Экипаж вез меня в храм. В свете последних событий, Ален запретил отправляться в обитель моей богини в образе Селены. И как бы ни хотелось ослушаться брата, признала и его правоту, и обоснованность требования. Все верно. Селена должна исчезнуть, а значит, пора отвыкать бегать в храм, как к себе домой, одетой в простое платье, с наспех заплетенной косой. Теперь, только полное облачение, в соответствии со статусом княжны де Ансар, правильное поведение и недопустимость проявления эмоций. Но, как же мне тошно от этого!

Впрочем, глупо было ожидать иного. После того, как мы вернулись из дома Ангуса де Вайтера, у нас с братом состоялся очень серьезный и тяжелый разговор. Ален не сдерживал себя в выражениях, скрупулезно перечислив все мои промахи и проступки, совершенные не только в день представления наместнику, но припомнил и более ранние. Мне оставалось только склонить голову и молча выслушивать жестокие слова. Хотя, я понимала, Ален прав. Он всегда прав.

Откинулась на спинку сиденья. Лицо де Вайтера отчетливо всплыло перед глазами. Первый маг Ройгара. Так вот он какой, один из трех людей, которые управляют огромной империей. Да, на троне сидит Сайлиар Седьмой, но как Лорд-Охранитель полностью контролирует защиту границ и всю военную силу Алеара, так и первый маг — отвечает за все, что связано с магией. Может показаться, что Императору осталась лишь светская власть и внешнеэкономические отношения, но кто так думает, глубоко заблуждается. Император не только возглавляет своеобразный триумвират и замыкает на себе все три ветви власти, он тот, кто обеспечивает мир и процветание поистине огромной территории. Меня всегда интересовало, как так получается, что за всю историю Алеара не было ни единого случая захвата власти со стороны двух его соправителей, но Ален несколько лет назад разложил все по полочкам, объяснив, какая именно связь существует между ними тремя… Недаром, нельзя просто взять и назвать имя наследника, претендент должен пройти проверку их всех и только тогда получал право принимать клятвы верности. Насколько я знала из истории, трон Алеара в разное время занимали и младшие сыновья, и первенцы, было даже две дочери. Единственное, что не менялось никогда — в венах повелителя Алеара должна течь кровь династии. Закон, на котором и держалась древняя магическая защита Империи.

Надо признать, и маг, и Лорд-Охранитель произвели на меня огромное впечатление. Де Керр был весьма любезен, и, несмотря на недовольство наместника, наградил нас с Аленом беседой. Немного странная манера общаться, но я понимала, какая огромная честь услышать всего пару слов от него. А де Вайтер? Полное игнорирование всех условностей! Достаточно вспомнить, как он не посчитал ниже своего достоинства помочь Алену, словно обычный слуга. Один только этот факт наполнял меня приязнью и уважением к немолодому, но крайне могущественному мужчине. А тот факт, что у него самый высокий уровень дара, не подлежал сомнению. Ведь помимо внутреннего источника невероятной мощи, к его услугам был каждый маг Алеара и все их разработки.

Но, зачем он появился в Тарионе? Признаться, меня это беспокоило. Даже если предположить, что он действительно собирал сведения и ради этого присутствовал в Тарионе инкогнито, все равно, это слишком странно. Увы, де Вайтер не даст сведений больше, чем посчитает нужным. Факт, с которым нужно смириться. Хотя, отсутствие в маге снобизма настолько мне импонировало, что непроизвольно я полностью расслабилась в его обществе. Моя ошибка… И тут же возникает вопрос, а что именно он хотел узнать? Это возвращает к исходной точке. Для чего де Вайтер приехал в Антарию? А его отношение ко мне и Алену? Может ли быть такое, что его поведение было тщательно продуманным и направленным на возникновение симпатии? Хотя, зачем ему это? Да, мы наследники Антарийского престола, но, в данный момент, никаких шансов вернуться на него нет. Ни у Алена, ни у меня. Так чем вызван интерес к нашим скромным персонам со стороны столь могущественных людей? В любом случае, их внимание может стать для нас слишком опасным. Ален не поленился и сделал для нас всех амулеты, которые защищали от столь бесцеремонного чтения мыслей, но де Вайтеру, единственному во всем Алеаре, не требовался непосредственный контакт. По большому счету, если он захочет узнать интересующие его вещи, и амулеты не станут помехой, но по крайней мере, мы об этом узнаем. «Резкий приступ головной боли», — буднично обронил брат и приказал никогда больше не снимать очередное «украшение».

А Сеферы? Как мне расценивать их поведение? Хотя, они как раз последовательны и логичны. Вот только, судя по всему, я крепко обидела Марка, предположив, что в истории с отравлением виноват именно он. Да, глупость, понимаю. Но, тогда, мне казалось это не подлежащим сомнению. И все это возвращает меня к тому разговору, что состоялся между мной и братом. Мы так и не пришли к правильному выводу. Кто мог хотеть моей смерти? Хорошо, что Ангус сумел подобрать нужное противоядие, а если бы его не оказалось рядом? Что тогда?

Ох, богиня, у меня столько вопросов и почти нет ответов. Надеюсь, ты сумеешь помочь мне внести ясность в мои мысли.

Экипаж замедлил ход и остановился. Дверца открылась и, опираясь на руку слуги, я вышла. Свет резанул глаза, успевшие привыкнуть к полумраку, но я все равно порадовалась теплому весеннему деньку и яркому солнышку. Медленно вошла в ворота, отметив царящее вокруг оживление. Мимо меня сновали прислужницы храма, кто с охапкой цветов, кто — со стопками разноцветных тканей. На мгновение я нахмурилась, а потом вспомнила. Праздник примирения богов. Уже совсем скоро. Завтра. И не только Тим настоятельно советовал принять в нем участие, я сама приносила об этом клятву Селене… Не думаю, что вина богини в том, что Сефер умудрился прицепить к грузу следящие маячки, а потом нашел возможность открыть портал. Даже Ален удивился, когда узнал об этом. Что же говорить про меня… Пока брат или Тим не объяснят мне весь процесс, как неразумному ребенку, все равно ничего не пойму.

Сефер. В груди появилась привычная злость и медленно распространилась по всему телу. Как так получается, что даже когда я выигрываю, выясняется, что он все равно оказался впереди меня? Почему, внутри крепнет уверенность, что Брайс с такой легкостью забрал груз, потому что Марк позволил ему это? Он ждал. Терпеливо ждал, пока мы ломаем голову над решением задачи, а когда настал час, просто пришел следом. А мы снова недооценили противника. Увы. Хорошо, что все закончилось удачно, мы смогли и забрать плату у заказчиков, и оставить Сефера с носом. Точнее, он остался с грузом, но главное то, что все следы, которые могли вывести его на нас, стерты. Договор у Алена, хотя его решение сохранить столь компрометирующий документ, я не одобряла. Но, он в полном праве принять его.

Марк Сефер, какие теперь ты предпримешь шаги, когда доподлинно знаешь, что Брайс — исполнитель заказа? И почему тогда так спокоен, раз даже не устраиваешь на него облаву? Как и на меня… Я снова нахмурилась. Действительно, почему он отошел в сторону и не преследует нас? Связано ли это с тем, что приехали алеарцы или руководствуется чем-то иным? Опять сплошные вопросы… И ни одного ответа.

— Леди Элера де Ансар. Мои глаза радуются, когда я вижу тебя, — тихий мелодичный женский голос, полный спокойствия и внутреннего достоинства.

От неожиданности я остановилась. Передо мной стояла верховная жрица Интры, в просторных одеяниях зеленого цвета и под белоснежной вуалью, скрывающей лицо.

— Доброго дня и вам, матушка Клеандра, — я быстро поклонилась.

— Ты давно не приходила, Элера, — укорила она меня. — Все ли мирно в твоей маленькой семье?

— Спасибо, у нас все хорошо.

— Я рада, девочка моя, — Клеандра откинула вуаль с лица и взяла меня под руку. — Пойдем, прогуляемся, и ты мне все расскажешь.

— Не знаю, что и говорить, — с сомнением протянула я, растерянно посмотрев на жрицу.

Она ласково взирала на меня. И я улыбнулась в ответ. Спокойствие, исходившее от этой немолодой, но все еще красивой женщины, невольно передалось и мне. Да и сама жрица… Клеандра не походила на остальных жриц. Свободное платье, больше похожее на несколько закрепленных на теле тонких покрывал, развивающихся при каждом движении, под которыми угадывалось стройное гибкое тело. Волосы, покрытые вуалью, в которых почти не было седины. Достоинство, сила, уверенность в себе. Нельзя было представить ни одну другую женщину на ее месте. И сейчас, она спокойно ожидала моего ответа, а мудрые голубые глаза умиротворенно смотрели с благородного лица.

— Начни с главного, дитя, — подсказала она и двинулась вперед, а я послушно пошла за ней. — Как твой брат? Он бывает здесь не чаще нескольких раз в год. Или он, как и ты, считает, что приходить в храм необязательно, чтобы общаться с богами?

— Матушка, вы же знаете, у Алена своеобразное отношение к богам, — опустив голову, попробовала немного оправдать брата.

— Ведь его посвящали Вортану, — покачала Клеандра головой. — Неужели, он так и живет с обидой в сердце, что Всеотец не уберег вашу семью?

— Увы.

— Но, ты приходишь, хотя горе у вас одно, — заметила она. — Редко, но искренне молишься Селене.

— Человеку надо во что-то верить, — я вздохнула и остановилась. — Ален предпочитает верить в себя, тогда некого будет обвинять.

— Он достойно переносит свое увечье, но обида разъедает его душу, как бы он не отрицал этого. Ты его свет, но что будет, когда ты выйдешь замуж и покинешь его?

— Я не собираюсь пока замуж, — отшутилась я.

— А это не тебе решать, — уверенно сообщила мне жрица. — Судьба каждого человека записана в великой книге и как бы ты не пыталась уйти с пути тебе предназначенного — ничего не получится. К тому же, ты поклоняешься Селене, а она устраивает личное счастье для всех своих последователей. Так она платит за любовь и преданность. Как ты думаешь, почему она так популярна среди юных дев?

— А потом они приходят к Интре и приносят дары ей, — заметила я.

— Все изменяется в природе, — улыбнулась Клеандра. — Весна рано или поздно заканчивается, как проходит и молодость, а женщинам зрелым более свойственно спокойствие и не нужны страсти юности, поэтому Интра берет их под свою защиту. Ведь, что такое семья? Необходимость оставить после себя наследие. Но, те, кто считает, что это богатство — заблуждаются. Истинная ценность — дети, именно в них продолжается человек.

— Никогда не думала о переходе последователей от одних богов к другим, в таком ключе, — призналась я. — Но ведь есть те, кто никогда не меняет убеждений. Те же почитатели Вортана, Наядны или Ворга.

— Кто тебе такое сказал? — удивилась Клеандра. — Что касается моей вотчины, то могу с уверенностью сказать, каждая девушка начинает поклоняться Интре, когда планирует, готовится познать радость материнства или уже произвела дитя. Бывают и исключения, но редко. Что касается привычных богов — покровителей для мужчин, то да, они более ревностно относятся к своим почитателям. Но и они понимают, когда нужно отпустить.

— Не могу представить, как кто-то рискнет повернуться спиной к Всеотцу или Воргу, — с сомнением сказала жрице.

— Все зависит от жизненной ситуации, — пояснила Клеандра. — Приведу тебе простейший пример. Наядна — ответственна за морскую удачу, но как она поможет человеку, который в силу определенных проблем, больше не является моряком или рыбаком? Все люди эгоистичны и не видят нужды приносить дары тем богам, которые ничего не могут дать взамен. Или Ворг. Зачем умудренному жизнью мужчине, пусть и закаленному в боях, ярость Ворга? Что она даст его семье, когда нужна исключительно мудрость и спокойствие? Ничего. И, еще вчера его рьяный почитатель, обращается за помощью к Всеотцу, смиренно прося привнести в его жизнь покой и тишину. Да и Вортан. Он все понимает, недаром он верховный, и если на каком-то этапе, например, когда начинается война, мужчина вновь обращается к красному богу, чтобы получить необходимую решительность и стойкость, Вортан отпускает почитателя. Единственное, что требуют от нас боги, чтобы решения были осознанными и взвешенными. Это не слишком много, не так ли? Именно для этого и существует ритуал примирения богов, что разрешает сменить покровителя. В этот единственный день в году, боги не смеют таить обиду, радостно принимают новых и отпускают старых последователей.

— И подготовка к нему идет полным ходом, — улыбнулась я. — Храм преображается на глазах.

— Конечно. Времени остается совсем мало, а сделать надо так много. Кстати, Элера, насколько я помню, ты так и не принимала участие в нем.

— Как-то не было времени, а пока были живы родители — не могла из-за возраста.

— Я хочу, чтобы ты была невестой в этом году. Ведь теперь тебе ничего не мешает, — мягко сказала Клеандра.

— Верно.

Я задумалась и снова прокрутила в голове наставления Тима и собственную клятву. Теперь еще и Клеандра говорит о том же. Один раз — случайность, два — вероятность, но от напоминания в третий раз — нельзя отмахнуться. Я не видела верховную жрицу Интры больше двух месяцев, а сегодня — она словно ждала меня.

— Тебе понравится. Во время ритуала нисходит необычайное просветление и радость. Кажется, что мир принимает тебя в свои нежные объятия и ты ощущаешь умиротворение и счастье.

— Вы проходили через него?

— Конечно, девочка моя. Когда была невинной девой, то участвовала в ритуале и была невестой, а когда познала мужчину, то попросила Интру осенить меня милостью. Как видишь, она не только приняла, но и поощрила, наградив званием верховной жрицы.

— Что мне надо будет делать?

— Все просто. Наденешь белое платье, покроешь голову серебристой вуалью и будешь подносить нектар теням богов. Самые влиятельные и могущественные люди Антарии склонятся перед юной невестой в почтительном поклоне, ведь от того, насколько они покажут свое уважение к той, что стоит ниже всех в божественном пантеоне, зависит и милость старших богов.

— Почему?

— Смирение, — улыбнулась Клеандра. — Никто не любит гордецов. А боги особенно. К тому же, считают, что это позволено только им. Так что, по их странной прихоти, в этот день, та, кто станет олицетворением Селены, самая почитаемая, самая защищенная среди всех. Так что, если ты согласна, вечером жду тебя в храме, чтобы новый день ты встретила уже облаченная в наряд невесты.

— Странный обычай, конечно, — призналась я. — Хотя, нельзя не признать, я с радостью соглашусь стать тенью богини.

— Это великая честь, — серьезно сказала жрица, — и ответственность. Каждая дева Антарии полжизни бы отдала ради нее, но для тебя это последняя возможность отдать почести Селене, поэтому я и хочу видеть в роли невесты тебя.

— А если бы я не пришла, кто стал бы Селеной завтра?

— Я знала, что ты придешь. Как знаю, — рассмеялась она, — что могу в скором времени ждать тебя и в обители Интры. Насколько я понимаю, ты уже на пороге…

— Все сложно, матушка, — помрачнела я. — Слишком сложно. И простите, я не хочу говорить об этом.

— Порой, стоит довериться богам, — заметила Клеандра. — В день примирения ты обратишь на себя внимание каждого из них. И будь уверена, они не отпустят тебя без даров… Хорошо исполнишь роль, боги выполнят твои самые тайные желания.

— Вот этого я и боюсь, — пробормотала я.

Я замолчала и жрица поступила так же. Впрочем, основное мы уже обговорили, а стоило нам выйти в более людное место, Клеандра и вовсе опустила вуаль. Я сомневалась в правильности решения, а потом… на мгновение представила, что и действительно, боги помогут мне вылечить Алена, и все страхи исчезли. А ведь Верховная права. Боги любят нас испытывать, а значит, я пройду через их очередное испытание и смогу с чистой совестью просить помощи в возвращении лунного камня… И чтобы Брайс встретил ту, кого полюбит и кто полюбит его. А может, осмелюсь и… попрошу того же для себя…

Немного позже, мы попрощались с Клеандрой. Жрица Интры направилась обратно в храм, а я пошла в обитель Селены. Постояла перед статуей, в надежде получить знак, что все делаю правильно, но богиня молчала, что неудивительно. Так что, мне ничего не оставалось, как возвратиться домой…

А дома меня ждал Брайс. Открыв двери, я споткнулась на пороге, когда его увидела, медленно выдохнула и хотела пройти мимо, так ничего и не сказав, когда кэп поднялся с дивана, быстро приблизился и упрямо заступил мне дорогу.

— Нам надо поговорить, — решительно сказал он.

— Нам не о чем говорить, — процедила я, чувствуя, как внутри поднимается буря.

Я словно вновь пережила все, что и тогда в трактире. Снова доверчиво прижималась к широкой и крепкой груди, полностью доверившись и позабыв, что приняла решение быть настороже… И вот, голос Брайса меняется, а его руки и… губы… Боги, заберите мою память! Прошло несколько дней, а ненависть не просто пустила корни в сердце, она оплела ростками мою душу, успела выпустить бутоны и раскрыть цветы.

— Селена, — простонал он.

— Меня зовут Элера, — медленно чеканя каждую букву, повторила я, как тогда, в трактире. — Прочь с дороги.

— Элера… — кэп вновь заступил мне путь, но я, не в силах сдерживаться, толкнула его рукой.

Понятно, чтобы сдвинуть Брайса, потребовалось бы гораздо больше усилий, так что кэп воспользовался тем, что я оказалась слишком близко и обнял. Сжал и… тут же отпустил, убрав руки за спину.

— Прошу, поговори со мной, — тихо сказал он.

— Нет!

— Селена, нам надо поговорить. Впереди крупнейшее дело, не время для обид…

— Обид? И ты считаешь, у меня нет для них причин? — воскликнула я и добавила уже тише. — Я просто не могу…

— Лер, ты уже вернулась? — спросил Ален, въезжая в холл.

Его улыбка померкла. Брат прищурился, разглядывая нас с Брайсом. Я поспешила улыбнуться, но Алена невозможно было обмануть.

— Что происходит? — ледяным тоном спросил он.

Я молчала, кэп тоже, лишь сделал шаг назад.

— Брайс? — Окликнул его Ален.

— Все в порядке. Элера споткнулась и я беспокоился, что она подвернула ногу.

Ложь. Легко слетевшая с языка и пристальный умоляющий взгляд, просящий не посвящать Алена в то, что произошло между мной и кэпом. За столько лет, проведенных вместе, я понимала Брайса с легкостью. С полуслова, полужеста, а иногда и просто, вот так по взгляду. Слова обвинений рвались с языка, но я понимала, ни к чему хорошему моя откровенность не приведет. Как ни крути, кэп прав. Впереди дело и я сама заварила всю кашу… Но как собрать из осколков гордости доверие, если даже самый крепкий клей не берет? До назначенного дня осталось всего ничего, а сердце горит на незатухающих углях обид и болит. Как же оно болит. Предательство. От того, кто стал едва ли не ближе, чем брат!

— Лера? — почти рявкнул брат.

А я продолжала улыбаться, словно эту эмоцию приклеили к лицу.

— Надеюсь, вы не поругались? Только этого не хватало. Не заставляй меня просматривать твою память, — пригрозил Ален, видя, что я продолжаю молчать, и это стало последней каплей, склонившей чашу весов.

— Все в порядке, — повернулась к кэпу, как ни в чем не бывало. — Брайс, тебе не о чем беспокоится, я просто оступилась. Мы можем пройти в кабинет. Там ты расскажешь и мне, и Алену, как идет подготовка. Хотя я не понимаю необходимости в личном визите. Это опасно, а все детали мы могли обговорить по оку.

— Ты права, — поддержал разговор Брайс, — но Тим просил передать Алену его последние наработки, а так как ты давно не появлялась, то я решил приехать лично.

— Мог бы прислать Лису, — пожал плечами Ален.

— Она приболела, — сказал кэп.

Снова солгал, при этом, не сводя с меня взгляда. Причем, это не лучший вариант, учитывая, что Лисичка нравится брату…

— С ней все в порядке? — подтвердил мои догадки Ален, взволнованно подняв голову.

— К завтрашнему дню будет в норме, — пообещал кэп. — Тим ею занимается.

— Понятно, — протянул Ален и натянуто улыбнулся. — Пройдем в кабинет. Продолжим наш разговор там…

— Как мы и говорили, — буднично отчитывался кэп, — чтобы не возбудить подозрений, никто и не поймет, что ограбление состоялась, как таковое. Копии всех тех предметов, что определила Лиса, как основные цели, уже практически готовы. Осталось только дождаться, когда Сеферов не будет дома, войти и заменить. Вопрос с транспортировкой в особняк тоже решен. Проблема в том, что у Тима не выходит сделать обратную запаковку. Мешает охранка дома. Тим сказал, что мы заденем ее… Короче, нужна твоя голова. Иначе пойдем мы по улицам Тариона обвешенные картинами и всем остальным.

— Давай кристаллы, — распорядился Ален и Брайс подошел ближе и протянул ему кисет.

Брат высыпал камни себе на колени, взял один и начал что-то делать. Я моментально поняла, что это надолго, если судить по его сосредоточенному виду, встала с дивана и подошла к окну. На кэпа, несмотря на весь театр, устроенный специально для Алена, смотреть не хотелось. А там, за стеклом, прекрасный весенний день… И никто из прогуливающихся по улицам горожан даже не догадывается, что происходит не только за стенами особняка бывших правителей Антарии, но и в душах их последних представителей… И дай боги, так будет всегда.

— Скажи Тиму, пусть не беспокоится, — заключил Ален, примерно через полчаса. — Я доработаю их. На это уйдет пара дней, может чуть больше, но к балу успею.

— Хорошо.

— Ты останешься на обед? — поинтересовался Ален у кэпа.

— Нет, — тот мотнул головой, — но мне надо поговорить с Элерой наедине, если ты не против.

— Да нет… С чего мне быть против? Уверен, есть куча деталей, которые надо обсудить, а око… есть око. Не буду вам мешать.

— Спасибо, — улыбнулся Брайс.

Я продолжала стоять у окна и молчать. Выхода, по большому счету, мне не оставили. Не буду же я устраивать скандал при брате…

А Брайс тем временем, помог Алену покинуть комнату, закрыл дверь и прислонился к ней спиной, тем самым окончательно отрезая мне пути к отступлению.

— Селена, — тихо сказал кэп, — прости меня ради всех богов. Не могу передать, как я сожалею о случившемся. Не знаю, отчего я так повел себя… О боги, хотя знаю, правда и это не оправдывает меня…

— Я не желаю говорить об этом, — перебила его и добавила с горечью, не в силах сдержаться. — Я думала, что могу тебе доверять, а чем ты лучше того же Сефера? Никогда не думала, что мне придется чувствовать страх… К тебе! Тому, кто стал мне старшим братом и можно сказать единственным другом.

— Нет! Мы поговорим и, наконец, все выясним. Прости, но я не выпущу тебя из этой комнаты, пока не услышу ответы на вопросы. Я не верю, что ты не понимала, что я отношусь к тебе не как к сестре, — разозлился кэп. — Не глупи, Селена. Я семь лет терпеливо ждал, когда ты увидишь во мне мужчину, но стоило появиться Сеферу, как ты растаяла подобно снегу под горячим южным ветром и солнцем. Чем он лучше меня?

— Он хуже, — тихо ответила, понимая справедливость обвинений. — Я в жизни не видела большего мерзавца. Но он никогда и не пытался казаться другим. Он всегда был собой и сразу обозначил, что хочет от меня. И лучше честность эгоиста, чем лицемерная доброта друга.

— Ты не ответила на вопрос! Ты понимала или нет, что я люблю тебя? — рявкнул кэп.

— До последнего времени и представить не могла, — отвела взгляд в сторону, вздрогнув от признания, что неизбежно прозвучало. — Спасибо Лисичке, она просветила на этот счет. Зачем, Брайс? Зачем ты все усложняешь и портишь? Разве я давала повод?

— Ты принимала мою заботу и ласку, искала моего общества, с радостью падала в объятия, — припечатал кэп фактами.

— А ты не думал, что я просто доверяла тебе. Что нашла замену отцу и брату в одном лице? Что тянулась к тому, кто так щедро дарил тепло и не давал сердцу заледенеть от холода обид и потерь? И что твои руки дарили спокойствие и уверенность в завтрашнем дне? И я до последнего верила, что так будет всегда.

— Ты не могла не понимать, что рано или поздно произойдет перемена. Я взрослый мужчина, Селена. Вполне естественно, что я хочу большего, — тихо сказал Брайс, практически повторяя слова Лисы.

— И что теперь? Оттого, что ты меня хочешь, мне нужно ответить согласием? А что, если я не могу? Не могу и не хочу?

— Ты могла сказать мне сразу, как только поняла мои намерения…

— Я боялась, что ты оставишь меня, если я откажу, — едва слышно призналась я. — А ты не мог не понимать, что княжна Элера де Ансар не сможет быть с наемником Брайсом. Не я придумала законы общества, в котором мы живем. Если Ален не сможет вылечиться, то обязанность по продолжению рода ложится на меня. Хочу я того или нет, брат никогда не разрешит мне быть с тобой.

— Элера может и исчезнуть, а для Селены таких ограничений нет.

— Я обещала Алену, что после этого дела Селена исчезнет и Элера займет полагающееся по рождению место…

— И когда ты собиралась мне об этом сказать? — вновь повысил голос Брайс. — Поставить перед фактом? После того, как мы обнесем дом твоего Сефера?

— Он не мой, — парировала я. — И кстати, раз ты с таким постоянством возвращаешься к Сеферу. Почему он до сих пор не арестовал тебя и не пришел следом за мной? Теперь, когда он знает, кто ты, он просто обязан был это сделать!

— Мы договорились.

— Вот как? А Лиса сказала, что это Тим прикрыл наш прокол. Значит, и они не знают всей правды? Порой мне кажется, что ты врешь нам всем! Так, о чем? О чем вы договорились с Сефером? Кого или что ты пообещал ему? Сефер не из тех, кто выпустит добычу из рук. Что перевесило его желание отправить на рудники нашу «компашку»?

— Не твое дело, — отказался говорить Брайс.

— Вот видишь, — с горечью покачала головой. — От меня ты требуешь ответов, но с себя такую ответственность снимаешь. Что еще ты скрываешь от меня, Брайс?

— Нам надо решить, что делать дальше, — снова не ответил на мои вопросы кэп.

— Мы выполняем последнее дело и расходимся, — тихо, но твердо сказала я.

— А что насчет НАС? — с нажимом спросил он.

— НАС никогда не было, в том смысле, что ты вкладываешь в это слово. Я с радостью останусь с тобой в дружеских отношениях. Вопрос в том, а устроит ли тебя ЭТО? Но большего я не могу тебе предложить. Прости…

— Надо было сделать тебя своей до того, как Сефер положил на тебя глаз, — пробормотал Брайс. — А я ждал, дурак! Думал, что ты увидишь, как я люблю тебя. Ответишь взаимностью и позволишь сделать тебя счастливой…

— А я и была счастлива, пока ты не захотел большего.

— Лера, я люблю тебя! Как ты не понимаешь?! Я тебе не только сердце отдал в ту ночь, когда увидел, но и душу, и жизнь. Я на что угодно согласен, чтобы из мечты ты стала явью. Я отправлюсь за тобой куда угодно, пройду через все испытания, предам, убью любого, на кого ты укажешь. Я не знаю, сколько еще смогу ждать, но я буду… пока ты не примешь меня всерьез. Мы должны быть вместе. Ты моя награда, и мне не надо другой. Пусть, у меня сейчас сердце на куски. Несмотря на твои слова, я все равно буду надеяться, понимаешь? Пока мы живы, пока жрица Интры не благословила тебя… И даже после этого, все равно буду надеяться. И ты не изменишь этот факт!

— Брайс, — мягко сказала я, испуганная признаниями, но понимая, что надо как-то выправлять ситуацию, в которой частично виновата и сама, — тебя переклинило на мне, но это все не то. Я уверена, ты встретишь ту, что предназначена тебе богами. Добрую, нежную, ласковую… Для которой ты станешь светом. И это не я, поверь. А ты… гонишься за той девочкой, которую увидел семь лет назад. Только ее больше нет, понимаешь? Я выросла и совсем не похожа на ту, что встретила тебя ночью. Все изменилось. А за тот год, пока ты вновь не возник в моей жизни, слишком много было горечи и боли. Я отогрелась благодаря твоей заботе, вот только забирая ее, никак не думала, что придется отдавать что-то взамен. А точнее, была уверена, что отдаю достаточно. Прости, я понимаю, что была не права, но ничего уже не изменишь… Посмотри по сторонам, я уверена, ты встретишь свою половинку. Истинную, а не придуманную…

— Я все равно буду надеяться…

— Если ты на самом деле любишь, то прошу, не казни ты так меня. Ты не представляешь, как мне горько от всей ситуации. Я не могу смотреть, как ты отказываешься от жизни ради той, кто этого не стоит. Ты не будешь со мной счастлив…

— Позволь, я сам буду это решать!

— Нет, Брайс. Я чувствую, что права. Я прошу только одного, постарайся меня понять и не рви нам обоим сердца на части… Давай попробуем представить, что этого разговора не было и все так же, как и прежде… — осознавая наивность собственных слов, предложила я и напомнила. — На карту поставлено слишком многое, чтобы дать нашим взаимоотношениям шанс стать проблемами.

— Это невозможно, сделать вид, словно ничего не произошло, — усмехнулся Брайс, — и ты это отчетливо понимаешь. В любом случае, не беспокойся, это никак не помешает делу. Но мы вернемся к нашему разговору после того, как ограбим Сефера… Я не собираюсь отказываться от тебя. Ты моя Селена. Моя луна. Моя мечта. Надо быть дураком, чтобы отказываться от мечты. А я не считаю себя таковым. Но ты права… мы пока отложим этот разговор, а завтра с утра я буду ждать тебя в трактире. Надо будет еще раз обсудить все наши действия.

— Завтра я участвую в ритуале примирения богов, — покачала головой. — Уйду сегодня на закате и буду в храме сутки. Прости, но я уже пообещала.

— Хорошо, — протянул Брайс. — Тогда увидимся, как только ты освободишься.

— Договорились, — натянуто улыбнулась. — А теперь, будь любезен, отойди от двери. Мы слишком долго находимся наедине. У Алена могут появиться подозрения…

— Ты права, — протянул кэп и открыл дверь, пропуская меня вперед.

— Как ты, девочка моя? — мягко спросила Клеандра, заглянув с первыми лучами солнца в комнату, где жрицы Селены готовили меня к ритуалу.

— Волнуюсь, — призналась с улыбкой и не погрешила против истины.

Всю ночь, начиная с заката, под аккомпанемент тихой завораживающей музыки, надо мной совершали не совсем понятные ритуалы. Меня вымыли, натерли душистым маслом, облачили в простое белое платье, подпоясав серебряным поясом, точной копией того, что был на статуе, и заставили снять все амулеты. К тому же, согласно правилам, я была еще и босая. Редко когда мне приходилось чувствовать себя настолько беззащитной, но возражать я не стала. Кому как не жрицам богини доподлинно знать то, что сделает меня тенью Селены на земле в столь значимый день. Я до сих пор пребывала в состоянии удивления, что именно меня удостоили такой великой чести. Внешне я никак не показывала своего беспокойства, но внутри меня до сих пор пылал пожар из эмоций и самых разнообразных мыслей.

Когда вошла Клеандра, я сидела перед зеркалом, а одна из жриц расчесывала мне волосы. Они уже настолько сияли, что казалась еще немного, и их охватит пламя. Так же, как сжигали меня мысли и чувства.

— Ты не спокойна, девочка моя, — задумчиво сказала Верховная, а я лишь склонила голову.

— Выйдите все, — резко распорядилась она и, дождавшись, пока жрицы покинут комнату, подошла ко мне со спины и сама взяла расческу.

Медленно продолжая делать то, чем занимались девушки, она мягко попросила:

— Расскажи мне о своих страхах.

Убаюканная ласковыми прикосновениями, настолько успокаивающими, что на какой-то момент я закрыла глаза, едва успев остановить себя, когда слова признаний готовы были сорваться с губ.

— Просто волнуюсь… — судорожно найдя приемлемое оправдание, горячо выпалила я. — Не понимаю, почему именно я? Ни внешностью, ни благочестием я не могу отнести себя к достойным. Есть масса других дев, но тем не менее, ваш выбор пал на меня… И вообще, почему именно жрица Интры принимает решение?

— Потому что Интра — мать всего сущего и все богини пантеона подвластны ей. А так как, я ее смиренная слуга, то озвучила ее волю.

— Значит, вы выбираете девушек, а Верховный жрец Вортана — мужчин? — логично предположила я, сама себе удивляясь, что как-то не задумывалась об этом раньше. Мне достаточно было того, что про назначенных говорили: «Это выбор бога». — Но чем вы основываетесь при этом?

— Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе о секретах Храма? — насмешливо спросила Верховная, а когда я смущенно потупилась, серьезно добавила. — Все не так просто. Мы не можем вот так взять и по собственной прихоти назначать участников. Боги сами определяют, а нам остается выполнить их волю.

— Так почему я?

— А это мне не ведомо, — улыбнулась Клеандра. — Но, достаточно знания о твоем приходе, хотя я до последнего не была уверена насчет твоего согласия. Но ты не отказала, а значит, все в порядке. Воля богов исполнена.

— А если бы отказала? — продолжала допытываться я.

— Элера, я не понимаю, к чему твои вопросы. Выбор сделан и ты его приняла. Это все, что имеет значение. Или ты хочешь поспорить с богами?

— Я устала, что от меня ничего не зависит, — тихо сказала я, смотря в зеркало на отражение Верховной, которая, словно наш разговор не был несколько странным, продолжала расчесывать мне волосы. — Такое чувство, что меня кто-то ведет, вот только моего мнения не спрашивали…

— Умного боги ведут, глупого — тащат, — заметила жрица вполголоса, улыбнулась мне, взяла серебристую вуаль и закрепила ее на голове. — Уверена, не пройдет и месяца, как ты принесешь дары Интре.

— Не думаю, — усмехнулась я.

— Не будь столь самоуверенной, — Клеандра повесила мне на шею амулет, призванный служить защитой вместо моих, поправила вуаль, так что, волосы полностью скрылись под ней. — Но знаешь, я очень рада, что именно ты сегодня будешь тенью Селены. Есть в тебе та ее непокорность, что пылает в душе, подобно твоим волосам. Ты вся, словно живой огонь… Пойдем, — она обошла меня и протянула руку, помогая встать.

— А как узнать, кому оказана честь стать тенями остальных богов?

— Это тайна, — улыбнулась Верховная. — Хотя, возможно ты и узнаешь кого-то из них, особенно если часто общалась в обычной жизни. Но помни, секрет их раскрывать нельзя.

Я взяла жрицу за руку, на мгновение запнулась от предчувствия чего-то неотвратимого, но заставила себя встать и выйти из комнаты, ступив под своды храма, где уже раздавалась музыка, свидетельствующая о начале праздника.

Я подносила серебряные чаши с нектаром и, в обмен на каждую, мне низко кланялись и бросали под ноги монеты. Под конец, их было уже столько, что после хождения по ним, у меня болели ступни. К тому же, несмотря на довольно теплый день, во дворе Храма все равно было прохладно, а каменные плиты, так и не смогли нагреться под весенним солнцем. Я крайне плохо видела через плотное покрывало на голове, закрывавшее меня до пояса. А еще… пропитавший все вокруг, одуряющий запах роз, от которого меня уже начало подташнивать. Ведь, в отличие от тех, кто был тенями прочих богов, у меня и кусочка еды во рту не было.

И вот, полдень давно миновал, а я едва сдерживалась, чтобы не бросить все, несмотря на высокую честь. Ну не было у меня никогда достаточного смирения, что сейчас было просто жизненно необходимо, дабы не разгневать богов и вместо награды получить кару… Поэтому, всеми мыслимыми и нет способами, пыталась сохранять спокойствие, достичь умиротворения в душе и с радостью выполнять возложенные на меня обязанности.

Я уже успела где-то удариться ногой, да и просто замерзнуть, но усиленно гнала от себя недовольство, покорно приняв тот факт, что почти наверняка заболею после подобных хождений по холодному камню.

До сегодняшнего дня, я несколько раз видела ритуал со стороны, но никогда и представить не могла, что буду сама на месте той, кто по причуде старших богов, станет главным действующим лицом в этот день. Я твердила себе, что это великая честь, тщательно пыталась отдаться во власть смирения, но помогало плохо. Я все сильнее злилась, проявляемое уважение казалось насмешкой, а монеты и лепестки цветов, щедро сыпавшиеся под ноги — платой за не пойми что. Ведь если подумать, я — тень Селены, самая защищенная и уважаемая персона. Но, тогда, почему те, кто исполняет роли остальных богов, сидят за столами, развалившись в удобных креслах, и приветствуют всех, кто решил сменить покровителя, а я обношу их питьем, подобно… служанке. Нет, это слишком для моего самолюбия и гордости… Как только эта мысль появлялась в голове, я гнала ее, а она… через какое-то время снова возвращалась.

Я отошла в сторону за очередным подносом, на котором стояли наполненные кубки, чувствуя, что еще немного и я просто закричу от все сильнее разгорающейся злости и раздражения, ибо гул, как предвестник приближающегося срыва, уже шумел в ушах.

— А мне полагается кубок? — прозвучал глухой, но веселый голос, измененный до неузнаваемости из-за маски. — Несмотря на опоздание?

— Богиня, дай мне сил, — прошептала я сама себе, развернулась на голос и только собралась поднести напиток мужчине в маске Ворга, который только появился, как нос уловил слишком знакомый запах… Руки задрожали, поднос покосился и наполненные кубки полетели на каменный пол.

Подол платья намок почти сразу, а лужа, что образовалась от разлитого вина, заставила отшатнуться. Не веря в то, что боги могут быть так жестоки, я медленно посмотрела вниз, а затем подняла взгляд и… убедилась. Мне вовсе не показалось и перед мной стоял никто иной, как… Марк Сефер.

Его имя едва не сорвалось с губ, но в последний момент я промолчала, лишь шагнула назад и что было сил, сжала кулаки. Надо было предвидеть, что именно ему окажут честь стать тенью Ворга. А у Сефера странная мания появляться в разгар представления, иначе и не скажешь. Или это нормально для последователя бога войны? Пришел, увидел, победил? Ну уж нет, сегодня ему не повезет. Именно сегодня, мне нечего бояться… Хотя, почему у меня снова это неотвратимое чувство проигрыша?

— Не стоит пугаться, — в его голосе послышалась усмешка. — Тебе ничего меня опасаться.

Я молчала, судорожно пытаясь понять, что делать. По-хорошему, следовало вернуться за новым кубком, но у меня словно ноги приросли к полу. Я не могла не смотреть на Сефера. Боги, как же я… ненавижу его? Или просто злюсь, что он постоянно оказывается впереди? Или Лиса права и, непонятно каким образом, его запах стал для меня главным. Нет, даже на мгновение нельзя допустить подобную мысль… А он никогда не узнает, кто именно скрывается под покрывалом. Значит, надо просто молчать, выполнять возложенные на меня обязанности и делать вид, словно ничего не произошло и это просто случайность. Ален прав, количество глупых поступков превысило все допустимые пределы и у меня нет права на еще один.

И только я медленно склонилась, собираясь поднять упавшие кубки, как машинально дернулась, осознав, что Сеферу приспичило мне помочь. И ради этого, он даже не поленился присесть на корточки сам…

— Все остается неизменно в этом мире, — сказала Клеандра со своего места, прекрасно узнаваемая под зеленым покрывалом жрицы Интры, — как склонился в свое время Ворг перед богиней луны, так и его тень на земле не в силах устоять перед ее последовательницей.

Я дернулась, схватила кубок, быстро выпрямилась и посмотрела на Верховную жрицу. В этот момент мне захотелось ее просто-напросто убить, но я лишь развернулась, отошла к столу, где стоял графин, налила вина и вернулась.

Сефер уже сидел на своем месте и, когда я подошла, вел себя так, словно ничего не произошло. Взяв предложенный кубок, он бросил мне под ноги щедрую пригоршню монет и, казалось, потерял ко мне всяческий интерес. Я с облегчением выдохнула и стремительно отошла.

Так продолжалось еще несколько часов. Несмотря на то, что в этот день разрешалось сменить бога-покровителя, воспользовались этим правом немногие. В основном, девушки. Именно они и усыпали розовыми лепестками пол, как символ того, что теперь продолжат жизнь в ином качестве. Тех, кто решился отринуть Вортана не было и вовсе, а вот сменить Наядну на Ворга пожелало не менее десяти человек. Ближе к вечеру, двор храма утопал в дарах, которые приносили обычные благодарные последователи, решившие ничего не изменять в своей жизни, а я едва стояла на ногах от усталости. Хорошо еще, что мне всего еще три раза пришлось приблизиться к Сеферу, но он лишь брал кубок, сыпал горсть монет в ответ и о чем-то негромко разговаривал с тем, кто стал в этот день тенью Всеотца. Жаль, что мне не расслышать слов. Не сомневаюсь, беседа крайне интересная.

Я сидела на ступеньках, устало прислонившись к стене, и поджимала пальцы на ногах, страстно желая отпустить их в теплую воду, чтобы хоть немного снять напряжение и согреть. Как невероятно хотела и сама искупаться, чтобы избавиться от аромата роз, который пропитал меня всю. Нет, это явно не мой запах и, чтобы ни говорила Клеандра, она явно не увидит меня в ближайшее время в своей обители.

Праздник почти закончился, оставалось не более часа, но Храм уже опустел. Оно и понятно, кто хотел, уже заявили свое право и волю, принесли дары и покинули его. Оставалось потерпеть совсем немного. Лишь только солнце скроется за горизонтом, я смогу смело отправиться домой. Надежда, что я достойно исполнила свою роль, тлела внутри. Под конец, я смогла усмирить гордыню, а может, дело было в обычной усталости, но у меня получилось оставаться спокойной, даже когда я подносила кубок Сеферу. Оставалась самая малость и я обязательно справлюсь.

— Ты скрыла лицо и тело, не проронила ни слова, почти до неузнаваемости спрятала запах, но неужели ты думала, что я не узнаю тебя с первой минуты? — прозвучал насмешливый вопрос, я дернулась и тут же замерла. — Расслабься. Сегодняшний день священен, ты под защитой богов и я ничего тебе не сделаю. Так рисковать и, возможно навлечь на себя гнев всего пантеона богов, не стану даже я.

Я подняла голову, пристально разглядывая того, кто стал моим личным кошмаром. Сефер стоял в нескольких метрах, не делая попытки приблизиться и, видимо, намереваясь и дальше держать дистанцию.

— И ты узнала меня, — он уверенно озвучил следующий факт, и я не выдержала, отвела взгляд. — Но глупо не воспользоваться столь редкой возможностью и не сказать тебе спасибо.

Я вскинула голову, потрясенно смотря на Сефера, не в силах поверить в услышанное, как и в то, что судя по всему, мне действительно ничего не грозит сегодня. А может, он просто догадывается, что узнал, и таким вот образом хочет убедиться в предположениях?

— Не понимаю вас, господин, — тихо сказала, постаравшись изменить голос и надеясь на плотную вуаль. — Вы ошиблись и мы не знакомы.

— Лгунья, — мягко сказал Сефер и в один миг оказался рядом, садясь на ступеньки. — Не сдаешься до последнего? Мне нравится. А не узнать я тебя не мог, достаточно было лишь мельком увидеть твои ноги, маленькие, изящные, которые так и хочется поцеловать… — он протянул руку и коснулся пальцами моей ступни. — Видишь ли, у меня прекрасная память и я в который раз убеждаюсь, что Ворг благосклонен ко мне. И не могу передать, сколько сил мне потребовалось, чтобы дождаться конца дня. Ты так близко, но под защитой богов и даже сейчас, я не рискну сделать то, что страстно желаю.

— Вы ошиблись, — упрямо повторила я, пряча ноги под подолом платья.

— Не заставляй меня срывать с тебя покрывало, — лениво посоветовал Сефер, расположился удобнее, сняв свою маску, взъерошил волосы одной рукой и пояснил растерянной мне. — День почти закончен, так что я могу себе это позволить. К тому же, Ворг получил сегодня новых последователей, так что он простит мне небольшое отступление от правил, ведь он и сам не любит их. Итак, Селена, я буду называть тебя так, пока не узнал настоящего имени, хочу услышать, откуда вы узнали про заговор?

Я молчала, просто не в силах вымолвить ни слова или пошевелиться. Сефер довольно улыбался, расслабленно сидел рядом, но я понимала, в этот раз мне бежать просто напросто некуда.

— Хорошо, — качнул он головой. — Говорить буду я, но мне хочется видеть и твою реакцию, если ты с таким упорством решила молчать.

А в следующий миг, он протянул руку, обхватил мои пальцы и устроил ладонь в своей, едва ощутимо поглаживая. Я попыталась вырвать ее, но Сефер держал слишком крепко.

Я ждала очередного разряда, что заставит задрожать тело, как тогда в особняке, но, судя по всему, зелье Тима практически перестало влиять на меня, так что у меня лишь бешено заколотилось сердце, но я смогла оставаться спокойной. Правда, только внешне, что подтвердили следующие слова…

— Волнуешься? Это хорошо. К счастью ты не можешь видеть, какая буря бушует у меня внутри. Но сегодня особый день, так что можешь расслабиться, — повторил Марк и добавил с усмешкой. — Да заката, так точно. Итак, начнем. Вы взяли заказ на груз, но ничего о намерениях магов и не подозревали. А когда узнали, то решили разрушить планы. Что ж, похвально, — улыбнулся он, продолжая поглаживать мои пальцы, а я начала паниковать в полной мере. — И я крайне признателен тебе за ту ниточку, что ты сгоряча дала мне. Потянув за нее, я обязательно распутаю в свое время весь клубок. По крайней мере, ваши заказчики уже поют соловьями, рассказывая все, что они знают. Палачи крепости, они вообще крайне способны настраивать арестантов на нужный лад. И возможно, ваш поступок и твоя оговорка… это бы склонило чашу весов в вашу пользу и я мог бы закрыть глаза на все, что произошло, но… Ты же знаешь, Селена, всегда есть «но». Во-первых, я не потерплю своеволия в моем городе, мне нужно спокойствие и полное подчинение. А в твоем случае, это «но» заключается в том, что ты подарок для меня. Та, которую пообещал мне Ворг, когда я пришел к нему, моля о благосклонности, и кого я ждал столько лет.

— Я не вещь и не рабыня, чтобы меня дарили или обещали, — глухо сказала я, все же исхитрившись и выдернув руку.

— И я рад этому, как ни странно, — хмыкнул Сефер, снова беря мою ладонь. — Всегда интереснее достойный противник, чем покорная жертва. А когда тот или та, что с таким упорством противостоят, все же смиряются и признают свое поражение, в душе так и оставаясь непокорными… О, это великая награда. И я уверен, тебе сейчас так хочется сделать эдакое, что абсолютно не соотносится с покорностью твоей богини, но ты изо всех сил сдерживаешься. Что ты хочешь, Селена? В такой день, даже я обязан выполнить любое твое желание. Сказать все то, что кипит в сердце, ударить, а может предъявить счет, за все обиды, что по твоему мнению, я нанес тебе? Говори. Пока день не закончился, ибо после этого наступит ночь и боги уйдут на небеса обратно.

Я молчала. Судорожно пыталась сказать хоть что-то, но мысли путались, внутри бушевала обида и злоба, но видно Селена и правда была в этот день со мной… Когда Сефер склонился ко мне, с жадностью в глазах, ожидая ответа, в вороте его рубахи показался кулон…

— Отдай мне его, — протянула руку и коснулась камня. — От всей души и с чистым сердцем.

— Ты уже не в первый раз просишь его, — нахмурился Сефер. — Что тебе в нем, раз ты так жаждешь его и просишь среди всего того множества вещей, что я могу дать?

— Это касается только меня, — глухо сказала я. — Ты говорил, что дашь мне, что я ни попрошу. Я хочу его.

— И на что ты согласна ради него?

— На многое.

Я нервно взглянула в окно, откуда лились лучи закатного солнца, до неузнаваемости изменяя очертания всего, куда попадали. В эту секунду, Марк действительно был похож на того, кого изображал, а черты лица стали совершенно чужими. Хищными, резкими, словно высеченными из камня, а волосы приобрели красноватый оттенок. Красный бог… Именно это имя крутилось в голове…

— Встань, — прозвучал хриплый голос Марка и я подчинилась.

— Сними вуаль, — резко приказал Сефер. — Сама сними.

Не в силах поверить в удачу, и в то, что я сейчас получу лунный камень обратно, завороженная взглядом серых глаз, я медленно подняла руку, открепила заколку, которая удерживала покрывало на волосах, и сняла вуаль. Она упала на каменные плиты и осталась там лежать. Сефер поднялся следом, подошел слишком близко, чтобы я могла оставаться спокойной и дальше, коснулся пальцами моего лица, от чего я почти сразу опустила взгляд, не в силах выдерживать его.

— А ты сама осознаешь, насколько красива в единовременной покорности и злости? Что волосы пылают подобно огню, особенно когда их освещают лучи закатного солнца, а черты лица расцвечиваются подобно облику Сааяры. И что сейчас, как никогда, ты ближе именно к ней, а не Селене. Та же гордость, та же страсть и жестокость в крови. Ты смиряешь гордость, заставляя себя подчиняться ради того, чего с таким пылом желаешь. И каково мне осознавать, что это не я, а всего лишь амулет на моей шее. А ты знаешь, что он и правда работает? И чтобы отдать его, надо быть невероятным безумцем? А ведь я почти согласен на это, чтобы снова ощутить вкус твоих губ. Ты готова подарить мне поцелуй, Селена? Добровольно, а не по принуждению?

Сефер приблизился так близко, что я чувствовала его дыхание. Я старалась не смотреть на него, сосредоточившись на амулете. Работает! Он сказал, что он работает! Хотя, ведь это и так понятно. На шее, порезанную моим клинком тогда в пещере, не было и следа от раны. И он просит всего лишь поцелуй… Цена, что я с радостью заплачу, чтобы Ален мог вернуться к нормальной жизни. Я протянула руку, коснулась пальцами камня, одновременно чувствуя жар кожи и слыша стук сердца Марка, и потянулась к его губам…

Происходило невероятное. Никогда раньше, мне не приходилось испытывать подобное. Чувство непонятного счастья, правильности происходящего, а все сомнения и страхи отходили в сторону. Где-то вдалеке прогремел гром, краски смешались в единое пятно, а я снова потерялась в калейдоскопе эмоций. Кровь кипела, иначе и не скажешь, ноги подкашивались и, я сама не заметила, как обняла Сефера за шею второй рукой, хотя первую так и держала на камне, где-то на краю сознания ощущая биение не только сердца в мужской груди, но и слабую пульсацию амулета. Марк и сам обнимал меня, крепко прижимая к телу, с каждой секундой наполняя поцелуй неистовой страстью и жаром.

Не знаю, сколько прошло времени, когда Сефер отстранился. Я пыталась отдышаться и оставаться на ногах, когда его следующие слова прозвучали, как гром среди ясного неба, низвергая меня в пучину ненависти.

— Но я не могу назвать себя безумцем. Я схожу с ума по тебе, но не настолько, чтобы добровольно отдать амулет… Но мне однозначно нравится, когда ты добровольно отвечаешь мне.

Я потрясенно посмотрела на Сефера, не в силах поверить, что он вот так обошелся со мной. Заставил поверить, что камень в моих руках, но использовал даже не обещание, а так, предположение, чтобы добиться желаемого.

— Мерзавец, — тихо прошептала я.

— Есть немного, — улыбнулся Сефер. — Но день примирения богов закончился, а значит, я больше могу не сдерживаться. Ты согласна?

У меня не оставалось слов. Я медленно посмотрела в окно, где не осталось и намека на день, повернулась обратно, а дальше, как и тогда в пещере, рука взлетела сама и ладонь обожгло от удара по щеке Сефера.

— Заслужил, признаю, — улыбнулся Сефер, потирая лицо, и тут же схватил меня за руку, когда я попыталась уйти, осознавая только что озвученную опасность.

— Все неизменно в этом мире, — послышался голос Клеандра. — Как Ворг и Селена ругаются, но не в силах забыть друг друга, так и их тени поступают также. Но день примирения богов закончился, так что мужчина не может более оставаться в обители Интры.

— Извини, Верховная. Мы уже уходим.

— Нет, мальчик мой, уходишь только ты, — спокойно парировала Клеандра. — А она остается.

— Я так не думаю…

— Хорошо. Ты можешь взять ее в жены и, если она согласится, тогда я с радостью благословлю ваш союз и сама подготовлю деву к важнейшей для нее ночи.

— Но разве… — на лице Сефера промелькнула растерянность.

— А как ты хотел? — рассмеялась Клеандра. — Забрать ту, что своей милостью отметили боги, вот так… подчиняясь мимолетному желанию и прихоти? Причем из Храма, и против ее воли? Ты глупец, в таком случае. Так что, или ты делаешь предложение и получаешь согласие, или покинь Храм, ибо Интра осеняет своей милостью только добровольные союзы.

— Я не могу на ней жениться…

— Я не хочу за него замуж…

Наши слова с Сефером прозвучали одновременно. А взгляд, растерянный его и пылающий злостью мой, скрестились на мгновение и разошлись.

— Тогда разговор закончен, — жестко сказала Клеандра. — Покинь Храм, последователь Ворга.

И что-то такое было в ее голосе, потому что Сефер развернулся, окинул меня взглядом и ушел. А я отшатнулась и обессилено села на ступеньки.

— Что же ты наделала, девочка моя? — тихо сказала Верховная. — Зачем отдала предпочтение одному из богов? Зачем привлекла к себе внимание Ворга в столь важный день? Свет, что боги так щедро дарят единственный раз в году, должен был принести ясность в мысли, успокоить и примирить магию, которая окутывает тебя подобно облаку, но при этом не снять защиту. И словно в насмешку над их милостью, ты лишь изображала смирение, не позволила благости праздника вылечить израненную душу и успокоить воспаленную гордость. Зачем ты сама усложняешь себе жизнь? Почему не хочешь дать богам помочь? Как ты могла позволить себе немыслимое и показала им, что они не равны? С тем же успехом, ты могла подарить поцелуй другой тени и сделать того врагом Ворга. Я думала, здравый рассудок все же преобладает над желаниями крови…

— Я никого не выделяла, — едва не плача воскликнула я. — Что же до поцелуя, то…

И тут я замолчала, припомнив слова Сефера. Он-то видимо был в курсе, что существуют запреты, о которых меня не уведомили, поэтому так и настаивал, чтобы я сама сделала выбор и решилась на поцелуй.

— А как я должна была себя вести? — еле слышно уточнила я.

— Селена — послушная дочь своего отца. Она не перечит ни Всеотцу, ни другим богам. Ее поступь легка, а взгляд кроток. И уж тем более, она не целует бога войны.

