругается? — рассматривая рубины, прошептал мальчишка, как две капли воды похожий на Эриндриэля.
— Мама не узнает! — твердо сообщила девочка. — Как только вернемся домой, сразу положим рубины на место. А ты стащил у братца Эрина изумруд?
— Ага, как же, у папы Эрина! — возмущенно прошептал мальчишка, доставая кожаный пояс. — Чтоб вы помнили, этот ремень носит папа Шеол! Ох, чую, отходит он меня им но заду, когда узнает.
— Не трусь, Арти’Дым Огнэль, — похлопала его по плечу девочка. — Мы потом аккуратненько… — она достала из кармана щипцы и отогнула крепления, удерживающие большой изумруд в пряжке ремня, — …вернем его на место. Он и не заметит!
— Янка, а он точно не испортится?
— Не называй меня Янкой, — зашипела девочка.
— Янаэль, — послушно исправился Арти. — Так не испортится? А то знаешь, как папа Шеол будет сердиться!
Он потер зад.
— А ты меньше попадайся, — весело посоветовала Янаэль.
— Ага, тебе легко говорить! Ты наполовину темная, а меня папа Эрин на раз-два просчитывает!
— Потому что ты ленивая задница, Арти! — припечатала его Янаэль. — Вот если бы ты научился, как мама, превращаться в орка, то смог бы…
— Ну не получается у меня! Я что, виноват? — насупился мальчишка.
— Папа говорит, что в нем дерьма мало, — хихикнула самая младшая из тройки.
Кареглазая, востроносая, с небрежно собранной в хвостик огненной кудрявой шевелюрой, она походила на солнышко, и короткое желтое платьице довершало сходство.
— Зухра, не выражайся! А то рот с мылом вымою! — донесся с высоты голос Шайсса.
Зухра показала ему язык, но притихла.
— Шайсс, мы на озеро пойдем! — фальшиво веселым голоском прокричала Яика, пряча за спину кулак с зажатыми в нем камешками. — На песочке поваляемся. А то жарко!
— Пошли быстрее! Скоро полдень, лучшее время для эксперимента! Шайсс солнце терпеть не может, теперь из тени до вечера не выползет!
— Он и так не выполз бы, потому что такие девушки рядом, — завистливо покосился на старшего брата Арти.
Зухра хихикнула, а Янаэль презрительно скривилась.
— Любовь! Фи! Какой убогий способ тратить жизнь на ерунду!
— Ага! А сама прихорашивалась, когда к нам в гости генерал Синек с сыном троллем приезжал! И хвост его трогала! Я видела! — встала на защиту смущенного брата бойкая Зухра и первая побежала к озеру.
— Я в научных целях, — скосилась на лыбящегося Арти десятилетняя Янка. — Когда еще синекожего тролля увидишь!
— Да, да… конечно! — ехидно согласился Арти, уворачиваясь от ее ноги. — Мы все в это поверили!
Он рассмеялся и побежал следом за сестрой.
— Малышня, — прошипел с усмешкой Шайсс и повернулся к собеседницам. — Зато теперь нам не будут мешать.
— А ты за них не волнуешься? — спросила одна из эльфиек и пересела ближе.
— Да что с ними случится в Игурбарде?
Шайсс погладил девушку по коленке кончиком хвоста.
— К тому же Дришка за ними присмотрит.
Большая черная сука, до сих пор мирно дремавшая в тени мэллорна, подняла голову с белыми пятнами и вопросительно посмотрела на любимого хозяина. Шайсс пошипел с различной интонаций, собака кивнула, словно поняла, что он хотел сказать, и медленно потрусила следом за детьми.
Эльфийки с восторгом смотрели на довольного собой нага. Тот под их взглядами развернул плечи и, красуясь, откинул за спину длинную толстую косу, украшенную морскими ракушками.
Янаэль быстро вычерчивала на утрамбованном песке пентаграмму призыва и расставляла свечи, а сосредоточенный Арти аккуратно выкладывал пятиугольник из драгоценных камней. И только малышка Зухра была не у дел, что очень огорчало ее непоседливую натуру. Плохо быть младшей в Семье, все считают тебя ребенком и не доверяют важных дел. А она уже большая! Ей пять лет! Вот был бы у них кто-нибудь чуть младше нее, чтобы играть на равных. А то два старших брата только и знают, что опекать! Туда не ходи, этого не трогай, кинжал острый, брюки для мальчиков, лук тяжелый, по деревьям лазить можно только с Шайссом… Надоело! Скоро ей исполнится десять, отправят учиться к Филину, и не успеешь оглянуться, как наступит старость! А играть когда?
— Малая, тебе самое важное задание! — серьезно и торжественно обратился к ней Арти. — Спрячься в кустах и следи, чтобы никто не подошел!
— А если кто подойдет?
— Свисти!
— Ага, я буду в кустах сидеть, а вы самое интересное делать! Вы станете с дракончиком общаться, а я, значит, должна в кустах сидеть! Сам иди в кусты! А если начнешь заставлять, я как закричу! И расскажу папам, что ты картинки с голыми девами под подушкой прячешь!