— Надо было сказать мне об этом, — заметила я.

— Это было твоим испытанием, девочка, — покачала головой жрица. — Именно поэтому ни вода, ни вино, как и еда не касались твоих губ. Ты должна была остаться чистой во всем, но выдержав малое, ты совершила самую большую ошибку.

— Он обманул меня, — тихо сказала я. — С тех пор, как я встретила его, вся моя жизнь похожа на нескончаемую вереницу из ошибок и дурацких поступков. Но, иначе не получается. Гордость — единственное, что позволяет мне сохранить саму себя и не дает раствориться в мыслях о нем.

— Он мужчина. Ложь и пустые обещания в их крови. Оставайся сегодня в Храме. Он защитит тебя и все же сделает то, что должно было свершиться еще днем. Но, молись, чтобы твой поступок не принес тебе бед. А завтра, отправишься домой и советую попросить брата назвать имя твоего мужа, ибо если ты не хочешь быть с Сефером, то только законный брак или служение Храму уберегут тебя от его страсти. — Клеандра вздохнула, поднялась и некоторое время еще стояла, не сводя с меня взгляда, а затем подала мне руку и повела за собой.

Эту ночь я провела в одной из келий. Сон не шел, как не смогла я проглотить и кусочка из принесенного мне позднего ужина. Только жгучая обида, злость и желание мести бушевали внутри. А когда на небе появились признаки наступающего утра, то решение, что ограбление Сефера — правильная идея, накрепко застряло в голове. Но потом, когда я все же смежила веки, стало странно спокойно и легко.

То, что боги были недовольны моим поведением, я убедилась, когда вернулась домой и увидела огромный букет. Только один человек так старательно скупал все растения в округе, несмотря на цену и сочетаемость цветов. А значит, нелегкая принесла в наш дом Карризи. У меня все похолодело внутри и только я собралась пробраться наверх незамеченной и сделать вид, что меня нет, как в холле показались брат и галгарец.

— Элера, — кивнул мне брат.

— Леди де Ансар, — церемонно склонил голову Карризи, пересек холл и, схватив мою руку, прижался к ней поцелуем, — бесконечно рад, что Храм отпустил вас для меня. Город полон рассказов, как прекрасна была Селена в этом году.

— Но, — я растерянно посмотрела на брата, — тайна теней богов сохраняется незыблемо.

— Так все и есть, но мне не составляет труда, при необходимости, определить место, где находится та, что несет на себе печать Сааяры, поставленную мною лично.

Я едва не застонала. За что?! Избавиться от одного следопыта, чтобы по твою душу появился новый?

— Благодарю за столь приятные слова, милорд, — я склонилась в реверансе. — Тогда, вы позволите покинуть вас, чтобы отдохнуть, ибо церемония крайне вымотала меня?

— Прекрасная Элера, — улыбнулся Карризи и я похолодела от этого оскала, — я уже столь долго пытаюсь получить ваше согласие на прогулку, что было бы глупо не воспользоваться редкой возможностью, раз застал вас дома и не в постели. Позвольте, я не буду снисходителен к вам сегодня и настою на вашем обществе.

Я взглянула на Алена, ибо внутри царила паника, но брат был необычайно задумчив и рассеян.

— Ален? — окликнула его.

— Иди, Элера. А вы, Карризи, будьте любезны и верните сестру как можно скорее.

— Несомненно, — качнул головой галгрец. — Мы только пообедаем и совершим небольшую прогулку.

— Моей компаньонки нет, — судорожно воскликнула я. — А без нее, для леди не дозволительно появляться в обществе мужчины.

— Только наедине, — улыбнулся Карризи. — Мы же все время будем на людях. Вам не строит так переживать о своей репутации. Она останется такой же кристально чистой и незапятнанной, как и сейчас.

— Ален? — снова посмотрела на брата.

— Я не возражаю.

— Тогда я покину вас, чтобы подготовиться к прогулке, — упавшим голосом сказала я, пребывая в полном шоке от такого поступка брата.

— Иди, — эхом откликнулся брат.

И я пошла. А что мне еще оставалось делать?

В спальне я сняла шаль, полностью прикрывавшую мою голову, разделась, и села перед зеркалом. Потерла немного воспаленные от недосыпа глаза, посмотрела на себя и начала мрачно наносить краску на лицо. Когда с макияжем было покончено, я нашла самое закрытое платье в шкафу, с некоторым остервенением надела его на себя, нахлобучила парик на голову и едва не плюнула в собственное отражение.

Если после такого зрелища, галгарец не отстанет от меня, то он самый натуральный извращенец. Ибо в зеркале на меня смотрела самая настоящая моль и старая дева, на которой никто не обратит внимания в здравом уме и рассудке.

— Мне нравится, когда женщины ведут себя скромно и всячески скрывают свою красоту, оставляя ее только для законного господина, — сообщил Карризи с непонятной удовлетворением и гордостью, когда я села за столик в ресторане и раскрыла меню.

Карта блюд едва не выпала из дрогнувших пальцев и я потрясенно уставилась на галгарца. Нет, он точно извращенец, с неподдающимся логике мышлением.

— Понятно, — пробормотала я, с подчеркнутой внимательностью изучая меню и незаметно поглядывая по сторонам.

Галгарец привел меня в самый пафосный ресторан в Тарионе, где обедали исключительно состоятельные люди. Эта самая публика, не скрывая своего интереса, сейчас таращилась на меня. Некоторые поглядывали с жадным любопытством, кое-кто — с откровенной жалостью и снисходительностью, но был тот, кто смотрел насмешливо. Этот кто-то сидел позади меня, но не отрывал взгляда, практически свербя мне спину, так что пришлось слегка повернуться, чтобы не обозначить явно свое намерение, но рассмотреть его или ее. Его. Выругалась я про себя через секунду. Валар Сефер собственной персоной. Я тут же отвернулась, но Сефер — старший видно решил, что ему не писан ни этикет, ни все остальное, и спустя пару минут он уже стоял перед нашим столиком и приветствовал и меня, и Карризи.

— Леди Элера, вы, как и всегда, радуете взгляд своей красотой и изяществом, — припечатал он комплиментом, но как не хотелось скривиться в ответ, я лишь скромно улыбнулась и склонила голову:

— Господин Сефер.

— Мои глаза не подводят меня и я вижу блистательного лорда Халида аль Карризи? — поклонился Сефер и галгарцу.

— Ваш взор все так же остер, а память крепка, — недовольно скривился Карризи. — Боги милостивы к вам, господин Сефер.

— Вы позволите? — больше для приличия уточнил Валар и, не дожидаясь ответа, сел в кресло, словно по волшебству, принесенному слугой. — Я слишком стар, и не могу долго стоять на ногах. Эх, как прекрасна молодость и как я завидую вам. Таким юным, полным сил и желания жить.

Ну да… сказала самой себе и вспомнила слова Лисы. Этот старик даст фору всем молодым, но он слишком умен, чтобы не использовать этот козырь с возрастом по поводу и без. Вежливый человек всегда с почтением относится к старости и не позволит отказать в столь малом желании. Впрочем, именно так все и случилось. Как не кривился Карризи, но был вынужден с улыбкой согласиться на то, что тет-а-тет разделил третий участник. А я была безумно рада этому, если быть откровенной. По крайней мере, Карризи не позволит себе неподобающих высказываний и туманных намеков.

— Мы давно не виделись, лорд аль Карризи. Около полугода, если быть точнее. С тех пор, как мой сын покинул Ройгар и перебрался в Тарион. Ой, простите ради всех богов, помнится, вы не очень ладили. Или я совсем все перепутал?

— Да нет, вы совершенно точно определили наши взаимоотношения. Мы не ладили, хотя я бы выразился немного жестче, — подчеркнуто спокойно ответил галгарец.

— А из-за чего вы поругались? — невинно уточнил Валар. — А то слухи, они такие… А сын у меня крайне неразговорчивый в этом плане. Все-то держит в секрете.

— Это личное, — выплюнул слова Карризи и добавил с очередной подчеркнуто широкой улыбкой. — И потом, я уверен, леди Элере неинтересны слухи и причины размолвки между мужчинами.

— Простите мне мою старческую докучливость, леди Элера, — улыбнулся мне Сефер — старший. — Конечно, лорд аль Карризи прав. Это дела минувших дней. Лучше расскажите, вам понравилась постановка? Я так переживал, что невольно раскрыл ее сюжет до окончания, что просто не находил себе места.

— Она превосходна, господин Сефер и ваша оговорка не помешала нам с компаньонкой получить удовольствие от представления.

— Вот она, восторженность юности, — наградил меня очередной улыбкой Валар, а я практически готова была рукоплескать ему. Если кто и непревзойденный артист, так это он!

— Милорд, а вы не посещали театр? Да, трагедия старая, но появление леди Элеры стало настоящим праздником и необычайной удачей. Особенно для меня, ведь у нас состоялась крайне интересная беседа.

— Дела не позволили мне посетить театр, — ледяным тоном пояснил Карризи. — Но если бы я знал, что миледи там будет, то отложил бы все дела и сопровождал бы ее.

— А еще леди Элера прекрасно разбирается в предметах искусства, — продолжал осыпать меня комплиментами Валар, и я нахмурилась, не совсем понимая, для чего он это делает. — Мы с Марком уже дважды имели честь принимать ее у себя дома. Это невероятное удовольствие, компания столь прекрасной и умной леди. Вы согласны?

— А я думал, у вас крайне слабое здоровье, — взгляд Карризи практически впился в меня. — Тогда, смею настаивать, чтобы я стал вашим сопровождающим на предстоящем балу.

— Увы, не получится, — ответил за меня Валар. — Сам Лорд-Охранитель назначил ей спутника в этот день. Вы же не хотите ставить под сомнения его слова?

— И кто это? — почти рыкнул Карризи.

— А разве я не сказал? — удивился Сефер — старший. — Проклятая старость. Милорд, эта невероятная честь выпала моему мальчику. Марк счастлив от этого факта. А я чрезвычайно горд за него. Кстати, здесь совершенно невероятное вино, и я взял на себя смелость заказать его для вас. Леди Элера, о ваших предпочтениях я тоже помню. Ну и конечно закуски. Тут я руководствовался своим вкусом, надеюсь, вам понравится.

Ни единожды за время обеда, я благодарила богов, которые послали Валара Сефера, чем бы он не руководствовался. И, несмотря на то, что он несколько раз ставил меня в довольно неудобное положение, то, с каким изяществом он заставлял Карризи то бледнеть, то краснеть от едва скрываемого бешенства, лилось исцеляющим бальзамом на раны души. А смысл его рассказов неизменно сводился к одному. Какой у него великолепный сын и что Карризи и рядом не стоял ни раньше, ни теперь. Конечно, я просто жаждала поспорить с этим, ибо внутри злость так и не утихла по поводу этого «чудо — сыночка», но если выбирать больший страх между галгарцем и Марком, пальма первенства несомненно принадлежала Карризи.

А Валар тем временем с явным наслаждением ел, отчего я невольно последовала его примеру, не забывал постоянно интересоваться моими впечатлениями от поистине прекрасной кухни, следил, чтобы у меня не заканчивался сок и всячески развлекал. Чего нельзя было сказать о Карризи. Под конец обеда я уже была готова делать ставки, насколько хватит его терпения выносить бесцеремонность, если не наглость Валара, который вот так мимоходом перетянул все внимание на себя, не давая вставить ему и слова. А если он и обращался с галгарцу с каким-то вопросом, то лучше бы тому было не отвечать, ибо ответ перекручивался с таким мастерством, что Карризи оставалось снова скрежетать зубами.

Но завершающим аккордом стал совместный выход. Перед этим, несмотря на возражения Карризи, Сефер — старший расплатился по общему счету, объяснив это тем, что возраст не позволяет ему поступить иначе. И вот, мы вышли на улицу, где Валар попрощался с нами. Но галгарцу не следовало так радоваться и расслабляться. Примерно через минуту выяснилось, что экипаж Карризи по непонятной причине неисправен. Тут Сефер — старший появился снова и укоризненно качая головой, ругаясь на неумелых слуг, предложил свой. При этом, он руководствовался тем, что все наемные грязны и пропахли лошадьми, и он не допустит, чтобы нежная и слабая девушка в моем лице, подвергала свое хрупкое здоровье такому испытанию. Карризи ничего не оставалось, как согласиться и мы поехали по направлению моего дома втроем. Опять же, такой маршрут Валар объяснил тем, что я излишне бледна и просто необходимо как можно скорее отправить меня домой для полноценного отдыха.

Когда экипаж остановился, я готова была аплодировать тому, кто избавил меня от крайне нежелательной компании, и благодарить, но сюрпризы и не думали заканчиваться.

С легкостью и грацией двадцатилетнего юноши, Валар выскочил из экипажа и предложил мне руку, опередив Карризи. Тому ничего не оставалось, как вылезти следом, но ограничиться вежливым поклоном и очередным страстным лобызанием моей руки. Но право провожать меня Валар забрал у него с той легкость, которая вызвала очередной всплеск зависти его актерским талантам.

— Надеюсь, вы не злитесь на старика, Элера? — с невинной улыбкой спросил он у меня, когда мы подошли к дверям.

— Даже если бы и захотела — не смогла, — искренне призналась я. — Хотя мне не совсем понятно, чем был вызван такой порыв.

— Вы были так растеряны, так тяготились компанией, что мне, как воспитанному в традициях защищать женщину, ничего не оставалось, как отправиться вам на выручку.

— Но…

— Не беспокойтесь, миледи. Ваше настроение осталось тайной для всех, в том числе и вашего сопровождающего. Но в этом прелесть и дар старости. Она приносит с собой мудрость и способность читать по лицам. И ваш секрет я сохраню, как храню многие другие, хотя все же осмелюсь рекомендовать правильно выбирать себе спутника. Карризи не тот человек, которому можно доверить столь юную и прекрасную девушку, почти не знакомую с жестокостями жизни.

— А если выбора нет? — с усмешкой поинтересовалась я.

— Тогда надо обратиться к тому, кто окажет всяческую поддержку и заботу, не требуя ничего взамен.

— Уж не себя ли вы имеете в виду, господин Сефер? Простите за прямоту, но уверена, те кто попадает в ваши сети, застревают там намертво, без единого шанса вырваться на свободу.

— Вы мне нравитесь, Элера. А свои желания я и не думал скрывать. Мне очень хочется, чтобы вы вышли замуж за моего мальчика, о чем я уведомил лорда Алена, но он молчит, — Валар замолчал и пристально посмотрел на меня. — Или эту партию не желаете вы? Я готов прямо сейчас рассказать вам о преимуществах данного брака и уверен, что смогу убедить и вашего брата. Или вы по какой-то причине обижены на Марка? Так скажите мне, я вправлю ему мозги и заставлю принести извинения.

— Господин Сефер, мне ничего не нужно от вашего сына, как и от вас. Простите еще раз мне мою дерзость.

— Так ли и ничего, Элера? — усмехнулся он. — Почему я не верю вам?

На мгновение мне показалось, что он видит меня насквозь, но это было невозможно, ибо Сефер не маг, в отличие от того же Вайтера. Но отсутствие дара с успехом заменяла проницательность и способность читать по лицам, в чем он не так давно признался.

— Спасибо за вашу компанию, — только и сказала ему, улыбнувшись. — Мне невероятно приятно было увидеть вас снова.

— Но не так, как мне, — ответил он не менее широкой улыбкой, склонился, слегка покряхтывая, и коснулся моей руки поцелуем. — Буду жить надеждой на нашу новую встречу. Хотя, в любом случае, мы увидимся в конце этой недели при дворе наместника. И я не лукавил, когда сказал, что счастлив оттого, что именно Марк сопровождает вас. Кстати, открою небольшую тайну. Как последователь Ворга мой сын придет именно в его костюме, так что для меня было бы удовольствием, появись вы в наряде Селены. И второй раз в этом году я смогу видеть, как они наслаждаются обществом друг друга.

— А когда был первый? — не выдержала я.

Но Валар лишь улыбнулся, еще раз поклонился и ушел по направлению к экипажу.

— Как погуляла? — равнодушно спросил Ален, когда я вошла в кабинет, где он возился с кристаллами Тима.

— Отвратительно, — прищурилась я, незаметно разминая плечи, освобожденные от довольно неудобного платья.

— Хорошо, — так же буднично обронил брат. — А как Валар, вы встретили его?

— Так это ты постарался, что он пришел следом? — возмутилась я.

— Значит, он понял меня правильно. Лер, — Ален посмотрел на меня, — Марк настолько сильно противен тебе в качестве мужа?

— Я ненавижу его. Убить готова собственными руками, а потом разорвать на маленькие кусочки и станцевать на его останках, — откровенно выпалила я.

— Кровожадно, — пожал плечами Ален. — Ладно, я немного занят, думаю, провожусь до ночи. Отдыхай, почитай книгу и, наконец, выбери себе наряд для маскарада. До него осталось совсем ничего.

— Лиса обещала что-нибудь принести интересное, — беззаботно отмахнулась я. — А ты видел те наряды, что она помогала выбрать, ее вкус безупречен.

— Так-то он так, но все же следует иметь запасной вариант, — резонно заметил брат.

— Я посмотрю, что есть в сундуках мамы. Уверена, что-нибудь да подберу.

— Вот и займись…

— Милорд, — в дверь постучал Ренард, — пришла леди Мирализа и ей срочно надо видеть миледи.

— Зови ее сюда, — распорядился Ален и вопросительно посмотрел на меня.

— Я ничего не знаю, — растерянно ответила ему.

— Сел, — в комнату влетела заплаканная и растерянная Лисичка. — У нас проблема. Большая проблема.

— В чем дело?

— Давай наедине поговорим, — жалобно попросила она, уже видно осознавая, какую бурю подняла.

— Нет, говори здесь! — почти приказал Ален.

— Брайс, — Лиса не выдержала и шмыгнула носом, — у него крыша поехала.

— Что?!

— Он второй день пьет, но в этот раз так, что мне страшно. Ты же знаешь, он всегда знает свою меру, но… Короче, он у Клео и в шаге от того, чтобы разгромить ей дом. Она приказала отвести его в дальние комнаты, где никого не бывает, и вдоволь предоставила вина, но он так и рвется устроить драку, — выпалила на одном дыхании Лиса. — Он хочет видеть тебя, Сел. И кэп в таком состоянии, что ему лучше не отказывать. Тебе он ничего не сделает, а меня и слушать не стал. Умоляю, пойдем со мной, поговори с ним…

— Элера никуда не пойдет! — резко сказал Ален, а я в растерянности переводила взгляд с брата на подругу. — Не хватало еще, чтобы она появлялась в борделе. Брайс взрослый мужик. Напьется, свалится, потом проспится и все будет в порядке. А если начнет бушевать, то удар по голове обычно решает и эту проблему. Наконец, свяжите его…

— Ты не понимаешь, — в отчаянии воскликнула Лиса. — Я знаю кэпа много лет. В таком состоянии он может наделать глупостей, а у нас ограбление на днях. Его сейчас даже Тим не остановит. Когда Брайс много выпьет, на него не действуют никакие успокаивающие действия и заклинания. А если дать ему возможность ввязаться в драку, он просто напросто разнесет весь дом. Ален, если он привлечет внимание стражей… Я боюсь даже подумать, что будет, если его упекут в застенки. Маги же просмотрят его память и тогда конец нам всем. А Сел сможет его успокоить, я уверена. В ее присутствии он становится подобно смирному ягненку. Ален, я гарантирую, что с ней ничего не случится.

— Нет.

— Сел, — продолжая плакать, посмотрела на меня Лисичка.

А я оказалась между двух огней. Еще два дня назад я отказала бы твердо и категорично, но позавчера мы с Брайсом поговорили и вроде расставили все точки, немного своеобразно, но помирившись. Так что душа внутри рвалась помочь кэпу, но что делать с недвусмысленным запретом брата.

— Ален, пожалуйста, разреши мне пойти с Лисой, — тихо попросила я, стараясь оставаться спокойной. — Меня никто не увидит и не узнает.

— Нет!

— Ален пожалуйста, — снова взмолилась Лиса, немного успокоившаяся от моего согласия и теперь понимающая, что надо уговорить Алена.

— Это крайне опасно, — покачал он головой.

— Ален, я что хочешь для тебя сделаю, — сложила Лиса руки, как во время молитвы. — Только разреши нам с Сел пойти. Пока мы тут разговариваем, может многое произойти.

— Все ли? Следует выбирать слова, Лиза — усмехнулся брат, наградив Лису таким взглядом, что она не выдержала и потупилась, а он повернулся ко мне. — Лер, я запрещаю. А на тот случай, если ты решишь не послушаться, обещаю, что в этот раз я накажу тебя за своеволие. Шутки закончились, Лер. Лиза, был рад видеть, а теперь прощаюсь, мне нужно поработать.

Брат отвернулся, оставив нас с Лисичкой переглядываться друг с другом, а через несколько секунд мы тихо покинули кабинет, чтобы не беспокоить его.

— Сел, пожалуйста, — тихо сказала Лиса. — Ален не накажет тебя, слишком любит для этого, а вот кэп действительно может наделать глупостей.

— Лис, Ален высказался довольно категорично. И он никогда раньше не грозился наказать меня, — тихо добавила я.

— Не накажет, — уверенно заявила Лиса. — Просто он беспокоится за тебя, но я гарантирую, никто не увидит тебя. Сел, кэп столько раз выручал тебя, а сколько сделал — не перечесть. А Тим? И я… Если бы можно было как-то иначе помочь Брайсу, я бы никогда не пришла просить тебя, понимая всю сложность вашего с Аленом положения. Но других вариантов нет, понимаешь.

— Ален убьет меня, — тихо пробормотала я, понимая, что не могу отказать.

— Спасибо, — выдохнула с облегчением Лиса и потянула меня за руку. — Пойдем, прошу.

Мы выскользнули через черный ход, незамеченные никем. Я повязала платок, полностью закрывающий волосы, накинула тонкий плащ и молилась всем богам, чтобы меня никто не увидел и не узнал. Чтобы не бегать по городу, после того, как максимально удалились от дома, мы с Лисичкой взяли закрытый фиакр. Извозчик если и удивился, то ничего не сказал, когда Лиса приказала ему отправляться в не самый респектабельный район, где находился особняк Клео.

У меня сердце замирало и билось в испуге. Я понимала, чем руководствовался брат, когда запрещал, ведь если кто узнает или увидит меня там… скандал будет такой, что страшно и вообразить его последствия. Но и поставить страх главнее Брайса, я так и не смогла. Лиса права, он слишком много для меня сделал, чтобы не прийти на помощь в такую минуту. Тем более, судьба каждого из нас висит на волоске…

Фиакр остановился там, где и попросила Лиса, в нескольких домах от огромного, ярко освещенного особняка. Подруга практически вытащила меня за руку, заплатила вознице и потащила в какой-то проулок.

— Мы войдем с черного входа, — объяснила она, не сбавляя шага и практически таща меня, ибо ноги отказывались идти.

Сделав небольшой круг, мы оказались у неприметной двери. Лиса постучала, и тут же открылось окошко, явив сначала лицо, а когда отворилась дверь то и его обладателя — просто огромного привратника, который больше походил на мясника, чем на дворецкого.

— Ты долго, — обвиняюще заметил он.

— Как он? — тихо спросила Лиса, идя за ним по длинному коридору, а я, соответственно, следом.

— Пьет, — хмыкнул мужик. — Причем столько, что я удивляюсь, как он на ногах держится. Пару раз он уже появлялся в зале, но Клео удавалась уговорить его вернуться в дальнюю комнату, хотя он и раскидал тех, кто помогал ей его уговаривать. Но еще одно такое явление перед гостями и я сам позову стражей. Пусть отрабатывают свою плату, весьма немаленькую, кстати.

— Спасибо.

— Да все мы понимаем, но дело не должно страдать. Его еще не сдали стражам, только из-за тебя… Кстати, ты говорила, что приведешь того, кто угомонит твоего кэпа. Это вот она что ли? Да он ее перешибет одним пальцем, — с сомнением в успехе предприятия протянул громила, оглядев меня.

— Геар, — Лисичка успокаивающе пожала мою руку, — поверь, скоро берсерк превратится в смирного ягненка.

— Не заливай, Лис, — привратник остановился перед крепкой дверью и хмыкнул. — Здесь твой герой. Я какое-то время здесь подожду, если что — вмешаюсь.

— Мы справимся, — выдохнула Лиса и толкнула дверь, входя внутрь, чтобы тут же пригнуться, ибо буквально в полуметре от нее в стену ударилась и разбилась бутылка, разлетевшись на мелкие осколки и обдав нас остатками вина.

— Кого тут принесло? — взревел Брайс, приподнимаясь со стула.

— Лиса, я же сказал, убирайся. Мне не нужна нянька.

— Привет, Брайс, — тихо сказала я, проходя в комнату.

— Ты с ума сошла, приведя ее сюда? В бордель? Ей тут не место!

И вот тут мне стало страшно. В тот день, когда в трактире кэп попытался получить нечто большее, чем дружба, он походил на безумца, а сейчас перед моими глазами был тот, кто окончательно свихнулся. Небритый, с остатками черной краски в волосах, отчего они казались грязно-серыми, с покрасневшими глазами. Рубашка расстегнута, обнажая широкую и сильную грудь, руки сжимались в кулаки, а вся поза говорила о том, что он того и гляди бросится на нас с Лисой. Тут я окончательно поняла опасения Алена. Сладить с ТАКИМ Брайсом просто не представлялось возможным…

Не отдавая отчета в собственных действиях, я отшатнулась, а упершись спиной в стену, испугано вздрогнула.

— Боишься? — усмехнулся кэп и приблизился ко мне.

А затем, в одно движение, совсем не понятно как, учитывая количество выпитого по огромной численности пустых бутылок, выставил Лису за дверь, захлопнул ее и закрыл на тяжелый засов.

Лиса стучала кулаком, просила ее впустить, но кэп не обращал на это внимания, как и на то, что спустя несколько минут дверь задрожала от более крепких ударов.

— Лис, все в порядке, — стараясь оставаться спокойной, сказала я, а сама сходила с ума от страха.

— Боишься? — повторил Брайс, нависнув надо мной, опершись ладонями о стену по обе стороны, и обдав перегаром. — Правильно делаешь. Такого меня стоит бояться, но богами клянусь, ты никогда не должна была увидеть это. Того, кто способен на самое низкое предательство и убьет, не раздумывая, вдоволь насладившись видом и запахом крови. Причем, ему все равно, кто перед ним, мужчина в полном рассвете сил, старик, женщина или малое дитя. Он — убийца, Селена, вор и наемник, но я думал, что окончательно справился с ним.

— Я не знаю того, о ком ты говоришь, — тихо, но решительно сказала я, продолжая замирать от страха, но заставляя себя смотреть на кэпа. — Я знаю только Брайса, руки которого дарят уверенность в завтрашнем дне, к чьей груди хочется прижаться, кто помог девчонке сохранить честь семьи, не попасть в рабство или постель ростовщика. Такой Брайс для меня, как свет в окошке. От него пахнет медом и лимоном, а взгляд согревает душу. Его я знаю и люблю, как брата.

— Как брата, — кэп поднял руку и провел пальцами по моему лицу, одновременно стягивая платок с головы и освобождая волосы, и горячо зашептал. — А ведь я почти смирился, и снова готов был ждать. Но ревность, Сел, она способна уничтожить самые благие намерения.

— О чем ты?

— Я не могу смотреть, как ты даришь свои поцелуи ему… Я видел вас, вчера в храме, — пояснил Брайс. — Не знаю, как сдержался, но смог уйти незамеченным. Я весь день наблюдал и восхищался, когда ты подносила напитки. Такая грациозная, хрупкая, с гордо поднятой головой и таким презрением к дарам, что кидали тебе на ноги. Ты лишь отодвигала их маленькой ногой, брезгливо убирая с дороги незаметным движением. Я бы хотел, чтобы тот день длился вечно, ведь ты отвергала их всех, а я мог бы любоваться тобой. Моя богиня, мечта… Моя Селена! А он посмел осквернить тебя снова, не посмотрев на священность дня. А ты снова отвечала… Ты любишь его, иначе не позволила бы так обойтись с тобой, — с горечью закончил он. — Но ты не виновата. Ты чиста и невинна, но Сеферу не жить. Я убью его. И ты останешься со мной навсегда.

— Ты безумен, — прошептала я.

— Да, — признал кэп, продолжая гладить мои волосы. — Я сошел с ума в тот день, когда увидел тебя.

— Брайс, пойдем домой, — тихо попросила я, протягивая руку и осторожно беря кэпа за пальцы. — Ты отдохнешь, а потом мы поговорим. Здесь не место и не время. Ты пугаешь меня, вот такой. А ты сам говорил, что все что угодно, только не страх ты хочешь видеть в моих глазах.

— Не страх, — эхом повторил кэп.

— И ты знаешь, что я не переношу даже запах вина. Мне плохо от него, а тут все им пропитано. Пожалуйста, не делай так. Ты же сам будешь корить себя за то, что сделал мне больно. Сам себе не простишь.

— Не прощу…

— Я так хочу, чтобы вернулся тот Брайс, которого я знаю и люблю, — продолжала уговаривать я. — И этот Брайс не пьет в борделях. Мне дико видеть тебя тут… И само место меня пугает.

— Ты права. Конечно, Селена, — в глазах кэпа появилось осмысленное выражение. — Мы сейчас же уйдем отсюда. Ты и здесь… немыслимо.

Он отстранился, еще раз проведя пальцами по лицу, взял меня за руку и открыл дверь. Лиса, сидевшая на полу, тут же вскочила и с облегчением выдохнула, когда увидела нас.

— Все в порядке? — взволновано прошептала она практически одними губами и я улыбнулась в ответ, не произнеся ни слова.

— Кэп, ну и напугал ты нас, — сказала он Брайсу, но оттого, как он посмотрел на нее, мне снова стало страшно.

— Как у тебя ума хватило притащить ее сюда, — процедил Брайс. — Я думал, ты умнее, Лиса.

— А что мне еще оставалось делать? — попробовала оправдаться Лиса. — Ты едва не разнес все тут.

— Как разнесу, так и оплачу. Но она… и здесь. Ты ненормальная, Лиса.

— Не хочу вмешиваться в вашу семейную перепалку, — Геар возник настолько бесшумно, словно был тенью. — Но придется немного посидеть в комнате, пока я не скажу, что можно выйти. Клео ждет важного гостя, который предпочитает оставить свой визит в тайне.

— Конечно, — пробормотала я, осознав, где именно мы находимся и повернулась, чтобы вернуться в комнату, где только что были.

Проигнорировав предложенный стул, не говоря уже про огромную кровать, я устало опустилась на пол и прислонилась к стене. Мы сидели так уже минут двадцать. Брайс за столом, а я и Лисичка на полу. Рыжая обнимала меня, успокаивая, кэп молчал и старательно не смотрел в нашу сторону. В комнате было настолько тихо, что мы слышали каждого, кто проходил по коридору. Но обещанного знака от Геара так и не было, так что мы оставались на месте.

— Милорд, — послышался глубокий женский голос, — я так рада вашему визиту. Скажите, чем я могу удивить вас в этот раз или хотя бы сделать робкую попытку этого. У меня есть новые девушки, которые невинны и чисты, опытные обольстительницы и даже парочка родом из вашей чудесной страны. Они непревзойденны в танце…

— Клео, не говори мне про женщин моей страны. Я знаю все их достоинства и недостатки досконально, — знакомый, и чрезвычайно довольный мужской голос, так похожий на Карризи, рассмеялся. — Чаровница, сегодня у меня вполне определенный заказ и я говорил тебе о нем еще на той неделе.

— Я помню и все понимаю. Это моя работа. Клиенты часто хотят ту, что похожа на неприступную красавицу, но в обычной жизни старательно избегает дарить ласку. Хотя с вашим заказом мне пришлось потрудиться… Но смею надеяться, вы останетесь довольны. У девушки, столь же прекрасные карие глаза, но насколько я знаю, необходимая вам леди блондинка, у этой же каштановые волосы. Хотя она девственна, как вы и заказывали.

— Она не блондинка, — спокойно ответил мужчина. — Но истинный цвет волос для меня тайна. Так что пусть и девица будет в парике.

— Пройдемте, милорд. Я провожу вас в комнату и вы получите вашу личную Элеру с минуты на минуту. Девушку почти приготовили.

Я дернулась и подняла голову. Теперь сомнений, кто сегодня выступал в роли высокого гостя, быть не могло. Демонов галгарец.

Мы переглянулись с Лисичкой, на лице которой отчетливо читалось все, что она думает по поводу таких вот заказов, а я промолчала, едва заметно покачав головой, скрывая, насколько мне неприятно слышать подобное.

И тут… грохот упавшего стула показался раскатом грома.

— Есть хотя бы один мужик в городе, который остался равнодушным к твоей красоте? — слишком спокойно спросил кэп, пристально смотря на меня. — Или надо посадить тебя под замок, чтобы на тебя перестали все смотреть… и хотеть…

Брайс менялся на глазах. Только что спокойно сидел, почти трезвый, и вот снова, похож на безумца. Кулаки сжимаются, глаза наливаются кровью, а мышцы напрягаются.

— Брайс, — позвала я, вскочив на ноги.

— Убью, — спокойно сказал кэп и быстрым шагом вышел из комнаты.

По понятной причине, мы с Лисой просто ничего не смогли и не успели сделать.

— Пусть убивает, — вдруг сказала Лиса, проводив кэпа взглядом. — Одним уродом на свете станет меньше.

— И что потом? — закономерно уточнила я, осторожно выглядывая в коридор, где скрылся Брайс. — Лис, его надо остановить, но если меня увидят…

— Поняла, пошла на передовую, — вздохнула Лисичка и исчезла вслед за кэпом.

А я снова опустилась на пол и судорожно начала прислушиваться к звукам.

Но было тихо. Так тихо, что это начало сводить меня с ума. Я не могла позволить себе совершить глупость, хотя все внутри требовало отправиться следом за кэпом и Лисой. Поэтому, когда в коридоре послышались шаги, я резко поднялась на ноги, осторожно приоткрыла дверь, а увидев Геара, выскочила из комнаты и вцепилась мужчине в рукав.

— Что там происходит?

— Брайс набил морду галгарцу, — равнодушно сообщил он. — Сефер тоже самое сделал с Брайсом, когда он после этого полез к нему. Сейчас он решает, что с ним делать.

— О боги, — я снова осела на пол. — И этот тут. Им что, здесь медом намазано?

— Типа того, — хохотнул громила. — У Клео самые лучшие девочки в городе.

— Я могу увидеть все, но остаться незамеченной? — тихо спросила я.

— Конечно. Пойдем со мной. Только ни слова.

Я кивнула, и он взял меня за руку, помог подняться. Мы вышли из комнаты, прошли в неприметную дверь и оказались в узком коридоре между двух стен. Я старательно пыталась не слышать весьма характерные звуки, что доносились из-за стен, а когда на уровне глаз появлялись небольшие отверстия, видно, предназначенные для слежения, то и вовсе опускала взгляд себе под ноги. Воочию ощущая, как пылают щеки, я уже сотню раз пожалела о своем порыве вообще придти сюда, но теперь мне надо было не только знать, но и видеть, что происходит…

— Вот почему некоторые считают, что мои слова можно игнорировать? — равнодушно спрашивал Сефер, причем не Брайса, который без движения лежал на полу, а скорее воздух. — Клео, плесни в него водой, что ли… А то мне кажется, что я разговариваю сам с собой.

Подошла женщина средних лет в крайне дорогом и как ни странно, довольно закрытом платье и сделала то, что от нее просили.

Кэп застонал, тряхнул головой и сел на пол, схватившись рукой за голову. Рядом валялись обломки стула, из чего я сделала вывод, что вырубили Брайса именно им. Невольно, взгляд оценил роскошь обстановки, да и вообще, комната походила на салон в одном из лучших домов, но никак не на бордель в моем представлении.

В комнате никого не было, кроме Сефера, двух мужчин, сидевших за столиком, Брайса и самой Клео. У меня сложилось впечатление, что прочие гости, если они были, поторопились уйти…

— Пришел в себя? — уточнил Сефер, беря другой стул и садясь напротив. — Тогда поговорим. Тебе, что было сказано? Покинь Тарион в три дня, но тем не менее, именно тебя я вижу сейчас. Мало того, ты испортил вечер моим гостям, — короткий кивок в сторону, где за соседним столиком сидели еще двое мужчин. — Ты осмелился снова доставить мне беспокойство. И причина всему… снова девка. Ты повторяешься, Брайс. И что самое неприятное, ты нарушаешь наш договор. Но это второй вопрос, а первый звучит довольно просто и ясно. Что у тебя с любителем гаремов? Не то, чтобы я и сам никогда не хотел сделать подобное, но как гарант безопасности Тариона, должен знать причины, чтобы вынести должное наказание для виновных.

— Он помешал ему провести вечер с заказанной девушкой, — сообщила Клео. — Милорд остался недоволен вмешательством в его личную жизнь и начал драку. Девушка испугалась, и тогда Брайс схватил милорда, приволок его сюда и…

— И испортил вечер нам. Так Карризи первым ударил? — уточнил Сефер и Клео кивнула. — Брайс, зачем ты заявился в его комнату? Может, просто дверью ошибся, а? Или целенаправленно? Клео, приведи девчонку. Что там за чаровница такая, что у Брайса крышу сорвало. И кстати, что там с Карризи?

— Над ним трудится целитель, милорд, — с готовностью ответила Клео.

— Тогда прикажи привести девчонку.

Прошло несколько минут, настолько томительно долгих, что я готова была выть от отчаяния. Сефер успел налить себе что-то из графина и с наслаждением выпил, а Брайс недвижимо сидел на полу, опустив голову на грудь.

Привели девушку, совсем юную и такую стройную, что я поразилась ее хрупкости. Она была явно напугана, пыталась кутаться в плащ и, судя по всему, только что плакала, хотя и успела умыться, но в глазах горел огонь. Огонь из ненависти, страха и обреченности.

— И? — спросил Сефер у Клео. — Так это из-за нее вся заварушка?

Покачал головой, когда Клео кивнула, подошел к Брайсу, присел на корточки и тихо спросил:

— Кто она тебе, что ты так взбесился? Родственница, любимая или дочь?

— Не твое дело.

— Вот тут ты ошибся. Все, что происходит в Тарионе касается меня непосредственно и я не потерплю в дальнейшем таких вот происшествий. Ладно, неважно, кто она тебе. Пусть я и сволочь, но я могу тебя понять как мужик мужика.

— Сколько ты за нее заплатила, Клео, — спросил Сефер у хозяйки борделя.

— Пятьдесят злотых, милорд.

— Врешь и не краснеешь, но такой красотке позволительно небольшое лукавство. Я забираю ее у тебя, это оплата, — в руки женщины перекочевал небольшой кошель. — Ее стоимость, и сверху компенсация за небольшой беспорядок, что мы тут устроили. Подойди сюда, — позвал он девушку.

Та подошла, и остановилась почти напротив меня. Так близко, что мне отчетливо были видны огромные глаза, словно у испуганной лани, нервно подрагивающие губы и спутанная копна шикарных каштановых волос.

— Клео, почему именно ее заказал Карризи? — спросил Сефер, когда полностью рассмотрел девушку. — Она симпатичная, но и только. Глаза невероятные, но в остальном…

— Милорд, простите, но я не могу обнародовать пристрастия клиентов. Иначе, я растеряю их всех.

— За это я в полной мере уважаю тебя, Клео, — мягко заметил Сефер, а я смогла выдохнуть, понимая, что была на волосок от полного разоблачения. — Впрочем, меня это и не касается.

— Милорд так добр.

— И щедр, — со смехом добавил Сефер, повернулся к Брайсу и подтолкнул к нему девушку. — Она твоя. Самому противно от собственной доброты. И напоминаю последний раз. Покинь Тарион или наш следующий разговор произойдет в другом месте. После праздника весны, чтобы я не слышал про тебя.

— А если нет? — глухо спросил Брайс, в то время, как девушка осела на пол и кажется потеряла сознание.

— Тогда я больше не буду столь добр и щедр.

От угрозы, прозвучавшей в голосе мне стало нехорошо, а Сефер лениво прислонился к стене, за которой я стояла, так, что почти стал невидим. И вдруг, словно чувствуя мой пристальный взгляд, резко повернулся и как-то странно посмотрел в мою сторону.

— Клео, я же просил, никакой ванили. И хорошо заплатил за свой каприз, — недовольно сказал он.

— Простите, милорд. Это видимо случайность. К вашему следующему визиту, все будет в порядке.

— Это все уже неважно, — задумчиво сказал Сефер, еще раз посмотрел на стену и повернулся к своим спутникам. — Оставляю вас в заботливых руках этой потрясающей женщины, но дела вынуждают меня покинуть это прелестное место. Так что, прощаюсь.

— Милорд очень щедр, — повторила Клео, склоняясь в низком реверансе.

— Знаю, — буркнул Сефер. — Клео, подготовь все документы на девчонку, теперь ее единоличный владелец вот этот псих.

Он попрощался с друзьями и вышел, а я смогла вздохнуть полной грудью.

Геар отвел меня обратно в комнату, куда спустя какое-то время вернулась и Лиса.

— Ты не представляешь, что только что произошло, — воскликнула она.

— Отчего же, весьма отчетливо. Я наблюдала за всем из-за стены. Лис, что за договор между Сефером и Брайсом?

— Этого я не знаю, — растерянно призналась Лисичка.

— Что теперь будет с девушкой? — тихо спросила я, все еще пребывая в полном шоке от разыгравшейся на глазах сцены.

— Думаю, кэп отпустит ее, — растерянно предположила Лиса.

— И что дальше? Как она вообще попала сюда?

— Продана родственниками после смерти родителей, — сообщила Клео, входя в комнату.

Мы с Лисой замолчали, а я уставилась на женщину, что сейчас недовольно принюхивалась и укоризненно качала головой, осматриваясь по сторонам.

— Клео… — начала Лисичка.

— Помолчи, — резко оборвала она ее. — Значит так, чтобы я больше духа его здесь не видела. Тоже мне, взял моду, использовать мой дом как место, где можно надраться и его при этом никто не увидит. От кого все прячется, словно дитя малое, мне уже неинтересно. И ладно бы, просто тихо и мирно пил, мои погреба полны, как и кладовые, но ведь его тянет на выяснение отношений… Все, Лис, ты знаешь, я тебя люблю. Но к Брайсу у меня скоро не останется ни капли уважения, несмотря… на все остальные его достоинства, — запнулась на мгновение она и лучезарно мне улыбнулась.

— Итак, укротительница диких зверей, забирай своего кэпа и его новое имущество. Советую покинуть мой дом как можно скорее. Каждая минута, что ты находишься здесь, для тебя крайне опасна.

— Но…

— А вот давай без «но», — снова резко перебила меня Клео. — Галгарец вот-вот очухается и как думаешь, что он первым делом попытается сделать? Правильно, разнести тут все. Сероглазый это понимает, поэтому максимум через полчаса рядом будет прогуливаться отряд стражей, во избежание, так сказать. Зачем мозолить им глаза? Тем более, они будут весьма нервные, что их заставили работать. Так что… Геар, — мягко позвала она громилу, — проводи наших дорогих гостей, и, как не хочется мне сказать иное, — она снова посмотрела на меня, — я очень надеюсь, что никогда тебя больше здесь не увижу. И Брайса тоже, — резко повторила она, повернувшись к Лисе. — У меня приличное заведение, а не арена для гладиаторских боев. Еще раз появится, сразу же сдам его стражам. Все, исчезните с глаз моих.

— Спасибо, — только и сказала я.

— И что они в тебе все нашли? — недовольно нахмурилась Клео. — Хотя, волосы и правда как живой огонь, не буду лгать, я таких красивых никогда не видела. И глаза чудесные, только я бы на твоем месте их от земли не поднимала. Ладно, и фигура выше всяких похвал. Ты бы пользовалась огромным спросом, моя дорогая. Вот только твое место совсем иное, среди тех, кто распоряжается судьбами. Теперь мы обе друг другу обязаны, хотя я искренне надеюсь, что это наша встреча последняя. И знаешь, — Клео на мгновение задумалась, шагнула вперед и улыбнулась, — зато сейчас мне понятно, почему его заклинило на запахе ванили. Вполне могу понять и даже жаль… Всю душу ты ему на куски порвала…

— Простите, вы сейчас что имеете в виду? — спокойно спросила я, дабы прервать Клео и накидывая капюшон плаща, скрывая и волосы, и часть лица.

— Гарант моего дела в том, что я умею хранить секреты и держать язык за зубами. Мои гости могут быть твердо уверены, что когда они полностью расслаблены и могут случайно сболтнуть лишнего, все останется в этих стенах. И им не дано знать, что от моего взгляда ничего не ускользает… Но это все — моя страховка на будущую безбедную старость. Так что, моя драгоценная, думаю, я ответила на твой вопрос.

— Как не хотелось бы мне сказать иное, — улыбнулась я, — очень надеюсь, что наша встреча быстро забудется. И тогда одно останется неизменно, моя благодарность за ваши принципы.

— Мы поняли друг друга, — подмигнула мне Клео и обернулась, когда в комнату вошли Брайс и… девушка, наглухо закутанная в плащ. — Что так долго?

— Мадам, — в глазах девушки снова появились слезы. — Это все правда? Вы продали меня?

— Ты мое бывшее имущество, моя дорогая, — мягко сказала она. — За тебя заплатили достаточно, чтобы покрыть расходы. Радуйся, что получила нового хозяина, не успев отработать ни дня. Он будет гораздо более снисходителен к тебе, чем мои гости, а судя по яростно сверкающим глазкам, я приняла правильное решение. Я просто кожей чувствую, что от тебя было бы много проблем. И еще, — Клео снова посмотрела на Брайса, который выглядел так, словно на его плечах вся тяжесть грехов всего Тариона, — не советую освобождать девчонку до того, как ты пристроишь ее в безопасное место. Не мне тебе рассказывать, что в таком случае с ней может произойти. И второй раз никто не сделает ей такого подарка. Ее употребят по назначению, а если она заартачиться, никто не станет добавлять в питье зелье покорности и вызывать лекаря после… Думаю, мне не надо продолжать.

— Я понял тебя, Клео, — кивнул Брайс, растерянно взглянул на девушку и потер пальцами виски.

— Геар, проводи моих гостей, — распорядилась Клео, еще раз окинула нас всех внимательным взглядом и вышла из комнаты.

— Как тебя хоть зовут, имущество? — тихо спросил кэп, когда мы вышли на улицу и сели в закрытый экипаж.

— Какая разница? — с горечью бросила девушка. — Ты со мной будешь не беседы вести.

— Она с зубками, кэп, — хихикнула Лиса, а Брайс так ничего и не ответил, отвернулся к окошку и так и промолчал всю дорогу, лишь скупо простился, когда я выскользнула из фиакра рядом с домом.

Утро началось убийственно. Я ждала скандала, но не думала, что он будет настолько огромным. Как оказалось, угрозы Алена не были пустым местом, несмотря на все уверения Лисички. Нет, он не кричал, он вообще редко когда повышал голос, он просто напомнил, что распоряжения главы семьи нельзя игнорировать.

Сначала, я смело возражала, потом объясняла, почему не могла поступить иначе, приводя разумные на мой взгляд доводы, а затем просто и безостановочно извинялась и обещала, что подобное не повторится. На что Ален заявил, что мои обещания не стоят и медяка и приказал переодеться к обеду, на который он ожидает важного гостя.

Я выполнила распоряжение, не задавая вопросов, на которые скорее всего не получила бы ответа. И ровно в два часа, как и было приказано, спустилась вниз, мучаемая нехорошими предчувствиями.

— Милорд уже прибыл, — доложил Ренард, когда я встретила его в холле, поклонился и ушел, а я только потом сообразила, что он не назвал имени гостя.

В состоянии, крайне близком к панике, я вошла в гостиную и с облегчением выдохнула, увидев Валара Сефера. И тут же внутри все застыло, ибо я понимала, оснований для его визита не было, иначе он бы сказал мне об этом вчера. Или были? И Ален специально ничего не объяснил…

Я бросила вопросительный взгляд на брата, одновременно отвечая на приветствие Сефера — старшего, но получила в ответ лишь очередную задумчивую улыбку и приглашение присесть на диван.

— Вы прекрасны, как и всегда, Порой кажется, что невозможно быть еще совершеннее, но наступает новый день и вы вновь озаряете мою жизнь подобно ясному солнцу, — завел знакомую витиеватую тираду комплиментов Сефер, а я так же привычно с улыбкой их принимала.

— Для меня честь видеть вас в нашем доме, господин Сефер.

— Нет, воистину я добьюсь от прекрасной леди, чтобы она называла меня по имени, только когда она войдет в наш дом. А до этого, она упорно держит дистанцию…

А дальше… я уже не слушала, лишившись способности дышать от его фразы и крайне довольного выражения лица.

— Что происходит? — выдохнула я, чувствуя, как нервно сжались пальцы и принялись комкать юбку платья. — Ален?

— Милорд де Ансар согласился на мое предложение, — радостно объявил Валар. — И как только мы обсудим условия договора и подпишем его… хотя сразу могу сказать, я согласен на все требования лорда Алена, и с гордостью объявлю об этом. Думаю, бал-маскарад у Наместника — самый прекрасный повод.

А я продолжала смотреть на Алена, на его спокойное, невозмутимое лицо и, внутри все переворачивалось от боли.

— Ты же обещал, — прошептала я.

— Не вижу смысла держать свои обещания, если ты не отвечаешь мне тем же, — равнодушно обронил он.

— Значит, об этом наказании ты говорил? — почти неслышно спросила я. — Но ты же понимал, что я не могу не ослушаться, просто не смогу вот так взять и оставить без ответа просьбу… Как ты мог, ведь ты клялся?!

— Я так решил, — упрямо повторил брат.

— А что думает о данном браке ваш сын, господин Сефер? Он в курсе ваших замыслов?

— Он счастлив, — улыбнулся Валар. — К тому же, как глава семьи я обладаю правом устроить его брак, выступая в качестве доверенного лица, точно так же, как поступает и милорд Ален.

— Почему я сейчас уверена, что вы лукавите? — съязвила я, не выдержав.

— Лера! — окликнул меня брат.

— Не надо меня затыкать, — огрызнулась я, позабыв начисто про правила приличия. — Вы сейчас соединяете двоих, кто друг друга на дух не переносит. Но вместе жить именно нам, а не вам! Зачем калечить жизнь и мне, и Марку?

— Я так понимаю, вы частенько думаете о моем сыне, раз имя так легко слетает с ваших прекрасных губ? — довольно заметил Валар. — Причем именно короткое, а не полное имя. И это внушает мне уверенность, что ваш брак окажется крайне удачным.

— Это все, что вас тревожит, господин Сефер? Так вот, если хотите знать мое мнение, я отказываюсь даже обсуждать этот вариант брака.

— А твоего мнения никто не спрашивает, Элера, — ледяным голосом процедил брат. — Мы всего лишь озвучили тебе наше решение, крайне выгодное для обеих семей, надо сказать.

— Именно, — поддакнул Валар.

— Ты не рискнешь и не потащишь меня в храм Интры насильно, — улыбнулась я. — Будь уверен, я устрою грандиозный скандал. И плевать на имя и репутацию. Тарион, да что там, вся Антария еще долго будет обсуждать, как лорд де Ансар пинками гнал сестру под венец, но так и не загнал.

— Просто так, к сведению, — усмехнулся Ален. — Ты не забыла, что я маг, причем довольно сильный. Поверь, Рыжик, если понадобится, я сделаю так, что ты побежишь к алтарю вперед своего жениха…

— Это подло, — выдохнула я.

— Миледи, с вами все в порядке? Вы так побледнели? — взволнованно спросил Валар.

— А как еще должна выглядеть та, которой только что разбили сердце, — с горечью ответила ему, поднялась с дивана и склонилась в реверансе. — Прошу простить меня, господин Сефер, но состояние здоровья вынуждает меня покинуть вас.

— Отправляйся к себе в комнату, Элера. И прими к сведению еще один факт. До помолвки ты не выйдешь из дома, а там… господин Сефер, надеюсь на вашего сына, который очертит для невесты границы дозволенного.

— Не тревожьтесь, милорд. Я лично прослежу за этим.

— Прекрасно.

— Я же ненавижу его, — прошептала я, делая последнюю попытку.

— Ненависть сильное чувство, миледи. Мать Марка не просто ненавидела, она и убить меня пыталась. Но когда ненависть переросла в любовь, счастливее пары, чем мы, было не найти, — «успокоил» меня Сефер — старший.

— И тем не менее, она сбежала от вас, — попыталась ударить словом. — Поверьте, и у меня хватит сил взять на брачное ложе кинжал. Советую подумать над моими словами.

Проклиная себя за несдержанность, я развернулась и покинула гостиную. Ален сдержал свое слово и на этот раз. Как я ни старалась, выйти за пределы дома не смогла. Тогда я закрылась у себя в спальне, но для Алена это не стало препятствием.

Ближе к вечеру дверь распахнулась, и в проеме показался Ален, который уведомил меня, что они с Валаром пришли к соглашению, договор подписан и помолвка состоится завтра в особняке Сеферов.

Под угрозой, что брат залезет мне в голову и добавит нужную, по его мнению, степень покорности, мне ничего не оставалось, как выполнять и остальные его требования. Поэтому я послушно надела указанное им платье, сделала макияж, а Ани уложила мне волосы. К назначенному времени я была готова. Молчала, хотя хотелось рыдать, и я так и не могла поверить, что все это происходит со мной. Казалось, это дурной сон и стоит просто проснуться, чтобы избавиться от него. Увы… Сон воплотился в реальности.

— Ален, пожалуйста, не поступай так со мной, — практически взмолилась я, когда спустилась в холл, где брат ожидал меня, чтобы отправиться в особняк Сеферов. — Ты же обещал, что никогда не станешь принуждать меня…

— Я обещал, что не стану на тебя давить ни в чем и никогда, кроме тех случаев, когда ты подвергаешься опасности. Прости, но ты вляпалась во все, что можно и нельзя. Если брак — единственный способ немного обуздать твою глупость, то я с удовольствием прибегну к этому варианту, — спокойно ответил брат. — В любом случае, договор подписан.

— Почему именно Сефер? — едва сдерживая слезы, спросила я.

— А кто еще? Извращенец Карризи, слабак де Траен, или ты думала, что я с улыбкой буду смотреть на то, как Брайс того и гляди затащит тебя в постель. Тебя! Наследную княжну де Ансар! Ты совсем ополоумела, а может просто заигралась в свои игры со сменой прозвищ и лиц, раз забыла, какое имя носишь. Боги, не могу поверить, что я успел хоть в этом оградить нашу семью от позора. Нет, Элера. Марк Сефер прекрасная партия. По договору он дает за тебя такие откупные, что больше не требуется никаких грабежей. Мы покрываем наши долги, а твоя финансовая страховка, если вдруг ты останешься вдовой, настолько огромна, что тебе нечего опасаться. Ни ты, ни твои дети никогда не окажутся в том положении, в котором оставили нас родители. Естественно, о твоем участии в ограблении не может быть и речи, но Брайса и остальных я не стану останавливать. Пусть делают, что хотят. Несмотря на будущее родство, Валар Сефер и его сын заслужили подобный урок. И на этом страница твоей жизни, где тебя знали под именем Селена, будет окончательно перевернута.