— Ха! Можно подумать, они не знают! Мне папа Эрин их подарил!
— Тогда маме расскажу!
— Ладно, стой рядом! Ябеда!
Девочки встали в углу пентаграммы, с азартом и предвкушением толкая друг друга локтями, а Арти предусмотрительно отошел в сторонку и поднял с земли увесистый камень. На всякий случай! А то собрались призвать дракона, а вдруг крокодил вылезет!
Они смотрели на темный едкий дым, затянувший центральную часть.
— А если там не дракончик? — шепотом спросил Арти.
— Да я вроде все правильно рассчитала…
Янаэль полезла в карман и достала из него смятую бумажку.
— Как у папы в его книге заклинаний написано.
— А отчего тогда дым такой вонючий?
— Так драконы же дышат огнем! Может, он съел что-то несвежее?
— Готовься к гибели, смертный колдунишка! — раздался из пентаграммы чуть дрожащий мальчишеский голос и тут же закашлялся. — Ну что за идиот читал заклинание! Что, нельзя было не хватать дым от пожарища?
— Ой, дракоша разговаривает! — захлопала в ладошки Зухра. — Можно я его буду выгуливать на поводке?
— Я счас как выйду и как накостыляю кое-кому по шее!
Дым наконец разошелся, и перед малолетними экспериментаторами предстал «дракошка». Черноволосый, черноглазый, с маленькими рожками и большими серыми крыльями за спиной. Мальчишка был чумаз до состояния трубочиста, одет в какие-то лохмотья, взъерошен, но крепко держал в руке небольшие заточенные вилы.
— Ой, — сказала Янка и спряталась за спину Арти.
Эльф угрожающе поднял камень, стал впереди девчонок и рукой задвинул за спину Зухру, которая пыталась выскочить и показать незнакомцу, кто еще кому по шее накостыляет!
— Демон!
— Дрожите и повинуйтесь!
Демоненок попытался сказать это грозным голосом, но не удержался и тоненько чихнул, как котенок, чем жутко развеселил Зухру и Арти.
— Сам сидишь в нашей пентаграмме да еще командуешь! — снисходительно сообщил ему Арти и повернулся к Янке. — Отправляй его назад, пока Шайсс не приполз.
— Гав!
Все дружно оглянулись на стоящую на пригорке собаку.
— Гав! Гав!
— Дришечка, не шуми! — громким шепотом взмолилась Янаэль.
— Ой по-па-дет! — протянула Зухра.
— Янка, скорее!
— Я заклинание возврата потеряла! Наверное, когда через кусты лезли, выронила бумажку!
— Давай стукну по лбу, может, вспомнишь, где?
— Эй, вы! Давайте договоримся?
Демоненок подошел к черте и попытался ее переступить, но словно наткнулся на невидимую стену. Попинал по ней ногой и вернулся в центр пентаграммы.
— Не надо меня возвращать! У нас там война с соседним доменом. И есть нечего! А у вас тут тихо и красиво!
— А ты подумал о папе и маме? — пока старшие спешно искали по кустам потерянную бумажку, подбоченясь и гордо задрав голову, выступила вперед Зухра. — Они же там с ума сойдут от волнения!
— Да нет у меня папы и мамы! И никогда не было! — взвыл демоненок. — Я подкидыш!
— Ой, — зажала рот ладошками Зухра. — А ты не кусаешься?
— С чего бы это?
— А может, ты заразный какой!
— Сама ты заразная, — обиделся демоненок.
— А как тебя звать?
— Тигр а Рарлен из Великого Дупла!
— А сколько тебе лет?
— Э… на ваш манер чуть меньше пяти. А что?
Именно возраст и решил дальнейшую судьбу Тигра а Рарлена. Ведь он был младше Зухры!
— ПАПЫ!!! — изо всех сил заорала девочка.
Хлоп, хлоп — из портала неспешно вышел Лорен, ведя под руку Саринэ, а следом с хищной улыбкой на орочьем лице шагнули Шеол с возмущенной Элизой.
— Это не Игурбард, а дом для лишенных разума! — воскликнула Элизабет. — Я могу спокойно позаниматься? И где ваш дракон?
— Вот! — ткнула Зухра пальцем в сторону пентаграммы.
Воздух задрожал, и на поляну выбежал Эриндриэль, роняя на траву книги.
— Что случилось? Отчего малышка так кричала?
— Твоя сестра и наши дети призвали в этот мир демона! — ехидно сообщила ему Элизабет.
— Какие молодцы!
— Что?
— Дети, мама права! Так делать нельзя!
Дети дружно сделали вид, что больше никогда, ни за что и вообще — это случайно! К ним подполз Шайсс и с любопытством воззрился на демоненка.
— Обалдеть! — прошептал Тигр а Рарлен и сел на попу. — Мне хана! Точно скормят змеиному богу!
— Папочки! Я вас так люблю! А давайте заведем еще одного ребеночка. У него никого нет и там война!
— А что скажет мама? — присел перед малышкой Эриндриэль, внимательно изучая ауру демоненка.
Все дружно повернулись к Элизе. Та сердито посмотрела на Эриндриэля, словно это он был во всем виноват.
— Любовь моя! Я здесь ни при чем! Я никогда не был на Темной стороне! Клянусь!
Элизабет, нахмурив лоб, что-то высчитывала в уме и молчала. Вдруг лицо ее просветлело, она повернулась к хитро улыбающейся Саринэ.
— Выходит, он шестой? И он темный? Значит, прабабкино предсказание сбылось? У нас шестеро детей?
— Да, дорогая. Я тоже сразу об этом подумала. — Саринэ начала загибать пальцы. — Твои сорвиголовы — Шайсс, Арти, Зухра. Моя Янаэль и малыш. Выходит, Тигр шестой.
— Что решишь, мальчик? Остаешься или мой муж отправит тебя домой? — Элизабет подошла ближе к пентаграмме. — Не бойся. Здесь тебя никто не обидит.
— И он? — Демоненок кивнул на скалящегося Шайсса. — Он меня не сожрет?
— Вот дурында, — ухмыльнулся наг. — Я не ем грязных, худющих, лохматых детей. Да еще таких наглых. Вот когда тебя откормят, зажарят с яблоками…
— Шайсс, прекрати дразнить ребенка! — Элизабет укоризненно посмотрел на старшего сына. — А ты не бойся, Шайсс не ест мяса. Вообще, ни в каком виде!
— Мама! Ну зачем ты ему это сказала? Он так забавно дрожит.
— Ничего я не дрожу! — воинственно выставил трезубец Тигр а Рарлен. — Да я останусь только затем, чтобы сразиться с этим хвостатым!
Элизабет переглянулась с Саринэ, обе прекрасно понимали, что мальчишка счастлив остаться, но гордость не дает ему в этом признаться и попросить.
— Ты сперва Зухру победи, вояка, — снисходительно ухмыльнулся Шайсс. — А что, мне он нравится. Берем!
— Я тоже не возражаю, — серьезно кивнул Арти.
Рядом захихикали девочки.
— А он хорошенький, — шепнула Янаэль на ухо Зухре.
— Ага.
— Темный! Настоящий чистокровный темный! — радостно потирая руки, сообщил Лорен. — Такую удачу упускать нельзя. Мы сможем возродить род темных магов!
— И когда-нибудь наведаемся на родину нашего младшего! — кровожадно оскалился орк.
— Придурки, — констатировал Эриндриэль и стер ногой нарисованную линию. — Ну что же, сынок, выходи!
Зухра решительно ухватила слегка ошалевшего от резких перемен Тигра за руку и потащила к детям, громким шепотом рассказывая, кто есть кто.
— А теперь вы все, — окинул Шеол взглядом притихшую компанию «вызывателей», — отправляетесь в стойбище убирать навоз за драками!
— И никакой магии, — строго добавил Лорен.
— Вот три, два… — буркнул Арти, но очень тихонько.
— Легко отделались, — шепнул ему Шайсс.
— А когда закончите с навозом, жду вас всех в кабинете. Разберемся, отчего ваше заклинание сработало не так, как надо, — подвел черту под разговором Эриндриэль.
— Опять три часа нудеть будет, — недовольно зыркнула на старшего брата Янаэль.
Эриндриэль улыбнулся и открыл портал прямо в загон с драками.
— Шайсс, накорми Тигра и… приведи его в приличный вид! Скажи Тургуну, что вечером будет пир в честь младшего наследника, — крикнул вслед детям Шеол.
Хан наклонился и поднял оброненную Эриндриэлем книгу. На обложке красовались мужественный орк и красавец-эльф, а между ними стояла длинноволосая томная девица в очень откровенном наряде и туфлях на высоких каблуках.
«Знойный ветер степей».
Орк наугад открыл страницу и зачитал:
«…Раньше мой друг не желал оказываться со мной в одной постели. И к нашей любимой мы ходили по очереди, но сегодня была такая ночь, когда срывались покровы, исчезали запреты, когда царила полная луна и нежность витала в воздухе. Все произошло само собой. Мы втроем соединились в жарких объятиях. Моя рука легла на широкие плечи нашего друга, в то время как второй рукой я ласкал нежные бутоны ее грудей. Мы одновременно потянулись к сахарным устам, и наши губы столкнулись, вызвав в душах молнии. Мы слились в горячем тройном поцелуе, и я уже не понимал, чей язык ласкает мой рот и кого ласкаю я…»
— Ах ты, извращенец барготов! — Шеол швырнул книгу в улыбающегося Эриндриэля. — Это когда такое было?
— Это авторское допущение! — попытался оправдаться Эриндриэль, уворачиваясь от Шеола и запрыгивая на дерево. — Орочья ты морда! Нет в тебе понимания высокого искусства и вдохновения!
Элизабет и Саринэ переглянулись.
— Как приятно видеть, что в Игурбарде таки ничего не меняется, — улыбнулась эльфийка.