— Я не люблю его, — еще тише сказала я, по большому счету признавая правильность и логику рассуждений и выводов.

— Зато за ним ты будешь, как за каменной стеной, — перебил меня Ален. — Марк Сефер, думается мне, единственный, кто вправит тебе мозги, и ты перестанешь совершать глупости.

— А если я тебе пообещаю, что буду послушна. Слова не скажу и шага не сделаю, без твоего одобрения…

— Ты сама-то себя слышишь? — усмехнулся брат.

— Ален, если зверя загнать в угол, он превращается в монстра. Сейчас, ты именно это и делаешь. Твоя заслуга в том, что я именно такая, огромна. Я не смирюсь с таким обращением. Ты понимаешь, что своим поступком, объявляешь мне войну?

— И кто твои воины? — с улыбкой поинтересовался Ален. — Лиса? Она не станет рисковать ради тебя Тимом. А Тимар не соперник мне, как ни крути. У тебя остается только Брайс, но лучше подумай над тем, что его услуги не будут бесплатными. Ты готова заплатить ту цену, что он озвучит?

— Нет, — покачала головой, осознавая, о чем говорит Ален, хотя и не понимая, откуда он…

— Ты подслушал наш разговор, — вскинула голову, пристально посмотрев на брата.

— Я тестировал кристалл записи и забыл про него, а когда вспомнил… он показал мне много интересного, — с горечью сказал брат. — И я отчетливо видел страх в твоих глазах. И… ты никогда так не смотрела на Марка. Во взгляде была злость, вызов, желание убить его на месте, хотя частенько проскальзывало удивление и появлялась поволока, задумчивость и мечтательность, но страх… никогда. Он не безразличен тебе, Лер. И ты ему тоже. Вы как слепцы в ярко освещенной комнате, которые не видят своего счастья. И если бы я не был в этом уверен, то никогда бы не согласился на предложение Валара Сефера. Потом ты скажешь мне спасибо, а пока это единственная возможность оградить тебя от Брайса. Прости…

— Не прощу. Ты решаешь за меня, но знай, я найду способ избавиться от навязанного брака.

— Не выйдет. Я составил договор таким образом, что твое мнение не учитывается, только мое или Марка. А он не пойдет против отца, как бы ты его ни уговаривала. Так что эту битву ты проиграла.

— Хочу видеть договор, — решительно заявила я.

— Пожалуйста, — усмехнулся брат, достал бумаги из ящика стола и протянул мне.

Я быстро пробежалась по строчкам, потом вчиталась внимательнее и поняла… у меня ни единой лазейки, кроме озвученных братом.

— А где то приложение, на которое ссылка практически в каждом пункте и без которого он не действителен? — спросила я и медленно вернула ему договор, а он так же спокойно положил его на место.

— Там имущественные вопросы, — пояснил брат, — ничего интересного.

Битву я проиграла, сомнений нет, но… не войну, сказала сама себе, продолжая разглядывать слишком уверенного в себе брата. И если придется взять в союзники противника, я сделаю это…

— И да, Рыжик, — любезным голосом заметил брат. — Давай сюда свой браслет. Хватит бегать от себя. Привыкай к тому, кто вскоре станет твоим мужем.

И это я тебе припомню, братец…

То, что ни я одна противница подобного договора, смогла убедиться, когда мы подъехали к особняку Сеферов немного раньше уговоренного времени.

Марк Сефер не просто повышал голос в разговоре с Валаром, он орал на своего отца, ничуть не считаясь с тем, что окно открыто и его крики отчетливо слышны на улице.

— Что я говорила, — злорадно заметила я, когда Ален поморщился, выслушав тираду, что Сефер — младший не собирается жениться на мне ни за какие блага мира.

— Он просто еще не осознал своего счастья, — усмехнулся Ален. — Обрати внимание, Валар даже не повышает голос, тем самым подчеркивая, что он прав, тогда как его сын — нет, раз не умеет привести других аргументов, кроме крика. А вообще, мне странно видеть, что он так может выйти из себя…

— И вот за этого психа ты собираешься отдать единственную сестру, последнего родного человека во всем мире, — попробовала надавить на жалость.

Бесполезно. Ален лишь окинул меня насмешливым взглядом и скептически приподнял бровь. А в следующую секунду, на его лицо вернулось привычное равнодушно — высокомерное выражение, когда дверь экипажа открылась. Привратник склонился в низком поклоне, а затем протянул мне руку, помогая выйти. Когда я спустилась, то обратила внимание, что кресло Алена уже стоит рядом с экипажем. Не прошло и минуты, как Ален уже сидел в нем. А в следующую секунду, из дверей дома выскочил Валар Сефер, бледный, но широко улыбающийся, хотя в глазах бушевала буря.

— Как я рад видеть вас. Ох, мне нет оправдания. Милорд, леди Элера, надеюсь, вы простите старика, что он не ждал вас на пороге?

— Судя по всему, господин Сефер, у вас было крайне важное дело, что вызвало задержку, — заметила я, когда он целовал мне руку.

Да, язвила, но сдерживаться я и не собиралась изначально.

— Элера! — угрожающе прервал меня брат и посмотрел на Валара. — Все в порядке, это мы прибыли немного раньше.

— Я помогу вам, — Сефер — старший еще раз поклонился Алену, взялся за ручки его кресла и, не прилагая особый усилий, повез его к дверям.

Марк Сефер улыбался, говорил дежурные комплименты и… то и дело сжимал кулаки. Весьма устрашающие, надо признать. И сразу вспомнилось, как он вырубил Брайса с одного удара, пусть и при помощи стула, но на моей памяти подобное было впервые. Моя решительность куда-то начала исчезать, и я уже была не так уверена в том, что задуманное удастся. И, тем не менее… Я с улыбкой положила руку на его, улыбнулась и проследовала к накрытому столу, где и должно было проходить торжество в узком кругу.

— Я так рад, так рад… — постоянно повторял Валар, с умилением прикладывая руку к сердцу, не забывая при этом не только поддерживать разговор, но и осыпать меня комплиментами и расхваливать сына.

Сын молчал, растягивал губы в улыбке, больше похожей на оскал и… пил. Я брезгливо поморщилась, когда насчитала уже пятый бокал вина, не выдержала и отвернулась в сторону. После вчерашнего случая с Брайсом, любая подобная демонстрация вызывала у меня лишь тошноту и презрение.

— И что вам не нравится, дорогая невеста? — с издевкой поинтересовался Сефер — младший, салютуя мне фужером.

— Неуемная тяга к спиртному, — с готовностью ответила я, и Сефер поперхнулся от неожиданности.

— Увы, придется привыкнуть, — вздохнул Марк и добавил злорадно. — Менять свои привычки я не собираюсь.

— Как и я, — парировала я.

— Какие у вас могут быть привычки? — скептически пожал он плечами. — Молиться раз десять на дню.

— Ох, вы недооцениваете мою набожность, — потупила взгляд. — По ночам я тоже молюсь.

Взгляд, которым сын наградил папу, стал бальзамом на душевные раны.

— Вот и замечательно, — наконец, ответил он мне. — Я буду пить, а ты молиться. Идеальная семья…

— Леди не пристало «тыкать», — чопорно заметила я.

Марк ничего не ответил, лишь схватил графин и вновь наполнил свой бокал. Я хихикнула, но тут же осеклась, поймав на себе предостерегающий взгляд Алена.

— И какие у вас еще увлечения, леди? — спросил Марк, выделив последнее слово. — Гобелены там, цветы… Вы так и не рассказали о них в прошлый раз.

— Нет, мне не по сердцу подобное.

— Элера! — на этот раз, брат не ограничился взглядом.

— Марк! — одновременно с ним, угрожающе рыкнул Валар, на мгновение, растеряв все свое радушие, но тут же исправился, повернувшись к Алену. — Ах, молодость прекрасна, и даже в несдержанности есть своя прелесть. Как вспомню свои молодые годы…

— О, Ворг, вот только не надо историй про свою молодость. Ты веселился так, что мать не выдержала твоих похождений… — Марк почти сразу замолчал, но слова уже были сказаны. В комнате повисла напряженная тишина, Сефер — младший отставил бокал, и извиняюще произнес. — Прошу меня простить, наверное, я и правда слишком много выпил.

— Несомненно, — медленно сказал Валар. — Сходи, подыши свежим воздухом.

— Прошу меня простить, — Марк поднялся.

И тут, я поняла, что вот он мой шанс. Пока не было оглашения помолвки…

— А сад вокруг дома так же прекрасен, как и в патио? — любезно улыбнувшись, спросила Валара.

— Он более дикий, — улыбнулся мне Сефер — старший и остановил сына. — Марк, покажи леди Элере сад.

То, что он думает о подобном распоряжении, отчетливо читалось в серых глазах, но руку Марк мне подал и мы направились в сад, где я планировала сделать Сеферу предложение, выгодное для нас обоих.

— У вас прекрасный сад, — сказала я Марку, когда мы уже минут пятнадцать гуляли по извилистым тропинкам тенистого сада. — Немного дикий, но в этом чувствуется своя прелесть. Хотя, он так отличается от ухоженных…

— Мне нравится, — довольно грубо перебил меня Сефер, остановился, повернулся ко мне и в лоб спросил. — Леди, что вы от меня хотите?

— Вы показываете мне сад, — улыбнулась я.

— Хватит этой светской напыщенности и лицемерия, — практически рыкнул он. — Вы напросились на то, чтобы я вас сопровождал, а отец и рад стараться, исполнить любое ваше желание. Так что вам от меня нужно? Говорите или… возвращайтесь к своему брату и моему отцу, судя по всему, их компания вам ближе, чем моя. Я ведь много пью, — скривился он.

— Я не хочу за вас замуж, — заявила ему и замерла, ожидая реакции.

— А как же то, что вы ночей не спите, так мечтаете об этом браке? — усмехнулся Марк.

— Что? — растерялась я.

— Расслабьтесь, леди, это была шутка. Что касается договора, то все понятно. Вашей семье нужны деньги, а нашей… титул. Буду откровенным, сама мысль о браке с вами, как ножом… по сердцу, скажем так. Вы воплощаете в себе все то, что я терпеть не могу в женщинах, но я… согласился с доводами отца о полезности данного поступка. Так что, попробуйте привести такие контраргументы, чтобы я согласился с ними.

— Я не люблю вас, — выпалила я.

— То же мне новость, — хмыкнул он. — Я и сам не питаю к вам ничего, ну, кроме дикого раздражения… А если припомнить все ваши выходки… Чего стоит только обвинение в том, что я отравил и вас, и Лорда-Охранителя до кучи… Разорвите договор, а я с радостью соглашусь.

— Не могу, — простонала я. — Он составлен так, что только Ален, вы или ваш отец можете это сделать. Для меня и самой этот брак, как ножом… по тому самому месту. И, господин Сефер, пользуясь возможностью, я хотела бы принести самые искренние извинения по поводу моих необдуманных слов и нелепых предположений.

— Ладно, спишем все на ваше волнение от встречи с сильными мира сего. Хотя, история с отравлением не выходит у меня из головы…

— Забудьте, — попросила я. — Это не относится к той проблеме, что свалилась на наши плечи.

— Я обязательно докопаюсь до сути, — усмехнулся Сефер.

— Прошу, вернемся к тому, что мой брат готовит для меня столь жестокую судьбу…

— Что, неужели ни капельки не нравлюсь? — поинтересовался Марк. — Даже обидно, если честно.

— Уж лучше с…

— Леди, остановитесь и не сравнивайте меня ни с кем, — посоветовал Сефер. — И не бесите меня еще сильнее. Дайте мне подумать. Вся проблема в том, — сказал он через пару минут, — что отец прав, и этот брак принесет много выгоды. А так как, для аристократии считается вполне нормальным проживать в так называемом дальнем браке, когда всякие отношения заканчиваются после рождения ребенка, то год-два я вполне способен потерпеть.

— Но я не готова, — возмутилась я. — Поймите, господин Сефер, я не люблю вас. Скажу больше, я вас ненавижу и тому есть основания, которые я не буду озвучивать. Только представьте, в какую глубокую бездну я превращу вашу жизнь, если вы все же будете настаивать на браке. Поверьте, я вполне способна на это. Так что, найдите способ и освободите меня от навязанного брака и мы останемся добрыми друзьями. Ну, или вроде того, — поправилась я, отчетливо понимая, что начинаю нести полный бред, но решила привести последний довод, хотя сердце что-то отчаянно начало царапать. — Брак… это навсегда. А если учесть наше отношение друг к другу…

— Ненависть… — наконец сказал он. — Интересно, когда это я успел вызвать подобное чувство.

— Господин Сефер, — с укором взглянула на него.

— Понятно. Нежеланный брак, в то время, как в сердце царит другой, — усмехнулся Сефер. — Я не виню вас и… подумаю.

— Спасибо, — выдохнула я.

Сефер улыбнулся, став внезапно каким-то… нормальным, но тут до моего уха донеслось лошадиное ржание. Конюшня, поняла я, и злость на Сефера, с которым я только что относительно нормально разговаривала, поднялась изнутри с новой силой. Интересно, моя лошадь все еще у него?

— А мы посмотрим и лошадей? — спросила я.

— Если хотите, — пожал плечами Сефер, а я уже прибавила шага, зная, кого увижу в одном из денников.

Моя красавица Гроза стояла и недовольно косилась на нас черным глазом и нервно прядала ушами. Она узнала меня, сомнений не было, но как она частенько делала, сейчас показывала свою обиду и недовольство, отказываясь даже смотреть. По большому счету, мне было это на руку, ибо нельзя было показать, что мы знакомы. Так что, снова изображая дуру, я проворковала:

— Какая красивая лошадка. А как ее зовут?

— Она попала мне в руки случайно, — пояснил Марк. — Имени ее я не знал, но у нее такой настырный и непокорный характер, что я зову ее Стихия.

— Подходит, — пробормотала я, не отводя взгляда от лошади, что уже устала обижаться и теперь только и ждала ласкового слова от меня или взятки в виде яблока или кусочка сахара, чтобы показать свою благосклонность.

— А вы катаетесь на ней? — продолжала глупо улыбаться я.

— Нет, — Сефер пристально на меня посмотрел. — У нее недостаточно сильная спина для моего веса. Это лошадь для девушки, но никак не для мужчины. И как я уже говорил, у нее весьма вредный характер.

— Понятно, — протянула я, в последний раз взглянула на Грозу, которая явно не понимала, что происходит, развернулась и пошла к выходу, судорожно пытаясь понять, удастся или нет одна моя задумка. — Думаю, нам стоит вернуться в дом.

— Судя по всему, вы подружились, — довольно сказал Валар, когда мы вернулись и присоединились в Валару и Алену, которые успели переместиться к камину. — И Марк пребывает в хорошем расположении духа. Леди Элера, вы невероятны.

Насчет хорошего настроения сына он немного переборщил, просто Север чуть утих в своей злости.

— У вас красивый сад, — улыбнулась я, — и просто потрясающие лошади, особенно одна. Если не ошибаюсь, ее зовут Стихия. Сложно остаться равнодушной к такой красоте, так что хорошее настроение возвращается моментально.

— Не принижайте свои достоинства, — упрямо сказал Сефер — старший. — Надо обладать необыкновенным даром, чтобы мой сын так довольно улыбался.

— Вы смущаете меня, — потупилась я.

— Элера, я думаю, что нам пора возвращаться домой, — сказал Ален и взглядом приказал угомониться.

Как бы ни так!

— Жаль, что в наших конюшнях нет подобного чуда, — с сожалением качнула головой.

— Теперь есть, — улыбнулся Сефер — старший. — Эту лошадь доставят к вам ближе к вечеру.

— Вы так добры, — просияла я, а затем для виду смутилась и вздохнула. — Но, наверное, я должна отказаться. Это слишком щедрый дар, а я…

— Леди Элера, — Валар взял меня за руку и поцеловал. — Это такой пустяк для меня, а учитывая, что скоро мы породнимся…

— Это не твоя лошадь, чтобы ты ей распоряжался, — ледяным тоном заметил Марк, мрачнея на глазах.

— И не твоя, — парировал его отец. — Она досталась тебе случайно, а раз твоей невесте она приглянулась, то значит, она получит желаемое. Слово Сефера.

— Спасибо, — кротко сказала я, пряча взгляд, который, несомненно, пылал от чувства небольшого, но торжества.

И даже то, что Марк снова предпочел выйти «подышать свежим воздухом», чтобы не наговорить лишнего, не смогло убрать довольную улыбку с моего лица. Я все верну, что он у меня забрал. Гроза — прекрасное начало.

Мы попрощались с Сеферами очень тепло. Даже Марк взял себя в руки, несмотря на все недовольство ситуацией. Но чему я особенно радовалось, что перестала реагировать на него, как кошка на кота во время брачного периода. Нет, он конечно волновал и весьма сильно, но я могла оставаться спокойной, когда он касался моей руки, и желания язвить ему не было. Да и зачем? Наоборот, я старалась не вызывать его недовольства, чтобы он не передумал и принял нужное мне решение и разорвал помолвку самостоятельно. Валар, в твердой уверенности, что его планам больше ничего не мешает, потому как сын и его невеста притихли и больше не показывают зубы, просто лучился добродушием и наслаждался ситуацией. А вот Ален частенько хмурился, пристально разглядывая меня. Что тоже было понятно. Брат прекрасно знал мой характер и пытался понять, что я задумала, но я делала все, чтобы успокоить его подозрительность.

Но строить предположения он не стал, и когда мы оказались в экипаже, прямо спросил меня об этом. На что получил в ответ невинный взгляд, кроткий взмах ресницами и заверения, что я покорилась его воле. Его это не убедило, Ален покачал головой, но когда протянул руку, чтобы залезть мне в голову, я обиженно шмыгнула носом, заявив, что его недоверие меня обижает, и он совсем меня не любит, раз пытается унизить, когда я покорно выполняю его распоряжения. А хорошее настроение у меня оттого, что мне вернут мою любимицу, по которой я очень соскучилась. Да и вообще, оглашения о свадьбе еще не было, так что я не оставляю надежду, что брат передумает. В глазах Алена промелькнула боль и злость, одновременно, но руку он убрал, окинув меня внимательным взглядом.

Так что домой мы вернулись в состоянии небольшого напряжения. Ален попросил пройти за ним в кабинет, и как только за мной закрылась дверь, развернулся на кресле, сложил руки на груди и потребовал ответов.

— Не верю тебе ни на мгновение, — заявил он.

— А жаль, — улыбнулась я.

— Лер, я не хочу сюрпризов, — медленно произнес брат.

— Никаких сюрпризов, — пообещала я.

— Поклянись, что выйдешь за Сефера.

— Хорошо, — качнула я головой, стараясь оставаться спокойной. — Но что, если он сам разорвет помолвку? Ты выполнишь условия договора, который сам же составил?

— Тогда можешь считать себя свободной, — прищурился брат. — Но я уверен, он не сделает этого.

— Не забывай о данном слове, — сказала я. — И тогда я выполню свое. А теперь, когда мы выяснили все и пришли к согласию, я могу поехать к Брайсу? Хочу знать, как идет подготовка, заодно передам Тиму кристаллы, которые ты обещал подготовить, если помнишь.

— Я их подготовил, — поморщился брат и вскинул голову, прищурившись. — Надеюсь, ты не забыла, что не участвуешь?

— Помню отчетливо, но это просто дружеский визит. Или ты решил меня лишить и друзей, как забрал свободу и право выбирать образ жизни и мужа, все то, что пообещал несколько лет назад?

— Ты совсем не услышала меня, — поморщился брат. — Тебе опасно сейчас находиться радом с ним.

— Он не тронет меня, поверь, — заверила брата.

— Ладно, — немного помедлив, произнес Ален. — Ты можешь отправиться к ним завтра, так, чтобы вернуться засветло. И никаких ночевок там более. И, Лер, это последняя твоя поездка, так что используй мою доброту и… попрощайся с ними всеми.

— Спасибо, — поблагодарила брата, окончательно понимая, почему он согласился на мою просьбу, и вышла из комнаты.

Завтра, так завтра. Этого можно было ожидать, вот только как отреагируют мои друзья на то, что я… приеду прощаться…

Все, не буду об этом пока думать. А сделаю то, чем стоило заняться давно. Пороюсь в маминых сундуках и поищу себе костюм для маскарада. Хотя Валар Сефер ненавязчиво намекнул, что хотел видеть меня в наряде моей богини, я не собиралась выполнять его пожелание. Уверена, Селена не обидится, но у меня слишком пылает душа от злости и раздражения, чтобы осмелиться примерить облик той, кто отличалась смирением и нежностью.

Я поднялась наверх, попросила Ренарда отпереть дверь в комнату, куда не заходила почти шесть лет, с тех пор, как я приказала убрать все вещи родителей, ибо было слишком больно смотреть на них, и вошла внутрь.

Я не смогла сдержать слез, когда медленно прошла мимо сундуков, где были уложены вещи родителей.

— Миледи, все в порядке? — взволнованно спросил Ренард.

— Оставьте меня, — тихо попросила я.

Когда дверь за управляющим закрылась, я сдернула покрывало с одного из кресел, подняв небольшое облако пыли, и села на мягкое сиденье. Не думала я, что не смогу просто взять и открыть сундуки с вещами мамы. Какое там, я даже коснуться их боялась. Семь лет прошло, а словно все случилось вчера. Мама подошла, поцеловала меня на прощание, а через несколько часов ее уже не стало… А ведь, черты ее лица медленно стираются из памяти… Де Вайтер сказал, что я похожа на нее, но почему я не помню ничего, кроме огненного водопада волос и черных глаз, таких добрых и любящих, что согревали в самый морозный день. И голос… его я тоже помню. Тихий и ласковый, который перед сном пел мне колыбельные… Мама никогда не скупилась на ласку, не передавала меня слугам, хотя я никогда не рассказывала об этом подругам. Глупая, я стыдилась, что она не боится проявлять свои чувства. Почему она была такая добрая и заботливая, а из меня получилось… не пойми что? А папа? Он надышаться на нее не мог. Баловал при любой возможности, а иногда, когда они думали, что их никто не видит, просто сидели рядом… мама клала голову на его плечо, а папа обнимал ее и нежно целовал… Им было так хорошо и спокойно друг с другом. Боги, они же так любили, так почему вы отмерили им такой малый срок? Зачем забрали у тех, кто в них так нуждался, хотя старательно не показывал? Мы ведь были совсем детьми! Которым пришлось слишком быстро взрослеть…

Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Запах пыли, некоторой затхлости и… памяти. Почему я не заходила сюда все эти годы? Спросила себя и тут же горько усмехнулась, припоминая обстоятельства. Сначала, было слишком больно и не до этого, а потом… вихрь забот закружил основательно, да и привыкла я к тому, что их больше нет в нашей с Аленом жизни.

— Ничего, — прошептала я, — скоро все закончится. Вам не придется краснеть за нас с Аленом, ибо мы вернем гордое имя нашей семьи, и где бы вы ни были, я уверена, порадуетесь за нас.

Шмыгнув носом и вытерев предательские слезы, я решительно встала и откинула крышку первого сундука.

Не знаю, сколько прошло часов, а я все сидела на полу и перебирала мамины вещи. Мяла их пальцами, прижимала к груди и вдыхала запах, который почти не чувствовался, но память дополняла все недостающее. Надо было только закрыть глаза и представить. Но именно это и оказалось больнее всего.

— Миледи, — донесся из-за двери голос Ренарда, — милорд Ален просил вас зайти к нему.

— Хорошо, — сказала я. — Передайте, что я скоро спущусь.

Вытерев слезы, вздохнула и снова полезла в сундук. На самом дне обнаружилось то, что я искала и что идеально подойдет для маскарада. Прижав к груди наряд, я сложила остальные вещи обратно и закрыла крышку. Вышла из комнаты, прошла к себе в спальню и повесив костюм в гардеробе, не мешкая более, спустилась к брату.

— Как ты? — тихо спросил он. — Ренард сообщил, что ты несколько часов просидела в той комнате и… плакала.

— Это оказалось сложнее, чем я думала, — ответила брату. — Не уверена, что смогу еще раз пройти через подобное. Ален, — я не выдержала и снова шмыгнула носом, — как ты думаешь, они могли выжить?

— Ты уже спрашивала, — мягко сказал брат. — И мой ответ не изменился. Это, невозможно, Лер.

— Я не могу смириться с их… потерей.

— Пока они в твоем сердце, они навсегда останутся живыми.

— Зачем они вообще поехали в Алеар? — глухо спросила я.

— Хороший вопрос. Только его надо задавать не мне, а Ангусу де Вайтеру. Ведь письмо с вызовом, если я не ошибаюсь, было написано им.

По понятным причинам, я не рискнула оседлать Грозу, чем она явно была недовольна, но несколько яблок вынудили ее перестать на меня сердиться и, получив такую взятку, она даже привычно ткнулась мне мордой в плечо.

— Прости, умница моя, — с сожалением сказала я, погладив ее по велюровой морде. — Но я рада уже тому, что ты вернулась домой, а прогулки отложим до более удачного момента.

Еще раз взглянув на лошадь, я накинула капюшон и вышла из конюшни. Очутившись на улице, села в закрытый фиакр и направилась в Прибрежный, на границе которого меня должен был встречать кэп.

Я не переставала думать о словах брата, когда ехала к Брайсу. Подозрения, что де Вайтер, как, впрочем, и де Керр неспроста появились в Тарионе, жгли разум нехорошими предчувствиями. А теперь еще и проблема в лице Сеферов стала актуальной, как никогда.

Я понимала решение брата. Оно было единственно верным и логичным. Понимала, но принять не могла. Слишком это выглядело и ощущалось предательством, но с другой стороны, как же он был прав. Марк Сефер — единственный, кто сможет обеспечить достаточную защиту. Вот только мне не нравилось, что Ален решил планируемую ширму превратить в те кандалы, что скуют меня по рукам и ногам. Я ведь читала договор! Он гарантирует полную защиту от всего мира, но не от Марка! Ален отдал ему право распоряжаться мною по своему усмотрению. Оставил традиционные пункты… Неужели думал таким образом наказать меня? Низко и недостойно. Хорошо, если Марк пойдет мне навстречу и его обещание подумать превратится в отказ от брака. Но возможность, что прагматизм возьмет вверх, была настолько велика, что я старалась даже не думать о подобном варианте развития событий.

Я признавала, что он мне нравится. Факт, от которого никуда не денешься. Ладно, буду честна хотя бы сама с собой. Я… влюблена в него. Но я смогу избавиться от этого чувства, все для этого сделаю… Или, может, стоит послушать брата и перестать трепыхаться по поводу собственной свободы? Нет, Сефер слишком много раз оскорблял меня и как Селену, и как Элеру, чтобы я могла просто так взять и забыть об этом! И все равно… как же сладки его поцелуи. Горьки и сладки одновременно. И как хочется испытать их вновь, но… Что будет, когда он поймет, что Элера и Селена один и тот же человек? Пока судьба была ко мне благосклонна, а косметика и обстоятельства наших встреч играли мне на руку. Он просто не мог хорошо рассмотреть другую меня. Ночью, в пещере, в храме… было или темно, или освещение, которое полностью меняло все восприятие, а Элеру он видел только в маске той аристократки, которая не вызывала у него ничего кроме скуки или раздражения, как он сам признавал.

Но не стоило рассчитывать на подобную удачу постоянно. Рано или поздно, он все поймет. И какая будет тогда реакция? Посмеется над тем, что выглядел полным дураком? Не думаю. Опять же, он дал понять, что ненавидит ложь. А это значит… если и есть нечто, что он испытывает ко мне, в один момент это превратится во всепоглощающую ненависть. Вот и весь ответ. Так что, есть две вещи, которые я обязательно должна сделать, если Сефер откажется разорвать помолвку. Признаться Марку, что я это я, но перед этим обязательно заполучить лунный камень! И потом, отдать свою судьбу в руки богов, ибо решения, которое примет Сефер, как обычный, но гордый и непримиримый человек, для меня могут оказаться ужасающими… И тогда, увидев его ненависть, Ален сам разорвет помолвку. У него просто не останется выбора. Я надеюсь…

— Селена, — улыбнулся кэп, помогая сесть мне на лошадь. — Я рад, что ты смогла выбраться.

— Ален отпустил меня в последний раз, — тихо призналась я, внимательно разглядывая странно тихого Брайса.

Он прятал взгляд, не позволял себе даже коснуться меня лишний раз, не говоря уже о том, чтобы привычно сгрести в охапку или поднять и закружить в воздухе. Но… я была рада этому.

Мы добрались до трактира, где я попала в удушающие объятия Лисы. Она взяла меня за руку и потащила наверх, рассказывая новости, постоянно повторяла с гордостью об очередной придумке Тима и том, что подготовленные копии настолько идеальны, что никто не догадается о подмене. На мгновение перебив ее, я заглянула к магу, передала ему кристаллы, которые доработал Ален и позволила Лисичке снова утащить меня. На этот раз к столу.

— Знаешь, я скучаю без тебя, — призналась я.

— Прости, но твой брат выразился однозначно, — потупилась рыжая. — Мое присутствие в вашем доме нежелательно.

— Не понимаю. Он благоволит тебе, если не сказать больше, — покачала я головой. — Ну да ладно, что у вас тут еще новенького?

— У нас тут такой цирк третий день, — рассмеялась Лиса и отвечая на мой вопросительный взгляд, добавила. — Скоро увидишь.

Вошел Брайс, сел на свое место и устало потер виски. Повернул голову и крикнул в сторону кухни:

— Ваон, давай накрывай на стол.

— А теперь смотри, — как самая настоящая заговорщица прошептала Лиса и я удивленно взглянула на нее.

Из дверей кухни появилась та девушка, которую Сефер выкупил для Брайса и начала накрывать на стол. Я недоуменно смотрела то на Лису, едва скрывающую свое веселье, то на нахмурившегося Брайса, когда поняла, что подразумевала Лисичка.

Девушка довольно аккуратно и сноровисто расставила на столе бокалы и тарелки для нас всех, но когда очередь дошла до кэпа, то его приборы она почти швырнула. Тут же с вызовом посмотрела на него, гордо задрала голову и снова ушла на кухню. Кэп застонал и опустил голову, а Лиса снова зашептала мне на ухо:

— В самый первый вечер, Брайс определил ее помогать Ваону и Мири на кухне. Мири, недолго думая, отправила ее поменять постельное белье. Девчонка решила, что ее отправили спать с кэпом, и закатила скандал. А когда он пришел на крики, выяснить в чем дело, то попыталась его ударить. Сама понимаешь, что для кэпа такие трепыхания, как мертвому припарка, так что он перехватил ее и бросил на кровать. У девчонки снова началась истерика, а когда он попытался ей объяснить, что бояться ей нечего и никто ее не тронет, получил между ног. Ему не понравился такой жест и в наказание он отправил ее убирать конюшню. Утром, он на завтрак получил пересоленную еду, а в кофе она добавила перца.

— О чем вы шепчетесь? — спросил кэп, посмотрев на нас.

— Женские секреты, — чарующе улыбнулась Лиса и продолжила сбивчивый рассказ. — С тех пор, она не упускает случая напакостить ему. Вечером девчонка насыпала ему золы в кровать, и «забыла» сколько шариков надо кидать в ванную, так что кэп едва не сварился сегодня утром…

— Прости, но она ведет себя глупо, — покачала головой. — Она не может не понимать, чем может все закончится.

— Мне кажется, она проверяет его. Сдержит или нет слово, что никто ничего ей не сделает. И добивается того, чтобы он обращался с ней, как с рабыней, коли она таковой является, ведь кэп согласился с рекомендацией Сефера и не дал ей вольную.

Лиса замолчала, ибо в этот момент девушка снова появилась в дверях кухни, держа поднос, на котором находились блюдо с мясом и большая пиала с густой подливой. Пахло все невероятно вкусно, но я затаила дыхание, предчувствуя, что сейчас произойдет нечто из ряда вон выходящее. И не ошиблась.

Если мясо заняло свое место в центре стола довольно мирно, то соусник «совершенно случайно» соскользнул с подноса и полетел в сторону кэпа…

Судя по всему, соус был очень горячий, ибо Брайс вскочил, как ошпаренный, и принялся судорожно стряхивать с себя его капли, ругаясь сквозь плотно сжатые зубы. А девушка, с выражением полной невинности на лице, подлетела к кэпу с полотенцем и начала судорожно причитать, прося простить за неловкость и безрукость.

Лиса веселилась уже в открытую, кэп медленно впадал в состояние бешенства, если судить по побелевшему лицу и потемневшим глазам. Но когда он открыл рот и начал орать на девушку, обещая ей все мыслимые и немыслимые кары, я нахмурилась и решительно вмешалась.

— Иди сюда, — сказала начавшей плакать девушке и когда она послушно приблизилась, мягко спросила. — Как тебя зовут?

— Имущество, — рявкнул Брайс. — Эта неблагодарная не удосужилась назвать свое имя.

— Хватит орать, — повысила я голос, но кэп не обратил никого внимания на это.

Он подлетел к девушке, схватил ее за руки и, как следует тряхнул.

— Чего ты добиваешься? — рявкнул он.

— Мне больно, — заплакала она.

Брайс тут же разжал руки и отшатнулся. Посмотрел на меня, выругался сквозь зубы и вышел из трактира, хлопнув дверью.

Девчонка тут же успокоилась и… усмехнулась, но в следующее мгновение надела маску обиженного ребенка.

— Хватит притворства, — резко бросила Лиса, поднимаясь из-за стола. — Твои шуточки развлекают, но всему есть мера. Чего ты добиваешься, имущество?

— Пусть меня отпустит, — глухо сказала девушка, исподлобья смотря на рыжую.

— И что дальше? — усмехнулась она. — Куда пойдешь?

— Когда я стану свободной, устроюсь служанкой, заработаю денег…

— Дура ты, — припечатала ее Лиса. — Да тебя изнасилует первый же твой хозяин, а после того, как наиграется, ты будешь спать со всеми, кому приглянешься, потому что у тебя нет защиты! И с деньгами тебя кинут, потому что никто не захочет дать столь безотказной постельной игрушке свободу. Может, тебя продадут в бордель, причем хозяйкой у тебя будет не Клео, хорошо заботящаяся о своих девочках, а тот, кого будут волновать только заработки, которые ты сможешь принести, пока окончательно не потеряешь свою свежесть и красоту. То есть, сначала тебя будут пользовать избранные клиенты, а потом поставят на поток. Ты будешь обслуживать по десять — двадцать человек в день, причем у тебя не будет даже времени помыться. И думаю, не надо лишний раз говорить о том, что мужчины частенько предпочитают не только разные извращения, но не гнушаются и поднять руку. Кэп единственный, кто сможет не только тебя защитить, но и устроить попозже в хорошее место, когда окончательно поймет, куда тебя деть, чтобы ты не сгинула в первые же дни. И честно, несмотря на то, что ты весьма забавная, я бы продала тебя после первой выходки, так что скажи спасибо, что у Брайса огромное терпение, но даже у него оно скоро закончится. Это тебе сведения для размышлений, имущество.

— Меня зовут Алия.

— Пока твое имя — законченная идиотка, которая не понимает, как ей повезло, — резко бросила Лиса и взяла меня за руку. — Пойдем, не хочу находиться в одной комнате с этим… имуществом.

— Лис, — растерянно сказала подруге, поглядывая на девушку, которая теперь плакала на самом деле, — ты слишком резка.

— Должен же был кто-нибудь объяснить этой… что к чему. И ты не можешь сказать, что я солгала даже в малости. Мы все, в тот или иной момент своей жизни были в полном дерьме и, только благодаря Брайсу, наша жизнь изменилась в лучшую сторону. Да что там, он спас нас! А тут, стоит непонятное нечто и думает, что раз обладает симпатичной мордашкой, то ей все сойдет с рук, — бросила она и решительно потащила меня наверх.

А тем временем, Алия совсем сникла, растерянно смотрела то на Лису, то на дверь, за которой скрылся Брайс и только что руки не заламывала от отчаяния. Но подруга все тащила меня наверх, и скоро девушку не стало видно.

Я не могла избавиться от ощущения горечи, хотя Лиса, казалось, уже забыла обо всем и не умолкала ни на минуту, рассказывая какие-то смешные истории. Поэтому, когда в дверь постучали, я вздрогнула, но вместо меня ответила Лиса:

— Кто там?

— Это Алия, — раздался девичий голос. — Можно мне поговорить с вами?

— Ну, входи, — ответила Лиса, взглянув на меня и дождавшись кивка.

Дверь отворилась и в спальню проскользнула девушка.

— Простите меня, — сказала она, потупив взгляд.

— Рекомендую, для начала, извиниться перед Брайсом, — недовольно нахмурилась Лиса.

— Я обязательно это сделаю, — горячо воскликнула Алия. — Только, поговорите со мной, пожалуйста.

— О чем?

— Почему он забрал меня и до сих пор… — девушка потупилась, — не употребил по назначению?

— Потому что кэп благородный и терпеливый олух, — в сердцах воскликнула Лисичка. — Ему тебя подарили, и радуйся, что даритель был столь любезен, когда узнал, что тебя вот-вот… употребят по назначению, — бросила она в лицо девушки ее недавние слова.

— Я плохо помню тот день, — призналась девушка. — Только то, что меня долго красили, надели парик и заставили выпить какую-то настойку.

— Клео заботится о своих девушках, — усмехнулась Лиса. — Она не хотела, чтобы после своего первого раза, ты на себя руки наложила. А вся твоя удача заключается в том, что если тебя правильно накрасить, ты немного похожа на…

— Лиса, — резко перебила я подругу и покачала головой.

— Прости, — Лисичка покаянно взглянула на меня.

— На кого я похожа? — с любопытством спросила Алия.

— На ту, кого любит Брайс и хочет тот, кто должен был стать твоим первым клиентом, — ответила Лиса, не обращая внимания на то, что я дергаю ее за руку. — Но, не переживай, ты никогда и близко не займешь то место, которое кэп отдал той, кого ты должна была изображать.

— Он любит? — эхом повторила девушка.

— Больше жизни, — жестоко подтвердила Лисичка.

— Простите, — смутилась девушка и, не дожидаясь ответа, вылетела из комнаты.

— Зачем ты так?

— Она не в том положении, чтобы я с ней реверансы разводила, — жестко сказала Лиса. — Пусть подумает и поймет, насколько ей повезло!

— Нельзя так!

— Можно и даже нужно. И вообще, я больше не хочу говорить про это новоявленное имущество! Лучше расскажи, что нового у тебя, а то ты за несколько часов почти ни слова не проронила.

— Ален подписал договор с Валаром и если я не уговорю Марка отказаться от этого брака, то… — я замолчала и вздохнула.

— Все пытаешься сражаться с собственными чувствами? — резко спросила Лиса.

— А как иначе, — развела руками. — Он обидел меня и продолжает это делать при каждой встрече…

Я рассказала Лисе все, что произошло в Храме, чему свидетелем стал Брайс, отчего он и взбесился. А потом, как Брайс приходил и что Ален узнал о нашем с ним разговоре, о скандале, что произошел потом и его решении насчет Марка…

— А ведь Ален прав, — задумчиво сказала Лисичка. — Как ни крути, но Сефер единственный, кто может помочь в твоей ситуации. И потом… Сел, ты же любишь его. Вот как не уверяй меня в обратном, но любишь! Может и правда, плюнуть на все и попробовать стать счастливой?

— А в первую брачную ночь Сефер выяснит, кто скрывался под именем Селены, — с горечью усмехнулась я. — Что тогда?

— Да-а-а, — протянула Лиса. — Такой может и прибить. Это не кэп. Сефер не простит обмана.

— Знаю я, — буркнула с очередным вздохом. — Поэтому я признаюсь ему, но только после того, как кое-что сделаю.

— И что же?

— Прости, но я пока ничего тебе не скажу.

— Знаешь, как-то мне совестно грабить твоего будущего мужа, — попробовала пошутить Лиса. — Ведь я правильно поняла, что в этом деле ты участвовать не станешь.

— Ален именно так и сказал. Мне запрещено, но вам он мешать не станет, поэтому и доделал камни, что просил Тим.

— Ну, прости, конечно, но я от такой возможности отказываться не стану. И потом, это дело ведь последнее для всех нас. А дальше, безбедная жизнь…

— А я останусь совсем одна… — тихо сказала я.

— Мы всегда будем рядом.

— Нет, Лис. Судьбе было угодно свести нас всех вместе, чтобы мы могли помочь друг другу, но этот период подошел к концу. Эх, мне еще надо придумать, как получше сказать Брайсу, что это мой последний визит и Ален отпустил меня только с одной целью — попрощаться.

— Ты окончательно разобьешь его сердце.

— Как ты недавно сказала, иногда надо сразу говорить «нет», — улыбнулась я. — Но как же мне больно от всего этого, не могу передать.

— В принципе, как только я узнала всю подноготную твоего появления рядом с Брайсом, было понятно с самого начала, что этот момент наступит. Понимает это и кэп. Но от этого ему не станет менее больно. Итак, Брайс окончательно получает отказ, от Сефера ты бежишь сама… И что дальше? С кем ты останешься? С Аленом?

— Не знаю, Лис, не знаю, — снова покачала головой.

Лисичка обняла меня и я уже не сдерживала слез. Хотя, от них становилось легче, делу помочь они никак не могли, а минута, когда мне придется сказать все тоже самое и Брайсу, приближалась все быстрее.

Я оттягивала разговор, чувствуя странную робость. Почти все время, пока в комнату не постучал Брайс, мы так и просидели с Лисичкой, разговаривая о чем только можно, чувствуя предстоящее расставание. Кэп попросил спуститься и я, со вздохом, поднялась с кровати. Медленно обошла комнату, зачем-то поправила салфетку на столике и, переглянувшись с грустно улыбающейся Лисой, вышла из комнаты.

— Ты готова? — спросил он, когда я оказалась в коридоре.

— К чему?

— Селена, пришло время расплатиться с долгами, — улыбнулся кэп, а у меня кровь от лица отхлынула. — Я про кредиторов, — пояснил он, начиная хмуриться. — Камни у нас, я так подумал, что имеет смысл отдать их в качестве твоей последней выплаты, чтобы ты чувствовала себя спокойнее…

— Но, там же ваша доля, — опустила взгляд, ощущая, как запылали щеки, ведь на какой-то миг, я подумала худшее.

— Мы возьмем ее после ограбления, а к рубинам я даже не прикасался. Так будет правильно.

— Брайс, я… не буду участвовать в ограблении, — призналась я еле слышно, так и не решившись поднять взгляд от пола.

— Ален? — уточнил кэп и я кивнула. — Я предполагал, что так и будет. Наверное, он прав, для вас слишком опасно светиться. Не дай боги, что пойдет не так. Ладно, будут и другие дела.

— Не будут, — я едва не плакала от той боли, что разрывала сердце. — Ален отпустил меня лишь попрощаться. Прости, что говорю вот так, но в этот раз, я не могу ослушаться его.

— Попрощаться?

— Он слышал наш разговор в кабинете. Мы… поругались. Он запретил мне участвовать, но камни доработал, теперь нет никаких препятствий, чтобы все прошло гладко.

Я посмотрела на Брайса, попутно отмечая каменное выражение лица без каких-либо эмоций, и снова испугалась, совершенно не предполагая, какая реакция последует дальше. Кэп молчал, и каждая секунда тишины казалась веком.

— Что ж, этого следовало ожидать, — спокойно сказал он. — И знаешь, я рад, что он запретил тебе всем этим заниматься, но надеюсь, ты не думаешь, что я вот так просто уйду из твоей жизни и отпущу тебя из своей.

— Если ты хочешь снова вернуться к тому разговору, то мой ответ будет тем же, — тихо сказала я.

— Вода и камень точит, Селена. Не требуй от меня невозможного. Я никогда не смогу отказаться от тебя.

— Брайс…

— Закончим на этом. Есть еще новости, которые мне следует знать?

И тут промолчала я. Примерно представляя, в каком сейчас состоянии кэп, добить его новостью о помолвке, которая возможно и не перерастет в нечто большее, значит окончательно растоптать его чувство самосохранения и поставить под удар всех остальных. Так что я покачала головой.

— Тогда поехали к кредиторам. Это займет не больше пары часов, так что ты успеешь вернуться засветло. Думаю, этот момент отдельно отметил твой брат? — я снова кивнула, а кэп усмехнулся. — И это понятно. Скажу честно, я бы тебя и из дома не выпустил, услышав признания такого, как я.

— Ты не обижаешься на меня?

— Как можно злиться на ту, которая является смыслом твоей жизни? Только понять и принять.

— Спасибо.

— И ты окончательно поняла и приняла решение брата, раз больше не прижимаешься к моей груди и не позволяешь обнять тебя.

— Брайс… прости…

— Да все я понимаю! — рявкнул он. — Хватит извиняться. Поехали и закроем эту демонову страницу твоего прошлого. Через несколько часов ты откроешь новую главу своей жизни, где не будет долгов и страха за будущее. И я сделаю то, в чем поклялся, — сказал он тише.

— О чем ты?

— Неважно, — отмахнулся он, решительно беря меня за руку и ведя вниз по лестнице.

Так же, не отпуская, довел до лошади, помог сесть, с сожалением прервал контакт и взлетел в седло своей. Я поправила капюшон и мы отправились к тем, кто столько лет мог сделать со мной, все что угодно, если бы не… Брайс. Мой личный лорд — охранитель.

— Это последняя плата, — сказала я, кладя на стол кисет с камнями.

Кредитор, дородный низкорослый дентариец, лениво пододвинул мешочек к себе и высыпал камни на деревянную поверхность. Подхватил один из них, приблизил его к свету и пристально всмотрелся.

— В чем они испачканы? — раздраженно спросил он, стирая белесый налет с камня.

— Не имею ни малейшего понятия, — пожала плечами, совершенно бесстрашно смотря на него и чувствуя молчаливую поддержку в лице Брайса за моей спиной, который, как и обещал, молчал и не вмешивался в разговор.

— Какая небрежность, — недовольно заметил кредитор, послюнявив палец и потерев им кристалл. — Они бесценны, — заметил он. — Чистые, без вкраплений и изъянов. Я принимаю камни в качестве оплаты.

— Тогда я хочу получить долговые расписки моего отца, ну и, конечно, расписку от вас, что никаких претензий к моей семье вы не имеете и долг погашен полностью.

— Желаете двойное свидетельство?

— Я немного подозрительна, — улыбнулась я.

— Понятное дело, — хмыкнул дентариец и открыл бюро.

Достал лист бумаги и перо, быстро написал расписку, а потом достал из огромного ларца и долговые обязательства моего отца. Когда он закончил, я взяла бумаги, внимательно прочитала каждый документ, медленно сложила их и убрала в карман.

— Приятно было иметь с вами дело, — с некоторым сожалением заметил кредитор. — Двери моего дома всегда открыты для вас. Любая сумма, на любой срок и под разумный процент.

— Никогда.

— Не зарекайтесь, леди, — осклабился дентариец. — И не думайте, что сможете избежать нашего общения, если когда-нибудь возьмете ссуду. Есть у меня хобби, скупать долговые расписки, а будьте уверены, вас я не забуду. Редко кому удается выйти из этой реки так быстро. Я буду пристально следить за вашей жизнью, чтобы вновь иметь удовольствие от общения с вами. И, возможно, в следующий раз оно закончится к большей удаче для меня. Вы красивы, леди де Ансар, а я всегда ценил это качество в женщинах…

Я не поняла, как Брайс оказался рядом, но кредитор не успел договорить, как уже медленно осел на пол. Затем, через несколько мгновений поднялся, тряся головой и вытирая кровь с разбитого лица.

— Вы за это заплатите, леди, — прищурился он, сплевывая кровь на пол. — И ваш охранник тоже.

— Я уже заплатила, — ответила, послав быструю и благодарную улыбку кэпу, который сумел не только поставить толстяка на место, но и рассчитать силу и не прибить дентарийца на месте. — Больше вы не получите от меня и медяка.

— Я найду способ. Теперь это дело принципа.

— Это будет последним, что ты сделаешь в своей никчемной жизни, — спокойно сказал Брайс.

— Не угрожайте мне, господин… Брайс, — усмехнулся дентариец. — Боги меня любят.

— Они не любят подлость, — заметила я. — И карают за это, не раздумывая.

— Посмотрим, — усмехнулся кредитор.

— Хватит разговаривать с этим червяком, — резко сказал кэп, взял меня за руку и повел за собой.

Я не сопротивлялась и через минуту, мы уже стояли у коновязи, где были привязаны наши лошади.

А я… несмотря на злость, бушевавшую внутри, посмотрела на голубое небо, на солнце, которое клонилось к закату и… стало странно легко. Словно огромный груз с плеч сняли, и я, впервые за многие годы, по-настоящему дышала полной грудью и не могла поверить в то, что произошло. А потом, вытащила вновь расписку, прочитала ее и… поверила.

— Это все, — прошептала, переводя взгляд на кэпа. — Мы свободны. Боги, мы действительно свободны.

— Хочешь поскорее рассказать Алену? — улыбнулся грустно Брайс. — Жаль, что ты не воспользовалась моей помощью и не взяла деньги. Как представлю, что увидел бы эту улыбку раньше на несколько лет…

— Нет. Всему свое время, — покачала я головой и повторила. — Я свободна. Понимаешь, я свободна от этого жадного гада. Спасибо тебе. Ты не представляешь, насколько я чувствую себя свободной. Была бы птицей, полетела в небо.

— И необходимости в моей помощи тоже больше нет, — Брайс осторожно взял меня за руку и погладил пальцы. — Но я счастлив, потому что ты счастлива. Никогда не думал, что буду так радоваться вместе с тобой в этот день, хотя и понимаю, что отныне у меня нет ни единой причины, чтобы даже надеяться увидеть тебя.

— Брайс, как бы я хотела, чтобы ты всегда был рядом, но…

— Ответить тебе «да» не смогу никогда, — закончил за меня кэп. — Я услышал тебя, но не проси меня…

— Брайс, — на этот раз перебила его я, — давай уедем отсюда поскорее.

И тут же почувствовала, как сильные руки подняли меня и посадили в седло. Запротестовать не успела. Кэп уже отстранился, улыбнулся, подавая мне повод, и мы поехали обратно.

Я так и не смогла попрощаться. Расставаясь с Лисой, Тимом и Брайсом, я вела себя так, словно мы снова увидимся максимум через несколько дней. И как ни странно, все приняли это и поддержали такое вот, может глупое, но решение. Да и как расстаться с людьми, кто был моей семьей? Что бы ни говорил Ален, какими бы наказаниями он мне не грозил, я не могла вот взять и выкинуть шесть лет своей жизни и тех, кого искренне любила. Не могла и все.

Так что, мы снова ужинали все вместе, словно ничего и не случилось, разговаривали и шутили. А после, Брайс проводил меня до границы Прибрежного, посадил в крытый экипаж, и я вернулась домой.

А утро началось с очередных испытаний для моей выдержки.

Сначала заявился де Вайтер и они долго разговаривали с Аленом, запершись в кабинете. Как я ни старалась, о чем именно, расслышать было невозможно. Впрочем, это вполне понятно. Оба, и брат, и де Вайтер прекрасные маги со всеми вытекающими последствиями. Если они не желают, чтобы их было слышно, с легкостью это делают. Что нельзя сказать обо мне… И остается это лишь с грустью отметить.

Распорядившись накрыть на стол, когда они все же выйдут, я посчитала свои обязанности выполненными. Надобности в моей компании не было, иначе брат сказал бы об этом. Так что я поднялась к себе в комнату и закрыла дверь.

Мамин наряд. Я задумчиво разглядывала его и размышляла. То, что вчера казалось прекрасной идеей, сегодня внушало сомнения. Слишком открытый, провокационный и, в один момент, способный испортить даже такую безупречную репутацию, как моя. Впрочем, если немного видоизменить его, то все будет не так страшно. Или не рисковать?

Вздохнув, я отложила костюм, нашла на вешалке одно из платьев, которые были пошиты при содействии Лисы, и приняла решение идти в нем. Да, оно довольно скромное, если сравнивать его с маминым маскарадным нарядом, но зато ни на грамм не выбивается из образа добропорядочной аристократки.

— Ани, — спросила я, когда служанка пришла на вызов, — что там наш гость?

— Он и милорд Ален вышли из кабинета и обедают, — доложила девушка, с любопытством разглядывая платье. — Миледи, а на балу вы будете в нем? Мне подготовить его?

— Да, надену его. А готовить… Ани, оно совсем новое, так что тут тебе делать нечего, — я улыбнулась и закрыла двери гардеробной.

— Миледи, — в дверь постучал Ренард, — милорд просит вас спуститься к нему.

— Хорошо, — я быстро взглянула на себя в зеркало и пошла следом за управляющим.

— Элера, — де Вайтер поднялся с кресла, подошел и приложился к моей руке, — я ждал вас.

— Немного неожиданно, — я склонилась в реверансе. — Я думала, что теперь увижу вас только на балу.

— У меня были дела, требующие обсуждения с вашим братом, но я не мог уйти, не пообщавшись и с вами, — уклончиво ответил маг, любезно провожая меня к дивану.

— Надеюсь, беседа доставила удовольствие вам обоим, — вежливо ответила я и тут же натолкнулась на напряженный взгляд брата.

— Думаю, со временем мы придем к единому мнению, — улыбнулся де Вайтер. — Я уговариваю Алена, чтобы после бала вы вместе отправились со мной в Ройгар, но он отказывается и нашел удобную причину — свое состояние. Я уверял его все утро, что это не помеха, но он упрямо стоит на своем.

— Брат может быть весьма категоричным, — заметила я.

— Тогда, может, вы отправитесь со мной? — продолжая улыбаться, спросил Ангус. — Посмотрите город, в котором выросла ваша мать. Поверьте, Тарион хорош, но Ройгар — столица империи и этим все сказано. Вы получите все, что только захотите. Это я могу вам обещать.

— Об этом вы должны спрашивать не у меня. Брату лучше знать, как мне поступить, а я покорно выполню его волю и желание, если он сочтет подобное путешествие необходимым и полезным для меня.

— Вы так послушны сегодня, — заметил де Вайтер, — что никак не вяжется с тем огнем, что я имел удовольствие наблюдать во время представления наместнику.

— Это было связано с моим состоянием здоровья и только. Но теперь, я в порядке, — искоса взглянула на Алена, которого явно удовлетворяли мои ответы.

— Кстати, что касается той истории, — нахмурился де Вайтер. — Как я и был уверен, Сеферы не имели к ней никакого отношения и причины вашего нездоровья до сих пор остаются для меня загадкой. Но я обязательно выясню, в чем дело.

Я на мгновение прикрыла глаза, радуясь новости. Впрочем, я уже осознала, что мои обвинения не имели под собой почвы, но все равно, я была рада услышать очередное опровержение.

— Не стоит, — вмешался Ален. — Все закончилось благополучно и на этом забудем о столь досадном инциденте.

— Вы удивляете меня Ален де Ансар, — нахмурился Ангус. — Неужели вас не тревожит тот факт, что миледи пытались отравить?

— Я рад, что все обошлось, — упрямо качнул головой брат.

— Ваше право, — слишком спокойно ответил де Вайтер. — Итак, вернемся к нашему балу. Вы знаете, вчера я имел удовольствие общаться с милордом аль Карризи. Он выразил желание стать вашим сопровождающим на праздник. Я объяснил, что это невозможно, но он усиленно пытался склонить чашу весов в пользу своей персоны. Знаете, Элера, вас можно поздравить, — на губах Ангуса вновь появилась улыбка. — Халид весьма разборчив и, как мне доложили, никогда еще не проявлял такую настойчивость, чтобы заслужить благосклонность девушки. Он прекрасная партия для любой аристократки, но я бы предпочел и сам предложить пару кандидатур для вас.

— И кого же вы имеете в виду? — спросила я.

— Вы достойны мужчины статусом не меньше, чем наследник Алеара.

— Я уже выбрал мужа для Элеры, — спокойно заметил брат.

— И кто же этот счастливчик? — продолжая улыбаться, спросил де Вайтер, но в глазах появился лед.

— Думаю, что объявлю об этом на балу, который я теперь не пропущу ни за что.

— Ален, ты осознаешь ответственность? — резко спросил де Вайтер, вмиг растеряв все свое спокойствие.

— Интересы сестры и ее личное счастье для меня значит гораздо больше, чем все обещанные блага, которые вовсе нельзя назвать такими, — уклончиво, но уверенно ответил Ален.

Я взглянула на брата, не совсем понимая, о чем идет речь, но не решаясь задавать вопросы.

— Предлагаю вернуться к этому разговору после бала — маскарада, — примирительно заметил Ангус и поднялся. — Мое почтение, леди Элера. Мы встретимся уже завтра.

— Буду с нетерпением ждать нашей встречи, — эхом отозвалась я, вставая и сама склоняясь в реверансе.

— Что имел в виду де Вайтер? — резко спросила я. — К чему все эти загадки и недомолвки? Что ты от меня скрываешь?

— Тебе надо знать одно, — в том же тоне ответил брат. — Я действую исключительно в твоих интересах и не позволю сделать тебя пешкой в чужих играх.

— Ой ли, — с горечью усмехнулась я. — И это говорит тот, кто против моей воли решил выдать меня замуж. Кстати, отчего ты не назвал имя де Вайтеру. Судя по всему, они с Сефером вполне довольны друг другом.

— Я уже говорил и повторю снова. Марк Сефер лучшая партия для тебя. Или хочешь, чтобы тебя выдали за незнакомца?

— Да с чего ты это решил? Де Вайтер проявляет дружелюбие и озабоченность моим будущим только в память о маме.

— Мы вернемся к этому разговору после бала, — упрямо не стал отвечать на мои вопросы Ален. — А теперь собирайся, мы отправляемся в гости к Сеферам.

— Опять?

— Снова, — скривился Ален. — Нам с Валаром надо обговорить некоторые моменты по договору. А ты воспользуешься случаем и будешь милой с Марком.

— И не собираюсь, — огрызнулась я.

— Разорву помолвку и выдам за Карризи, — спокойно заметил Ален, хотя в его глазах бушевала буря. — У меня есть предложение на твой счет и от него.

А я… быстро заткнулась и перестала проявлять своеволие. Эта угроза оказалась весьма существенной.

И снова компания, от которой хотелось завыть, несмотря на все красноречие Валара и вполне доброжелательное поведение Марка. Так что, я предпочитала помалкивать и вообще вела себя идеально, только бросила недовольный взгляд на брата единственный раз, когда тот с улыбкой отправил меня погулять с Марком. У Сефера тоже раздражение промелькнуло на лице, но его отец наградил сына таким взглядом, что я поежилась, а Марк все же поднялся и предложил мне руку.

— Что вы решили, господин Сефер? — потребовала я ответа, когда мы оказались наедине.

— Ничего, — буркнул он. — Склоняюсь к мысли, что все же смогу потерпеть вас пару лет.

— Но я не смогу!

— Элера, вы же позволите называть вас так, — и не обращая внимания на мой протестующий взгляд, продолжил, — да, между нами нет ничего, кроме договора, который уже кстати заключен, но поверьте, я буду относиться к вам со всем почтением, какое только возможно. Как моя жена, вы ни в чем не будете нуждаться. Да, я не люблю вас. Скажу больше, я бы полжизни отдал за то, чтобы отправиться в храм Интры с другой девушкой, но на наших с вами отношениях в браке это никак не отразится. Я буду уважать вас как свою жену и мать моих детей. Вы же будете вести тот образ жизни, который пожелаете, естественно, без скандалов и всего того, что может угрожать и вашей, и моей репутации. Обмана и предательства я не потерплю, говорю сразу.

На мгновение я прикрыла глаза, осознавая катастрофичность для меня последних слов Марка. Когда все выяснится, не я, а он превратит мою жизнь в ужасы бездны. Так что не надо быть особо умной, чтобы сделать нужные выводы. Неважно, как я отношусь к нему. Он не простит. Никогда. И, как ни крути, быть с ним не суждено ни Селене, ни Элере. Слишком близко он узнал меня другую, чтобы простить настоящую. Разрыв помолвки и прекращение всяческих отношений не только со стороны княжны де Ансар, но и Селены — единственный выход из создавшейся ситуации. Впрочем, у меня есть небольшая приоткрытая дверь, через которую я смогу сбежать. Я ведь действительно могу отправиться в Ройгар. А Марк… он останется здесь и на этом все будет кончено. Я слишком заигралась своими двумя жизнями, и теперь рада бы все изменить, но это невозможно.

— Господин Сефер, я прошу вас, разорвите помолвку. Неужели вам не хочется обнимать по ночам ту, которую действительно любите, брать на руки сына, рожденного именно ею? И встретить старость с той, для кого вы будете самым главным человеком в жизни. Не губите вы меня. Умоляю вас!

— Возможно, вы и правы, — задумчиво сказал он и вдруг усмехнулся. — Вы так любите другого? Раз отказываетесь от всех благ, что принесет наш брак?

— Господин Сефер, позвольте я не стану вам отвечать, — не поднимая взгляда от земли, попросила я. — Но если в вас есть хоть капля сострадания, вы не оставите мою просьбу без внимания.

— Элера, вы даже не представляете, о чем просите, — тихо сказал он. — Но, вы правы, демоны меня дери. Как же вы правы. Чего стоит жизнь, в которой нет тепла… Знаете, мой отец наплевал на все доводы рассудка, когда женился на моей матери и я крайне близок к тому, чтобы последовать его примеру.

— Спасибо, — прошептала я.

— Вы хотите сейчас объявить об этом? — уточнил он.

— Если можно.

— Пусть будет так.

Мы вернулись в дом, и прервали разговор Алена и Валара.

— Мы с леди Элерой находим, что наш брак невозможен, — не мешкая особо, спокойно объявил Марк. — Так что, пользуясь правом, данным мне договором, я разрываю помолвку к обоюдному удовольствию двух сторон.

— Ты не сделаешь это, — глухо сказал Валар.

— Уже сделал и скажу больше, надо было с самого начала не идти у тебя на поводу и не слушать уговоров.

— Ты обещал…

— Я говорил, что подумаю, — парировал Сефер. — Я подумал и принял решение. Ни слова, ни клятвы, я не произносил…

— Леди Элера, я недооценил вашей способности убеждать противника в нужном вам направлении, — прищурившись, сказал Валар и вдруг, схватился за сердце, побелел и откинулся на спинку дивана.

Сначала, я не совсем поняла, что происходит, но пока я растерянно хлопала глазами, Марк уже подбежал к отцу, уложил его на спину и развязал шейный платок. Приложил голову к груди, резко вскочил и одним словом поднял на уши весь дом. Был отправлен слуга за лекарем, Валару принесли воды.

— Я умираю, — срывающимся голосом, прошептал Валар. — Всегда знал, что однажды мое сердце не выдержит. Слишком много боли и испытаний.

— Ты еще меня переживешь, — нервно заметил Марк. — Лекарь прибудет совсем скоро, так что помолчи и сохраняй силы.

— Нет, я умираю, — глухо сказал Валар. — Это уже не в первый раз… Я просто не дотяну до прихода целителя…

А Марк… он сорвал с шеи лунный камень и попытался повесить его на шею отца, но был остановлен.

— Ты забыл, что ЭТА магия погубит меня?

— О, Ворг, — прошептал Марк. — Прости… вылетело из головы.

А Валар, словно растерял последние силы, закрыл глаза и долго молчал. О том, что он еще жив, можно было понять только по едва поднимающейся и опускающейся груди. А я, словно завороженная, смотрела на амулет, все еще зажатый в руке и не могла понять, почему Сефер отказался им воспользоваться. Ведь он работает, если верить Марку… Боги, как оно близко, спасение для Алена и… как далеко.

— Господин Сефер, все будет хорошо, — растерянно произнесла я, проклиная себя. Ведь, несомненно, Валару стало плохо именно из-за решения Марка, а к нему подтолкнула его я. О, боги, никогда себе этого не прощу!

— Марк, мальчик мой, — прошептал Валар. — Перед тем, как я покину этот мир, я хочу быть уверен, что ты доведешь дело моей жизни до конца.

— Ты поправишься, — глухо сказал Марк, то и дело поглядывая в сторону двери, хотя я понимала, слуга еще даже не доехал до лекаря, не говоря уже про все остальное.

— Нет, я уже чувствую тень смерти, — голос Валара становился все тише. — Поклянись мне в этом и тогда я умру спокойно.

— Клянусь, — тут же отозвался Марк.

— Клянись Воргом, что женишься на Элере и не только продолжишь, но и закончишь то, что я начал.

— Клянусь, — тише сказал Марк, резко поднялся. — Я сам привезу лекаря.

Он быстро вышел из комнаты, оставив нас втроем, не считая слуг, что робко мялись у стены.

— Господин Сефер, что я могу сделать? — спросил Ален срывающимся от волнения голосом.

— Милорд, позвольте мне кое о чем попросить леди?

— Лера! — резкий окрик и вот я уже опустилась на диван, рядом с Валаром.

— Поклянись и ты, девочка, что выйдешь замуж за моего сына, — прошелестел Сефер — старший, прикрывая глаза и хрипло дыша.

— Нельзя отказывать умирающему в его последнем желании, — резко сказал Ален, и я склонила голову, признавая правильность его слов.

— Клянусь, — прошептала я, встречая твердый взгляд Сефера, которым он наградил меня снова, совершенно не представляя, что теперь будет и в ужасе оттого, как отреагирует Марк, когда все откроется, ведь нас обоих загнали в ловушку и не оставили путей к отступлению.

— Теперь я умру спокойно, — заметил Сефер и снова прикрыл глаза.

А дальше потянулись минуты. Не знаю, сколько прошло времени, но под конец я готова была завыть от отчаяния и могла только молчать и нервно комкать юбку платья.

— Ален, можно к тебе? — я вошла в кабинет, где у незажженного камина привычно сидел брат, и медленно подошла к нему.

Мне было необходимо хоть немного тепла. На душе было так гадко, как никогда. И хотя я не останавливаясь прокручивала события ночи, вместо радости при воспоминаниях о произошедшем между мной и Марком, хотелось плакать.

— Я думал, ты готовишься к балу, — кивнул мне брат.

— Мне недолго одеться, — заметила я и жалко улыбнулась. — Можно я посижу здесь?

— Конечно. Почему ты спрашиваешь? — нахмурился брат, а я, не обращая на это внимание, подошла к нему, села на пол и положила голову ему на колени, почти сразу ощутив, как пальцы брата перебирают мои волосы. — Все в порядке? — взволнованно спросил он.

— Мы так давно не играли с тобой в шахматы, да и, что там, просто не говорили, — улыбнулась я. — Ты даже перестал экзаменовать меня и не проверяешь, выучила ли я домашнее задание.

— Как-то не до этого в последнее время, — вздохнул брат. — Не думал я, что круговорот событий так закружит нас.

— Позавчера я отдала последний долг кредиторам, — тихо сказала я, доставая расписки и протягивая их Алену. — Мы свободны, как птицы и необходимости в деньгах Сеферов нет.

— Но откуда…?

— Брайс отдал мне всю долю за драконовый сок, — пояснила я. — Сказал, что возьмет свое при ограблении.

— Это весьма благородный поступок, — заметил Ален. — Хотя, что-то подобное я мог ожидать от него. Знаешь, они в чем-то похожи с Марком. Одинаковое упрямство и периодические приступы неслыханной щедрости и благородства.

— Есть такое, — согласилась я, припоминая случай в борделе, когда Сефер взял и выкупил Алию, отдав ее кэпу, решив, как мне показалось, что она важна для него. Да и в саду… он согласился и пошел навстречу мне… Предположил, что мое сердце отдано другому и не захотел калечить жизнь. Да, они оба благородны, что нельзя сказать обо мне… О, боги, зачем вы так переплели нити наших судеб и я вынуждена отказаться от обоих мужчин, которых люблю, хотя и по-разному?

— О чем задумалась?

— Я боюсь, — тихо призналась я. — Я безумно боюсь будущего.

— Оно будет блистательным, — тихо сказал Ален, продолжая перебирать мои волосы. — Ты займешь то место, для которого была рождена.

— Мне не нужен трон Антарии, — повторила я в очередной раз.

— Хорошо, — усмехнулся Ален. — В любом случае, все решится сегодня. Но, я сделал все, чтобы ты была счастлива, поверь.

— Отдав меня Сеферу? — горько усмехнулась я.

— Ты зациклилась на очевидном и не видишь того, что скрыто, — даже не смотря на лицо брата, я поняла, что он улыбается. — Порой мне кажется, что я недостаточно занимался с тобой. Хотя ты просто более эмоциональна, что понятно.

— Ален, — я встала с ковра, прошлась по комнате, засунула руку в карман, судорожно сжимая лунный камень, но, так и не решилась взять и надеть его брату на шею. — Представь на мгновение, что ты снова обрел способность ходить. Что бы ты сделал первым делом?

— Не будь жестокой, Лер.

— Просто на мгновение представь, — упрямо повторила я, продолжая сжимать амулет.

— Вскочил на лошадь и пустил бы ее галопом. Чтобы она летела быстрее ветра… А может, просто гулял… Я давно не думаю об этом.

— Это физические желания, — тихо сказала я. — А ты бы попытался вернуть себе трон Антарии?

— Несомненно. Я бы все для этого сделал, клянусь. Но к чему эти разговоры? Не понимаю…

— Потом поймешь, — прошептала я, вынимая руку из кармана и решив отдать камень Алену после бала.

То, что он работает, я убедилась еще сегодня утром. Надела амулет на шею и ножом порезала себе руку. Рана моментально затянулась, не оставив и следа. Так и увечье Алена пройдет, как и обещал мне Алдар…

— Миледи, — в дверь постучал Ренард. — К вам леди Мирализа.

— Сейчас выйду, — сказала я и посмотрела на брата. — Не сердись, пожалуйста. Им тоже сегодня предстоит непростая ночь, а раз Лисичка решилась нарушить твой запрет, значит это что-то серьезное.

— Все в порядке.

— Спасибо.

Я вышла из кабинета и нашла Лису в холле. Мы поднялись ко мне в комнату, я закрыла дверь и повернулась к подруге, которая казалась грустной, хотя и с улыбкой смотрела на меня.

— Все в порядке? — взволнованно спросила я.

— Если ты про то, что предстоит сегодня, то да. Все проверено для мелочей и не раз, — улыбнулась она, достала из кармана небольшую бутылочку и протянула мне, пояснив. — Полнолуние. Твоя защита вот-вот исчезнет и тебя сможет найти любой страж с ловцом на шее.

— Я больше не буду его пить, — покачала головой. — Мне не под силу выдерживать такой накал чувств. Это слишком…

— Просто пусть находится у тебя, — решительно засунув флакон мне в потайной карман платья, сказала Лиса. — Ситуации бывают разные, и тебе понадобятся или чувства, или надо будет скрыться от преследования. Тим сделал зелье универсальным. Выпьешь и станешь невидимкой для любого поиска. Я не всегда буду рядом, да и Тим тоже.

— Уезжаете.

— Сразу после ограбления, — подтвердила Лиса. — Дерек уже покинул Тарион. К утру останется только кэп и его новое имущество.

— Как Алия? — рассеянно спросила я, боясь спросить то же самое про Брайса.

— Сама невинность, — рассмеялась Лисичка. — От дерзости не осталось и следа, старается угодить всем и каждому, но меня не проведешь. Похоже, ей нравится кэп, — смущенно призналась она.

— А она ему?

— Заботится. Кэп в привычной для него роли защитника несчастных, — рассмеялась Лиса и добавила серьезно. — Но это ничего не значит, Сел. Он все равно любит только тебя.

— Я буду рада, если он обратит свой взгляд на кого-нибудь еще, — улыбнулась я. — Честно, Лис. Я никогда не перестану молить богов о том, чтобы и Брайс стал счастлив.

— А сама? Для себя ты счастья не хочешь?

— Я уже получила маленький кусочек. С меня и его достаточно.

— Он оправдал твои ожидания? — подмигнула мне Лиса.

— Откуда… — начала я и усмехнулась. — Чувства оборотней, как я могла забыть.

— Именно. Расскажи мне, — с любопытством попросила она.

— Я никогда не забуду его. Никогда, Лис. Если есть на свете момент наивысшего блаженства, то я испытала его этой ночью. Я бы хотела, чтобы он длился вечно, но боги не будут столь щедры, я знаю. И оттого, что сегодня он возненавидит меня, больно так, что сердце кровью обливается.

— Расскажешь ему все?

— Я не могу его больше обманывать. Конечно, могла бы открыться после свадьбы, но… не могу, Лис. Надо было давно сделать это. Но лучше поздно, чем никогда.

— Мне кажется, ты недооцениваешь Марка так же, как не смогла оценить Брайса. Они еще удивят тебя, причем оба.

— Он слишком горд, Лис. Он не простит…

— Посмотрим, — улыбнулась Лиса. — В любом случае, как мы с Тимом устроимся, я пришлю тебе весточку и надеюсь, ты не забудешь меня.

— Лис, — укорила я подругу, — как ты могла подумать такое?

— Буду рада, если так оно все и будет, — смутилась Лиса, замолчала и закончила уже довольно бодро. — Ладно, Сел. Мне пора возвращаться. Была рада тебя увидеть, но ты обещала, что это не в последний раз.

— Спасибо за все, Лис, — я обняла подругу. — Никогда у меня не было и не будет подруги, что стала сестрой.

— Хватит, а! Я же сейчас расплачусь, — буркнула Лиса и шмыгнула носом. Отстранилась и улыбнулась. — Пока.

— Пока, — повторила я, когда проводила и закрыла за ней дверь.

Дворец наместника сиял ярко освещенными окнами, а площадь перед главным входом была заполнена таким огромным количеством людей, что я на мгновение растерялась. Довольно быстро взяла себя в руки, поправила маску и, удостоверившись, что о брате позаботились, двинулась вперед. Я была рада, что Ален со мной, несмотря на его поступки в последние дни. Волновал меня другой момент. На бал меня должен был сопровождать Марк, но он прислал записку, что мы встретимся позже, и принес извинения. Мне ничего не оставалось, кроме как прикусить губу от волнения. Наш разговор откладывался и я не знала, радоваться мне или плакать.

Раскланиваясь с гостями, я искала в толпе двух человек и даже не допускала возможности, что не найду. И первый нашел меня сам.

— Леди Элера, — вполголоса позвал меня де Вайтер, которого я узнала не сразу, так что он был вынужден приподнять на мгновение маску.

— Как вы меня угадали? — спросила я.

Меня крайне удивило это, ведь решение о том, какой наряд надену, я приняла буквально за час до выхода. Тот самый, что нашла в сундуке мамы, поражавший своей смелостью, хотя я постаралась сделать его немного более приличным. Под алую юбку из драгоценного галгарийского шелка, разрезы которой по бокам открывали ноги почти до бедер, надела оранжевую, немного прозрачную, но зато прикрывающую ноги и единственную, подходящую по цвету. А вот с кофточкой увы… Она смело оголяла плечи, открывала грудь и даже живот, так что мне пришлось повязать на талии широкий шарф, расшитый золотыми нитями и украшенный драгоценными камнями, вполне имитирующий пояс. На ногах — легкие шелковые туфельки на тонкой подошве, а из драгоценностей только кристалл, не позволяющий читать мысли. И чтобы никто не посмел с меня его снять, я захватила с собой разрешение, выданное мне Марком. Впрочем, эта бумага могла пригодится мне и для другого, если все пойдет не совсем так, как я задумала… Был еще один амулет, сейчас хорошо упрятанный в лифе расшитой драгоценными камнями кофточки… Но с ним я попрощаюсь до того, как наступит рассвет и начнется непосредственно празднество, посвященное пробуждению Интры… Волосы привычно скрывал парик, а лицо маска. И, правда, как де Вайтер узнал?

— Вы надели костюм вашей матери, — прорвался сквозь ненужные мысли голос де Вайтера, который выглядел крайне мрачно в костюме охотника и маске волка. — Если меня не подводит память, она была в нем в тот день, когда объявили об их помолвке с вашим отцом. Надо сказать, есть в этом некая символичность, ведь ваш брат грозился сегодня сделать то же самое.

— Надеюсь, этого не произойдет, — тихо сказала я.

— Я тоже.

— Вижу, вы хотите поговорить со мной?

— Это так, — отозвалась я и оглянулась в сторону, чтобы убедиться, что Ален не слышит меня. — Вы говорили, что хотели бы пригласить меня в Ройгар. Ваше приглашение не потеряло силу?

— Нет, — довольно сказал де Вайтер. — Но, наш корабль отправляется завтра на рассвете. Хотя, я готов подождать, все же делать это нежелательно. Маги сдерживают волнение моря, но не хотелось бы напрягать их сверх меры.

— Я буду на рассвете, — тихо сказала я, с некоторым ужасом думая о том, как переживу нахождение в открытом море. Ничего, справлюсь…

— Элера, я правильно понимаю, что ваш брат не в курсе этого решения?

— Все верно, — почти прошептала я.

— И надо полагать, вы не собираетесь его посвящать? Что ж, меня вполне устраивает такой расклад. Я буду ждать вас на рассвете. Наш корабль вы не перепутаете ни с каким другим. Название — «Киара».

— Так звали мою мать, — зачем-то сказала я.

— Его величество Сайлиар очень нежно относился к ней. Поэтому, ничего удивительного, что в ее честь назван один из его кораблей.

— Вы расскажете мне про маму? Как она жила до того, пока не вышла замуж за отца, — попросила я.

— Плавание займет не один день. Мы успеем поговорить обо всем, — пообещал де Вайтер и развернулся, чтобы приветствовать Алена.

А я… у меня мысли метались так, что я сходила с ума. Вот так, первый шаг сделан и назад дороги нет. Я прошла дальше по залу. Теперь надо было увидеться с Марком и поговорить с ним до того, как Валар и Ален объявят о помолвке. А они сделают это, как только появится наместник и лорд — охранитель.

Я уже заметила Сефера — старшего, который подошел к Алену и о чем-то разговаривал с ним, и продолжала осматривать зал в поисках Марка, справедливо решив, что раз отец здесь, то и сын где-то рядом.

Я увидела его сразу, когда он вошел через двери в зал. Да и как было его не узнать! Он затмевал каждого и, казалось, что кроме него в зале нет никого. Сердце в очередной раз пропустило удар и бешено забилось. И пока не пропали последние силы, я решительно двинулась через зал к Марку.

— Господин Сефер, — позвала я, когда подошла почти вплотную, не обращая внимания, что в зале появились наместник, лорд — охранитель и Клеандра, под неизменным зеленым покрывалом, словно демонстрирующая, что и сама Интра среди гостей в лице ее верховной жрицы. И тут, де Керр дал сигнал к началу бала, сразу же зазвучала музыка и гости начали танцевать.

— Леди Элера, — удивленно воскликнул Марк.

— Господин Сефер, мне нужно сказать вам нечто важное.

— Это может подождать? — спросил Марк, уходя с дороги очередной танцующей пары.

— Нет!

— Элера, вы выбрали неподходящее время, — недовольно заметил Сефер.

— Марк, — быстро начала я говорить, ибо он был прав, и место посередине танцзала было неподходящее, — прошу, не объявляйте о помолвке. Умоляю. Мне нужно кое-что сказать, точнее… — я запнулась на мгновение, — признаться. Вы же мой сопровождающий, — повысила я голос. — Уделите мне, наконец, минуту своего демонового времени! Это важно!

— Элера, я все понимаю, но, в данный момент, я не принадлежу ни себе, ни вам. Меня ожидают для важного разговора. И кстати, мы мешаем остальным танцевать, — напомнил Марк задумчиво разглядывая меня и словно принюхиваясь.

— Леди де Ансар, позвольте я стану первым, кто пригласит вас на танец, — послышался голос де Керра и я поспешила склониться в реверансе. — Марк, ты слишком медлителен, так что я забираю леди. И де Вайтер уже дважды спрашивал о тебе.

Лорд-охранитель подал мне руку и, мне не осталось ничего, кроме как принять ее. Но, перед тем, как сделать первое движение танца, я еще раз взглянула на Марка, который уже повернулся ко мне спиной, и прошептала:

— Не объявляйте о помолвке, умоляю.

А дальше де Керр закружил меня под музыку. Он молчал, уверенно ведя по всем па танца, и пристально разглядывал меня.

— Я рад, что вы надели наряд вашей матери, — наконец, сказал он. — Благодаря ему, я сразу узнал, кто скрывается под этой маской.

— Де Вайтер тоже узнал меня, — тихо ответила я.

— Не хватает некоторых деталей, но это поправимо, — усмехнулся лорд — охранитель. — Ангус сказал, что вы решили посетить родину вашей матери? Я крайне рад, потому что ваш брат не нашел эту идею разумной.

— А мне есть, чего опасаться? — прямо спросила я.

— Вы в полной безопасности, клянусь вам. Поверьте, я лично прослежу за этим.

— Вы немного успокоили меня, — ответила я. — Знаю, человек вашего положения не будет разбрасываться словом направо и налево.

— Вы все правильно поняли, — подтвердил он и склонился, ибо музыка этого танца закончилась и звучали аккорды следующей. — Мне было приятно танцевать с вами. Тешу себя надеждой, что вы подарите мне еще один танец.

— Непременно, — склонилась в реверансе, снова осматривая зал в поисках Марка, но он уже кружил в танце девушку в костюме весны, судя по обилию зеленого и живым цветам в волосах.

— Милорд, вы не уступите следующий танец мне? — прозвучал голос, от которого мне захотелось съежиться и стать невидимой.

— Конечно, Халид, — вложил мою руку в лапу Карризи лорд — охранитель. — Увы, мои годы заставляют меня отдыхать намного чаще, чем мне того хочется, — извиняющимся голосом произнес де Керр, еще раз склонил голову и направился обратно в сторону помоста, где на троне восседал наместник.

Мне ничего не оставалось, как скользить по волнам нового танца, хотя от такого партнера откровенно тошнило.

— Прекрасная Элера, вот я и поймал вас, — довольно заявил Карризи. — Никогда еще мне не приходилось проявлять столько настойчивости, хотя, надо признать, никогда мне не встречалась и такая непреклонная девушка.

— Мне не нравится подобное преследование, — резко сказала я. — Оно отталкивает окончательно и бесповоротно.

— А меня сейчас интересует совершенно другой вопрос, — с любопытством сказал галгарец. — Вы оделись так специально для меня?

— С чего вы это взяли? — искренне удивилась я.

— Я единственный уроженец Галгарии в этом зале, тем для меня ценнее, что вы надели костюм жрицы Сааяры. Конечно, некоторые элементы — лишние, а кое-чего не хватает, но это нисколько не умаляет моего удовлетворения от вашего выбора.

— Поверьте, милорд, — резко отбросила его руку, пользуясь тем, что танец закончился, — если бы я знала, что вы сделаете подобные выводы, то никогда не отдала бы ему предпочтение. Прошу простить, но следующий танец я обещала другому.

Я обернулась, поймала за руку первого попавшегося молодого человека, улыбнулась ему и почти заставила танцевать со мной, чувствуя, как взгляд галгарца буравит мне спину. Я продолжала оглядываться, но Марка не было видно. Но, стоило мне только закончить очередной танец, как Карризи решительно направлялся ко мне, так что приходилось танцевать вновь и вновь. Партнеры сменяли друг друга, я не обращала внимания ни на лица, ни на имена, но Сефер — младший как сквозь землю провалился.

И так продолжалось до тех пор, пока музыка не смолкла, все гости не остановились и посмотрели в сторону, где сидел наместник и лорд — охранитель. Де Керр поднялся, обвел взглядом присутствующих и весело провозгласил, что наступила полночь, а значит, пришла пора объявить ту, кто станет королевой сегодняшнего бала — маскарада. Я продолжала оглядываться по сторонам, но проклятого Марка Сефера так и не было.

— Леди Элера де Ансар, — услышала я свое имя из уст де Керра. — Несомненно, все присутствующие мужчины оценили самый необычный наряд, грациозность, неутомимость и красоту молодой леди, которая не пропустила ни одного танца.

Послышались одобрительные возгласы, а я растерянно смотрела на лорда — охранителя.

— Мы встретимся с нашей королевой немного позже, как и украсим ее голову короной, а пока, продолжим праздник, — закончил он речь и сел обратно, дав сигнал музыкантам, которые тут же заиграли следующую мелодию.

Ко мне подошла статс-дама, состоявшая при жене наместника, и пригласила последовать за ней. Судя по выражению ее лица, выбор де Керра ей не нравился, но и деваться было некуда. Я послушно последовала за ней, продолжая смотреть по сторонам, но вот, за мной закрылись двери, отделяя шум и музыку, и мы оказались в одной из комнат, примыкающих к танцзалу.

Статс-дама почти сразу вышла, а ко мне подошли две девушки. Судя по зеленым накидкам на головах — жрицы Интры из Храма. У них в руках были кисточки, флаконы с краской и ларец, в котором находились браслеты, если припомнить рассказы мамы, которая в свое время и сама была королевой праздника пробуждения Интры. Все символично. Да уж, иначе и не скажешь. Но я рада, что хоть так немного прикоснусь к ее жизни…

Я закрыла глаза и приподняла руки, чтобы девушкам было удобно раскрашивать их. Узор на коже означал, что весна передает права лету, и начинается время года, за которое отвечает сама мать всего сущего. И та, кто была самой неутомимой в день, предшествующий ее пробуждению и возвращению к жизни, получает право носить на себе рисунок, сотканный из лучей самого солнца… А потом, мне на голову наденут убор, что символизирует капли крови, которые отдает Интра каждый год, чтобы на земле царило плодородие и процветание. И как ни странно, я имела право все это носить, ведь со вчерашнего дня, я больше не могла поклоняться Селене…

Через полчаса, я снова посмотрела на девушек, которые закончили свою работу. Еще немного посидела, чтобы краска окончательно высохла и взглянула на руки. Их покрывал растительный узор, подобно молодым побегам оплетая руки от ладоней и выше локтя.

— И последнее, — сказала одна из них и раскрыла ларец. Ловко вытащила и застегнула браслеты мне на руках и ногах.

На мгновение, я похолодела, терзаемая непонятным предчувствием и странным ощущением, что уже видела подобное… Но где и когда? Не помню…

— Миледи, пора возвращаться, — улыбнулись мне обе жрицы.

Я медленно встала, подошла к дверям, ведушими в зал и застыла. Холодок предчувствия неизбежного и страшного, сжал сердце в тисках ледяного ужаса. Хотелось развернуться и бежать без оглядки, но… двери уже открылись и, мне ничего не оставалась, как шагнуть в толпу гостей и подойти к тронному помосту. И снова я оглядывалась, но Марка так и не было в зале.

— А вот и наша королева, — громко оповестил о моем появлении де Керр. — Верховная, прошу вас закончить и украсить ее прелестную голову символом плодородия и процветания.

Клеандра приблизилась ко мне, открыла еще один ларец, который ей поднесла жрица, и достала из него странную диадему с множеством золотых нитей, украшенных рубинами. Да, именно рубины, теперь я определяла их безошибочно. Но рассмотреть подробно украшение я не смогла. Верховная приказала мне опуститься на колени, демонстрируя покорность Интре, и я закрыла глаза.

— Я рада буду видеть тебя в обители моей богини, девочка моя, — тихо сказала она. — Но Интра не одобряет притворство и искусственность, а значит, этому на тебе не место.

Она замолчала, а затем, не успела я ничего сделать, как… Клеандра резким движением сняла с меня парик, хотя и оставила маску, в секунду растрепала локоны, заставляя их упасть на спину, и надела на голову украшение.

И как-то стало тихо. Я отчетливо понимала, что гости продолжают разговаривать, но для меня наступило оглушающее безмолвие. Словно во сне, опираясь на протянутую де Керром руку, я поднялась и повернулась в сторону зала.

Лорд — охранитель что-то говорил, но я не слышала слов. Я уставилась на Марка Сефера, который, наконец, появился в зале и теперь пристально смотрел на меня. Почему именно сейчас? Я не могла ничего понять по каменному выражению лица и плотно сжатым губам. Но глаза… даже со своего места я видела, как они потемнели, и какая буря бушевала в их глубине. И эти глаза, которые вчера ночью с такой любовью смотрели на меня, теперь уничтожали, обливая презрением и замораживая сердце льдом…

— Прости, — прошептала я одними губами и шагнула в его сторону.

А он… развернулся и вышел прочь.

— Миледи, — весело сказал де Керр, — я в ожидании второго обещанного танца.

Он взял меня за руку и повел на середину зала, где закружил под музыку. Я танцевала и продолжала смотреть туда, куда ушел Марк, беззвучно молила богов, чтобы они вернули его и мы смогли объясниться, но понимала — надежды нет. Случилось то, чего я так боялась, и Марк возненавидел меня за обман. А боги… я всегда знала, что они часто остаются глухи к просьбам и мольбам.

Когда закончилась музыка, я вымученно улыбнулась лорду — охранителю и извинилась перед ним, за то, что вынуждена оставить его, но мне необходимо поговорить с братом. Де Керр улыбнулся, поцеловал мне руку и вернулся на тронный помост, а я пошла к Алену, не обращая внимания на всех тех, что приглашали меня на следующий танец. Пришло время для последнего дела, которое я запланировала на сегодня.

Приблизилась к брату и остановилась, изо всех сил радуясь, что на мне маска и он не видит моих слез. А то, что от сердца осколки… Смею думать, что я хорошо научилась скрывать свои чувства от всех.

— Ален, — прошептала я, присаживаясь перед его креслом, доставая лунный камень и застегивая цепочку на шее брата, — это мой дар тебе. От всей души и чистого сердца. И маленькая просьба — никогда не снимать.

— Подарок? — удивленно спросил он, разглядывая подвеску. — Я забыл про свой день рождения?

— Сегодня праздник пробуждения Интры и мне хочется сделать тебе приятное, — подчеркнуто весело заметила я. — Могу я сделать брату подарок или нет? — притворно возмутилась я.

— С тобой все в порядке? — нахмурившись, взволнованно спросил брат.

— Слишком много танцев, — улыбнулась я. — Пойду немного подышу свежим воздухом.

— Возвращайся скорее. Мы еще не объявляли о вашей с Марком помолвке.

— Непременно. А ты… всегда помни о клятвах! — едва сдерживая новые рыдания, сказала я, быстро поцеловала брата в щеку и быстрым шагом вышла через те же двери, что и Марк.

— Всегда знал, что ты сокровище, прекрасная Элера, — раздался голос Карризи, — но и в самых своих смелых мечтах не мог представить, что в твоей крови такой огонь.

Я резко обернулась и оказалась почти прижата телом галгарца к парапету, около которого стояла, решаясь на последний шаг к тому, что задумала. Карризи протянул руку, коснулся локона и довольно улыбнулся.

— Не трогайте меня, — резко сказала я, пытаясь отстраниться.

— О, нет, — осклабился он, — теперь ничто и никто не остановит меня.

— Оставьте меня в покое, — повысила я голос, поднырнула под его руку и снова пошла в сторону зала, надеясь, что при скоплении людей Карризи не рискнет проявлять свою настойчивость.

Но ему было наплевать на все. Галгарец резко схватил меня за руку, останавливая, и дернул на себя.

— Хватит. Мне надоело соблюдать приличия, — рявкнул он.

— Карризи, оставь леди в покое, — прозвучал голос де Вайтера.

— Кто ты такой, чтобы указывать мне? — высокомерно заявил галгарец, продолжая удерживать меня.

— Для начала, не тыкай мне. Не дорос еще, — спокойно сказал Ангус, снимая морок с лица и являя другую внешность, под которой видно и был известен в Алеаре. Одновременно, подчиняясь движению ладони мага, пальцы галгарца разжались, и моя рука стала свободной. — А по возвращении в Ройгар, я пересмотрю твой статус.

Карризи побледнел, и низко склонился перед первым магом Ройгара и всего Алеара, признавая свой проигрыш и выказывая необходимое уважение.

— Иди в зал, Элера, — мягко сказал де Вайтер.

И я пошла. Словно во сне, на несколько минут оказалась среди гостей, но сразу поняла, что слезы снова душат меня и тогда… я выскочила на улицу через другие двери и бросилась бежать. Куда, не понимала. Лишь плакала безостановочно и бежала вперед.

И только, когда я оказалась во дворе Антарийского Храма, я вспомнила. Это все уже было. Моя богиня предупреждала меня, явив пророческий сон и приоткрыв на секунду вуаль, за которой скрывалось будущее. Я не прислушалась и не запомнила его.

Медленно подняла руки, разглядывая рисунок на руках, коснулась бархатной маски, а нежный ветерок донес до меня в этот момент аромат поздних первоцветов. И тут раздался он. Волчий вой, который так напугал меня и во сне. Вспомнила, что тогда, в моем сне, я побежала к статуе Селены, где находился Сефер. Может, он и сегодня ждет меня там…

Резко развернувшись, я бросилась внутрь, чувствуя дыхание зверя за спиной. И… никого не увидела, когда оказалась перед статуей. В отчаянии, упала на колени, обратилась к Селене так, как всегда это делала, но она осталась безучастна к моим молитвам. Впрочем, и это я понимала, и лишь робко надеялась на ответ, ведь я потеряла право обращаться к ней с той минуты, как так решительно развязала завязки плаща в пещере и шагнула в объятия того, кого любила…

— Но ты ведь покровительствуешь влюбленным, — прошептала и осеклась.

Я не имела права на претензии и недовольство. Я не заслужила любовь Марка… И Брайса, и, возможно, даже Алена. Мой путь отныне лежит в Ройгар. Буду надеяться, что раны на сердце со временем затянутся и я снова смогу дышать…

— Я больше не прошу счастья для себя, — тихо сказала я, обращаясь к Селене. — Но услышь меня в последний раз, свою глупую и недостойную прихожанку. Пошли Брайсу ту девушку, ради которой он забудет меня, и Ален… твой амулет отныне на его груди. Подарен от всей души и с чистым сердцем, как и условлено. Дай счастья и ему…

— Леди, — раздался мужской голос, и я резко поднялась с колен, поворачиваясь в сторону… стража, со знаком волка на груди, — назовите себя.

— Элера де Ансар, — тихо сказала я.

— Леди де Ансар, вам следует пройти с нами в крепость для выяснения всех обстоятельств, по которым вы находитесь в розыске.

Я медленно оглянулась, отметив, что выход из башни перекрыт и два волка сидят в проходе, ожидая команды от своих хозяев, хотя второго и не было видно. Горько усмехнулась, осознав, в какой ситуации мне придется воспользоваться разрешением, выданным Марком…

— У меня есть право не подчиниться вам, — тихо сказала я, доставая бумагу и протягивая ее стражу. — Право, предоставленное мне господином Маркусом Сефером.

— Вам требуется наша помощь? — спросил страж, ознакомившись с документом.

— Нет, — покачала головой. — Благодарю за предложение.

— Проводить до дому или что-то еще? — уточнил страж.

— Нет, — снова покачала головой. — Прошу простить за беспокойство.

— Всего доброго, леди, — мягко сказал страж, низко поклонился, и через пару секунд его уже не было в храме.

— И мне пора, — тихо сказала я.

В доме было тихо. Оно и понятно, Ален во дворце наместника, а слуги спят. Я быстро поднялась наверх, не зажигая света, практически сорвала с себя маскарадный костюм, надела платье, в котором была днем и взяла сумку с несколькими нарядами, драгоценностями, деньгами и прочими необходимыми мелочами. В последний раз взглянула на свою комнату, решительно шагнула в коридор, спустилась по лестнице и вышла на улицу.

На мгновение пришла мысль, что, скорее всего, Брайс уже закончил с визитом в особняк Сефера, а значит, я смогу застать его в трактире. И Лиса возможно еще там… Она поможет мне советом, ведь я не представляю, что делать дальше. Точнее, знаю, но безумно боюсь… Бросившись в конюшню, я быстро оседлала Грозу и пустила ее галопом в сторону Прибрежного.

Добралась быстро. Спрыгнула с лошади, едва не запутавшись в подоле платья, и только хотела войти внутрь, как внимание привлекло движение за окном. Не понимая, почему я это делаю, подошла к нему и заглянула. И тут же отшатнулась, поразившись острой боли в груди. Опустилась на землю, не веря в увиденное, но и ошибиться я не могла. Брайс… он обнимал ее. Алию. А она доверчиво прижималась к нему. Целовала… Невольно я улыбнулась, сквозь предательские слезы, поблагодарила Селену, что она все же исполнила часть моей просьбы, а значит и у Алена все будет хорошо. А у меня не осталось не единой причины, чтобы снова просить о помощи кэпа…

Медленно поднялась с земли, вернулась к Грозе и, взяв ее за повод, потянула к воротам, стараясь сильно не шуметь.

— Бежишь как воровка посередине ночи, — раздался мужской голос, когда я немного отошла от трактира, я вздрогнула и машинально остановилась. — Всегда хотел узнать, каково это аристократке заниматься воровством и контрабандой? Гордость и особая кровь не мешала?

— Ран? — уточнила я, узнавая голос, но не видя говорившего.

— А кто еще? — усмехнулся он, подходя ближе и беря Грозу под уздцы с другой стороны. — Так, ты ответишь мне, Элера?

— Не вижу смысла разговаривать с тобой, — резко бросила я.

— Зря, — усмехнулся он. — Как видишь, мой братец нашел себе другую игрушку. И, что крайне удобно, она рабыня, так что не посмеет дерзить.

— Тебя долго не было, — заметила я. — Можешь валить еще на столько же и даже дольше.

— Зря огрызаешься, Элера, — на мгновение мне показалось, что он с непонятным удовольствием повторяет мое имя. — Теперь ты лишилась той защиты, которую давал тебе Брайс. Но, ее могу дать тебе и я.

— Ран, тебе до брата, как до Галгарии пешком через море, — усмехнулась я. — Или ты на мгновение осмелился подумать, что я… и ты. Не смеши меня. Ты низок и жалок. Так что, отпусти мою лошадь и прочь с дороги, пока еще жив и здоров. Мне достаточно только слово сказать, и Брайс подробно тебе объяснит, что ты такое есть.

— Аристократка, гордая и недоступная, — прошипел он. — Да ты знаешь, с кем спала шесть лет? С тем, кто организовал убийство твоих родителей и не добил тебя, только потому, что захотел поиметь…

— Что? — растерянно переспросила я.

— Что слышала, — развеселился Ран. — Я долго хранил эту тайну, но она слишком жжет мой язык. И жаль, что не сказал раньше. Не могу передать, насколько огромное удовольствие я сейчас испытываю, видя выражение шока на твоем лице.

Он что-то говорил еще, но я не слушала. В памяти всплывали все те моменты, на которые я не обращала внимания. Появление Брайса не просто в доме, а непосредственно в моей спальне, находившуюся на втором этаже… его признание в пещерах, когда он вырвал у меня обещание понять его, и рассказ о заказе, который он не смог выполнить… Оговорка в кабинете Алена, когда он перечислял свои занятия и назвал себя убийцей. И потом… что он с легкостью убьет и женщину, и ребенка… И что семь лет ждал, пока я созрею… Я вспоминала это все, и… верила этому червяку, сейчас стоявшему рядом со мной и довольно ухмыляющемуся. Ненависть поднималась изнутри такой волной, что сметала на своем пути все барьеры и условности. Кровавая пелена застила глаза и в голове билась только одна мысль — убить. Но не того, кто, несмотря на все совершенное, был рядом со мной и заботился, а ту мразь, что посмела запятнать образ дорогого мне человека обвинениями, в которые я поверила…

Я протянула руку к сапогу, но кинжала там не было и не могло быть. Он остался в пещере, той пещере… О, боги, помогите мне в последний раз! Обойдя лошадь, я выхватила кинжал из ножен, что висели на поясе у Рана, и вонзила острие ему в грудь.

Гроза заржала, поднялась на дыбы и шарахнулась в сторону, вырывая повод из моих рук. А я еще некоторое время стояла над хрипевшим на земле Раном. Сколько я так стояла — не знаю, но осознала, что сделала, только когда увидела, как открывается дверь трактира и на пороге появляется кэп. И тут мне стало так плохо, как никогда в жизни. Я окончательно осознала, что это была последняя капля, которая окончательно разбила меня и всю мою жизнь на мелкие осколки. Я больше не понимала, кому могу верить и что мне делать. В голове оставалась только одна мысль, которая казалась спасением. Бежать. Прочь из Тариона. В Ройгар. Возможно там, я смогу прийти в себя и научиться жить заново. Но больше никогда и никого не подпущу и близко к сердцу. Оно навсегда останется закрытым и опустошенным, но может быть, я смогу его собрать в подобие целого.

И я побежала. Кажется, слышала, как меня зовет кэп. Но видеть его… после того, что узнала. Нет, не могу.

Я остановилась, когда поняла, что не могу дышать, а ноги отказываются двигаться. Остановилась и очутилась в том кошмаре, что так часто снился мне. Пустынная улица, звенящая тишина и марево тумана, из-за которого совершенно невозможно было понять, где я нахожусь. И только луна, огромная и полная, во всем своем великолепии спокойно и уверенно разгоняла тьму.

Я протянула руку, поводила ее перед собой, а потом коснулась лица. Оно было мокрым из-за слез, но теперь мне было понятно, что вызвало их. Облизала пересохшие губы и рухнула на колени, ибо ноги отказались держать. Закрыла глаза и снова заплакала. Навзрыд, не обращая внимания ни на что. Стараясь через слезы избавиться от той боли, что переполняла грудь. А потом, слезы закончились, и я смогла только всхлипывать.

И когда я смогла остановиться, то поняла, что где-то вдалеке слышится шум моря и редкие крики чаек, которые приветствовали начало нового дня, который занимался медленно, но неотвратимо. Луна покинула небо, освобождая место солнцу, подгоняя меня вернуться на единственный путь, что оставили мне боги. Ройгар. Я все решила, и корабль де Вайтера ждет меня. Вперед, забыв про все. Я еще поплачу. Потом. А пока, прочь из Тариона.

Я медленно поднялась, сделала шаг вперед, потом остановилась, не в силах решить, куда мне двигаться дальше. На мгновение закралась предательская мысль, что стоит вернуться домой и поговорить с Аленом, объяснить ему все… Нет, здесь остается Марк, а значит, мне тут больше нет места. Я сделала следующий шаг и вновь остановилась, не зная, что предпринять. Решить проблему с Марком или позорно сбежать?

И тут, краем глаза заметила высокую темную тень совсем рядом со мной. Фигура — мужская и запах… такой знакомый и совсем близко… Интуиция просто завопила от чувства опасности. Я попятилась назад от того, кто несомненно нес истинную угрозу для меня… и тут же ощутила, как туман затягивает меня куда-то, все вокруг темнеет и потеряла сознание.

Я пришла в себя от ощущения тошноты. Это чувство было настолько сильное, что я понимала, меня вот-вот вывернет наизнанку. И еще, я никак не могла избавиться от ощущения, что все вокруг качается…

Резко поднявшись и зажав рот ладонью, я только хотела броситься в сторону уборной, когда осознала, что нахожусь в незнакомом месте. Я сидела на кровати в небольшой комнате с низким потолком. Стены помещения были обиты деревом, один угол — отгорожен ширмой, а немногочисленная мебель выглядела немного грубовато.

Но, пушистый ковер на грубом деревянном полу, скатерть на столике, изумительное покрывало на кровати и тонкое шитье на подушках, как и изящные хрустальные фужеры и графин на серебряном подносе, явно говорили о том, что владелец этой комнаты любит комфорт и весьма состоятелен… Все это разум подметил машинально, а волновал меня только один вопрос: где я?

И тут, воспоминания о событиях вчерашней ночи вернулись и нахлынули с такой силой, что на какой-то миг мне стало нечем дышать. Дикая апатия, а из всех чувств осталась только непрекращающаяся боль в сердце, от которой я сходила с ума. Закрыв глаза, я обхватила себя руками и шмыгнула носом. Сначала тихо, потом все громче, пока легкие всхлипывания не переросли в рыдания, которые невозможно было остановить. Боль, предательство, разбитые надежды и мечты… Я оплакивала свою жизнь, проклинала себя за совершенные глупости, и понимала, исправить то, что я натворила — невозможно. Чтобы ни случилось, вряд ли я когда-нибудь смогу сталь цельной и счастливой. Я корила себя, что не ценила то, что имела, шла на поводу у гордости, позволила ей затмить разум, и потеряла все. Абсолютно все. Предала сама и получила ответный удар, который долбанул с такой силой, что и жить больше не хотелось.

Не знаю, сколько прошло времени, когда я почувствовала присутствие в комнате кого-то еще. Знакомого, опасного, от кого меня бросало в ужас… Не смея поверить собственным ощущениям, я открыла заплаканные глаза и сквозь пелену слез различила того единственного, кто вызывал подобные ощущения…

Карризи с удобством расположился в небольшом кресле, стоявшем напротив кровати, и с довольной ухмылкой смотрел на меня.

Сердце остановилось и пустилось вскачь, разгоняя страх, намертво поселившийся в крови, пробуждая злость и ту гордость, которую я проклинала еще несколько минут назад.

— Что происходит? — тихо спросила я, выпрямляясь и встречая взгляд галгарца.

— Ты так забавно плачешь, — усмехнулся он, — но настоятельно советую больше этого не делать. Твое лицо сейчас красное и опухшее. Непривлекательное зрелище.

— Где я? — задала второй вопрос, осознавая, что произошло что-то совсем из ряда вон выходящее, и я оказалась в такой беде, о которой и помыслить не могла.

— На моем корабле, — улыбнулся Карризи и удобнее устроился в кресле. — Как ты понимаешь, я выполнил свое обещание и получил тебя в свое единоличное пользование. Чем быстрее ты смиришься со своей участью и станешь покорной, тем лучше для тебя. Тогда, я стану добрым и щедрым. В ином случае, — в голосе галгарца появилась угроза, — я буду вынужден быть жестоким.

— Вы не имеете никакого права удерживать меня, — тихо, но твердо сказала я. — Я княжна Антарии и мое исчезновение не останется незамеченным.

— Драгоценная Элера, ты, наверное, не поняла меня. Отныне и навсегда — ты моя собственность, а я твой хозяин. Я могу делать с тобой все, что захочу, и никто не остановит меня.

— Лучше смерть…

— О, нет. Я не для того потратил столько времени, и денег, кстати, тоже, — продолжал улыбаться Карризи, — чтобы вот так просто лишиться тебя из-за глупости. Тебя охраняют, моя милая. Так хорошо, как не снилось и наложницам самого халифа. Я неизменно получаю все, что хочу, и никогда не выпускаю из рук то, что в них попало. На сегодняшний день, я хочу тебя, Элера, смирись. И небольшой совет, делай все, чтобы удержать мой интерес, как можно дольше. Говорю сразу, подкупить кого-то на этом судне, как и соблазнить своей красотой тебе не удастся. Магия Белого Храма могущественна, тебе ли не знать. Да и покинуть судно… Мы далеко от Тариона, а если точнее, в нескольких днях пути, и не пройдет и пары недель, как корабль пристанет к берегам моей страны.

— Как я оказалась тут? — глухо спросила я.

— Я всегда знал, что если что-то сильно хочешь, то надо набраться терпения… На твоих губах моя печать, так что найти беглянку в таком небольшом городе, как Тарион — мне не составило труда. Хотя, признаю, — качнул он головой, поджав губу, — мне пришлось побегать. Ты металась по городу, как ненормальная, но все равно остановилась. Мне оставалась только подобрать тот спелый фрукт, который упал мне в руки. Хотя, я успел разозлиться. Лучше для тебя было бы поддаться магии цветов и добровольно прийти ко мне. А может и нет… люблю охоту. Чем дольше преследуешь, тем слаще победа.

— Что вы хотите от меня? — глухо спросила я, понимая теперь, для чего Карризи устроил весь этот театр с цветами. А ведь Лиса почувствовала что-то такое…

— Не глупи, Элера, — Карризи поднялся с кресла, подошел ближе и схватил меня за подбородок. — Мои желания весьма очевидны. Я хочу обладать тобой полностью и без остатка. Помнишь, я обещал, что научу тебя искусству любви? Я рад, что это случится сегодня.

— Вы не посмеете, — прошептала я.

— Посмею и получу удовольствие в любом случае. Но тебе предстоит выбрать, получишь ли его и ты…

— Пожалуйста, отпустите меня. Моя семья заплатит любой выкуп.

— Твоя семья нищая, Элера, — продолжал улыбаться Карризи.

— Мой жених заплатит выкуп, — продолжала просить я.

— А кто у нас жених? — поинтересовался Карризи, ухватив один из локонов, оттягивая его и пропуская между пальцами, и я замолчала, вспомнив, что у галгарца и Марка крайне напряженные отношения и я могу дать Карризи дополнительный повод не только издеваться надо мной, но и отомстить Сеферу.

— Дай-ка подумать. Последние недели, ты не вылезала из дома Сеферов, на балу опять же, он должен был сопровождать тебя… хотя совершил глупейшую ошибку и выпустил из виду, а вот я пристально следил за тобой в тот вечер, — самодовольно добавил галгарец. — А до него, хватило внешнего наблюдения. Ты вела довольно скромный образ жизни, так что не доставила мне беспокойства. Но, вернемся к нашему вопросу. Я так понимаю, твой братец решил выдать тебя именно за Маркуса. Мне вдвойне приятно будет обладать той, кого хотел и Сефер. Драгоценная моя, ты делаешь меня счастливее с каждой минутой.

— Что мне сделать, чтобы вы отпустили меня? — снова спросила я.

— Я скажу, что тебе придется сделать в любом случае. Признать меня в качестве господина, склониться, как и подобает правильно воспитанной деве, с радостью принимать ласки и отвечать с не меньшим пылом и тогда, через пару-тройку лет, возможно, я разрешу тебе мирно доживать свои дни, прислуживая мне. Хотя, не думаю, что ты так надоешь мне и через пять лет… Знаешь, даже сейчас, несмотря на то, что сейчас ты не похожа на ту блистательную Элеру, которая сводила меня с ума в Тарионе, я все равно хочу тебя.

— Не надо, — прошептала я, — когда почувствовала, как пальцы Карризи скользнули на горло и спустились ниже.

Галгарец, повернулся в сторону двери и что-то крикнул. Я напрягла память и, припомнив свои скудные знания галгарского, поняла, он позвал кого-то.

Через пару минут вошла немолодая женщина в наглухо закрытом платье вишневого цвета, а ее голова была покрыта алым платком, полностью скрывающем волосы.

Она закрыла за собой дверь, приблизилась к Карризи и склонилась в низком поклоне. Галгарец что-то сказал ей, и я в ужасе поняла, что он приказал ей вымыть меня. Женщина снова склонилась, подошла ко мне и схватила за руку. С силой, которой я вовсе не ожидала в ней увидеть, она протащила меня через все помещение и втолкнула в небольшой закуток, отгороженный ширмой. Там находился довольно большой бак с водой. Женщина провела над ней рукой и, почти сразу, от воды пошел небольшой пар. Магиня, — поняла я, а меньше чем через минуту, осознала, что стою обнаженной.

Женщина показала мне рукой на воду. Я замотала головой, пятясь от нее, и магичка опять что-то гортанно произнесла.

— Элера, — услышала я голос Карризи, — советую слушаться Ольесу во всем, или я сам искупаю тебя.

Прикрываясь руками, я залезла в воду. Что я чувствовала, нельзя передать. Дикое унижение, невозможность сказать и слова против, дабы не навлечь на свою голову еще большие проблемы и неспособность что-либо изменить. Хотя, я вполне понимала, к чему меня готовят. И знала, подобного я просто не переживу. Покончу с собой и все. Найду способ… Но, сначала убью галгарца!

Я ощущала, как руки женщины моют мне голову, скользят губкой по телу, и только прикусила губу, когда они оказались в совершенно недопустимом месте. А сама, судорожно пыталась найти то, что послужит оружием. Увы, кроме хрустального графина не подходило ничего…

Неожиданно, Ольеса резко отстранилась, поднялась и приблизилась к ширме, что-то резко сказала Карризи. Галгарец ей возмущенно ответил, но женщина настаивала на своем. Я с трудом переводила, а когда до меня окончательно дошел смысл…

— Господин, тебе не понравится эта… Мало того, что она стара, так еще и порчена. Она знала мужчину не далее, как три — четыре дня назад…

— Вот как, — ширма была отброшена в сторону, над чаном навис Карризи, а я попыталась прикрыться руками. — Кто он? Хотя, мне не нужен ответ. Сефер.… Значит, в эту ночь я могу не сдерживаться, — с улыбкой добавил он.

Он вытащил меня из воды, не обращая никакого внимания на сопротивление, а в следующий миг, швырнул на кровать. Я забилась в угол, но отсрочка была предоставлена мне лишь для того, чтобы Карризи разделся. Он сорвал с себя рубашку, стащил сапоги и брюки, оставшись обнаженным, с довольной ухмылкой приблизился вплотную и сел на кровать.

Миг, и мои руки оказались охвачены голубоватым пламенем. Подобное кольцо оказалось и на шее, и на ногах.

— Это чтобы ты не дергалась без моего разрешения, — пояснил Карризи, — и была послушной.

Еще одно легкое движение его рукой и я выпрямилась, против воли придвинулась к мужчине и слезла с кровати. Тело жило своей жизнью, а точнее подчинялось приказаниям галгарца. Удавка на шее не давала произнести ни слова, ноги сами подогнулись, вставая на колени, спина согнулась, а ладони легли на пол, приветствуя Карризи так, как и было принято в его проклятой всеми богами стране.

— Прекрасно, — довольно сказал галгарец, опираясь на локти и откидываясь немного назад.

— А теперь, целуй ноги, прежде чем мы продолжим. Небольшой урок покорности никогда не бывает лишним.

Я понимала, что сейчас действительно разогнусь и сделаю то, что он приказывает. И умру, умру в тот же миг от унижения. Несмотря на путы, лишающие воли и заставляющие подчиняться, внутри бушевала такая злость, что еще секунда, и она должна была окончательно вырваться наружу, чтобы не спалить меня изнутри. Я подняла голову, и сквозь кровавую пелену бешенства, увидела, с каким самодовольством ожидает Карризи моего следующего шага. Я выпрямилась, медленно поднялась с колен и… вдруг, вскинула голову, смотря на то, как на лице галгарца появляется удивление.

— Падаль, — прошипела я, ощущая, что мое тело больше не подчиняется его приказам, а там, где были магические путы, кожа горит огнем. — Тварь! Никогда тебе не добиться от меня покорности.

— Свяжи ее, Ольеса, — лениво сказал Карризи, вернув себе контроль над эмоциями. — Я потом выясню, как она избавилась от «ледяных кандалов».

— Нет, мой господин, — резко сказала магиня, которую я неожиданно начала понимать весьма отчетливо. — Ты не тронешь ее ни сегодня, и никогда. В ее крови пробудилась ярость Сааяры, и, видно, сама богиня не позволила тебе осквернить тело ее новой жрицы. Это запрещено заветом Белого Храма.

— Просто совпадение, — в бешенстве сказал галгарец.

— Может и так, — согласилась Ольеса, — но пока она не пройдет проверку в Храме, ты не коснешься ее.

А я стояла, и мне было абсолютно все равно, что происходит. Перед глазами плыло кроваво-красное марево, тело было напряжено подобно струне, а кожа словно пылала огнем. И когда Ольеса накинула мне на плечи халат, я лишь равнодушно взглянула на нее и… рухнула на ковер, потеряв сознание.

Дальнейшее плавание проходило довольно тихо. Я не выходила из каюты, где и пришла в себя. Трижды в сутки меня кормили, разрешали купаться. Иногда заходил Карризи, но на крайне короткое время, и Ольеса, которая стала весьма словоохотливой. Что произошло в тот день, я так и не поняла, а подобные приступы больше не повторялись. Магиня, а точнее одна из жриц Белого Храма, которая сопровождала Карризи повсюду, что-то твердила про ярость Сааяры, но мне не хватало знания языка, чтобы хорошо понять ее. Тогда, оставив бесплодные попытки, Ольеса принесла мне словарь и посоветовала выучить побольше слов, ибо без знания языка будет крайне сложно в Галгарии. Я последовала ее совету, а когда она стала еще и заниматься со мной дополнительно, тратя несколько часов на практику, дело и вовсе пошло на лад. Обучение помогало занять время и не давать окончательно впасть в уныние. И все равно, я не собиралась смиряться с происходящим, искала способ выбраться и сбежать, как только мы окажемся на суше, Увы, но тут Карризи прав, пока мы в море, мне не стоило испытывать судьбу. Я радовалась уже тому, что боги вновь повернулись ко мне лицом, раз помогли, что-то такое показав галгарцам, что зрелище крайне проняло их обоих. Самое главное, Карризи оставил меня в покое, но я отомщу… боги, я клянусь, что отомщу ему за все. Теперь в моей жизни появилась новая цель.

Так что, я учила язык и восстанавливала в памяти все, что читала про ту страну, куда и держал курс корабль жреца. Ближайшее будущее рисовалось безрадостным, но был один момент, на который я надеялась. Я знала, что место женщины в Галгарии где-то на одном уровне с домашним животным, но вот жрицы… про них не было известно ровным счетом ничего, но, судя по тому, с какой легкостью Ольеса остановила Карризи, жрицы имели свою, особую власть, несмотря на внешнюю покорность. А ведь Карризи и сам был жрецом, причем не самого низшего ранга, если брать во внимание не только силу его дара, но и принадлежность к правящей семье. Я прекрасно помнила рассказы Алена и отчетливо понимала, что в этот раз я попала в крупные неприятности. По большому счету, выбраться я могла только благодаря огромной удаче, но не ждала очередных подарков судьбы, помня и о том, как боги любят отворачиваться в тот момент, когда их помощь нужна больше всего на свете. Еще бы сердце не болело так, стоило мне подумать о Марке, Алене, Брайсе, Лисе… Интересно, что они все делают сейчас? Ищут меня или смирились с потерей?

— Мы входим в гавань и через час будем уже на земле, — сказала Ольеса, кладя на кровать ворох одежды. — Я знаю, как одеваются в твоей стране, но в Галгарии другие законы. Твое тело должно быть полностью закрыто, как и волосы. Лицо можешь оставить открытым, для жриц это позволительно.

— Хорошо, — послушно сказала я, надевая на себя непонятного балахон вишневого цвета, закрывая волосы оранжевым платком, и поинтересовалась. — А почему у тебя красное покрывало, а у меня нет?

— Я прошла посвящение, а это наряд послушницы. Несмотря на то, что господин Халид не верит мне, я убеждена, ты скоро станешь одной из моих сестер. Я видела все собственным глазам и не спутаю проявление ярости моей богини ни с чем. Но господин настаивает на скорейшем прохождении испытания, слишком желанна для него твоя красота. Учти, если ты не справишься, то отправишься в его гарем.

— А что надо сделать, чтобы справиться? — мрачно спросила я, впечатленная перспективой.

— А этого тебе никто не расскажет, — улыбнулась жрица. — Богиня сама определяет испытания. Они свои для каждой послушницы, в зависимости от силы ее духа, но мне кажется, ты справишься. Еще когда Карризи принес тебя на корабль, я что-то такое почувствовала в тебе, но отогнала предчувствия, ибо невозможно для рожденной вне Галгарии быть обладательницей дара Сааяры, но видимо богиня распорядилась иначе. Наверное, это оттого, что ты и дома поклонялась лунной богине, хотя она преступно добра и является лишь тенью Сааяры.

— Спасибо, Ольеса.

— За что? — нахмурилась жрица.

— За то, что остановила его.

— Надо быть полным безумцем, чтобы посягнуть на ту, которая принадлежит богине, — резко ответила Ольеса. — И Халид понимает это, просто страсть затмила его разум. Но перед страхом наказания, он все равно должен был остановиться. Сааяра не простила бы его.

— Белый Храм ведь ваша официальная религия? — уточнила я на всякий случай.

— Наша, Элера. Привыкай к тому, что Галгария твой новый дом, — улыбнулась Ольеса. — И если ты будешь достойной, то Сааяра даст тебе такую власть, которая и не снилась мужчинам в нашей стране. Ни один из них никогда не займет положения выше, чем любимицы богини. Мы творим историю Халифата. Склоняемся перед мужчиной, но именно жрицы — хозяйки страны. И чем быстрее ты поймешь это, примешь и полюбишь Сааяру сильнее всего на свете, отринув свою прошлую жизнь, тем счастливее станешь.

— Ты говоришь странные вещи, — нахмурилась я. — Но они расходятся с твоими поступками. Не ты ли падала ниц перед Карризи и выполняла его приказы? Зачем ты внушаешь мне то, что так отличается от того, что я видела собственными глазами?

— Ветка всегда гнется под весом, но когда она распрямится, то сильно ударит обидчика, — усмехнулась Ольеса.

— Сравнение удачное, только верится с трудом, — улыбнулась я.

— Когда ты впустишь богиню в себя, то поймешь все, что я говорила сейчас, и что тебе скажут в Храме потом. Пока, запомни одно. Не посчитай за обиду склонить колени перед тем, кого ненавидишь. Знай, если ты сильна, по-настоящему сильна, то неизменно поднимешься, а твой обидчик рано или поздно будет мертв.

Я промолчала, смотря на эту спокойную женщину, внутри которой пылал костер, так похожий на мой. Порой, она напоминала безумную, вот только сумасшедшие не говорят так буднично о вещах, которые по большому счету следует скрывать…

— Почему ты говоришь мне это все? Не боишься, что я сдам тебя Карризи? Ему будет крайне любопытно узнать, что он для жриц Сааяры не более, чем жалкий червяк.

— Нет, — Ольеса склонила голову, поправляя платок, — я поняла, чего ты стоишь, и мои откровения направлены только на то, что я заранее заручаюсь твоей поддержкой и дружбой. И если наступит день и богиня даст тебе власть, ты не забывала ту, которая помогла тебе в тот момент, когда ты была никем. А Карризи… его сердце слишком подвержено страстям… Богиня не любит, когда кто-то еще занимает часть его. Только она может царить там. А у тебя получится, ведь твое — пустое. Богиня любит такие сосуды.

— Странная ты, — протянула я, совершенно выбитая из колеи очередным откровением.

— Нам пора идти, — вместо ответа равнодушно сказала Ольеса. — Я уже чувствую, как спускают сходни.

И словно в продолжение ее слов, в каюту зашел Карризи.

— Оделась? Хорошо. Помни, я слежу за тобой и жду провала, чтобы оказаться в выигрыше самому.

— Милорд, — только и сделала, что склонила голову я, скорее почувствовав, чем увидев улыбку на губах Ольесы, и робко добавила. — Я готова.

Храм находился в некотором отдалении от побережья, неподалеку от почти легендарной Ликарской рощи. Именно там добывали невероятно ценный драконовый сок. Никогда не думала, что мне придется побывать здесь и увидеть все собственными глазами. То, о чем я читала в книгах и видела на иллюстрациях, обрело жизнь. Совершенно другая культура, непонятная для меня, дикая и загадочная. Да, я читала про Галгарию, но страницы книг не могли передать ни дикую жару и влажность, ни действительность жестоких законов и обычаев. Я старательно пыталась понять страну, где оказалась, но не для того, чтобы принять, а найти возможность сбежать. Увы, Карризи не шутил на корабле. Меня охраняли и весьма добросовестно. Да и куда было бежать? В джунгли? Чтобы потеряться, погибнуть или стать пищей для хищников? Увы, это был единственно возможный вариант развития событий, а я больше не намерена была совершать глупые поступки.

Мы ехали на слонах, на спинах которых разместились широкие сиденья, устланные мягкими подушками и с подобием балдахина — сверху. И все это сооружение было настолько огромным, что там помещалось несколько человек. Карризи путешествовал в одиночестве, не считая погонщика, и в полном комфорте. Неудивительно. Я уже давно подметила его тягу к удобствам. Мы же с Ольесой расположились на другом слоне. Еще несколько были нагружены тюками. Была и охрана, которая рассыпалась цепью вокруг и тщательно следила за безопасностью, хотя я откровенно не понимала, отчего нас защищать. Леса казались довольно мирными и безопасными, хотя по ночам было страшновато. Казалось, мир, который замирал днем, просыпался ночью. Во время ночевок, не в силах справиться со страхом, я жалась к Ольесе, которая довольно спокойно относилась ко всему происходящему. А для меня… слышать, как кто-то постоянно кого-то убивает, а потом с наслаждением поедает, оказалось слишком сильным испытанием. Я вздрагивала, дрожала от страха и ужаса, но… молчала. Днем мое терпение периодически испытывал Карризи, хотя, надо признать, он держал себя в руках. Но, постоянные намеки, убежденность, что я не пройду испытание и окажусь в его власти, расшатывали и без того слабые нервы.

Я старательно пыталась оставаться спокойной, отмалчивалась, но чувствовала, что слова галгарца падают на плодотворную почву. Оставалось постепенно привыкать к мысли, что здесь, на другом конце земли, никто не придет мне на помощь. Карризи думал запугать меня, но добился совершенно другого. Я поняла, что мне отныне придется рассчитывать только на себя. Но страх все равно никуда не исчезал. Я боялась. Очень сильно боялась. Всего. Прошлого и будущего. Неизвестности и определенности. И все это старательно подогревалось Карризи. Его я отныне ненавидела так, что понимала, смогу убить. Тем более, опыт у меня уже был…

Несколько дней и ночей непрекращающегося кошмара. Я думала, ему не будет конца, но однажды, мы выехали из леса. Через огромное поле, я воочию увидела драконовые деревья, с сока которых и начались мои проблемы, если быть честной. Огромные, казалось, они царапают макушками небо. Их кроны были настолько раскидистыми, а стволы — широкими, что деревья выглядели властелинами этого мира. Но мы даже не приблизились к роще, наоборот, объехали ее по широкой дуге. Я сильно удивилась такому маршруту, но вопросов задавать не стала, просто полюбовалась рощей издали. А затем, мы снова въехали в лес…

Путь занял несколько дней, и, признаюсь честно, мне нелегко далось путешествие. Проклятая влажность сводила с ума, гнус доставал и днем, и ночью, а одежда противно липла к телу. Несмотря на тень от деревьев, прохлады не чувствовалась совершенно. Постоянно хотелось пить, не говоря уже про то, чтобы искупаться, но я терпела… Ни единой жалобы не сорвалось с моей стороны, так же, как и от Ольесы. Наверное, боги заставили меня специально пройти через это все, раз другими способами я так и не смогла научиться быть умнее и сдержаннее. Теперь все изменилось. Я наблюдала, тщательно анализировала все, что видела и только потом делала выводы и предпринимала действия. Прежняя порывистая Элера медленно уходила в небытие и та, что рождалась на осколках ее сердца, удивляла меня саму. И пугала.

Карризи продолжал пристально наблюдать за мной. Во взгляде его я постоянно читала нетерпение, но он ничем не выказывал своего недовольства сложившейся ситуацией.

И вот, лес снова расступился, и показался огромный комплекс строений из белого камня, с храмом возвышающемся по центру. Высокий купол, стрельчатые окна. Красивое и величественное сооружение. Храм был украшен барельефами, а огромная площадь перед ним — выложена все тем же белым камнем, сиявшим под солнечными лучами. Почти сразу появились несколько женщин все в тех же одеяниях вишневого цвета и человек пять мужчин в белом. Карризи поднял руку, приказывая всем спешиться. Первой его приказ выполнила Ольеса, помогла и мне слезть. Оказавшись на площадке, мощенной камнем, я слегка потянулась, разминая затекшую спину.

— Твой новый дом, Элера, — торжественно произнесла Ольеса, взяла меня за руку и повела внутрь.

Я думала, что испытание состоится в тот же день, но все оказалось не так. Меня проводили в одно из сооружений, в избытке находившихся на территории комплекса, и показали комнату, которая отныне стала моим новым обиталищем. Обстановка была довольно простая, хотя нельзя не признать, в спальне было все необходимое. Довольно жесткая, но удобная кровать, низкая и от этого похожая больше на топчан, поверх которой лежал матрас. Гладко отштукатуренные стены не были украшены ничем, только странное изображение над кроватью в виде глаза, окруженного языками пламени и два скрещенных изогнутых меча под ним. Судя по всему, знак Сааяры, если учесть, что я нахожусь именно в ее Храме. Почему-то вспомнился Марк и эмблема, которая была символом семьи Сеферов. Сердце привычно заболело, но я запретила себе плакать. На мгновение прикрыв глаза, прогоняя непрошеные слезы, я принялась дальше осматривать отведенное мне жилище. Мебели был минимум. Одно кресло у окна, рядом небольшой столик с масляным светильником и что-то вроде ковра-циновки на каменном полу, практически гладкого и сплетенного из высушенных растений. Оглянувшись, я обнаружила узкий комод и маленькое настольное зеркало в круглой оправе на нем. Быстро посмотрев на отражение, я усмехнулась, обнаружив, что выгляжу совсем неплохо, несмотря на длительное путешествие. Впрочем, мне было грешно жаловаться. Питание было отличным, привалы устраивались каждый вечер, так что все имели возможность выспаться, несмотря на странные ночные звуки леса, к которым я уже немного привыкла.

Я даже поправилась немного, если судить, что щеки округлились и скулы уже не выделялись так отчетливо. Вот только уголки губ больше не поднимались, потому что ни малейшего добровольного желания улыбаться не было, взгляд стал более жестким, а в глубине его затаилась боль, которая не переставала терзать мое сердце и душу. Вздохнув, я отвернула зеркальце к стене и выдвинула первый ящик. В нем находились одеяния того же вишневого цвета, как и то, что было надето на мне. В другом ящике оказалось нечто вроде нижнего белья, простого, закрытого, но судя по всему — удобного. Губы скривились в ухмылке, когда я вспомнила то, что предпочитала носить дома. Ничего общего. Но, это не удивляло. Я в другой стране, среди чужих, а у них свои понятия обо всем. Пока самое страшное в том, что я не имею малейшего понятия, как выбраться отсюда.

Снова подойдя к окну, я отодвинула штору. День ворвался жарким облаком горячего воздуха и ослепил ярким светом. Но прежде, чем снова закрыть окно, я увидела нескольких вооруженных мужчин, которые видимо обходили территорию. Караул, охрана? В любом случае, ничего приятного для меня…

— Элера, — в комнату без стука вошла Ольеса. — Пойдем, я провожу тебя в купальни и ты сможешь смыть пот и пыль с дороги.

Улыбнувшись ей скорее по привычке, я захватила смену одежды из комода, и проследовала за жрицей.

Чем дальше мы шли, тем сильнее я хмурилась. Пересекли двор, а дальше, Ольеса открыла двери в одном из зданий, и мы начали спускаться по каменной лестнице. С каждым шагом становилось все прохладнее, я кожей ощущала влажность, но послушно следовала за жрицей. По ощущениям, мы находились довольно глубоко под землей, что и подтвердила Ольеса, когда я спросила у нее об этом.

— Пока ты не прошла посвящение, не можешь пользоваться купальнями сестер.

— Но, в дороге мы умывались вместе, — напомнила я.

— Дорога это дорога. В храме все подчиняется другому распорядку. Строгая иерархия и все с этим связанное.

— Расскажи мне, — попросила я. — Я словно слепой котенок, к тому же опасаюсь сделать что-то не так и это вызовет неудовольствие. А в дороге ты не отвечала на мои вопросы…

— Для этого мы и пришли сюда, — улыбнулась жрица, на мгновение обернувшись. — Можно не бояться любопытных ушей и глаз. — Место, где ты можешь купаться до того, как пройдешь посвящение, — объявила она, пропуская меня вперед.

Я шагнула и мне словно ножом в сердце ударили. Огромная пещера с мерцающей водой в подземном озере, знакомые до боли светящиеся прожилки на камне… Не хватало только огромного провала на потолке, через который виднелось бы небо.

— Маурит, — прошептала я.

— Он самый, — довольно сказала жрица. — Храм построен на его месторождении, как месте, дающем дополнительную силу магии Белого Храма. А это, одна из бывших разработок, где и собирается вода. Но почему ты не выглядишь удивленной? Всех, без исключения, в первый раз завораживает это зрелище.

— Все это уже было, — тихо сказала я. — В той жизни, из которой меня вырвали.

— Понятно. Тогда не нужно объяснять, что вода теплая. Но, у нас не очень много времени, так что не стоит терять его даром.

Я быстро разделась, искупалась и переоделась, а Ольеса тем временем рассказывала и, с каждым ее словом, мне становилось тяжелее дышать…

— Мы хранительницы даров Сааяры. Величайшая честь, которая только может выпасть женщине, родившейся в Галгарии. Увы, у нас осталось только покрывало забвения, а пояс и лунный камень утрачены, причем последний — не так давно.

Я молчала и понимала, что ни за что в жизни не открою местонахождение одного из артефактов.

— Поисками пояса занимаются уже не первый век, но все впустую, а кулон… его хранитель предал храм и сбежал, растаяв на лунной дороге. Уверена, кара богини обязательно настигнет его, если это уже не произошло… — задумалась Ольеса и снова улыбнулась мне. — Цель жизни каждой из нас — сделать все для возвращения даров богини. Это станет и твоей главной целью, но только если богиня одарит тебя своей милостью. И как только мы соберем все дары, то власть Сааяры и Белого Храма станет безграничной.

На мгновение я представила, что подобные Карризи получат такую мощь и мне стало плохо, но продолжала молчать, боясь упустить и слова.

— В твоих интересах пройти проверку и стать жрицей, если конечно ты не передумала и намерена избежать постели Халида.

— Кто он вообще такой? — с еле слышным стоном спросила я.

— Он племянник халифа и жрец, если можно так назвать мужчину, который приносит клятву верности Сааяре, — усмехнулась она.

— Не поняла.

— Мы получаем нашу силу от самой богини, а вот мужчинам приходится приносить ей жертвы, чтобы умилостивить. Конечно, они становятся могущественнее, чем мы, но лишь на короткое время, а потом Сааяра требует новую жертву. Впрочем, скоро ты сможешь все увидеть своими глазами. Карризи не был дома слишком долго и слаб, подобно только что вылупившемуся птенцу, так что жертвоприношение состоится в ближайшие дни, как только он очистит тело и разум.

Я задумалась и припомнила силу магии галгарца, с какой легкостью он сковал меня на корабле, а до этого — замаскировал печать Ворга, которую поставил Сефер. И если он сейчас слаб, то, что будет, когда он обретет полную мощь?

— А кто будет проводить проверку? Кто принимает решение о назначении новой жрицы?

— Ты задаешь странные вопросы, — удивилась Ольеса. — Конечно, наши судьбы в руках Сааяры.

— Но кто говорит от ее имени? — с нетерпением поправилась я.

— Пресветлая Мать, — Ольеса осенила себя каким-то знаком. — Есть пять кругов близости к богине. В первом Пресветлая, во втором — два жреца — мужчины, ее опора и защита, в третьем — Верховные жрицы, или языки пламени, которые следят за тем, чтобы воля Сааяры выполнялась верно и в остальных храмах, расположенных на территории страны. В четвертом — обычные жрицы, а в пятом — послушницы и все те, кто охраняет и прислуживает в храмах. Те, кто в третьем круге главного Храма, на местах исполняют роль Пресветлой и от них начинается новое деление. Ну и понятно, все остальные, те кто молит Сааяру о помощи или каре, просто приходя время от времени в Храм, вне круга.

— А Карризи опора Верховной в каком храме? — задумчиво поинтересовалась я.

— Мы называем ее Светлой Матерью, — поправила меня Ольеса и продолжила. — В этом. Он мог выбрать любой другой, в силу своего происхождения, но ему… нравится здесь. И потом, он слишком долго находится в Алеаре, чтобы добросовестно исполнять свои обязанности, будучи столпом Пресветлой Матери.

— Понятно. А в каком круге ты, Ольеса? — прищурившись, резко спросила я, озаренная безумной мыслью, которая, наконец, связала воедино причины и следствие, неожиданную доброту и заботу с первоначальным отношением.

— В третьем.

— Но ты не Светлая одного из храмов, — продолжила я задумчиво. — Сомневаюсь, что это центральный Храм Галгарии, где царит Пресветлая Мать, скорее он похож на один из тех, что находится на задворках страны. А еще, насколько я успела понять, ты честолюбива и тебя не устраивает твой статус. Поправь меня, если я ошибаюсь.

— Да нет, ты говоришь верно, — усмехнулась Ольеса.

— Не думаю, что ты метишь на место Пресветлой Матери, ибо на такое твоего честолюбия не хватит, а вот стать главной в своем личном храме, ты однозначно не откажешься. Я права? — дождавшись кивка Ольесы, задала вопрос, что крутился у меня на языке с той минуты, когда жрица вдруг стала откровенной со мной. — Как ты собираешься использовать меня, чтобы подняться так высоко? Прости, но я не совсем понимаю, какая роль отведена мне.

— Ты убьешь ту, кто сейчас занимает мое будущее место, — немного помолчав, открыла свои карты Ольеса. — Я связана клятвой, что моя рука никогда не поднимается на тех, что стоит на высшей ступени. Это сделано специально для того, чтобы избежать заговоров и мы могли посвятить свои мысли только покорности и служению. Но, во время принятия алого покрывала, я ничего не говорила про свои мысли. Я не могу причинить вред той, кто носит титул языка пламени, но ты не связана такой клятвой. Во время ритуала вручения знака жрицы третьего круга ты окажешься к ней так близко, как никто другой, ибо она уже заинтригована чужестранкой, в которой проснулась ярость Сааяры, и обязательно будет лично проводить принятие в жрицы. Тогда-то, ты и вонзишь кинжал в сердце, освобождая дорогу мне.

— Почему ты думаешь, что следующей Светлой Матерью этого храма станешь ты? И почему уверена, что я смогу стать жрицей?

— Я знаю, что ты станешь на одну ступень со мной. А что касается места Светлой… Больше некому. Я сильнейшая среди жриц третьего круга.

— И сколько было несчастных случаев среди тех, кто мог претендовать на место, на которое ты метишь? — поинтересовалась я.

— Шесть, — поняла меня правильно Ольеса.

— План хорош, — усмехнулась я. — Но что с этого буду иметь я? Убийство, к тому же столь дерзкое и коварное… Меня убьют в ту же секунду, как только об этом станет известно, не говоря уже про то, что я могу просто не справиться.

— У нас будет ночь, до того, как все откроется. Ритуал проводится на закате, потом Светлая мать делает напутствие новой жрице до утра. Так что, если не мешкать, то все получится. Я провожу тебя в земли оборотней, и ты затеряешься на их просторах, — пообещала Ольеса. — Только там ты сможешь спастись от преследования Белого Храма. Ты же мечтаешь об этом сильнее всего — покинуть Галгарию и особенно Карризи?

— Ты права, — я смотрела на нее и понимала, Ольеса лжет. Я испущу дух в ту же секунду, как только выполню задуманное ею, если соглашусь. Но и отказаться не могу. Во власти Ольесы подстроить мне очередной несчастный случай, вроде тех, в которых умерли ее конкурентки, или того хуже, отдать Карризи. Так что, в любом случае мне не жить, но можно немного выторговать себе времени. Она упоминала о землях оборотней, где меня нельзя будет достать и сказала, что проводит… А это значит только одно, это место совсем рядом. Думаю, не дольше семи — десяти дней пути. Продолжая улыбаться, я вспоминала наш маршрут, который отклонился от прямой дороги только в одном месте, там, где находилась Ликарская роща. Так что, по всему выходило, мое спасение именно там. Вот только, как теперь сделать так, чтобы не вызвать подозрений у жрицы, умудриться спастись самой, да еще и поквитаться с Карризи… Для начала, ответить согласием той, кто с такой жадностью ждет моего ответа.

— Хорошо. Я сделаю то, о чем ты просишь, если ты пообещаешь мне помочь добраться до тех земель, о которых говорила.

— Конечно, — с весьма заметным облегчением во взгляде пообещала Ольеса. — Думаю, что все случится в ближайшие дни, а пока, я прикажу, чтобы тебя пристроили к кухне. Будешь помогать по хозяйству, как послушницы и те, кто в пятом круге.

Она замолчала, внимательно смотря на меня, я делала то же самое, но потом, мое ухо уловило то ли стон, то ли вой… Не подавая вида, что услышала что-то, спокойно поинтересовалась у жрицы:

— А что здесь еще, кроме озера? Я вижу несколько боковых ответвлений.

— Подвальные помещения, где мы храним провизию и напитки.

— Не опасно ли вести подобные разговоры там, где могут оказаться и свидетели? — деланно нахмурилась я, ибо ухо снова уловило очередной стон.

— Здесь никого нет, — улыбнулась жрица. — Я проверила это, перед тем, как решила стать откровенной, а сеть, которая раскинута в радиусе на сотню метров, позволит мне засечь нежеланного визитера. Или ты думала, что я настолько глупа?

— Нет, я так не думаю. Ты немного безумна и весьма честолюбива, но далеко не глупа, Ольеса, — качнула я головой, совершенно не кривя душой, и чтобы окончательно убрать недоверие ко мне, поделилась частичкой своей жизни. — Я понимаю, что тобой движет, ведь, с самого рождения, и я росла, наблюдая, как трон, принадлежавший мне и брату по праву, занимает чужак.

— Карризи упоминал об этом, — немного помолчав, сказала Ольеса, и из ее голоса пропала настороженность, а значит, мои слова достигли цели.

— Жизнь часто бывает несправедлива, — вздохнула я. — Надеюсь, что я вернусь и восстановлю справедливость.

Вот так, ни капли лжи, что не скажешь об Ольесе, в словах которой она как раз, явно чувствовалась:

— У тебя все получится, — жрица улыбнулась. — Но, нам пора возвращаться.

Я улыбнулась и пошла за ней, хотя состоявшийся разговор не выходил из головы. Увы, возможность все хорошенько обдумать, у меня появилась, лишь когда я вернулась к себе в комнаты, поужинала и осталась в долгожданном одиночестве.

Я открыла окно, потушила светильник и, глядя на звездное небо, начала анализировать все, что мне стало известно за сегодняшний день. В части всего, что касалось моей безопасности после покушения, Ольеса лгала открыто и уверенно, это я уже выяснила. Но была и правда — когда она рассказывала про иерархию Храма, и особенно про Карризи, которого презирала и ненавидела, как бы она не показывала внешнюю покорность и почтительность. И тут, такой прекрасный повод оказаться над ним, несмотря на всю мощь его дара. Ольеса сказала, что Карризи слаб, но скоро все изменится, когда он принесет кровавую жертву богине… И тут в памяти всплыли слова Лисы — она чувствует на руках у жреца кровь представителей ее народа… Ликарская роща, где по моим догадкам и проживали оборотни, и к которым обещала проводить меня жрица… Жертвоприношение, получение силы… Все сходилось. Но, Ликарская роща осталась в неделе пути отсюда, а оборотень Карризи понадобится в ближайшие дни. Галгарец слишком нетерпелив и долго не получал подпитку, а это могло означать только одно. Где-то на территории храмового комплекса находится тюрьма, где и содержат будущих жертв. В памяти вновь появилось лицо Лисы, а точнее, тот день в пещерах, когда моя рыжая подруга с отвращением пила зелье и закусывала его любимым шоколадом, чтобы не лишиться нюха. И снова все сходится. Где лучше всего содержать оборотней, как не в том месте, где в избытке маурит, от которого они теряют не только обоняние, но и силы. И Ольеса любезно показала мне дорогу…

Жизнь за жизнь. Я освобожу того, кого Карризи планирует принести в жертву, а за это попрошу доставить меня в их земли, откуда найду способ выбраться обратно в Антарию или в Алеар. Впрочем, а ведь выход не надо и искать! Благодаря Алену и его урокам, в памяти услужливо всплыла и карта мира. Галгария граничит с Халлеей. Я видела горы вдалеке, когда мы высаживались на берег. Это единственный горный хребет в этой части материка, если я не ошибаюсь, так что, однозначно, храм, где мы находимся, как раз в том месте, где Халифат граничит с Халлеей. За ней — Дентария… Мне нужно будет только добраться до Хартанаса, в котором я, несомненно, найду одно из представительств торговой империи Валара Сефера. Они просто обязаны помочь будущей жене его сына… Марк ненавидит меня, но его отец… Он не откажется получить меня в должницы, чтобы осуществить то, о чем мечтает. Но, с этим долгом я буду разбираться потом, а пока, надо найти того или ту, кто поможет мне сбежать! Вот только у меня совершенно нет времени обдумывать каждый шаг…

Весь вечер просидев у окна, я выяснила с какой периодичностью стражники храма обходят территорию и, дождавшись нужного момента, выбралась через окно на улицу. Платье мешалось, и я с грустью вспомнила мою одежду в Антарии.

Восстановив с памяти все, что мне когда-либо говорил Брайс, я двигалась, как неоднократно демонстрировала Лиса, и смогла не только вспомнить дорогу до малейшего поворота, но и остаться незамеченной.

Открыла тяжелую дверь и во второй раз спустилась по лестнице к озеру. Глаза постепенно привыкли к темноте и мерцанию маурита, когда я до минимума выключила горелку в светильнике. Немного времени на то, чтобы сориентироваться, и я начала обследовать пещеры, которые примыкали к той, где и находилось озеро с водой. В первом проходе действительно оказались кладовые, наполненные припасами. Я вернулась обратно и пошла в сторону второго прохода. Он закончился тупиком, и когда я вновь оказалось у озера, то порядком пала духом. Сев на камень, в том самом месте, где разговаривала с Ольесой, я сосредоточилась и прислушалась, в надежде вновь уловить тот стон, который мне почудился днем. Долгое время ничего не происходило, но потом… Я снова услышала его. Повернула голову по направлению звука, дождалась еще одного и решительно двинулась в ту сторону.

Мне пришлось еще некоторое время поплутать, прежде чем нос уловил еще и запах. Даже не так… Вонь! Кровь и боль, пот и грязь, затхлость и запах испражнений. Прикрыв рот и нос ладонью, чтобы хоть немного избавиться от накатившего чувства тошноты, я решительно прошла дальше и набрела на ниши в скалах, закрытые решетками. Оставалось только похвалить себя, потому что догадалась захватить лишнюю одежду, на тот случай, если меня обнаружат. В этом случае я смогу отговориться тем, что захотела искупаться и сошлюсь на незнание законов храма. Но и поругать себя стоило, потому как я не проверила масло в светильнике, а его оставалось чуть на дне. Но, не возвращаться же обратно. Быстро прислушавшись и осмотревшись по сторонам и не обнаружив ничего, я начала проверять камеры. Они все оказались свободны, но я двигалась вперед, пока не обнаружила в одной из них тело, лежащее на каменном полу. На первый взгляд было непонятно, мужчина это или женщина, слишком грязным и избитым выглядело обнаженное тело, а волосы были обрезаны. И только легкие стоны, периодически срывающиеся с губ, говорили о том, что это не труп.

— Эй, — тихо позвала я, заодно осматривая замок и пытаясь понять, как его можно открыть. — Ты меня слышишь?

Узник пошевелился и повернулся ко мне. Точнее, повернулась, потому что это была именно женщина. Избитая, измученная и грязная, но женщина. Ее глаза засветились и сверкнули в слабом мерцании лампы, и пленница тут же отвернулась.

— Ты говорить можешь? — спросила, подходя вплотную к решетке, о чем сразу же пожалела, ибо женщина в одно движение оказалась рядом с ней, а ее рука обхватила мое горло и сжала так, что я успела прохрипеть, прежде чем у меня не закончился воздух:

— Я пришла помочь…

— Жрица и помочь? — усмехнулась узница, но хватку немного ослабила, а может, у нее просто закончились силы, потраченные на бросок.

— Я не жрица, — просипела я. — Я такая же пленница, только в другом качестве.

— Ну-ну. А красное платье на тебя надели в качестве робы и кормили отменно, судя по твоему довольно-таки цветущему внешнему виду… — женщина запнулась и прикрыла глаза, кусая губы, видно от нового приступа боли.

— Ты оборотень? — спросила, смотря ей в глаза, хотя перед моими уже все начало расплываться.

— Какая догадливая, — зло бросила она.

— Ты хочешь выбраться? — спросила я, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание.

А узница вдруг удивленно на меня посмотрела и принюхалась. Поводила носом, словно не веря сама себе, и замотала головой, тря пальцами нос, и снова принюхалась…

— Не может быть, — прошептала она. — Но что-то в тебе есть такое, родное… Ты из наших?

— Нет, — покачала я головой. — Но, моя подруга — лиса. И как-то я пила зелье с ее кровью, но по идее, от него не должно было остаться и следа. А кто ты?

— Ничего не чувствую, — едва не заплакала узница, не обращая внимания на вопрос, отпуская мою шею и кулем оседая на пол, держась за решетку. — Проклятый маурит…

— Лисичка говорила, что он отбивает вам нюх, — тихо сказала я. — Ты не ответила, ты хочешь выбраться?

— Что тебе с этого? — с горечью усмехнулась она.

— А мне нужно то же самое, — призналась я. — Предлагаю сделку. Я вызволяю тебя из застенков, пока не знаю как, но придумаю. А ты берешь меня с собой.

— Я не настолько наивна. Жрица решила проникнуть в запретные для вас территории и уничтожить мой клан изнутри? Ты держишь меня за дуру?

— Нет. Но, мы приехали сегодня, и среди вернувшихся служителей храма, один из жрецов — мужчина. Насколько я успела понять, они приносят вас в жертву, чтобы получить силу. Так что, ты или доверишься мне и мы сбежим, либо… На раздумья у тебя день, может чуть больше. Я не знаю, когда он будет готов к убийству, — наконец, отдышалась я. — Я приду завтра, и ты скажешь мне свое решение.

Узница ничего мне не ответила, так что мне ничего не оставалось, как вернуться обратно к себе в комнаты и надеяться, что мое путешествие осталось незамеченным.

Все следующее утро я пыталась понять, как можно открыть замки камеры. К обеду осознала, что шансов у меня просто-напросто нет. А потом… боги видно вновь повернулись ко мне лицом, хотя я и не поняла это вначале. Как и обещала Ольеса, мне приказали присоединиться к послушницам, которые работали на кухне. Ими руководили жрицы, видимо того самого четвертого круга, которые и отвечали за пополнение припасов и приготовление еды.

Меня проводили на кухню, которая находилась еще в одном отдельно стоящем одноэтажном здании на территории комплекса. Несколько коротких предложений на галгарском о том, чем я буду заниматься, а потом передо мной поставили огромную корзину, доверху наполненную тушками птиц, и приказали все это дело ощипывать. Немного напрягла память, вспомнила, как это делали Мири с Ваоном, и принялась за дело. Сначала неумело, но потом, руки словно начали работать отдельно от разума…

Прислушивалась к негромким разговорам, благо в изучении галгарского я продвинулась, наблюдала за отточенными и ловкими движениями женщин, и разглядывала их. Я уже поняла, что жрицы с гордостью носят алые и оранжевые покрывала, а послушницы — особым образом сплетенные волосы. Все это разум подмечал машинально, но когда представился удобный случай, и на меня перестали обращать внимания, сделала то, что хотела — припрятала в складках одежды нож, утащенный с другого стола. Копируя поведение жриц, продолжала с тем же равнодушным видом чистить птиц, но стоило на кухню зайти Карризи, как мое сердце забилось от ужаса.

Все присутствующие тут же склонились в низком поклоне, а послушницы и вовсе пали ниц, побросав все дела. Я поступила так же, стараясь не выделяться среди остальных. И только одна приветствовала его легким поклоном головы, что подтвердило мои предположения о ее статусе жрицы третьего круга. Хотя, это я заподозрила немного раньше, когда заметила отношение к ней остальных и, по тому, как она отдавала приказания находящимся на кухне, но сама ничего не делала.

В белых одеждах, так похожих на платья жриц по покрою, и красным тюрбаном на голове, Карризи недовольно пересек все помещение, не обращая внимания на остальных, и остановился перед жрицей третьего круга. Он бросил на стол перед ней связку ключей и раздраженно приказал.

— Я же сказал помыть это! Или ты хочешь, чтобы жертвенный нож вместе с кровью, выплеснул на святой алтарь и всю ту грязь, что собиралась на этом больше месяца?

— Мы ждали вашего распоряжения, господин, — ровно заметила она.

— Завтра на закате, — отрывисто бросил он. — Ключи пока оставь у себя.

— Да, мой господин. Вы останетесь довольны мной.

— Не сомневаюсь, — и тут Карризи осмотрелся по сторонам и довольно заметил. — Элера, драгоценная моя, вижу, ты покорилась? Мне радостно это видеть.

Я промолчала, продолжая практически лежать на полу. Карризи подошел ко мне, присел, схватил за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть на него, довольно ухмыльнулся, оттолкивая обратно, встал и покинул комнату.

Как же я ненавижу его! Надеюсь, боги дадут мне возможность поквитаться с ним.

— Верховная, — подала голос одна из жриц, когда они все поднялись, — мне отправиться выполнять распоряжение господина немедленно?

— С каких это пор ты игнорируешь мои приказы, Ана? — с раздражением спросила жрица. — Занимайся кухней, а жертву подготовим завтра, так чтобы она сияла чистотой к назначенному часу, как и приказал господин.

— Да, Верховная, — испуганно откликнулась жрица, опустила голову и, с особым рвением, начала драить какую-то кастрюлю.

А я… не отводила взгляда от связки ключей, которые жрица убрала в один из ящиков. Продолжала ощипывать птицу и благодарила богов, которые в очередной раз явили свою милость.

Ключи мне удалось забрать в самую последнюю минуту, когда все практически уже покинули кухню, а я, понимая, что другой возможности может и не быть, вызвалась вымыть полы. Верховная, как называли жрицу, уже покинула к тому моменту кухню, а Ана, та самая, кто успела вызвать ее неудовольствие, немного подумав, с радостью согласилась, еще и прикрикнула напоследок, что придет и все проверит. Я усмехнулась, когда подумала, что все же нравы одинаковы везде и тот, кто стоит ниже, всегда мечтает подняться… но уборку сделала тщательно, забрав и ключи, и оставив довольной Ану, которая появилась через час.

Вернувшись к себе, и с нетерпением ожидая, когда наступит ночь, я пыталась понять, почему с моим испытанием затягивают, но видимо, это произойдет после жертвоприношения… Продолжая играть роль смирившейся со своей судьбой, я вела себя исключительно покорно, и спросила у заглянувшей Ольесы, чем мне предстоит заниматься завтра. Немного подумав, она решила снова направить меня на кухню, ибо сегодня мною остались довольны.

Я кивнула, и она ушла, оставив меня одну. А вечером, как только стало темно, я снова сидела у окна и следила за стражами, дожидаясь, когда они сделают очередной обход. На мое счастье, как и вчера, никаких изменений в их расписании не было.

Мне снова удалось пробраться в пещеры, все с той же охапкой одежды в руках на всякий случай и, если все выйдет, она же пригодится и узнице.

Я спустилась к камерам, где меня уже ждала женщина. В ее странных, немного светящихся глазах плескалось нетерпение и ожидание.

— Что ты решила? — тихо спросила я и добила последней новостью, в надежде, что она поможет ей сделать правильный выбор. — Но прежде чем ответить, знай, завтра на закате, скорее всего, тебя убьют.

— Думаю, мой ответ понятен.

— Поклянись, что поможешь выбраться отсюда, если я тебя освобожу, — потребовала, понимая, что доверия ко мне нет и быть не может. — В свою очередь клянусь Селеной и всеми богами, что в моих помыслах и действиях нет зла ни к тебе, ни к твоему народу.

— Селеной? — нахмурилась узница. — Откуда ты?

— Из Антарии, — ответила я быстро и поторопила. — Ну что?

— Клянусь.

Я достала ключи и начала подбирать нужный. Прошло еще несколько долгих минут, прежде чем мне удалось это сделать. Я вставила ключ, повернула его, замок раскрылся и едва не упал, в последний момент пойманный ловкой рукой узницы.

Осторожно отворив решетку, женщина оказалась в коридоре и настороженно оглянулась. А потом, потянулась, разминая избитое тело и снова, одним движением, схватила меня за шею, сильно сжав.

— Что мне мешает запереть тебя в этой камере, а самой убежать?

— Я принесла клятву, — прохрипела я.

— А что тебе мешает ее нарушить?

— Я выполнила свою часть сделки, теперь дело за тобой…

В глазах начало уже темнеть…

Хватка разжалась, когда я находилась на границе обморока. Узница еще раз на меня пристально посмотрела и усмехнулась.

— Следуй за мной, антарийка.

— Я принесла тебе одежду, — сказала я.

— Она мне не нужна, — улыбнулась женщина. — Дай только выбраться на поверхность.

С каждым шагом, что приближал нас к поверхности, узница словно оживала. Ее походка становилась легче, раны на теле постепенно затягивались и, под конец, догонять ее приходилось уже мне. У двери, она окончательно оттеснила меня в сторону, приоткрыла створки и быстро выглянула.

— Как тебя зовут, антарийка? — спросила она.

— Элера.

— А я Шаони. Приготовься бежать, и очень быстро. Если ты отстанешь, я не стану за тобой возвращаться, несмотря на клятву. Прости.

Я кивнула, понимая обоснованность требований, быстро наклонилась и ножом вспорола низ платья, отрывая широкую полосу и обнажая ноги выше колен. Шаони одобрительно кивнула, а затем, снова открыла дверь, принюхалась и… мы побежали.

Видя, насколько легко двигается узница, несмотря на возраст, который сейчас, при свете луны, был заметен, я чувствовала себя балластом. И хотя она грозилась меня бросить, Шаони постоянно оборачивалась, зло шипела, но ждала, когда я начинала отставать или слишком шумела. Двор храмового комплекса мы пересекли без проблем и углубились в сторону леса, когда я осознала, что силы окончательно оставили меня. Понимала умом, что путь займет неделю, но уже сейчас я устала до невозможности.

— Эта территория контролируется храмом, — недовольно напомнила Шаони, останавливаясь и дожидаясь, пока я переведу дыхание. — Такими темпами нас схватят на рассвете, как только обнаружат пропажу.

— Прости, — прохрипела я, поднимая голову и видя, что небо уже посветлело, а значит, скоро взойдет солнце.

Несколько раз глубоко вздохнула, снова пытаясь перейти на бег, но ноги не слушались и я постоянно спотыкалась…

А небо становилось все светлее, и вот, на нем уже появились розоватые всполохи, свидетельствующие о начале нового дня.

— Быстрее, Элера, — рявкнула на меня Шаони. — Ты не похожа на аристократку, которая просиживает свои дни в салонах Алеара и ходит в театр, теряя сознания от запахов и тугих корсетов. Беги, если тебе дорога твоя жизнь!

Я бежала, точнее, старалась, не совсем понимая, откуда лесной дикарке и оборотню знать особенности жизни аристократов Алеара и вообще про империю.

Увы, я двигалась слишком шумно, чересчур медленно, чтобы нас не обнаружили. Первая стрела пропела в воздухе и вонзилась в ствол дерева. Вторая — ударилась о землю в полуметре от меня. И тут я совершила свою главную ошибку. Закрыла голову руками и пригнулась, чтобы избежать третьей. И при этом — остановилась и машинально оглянулась.

В этот-то момент, я и увидела стражей храма. Человек пять, и еще с ними находилась жрица в алом платке. Все они сидели верхом на каких-то странных низких лошадях. Вместо привычных волосяных хвостов у животных были длинные и кожистые, оканчивающиеся кисточкой, и четыре уха, вместо двух… Отметив это мимоходом, я резко повернулась, сделала очередной рывок, зацепилась ногой за корень, и с размаху упала на землю. Почти сразу почувствовала, что и вовсе не могу шевелиться, скованная по рукам и ногам ледяными путами, так похожими на те, которые применял Карризи на корабле…

И, теряя сознания от удавки на шее, последнее, что я увидела, было невероятное зрелище, настолько красивое, что у меня захватило дух, несмотря на всю ситуацию. На том месте, где только что находилась Шаони, появился туман и из него, навстречу опасности, готовая биться до смерти за свою свободу, скаля морду, и оглашая лес громогласным рыком, стояла белоснежная тигрица…

Именно этот образ и помог не сойти с ума в следующие дни, когда я заняла камеру Шаони, став узницей вместо нее. Белоснежная тигрица, а еще лица дорогих мне людей: Алена, Марка, Брайса, Лисы…

Я очнулась в темнице, обнаженная, связанная по рукам и ногам и брошенная на грязный тюфяк, от которого неимоверно воняло. Не знаю, как меня не вырвало, но прошел день, два, и я притерпелась к запаху. Вот только кожа неимоверно чесалась от грязи, а то, что мне приносили, было невозможно есть. Но, голод брал свое, точнее мрачная уверенность, что я все равно смогу выбраться. Так что, переборов себя, я буквально запихивала в себя варево, радуясь уже тому, что меня не били и кормили, а значит, были заинтересованы, чтобы я не подохла с голоду в камере. Но сильнее всего страшила неизвестность. В один из дней пришла предательская мысль, что, может, стоит плюнуть на все, перестать бороться и тихо угаснуть. Останавливало только самодовольное лицо Карризи и отчаянная жажда отомстить этому ублюдку, который вот так, ради прихоти, вырвал меня из моего мира и притащил на край света. А для этого нужны были силы, так что я продолжала терпеть, а когда стражники, которые теперь всегда были рядом и караулили, отлучались, я разминала тело, не давая ему ослабеть, чтобы, как только представится возможность, вцепиться галгарцу в горло, не хуже, чем Шаони тогда в мое. Вложить все силы в один отчаянный рывок, но достать Карризи…

Послышались шаги, и, я еле заметно повернула голову, чтобы увидеть, кто на этот раз пришел по мою душу. Предвкушение затопило сердце, когда у камеры показался Карризи, прикладывающий платок к носу, в сопровождении жрицы третьего круга. Я усмехнулась, воняло тут и правда знатно, хотя я уже почти не чувствовала запахов. Посмотрев на галгарца, я испуганно скользнула по нему взглядом и изобразила страх и непонимание происходящего, всячески поддерживая легенду, придуманную мною в первый же день заточения, чтобы избежать не только допросов, но еще и мести со стороны Ольесы, которая, уверена, предпочла бы избавиться от меня…

— Мой господин, скажите, почему я здесь? — приблизилась к решетке, и посмотрела на галгарца умоляющим взглядом. — Мне никто ничего не говорит и не объясняет.

— До сих пор ничего не вспомнила? — прищурился Карризи и я отчаянно замотала головой, продолжая испуганно смотреть на него. — Странно, — протянул он. — Хотя я знаю, подобное бывает от сильного испуга…

— Господин мой, прошу вас, скажите, в чем моя вина?

Карризи приблизился к решетке, я приготовилась к броску, как вдруг, словно почувствовав что-то, галгарец шагнул назад и сложил руки на груди, продолжая меня разглядывать.

Изображая бедную и несчастную, которая в полном ужасе от происходящего, я опустилась на колени и сложила ладони в молитвенном жесте, шепча:

— Господин, умоляю…

Карризи улыбнулся, посмотрел в сторону и резко приказал жрице, которая пришла с ним:

— Вымойте ее. Завтра приедет жрец из главного храма, чтобы провести проверку и определить, осенена ли она милостью Сааяры. После этого, мы и примем окончательное решение о дальнейшей судьбе этой женщины.

— Да, господин, — поклонилась жрица.

Карризи еще раз взглянул на меня, поморщился и вышел. А жрица подошла ближе, сделала несколько движений пальцами и я упала на пол, скованная по рукам и ногам знакомыми путами. А она, тем временем, отперла замок и брезгливо поморщилась, оглянувшись.

— Идешь за мной, — равнодушно сказала женщина и, как и тогда на корабле, я послушно поднялась, словно моим телом руководили со стороны, и пошла за жрицей.

Понятно, что ни о каком плавании в подземном озере можно было и не мечтать. В моем распоряжении оказалась лохань, несколько ведер холодной воды и кусок мыла.

Поблагодарив богов за это и, подчиняясь очередному приказу, я быстро вымылась и завернулась в кусок грубого полотна.

— Неверная. Ты не имеешь права носить одеяния богини, но нечего своим телом смущать мысли достойных, — заметила жрица. — В той комнате, где ты раньше жила, есть твоя старая одежда. Наденешь ее.

— Да, моя госпожа, — поклонилась я. — Я сделаю все, что вы скажите, только не отправляйте меня обратно и объясните, кто я.

— Всему свое время, — буркнула жрица и вновь приказала. — Следуй за мной.

Мы пересекли двор, и, через пятнадцать минут, я уже сидела в моей бывшей комнате, держа в руках старое платье. Прекрасно понимая, что за мной, скорее всего, следят, и, учитывая наличие охраны не только под окном, но и за дверью, я намертво приклеила на лицо маску испуганной девицы и, еле удержалась, чтобы с радостью не влезть в тот наряд, в котором и оказалась на корабле у Карризи. И тут, меня словно осенило. Играя на публику, я покрутила его в руках, медленно и подчеркнуто неловко надела и огладила юбку. Пальцы машинально начали обыскивать потайной карман. Зелье. Там было зелье, что передала мне Лиса еще в Тарионе. Где же оно? Боги, если бы оно там было, то побег с Шаони мог стать более успешным. Хотя, было глупо предполагать, что мою одежду не обыщут.

На мгновение я нахмурилась, осознавая, что так и не знаю, чем все тогда закончилась, а спросить, понятное дело, было просто не у кого.

Прошло несколько часов, прежде чем отворилась дверь и вошла Ольеса. Пристально посмотрела на меня, а я только склонилась в ответ.

— Моя госпожа.

— Непривычно видеть тебя в этой одежде, — медленно сказала она. — Так ничего и не вспомнила?

— Нет, госпожа, — изобразила горестное выражение лица, а в следующее мгновение чуть не задохнулась от шока.

Ольеса вертела в руках знакомый пузырек, при этом продолжая пристально следить за мной. Отчаянно надеясь, что научилась сохранять нужную маску на лице, с интересом взглянула на жрицу.

— Госпожа?

— Что это? — вкрадчиво спросила она.

— Не знаю, госпожа. А должна? Это что-то важное?

— Да нет, — улыбнулась Ольеса.

Продолжая смотреть на меня, она разжала руку, флакон упал на каменный пол и разлетелся на мелкие осколки.

— Какая неприятность, — медленно сказала она, но я продолжала смотреть на нее взглядом преданной собаки, хотя внутри бушевала буря.

— Я все уберу, иавбзб — воскликнула и начала демонстративно оглядываться в поисках тряпки.

— Не стоит. Для этого есть слуги. Поднимайся, — отрывисто бросила она. — Тебя ждут.

— Кто, моя госпожа? — с показной надеждой спросила я. — Моя семья?

— Пошли, — хмуро повторила Ольеса, и мои запястья, как и ноги, привычно сковало холодом.

Мы шли в центральный храм и я удивленно, хотя и настороженно, крутила головой, пользуясь тем, что вроде как ничего и никого не помню. Но когда оказалась внутри, похолодела от ужаса. Я знала это место, видела его во сне… том сне, где убила Марка. То же невероятное количество золота, та же удивительной красоты статуя с ярко-красными волосами, и те же разноцветные змеи у ее ног. Против воли, я задрожала, а упасть на пол не позволило лишь заклинание, которое наложила на меня Ольеса.

И тут я увидела двоих мужчин и женщину. Они все были в белых одеяниях, и алых головных уборах. Быстро взглянув на статую, и на жрецов, я поняла выбор подобных цветов.

Карризи нахмурился, посмотрев на меня, и я похолодела от страха и предчувствия чего-то необратимого. Дождавшись, как только Ольеса ослабит заклинание, рухнула на колени и прислонилась лбом к полу.

— Встань и молчи, неверная, — приказал второй, тот самый, которого я видела во сне, и повернулся к женщине, судя по всему, верховной жрице этого самого храма. Наверное, сама Светлая мать проводила мое испытание, — Я не чувствую в ней силы Сааяры.

— Ольеса говорила об этом уверенно, да и сам господин Халид стал свидетелем ее всплеска, — заметила она спокойно. — Вполне возможно, что сила спит в ее крови. К тому же, несвоевременная потеря памяти. Я уверена, при сильном нервном волнении, она вновь проявит себя.

— С памятью вопрос решим, — на мгновение, задумавшись, уверенно сказал жрец. — Для таких случаев, нам и дано распоряжаться последним даром Сааяры. Но стоит ли противиться воле богини? Пусть остается все так, как есть.

— Мне интересна не только ее оболочка, — усмехнулся Карризи. — Не менее для меня ценен и огонь в ее крови. Ты же знаешь, я люблю укрощать непокорных.

— Пребывание на чужбине затуманило твой разум, — неодобрительно вздохнул жрец. — Вернуть ей память возможно. Заставить испытать сильное волнение, к примеру… Но, поможет ли в этом случае? Сколько времени она провела в камере? Почти месяц? И ничего.

Вот так новости. Оказывается, я просидела в этом гадюшнике несколько недель.

Как не сошла с ума по-настоящему? Удивительно!

— Значит, этого было недостаточно, — пожал плечами Карризи и добавил задумчиво. — Убийство. Лучше, конечно, кого-то из близких, но у нее остался только брат и я не поеду за ним опять через море. Увы, я слабею с каждым днем. И кстати, я так и не получил свою жертву. После того, как сбежала это, забрав жизни пятерых стражей, все оборотни словно попрятались…

Я опустила голову, сдерживая рвущуюся улыбку. Значит, Шаони удалось сбежать.

И тут же помрачнела. Она все-таки бросила меня, хотя и убила кучу народа… Ладно, я могу ее понять. Своя шкура всегда ближе к телу. Что ей до незнакомки, пусть она и вытащила ее из клетки…

— Будем решать вопросы постепенно. И чем больше я думаю об ее памяти, тем сильнее уверен, что сама богиня дала нам знак. Кто мы такие, чтобы противиться ее воле. Так что, немного закрепим процесс, а если она не пройдет проверку, ты сможешь сам восстановить ей память.

— Я могу просить тебя об услуге? — спросил Карризи второго жреца.

— Все, что угодно.

— Если в девчонке не обнаружится сила, отдай ее мне. Признаться, я заинтересован в ней еще с тех времен, когда мы только познакомились в Тарионе.

— Я бы предпочел убить ее, а тебе посоветовать меньше пропадать на землях неверных, но вижу, брат мой, что она и правда нужна тебе, — улыбнулся жрец. — Властью, что дала мне Пресветлая Мать, я отдам тебе эту девку, если она окажется пустым сосудом. Сочтемся потом, — добавил он с ухмылкой и посмотрел на меня. — Можешь говорить.

— Господин, простите мою дерзость, но я совершенно не понимаю, что происходит. Вы поможете мне?

— О, да, — рассмеялся Карризи и кивнул второму. — Не сомневайся, мы поможем тебе.

И меня снова лишили возможности говорить. Словно во сне, я увидела, как незнакомый жрец подошел к постаменту, на котором находилась статуя, открыл ларец, стоящий на нем и достал оттуда что-то. Развернул. Это оказалась ткань, довольно старинная, покрытая золотым шитьем. Я не могла рассмотреть, как ни старалась, что он взял оттуда. Похоже на маленький клубок ниток, но точно определить было сложно. А как он держал его… Словно это было чудо из чудес.

— Не верю, что снова вижу великую ценность, — с трепетом произнесла жрица. — Жаль, что только часть.

— Покрывало забвения находится в столице, — усмехнулся Карризи. — Но Пресветлая Мать позволяет нам пользоваться несколькими нитками из него в особых случаях. А этот — именно такой.

Догадка осенила почти сразу. Таинственное покрывало забвения, точнее, нити из него. Третий дар Сааяры людям…

Жрец осторожно взял одну из нитей, приблизился, положил ладонь мне на макушку, сильно нажал и начал что-то говорить. Увы, понять слова я не могла, зато почти сразу почувствовала, как разум словно помутился. Появилось ощущение, что я попала в туман, лишающий способности мыслить. Перед глазами промелькнули лица людей, которые я видела за всю свою жизнь, события, в которых участвовала, города и места, где когда-то бывала. Постепенно, яркие образы начали бледнеть. Все сильнее и сильнее. А потом, словно свечу задули, и я оказалась в кромешной тьме… Тьме, где не оставалось ничего из того, что раньше было Элерой де Ансар.

Что-то лилось по моему подбородку, попадало на шею и грудь… Я отчаянно трясла головой, стараясь вырваться, но какой-то мужчина продолжал зажимать мне нос, вынуждая открыть рот, и прижимал к губам флакон.

Туман в голове немного рассеялся, когда я почувствовала вкус холодного горького напитка, наконец, попадавшего мне в рот. Дышать стало совсем нечем, в висках бешено забился пульс, а я почти захлебнуться от настоя, хлынувшего мне в горло. Он оказался настолько горьким, что я закашлялась. Мужчина подхватив меня на руки и прижал к себе. Он гладил по голове, шептал ласковые слова на ухо, покрывал быстрыми поцелуями лицо… И я, не знаю почему, обмякла в его объятиях, доверчиво прижалась к груди и заплакала. Слезы лились так, что невозможно было рассмотреть лицо того, кто держал меня. Но его запах… Что-то такое родное и почти забытое. Что-то из другой жизни, про которую я ничего не помнила…

А мужчина, положил меня на кровать, быстро поцеловал в губы и прошептал:

— Я приду завтра на закате.

И тут же ушел, закрыв за собой дверь, а я… зажмурилась и попыталась понять, что только что произошло. Увы, в голове снова начал расползаться туман. Еще некоторое время, я боролась с ним, но потом, дрема взяла надо мной вверх. Я повернулась на бок и заснула.

— Вставай, — разбудил меня женский голос. — Настал час великого испытания. Богиня ждет тебя.

Я села на кровати, потерла заспанные глаза и улыбнулась жрице. Поднялась, позволила ей одеть меня. Несколько удивленно отметила, что уже наступил вечер. А потом, вспомнила странный сон. На какой-то момент мне показалось, что он был реальностью. Рука сама поднялась и тронула слегка припухшие губы. Они помнили поцелуи, жаркие и страстные, нежные и осторожные. Да и тело реагировало так, будто все произошло на самом деле. Оно жаждало продолжения, внизу живота до сих пор тянуло, а сердце билось так, словно я выпила… вина? Но я не пью вино. Мне от него плохо. Кажется, пила его всего два или три раза в жизни, и ощущения были неизменными. Все тело ломало, словно при жутком жаре во время простуды. Хотелось свернуться клубочком и не двигаться. А других причин для подобного самочувствия я не могла припомнить. Тогда почему именно это сравнение пришло в голову?

Кроме своего имени, я не помнила ничего из того, что было в моей жизни перед появлением в храме. Только по рассказам Ольесы. Меня подобрали в лесу, неподалеку отсюда, не помнящую ничего из того, что было раньше. По какой причине я потеряла память, никто не знал. Ольеса предполагала, что это из-за травмы или сильного потрясения, но пока все усилия целителей не увенчались успехом. Меня беспокоила сложившаяся ситуация, но уверения жриц, что на все воля Сааяры, немного успокоили и примирили с происходящим. И в самом деле, порой надо довериться воле богов. Пока же я довольствовалась знанием, что меня нашли в лесу, а рядом находились следы настоящей бойни и останки… моих спутников. Видимо именно это и было причиной того, что я потеряла память. Разум просто отказался вспоминать кровавую расправу и он стер ее следы.

Кроме меня, выживших не нашли, а картинка, которую описала Ольеса настолько ужасала, что самым страшным кошмаром для меня было отойти от территории храма даже на несколько метров.

Впрочем, довольно скоро я уже и думать забыла о том, чтобы покинуть храм, закруженная новыми делами и обязанностями. Еще в самый первый день, внимание жриц привлекла особым образом заплетенная косичка в волосах, которую получают только послушницы Сааяры. И как только я немного отошла от потрясения и смирилась с потерей памяти, для меня провели испытания и обнаружили дар, хотя и слабенький. Ольеса, жрица третьего круга проявила ко мне особую заботу и внимание, взяла под свою опеку и определила в число послушниц.

Я много медитировала, занималась с Ольесой, которая стала мне подругой, и, через месяц, неожиданно для самой себя, смогла пройти испытания и попасть в число жриц четвертого круга. Выше был только третий, потом место Светлой Матери, ну и как вершина иерархии — Пресветлая Мать. И если к двум последним я вовсе не стремилась, оказаться среди числа верховных жриц и стать равной Ольесе, мне бы хотелось. Единственное, что омрачало мою радость от успехов и благодати, столь щедро одаривающей меня Сааярой — настойчивое внимание жреца по имени Халид Карризи. Нет, он вовсе не принижал меня, не обливал презрением, как многих жриц, послушниц или слуг, но я не могла избавиться от чувства, что он не спускает с меня пристального взгляда, следя за каждым шагом. Ольеса убедила меня не обращать на жреца внимания, объяснив это тем, что он просто преданный последователь богини и это его обязанность — следить за безопасностью Светлой Матери, а я, как ни крути, была «темной лошадкой».

И все шло хорошо, спокойно и размеренно. Но было нечто, от чего мой маленький мир сотрясали сомнения. Чувство, что я потеряла что-то очень важное. Конечно, можно было списать это на погибших в караване, среди которых, видимо, находились дорогие мне люди. Понимая это, я с удвоенной силой училась смирению и отчаянно молилась богине даровать мне истинное счастье и предоставить шанс занять предназначенное место в жизни. А еще, забвенье. Зачем мне знать то, что случилось когда-то давно. Только служение моей богине, только радость от возможности прикоснуться к ней, только огромнейшая благодарность сестрам, что обогрели и вылечили незнакомку.

Но сегодня, видимо, чувства были слишком взбудоражены предстоящим. Испытание на шанс заслужить звание жрицы третьего круга, во время которого я не только увижу Светлую Мать. Ради меня, из столицы Галгарии должен был приехать один из столпов самой Пресветлой Матери. Великая честь, как мне твердила Ольеса. Его визита я боялась, но и ждала с замиранием сердца. Это не давало расслабиться и найти внутреннюю ось равновесия, необходимую для церемонии. А еще, как ни старалась, из головы не желал уходить сон. Я никак не могла отделаться от мысли, что мужчина, приснившийся ночью, знаком не только моим глазам, но и душе. Когда я думала о нем, то в груди начинало бешено биться сердце и я не могла отбросить этот факт в сторону.

— Я долго спала? — нервно уточнила я, стараясь выкинуть из головы неожиданные воспоминания и безумные мысли.

— Странно, что ты вообще уснула. Сегодня великий день, — улыбнулась Ольеса и прищурилась. — Ты немного рассеянная. Что-то приснилось?

— Есть немного, — призналась я.

В двух словах привычно пересказав подруге, что именно видела, я села на кресло, поставила перед собой зеркало и начала переплетать волосы, старательно обходя косичку, украшенную золотистой нитью. Знак особой милости Сааяры той, кто успешно прошла проверку и теперь готовилась отдать свою жизнь и душу служению ей. Конечно, я могла расплести косу, ведь уже входила в четвертый круг и этот знак потерял актуальность, но Ольеса уверяла, что это поможет мне со временем обрести память. Я верила ей, как никому другому, ведь именно она объяснила мне тонкости обычаев храма, и я привыкла послушно следовать всем ее советам. Она не только была моей наставницей, но и подругой. Я по странной причине доверяла ей, но только ей. Она всегда была рядом, оберегала меня от неприятных вопросов о моем прошлом, заботилась, словно я ей была родная дочь.

— Элера, — мягко улыбнулась жрица. — Отправляйся в купальни. Сестры помогут тебе очистить тело и изгнать из головы все мысли, которые могут помещать сегодня ночью.

Согласно кивнув, осмотрела себя и, замирая от волнения, отправилась на церемонию омовения.

Сидя на мраморной скамье и прикрыв глаза, я наслаждалась тем, как сестры губками, полными душистой пены, мягко касаются моего тела.

Несколько часов, полных неги и спокойствия. Звучала знакомая до мелочей мелодия, мягко успокаивающая разум и прогоняющая все тревоги дня. Оставалось совсем немного подождать, и я получу право надеть алый платок на голову. О чем еще может мечтать дева, ступившая на путь служения богини?

Я пыталась настроиться на правильный лад, вновь уплыть на волнах музыки, вдыхая запах благовоний, но ничего не выходило. Сон продолжал преследовать меня и в этом царстве неги и удовольствия, внося раздрай в устоявшийся порядок вещей.

Не выдержав пытки, я нахмурилась, поднялась и, не обращая внимания на пену, покрывавшую тело, нырнула в бассейн. Как и всегда, замерла от необъяснимого чувства страха, которое тут же прошло, стоило мне проплыть до конца и выбраться на бортик. А ведь, еще совсем недавно, я практически не умела плавать… Еще одна странность. В Галгарии все умели плавать, иного и быть не могло в столь жаркой стране, которую пересекали не только множество рек, но и омывало теплое море.

Но задуматься об этом времени мне на дали. Почти сразу подошла одна из послушниц, с таким же символом отличия в волосах, как и у меня, взяла расческу и начала причесывать меня.

— Элера, богиня обязательно будет благосклонна к тебе. Ведь ты, как ее живое подобие. Та же белоснежная кожа, хрупкость тела и огонь волос.

— Ну да, — рассмеялась я. — Ты вспомни, какая я появилась тут, и сколько извели лимонного сока, дабы стереть загар с моей кожи.

— И все равно, ты счастливица, — улыбнулась она. — Мое испытание состоится не скоро, но на твоей стороне не только Светлая Мать, но и сам господин Карризи. И то, что прибыл столп самой Пресветлой Матери, для проведения твоего испытания, говорит о многом.

— А он разве не проводит посвящение для всех жриц третьего круга?

— Нет. Насколько я знаю, господин Карризи отдельно просил его об этой милости.

— Хорошо, если все так и будет. Я желаю только об одном — служить моей богине и все для этого сделаю.

— Элера, ты готова? — в купальни вошла Ольеса. — Время.

Я поднялась, пересекла огромную комнату и села в кресло, чтобы сестры могли нанести священные знаки на мое лицо. Прикрыла глаза, давая возможность подвести их черной краской и тронуть губы кармином, а потом подняла руки, чтобы и на них нанесли узор.

Растительный рисунок, выполненный алой краской, почему-то привлек мое внимание. А в памяти промелькнул похожий, но только золотого цвета. Я уже когда-то сидела вот так, ожидая, когда пройду через высокие двери, и меня провозгласят… Кем? Не помню… Нет, я просто перепутала его с тем, что был нанесен на руки богини, вот и весь ответ. Быстро тряхнув головой, отгоняя непрошенное воспоминание, я поднялась на ноги, чтобы меня могли одеть.

Алая юбка на бедрах, с высокими разрезами по бокам, открывающая ноги. Короткая кофточка, демонстрирующая не только плечи, но и живот. Красивый наряд, расшитый драгоценными камнями… рубинами, я знала это точно. Но, откуда?

Мне закрепили вуаль, скрывающую нижнюю половину лица, снова посадили в кресло перед зеркалом, и распустили волосы, в очередной раз, расчесав их так, что они заискрились подобно языкам пламени… Ожившее пламя… Кто-то уже говорил мне это… Кажется, тот мужчина был немного похож на приснившегося мне…

Я начала нервничать все сильнее, ведь вместо того умиротворения, с которым я и должна была отправиться к богине, в голову лезли самые разные мысли. И прогнать их не получалось, как я ни старалась. И тогда, я решила не показывать, насколько сильно волнуюсь. Маска спокойствия и отстраненности легла на лицо с такой легкостью, что удивила меня. На секунду пришла очередная мысль — я делала когда-то это слишком часто, скрывая ураган из страстей, которые переполняли меня… Нет, это все осталось там, куда разум закрыл для меня двери.

— Время, — поторопила меня Ольеса, я улыбнулась и последовала за ней.

Главный зал Храма. Знакомый и столь долгожданный. Я много времени провела на коленях у статуи Сааяры, знала храм до мелочей, но в этот раз все было иначе. Меня немного пугала обстановка, но, стараясь оставаться спокойной, списывала все на торжественность и важность ритуала.

Нос уловил запах тяжелых пряных благовоний. В голове, словно что-то щелкнуло, и я с удивлением посмотрела по сторонам. Глаза привычно заслезились от обилия золота и драгоценных камней, в которых отражались свечи, умножая сияние роскошного убранства.

Испугавшись, что слезы нарушат ритуальный рисунок на лице, я быстро поморгала, прогоняя их. Приблизилась к статуе, упала на колени, касаясь пола лбом, показывая свою покорность и поклонение. Приподняла голову, привычно вздрогнув от змей, которые обвивали ноги Сааяры. Хотелось отшатнуться в ужасе, но они были повсюду. Пестрые расцветки, невероятные кольца и клубки. Одни, размером не толще моего мизинца и не длиннее локтя — шустро сновали вокруг ног, обвивая их. Другие — лениво и почти неподвижно лежали на пьедестале, немигающе смотря в мою сторону, а третьи — грозно раздували широкие капюшоны, словно говоря — не подходи. Живой ковер, всех цветов радуги, шипящий и лениво меняющий узор, и каждая нитка этого ковра, не отводила от меня леденящего кровь взгляда.

— Прекрасная Элера, — прозвучал голос Карризи, он подошел ко мне и подал руку. — Не представляешь, как я рад, что этот день настал. Ведь, в любом случае, я оказался в выигрыше.

Обуреваемая странными чувствами от столь открытого знака расположения, я поднялась на ноги, хотя и продолжала держать голову склоненной.

— Мой господин, — пролепетала я.

Он хотел что-то еще сказать, взяв меня за руку, но тут вошел тот, кого я откровенно побаивалась. Такой же худой, жилистый и гибкий, как одна из кобр, ползающих у подножия статуи. Жрец был облачен в шаровары из золотой ткани и белую жилетку, расшитую драгоценными камнями и надетую на смуглое безволосое, лоснящееся от ароматического масла, тело. Тюрбан, закрывающий волосы, украшенный челенком из сверкающих бриллиантов. Хищное лицо, раскрашенное черным узором, скрывающим кожу, не хуже, чем плотная маска. Впалые щеки и тонкий нос с горбинкой. Крепкие пальцы, длинные и ухоженные, сжимающие рукоять кинжала, засунутого за пояс, и пронизывающий чернильный взгляд, от которого хотелось оказаться, как можно дальше.

Я смотрела на него и с ужасом отчетливо осознавала, что все это уже было. Я видела это… Во сне или в моей прошлой жизни… Я уже находилась в храме в обществе именно вот этих двоих жрецов. Память решила сыграть со мной новую шутку. Все, что было так понятно и просто, вся моя жизнь в храме, начала расплываться перед глазами, усиленно проталкивая вперед давно забытые воспоминания. Я отчетливо видела огромный город, где почти все строения были из белого камня, дворец, стоящий на вершине одной из скал, выдающейся в море… да и само море, прохладное, яростное. Перед глазами пронеслись бури, и то, как жаркое лето сменялось осенью, а деревья сбрасывали листву, когда вслед теплому времени года приходила зима, накрывающая город метелями и пронизывающим холодным ветром.

Я словно наяву оказалась в небольшой комнате, где уютно пылал камин. Увидела себя, сидящей на подоконнике, закутавшейся в плед, с чашкой горячего чая в руках. А повернувшись к двери на шум, посмотрела на молодого человека, седого, несмотря на юный возраст, находящегося в странном кресле с колесами. Его улыбка, такая родная и полная любви. Сердце забилось от боли, когда я поняла, что все должно быть не так и молодой человек больше не должен сидеть в этом странном кресле. Я сделала все для этого, перед тем, как… а что было потом? И снова вспышка перед глазами и видение бала, на котором все присутствующие носят маски и странные костюмы, но я смотрю только на одного. Того, с непокорными черными волосами, который стоит в дверях и убивает меня презрением и льдом в серых глазах. Тот, кто сегодня снился мне. Но я помню, этот взгляд еще недавно был другим. А тело наяву ощущает его руки, сжимающие меня так, что я трепещу, умираю и возрождаюсь в его объятиях. Я помню тяжесть его тела, его запах, горький и соленый одновременно, пушистую шкуру под спиной, как я теряла дыхание и растворялась в серых глазах… Я любила этого мужчину больше жизни, но почему-то решила уйти… Был и еще один. Светловолосый. Рядом с ним не страшны ураганы и бури. Я знала, он всегда подбодрит, утешит, пожалеет… будет рядом. Сердце сжалось в комок, и поняла, что его я тоже решила оставить. Что-то произошло тогда и почти убило меня, вот только на тот момент я уже была как мертвая…

— Элера, — отвлек меня голос Верховного. — Мы ждем ответ.

Ответ? Но какой? Разве меня о чем-то спрашивали?

А воспоминания снова затапливали душу. Я понимала, что чужая здесь и эта дикая раскаленная страна — не мой дом. Не знаю почему, но складывалось безумное чувство, что я прошла через многое, чтобы стоять в эту ночь в конкретном храме. На многое согласилась, отказалась от еще большего и поступилась важным. Проблема заключалось в том, что я ничего не помнила. Разум окутало туманом и запах тяжелых пряных благовоний никак не способствовал трезвости сознания. Хотелось только соглашаться со всем, что предлагали двое стоявших передо мной мужчин, покорно кивать им в ответ и преклонять колени перед огромной женской статуей, находящейся в центре огромной комнаты. Но разум и то, что просыпалось внутри, заставляли решительно поднять голову и взглянуть мужчинам в глаза, не позволяя и дальше вести себя так, словно стать жрицей Сааяры — то, о чем я всегда мечтала.

Ноги дрожали, но каким-то шестым чувством я понимала, если сейчас склонюсь, то меня ожидает участь рабыни, бессловесной исполнительницы чужих приказов, в то время как я претендовала на нечто большее, до того, как попала сюда…

— Добровольно ли ты пришла сюда? — торжественно произнес Карризи, и я задрожала с новой силой, предчувствуя, что дальше случится что-то страшное.

— Да, — прошептала в ответ.

Я знала, от меня ждут именно этого ответа и я сказала им то, что они желали услышать, коря себя за слабость.

— Встань на колени и закрой глаза, — распорядился столп Пресветлой матери.

Я посмотрела на него, перед тем как опустить голову, но он равнодушно переводил взгляд с меня на Карризи. Верховный жрец Пресветлой Матери был немного полнее и моложе, чем Карризи, не так богато одетый, да и поведение ленивое, но я понимала, если возникнет необходимость, он станет так же быстр, как и любой другой хищник, выслеживающий добычу. Резкий бросок и жертва окажется в цепких руках, без всякой надежды на освобождение. Палач, — безошибочно определила я в этот момент и испугалась еще сильнее.

— Добровольно ли ты пришла сюда? — повторил он вопрос, я посмотрела на него, но не смогла ответить, промолчала, нервно облизывая пересохшие губы.

— Для сомневающихся, удел один — смерть, — равнодушно напомнил он.

— Я согласна, — тихо прошептала я, не совсем понимая, на что я соглашаюсь, но в тоже время зная, ответ не может быть иным. Туман, что опьянил мой разум, никак не желал отпускать сознание.

Мерцали тысячи свечей, покалывая неплотно закрытые глаза отблесками искр, а воздух был наполнен мириадами ароматов. Каждый из них ласково касался кожи, обволакивал, игриво пробирался под тонкую одежду и кружил голову. Чувство полного расслабления, невыносимой неги и страсти. Воздух просто звенел от желания и непонятного ритма.

Странная музыка, так похожая на тончайшие переливы хрустальных колокольчиков, которым вторили чувственные гитарные напевы. А может и не гитара, но точно, что-то из струнных инструментов. Каждая нота выворачивала душу наизнанку, причем с такой силой, что дыхание пропадало, и танцевала на обнаженных нервах, словно змея, которую гипнотизирует умелый заклинатель. И не хотелось ничего. Ни думать, ни чувствовать, ни мечтать. Только следовать странной мелодии, туманящей разум и вдыхать невероятно сладостный запах, настолько приторный, что я тонула в нем.

Я закрыла глаза, не в силах открыть их вновь, да и не было больше ни сил, ни желания. Они снова ушли, вместе с моими воспоминаниями, оставив пустую оболочку юной жрицы, готовой на все, ради служения богине. Или нет?…

В этот момент, к мелодии присоединился тонкий пронзительный звук. Сначала мне показалось, что я смогу открыть глаза и понять, что происходит, но пошевелиться не было никаких сил. Вот так и стояла, слегка покачиваясь, вслед за музыкой и все сильнее одевалась в ароматы.

— Добровольно ли ты пришла к нам? — повторил вопрос жрец в третий, и я знала, последний раз.

— Да.

— Но что ты готова, ради служения Сааяре?

— На все.

— Готова доказать?

А у меня все снова смешалось в голове. Я понимала, что пришла в храм, чтобы сделать что-то невероятно важное, но не могла вспомнить что. И все, что я осознавала, что стою напротив двух самых опасных и кровавых убийц Галгарии и не могу решиться сказать даже слова. И богиню мою звали иначе. Селена. Одно имя на двоих, вторая половина моей души, имя для моей тайной жизни… Но я отвернулась от нее, и она забыла про меня… И тут мне стало плохо. Настолько нехорошо, что затошнило, а перед глазами замелькали черные мушки. Прикусила губу, почти незаметно для жрецов, ловивших каждое движение, жест, вздох.

И тут мой сон, а может и кошмар, ожил и превратился в явь.

Еле сдерживая крик, так и норовивший сорваться с губ, я подчеркнуто равнодушно смотрела на мужчину, которого привели двое стражей. Избитое лицо, закованные в кандалы руки, порванная грязная одежда и буря во взгляде. Сердце дрогнуло и замерло, когда мужчину заставили преклонить колени, а затем снова пустилось вскачь, но внешне я никак не показала этого. Это был он. Та же улыбка, тот же взгляд, тот же запах. Марк Сефер, мой самый главный враг и самая большая любовь, единственный мужчина в моей жизни, и так будет всегда. Воспоминания обрушились водопадом, в котором я тонула и тонула…

Верховный, не спускавший с меня внимательного взгляда, довольно улыбнулся и подошел ближе. Несколькими резкими движениями попытался расплести мне косичку, а когда не вышло, продолжил уже осторожнее, но интересовала его только золотистая нить, которая через пару минут и оказалась у него в руках.

Прошло несколько мгновений, а воспоминания продолжали накатывать волнами. Быстрый взгляд на Карризи и осознание, что именно этого он и добивался. Память должна была вернуться не сразу, но у меня этот процесс начался раньше и поэтому, я уже успела справиться с шоком. А галгарец, продолжая улыбаться, вытащил из ножен кинжал и протянул его мне.

— Тебе дорог этот мужчина, — скорее утверждение, чем вопрос. — Я вижу, ты узнала его.

— Нет. Когда-то давно, в прошлой жизни, я, наверное, была знакома с ним, но теперь он ничего для меня не значит, — уверенно ответила я.

— Я верю тебе, но хочется гарантий.

О, Селена, помоги в последний раз своей неразумной дочери, которая снова умудрилась вляпаться в неприятности. Почему? Вот почему все требуют от меня гарантий? Неужели мои чувства, несмотря на всю работу над собой, читаются у меня на лице, словно в открытой книге. Или это твое испытание, а может кара для меня, что поддалась страсти и не смогла устоять перед ней? Но ты же помогаешь влюбленным. А в ту ночь мы с Марком на самом деле любили друг друга, отбросив все сомнения и условности.

— Каких гарантий ты хочешь? — равнодушно спросила, чувствуя, как все замирает внутри, а кровь вскипает от усилий, прикладываемых для сохранения этого внешнего спокойствия.

— Возьми кинжал, — приказал он, и я вновь, как и тогда на корабле, почувствовала, как мое тело живет по воле Карризи.

Протянула руку, медленно взяла красивый кинжал из дымчатой стали с рукоятью, украшенной драгоценными камнями.

— Красивый, — легкая улыбка, за которой я снова пыталась спрятать панику.

Вот на что был расчет Карризи! Я должна вспомнить все именно в тот момент, когда моя рука нанесет смертельный удар. После этого возврата к прошлой жизни у меня не будет. Знать, что я убила того, кого люблю больше жизни… Я никогда не прощу себе этого. И уже не важно, пройду я испытание или нет. Карризи победит в любом случае.

— Позже, можешь забрать клинок себе. Но я дал тебе его не просто так. Уничтожь нить, связывающую тебя с прошлым. Отринь старые привязанности и страсти, освободи сердце и душу, полностью вверив их богине, и только тогда, ты сможешь заслужить шанс стать ее воплощением и получишь право надеть пояс, когда он будет найден.

— Что ты хочешь от меня?

— Убей этого воина. Докажи свою преданность богине.

— И всего-то?

Я усмехнулась для Карризи, но сердце почти перестало биться. Провела по лезвию кинжала кончиком пальца. На подушечке тут же выступила кровь из тонкого пореза, но боль, которую я испытала, была ничто, по сравнению с тем, в каком шоке билось мое сердце.

— Ты сомневаешься?

— Нет, — прошептала я.

— Или ты убьешь его, или я сделаю это сам, — усмехнулся он. — Его кровь порадует богиню, и меня… — с намеком добавил он.

Я не могу это сделать! Позволить принести Марка в жертву Сааяре? Немыслимо! Не могу, но сделаю, потому что мне не позволят поступить иначе, неожиданно поняла я. Мое тело вновь действует по указке галгарца, и весь наш разговор, только лишь, чтобы помучить меня. Я сделаю это. Сделаю и… умру сама. Ведь жить после такого я не смогу.

Сааяра, где же твоя ярость, которая на корабле заставила Карризи остановиться? Почему не проявляешь ее? Что мне делать?

— Выполняй.

Медленный шаг по направлению к Сеферу. Еще один. Карризи лишь усмехается, ведь знает, я не могу и шага сделать в сторону, если он того не захочет. Ненавижу!

Ну же, Марк, поднимись, раскидай их в стороны и беги. Ты можешь, я знаю. Ты же свалил Брайса с одного удара, а до тебя никто не мог это сделать… Почему ты так покорно стоишь? Чего ждешь?

Когда я остановилась напротив Сефера, стражи резко дернули Марка за руки, вынуждая подняться на ноги.

А он… лишь посмотрел на меня.

И сердце разлетелось на осколки. Казалось, я слышала звук разбивающейся души, но вместе с этими переливами хрусталя, прояснялся разум, и я вспомнила. Вспомнила и окончательно все поняла.

Нет. Не могу! Невозможно убить того, кого любишь больше жизни. Надо сопротивляться. Вот только не получается…

Я снова оказалась перед тем выбором, когда легче покончить с собой, чем выполнить приказ. Подняла руку, пытаясь направить кинжал себе в сердце, но она не слушалась… Как и тогда, на корабле, когда Карризи заставил мое тело подчиняться его воле. Нет! Не надо, пожалуйста!

Сжав рукоять клинка влажной ладонью, в состояние полного ужаса, посмотрела на Марка и поняла, что сейчас произойдет.

А он… снова посмотрел на меня, улыбнулся разбитыми губами и вдруг… хитро усмехнулся, словно бросая последний вызов.

В полном непонимании я уставилась на Сефера, начиная что-то понимать, но рука уже сама занесла кинжал.

— Если ударишь в сердце, он умрет быстро, — равнодушно посоветовал палач, — промахнешься, будет мучиться.

— Ее рука будет твердой, не так ли?

И тут я осознала. Марк и правда приходил сегодня ночью. Сделал все, чтобы память вернулась ко мне, но я, сама того не понимая, выдала его Ольесе, когда рассказала про сон. И Сефер все знает, но не держит зла ни за тот обман в Тарионе, ни за невольное предательство сейчас, простил и любит, несмотря ни на что… В этот момент, рука сама опустилась, кинжал вошел в податливое тело, словно в масло, лишь на мгновение зацепившись за кость. Маленький кусочек тела, куда невозможно попасть, если не обладаешь опытом. Но у того, кто управлял моей рукой, опыта было не занимать.

Кожа и ткань окрасились красным, кровь потекла струйкой вниз… Слишком быстро, давая понять, что я не промахнулась.

Я закричала, упала на колени и… снова оказалась во тьме.

Кошмары не отпускали, я снова и снова видела, как Сефер умирает. И это моя рука оборвала нить его жизни. Неужели это расплата за то, что несколько месяцев назад, я не только натворила невероятное количество глупостей, но и в первый раз лишила человека жизни. Ран… Он был сволочью, низким и недостойным… даже человеком нельзя назвать, но я рискнула примерить на себя роль богов, убив… А убила ли? Но картина падающего брата Брайса, и то, как упал Марк… Эти два случая были похожи до дрожи, до невозможности, хотя порой мне казалось, что это не так… Но какое это имело значение сейчас.

Жить не хотелось, но и последовать за Марком не было возможности. Меня охраняли… О боги, теперь меня охраняли так, как никогда. Стражи дежурили не только под дверью и за окном. Одна из жриц постоянно присутствовала в комнате, из которой убрали все, чем я могла навредить себе.

И все, что мне оставалось, это лежать на кровати, повернувшись к стене и снова, и снова казнить себя, вспоминая… Я молила богов забрать мою память, но они не хотели слушать, окончательно отвернувшись от меня. Так и проходили дни, слившись в единое пятно, где были только мои кошмары, родившиеся из яви. Я проклинала себя, богов и всех людей на свете. Почему я не смогла избавиться от магии Карризи, как тогда на корабле? Он стал сильнее, влив в себя силу очередного оборотня? Может, я — бесполезное и слабое существо, способное только подчиняться?

Меня кормили, практически насильно, купали, но с той ночи я отказывалась разговаривать. Стало все равно, что будет дальше, хотя я понимала, Белый Храм никогда не отпустит меня, получив себе новую жрицу. Я понимала это, но не могла принять.

Я вспомнила все, и больше не хотела жить. И только белый тигр продолжал приходить во снах, заставляя каждое утро просыпаться от крика. А порой, их было двое. И оба смотрели на меня, скалили морды и негромко порыкивали. А потом, уходили. Следом всегда приходил Марк, присаживался у кровати и долго смотрел на меня, но стоило мне пошевелиться, как он исчезал… И вместе с ним, по кусочку, каждую ночь уходило все то, что еще оставалось живого во мне…

— Вставай, — сказала Ольеса и я безропотно сделала требуемое.

Подчиняясь движению ее руки, жрица, которая караулила меня, вышла из комнаты, оставив нас наедине.

Интересно, пришло время купания или кормежки? Почему они не оставят меня в покое и не позволят умереть? Давно пора понять, от меня осталась только оболочка, которая непригодна ни для чего.

— Мне жаль, что так получилось, — тихо сказала Ольеса, и в ее голосе мне почудилось сожаление.

Я посмотрела на жрицу третьего круга, с которой стояла теперь на одной ступени, и снова отвернулась.

— Мы все прошли через это, — снова сказала она. — Я убила отца, ты — любимого, насколько я поняла по твоим крикам ночами. Это цена, которую платят все жрицы Сааяры. Прими это и направь свои мысли в сторону власти. Я слышала, что Карризи забирает тебя в столицу. Могу поздравить нас обеих, ведь с твоим отъездом исчезнет и угроза соперничества.

— Ольеса, убей меня, пожалуйста, — попросила я. — Оборви нить этой никчемной жизни. Я все равно это сделаю, как только представиться возможность.

— А отомстить уже не хочешь?

— Я ничего не хочу, кроме смерти, — тихо сказала я.

— Ты поднимешься на ноги, — пообещала Ольеса. — Мы все поднимались в свое время. Сааяра никогда не обратит свое внимание на ту, кто неспособна противостоять любым ударам судьбы. Поступи как я и найди смысл жизни в чем-то еще, кроме потерянной любви. Власть… Она способна заменить всех и каждого. Сейчас ты качаешь головой, но пройдет время и поймешь, что я права. Тебе просто надо хоть разок вдохнуть ее аромат и ты уже никогда не сможешь от нее отказаться.

— Ты ошибаешься. Но мне непонятно, чем вызвана твоя откровенность сегодня? — усмехнулась я.

— Жалость, просто жалость.

— Это чувство незнакомо тем, кто ищет власть, — заметила я. — Первое правило всех властьимущих — никаких сожалений, ибо это слабость. Иди вперед по трупам и ты добьешься всего. Я этого не хочу и не могу.

— Я всегда знала, что ты умна, — улыбнулась жрица. — Но не сейчас. Поднимайся, Верховный ждет.

Мы ехали уже около недели, и я равнодушно смотрела по сторонам, откинувшись на сиденье. Полное равнодушие к гнусу, жаре и тому, что компанию на этот раз мне составлял Карризи. Я лишь окинула его взглядом, когда он распорядился сесть на его слона, и залезла наверх. Ни с кем прощаться я не стала, в том числе и с Ольесой, которая вышла меня проводить. Этот храм, на задворках Галгарии стал моим самым страшным кошмаром и, где-то в глубине души, я радовалась, что больше не увижу его. Что ждет впереди — не страшило и не волновало. Мне было все равно. И даже намеки Карризи, что я все еще желанна для него и он вполне может помочь мне подняться по ступеням иерархии Белого Храма, вызывали лишь желание отвернуться.

Я все еще мечтала убить ненавистного галгарца, который одним своим решением испоганил всю мою жизнь, а тут — только руку протяни, но именно на это движение не было ни сил, ни возможности. Карризи был опытным магом, а вот у себя я так и не замечала ни одного признака силы. Но, я не собиралась отказываться от мести, просто теперь я научилась ждать. И мне нужно было набраться сил. Вот только где их взять, я пока не представляла.

— Привал, — скомандовал Карризи и при помощи слуги, слез на землю. Посмотрел на меня и протянул руку. — Элера.

Даже не взглянув в его сторону, я спустилась вниз. Знала, сопротивление бесполезно. Так или иначе, но он найдет способ заставить меня выполнить его распоряжение, а так, пока будут устраивать лагерь, у меня есть долгожданная возможность немного побыть в одиночестве. Я прошла через полянку, которую Карризи выбрал для ночевки и села, прислонившись к дереву. Посмотрела вдаль, где угадывались очертания Ликарской рощи и покачала головой. Я так близко к своей цели, но послушно сижу на траве, вместо того, чтобы вскочить и бежать без оглядки к свободе. Мне было понятно, почему Карризи приказал остановиться здесь. Вполне разумно пройти весь опасный участок за один дневной перегон. В тот раз он делал также.

Снова пришло воспоминание, как отчаянно Шаони продавала свою жизнь и выиграла схватку, забрав множество врагов. Но она — это она, а меня лишили возможности бороться, лишив воли. Что толку пробовать? В очередной раз ощутить, что мое тело вовсе не принадлежит мне?

Если в очередной раз поддаться унынию и грусти, то можно сделать вывод, что я выполнила то, о чем мечтала долгие годы. Долги семьи де Ансар уплачены, Ален здоров и вернет трон, в этом я была уверена, а я… лишняя фигура в этой партии, что бы ни говорил брат. И я сама убрала себя с доски, просто подняв нож и убив того, кого любила. Да, я не смогла противостоять заклинанию, но от этого не становилось легче. Я знала, многие пошли бы в таком случае по тому пути, который избрала Ольеса, вот только, неожиданно для себя, я поняла, что без Марка ничего не имеет смысла. Возможно, со временем я приму и его смерть, но пока слишком рано говорить о том, что будет спустя год, а может десять…

Карризи распорядился идти ужинать, я подошла к палатке, вошла внутрь и уселась на ковры. Привычно омыла руки в воде с лимонным соком, и слуга протянул мне пиалу с рисом и овощами. Усмехнулась, поймав себя на мысли, что больше не брезгую есть руками, ведь приборов мне по-прежнему не давали, быстро закончила с ужином и отправилась спать в свою палатку. Чем быстрее засну, тем скорее увижу того, кого продолжала по-прежнему любить.

Я проснулась оттого, что мне зажали рукой рот. Открыла глаза и задохнулась в безмолвном крике ужаса. На меня смотрели серые глаза Сефера, трогали его руки, и я понимала, что пришло одно из самых страшных наказаний богов. Я перестала отличать сон от яви. Не понимая, что делаю, рванула рубашку на его груди и увидела тот шрам, который сама нанесла ему той ночью. Положила ладонь на грудь, где ровно под шрамом билось сердце и поняла — я не могла промахнуться. Я чувствовала, как кинжал вошел в плоть, видела, как с кровью жизнь покидает тело… Это могло означать только одно, сбылась моя мечта и я умерла.

Но почему тогда Марк прикладывает палец к губам и показывает молчать? И тело… теплое. Разве у мертвецов такое? Я нахмурилась, протянула руку, коснулась щетины и окончательно растерялась. По всем признакам, Сефер был живым, но я не могла ошибаться, потому как видела его мертвым…

И тут же отвлеклась на шум, доносившийся снаружи. Запахло гарью, раздались громкие крики и резкие приказы Карризи. Я растерянно посмотрела на Марка, не понимая, что происходит и тут услышала оглушающий звериный рев. Нападение диких зверей? Но разве возможно такое, чтобы животное полностью потеряло инстинкт самосохранения и напало на тех, кто защитил себя не только огнем костров, но и магией. В предыдущий раз, все они обходили наш лагерь стороной…

А тем временем, меня подхватили на руки и понесли в сторону леса, прочь от лагеря. Немного подумав, я решила, что мне это все снится, так что лишь прикрыла глаза, обняла Марка за шею, и тихо прижалась щекой к плечу, слушая сердце, которое билось вопреки всему.

Пусть это только сон, но он такой реальный, что я не хочу просыпаться. Когда же послышался отчаянный рев, я окончательно поняла, что не сплю.

— Кто ты? — глухо спросила я.

— Несколько месяцев и мое лицо начисто стерлось из памяти? — усмехнулся… Сефер. — Знал бы, не стал так напрягаться.

— Марк, — прошептала я. — Это правда ты?

— Нет, это твой дружок Карризи, которому больше нечем заняться, как бегать по лесу с тобой на руках, — зло ответил он.

— Это все сон, — пробормотала я. — Я убила Марка, и ты снова чудишься мне. Но я знаю, что сейчас проснусь, и все прекратится. Ты исчезнешь, а мне предстоит очередной день в компании Карризи.

— Очнись, Элера! — рявкнул Сефер, спуская меня на землю и разворачивая лицом к лесу. — Там поляна. Пересечешь ее и жди меня у кромки леса. Давай Элера, руки в ноги и вперед.

Я растерянно проследила за его рукой, поняла направление и побежала. Непонятно откуда взялись силы…

Несколько раз я оборачивалась, когда совсем рядом раздавался очередной рык или вой, пока не поняла, что заблудилась. Тогда я просто побежала вперед. А когда услышала, как рядом завыл очередной ночной хищник, то, не понимая, что я делаю, остановилась как вкопанная и прижалась спиной к ближайшему дереву. У меня не было ничего, что могло бы защитить. Ни ножа, ни даже пилки для ногтей. Я была совершенно безоружна, и, видимо, это понял тот, кто решил мною поужинать.

Огромная зверюга, так похожая на ящера, судя по чешуе, но на длинных ногах, показала раздвоенный язык и уверенно двинулась ко мне. Я шарахнулась в сторону, но сразу обнаружила такую же на соседней тропе.

Похожий бросок в противоположном направлении успеха тоже не принес.

Не знаю, что это за ящеры, но передвигались они весьма шустро. Довольно шипели и подходили сразу с двух сторон. Я осознала, бежать смысла нет, все равно догонят. Быстро осмотрелась по сторонам, бросилась к соседнему дереву, подпрыгнула и ухватилась за ветку. Подтянулась, проклиная себя за вялость ослабевших мышц из-за того, что столько времени провела в постели, упиваясь своей депрессией, и отсутствие тренировок. Ну и конечно, платье тоже было виновато. Ломая ногти, я все же забралась на сук, и только хотела довольно устроиться на нем, как обнаружила, что зверюги прекрасно лазают и по деревьям. Вот тогда я испугалась окончательно и закричала.

Закрыла глаза на мгновение, выдохнула, отчаянно соображая, что делать дальше, как услышала оглушающий рев. Ругала я себя теперь молча, ведь мои уже озвученные вопли однозначно привлекли внимание и других хищников. Я поднялась на ноги, приготовившись залезть выше, как увидела, как под деревом показался еще один зверь…

Огромный белый тигр с черными полосами на шкуре, лишь на мгновение остановился, видно оценивая положение дела, сверкнул глазами в лунном свете, а затем бросился на одного из ящеров. Завязалась схватка, в которой противники имели равные шансы на победу, судя по их размеру и силе. Тигр вцепился ящеру в горло, одновременно разрывая когтями и длинное тело, но его враг оказался не менее ловким. Длинная шея имела то преимущество, которого не было у тигра. Ящер был способен, несмотря на жесткую хватку в районе головы, дотянуться до бока огромного кота, а мощнейшие удары хвостом были настолько сильными, что на мгновение мне показалось, я слышу звук ломающихся ребер. Белая шерсть окрасилась кровью, а в стороны полетели ее окровавленные клочья. Тигр взревел, сомкнул челюсти сильнее и через несколько секунд, ящер валялся на земле с разорванным горлом.

— Сзади, — зачем-то крикнула я, когда увидела, что к тигру подбирается и второй монстр.

Дикий кот тут же обернулся, присел, резко оттолкнулся и бросился на второго ящера. На этот раз он избрал другую тактику. Одним сокрушающим ударом лапы, тигр отбросил противника в сторону дерева. Ящер с такой силой ударился о ствол, что сломал его. Покачиваясь, поднялся на лапы, прижимая голову к земле и вновь показывая раздвоенный язык. В этот момент, тигр снова бросился на монстра, вцепился ему в горло, прижал лапами к земле, лишая того способности двигаться, и держал до тех пор, пока он не затих.

Тигр отпустил противника, повернул голову, осматривая бок, и мотнул головой. Недовольно рыкнул, посмотрел в мою сторону, и подошел ближе к дереву. Осторожно привстал на задние лапы, опираясь передними о ствол, громко фыркнул, отошел и плюхнулся на землю, чихнув при этом. Покосился на свой бок, на котором явно виднелись три огромные рваные раны, и снова фыркнул.

А я… словно завороженная продолжала сидеть на суку, прижимаясь к стволу, не отрываясь, смотря на прекрасное и раненое животное. Тигр… он тоже на меня уставился, причем так пристально, что я боялась даже пошевелиться…

Минута, может чуть больше, тигр снова чихнул и крутанулся вокруг своей оси, словно гоняясь за хвостом. Его тело медленно окутал туман, становясь все плотнее и плотнее, пока окончательно не скрыл. А когда он начал рассеиваться, то показались очертания мужчины. Я подалась вперед, пытаясь рассмотреть кто это. Узнала безошибочно, не выдержала, отшатнулась из-за резко накатившей паники, оступилась и полетела на землю.

Очнулась я от ощущения легкого покачивания. На мгновение задрожала от ужаса, решив, что все повторяется. В голове билась мысль — сейчас я посмотрю по сторонам и обнаружу в кресле, рядом с кроватью, Карризи. Но неизвестность ожидания гораздо хуже всех страхов вместе взятых, так что я все же приоткрыла глаза, стараясь ничем не выдать факта своего пробуждения. Быстрый взгляд и я снова зажмурилась. На секунду задумалась, осмысливая невозможность увиденного, а затем подскочила на постели и во все глаза посмотрела на… Сефера.

Я не могла поверить, что это происходит наяву. Марк сидел в кресле, вытянув ноги и сложив руки на груди, и, судя по всему, спал. Я протянула руку, желая дотронуться до лица, чтобы убедиться, что это действительно он и тут же отдернула ее. Если судить по тому, как он выглядел, то не спал Марк несколько дней, да и чрезмерная бледность, вкупе с заострившимися чертами лица отчетливо говорила, что лучше всего не тревожить его сон. Неужели, все произошедшее со мной было бредом воспаленного разума? Галгария, Карризи, Белый Храм? Возможно ли такое, что Сефер просто догнал меня в ту ночь? Он, а не Карризи, нашел меня в тумане Тариона? В это так хотелось поверить, ведь то, что произошло со мной, так походило на затянувшийся кошмар. И я готова была поверить.

Но сейчас, могла только смотреть на мужчину, жадно разглядывая его лицо, и не решалась пошевелиться. Ушло желание выяснить, сплю я или нет. Марк… Хотелось лишь прикоснуться. Броситься ему на шею, провести пальцами по лицу, поцеловать… Останавливало только одно — если я сделаю желаемое, не выяснится ли, что это действительно сон? А вдруг все же не сплю и все реальность? Могу ли я позволить себе открыто проявлять чувства?

Я прекрасно помнила, как Марк смотрел на меня, тогда, на балу. Да и сам Сефер, не факт, что горел желанием прижать меня к груди и признаться в любви. Вполне возможно, что он перехватил меня лишь для того, чтобы наказать.

Боги, как же я люблю его! Пусть спит, тогда никто не помешает мне просто смотреть на него, если он действительно не сон. А если наоборот… Я выдохнула, неслышно приподнимая подушку, и приваливаясь к спинке кровати. Тут же замерла и затаила дыхание… Сефер пошевелился, недовольно нахмурился, глубоко вздохнул, выдохнул и… открыл глаза. Посмотрел на меня, подняв голову, и я нервно прикусила губу, не в силах понять, что за чувства скрываются в потемневших от усталости серых глазах. Надежда боролась со страхом, порыв, выяснить все наверняка, с робостью, а любовь, которой подвластно смести все на своем пути, с чувством вины.

Марк продолжал внимательно на меня смотреть. И что-то промелькнуло в его взгляде, а уголки губ приподнялись, показывая легкую улыбку, которая тут же пропала, стоило Марку выпрямиться.

— Проснулась? — поинтересовался он, немного склонив голову.

— Ты живой! — не выдержав, воскликнула я, не в силах поверить в происходящее.

Не сон. Это все происходит в реальности! Он жив. Я не убивала его! А все, что мне пригрезилось, на самом деле было кошмарным бредом.

— Есть такое, — откликнулся он, потирая руками заспанное лицо.

— Я думала, что убила тебя, — прошептала я, подтягивая одеяло к груди, ошарашенная его ответом, который доказывал, что я ошиблась. — Я видела, как ты умирал.

— Что именно тебя интересует? — поинтересовался Марк. — Как я выжил или попал ли клинок в цель?

Боги! Нет… Галгария все же не была сном. Но тогда… Как?!

— Скажи мне правду… Я знаю, после такого невозможно выжить. Ты умер на моих глазах… Ты не мог взять и ожить, — всхлипывала я, не в силах оставаться спокойной и не показывать чувств, которые бушевали внутри.

— Ты пошла на все, чтобы получить лунный камень, ты на себе испытала действие покрывала забвения, так почему ты думаешь, что не существует второго дара Сааяры? — усмехнулся Марк, поднимаясь из кресла и садясь на кровать.

— Но как? Он же потерян? — еле слышно сказала я, все еще не в силах поверить, что я сейчас не очнусь и окажется, что все это лишь сон.

— Пояс всегда хранился в семье моей матери, потом был утерян, но мой род смог вернуть его. Вообще, раньше, именно оборотни моего рода являлись хранителями всех даров Сааяры. Увы, покрывало забвения сейчас именно в Белом Храме, а лунный камень в Антарии, но там он нужнее, — пояснил Марк, протянул руку, положил ее поверх покрывала, безошибочно нашел мою коленку и сжал ее.

— Матери? Пояс? Лунный камень? — Эхом отозвалась я, ощущая, как начинает дрожать тело от такого, казалось бы, невинного жеста Сефера. Почему?! Почему я ничего не могу понять по его лицу?!

— Лунный камень вылечил твоего брата, — спокойно пояснил Марк, разговаривая со мной, словно с умалишенной, и я была крайне близка к этому состоянию на самом деле. — Но у пояса свойства гораздо сильнее. Он способен вернуть и мертвого, но только если в нем течет кошачья кровь. И только восемь раз. Ты не ослышалась, — усмехнулся он в ответ на мой безмолвный вопрос, — разговоры про то, что у кошек девять жизней пошли именно отсюда. Так что, поясом и воспользовалась моя мать, когда ты меня прирезала. Знаешь, это было неприятно, — поморщился Сефер, ухмыльнулся и подмигнул мне. — Постарайся в следующий раз этого не делать.

— Живой, — прошептала я, протянула руку, чтобы коснуться Марка, но она тут же бессильно упала. — Живой…

— Буду считать это за радость, — хмыкнул Сефер.

И тут, я вспомнила другие его слова…

— Ален здоров? — тихо спросила я, почувствовав, как в груди начинает разливаться тепло. — Все получилось…

— Только, пока он решил не предавать огласке этот факт, — улыбнулся Марк.

И это понятно. Чтобы вернуть себе трон, нужна поддержка императора. Просто так не выйдет…

О, боги, почему мы сидим и разговариваем, как два незнакомца?! Так хочется, чтобы он обнял меня, сказал то, что я прочитала в его взгляде тогда, в Храме… Перед тем, как кинжал вошел в тело… Что любит, простил, по-прежнему хочет быть со мной… Было ли это на самом деле или привиделось? Но я видела только бурю в потемневших глазах и осунувшееся лицо, а рука так и осталась там, куда он положил ее в самом начале, не делая попыток поменять свое местоположение. Демонов Марк Сефер, Ты целый месяц при каждой нашей встрече старался перевести наше общение в гораздо более близкое, а сейчас, когда нас разделяют не более полуметра, ты изображаешь из себя статую. Сделай хоть что-нибудь, чтобы я видела, ты по-прежнему желаешь меня! Потому что если это сделаю я, а ты никак не ответишь… Я этого не вынесу.

— Как ты вообще оказался в Галгарии?! — простонала я, когда молчание затянулось, и я побоялась, что он сейчас встанет и уйдет. — Что произошло и где мы сейчас?

— Если вкрадце и сначала, то… Ты оставила слишком много следов, чтобы я не нашел тебя, — усмехнулся Сефер, его рука скользнула вверх по ноге, но… он всего лишь поправил покрывало, и начал лениво перечислять. — Разрешение, предъявленное в Храме одному из стражей — стало отправной точкой и позволило проследить весь маршрут в ту ночь. Хотя, я предположил, что ты отправишься домой, и не ошибся. Но там, ты забрала вещи и взяла лошадь. На ней с самого начала стоял маячок, который и привел меня в Прибрежный. Конечно, пришлось немного объяснить тем, кто считал себя владельцами этого района, кто я такой, но это вызвало лишь временные неудобства, и через час я был уже в трактире. Там я нашел не только Брайса, крайне обеспокоенного твоим внезапным исчезновением, ведь сумка с вещами и деньгами так и оставалась закреплена в седле, но и того, кто объяснил, чем была вызвана такая поспешность.

— Не понимаю… Кто объяснил?

— Ран, — скривился Марк. — Братец твоего кэпа.

— Он жив? — буднично спросила я, стараясь не думать над причинами того, почему Сефер так ведет себя. Почему столь безразличен и холоден? Я же помню, какой огонь бушевал между нами. Я и сейчас сгораю, а он…?

— Это недоразумение? Был жив, когда мы покидали Тарион, но я переместил его в каменный мешок крепости перед отъездом.

— А что Брайс? — еле слышно спросила я.

— Жив, здоров и даже счастлив, — хмыкнул Марк и, прищурившись, посмотрел на меня. — Наши разногласия мы тоже прояснили. У меня нет больше претензий к наемнику.

— Хорошо, — прошептала я. — А как понял, что меня увезли в Галгарию?

— Здесь помог де Вайтер, который не обнаружил тебя поутру на своем корабле и зашел к Алену поинтересоваться, что да как. Он и рассказал, что ночью имел «удовольствие» видеть, как тебя крайне настойчиво домогался Карризи, — Сефер снова нахмурился. — Объясни к демонам, зачем ты решила бежать в Ройгар?

— А что еще мне оставалось делать? — уточнила я, пряча взгляд. — Ты так смотрел на меня, тогда… Никогда в жизни мне не приходилось на собственном сердце прочувствовать, что «ненависть убивает». Я поняла, что ты никогда не простишь меня, и решила разделить нас расстоянием.

— Разделила? — зло спросил Марк, убирая руку. — Да кто тебе вообще дал право решать за меня? Или ты считаешь, что можно там что-то надумать для себя и просто сбежать? Я тебе сказал, дай мне два дня, а вместо этого ты устроила шоу со снятием масок на балу… Какой реакции ты от меня ждала? Танца с бубнами? Или я должен был заахать от восторга, что меня обманывала та, которая мне стала… — Сефер замолчал и отвернулся в сторону.

— Поперек горла? — тихо закончила я его фразу.

— Я ошибся, когда сказал, что ты умна, — протянул Марк, покачав головой. — Перепутать невероятную злость с ненавистью, надо умудриться. Не скрою, я был в бешенстве… Но, немного успокоившись, вернулся. Ведь ты поэтому просила о разговоре? Хотела… — Марк замолчал, вопросительно посмотрев на меня.

— Признаться, — выдохнула я. — И просить прощения за все. Но я знаю, ты не простишь меня.

— Прекрати нести бред, — скривился Сефер. — С какого перепугу, я, по-твоему, помчался через море? Объяснить, что ты поступила как полная… решив сыграть не только на моих намерениях, но и чувствах? И все для чего? Получить кулон? Хотя, это я как раз могу понять, принять и оправдать. Но то, что тебе не стоило, используя интерес моего отца к вашей семье, снимать данные по охранке дома, сказать могу вполне конкретно. Меня нельзя грабить, дорогая! Это чревато последствиями.

— Ты же не… — задохнулась вопросом.

— На свободе ли твои друзья? — правильно понял меня он, и я кивнула. — Пока они играют на моей стороне, так и будет. Конечно, все, что они забрали, пришлось вернуть, но схему ограбления я оценил и думаю, использую в дальнейшем. Так что, скажем так, мы договорились.

— Так же, как вы договорились с Брайсом в пещере? — вскинула голову, поймав его взгляд.

— Он не мог тебе рассказать о нашем разговоре, тогда, — ухмыльнулся Марк. — А значит, ответ на этот вопрос ты не получишь от меня. Разбирайся сама со своим кэпом. Не хватало еще мне работать базарной сплетницей.

— Когда я теперь с ним увижусь, — вздохнула я. — Да и не уверена, что мы сможем нормально разговаривать в свете того, что я узнала.

— Об этом судить не мне, — Марк взъерошил свои волосы и посмотрел на меня. — Есть еще вопросы?

— Где мы сейчас?

— На корабле. Возвращаемся домой. Это все, что ты хотела спросить? — немного напряженно повторил Марк.

— Тот тигр в лесу, — прошептала я, запрещая себе думать над тем, что Марк подразумевает под словом «дом». — Это был ты. Мне не показалась. Ты — оборотень! А я думала, что у меня окончательно поехала крыша.

— И что с того? — ледяным голосом спросил Сефер.

— Ты мог бы сказать, что возьмешь и оживешь! — обвиняюще заметила я, отвечая тем же тоном.

— Так ты мне это в упрек ставишь или… — Сефер нахмурился. — Или не можешь принять то, кем я являюсь? Давай выясним все сразу!

— Твоя мать, — не слушая Марка, продолжала шептать я, словно в горячечном бреду. — Она тоже оборотень. Так вот что имел в виду твой отец, когда рассказывал о темпераменте и древнем роде. Но как ты нашел ее… спустя столько лет?

— Я всегда знал, где она, — улыбнулся Сефер. — То, что об этом не в курсе мой отец — его проблемы. Он слишком сильно обидел ее, чтобы мама простила. Но это не значит, что мы с ней не общаемся. Кстати, она просила передать ее благодарность.

— Шаони? — уточнила я, а когда Марк кивнул, тихо добавила. — Она оставила меня. Я думала, она вернется, но нет… Меня бросили в камеру, кормили отбросами, я осталась жива только благодаря жажде мести, но в глубине души я ждала, что она вернется выполнить свою часть нашего договора, а она бросила…

— Она больше месяца зализывала раны, — резко бросил Сефер. — Регенерация у оборотней на высшем уровне, но если раны нанесены оружием, которое ковалось, чтобы уничтожать и лишать сил таких, как мы… На это требуется долгое время.

— Прости, я не знала.

— Она пыталась вытащить тебя, — тихо сказал Сефер. — Убила пятерых, но с жрицей справиться все же не смогла. А ты… Мама сказала, что если бы ты была в сознании и могла двигаться… но ты лежала подобно трупу. А поняв, что следующий удар жрицы станет последним и для нее, она решилась тебя оставить…

— Прости, — повторила я.

— Забыли. Знаешь, жаль, что нам пришлось уехать в такой спешке. У меня сестра — настоящая оторва. Вы бы нашли с ней общий язык, — резко сменил тему разговора Сефер и улыбнулся.

По-доброму так, искренне, и я поняла, кого он на самом деле любит. Я сама люблю его больше жизни, а он? Что чувствует он ко мне? Ему нужна была Селена, Элеру он на дух не переносил, а смог ли соединить их в своем сердце? Я еле сдержала вздох и заставила себя слушать то, что говорит Сефер.

— Поэтому, как только Ангус выяснил и сообщил нам, что Карризи в срочном порядке покинул Тарион, мы отправились следом. Долгое время, уже будучи здесь, просто ждали, не имея возможности что-либо сделать. А потом, смогли сделать зелье, чтобы избавить тебя от тумана забвения. Вот только я не думал, что ты все доложишь жрицам, а потом еще и воткнешь кинжал мне в сердце, — покачал он головой. — Зато, теперь я знаю, что возможная угроза «я убью тебя» — не голословна. Хотя, я так и не понял, зачем ты это сделала, если честно, — пристально посмотрел он на меня, снова скрещивая руки на груди. — Неужели было все равно и в сердце ничего не воспротивилось приказу…?

— Жрецы и жрицы Белого Храма в совершенстве владеют заклинанием, которое позволяет им управлять другим человеком, словно марионеткой. Мое тело не подчинялось мне, — объяснила я и повторила в очередной раз, проклиная себя за то, что молчу во всем остальном. — Прости…

— Одним «прости» не отделаешься. У меня к тебе счет на стольких страницах, что будешь расплачиваться всю жизнь, — усмехнулся Сефер и пояснил. — Мы все еще связаны клятвой, будь неладен отец и его актерские способности. А ведь я поверил тогда…

— Марк, я не уверена, что это хорошая идея, — тихо сказала я, окончательно убедившись, что вдогонку Марк помчался не по зову сердца, а подчиняясь данной клятве и желанию отца. — Да, мы дали клятвы, но, учитывая, что твой отец обманом вырвал их, то думаю, боги поймут и примут отказ от них…

— Интересно, это связано с… — прищурившись, поинтересовался он, но его прервал тихий стук в дверь.

Я повернулась и увидела, как створку чуть приоткрыли, и в образовавшейся щели появилась светловолосая растрепанная шевелюра, а ее обладатель спросил шепотом:

— Как она? Мне показалось, я слышал голоса.

Я улыбнулась и тут же помрачнела, когда в памяти всплыли слова Рана. Это и помогло удержаться от желания вскочить с кровати и бросится к Брайсу. Как я могу вести себя с кэпом по-прежнему, после того, что узнала? Хотя, которого, несомненно, была рада его видеть.

— Заходи, — отрывисто бросил Сефер. — Думаю, наш разговор на сегодня окончен, теперь твоя очередь.

— Селена, — радостно вскрикнул он, в два шага пересек каюту и, не обращая внимания на Сефера, который все так же сидел рядом, схватил меня вместе с одеялом, поднял и прижал к себе. — Как же я рад тебя видеть!

— Порадовался? Положи ее на место, — резко сказал Марк и Брайс послушно вернул меня на кровать прежде, чем я успела что-либо ответить. — И впредь, держи себя в руках.

— Извини, — кэп отвернулся в сторону. — Немного забылся.

А я еще сильнее закуталась в одеяло и, нахмурившись, смотрела на этих двоих. Раньше, однозначно врагов, а теперь, слишком напоминавших друзей, хотя и с некоторыми оговорками.

— Что происходит?

— Мы возвращаемся домой, — оповестил Брайс, а Марк нахмурился.

— Что происходит? — повторила я.

— Маркус, дай нам поговорить наедине, — попросил кэп. — Прошу тебя.

— Держи себя в руках, точнее руки на месте, — резко сказал Марк, окинул меня долгим взглядом, снова ненадолго положил руку на колено, сжал его, а затем… резко выдохнул, встал и вышел из каюты.

— Селена, — улыбнулся кэп, как только за Сефером закрылась дверь, — не представляешь, как мы волновались за тебя.

— Брайс, твой брат сказал правду? — спросила я, не понимая, чего хочу услышать, зная ответ. — В смерти моих родителей виновен ты? И в дом к нам забрался, чтобы добить меня?

— Помнишь, тогда в горах ты пообещала постараться понять меня? — глухо напомнил он мне про мое обещание. — Я расскажу тебе все, но прошу, постарайся…

— Мне нужна правда, — перебила его я. — Я не могу тебе больше ничего обещать.

— Она проста. Мне дали заказ и хорошо заплатили, — медленно сказал кэп. — Просто заказ, такой же, как и множество до него. Я не спрашивал подробностей. Сказали — значит надо сделать. Но на корабле оказались не все, одна осталась дома. И я отправился подчищать хвосты… Откуда я мог знать, что босоногая девчонка, одним своим взглядом и видом заставит меня кардинально поменять мое отношение к жизни. Никогда не верил в любовь с первого взгляда, а тут как кувалдой по голове ударили. В мозгах все помутилось и я понял, что совершил самую страшную ошибку в своей жизни… Но исправить это все уже было невозможно. Взрыв прогремел тогда, как и обещали исполнители, хотя Алену удалось спастись. Я проклинал себя и свою жажду наживы, но ничего изменить было нельзя.

— Почему вернулся? Зачем стал помогать? — потребовала я ответов.

— Тогда, я решил сбежать из города, лишь бы не видеть твои слезы, и дорога привела меня в Ройгар. Я пил, много пил, но не мог залить вином твой образ. Во время очередного пьяного дебоша, меня забрали в тюрьму, где после первичного сканирования памяти штатным магом, я и познакомился с тем, кто представился Ангусом, но потом выяснилось, что он еще и первый маг Алеара. Он предложил мне выбрать, что меня устроит, веревка или служба. Понятное дело — я выбрал второе. Моим первым и единственным на долгие годы поручением, стал приказ отправляться обратно в Тарион и проследить, чтобы у тебя все было хорошо, но ни в коем случае не выдав себя и не возбудив твоих подозрений. Страшное наказание, если так подумать. Быть рядом с тобой, понимать, что именно я разрушил всю твою жизнь и видеть, как с каждым днем ты открываешься и доверяешься даже в мелочах. И любить тебя с каждой секундой все сильнее и сильнее, до безумия, до потери контроля, до преклонения.

— Де Вайтер все знал, — тихо сказала сама себе. — Знал и не сделал ничего, чтобы помочь…

— Он не знал. Как выяснилось не так давно, он не получал отчеты, точнее получал липовые, где говорилось, что у тебя все хорошо. А те, что приходили мне… — Брайс рвано выдохнул и потупил голову. — Де Вайтер просто просил продолжать наблюдение и ничего не предпринимать, чтобы не привлекать особого внимание к вам с Аленом.

— Ран, — сказала я. — Он знал. А я-то всегда удивлялась, почему для него столько поблажек. А он просто знал и шантажировал тебя.

— Кое-кто в Ройгаре, да и в Тарионе, не хочет, чтобы семья де Ансар поднялась с колен, — сказал Брайс тихо. — Я следил за тобой, Ран — за мной.

— Но кто стоит за этим всем? — повысив голос, спросила я. — Кому так мешали два осколка от некогда богатого и знатного рода? Де Траену?

— Задай эти вопросы Сеферу, ибо допрашивал Рана он, — покачал головой Брайс.

— Задам, — пообещала я и замолчала, думая над услышанном. — Брайс, а откуда вы с Марком знаете друг друга?

— А ты не догадываешься?

— Думаю, что ваши пути пересеклись в Ройгаре, — предположила я, всячески избегая вопроса, который на самом деле хотела задать, и добавила задумчиво. — Скорее всего — давно. Ты не покидал Тарион очень долго, а Сефер переехал в Антарию менее года назад. Значит, это знакомство давнее. Вполне возможно, вы сталкивались именно в Ройгаре, потом долгие годы не виделись, а при встрече, Марк сделал вид, что не узнал тебя. Ты принял правила новой игры, но тогда, в пещере, вам пришлось открыть карты.

— Ход твоих мыслей верен, — перебил меня Брайс. — Можешь на этом и остановиться, потому что подробности я все равно рассказать тебе не могу, пока не могу.

— Брайс, — позвала я кэпа, наконец, набравшись смелости, чтобы задать последний вопрос, уже зная, что и на него не получу ответа. — Кто был заказчиком убийства моей семьи?

— Я получал заказ через посредника, как и всегда бывает в подобных случаях, — Брайс покачал головой. — Когда я решил все выяснить, эта нить была оборвана, посредник мертв, исполнителей я убил сам, как и требовал посредник, а больше у меня не было зацепок.

— Но ты остался жив, — задумчиво сказала я.

— Меня скрыл де Вайтер, — пояснил кэп. — Я умер для всего мира, родившись заново.

— И вы явно узнали друг друга тогда, в дверях нашего особняка, хотя ты и решил притвориться посыльным, — добавила я и Брайс кивнул. — Но это было шоу только для меня.

Я с горечью усмехнулась и нахмурилась.

Кто? Кто стоит за гибелью моей семьи? Кому могли помешать те, кто не претендовал на власть и выбрал тихое счастье, отказавшись от политических интриг? Почему это произошло именно в тот год, а не раньше или позже? Зачем было заказывать убийство всей семьи, а потом взять и отказаться от намерений, оставив в живых двух детей? Не думаю, что резко проснулась жалость и человеколюбие. Была иная причина, по которой мы с Аленом зачем-то были нужны. Предположить, что враг ждал, пока мы не окажемся в долговом рабстве и сгинем? Слишком опасно, боги могли и повернулись к нам лицом. И потом, когда мы медленно начали вставать с колен, почему не заказали вновь? Если тот, кто отдал приказ об убийстве моей семьи, жив, а я в этом уверена, ибо подобные твари живут долго и довольно неплохо, то какие цели он преследовал?

Я застонала и сжала виски пальцами. Головная боль накатывала медленно и планомерно, но я все равно продолжала искать связь и причину. Ален, я не сомневаюсь, ты знаешь ответ. Об этом ты хотел рассказать мне после бала, но я, поддавшись эмоциям, не послушалась тебя и сбежала…

Что? Что произошло в тот год? Мы жили мирно, никого не трогали и являлись одной из богатейших и могущественных семей. Меценатство, роскошная, но в пределах разумного, жизнь… У нас было все. Я не помню, чтобы хоть раз в разговорах промелькнуло слово «долги». Да и не могло! Ведь их не было! Осознание такой простой истины пришло неожиданно, но при полной уверенности. Мы узнали про них через несколько дней после смерти родителей. По большому счету, нас запугали, а расписки предъявили гораздо позже… Подделать документы довольно просто, ведь нет того, кто мог опровергнуть это, пройдя магическую проверку. А это значит только одно, все эти годы мы выплачивали долги, которых не было…

— Брайс, — спросила я, продолжая думать. — Первым делом, как вернемся, надо будет навестить дентарца. Мне есть о чем поговорить с этим кредитором…

— Не получится, — сказал кэп. — Мертв. На рубинах, что мы отдали ему, оказался яд. Видно Ридос и Оллейн решили таким образом расплатиться с нами… Отсроченное убийство и нет проблем.

Тот белесый налет, который меня удивил, но по счастливой случайности, Брайс даже не касался камней, а меня спас Ангус. Вот только, и эта ниточка оборвана, и разорвала ее я сама. Пусть и ненароком. А боги снова были на нашей стороне, раз избавили от такой смерти.

Стоп. Не о том думаю.

Пока, все говорит в пользу предположения, что нашу семью усиленно пытались бросить на самое дно, но не о том, почему именно в тот год заказали родителей. Что случилось тогда? Что выбилось из привычного течения дней? И тут я вспомнила. Поездка в Алеар! Пришло письмо от де Вайтера и родители собрались буквально за день. Приглашали нас всех, и только по случайности я осталась дома…

Де Вайтер, который был столь любезен со мной и с Аленом, вел свою игру, вместе с де Керром, тоже внезапно вспомнившего про нас. Может ли быть такое, что за покушением стояли они? Да, нет… Не может такого быть. Я бы почувствовала, поняла… Что уж говорить про Алена! Но брат уверенно вступил в противостояние, следуя своим интересам, а с убийцами родителей он не имел бы дела. Убил бы, но никак не стал бы договариваться. А Ален именно выторговывал условия… О, боги, как мне не хватает сейчас брата. Ален расставил бы все по своим местам, да еще и попенял бы мне, что я не увидела очевидного.

При мысли о брате, я привычно улыбнулась. Здоров! Пусть я пока не видела Алена, волна тепла снова поднялась в груди. Но улыбка, появившаяся на губах, тут же пропала. Сефер сказал, что он решил не афишировать факта своего выздоровления. А правда ли это связано с его противостоянием с де Траеном, или дело в чем-то другом?

Так, опять перескакиваю не на то. Ален прав, я так и не научилась концентрироваться на одной проблеме, отсюда и все неприятности. И я забыла о еще одном очень важном моменте, на который тоже пока не было ответа. Виновны ли в произошедшем с моей семьей, де Керр и де Вайтер.

Да, головоломка крайне запутанная. Понятно одно, все ответы на мои вопросы, я найду в Ройгаре…

— Брайс, мне нужно в Ройгар, — протянула я задумчиво.

— Так мы туда и направляемся, — улыбнулся кэп. — Приказ де Вайтера не позволяет разночтений.

Я посмотрела на него, понимая все. Очередное распоряжение, которое кэп выполнит. Впрочем, мой путь в любом случае лежит туда.

— Селена, — позвал кэп. — Я могу надеяться, что когда-нибудь ты простишь меня?

— Ален знает о твоей роли в произошедшем? — тихо спросила я.

— Да.

— Он простил?

— Он понял, — еле слышно ответил Брайс.

— И я тебя услышала и поняла, — посмотрела на кэпа, который посерел лицом, продолжая пристально смотреть на меня, и еле слышно добавила. — И простила… Ты так часто спасал меня, был рядом в трудную минуту, успокаивал, заставлял поверить в себя и поддерживал, что я просто не могу поступить иначе…

— Селена, — кэп протянул руки и тут же одернул их, когда я покачала головой.

— Поняла и простила, как и обещала, но, прости… забыть никогда не смогу.

— Мне довольно и этого, — грустно улыбнулся Брайс и встал. — Я пойду…

— Иди, — эхом откликнулась я.

Кэп ушел несколько часов назад, а я продолжала думать. И когда сидела на кровати, и когда ела, и когда купалась, насколько это было возможно на корабле. Были вопросы, на которые я так и не смогла найти ответа. Помимо главного, зачем родителей вызвали в Алеар, как с этим связан де Вайтер и что уже понял Ален, я не могла понять одного. Какую роль во всей этой истории играли Сеферы?

Когда мы с Аленом говорили об этом, то сделали вывод, что Сеферам нужен Антарийский престол. Но сейчас, когда я вспоминала последние разговоры с братом, то понимала, дело в чем-то еще. Ален никогда бы не сказал о Валаре, что уважает и принимает его игру, учитывая стремление того забрать трон, который и сам желал получить, несмотря на увечье. Или согласился, чтобы хоть я, в роли жены Марка, вернула его? Нет, не сходится. Он бы объяснил мне это все, привел бы доводы и я, скорее всего, согласилась бы. Но сказал бы открыто, а не напускал таинственность… А он именно веселился, специально оставляя меня в неведении, полностью отдавшись этой партии. И эти его разговоры с Валаром и Ангусом… Вот уверена, эти трое действовали вместе и каждый имел свои интересы. Все это походило на уточнение условий по договору, где мне место уже определили. Ален сказал, что все расскажет после бала… Что должно было произойти на балу? Я ушла, а брат остался, как и Валар… и Марк.

Я перестала мерить шагами каюту, остановилась, а затем решительно вышла из нее.

— Где каюта господина Сефера? — спросила я одного из матросов после получасового хождения по палубе, когда, осмотревшись, не увидела там ни Марка, ни Брайса.

— Я провожу вас, — сказал парень, после того, как минут пять пытался мне объяснить, куда идти.

Я улыбнулась, поблагодарила и отправилась следом. Взгляд то и дело притягивал вид бескрайнего моря, но я спокойно реагировала на него. Я все же поборола свой страх, сама не знаю когда. Это ведь такая ерунда, по сравнению с ужасами и кошмарами жизни. И теперь, я открыто наслаждалась и голубым небом, и ветром, который наполнял паруса, и даже легкая качка не вызывала ужас. А запах соли… я успела его полюбить еще раньше… как и аромат степей.

Да, в этот раз все было иначе. Эта дорога вела меня к ответам и, возможно, к очередным играм богов и властьимущих. Но я в этот раз я была готова. Почти…

Я постучала, но мне никто не ответил. Тогда, толкнув скрипнувшую дверь, вошла в каюту и быстро осмотрелась. Невольно улыбнулась, заметив разбросанные вещи. Как когда-то давно, взяла куртку, немного загрубевшую от соли и ветра и вдохнула запах. Тут же вернула ее на место и прошла к столу. Краем глаза взглянув на бумаги, лежащие на нем, не нашла ничего интересного, что бросалось бы в глаза. Несколько писем, с десяток кристаллов, карты, книги, кинжал… То самый, что я вонзила к грудь Марка. Я похолодела, но взяла его в руки, провела пальцем по острию и в который раз поразилась остроте…

— Это особый сплав, — пояснил Сефер, неслышно подходя ко мне. — Сделан специально для таких, как я. Рана, нанесенная подобным оружием, никогда не исчезнет и до конца не затянется.

— Даже если использовать пояс?

— Останется шрам.

Я медленно повернулась, а Марк уже был слишком близко, чтобы я оставалась спокойной при таком соседстве. Он перехватил мою руку, которая удерживала рукоять, и сжал пальцы, заставляя коснуться острием кожи. Я проследила взглядом за лезвием, и уткнулась в обнаженную мужскую грудь, на которой отчетливо виднелся шрам в районе сердца. В горле внезапно пересохло, ноги начали подкашиваться, а рука задрожала.

— Прости, — прошептала я в очередной раз.

— Дело прошлое, — Марк отобрал у меня кинжал и бросил его на стол. — Решил сохранить в качестве трофея. Редко кому удавалось достать меня. Ты что-то хотела? — спросил он, резко меняя тему разговора.

— Я хотела тебя спросить… — почему-то я запнулась, и внутри все похолодело, когда взгляд наткнулся на рваные, почти затянувшиеся, шрамы на боку. — Я помню их! Только ты был тигром тогда. Спас меня, а сам пострадал…

— Ты так кричала, что мне не оставалось выхода, как мчаться и вытаскивать тебя из очередной передряги, — довольно грубо сказал Марк. — Знаешь, ты влипаешь в них с удивительным постоянством. Интересно, это временное явление или нет…

— Почему ты мне грубишь? — обиделась я. — Да, я виновата во многом, но это не повод для хамства.

— Что тебе нужно? — повторил вопрос Марк. — Причем, настолько срочно, что ты не побоялась придти в логово зверя. Не боишься, что накинусь?

— О чем ты? — нахмурилась я.

— Ну, как же. Ты довольно четко обозначила свое отношение ко мне, — усмехнулся Марк. — Тебе был нужен лунный камень, ты его получила. А теперь, когда вскрылись обстоятельства моего рождения, точнее, происхождения, ты готова даже нарушить клятву, пускай и вырванную обманом. Ты бледнеешь в лице, а в глазах появляется страх, стоит тебе посмотреть на меня. Так противно, что была с оборотнем? Тем более, что он стал первым?

Сефер усмехнулся, подошел к столу, взял кинжал, провел пальцами по лезвию и отшвырнул его обратно. А я стояла в полном оцепенении, не совсем понимая, с чего он сделал такие выводы, тогда как сам поступил подобно…

— Молчишь? — скривился Марк. — Значит, я все понял правильно.

— Ты дурак, Сефер, — вспылила я, окончательно разозлившись. — Сколько тебе надо это сказать, чтобы ты перестал видеть то, что придумал твой воспаленный мозг? Ты сам ведешь себя как истукан. И, между прочим, это ты ведешь двойную игру и врешь мне. Я думала, ты отправился за мной, потому что тебе так приказало сердце и ты любишь меня, а на самом деле Марк Сефер лишь выполняет поручение де Вайтера, да еще и на пару с Брайсом. Признайся, что так и не смог простить, что я обманула тебя, но перестань валить все на меня! Я больше не собираюсь перед тобой извиняться. Ты хотел затащить в постель случайно встреченную девушку, не гнушаясь шантажом и угрозами? Ты это сделал. А получив, успокоился. Верно Лиса мне говорила, все мужики кобели и охотники по своей сути и получив желаемое, теряют к интерес к предмету своей страсти. Ах, подумаешь, камень он мне отдал… Да он никогда и не был твоим. Мне его Алдар подарил! Я сдуру повесила его тогда на статую, а ты и рад забрать. А ведь он совсем не был тебе нужен, если я правильно поняла, на тебе и так все заживает, как на собаке, даром, что ты кот. Знаешь, Сефер, отчего все твои проблемы? Тебе не говорили, что нельзя красть в Храме? Вот и получил достойный ответ. Подумаешь, несколько царапин на боку, да шрам на груди… Сам тут хвастался своей регенерацией, так что заживет, не переживай. А то, что своими поступками и словами мне сердце разбил, так это такие мелочи… Еще бы, ты же у нас последователь Ворга, а что для воина горы трупов и брошенных девушек, когда впереди цель? Так, ерунда. И знаешь, отчетливо видно, что ты рос без матери, ибо обращаться с женщинами совершенно не умеешь, раз считаешь, что можно грубить, пользуясь превосходством в силе и тем, что я не могу дать сдачи…

— Кинжал на столе, — усмехнулся Сефер. — Можешь ударить еще семь раз и окончательно от меня избавишься.

— Дурак! Бесчувственный тупой идиот! — крикнула я, чувствуя, что глаза наполнились слезами. — Да я после того раза думала, что с ума сойду. Все потеряло смысл, и я мечтала только об одном — отомстить и умереть. Или тебе мало, что я вынесла по твоей милости, решил не только повторить мои мучения, но и умножить в разы? Ничего у тебя не выйдет! Здесь нет жриц и стражей, охраняющих меня и не дающих даже вилку во время еды, чтобы я не покончила с собой. Вон он кинжал, и пользоваться я им умею. А ты… гад, мерзавец! Ты ни разу даже по имени меня не назвал с тех пор, как мы здесь… А я ведь и правда, на какой-то момент решила, что ты меня любишь. А ты… А ты… — я не выдержала, подошла к Сеферу и что было сил, влепила ему пощечину.

— Полегчало? — спросил Сефер, перехватывая мою руку, когда я замахнулась во второй раз.

— Нет, — сквозь слезы выкрикнула я.

— Бей, — вздохнул Сефер, отпуская руку.

Я и ударила. Со всей силы, до боли в ладони и красного отпечатка на его лице, который, впрочем, довольно быстро начал бледнеть.

— А сейчас? — уточнил он, спокойно, но я видела, что глаза темнеют, и в них зарождается буря.

— Мне всей жизни не хватит, — запальчиво выкрикнула я.

— А мне не хватит всей жизни, чтобы избавиться от того чувства, которое я испытываю к тебе, — тихо сказал Сефер.

— Конечно, ненависть — сильное чувство. И с каждой минутой становится только сильнее, — скривилась я.

— Дай мне сказать! — рявкнул Сефер. — Я говорю не о ненависти. Я люблю тебя, ненормальная. Люблю так, что даже смерть приму из твоих рук с улыбкой и благодарностью.

— Любишь? — всхлипнув, переспросила я.

— Люблю больше жизни, — с улыбкой повторил Сефер, обнимая меня и притягивая к себе. — Такую вот ненормальную, порывистую, умную, хотя этот ум тебя часто заводит в непроходимые дебри, красивую, страстную, бесконечно желанную, ту, что порой хочется прибить или зацеловать до смерти, ругающуюся, молчащую, улыбающуюся и хмурившуюся… Я тебя любую люблю, все сильнее и сильнее с каждым днем…

С каждым определением Сефер покрывал мое лицо поцелуями, пользуясь тем, что я как завороженная слушала его и не могла поверить собственным ушам.

— Но драться заканчивай, — усмехнулся он.

— С тобой иначе невозможно разговаривать, — прошептала я. — Так и хочется прибить!

— У тебя будет еще семь возможностей, хотя это и неприятно для меня, — улыбнулся Сефер, подхватывая меня на руки.

— Ты дурак, — заявила ему и поцеловала сама.

— Знаю, — согласился Сефер, отвечая, — потому что только идиот, потерявший голову от любви будет не только терпеть все твои нападки и выходки, но и ждать, с улыбкой, новых.

— Я тоже тебя люблю, — всхлипнула я.

— А теперь, когда мы выяснили главное, — улыбнулся Марк. — Помолчи немного, разговорчивая моя.

И я с ним согласилась. Разговаривать, когда тебя целуют, нежно и страстно, одновременно, крайне неудобно. Хочется лишь прикрыть глаза, выгибаясь под умелыми руками, обнимать и целовать в ответ. А когда одежда как-то сама собой покидает тело, улетая на пол, и открывая доступ к такому желанному и любимому мужчине, то вместе с ней уходит осторожность и опаска, уступая место страсти и все возрастающему желанию получать и отдавать…

Я лежала и, повернув голову, искоса наблюдала за Марком, а внутри меня мучил вопрос, на который я так и не получила ответа. Я долго молчала, наслаждаясь тем, как Марк целует мне спину. Но, слова жгли язык, так что я перевернулась на спину и села на кровати, обернувшись простыней и прижав колени к груди.

— Ты так и не ответил на вопрос? — тихо спросила я, когда Марк выпрямился и удивленно на меня посмотрел. — Так за кем ты отправился в путь? Кто тебе нужен? Элера — наследная княжна Антарии, которую ты окатывал волнами безразличия и презрения и кому готовил роль ступеньки перед троном? Или, Селена — преступница, которой ты клялся в любви, заставлял терять дыхание и забывать про все от страсти? Ты ведь так и не назвал меня по имени, — грустно улыбнулась я, пояснив, что имею ввиду.

— Какой ответ ты от меня ждешь? — Сефер налил себе вина и сделал медленный глоток.

— Честный.

Он встал, неторопливо надел брюки и рубашку, но не потрудился застегнуть последнюю, и снова присел на край кровати. Настолько близко, что у меня перехватило дыхание.

Пора признаться хотя бы самой себе. Я любила его так, как никого и никогда в жизни и сомневаюсь, что найдется мужчина, которой сможет вызвать похожие чувства. Я потеряла себя, отдала ему не только сердце, но и душу. Жизнь без Марка не имела смысла, но демоны его дери, мне необходим был честный ответ.

Сефер грустно улыбнулся, засунул руку в карман, вытащил галгарийский зелот и бросил его мне.

— Что это значит? — похолодев, спросила я.

— Орел или решка? — лукаво поинтересовался Марк.

Покрутила между пальцами монету, внимательно рассмотрела грани и отдала ему обратно.

— С некоторых пор, я не люблю азартные игры, — покачала головой и еще сильнее натянула простыню на плечи.

Стало зябко.

— Я спрошу по-другому. Есть ли разница между ними? Снизится ли ее стоимость, если скажем, она будет отчеканена в Ройгаре?

— Глупый вопрос, — передернула плечами. — Ценность имеет металл, а не изображение.

— Тогда не задавай и ты столь глупые и недостойные тебя вопросы. Решка — Селена, орел — Элера. Но ты, настоящая ты — та, кто соединяет в себе обе личности. Мне не нужна Селена отдельно от Элеры и наоборот, ибо вы обе — единое целое. Как един Маркус Сефер и его вторая ипостась. Так, если ты полюбила меня как человека, но и не отвернулась — от зверя, так кто я такой, чтобы попрекать тебя тем, что ты оказалась слишком сильной, чтобы смириться с ударами судьбы и боролась, назло всем.

— Мне нравятся коты, тем более большие, — зачем-то перебила я его, но увидев улыбку, замолчала…

— Так вот, несдержанная моя. Да, я гордиться тобой должен, что в принципе и делаю. И хотя, порой мне хотелось тебя прибить, я не представляю жизни без тебя. Знаешь, я часто смеялся над отцом, который загубил свою жизнь, лишь бы быть вместе с матерью, а сейчас я его понимаю. Очевидно, мужчины из нашего рода — однолюбы.

— А мой отец отказался от трона Антарии, чтобы быть с мамой, — с грустью вспомнила я историю собственной семьи. — Как бы мне хотелось, чтобы и я была столь счастлива как они.

— Ты этого хочешь? Что бы я отказался от притязаний на трон? — нахмурившись, спросил Сефер, взяв меня за руку.

— Это не твой трон, — устало заметила я и отвернулась. — Только Ален имеет законное право занять его.

— Это твое право по старшинству, — упрямо возразил Марк.

— Нет, — я отодвинулась от того, кого любила больше жизни и забрала свою руку. — Я никогда не стремилась к власти. Все, что я хотела, иметь возможность распоряжаться собственной жизнью, восстановить статус семьи и вылечить брата. Все выполнено, кроме первого пункта. А моя жизнь мне уже не принадлежит. До сих пор не понимаю, чем руководствовался Ален.

— Может тем, что связал двух любящих друг друга людей договором, тем более, что они сами скоро принесут клятвы и перед ликом богов? Понял раньше нас самих, что для нас лучше всего? Или твои слова были ложью, и ты не любишь меня и не собираешься исполнять клятву?

— Неужели ты думаешь, что я стала бы твоей, если бы не испытывала чувств? — зло спросила я и, ощущая, как начинают пылать щеки, вскочила с кровати и поспешила укрыться в маленькой комнатушке, отгороженной в каюте в качестве ванной, закрыв за собой дверь.

— Лер, — постучал Сефер через пару минут, — мне нужен ответ.

А я… молчала, не в силах вымолвить и слова, и тихо рыдала, глотая слезы. Зачем ему нужно еще раз слышать то, что уже сказано?

Марк еще раз постучал, но я так и не ответила ему. Лера… несмотря на все его слова и уверения, что ему нужна я целиком, он назвал меня именно так…

А потом… он ушел, скрипнув дверью, и стало так тихо, что мне казалось, я очутилась в могиле.

День сменялся другим, мы приближались к Ройгару, а я почти успокоилась и окончательно пришла в себя, сделав все необходимые выводы. Тот день, когда мы в очередной раз поругались с Марком, казалось, был в прошлой жизни. Причем, мы и не ругались, если так подумать. Да, я психанула, не выдержав очередного удара в сердце, но ведь и он не сделал ничего, чтобы убедить меня в обратном.

С того дня, когда Сефер ушел из каюты, он так и не вернулся обратно, и мне ничего не оставалось, как наплакаться вволю и вернуться в свою. Да и вообще, он вел себя так, словно я — обычная пассажирка на корабле, которую надо доставить по назначению. Я несколько раз хотела объясниться, но он не пошел мне навстречу, сказавшись занятым, а потом я разозлилась и вспомнила, что у меня вроде как гордость есть. Бегать за ним и просить прощения непонятно за что? Никогда в жизни! Не хочет даже разговаривать? Ну и не надо. Его поведение в очередной раз подтвердило мое мнение, что все слова Сефера, в которые я имела глупость поверить, не более, чем новая ложь. Ложь, направленная только на то, чтобы в очередной раз воспользоваться мною. А когда он понял, что я не собираюсь помогать ему в достижении цели, просто взял и выкинул из своей жизни. Ладно, теперь я стала умнее и больше никогда не поверю ласковым словам. Ни его, ни кого-то другого!

— О чем думаешь? — Брайс подошел и остановился позади меня, пытаясь понять, что я высматриваю на горизонте.

— О многом, — уклончиво ответила я, поворачиваясь к нему. — Устала от моря, хочу на сушу.

— Хорошо еще, что ты справилась с собой и нормально на него реагируешь, — улыбнулся кэп. — Как вспомню твои приступы паники, стоило только завести разговор о морской прогулке… Страшно.

— Оказалось, в жизни есть кое-что пострашнее боязни воды, — задумчиво ответила я. — С этой фобией мне удалось справиться, зато появились новые…

— Какие?

— А это теперь касается только меня, — усмехнулась я, снова посмотрев на море.

Брайс не стал расспрашивать, да я бы и не ответила. Страхи… Один сильнее другого. И каждый — прекрасная возможность нанести очередной удар. Нет, я свое сердце так и не смогла собрать в единое целое. Никому не дам снова разбить его…

— Что у тебя происходит с Сефером? — тихо спросил кэп.

— Ничего, — буркнула я и подозрительно взглянула на Брайса. — А почему ты интересуешься? Или это он подослал? А то, Ройгар все ближе…

— Никто меня не посылал, — кэп встал совсем близко, оперся о борт и прищурился, вглядываясь в горизонт. — Просто вы ведете себя как два идиота, ходите кругами вокруг да около, а сделать шаг навстречу друг другу и не собираетесь. Прости за резкость слов, просто надоели эти ваши танцы. Взрослые люди, а поступаете как дети. Ах, меня обидели… Ага, меня презирают…

— Ну, знаешь, — возмутилась я. — Вот от тебя я точно такого не ожидала. Встал на его сторону? Мужская солидарность? Катитесь вы оба тогда, и как можно дальше. У меня, между прочим, гордость есть, и я больше не собираюсь позволять с собой обращаться подобным образом.

— Это не гордость, Селена, — тихо сказал кэп. — Это гордыня. И она не согревает душу, а лишь вымораживает ее. Поверь, я знаю, о чем говорю.

— Зато сердце целым останется, — парировала я.

— Останешься вдвоем со своим сердцем, не позволяя больше никому войти в него? Ты зациклилась на своей гордыне и боишься, что обидят еще сильнее, вместо того, чтобы с высоко поднятой головой встретить очередное испытание богов.

— С каких это пор ты в философы заделался? — нервно спросила я, признавая правдивость его слов, хотя и не показывая вида.

— Если один упорно ведет себя согласно однажды выбранной линии поведения, со временем, второй начинает воспринимать это как должное и потом, даже в мыслях не допустит, что возможен другой вариант развития событий. Эту ошибку совершил я, когда заверил тебя, что могу быть только другом. Но меня ты никогда не любила, сейчас я это признаю, а к нему относишься иначе. Я же вижу, как ты следишь за ним, думая, что никто этого не замечает, какая тоска во взгляде, как опускаются плечи, а тяжелый вздох, нет, да и срывается с губ. На меня ты никогда так не смотрела… — грустно улыбнулся кэп. — Любишь его.

— Вот только он не любит, — усмехнулась я. — А как только понял, что я не собираюсь ему помогать, то и в притворстве необходимость исчезла.

— И что, по-твоему, он от тебя хотел все это время?

— А тут не надо быть гением, чтобы понять, — прикусила губу от обиды. — Все просто. Ему нужна власть и тело, в качестве бонуса. Но у него ничего не выйдет. Я никогда не предам Алена.

— Не боишься пожалеть о своем решении, а исправить что-либо к тому времени будет уже поздно?

— Нет.

— За тем, кто безразличен, не отправляются на край света, — тихо сказал Брайс. — Не рискуют жизнью, вытаскивая… Не подставляются добровольно под нож, имея возможность раскидать всех в этом храме… Власть можно получить и другим путем. Поверь, у Сефера есть для этого и силы, и возможности. А еще, у него есть и гордость, причем в более гипертрофированной форме, чем у тебя. Вот только есть одна проблема. Мужчины в Алеаре приучены скрывать свои слабости и держать лицо при любых ударах судьбы.

— Значит, все так и останется, — заявила я. — Мне происхождение не позволяет бегать за ним собачонкой. Я пыталась, Брайс, — призналась я. — Несколько раз пыталась поговорить с ним, но ему это не нужно. И закончим это разговор. Ты не Лиса, чтобы я и дальше изливала тебе душу. Да и вообще, мне странно видеть такую защиту. Я думала, ты на моей стороне…

— Я всегда любил и буду любить тебя. Но теперь я понимаю, что никогда не смог бы стать с тобой на одной ступени. Мы слишком разные. Твоя судьба должна быть яркой и блистательной, тогда как я предпочту тихое счастье. Но, запомни, я всегда буду рядом. То, что ждет тебя в Ройгаре, полностью перевернет все твое мировоззрение, — тихо сказал кэп. — И мой тебе совет, наладь отношения с Сефером, ибо он слишком важный игрок в этой партии. Если ты откажешься от него, то последствия могут быть самые плачевные…

— Что ждет меня в Ройгаре? — нахмурилась я, а сердце забилось от дурных предчувствий.

— Два дня, Селена. И ты получишь ответы на все свои вопросы.

Кэп развернулся и ушел, оставив меня в полной растерянности. На другом конце палубы показался Сефер, но он лишь бросил в мою сторону быстрый взгляд и тут же направился в противоположный конец корабля, не пожелав даже кивнуть, в качестве приветствия.

Брайс так и не сказал больше ни слова, как я не пыталась устроить ему допрос. Хотя, кое в чем он все же признался. Я узнала, как Сеферу удалось отбить меня. Увы, Брайс находился на корабле, но кое-какие подробности он знал. Засада была подготовлена заранее, ведь в сам храм, из-за жил маурита, оборотни не рискнули соваться, а мои сны мне навеяла Шаони, чтобы я знала — помощь близко и не теряла надежду.

А в ту ночь рядом с Ликарской рощей погибли все, кроме того, кто больше всего заслужил смерть. Увы, Карризи удалось сбежать, несмотря на ранение. Меня это не удивляло. Даже если не вспоминать Тарион, я своими глазами убедилась в силе галгарца. И мне было до безумия жаль, что он избежал заслуженной кары. Но я была уверена, наши пути еще пересекутся. Не могут боги отказать мне в праве на месть. И если они сделают мне такой подарок, то у меня окажется достаточно сил и возможностей, чтобы отомстить ему. А что касается остального — ничего не менялось. Я снова думала, пыталась найти ответы, но не сдвинулась с той точки, на которой и остановилась в тот день, когда мы поругались с Сефером. Так что, по всему выходило, что мне стоит дождаться прибытия в Ройгар.

Я шла в свою каюту после очередного бесцельного блуждания по палубе, когда столкнулась с Сефером. Деваться ему было некуда, так что меня удостоили приветствием, равнодушным и явно вынужденным. Отчаянно захотелось ударить Марка. Вот так вот, взять и что есть сил долбануть по груди или… по лицу, такому притягательному, несмотря на собственные уговоры, что он никто для меня. А потом еще раз… и еще…

— Настолько ненавидишь? — поинтересовался он.

— С чего ты взял?

— Глаза всегда выдавали тебя, — усмехнулся Сефер. — А конкретно сейчас, в них просто пылает ярость.

— Какой глазастый, — съязвила я. — Только, как и всегда, видишь то, что нужно только тебе, а делаешь, что выгодно.

— Кто бы говорил, — приподнял бровь Сефер.

— Зачем ты вообще появился в моей жизни?! Как мне спокойно жилось, несмотря на все трудности, не было ни проблем, ни волнений. Все было просто и понятно.

— У тебя есть право на несколько ударов особым клинком, — напомнил он, усмехаясь. — Я всегда держу данное слово.

— Как не сочетается это с твоими поступками. Выгода, — я не выдержала и ткнула пальцем ему в грудь. — Только выгода движет тобой, а все остальное служит лишь ее достижению.

— Ты меня не с кем не спутала? — поинтересовался он.

— Например?

— С собой.

— Какой же ты мерзавец! — выдохнула я, когда отдышалась от изумления. — Да ты мне всю жизнь перевернул с ног на голову. Из-за тебя мне пришлось прибегать к помощи галгарца, чтобы он спрятал твою демонову печать-маячок, которая потом принесла огромную кучу новых проблем. Из-за тебя я потеряла всю концентрацию и рассудительность, которыми всегда гордилась. Я стала ошибаться в таких мелочах, которые и ребенку непростительны. А когда отдала тебе сердце и открыла душу, то ты разбил первое и смачно плюнул во вторую. А теперь моя вина в том, что я не хочу повторения всего этого. Иди ты к демонам со своими…

— Это я тебе в душу плюнул? — рявкнул Сефер, хватая меня за руку и притягивая к себе. — Ты ничего не перепутала?

— Отпусти, мне больно! — ответила в том же тоне. — У тебя нет права меня хватать и говорить очередные гадости.

— Нет, моя милая. У меня есть все права на это. Договор подписан и если мне захочется, я тебя сейчас запру в каюте и не выпущу оттуда, пока не захочу. Шляется несколько недель по палубе, с матросами заигрывает, и думает, что я ничего не вижу. В Ройгаре собираешься себя вести подобным образом? Тогда, я и там так же поступлю. Будешь под замком сидеть и это… гобелены вышивать.

— Ты этого не сделаешь! — выдохнула я. — Ален разорвет помолвку, как только я расскажу, как ты со мной обращался. И я сейчас не про угрозы с гобеленами!

— Не разорвет, — заявил Сефер. — Он понимает, что кроме меня с тобой никому не справиться. Ты даже Брайса под каблук загнала, мой отец пищит от восторга, при одном твоем имени, а Вайтер и Керр спрашивают мнения. Но, со мной такой номер не пройдет!

Я открыла рот, чтобы ответить в том же духе, но не успела. Сефер подхватил меня на руки, закинул на плечо и, как и грозился, оттащил к себе в каюту. Бросил на кровать, развернулся, вышел и запер за собой дверь. Я подскочила, подбежала к ней и принялась колотить, но Сефер спокойно посоветовал не дергаться и уведомил, что ничего не изменится, пока он не решит иначе. И ушел, судя по тому, что на остальные мои вопли не отвечал. Тогда я стала звать Брайса. Кэп пришел, посоветовал мне успокоиться и подумать над его словами, тем более, у меня для этого появилась возможность. И тоже самоустранился.

Поняв бесполезность попыток выбраться, померив шагами каюту, устроив беспорядок и небольшой погром, на закате, я расстелила кровать и обиженная, голодная и злая, легла спать.

Проснулась я от чужого присутствия, а когда почувствовала, как кто-то касается моего лица, то замерла, боясь пошевелиться. Слегка приоткрыв глаза и старательно продолжая дышать так, словно я до сих пор сплю, в темноте различила очертания фигуры Сефера, сидевшего рядом на постели и едва ощутимо обрисовывающего пальцем черты лица.

— А ведь когда спит — сама невинность, — словно во сне, пробормотал он. — И не подумаешь, что внутри такой ураган. Ворг, когда ты обещал мне ту, кто затмит собой весь мир, ты не предупредил, что у твоего дара будет настолько вредный характер. Тогда бы я отказался, а теперь уже поздно, сам не отдам.

— Это у тебя гадкий характер! — воскликнула я, не считая нужным сдерживаться и окончательно просыпаясь от той злости, что снова затопила меня с головой.

— И как всегда, ты слышишь только то, что нужно тебе, — заметил Марк, убирая руку и зажигая светильник.

Я заморгала, привыкая к свету, демонстративно подтянула повыше одеяло и перевернулась на другой бок, спиной к Сеферу.

— Лер, — позвал меня Сефер.

— Иди к демонам, — буркнула я. — И не мешай спать.

— Ничего, что это моя каюта?

— Раз ты запер меня здесь, можешь отправляться в мою, — предложила я и натянула одеяло на голову.

— Так, хватит!

Сефер сдернул с меня одеяло и отшвырнул его на пол. А спустя секунду, развернул меня на спину и навис сверху, прижимая руки к постели.

— Что, по женскому обществу соскучился? — съязвила я. — Так завтра прибудем в Ройгар, и у тебя будет огромный выбор борделей. Насколько я помню, в Тарионе, ты был у Клео завсегдатаем.

— Даже не буду спрашивать, что делала там ты, — слишком спокойно сказал Марк и сжал руки еще сильнее.

— А я и не скажу!

— Не знаю, чего мне сейчас хочется сильнее. Убить или поцеловать, — медленно процедил Сефер, и я совершила главную ошибку, заглянув ему в глаза.

То, что там бушевала буря, а сами они настолько потемнели, что казались черными, испугало и весьма. Но, быстро вспомнив все гадости, что мне сделал Сефер, я лишь прищурилась и уточнила.

— А что потом?

— Интересно, а тебя вообще можно укротить? — задумчиво спросил Сефер.

— И не мечтай!

— Кто не рискует… — намекнул Марк, склоняясь и целую меня в уголок рта. Тут же отпрянул, слизывая капельку крови с укушенной губы, недовольно заявив:

— Не кусайся.

— А если нет, то что? — с вызовом посмотрела на него.

— Посажу под замок, — пообещал Сефер.

— А что тогда это? — покрутила головой по сторонам.

— Это вроде камеры для подозреваемых…

— Сефер, я месяц провела в каменном мешке, на гнилой соломе, которая едва прикрывала пол, без удобств и нормальной еды, — усмехнулась я, но не выдержала и содрогнулась от воспоминаний. — Не думала, что ты отважишься на подобное хамство и напомнишь об этом. А из любой другой тюрьмы можно сбежать.

— Почему ты так усиленно пытаешься меня оттолкнуть? — нахмурился он, разжимая руки и немного отодвигаясь.

— Я поступаю так же, как и ты, — сказала я, садясь повыше, прислоняясь к стене, и потирая затекшие руки. — Око за око. Принцип древний, но от этого не ставший менее актуальным и на сегодняшний день.

— Мстишь? — уточнил Сефер.

— Нет, — покачала я головой. — Не позволяю вновь разбить себе сердце и обмануться льстивыми речами.

— Я не понимаю тебя.

— Все ты понимаешь, — прикусила губу, чтобы не расплакаться. — Завтра мы прибудем в Ройгар и ты, тот кто игнорировал меня столько времени, снова ищешь подход? Что нужно на этот раз? Я повторю то, что сказала тогда. Не стану той, кто приведет тебя на трон Антарии. А тебе нужно от меня только это, иначе бы ты не ушел тогда, когда я сказала об этом впервые.

— А кто сказал, что мне нужен Антарийский престол? — выдохнул удивленно Сефер. — Так ты из-за этого со мной не разговариваешь?

— Я спросила тогда, кто тебе нужен, — тихо сказала я. — Ты убедил меня, что именно я, но потом проговорился о своих истинных целях, назвав Элерой. Ты, кто убеждал меня, что равнодушен к ней, а любишь Селену.

— Так, дорогая моя, судя по всему, у тебя самое настоящее раздвоение личности, но с этим я справлюсь. Что касается остального… Прости, а как мне тебя называть? По кличке, которую дал Брайс? И как ты себе это представляешь? Или все же по имени, которое выбрали для тебя родители, представители одной из самых знатных и уважаемых семей во всем Алеаре? Я сказал и не отказываюсь от своих слов, для меня обе твои маски — единое целое, но та страница твоей жизни закрыта. Ты получила бесценный опыт выживания, научилась справляться с трудностями, это твой козырь, о который в дальнейшем обломают зубы многие твои враги и недоброжелатели, но о нем стоит помалкивать.

— Так ты со мной не ради трона?

— Мне нужна ты. И только ты, — Марк нежно отвел волосы с моего лица. — Все остальное я всегда могу получить и другими путями, если захочу.

— Марк, я дура, — тихо сказала я. — Накрутила себя на пустом месте. Прости меня.

— Лер, давай договоримся, — улыбнулся он. — Если тебе в голову придет очередная гениальная идея, ты скажешь мне о ней. Не хочу снова чувствовать себя дураком и насильником. И еще, завтра, когда ты встретишься с де Вайтером, не позволяй злости вновь помутить твой разум. Торгуйся! Выбей для себя наилучшие условия и помни, какой бы выбор ты не сделала, я всегда буду рядом. Как и Брайс, и Ален, и все, кому ты на самом деле дорога.

— Вот и Брайс что-то такое говорил, — задумчиво сказала я. — Но, как и ты, лишь намекнул, так и не рассказав подробностей…

— Мы связаны клятвой, Лер, которая не дает нам сказать и слова…

— Так напиши на бумаге, а я прочитаю, — заявила я.

— Просто так, напоминаю. Де Вайтер — Первый маг Ройгара и один из триумвирата Алеарской империи. И он далеко не дурак. Ладно, время позднее, а тебе надо выспаться, чтобы хорошо соображать завтра.

Сефер быстро поцеловал меня, поднялся с кровати и направился к двери.

— Ты куда? — удивилась я.

— Мне тоже надо где-то спать.

— Марк, — посмотрела на него, — останься, пожалуйста. Я чувствую себя увереннее, когда ты рядом.

Сефер снова сел на кровать и быстро коснулся моего лица.

— Лер, — улыбнулся он, — я тоже хочу тебя кое о чем попросить. А именно, выбирай выражения и прекрати махать руками. Мое терпение огромно, но не стоит испытывать его на прочность, а тебе пора избавиться от привычек, которые ты нацепляла за последние годы.

— Марк, — я прижалась к Сеферу, уютно устроившись на его груди, — ты правда меня любишь? Учти, если выяснится, что ты солгал, я из тебя манто сделаю, — пригрозила шутливо я.

— Люблю, ненормальная. И помни, я обещал тебе семь моих жизней.

— А почему не восемь? — усмехнулась я.

— Потому что последнюю жизнь я оставлю за собой, — сказал он, целуя меня, — чтобы прожить ее до конца вместе с тобой.

— Марк…

— Да, — откликнулся он, продолжая делать все, чтобы я прекратила разговаривать.

— Я тоже тебя люблю. Но не хочу больше в Ройгар. У меня плохое предчувствие, что завтра все изменится или откроется такое, что станет полным кошмаром для меня…

— Лер, завтра действительно все изменится, — серьезно сказал Марк, отстраняясь и пристально смотря мне в глаза. — Просто знай, что рано или поздно, это бы все равно случилось, но у тебя есть козыри в рукаве. Только… доставай их по очереди, а не все сразу. И знай, мы все рядом, готовые в любой момент прийти на помощь, но чтобы выиграть войну, эта битва должна стать твоей.

— Ненавижу загадки, — буркнула я.

— Нет, ты их любишь, — улыбнулся Марк. — Без них тебе скучно. Когда твоя голова долгое время ничем не занята, ты начинаешь делать всякие глупости. Именно поэтому, я уверен, что ты победишь. А теперь спи, импульсивная моя. Скоро рассвет уже, а к полудню, по идее, мы должны причалить.

— Марк…

— Что еще? — простонал Сефер.

— Мы оба идиоты.

— Почему?

— Потеряли столько времени.

— Наверстаем, я надеюсь… — последнее слово он добавил совсем тихо, но я все равно расслышала, хотя и не стала спрашивать, что он имел в виду.

Завтра… Я получу все ответы. Вздохнув, немного покрутилась, пока Сефер не рыкнул недовольно на меня, и затихла, слушая биение его сердца. Сердца, которое я едва не потеряла, вместе с его обладателем… По собственной глупости и из-за гордости… Нет, гордыни и дурости.

Ройгар показался еще несколько часов назад, и я жадно разглядывала столицу Алеарской империи. Высокие стены, сторожевые башни с развивающимися флагами, и множество судов в самой гавани. Наш корабль бросил якорь на некотором расстоянии от берега, вниз спустили шлюпки, на которые погрузили вещи, и теперь ждали только пассажиров. Немного не хватало Брайса, но он покинул судно первым, отправившись к де Вайтеру. Я была одета в полном соответствии со своим статусом и именем. Времени, чтобы передохнуть с дороги, де Вайтер нам не давал, приказав явиться во дворец сразу по прибытии. И я старательно уверяла себя, что все пройдет хорошо, но сердце учащенно билось, а голова болела так, что мне приходилось то и дело тереть виски, чтобы прогнать боль.

В последний раз окинула взглядом красавицу каравеллу, которая была моим домом последние несколько недель, под ревнивым взглядом Марка попрощалась с командой и спустилась в шлюпку, а следом за мной, там оказался и Сефер. Гребцы тут же заработали веслами, и лодка быстро заскользила по водной глади к берегу. Я нервничала и сильно, но присутствие Марка придавало уверенности в себе.

Оказавшись на суше, я немного растерялась, пораженная шумом, который царил там. Ухватила Марка за руку, он пожал мои пальцы, успокаивая, и повел за собой, ловко лавируя среди толпы, по направлению к городским воротам.

— Луна, — услышала я голос и, как вкопанная остановилась, настолько он показался мне знакомым и чужим одновременно.

Резко обернулась и увидела чумазого мальчишку, который пристально смотрел на меня и улыбался.

— Помнишь, я говорил, что мы встретимся? — снова улыбнулся он, демонстрируя отсутствие переднего зуба и яркую синь глаз.

— Алдар… — прошептала, пораженная окончательно. — Не может быть…

— Лер? — окликнул меня Марк, но я лишь качнула головой и бросила умоляющий взгляд, прося не мешать мне.

— Все возможно в этом мире, — усмехнулся Алдар, быстро взглянув на Сефера. — Вижу, ты прошла по выбранному пути и почти достигла цели. Я рад, что боги оберегали тебя, хотя ты и выбрала самую трудную дорогу, зато сохранила друзей и родных, и приобрела нечто великое, что дается не каждому…

— Ты знал, что все так будет?

— Откуда? Я всего лишь человек.

— Ты демон, — прошептала я.

— Нет, Луна. Просто мне дано видеть немного больше, чем остальным людям.

— И что меня ждет дальше? — жадно спросила я.

— Как и всегда, — пожал он плечами. — Выбор между одним и другим. Потери и награды. Все зависит от твоего решения…

— Ты же сказал, что мой путь был предопределен, — нахмурилась я.

— Нет, я видел несколько вариантов дорог и конечную точку, где они сходились, вне зависимости от выбора. А дальше, снова развилка. Новый выбор, новые дороги. Вопрос в том, какую ты выберешь на этот раз. И это решение гораздо сложнее и больнее, несмотря на его видимую простоту, легкость и казалось бы, однозначность. Не растеряй, Луна, все то, что приобрела на том пути, который уже окончен. Это так легко, поддаться искушению… и просто согласиться…

— Лер, что происходит? — спросил Сефер.

— Марк, подожди, — повернулась на мгновение к Сеферу, а когда перевела взгляд на Алдара, то его уже не было.

— Кто это был? — резко спросил Марк.

— Он отдал мне лунный камень, — тихо сказала я. — Сказал, что мы еще встретимся. А потом, его убил Карризи, и вот, он снова живой и выглядит иначе… Боги смеются надо мной, — скривилась я.

— Не думаю, — задумчиво сказал Сефер. — Просто у них свои игры и свои ставки и как знать, насколько они велики.

— Я устала от игр, — жалобно сказала я.

— Вспомни свое имя и перестань жаловаться, — резко сказал Марк, но в его взгляде была та теплота, которая помогала гораздо лучше слов. — Сейчас твой ход, Лер. Выиграй эту партию!

— Ну да, — буркнула я. — Особенно учитывая, что я словно слепой котенок в загоне с матерыми псами.

— Сама-то себе веришь? Котенок… — улыбнулся Сефер. — Ты тигрица, Лер. Так что, порви их всех. Я верю в тебя.

Я вздохнула, а Марк снова взял меня за руку и повел дальше. Мы вплотную подошли к воротам. Несколько слов, сказанных Марком, и нам тут же выделили лошадей и эскорт, который и проводил нас во дворец.

— Элера, девочка моя, как я рад видеть тебя!

Де Вайтер шел мне навстречу, раскрыв руки для объятий, и широко улыбался. Я быстро взглянула на Марка, но он остался таким же невозмутимым, лишь на мгновение уголки губ чуть приподнялись, а во взгляде промелькнула знакомая нежность.

— Милорд, — я присела в реверансе, отметив, что и Марк быстро склонил голову.

— Не надо, моя дорогая, — замахал рукой Ангус — Здесь все свои, для точного следования этикету нет повода.

На миг, у меня промелькнуло ощущение, что я вижу перед собой Валара. Та же радушная улыбка, вот только взгляд остается цепким и не упускает ни одной детали. Это словно послужило сигналом, я вся подобралась и наклеила на лицо похожую маску. Ответила де Вайтеру улыбкой, старательно отмечая любые изменения в его поведении. И они не заставили себя ждать. Взгляд стал удивленным, заинтересованным, а затем и подозрительным.

— Ты все еще носишь амулет, препятствующий чтению мыслей, моя дорогая? — спросил он.

— Что вы, — улыбнулась я снова и невинно добавила. — Я открыта перед вами, словно младенец. И потом, разве он вам нужен?

— Но…

— Но я рада, что столь неприятная для многих особенность вашего дара, больше не будет меня тревожить, — закончила его фразу по-своему. — Ведь теперь мы в равных условиях.

— Засчитано, — усмехнулся де Вайтер и вмиг стал серьезным. — Пройдем ко мне, Элера. Маркус, — бросил он Сеферу, — разговор конфиденциальный, так что подожди здесь, а лучше, прогуляйся. Беседа нам предстоит долгая и, уверен, после ее окончания, необходимость в твоих услугах больше не понадобится.

— Милорд, не делайте столь скоропалительные выводы, — тихо парировала я. — Мое появление здесь, целиком и полностью его заслуга. Разве так награждают за проявленное рвение и упорство?

— Ты права, моя дорогая. Пусть ждет.

Де Вайтер протянул руку, так что мне ничего не оставалось, как опереться на нее. Я в последний раз едва заметно улыбнулась Марку и, получив в ответ одобряющий кивок, вошла вместе с Ангусом через высокие двустворчатые двери, которые сразу закрылись за нами, и по ним заструилось заклинание, отсекающее от прослушки и слежки.

Де Вайтер провел меня к креслу, предложил на выбор сок и вино, а когда я отказалась от всего, налил себе и сел в кресло напротив. Быстро осмотревшись, я оценила и размеры кабинета и его наполнение в виде мебели, ковров, и, конечно же, книг, карт и всяких магических приспособлений, в виде кристаллов и всего того, чему я не знала названий.

— И как тебе? — полюбопытствовал он.

— Впечатляет, — качнула я головой и обвела рукой все это. — Не думала, что когда-нибудь мне придется побывать тут. Впрочем, как и в самом Ройгаре.

— А я знал это, — улыбнулся Ангус.

— Простите, что немного отвлекаю вас посторонним вопросом, но сначала, я хотела бы узнать новости о своем брате. Мы так давно не виделись, что я не только безумно соскучилась, но и волнуюсь за него.

— Его состояние не изменилось с того дня, так что можно сказать — он в порядке. Вы встретитесь буквально на днях.

— Могу я попросить вас отложить наш разговор? — улыбнулась магу. — Беспокойство о брате и жгучее желание его увидеть — вот все, о чем я могу думать.

— Увы, Элера. Наш разговор состоится здесь и сейчас. Нам и так пришлось ждать слишком долго. Гораздо дольше, чем позволяла проблема, с которой мы столкнулись. Так что, государственная необходимость и ничего личного.

— Я вся — внимание, — качнула головой. — Раз вопрос стоит подобным образом, то больше ничего не может иметь значения.

— Я рад, что ты это понимаешь.

— Полагаю, что теперь вы перейдете непосредственно к сути? Иначе, зачем такая срочность и необходимость моего появления здесь?

— Ты права, — протянул Ангус. — Скажи мне, Элера, что ты знаешь о своей семье, а точнее, генеалогическом древе.

— Хочется верить, что мельчайшие подробности.

— Тогда вернемся на несколько сотен лет назад, когда твой предок, Дастир де Руе приехал в Алеар и попросил принять Антарию в состав империи, — предложил Ангус. — Что было дальше?

Я улыбнулась, кратко изложила все события, которые мне были известны и произошли в те годы, отдельно упомянула щедрость императора и его готовность рисковать, а так же благодарность моей семьи за это, и то, что все остальные годы стали выгодным сотрудничеством для всех.

— Ты забыла о самом главном, — улыбнулся де Вайтер. — Дастир де Руе был последним, кто носил эту фамилию. Позже, вы стали де Ансарами.

— Все просто, — пожала я плечами. — Дастир де Руе не оставил сыновей, способных продолжить род, а единственная дочь вышла замуж и соответственно поменяла имя.

— Верно, — заметил де Вайтер. — Но замуж она вышла уже после смерти отца, под давлением родственников, которые обвиняли ее в том, что она позорит честь семьи.

— Если вы намекаете, что она родила вне брака, то я не считаю это существенным, ведь именно ее сын продолжил дело своего деда и стал не менее уважаемым правителем Антарии, при этом, полностью соблюдая договоренности и положив жизнь на процветание не только Антарии, но и Алеара.

— При таких льготах, что получило княжество, это не удивительно, — заметил Ангус.

— Вы не правы, — парировала я. — Его вклад был огромен и не стоит принижать заслуги первого князя де Ансар.

— Ты на все готова ради Антарии и своей семьи, не так ли, Элера? — вкрадчиво спросил Ангус и, только хотела горячо это подтвердить, как поняла, что это первая ловушка на сегодня…

— Антария — моя родина. Для любого человека любить свой дом — естественно, как и семью.

— Я помню твою ярость во дворце Тариона, как и мысли, когда ты смотрела на наместника. На троне, который занимала твоя семья — сидит чужак.

— Я не вправе осуждать решения императора. Раз он посчитал, что де Траен принесет благо обоим государствам, я принимаю его выбор.

— Но он тебе не нравится…

— Какое отношение к нашему разговору имеют мои чувства?

— Верно. Но, вернемся к Дастиру де Руе. Как ты думаешь, почему он получил такие льготы?

— Если я предположу, что благодаря своему таланту, вы попробуете опровергнуть мои слова, так что буду благодарна, если вы расскажете вашу версию, — снова улыбнулась магу, стараясь оставаться спокойной.

— Недостаток фактов и ты вот так пытаешься их получить? Правильный подход, разумный и осторожный. Не стану испытывать твою выдержку, она и так выше всяческих похвал, и просто расскажу тебе одну историю. Представь, что ко двору императора приезжает крайне амбициозный, я бы даже сказал, наглый князь и просит предоставить ему немыслимые условия. Он клянется, что от будущего договора выиграют обе стороны. Юный император возмущен, но наказать наглеца ему мешает его первый советник, лорд-охранитель и бывший регент в одном лице. Он говорит: не спеши. Присмотрись к князю, в его рассуждениях есть толк. Император послушно следует совету и подписывает договор. Он в выигрыше в любом случае. В случае неудачи князя он получает новые территории и порт с крайне выгодным положением, а если у того все выйдет, то все то же самое и плюсом, верного вассала. Проходит несколько лет, успехи князя радуют и лорд-охранитель отправляется в Антарию, чтобы увидеть на месте, так ли все гладко или князь лукавит в своих отчетах. Все оказалось именно так, а в докладах не было ни грамма лжи. Лорд-охранитель приятно удивлен и решает немного задержаться, чтобы изучить все более детально и, возможно, использовать опыт князя в будущем… — де Вайтер замолчал, налил себе еще вина и задумчиво посмотрел на меня. Немного помолчал и продолжил. — Гостя принимают на самом высоком уровне. Все его пожелания выполняются. И неважно, что это, охота, рыбалка или… благосклонность княжеской дочери. Нет, принуждения не было, девица и сама с радостью раскрыла свои объятия, несмотря на разницу в возрасте. И за это, окрыленный любовью, которая настигла его в зрелом возрасте, лорд-охранитель, пользуясь своим правом, предоставляет Антарии все новые и новые льготы и уступки. Что ж, его можно понять… Но, когда через девять месяцев после отъезда лорда-охранителя, девушка рожает ребенка, то предъявлять претензии уже не к кому. Отец ребенка убит предательским ударом в спину, а мать, замкнувшись в своем горе, отвергает всех претендентов, которых находит ей отец.

— Я знаю эту историю, хотя имя истинного отца ребенка никогда не называлось, — тихо сказала я, когда де Вайтер вновь замолчал. — Но не понимаю, зачем вы рассказываете мне ее.

— Все просто, дорогая Элера, — усмехнулся Ангус. — Как ты думаешь, кто мог быть первым советником и лордом-охранителем при юном императоре? К тому же, еще и регентом, который не попытался уничтожить воспитанника или сделать его слабоумным, чтобы оставить власть за собой, а выучил и при достижении нужного возраста, просто отошел в сторону, продолжая помогать управлять огромной империей.

— Родственник, — прошептала я. — А, скорее всего, отец.

— Верно, — кивнул де Вайтер. — Отец. К сожалению, не имевший права занять престол, потому что был братом тогдашнего императора. Тот, кто увлекся женой брата, которая не только ответила взаимностью, но и родила ребенка… Тот, кто сделал так, что отныне рядом с тем, кто на престоле, всегда находятся еще двое, в качестве опоры и поддержки, связанные клятвой верности настолько страшной, что никогда и не помыслят о предательстве. Великий и дальновидный человек. Именно благодаря его уму и таланту, Алеарская империя просуществовала столько веков, а теперь, от нас зависит, какое будущее ее ждет.

— К чему эта откровенность? — резко спросила я. — С ваших слов получается, что де Ансары — побочная ветвь, но никто и никогда в моей семье не предпринимал даже малейших попыток предъявить свои права. Мы всегда были верными вассалами императора. Так было, есть и будет.

— И такая преданность ценна многократно. А суть моих откровений проста. Ты в курсе, на чем строится защита границ империи?

— Магия правящей семьи, — пожала плечами.

— Не совсем, но близко. Не буду вдаваться в подробности, ибо ты не маг, скажу лишь, что подобная система существует во многих странах. Это и Галгария, и Халлея, и Алеар. Но, я отвлекся. Ты знаешь, что император стар и как мы ни стараемся продлить его жизнь, иногда и магия оказывается бессильной. Ты и Ален — законные потомки правящей семьи Алеара, как ни горько мне это говорить. Так что… — де Вайтер замолчал, вздохнул и снова налил себе вина.

— Я не понимаю одного. Причем здесь я? Мой брат с радостью выполнит свой долг, если в нем возникла необходимость. Он невероятно умен, магически одарен…

— И совершенно нам не подходит, — перебил меня де Вайтер. — Нам нужна ты, Элера.

Даже если бы небо упало на землю, я бы удивилась меньше. Я? Не всегда умеющая держать себя в руках, слишком часто действующая на эмоциях, без грамма магического дара, если не брать во внимание случай на корабле по дороге в Галгарию, что, как мне казалось до сих пор, было ошибкой… Я?

— Погодите, — покачала я головой. — У его императорского величества есть наследник!

— К наследнику я еще вернусь. И да, если бы мы могли выбирать разумом, то, несомненно, отдали предпочтение Алену. Он действительно хорош и стал бы великолепным правителем, но, увы… выбор делаем не мы. Кандидата должны одобрить три символа власти.

— Кольцо, меч и корона, — прошептала я, вспоминая слова Алена. — Но я не проходила проверку!

— Прошла уже двумя предметами, — припечатал меня де Вайтер. — Кольцо ожило в твоих руках, об этом мне с чрезвычайным волнением сообщил Валар, а позже проверил я сам лично, а потом, запел и меч. Осталась корона, но достаточно уже этих двух проверок, потому что во время пробуждения третьего артефакта, и происходит замыкание охраны страны на новом правителе.

— Я не буду говорить, что совершенно не подхожу для этой роли, вы и так это знаете. Но хочу задать несколько вопросов, что, несомненно, относятся к теме нашего разговора. Как у Валара Сефера оказались кольцо и меч? — резко спросила я. — По реакции лорда-охранителя на подаренный клинок, в день моего представления у наместника, я поняла, что меч считался утерянным уже несколько лет.

— Считался, но я рад, что он нашелся. Иначе у нас были бы проблемы гораздо более сильные, — раздался скрипучий старческий голос и в комнате открылся портал, и из него показался еще один человек, настолько седой и старый, что казалось, он просто не дойдет до кресла. Он с трудом дышал, постоянно заходясь в кашле, но тем не менее, весь его облик настолько дышал величием и достоинством, что даже я, никогда не видевшая Сайлиара Седьмого лично, сразу узнала его, вскочила на ноги и склонилась я нижайшем поклоне.

— Встань, княжна, сядь на место и больше не дергайся, пока я не скажу, — сказал он и с трудом опустился в кресло, которое ему тут же уступил де Вайтер, а сам взял себе стул.

— А где Дастан? — недовольно спросил император.

— Будет с минуты на минуту.

Я задрожала, когда услышала, что скоро окажусь в одной комнате со всеми тремя мужчинами, которые управляют империей, хотя мне хватило и появления императора, чтобы растерять всю уверенность.

— Ваше императорское величество, возможно, стоило дать мне возможность объяснить все Элере самому? — взволнованно спросил де Вайтер.

— Успокойся, Ангус, я еще не умер и не лишился ни дара речи, ни остроты ума. Я увидел и услышал довольно, раз решил присоединиться к вам.

— Несомненно, ваше величество.

— Ай, — поморщился император, — не люблю ждать. Ну, да ладно, времени у меня не так много на самом деле. Итак, Элера де Ансар, — он посмотрел на меня настолько цепким и внимательным взглядом, что захотелось снова вскочить и склониться в поклоне, но на мгновение, в нем промелькнула грусть и тоска, — как же ты похожа на свою мать, такой же огонь внутри, вот только ты его скрываешь гораздо хуже. Ты уже знаешь, что я любил ее? Несомненно, знаешь. Думаю, она рассказывала тебе о том, что и правители — простые люди, когда дело заходит о чувствах, — а когда я покачала головой, продолжил с улыбкой. — Увы, я уже был женат, а она предпочла мне твоего отца. Я и радовался и пребывал в бешенстве, когда узнал, что ее нельзя купить. Но, это дело давно прошедших дней, и возможно, мы еще вернемся к этому разговору. Итак, как уже сказал Ангус, ты совершенно не подходишь нам по своим личным качествам. Слишком много недостатков и нет того, что воспитывают в наследниках с рождения. Как мне доложили, да я и сам вижу, ты несдержанна, плохо управляешь эмоциями и еще куча всего, но… не могу не отметить, что в тебе есть внутренний стержень, ты получила достойное образование и… ты не юная наивная дебютантка, которая способна увлечься мишурой придворной жизни.

Император снова зашелся в кашле, и де Вайтер тут же вскочил со стула, поднес ему воды и платок. Его величество Сайлиар Седьмой вытер рот и я, к своему ужасу, увидела на платке следы крови.

— Ты права, я умираю, — усмехнулся он. — Как ни прискорбно осознавать, но нельзя жить вечно. И я больше не могу откладывать передачу власти. Увы, тот, кого я воспитывал как сына, оказалось, не имеет ни капли моей крови. И что самое прискорбное, у меня больше нет детей. Я последний представитель правящей ветви. А ты слишком долго ехала в Ройгар.

— Есть другие, — тихо сказала я. — Из тех, кто связывал брачными договорами Алеарскую империю с другими странами.

— Умная, да? — скривился император. — Мы проверили каждого, хотя и не надеялись на успех, ибо издревле каждый представитель семьи, который покидал страну, лишался магии и не мог передать ее потомкам, чтобы ни его, ни их не могли использовать при борьбе за трон Алеара. Такая же процедура ждала и каждого бастарда, об этом всегда тщательно заботились все правители. Но, кто знал, что побочная ветвь семьи всегда была рядом и вполне процветала. Когда поднимали архивы, переписки, то нашли одно письмо, которое показало, что князья Антарии — мои возможные родственники, над которыми не проводили процедуру связывания сил и очищения крови. Де Вайтер отправился в Тарион, где окончательно выяснилось, что твой отец может стать следующим правителем. Проверяли и тебя с братом, но меч и кольцо промолчали. Теперь я понимаю почему. Среди живых может быть только один кандидат, но тогда я не знал… Только Ансар. Тот, кто отнял у меня любимую женщину, наплевал на трон, когда я поставил это условием, по которому он мог жениться на ней… И вот этот гордец оказался единственным, кто мог стать моим преемником. Весьма болезненный удар по самолюбию. После того, как Ансар умер, да еще и утерял меч, мы возобновили поиски с новой силой и нашли еще одного вот такого, но он не нашел ничего лучшего, как подцепить смертельную болезнь. Умер, демонов ублюдок, снова заставив нас искать. И второго постигла та же участь… На этот раз от пожара. Боги словно были против них. И вот, передо мной сидишь ты… Живая и невредимая…

Император вновь зашелся в кашле, а когда приступ закончился, несколько минут сидел, откинувшись на спинку кресла и пил содержимое очередного бокала, который ему налил де Вайтер. Я молчала, настолько ошарашенная словами его Величества, что ничего не могла сказать.

— Валар Сефер, — задумчиво протянул император, усмехаясь, — весьма удачливый сукин сын, проныра и делец. Умный мужик, уважаю. Не знаю, как он узнал про то, что я ищу и проверяю каждого, кто, так или иначе, связан с правящей ветвью. Он пришел ко мне с предложением, что может не возбуждая подозрений проверять всех, на кого я ему укажу, а за это просит оказать ему протекцию и разрешить брак его сына и тебя. Причин отказать ему не было, торговая империя Сефера огромна, поэтому я согласился, хотя и понимал, что замыслил старый интриган. Но Сеферы, несмотря на их не особо знатное происхождение, всегда были верны мне, и доказали это неоднократно, так что я был не против, если они сменят де Траена и будут управлять Антарией. К тому же, наши поиски начали привлекать внимание, что было нежелательно в сложившейся ситуации. Но, я не учел одного, Валар уже знал и про то, что Ансары родственны правящей семье, чем не преминул воспользоваться. Он ничего не терял, — усмехнулся император. — Он рассчитывал на трон для своего сына, какой получится, до которого дотянутся руки. Антарии или Алеара, уже не имело значения. Но не учел одного, что я тоже хорошо играю в эти игры. Поэтому, когда он прислал весть, что кольцо среагировало на тебя, то вместе с вестью, что ты уже помолвлена с его сыном. И как ты понимаешь, в моей власти отменить все договора и клятвы, что я уже и сделал, в принципе. Наверное, все же отдам ему Антарию, как он просил, в качестве платы за оказанные услуги.

— Вы не можете распоряжаться моей страной, — глухо сказала я, не выдержав. — Антария принадлежит Алену и только ему.

— Все в Алеарской Империи принадлежит мне, — жестко сказал Его Величество Сайлиар Седьмой. — И Антария, и ты, и твой брат.

— Антария входит в состав империи на правах автономии, — напомнила я тихо.

— Повторяю, в моей власти сделать с Антарией все, что я захочу, вплоть до полного ее уничтожения. Или ты думаешь, что остальные страны, входящие в состав Алеара осмелятся мне помешать?

— Нет. Но они сделают выводы после уничтожения маленькой страны, которая всегда, с момента ее вхождения в империю, приносила ей лишь пользу и никогда даже замечена не была в подрыве власти или заговоре…

— Элера, — резко оборвал меня де Вайтер, но больше ничего сказать не успел, остановленный легким властным движением руки императора.

— Помолчи, Ангус, пока я говорю! — недовольно поморщился он. — У меня еще достаточно сил самому разобраться с этой нахалкой.

— Ваше Величество! — начал де Вайтер и тут же заткнулся.

Императору хватило для этого лишь одного взгляда, и я поежилась, осознавая по какой тонкой грани хожу. Но вспомнила слова Марка, его улыбку, и былая уверенность в себе вернулась. Я вскинула голову, посмотрев правителю Алеара в глаза и уверенно встретив его взгляд.

— Думаешь, ты не заменима? — усмехнулся император. — Для того, чтобы найти другого наследника, мне достаточно приказать перерезать тебе горло и тогда будет открыта дорога для новых кандидатов.

— Но у вас совсем нет времени на новый поиск. Я верно все поняла, Ваше Величество? — поклонилась я.

— Я смогу прожить достаточно, чтобы найти наследника.

— А если нет? — все с тем же уважением во взгляде и позе, парировала я. — Вы великий правитель, Ваше Величество. Целиком и полностью преданный своей империи. Не думаю, что вы рискнете ее безопасностью, лишь на том основании, что я кажусь вам излишне дерзкой.

— Ты умна, — протянул император. — Валар не ошибся в своей оценке. То же самое про тебя говорили и Дастан с Ангусом. Признаться, мне не верилось… Что дает надежду, что ты действительно подойдешь. Кто занимался твоим образованием?

— Мой брат, Ваше Величество, — я снова склонила голову.

— Жаль, что ты не он.

— Мне тоже, Ваше Величество.

— Ничего я не сделаю с Антарией, — устало сказал император. — Но ни ты, ни твой брат ее не получите.

— Позвольте узнать, почему?

— Твой брат — калека. Он не сможет оставить наследников, а ты будешь здесь, так что княжество в любом случае отойдет Валару Сеферу, как моя благодарность, что он нашел не только потерянный предмет власти, но и наследницу.

Я замерла на мгновение, понимая, что ни Брайс, ни Марк ничего не доложили императору о выздоровлении Алена. На секунду, сердце забилось быстрее, и я решила попробовать разыграть первый козырь…

— Ваше Величество, нездоровье Алена — единственная причина, по которой вы отказываете ему в праве на Антарийский Престол?

Император кивнул и прищурился, внимательно посмотрев на меня, и я, в очередной раз порадовалась, что ни он, ни де Вайтер не могут прочитать мои мысли.

— А если бы он был здоров? Вы бы отказали Валару Сеферу, заменив столь щедрый дар чем-то еще? — уточнила я.

— У меня есть доклады врачей. Твой брат калека и никогда не поднимается с кресла, — заметил он.

— Но если предположить? — продолжала настаивать я на ответе.

— Думаю, Антарийский престол и семейная корона пришлись бы ему впору… Демоны меня дери, — неожиданно развеселился император, задумавшись на пару минут, — да я клянусь, что отдал бы ему Антарию, ради удовольствия увидеть на лице Валара выражение полной досады. Он-то уже спит и видит себя и своего сына основателями новой династии. Ангус, как тебе? Валар думал, что обошел меня по всем фронтам, а я возьму и подложу ему свинью. Впрочем, сам виноват, не стоило играть со мной в такие игры. Что надумал… Решил, что если подсуетится с помолвкой, то получит сразу и княжество, и всю империю. Но теперь-то, все целиком и полностью в моих руках. Антария все равно принадлежит Алеару, так что, пусть правит твой брат, а потом назначишь наместника.

— Ваше Величество как и всегда, крайне мудры и умеете и наказывать, и награждать, — улыбнулся де Вайтер, продолжая взволнованно наблюдать за императором.

Я еле заметно выдохнула, не в силах поверить, что только что получила клятву самого могущественного человека в империи. Но расслабляться было рано, так что больше не зацикливаясь на этом моменте, осторожно начала прощупывать обстановку дальше.

— Ладно, — перестал смеяться император, зашелся в новом приступе кашля, и посмотрел на меня, вновь став тем, перед кем преклонялись все подданные империи. — Надо сначала разобраться с тобой. Думаю, ты уже поняла, что твою судьбу я решил. Ты станешь следующей императрицей Алеара, естественно при поддержке выбранного мною для тебя мужа. Я не отдам империю в единоличную власть девчонки, которая ничего не знает об управлении страной.

— Могу я узнать имя? — тихо спросила я.

— Мой сын, Сайрус, — резко сказал его величество Сайлиар Седьмой. — Тот, кого с рождения готовили к этой ноше. Управлять страной станет он, а ты будешь той, на ком замкнется магия и продолжательницей рода.

Я не выдержала и прикрыла глаза. Стояла бы на ногах, обязательно бы упала… Так вот в чем дело? Вот что означали намеки Марка и Брайса… На мгновение я задумалась, пытаясь понять, как именно хотел разыграть эту партию Ален. Боги, как он нужен мне сейчас, но я понимала и позицию правителя Алеара. Мне не дали даже переодеться и передохнуть, сразу притащив для разговора во дворец. Именно для того, чтобы у меня не было возможности обдумать все это, посоветоваться, осмыслить и сделать правильный выбор. Для меня правильный. За меня все решили, опираясь на нужды страны… Выбор, который удовлетворит всех. Кроме меня… Вспомнила слова Алена, его настойчивость и срочность подписания договора с Сеферами… Он хотел, чтобы у императора не было возможности совершить то, что он и сделал в результате — разорвал помолвку. А на балу, должна была быть не помолвка, а свадьба… Если я сейчас правильно понимаю ход мыслей брата, то он вполне мог запланировать подобное. #287124586 / 19-фев-2017 Сама Верховная жрицы Интры была там…

Ален делал все для того, чтобы я получила не только власть, но и того, кто будет любить меня и всегда поддерживать. И не хотел, чтобы я стала марионеточной ширмой, которая жизненно необходима, но по большому счету не будет иметь даже права голоса. Но, он не мог не осознавать, что император предложит своего сына. По большому счету, Сайрус — единственный кандидат. Да, не родной по крови, но его и правда воспитывали для монаршей доли… Почему Ален был настолько против этой партии? Тогда он не мог знать, что мы с Марком найдем общий язык, учитывая, насколько категорично я была настроена против него. Что он знал или подозревал, раз постарался настолько ускорить события… Ведь решение было им принято буквально за один день… И то, что он случайно подслушал наш разговор с Брайсом, лишь маленькая часть головоломки. Было что-то еще… Иначе, это не похоже на брата. Он не принимает скоропалительных решений, хотя… возможно, на чашу весов легло нечто личное и он сделал наилучший, но срочный выбор из того, что было на тот момент…

— Элера, — позвал де Вайтер, и я поняла, что молчание слишком затянулось.

— Ваше Величество не сказали мне, откуда у Валара Сефера появился меч, — напомнила с улыбкой я, всем своим видом демонстрируя покорность, хотя и кипя внутри от злости и слишком нехороших предположений. — Вы сами сказали, что он считался утерянным. Могу я просить о такой милости, как знание?

Пусть отвлекутся, а у меня будет еще несколько минут на размышления…

— Валар Сефер способен достать и луну с неба, если захочет того, — усмехнулся снова император. — Он сказал, что купил его, но как было на самом деле — непонятно. Впрочем, одно я знаю точно, он не причастен к тому взрыву на корабле и мне этого достаточно. Так что да… утерянный. А как еще назвать предмет, который по всем признакам должен был покоиться на дне морском, уйдя вместе со всеми, кто был на этом корабле и самим судном. Но раз выбрался твой брат, видимо боги спасли и меч.

Я не сдержалась, когда до меня дошел смысл сказанного, и вскинула голову.

— И не смотри так на меня, — скривился император. — Да, меч был на корабле вместе с твоими родителями. Позже, маги обыскали все, но так ничего и не нашли, пока Валар Сефер, с его демонским везением не обнаружил его в какой-то лачуге на окраине Галгарии.

Галгария… Слишком жаркая страна под властью жестокой богини. Как меч мог оказаться там? Только… если родители или кто-то из плывших на корабле, спасся, как и Ален. Брат сказал, что Сантэр выкинул его в портал перед взрывом. Маг всегда заботился о нас. Но, вполне вероятно, что следующим своим долгом он посчитал спасти артефакт, который ему доверили на время. Артефакт, жизненно важный для целой империи. Может ли быть такое, что родители живы… Но, с другой стороны, тогда я не стала бы наследницей и артефакты не признали бы меня. Отец точно погиб, как ни мучительно это осознавать. Понятно одно, в том взрыве выжил кто-то еще. И я обязательно выясню кто, пусть мне и придется положить на это всю жизнь!

— Почему вы не поинтересовались о нашей с Аленом судьбе после произошедшего? — тихо спросила я.

— А что мне было до тебя или твоего брата? — прищурился император. — Да, вас родила та, кого я любил больше жизни, но вы не мои дети, к тому же, ваш отец мой соперник. Алеарская империя слишком огромна, чтобы я думал о всех сиротах, которые проживают в ней. Хотя, Ангус вот не удержался и старался приглядывать за вами. На всякий случай, как он тогда мне сказал. Хитрый и предусмотрительный! На то он и Первый маг Ройгара! Но я благодарен ему за это, ведь иначе ты не сидела бы здесь передо мной.

— Не благодаря, а вопреки, — прошептала я.

И я окончательно поняла, что не подчинюсь. Сделаю все, чтобы император не победил так, как того желает, хотя он был уверен в том, что не оставил выбора. Да, у меня множество слабых мест. Это и Ален, и Марк, и Брайс… Но он ничего мне не сделает. И ничего не сделает им. Императору нужно мое согласие и моя уступчивость. Он может шантажировать, но не рискнет… У него просто не осталось времени. Жизнь покидает его тело с каждым днем все быстрее. А я могу рискнуть. Алдар предупредил, чтобы я не упустила то, что успела приобрести. Согласившись же на все условия императора, я именно теряю близких мне людей. Этого не будет… Не допущу!

— Да где демоны носят Дастана? — недовольно спросил Его Величество и словно в ответ на слова, появилась рамка портала, и из него шагнул де Керр.

— Простите, Ваше Величество, — извинился он.

— Ты появился к последнему акту, — заметил император. — Давай сюда меч, а ты Ангус — кольцо. Хочу еще раз собственными глазами увидеть все то, что вы мне показывали в записи.

Я бросила быстрый взгляд из-под ресниц, понимая, что Ален и Тим не были новаторами в придумке устройства для записи и эти магические приспособления прекрасно знакомы де Вайтеру. Поэтому, снова покорно взяла кольцо, которое мне впервые протянул Валар Сефер в театре, надела его на палец, увидела, как одобрительно кивнул император. Потом, проверка продолжилась с мечом. Не знаю, что они там увидели или почувствовали, но это оказалось достаточно, чтобы его Величество Сайлиар Седьмой удовлетворенно откинулся на спинку кресла и на мгновение прикрыл глаза.

— Готовьте корону и позовите Сайруса. Мы проведем оба ритуала прямо сейчас, а потом я сделаю официальное объявление и представление для всего двора, — приказал он. — Так что, вызывай всех для принесения клятв.

— Ваше Величество, — тихо, но решительно сказала я. — Простите, но… нет. Я не подхожу на эту роль, вы сами сказали, что я невыдержанна и недостаточно хорошо воспитана.

— Ты сделаешь то, что я скажу!

— Нет.

— Начинаешь торг? — улыбнулся Его Величество. — Я ждал этого. Чего ты хочешь?

— Исполнения клятвы, что Ален займет Антарийский престол, — начала я тихо.

— Хорошо, подтверждаю клятву. Твой брат станет правителем Антарии в рамках ранее заключенных договоров. Что еще?

— Я не выйду за вашего сына, — решительно сказала я.

— Причина?

Причина… Сказать, что я люблю другого, значит, подставить его под удар. Да и глупо это прозвучит. Учитывая, какие ставки в этой игре.

— Алеаром в разное время правили женщины…

— Замужние! — рявкнул император и снова закашлялся. — Мне не нужна смута и полчища женихов, когда глупая девица, готовая купиться на лесть и подарки, окажется на престоле, — прохрипел он.

— Я надеюсь, что после вашей кончины, милорды де Керр и де Ларгор, будут всегда рядом, направляя и наставляя. Они же и подберут себе преемников, когда придет время.

— Ты выйдешь за Сайруса, глупая девка, — продолжал хрипеть император. — Его вклад в поисках огромен. Он землю рыл, чтобы найти себе замену, хотя и продолжал выполнять все обязанности, которые были на него возложены, как на моего сына и наследника…

— Ваше Величество, — на этот раз, де Вайтер переживал так, что это слишком бросалось в глаза.

— Я прикажу казнить тебя, стерва, если ты будешь ставить мне условия. Совсем страх потеряла? Шантажировать меня?! Своего императора!

А я… как ни странно, но совершенно не боялась. Я смотрела на старика, облеченного великой властью и обязанностями, который одной ногой был уже в могиле, но все равно держал в своих руках огромную империю. Наверное, мне было бы жаль его, ведь и врагу не пожелаешь подобной судьбы, когда вынужден ждать согласия той, кого столько лет старательно не замечал. И вот, вдруг из пешки, она оказалась ферзем на шахматной доске. Но я вспоминала слова Алена, что брат не позволит сделать из меня марионетку, улыбку Марка, который верил в меня, и знала, я не смогу подвести их. И тут, на память неожиданно пришли слова императора о его сыне. Носом землю рыл в поисках… два кандидата мертвы… Трое, если считать и моего отца… Ольеса, расправляющаяся с соперницами так, что все принимали это за несчастные случаи… Скоропалительность решения Алена, после разговора с де Вайтером. Мог ли первый маг Ройгара сказать подобное брату, что натолкнуло его на те же выводы, что и меня… Не ошибусь ли я, снова обвинив того, кто непричастен…

— Ваше Величество, — тихо сказала я, вставая с кресла и склоняясь перед императором, так же низко, как когда-то в галгарийском храме, — простите меня, недостойную и землю целовать под вашими ногами. Несомненно, я выполню ваше желание и приму третий символ власти. И, конечно, я выйду за вашего сына, но только после того, как милорд де Ларгор просканирует его мысли и подтвердит, что он не причастен к убийству моей семьи и тех, на кого указывало кольцо до меня. Простите меня за дерзость…

— Ты… ты… — император покраснел от бешенства и зашелся в новом приступе. — Хорошо, стерва. Пусть будет так. Клянусь всеми богами. Дастан, тащи Сайруса сюда.

Я продолжала практически лежать на ковре, ведь никто так и не разрешил мне подняться, но это унижение больше не волновало меня после пережитого в Галгарии. Марк был прав, я получила свою порцию козырей в рукав, о которые долго будут обламывать зубы мои враги.

— Отец, — воскликнул взволнованный мужской голос минут через десять, — ты в порядке?

Я продолжала лежать, уткнувшись лицом к ковер.

— Встань Элера, — рявкнул император, а когда я поднялась на ноги и отошла на пару шагов в сторону, сказал уже мягче Сайрусу. — Необходимо прояснить некоторые моменты. Сними амулет, защищающий твой разум.

— Но, отец!

— Снимай, я сказал, — грубо приказал Его Величество.

Я стояла, опустив голову, на лице не отражалось никаких эмоций, кроме почтения, но искоса следила, как молодой мужчина, стройный и светловолосый, лет сорока, медленно снимает с шеи амулет и кладет его на стол. И вот, к нему подходит де Вайтер, ободряюще улыбается, и кладет руки ему на голову.

— Что?! — снова рявкнул император минут через пять.

— Виновен, — тихо сказал побледневший маг, отпуская голову и отходя на шаг. — Во всем… Во всем, что она предположила. И не только…

Я прикрыла глаза, задыхаясь от новой волны эмоций. Вот он… тот, кто заказал убийство моих родителей. Думала, что когда узнаю, то разорву его голыми руками, а сейчас в душе пустота…

— В чем я виновен? — заносчиво выкрикнул Сайрус.

— Заткнись, — коротко приказал император и с горечью добавил. — Моя надежда, мой наследник и преемник, несмотря на отсутствие родной крови. Как ты посмел предать меня?

— Я не понимаю, о чем ты отец…

— Я тебе не отец, ублюдок, — спокойно сказал император, выпрямился в кресле, став сразу лет на двадцать моложе и гораздо здоровее, чем еще пять минут назад. Вот только глаза, словно выцвели, а кожа стала белой, подобно мелу. — Тебе было мало, что я тебе дал, даже когда узнал, что ты не родной мне. Ты видел, как я мечусь, не зная, кому передать империю, где найти того, кто станет новым гарантом безопасности для страны, и планомерно убивал всех, кого я мог найти. Ты…

— А ты бы отдал власть, когда она была в шаге от тебя? — скривился Сайрус.

— Отдал бы, — кивнул головой император. — Правитель не принадлежит сам себе, он живет и работает ради процветания своей страны, и передает ее наследнику, надеясь, что он продолжит его дело достойно. Именно поэтому, я отдаю страну вот этой девочке. Я так обрадовался, когда артефакты указали на нее. Думал, вот оно решение проблемы. Ты женишься на ней и будешь править. Но нет, ты заранее настроил ее против себя, убив ее родителей и искалечив брата. Но я бы все равно ее заставил, если бы этим ты не предал и меня… трижды, как выяснилось.

— Так в чем дело? Я готов прямо сейчас на ней жениться.

— Ты предал страну, поставив ее под удар. И к тому же, я поклялся! А я никогда не нарушаю клятвы, данные богам. Они не потерпят этого!

— Что с ним делать? — тихо спросил де Керр.

— Закон един для всех, — махнул рукой император.

— Де Керр быстро подошел к Сайрусу, заломил ему руки, и они исчезли в портале.

— Ты добилась своего, стерва, — посмотрел на меня Его Величество. — Я потерял единственного сына. И это лишь приближает мою кончину. А ты действительно незаменима, признаю. Остается проблема, которую необходимо решить срочно. Ты не можешь занять престол, будучи не замужем.

— Ваше Величество, — я снова склонилась перед императором. — Вы сказали, что нельзя нарушать клятвы, данные богам. Я согласна с вами. И несколько месяцев назад, я тоже поклялась. Поклялась перед богами, что выйду замуж за одного конкретного человека. И пусть, эту клятву обманом вырвали у меня, я не осмелюсь ее нарушить. Да я и сама желаю этого брака. Моя судьба отныне в ваших руках. Простите меня, недостойную.

— Встань! — приказал император. — Императрицы Алеара ни у кого не валяются в ногах. Кто он? Хотя, можешь не отвечать, я и сам угадаю. Сын Валара Сефера… Демонов проходимец подсуетился, уверен на все сто. Хотя не могу понять как. Так, чтобы ты поклялась, несмотря на все, что я успел о тебе узнать. Как?

— Умирающему не отказывают в последнем желании, — тихо сказала я.

— Кто умирающий? Валар? Да он нас всех переживет, — рассмеялся Его Величество, одновременно хрипя от усилий.

— Именно это и сказал лекарь, но к тому времени клятвы уже были принесены, — еле слышно добавила я.

— Ладно, я тоже еще способен пошутить, — улыбнулся император, но по тону я поняла, ничего хорошего Валара не ждет. — Ангус, давай сюда Марка. Посмотрим, что он теперь из себя представляет. У меня остались о нем только самые хорошие впечатления.

— Да, мой император, — де Вайтер вышел из комнаты, на этот раз обычным путем, оставив нас с его Величеством наедине.

— Ты молодец, — вдруг сказал он мне. — Добилась всего, чего хотела. Ты способна принять на себя бремя власти, а возможно, с тобой во главе, империя расцветет еще сильнее. Бабы, они иногда бывают мудрее мужиков, хотя им нужна сильная рука, чтобы держать их страсти и эмоции в узде.

— Именно это и сказал мой брат, настаивая на этом браке, — улыбнулась я. — Сказал, что только Маркус Сефер способен со мной справиться.

— В любом случае, реальную власть ни ты, ни Сефер не получите, потому что не готовы к ней. Ангус и Дастан будут всегда рядом и истинными правителями станут именно они, одновременно обучая вас обоих всему, что должен знать и уметь правитель. Они будут вашими регентами, правильнее сказать. И даже когда вы докажете, что справитесь и сами, будут рядом.

— Ваше Величество крайне мудры, — я снова поклонилась. — Я выполню все, что вы мне скажете и завещаете потом.

— Добилась своего и теперь любезная такая, что зубы сводит от сиропа, — поморщился он. — Гордись. Еще никто не получал таких уступок от меня. Теперь я окончательно верю, что в твоих венах кровь не только де Руе, которые уже провернули подобное однажды, но и правящей семьи, ибо только мы настолько упрямы. Увы, был бы я здоров, то ты не вышла бы живой отсюда. Твое счастье, что я на пороге смерти.

— Дай боги, вы проживете еще много лет, — тихо сказала я.

— Не проживу. И ты это прекрасно понимаешь… О, а вот и наш герой-любовник, — усмехнулся император, когда в комнату, в сопровождении де Вайтера зашел Марк, и быстро приказал мне. — Будешь молчать, пока я не разрешу говорить.

Сефер тут же склонился, встав на одно колено, успев бросить на меня быстрый, но полный тревоги взгляд. Его Величество некоторое время пристально разглядывал Марка, а затем приказал:

— Встань, Сефер. Ты не изменился, разве что заматерел немного. Я пристально наблюдал за тобой все эти годы. И я слышал о твоих успехах в Антарии. Одобряю и жесткость, и решительность. Полностью подчинить город за полгода, не вызвав никаких подозрений и без обязательной кровавой переделки сфер влияния, надо уметь. Вижу, ты зря время не терял и применил навыки, которые получил под руководством де Керра. Кстати, он до сих пор уверен, что ты лучший кандидат на роль следующего лорда — охранителя. А сейчас, удовлетвори интерес своего императора. Зачем ты так рьяно взялся за Антарию? Готовил дом для отца? Чтобы он спокойно жил, не имея никаких проблем? — и когда Марк кивнул, усмехнулся. — Такая забота о родителях похвальна. Ты догадываешься, зачем я вызвал тебя?

— Нет, Ваше Величество, — Марк покачал головой.

— Сегодня, ты принесешь клятву верности своей новой императрице, — заметил император, кивнув на меня и продолжая пристально смотреть на Сефера, который побледнел. — Хотя, конечно, сначала тебе придется побывать на ее свадьбе. Огромная честь, надо сказать. Ведь ты понимаешь, что она не может оставаться незамужней и одновременно надеть корону. А потом, ты увидишь, как вершится таинство передачи власти. Эх, приходится вот так срочно решать все и сразу.

— Да, Ваше Величество, — ровно сказал Сефер.

Я не выдержала и посмотрела на Марка. В серых глазах бушевала буря, но он продолжал спокойно стоять.

— А учитывая, с какой поспешностью пришлось вообще все организовывать, чувствую, меня это окончательно доконает. Кстати, я забыл спросить, что ты хочешь за то, что привез наследницу империи в Ройгар, причем доставил в целости и сохранности. Проси, что хочешь.

— Благодарю, Ваше Величество, мне ничего не нужно.

— Так уж ничего? — удивился император.

— То, что мне необходимо, вы все равно не пожелаете дать, а другое мне без надобности. Так что я просто промолчу.

— А ты попробуй, — предложил император. — Вдруг, получится…

— Мне нужна Элера, — просто сказал Сефер, и я невольно улыбнулась.

— А ты дерзок, — протянул Его Величество, зайдясь в очередном приступе кашля. — Попросить в качестве награды за то, что привез будущую императрицу, саму императрицу. Даже твой отец не настолько нагл.

— Как я уже сказал, другая мне не нужна, — спокойно сказал Марк. — Ваше Величество, понимая безумность моих слов и опасаясь произнести новые, прошу разрешения удалиться.

— И мне опять мужа искать? Ты что, издеваешься?

— Что? — растерянно посмотрел на императора, а потом на меня, Марк.

— Что слышал, — ворчливо сказал император. — Не желает будущая императрица замуж ни за кого другого. Говорит, откажусь от короны, так что в интересах страны, придется вас поженить. Или ты не хочешь?

— Я… — Марк запнулся, а потом снова преклонил колено. — Благодарю за оказанную честь, Ваше Величество.

— Ангус, мне уже надоело постоянно ждать Дастана, — вздохнул император.

— Простите, мой император, — в портале появился де Керр, кивнув по пути Марку. — Я уже здесь.

— Ты все сделал? — тихо спросил Его Величество и заметно посерел, получив в ответ кивок. — Ладно, — попытался улыбнуться он. — Время не ждет. Элера, подойди и преклони колени.

Я сделала, что он мне сказал, и опустилась на ковер рядом с Марком, быстро коснувшись его руки и послав улыбку.

— Клятвы верности, — приказал император и выпрямился, пристально посмотрев на Сефера.

— Клянусь в вечной верности Алеарской империи, ее императору и императрице. Если возникнет необходимость, отдам жизнь и все мое имущество, не задумываясь и с благодарностью, — быстро сказал Марк.

— Теперь ты, — отрывисто приказал правитель Алеара мне, и я послушно повторила слова клятвы.

Несколько минут император сидел, прикрыв глаза и, судя по всему, борясь с новым приступом болезни. Наконец, он тяжело поднялся, опираясь на подлокотники кресла, взял мою руку и Марка, соединил их и быстро произнес:

— Объявите о своем желании сочетаться браком и принесите ваши клятвы друг другу.

— Я, Маркус Сефер, выражаю желание взять Элеру де Ансар в законные жены. В горе и радости, богатстве и бедности, пока боги не оборвут нить моей жизни. Отныне и навсегда, она для меня первая, последняя и единственная, — отрывисто произнес Марк, и я невольно прикусила губу, сдерживая предательские слезы.

— Я, Элера де Ансар, выражаю желание взять в законные мужья Маркуса Сефера. В горе и радости, богатстве и бедности, пока боги не оборвут нить моей жизни. Клянусь любить его, уважать и оказывать поддержку во всем. Отныне и навсегда, он для меня первый, последний и единственный, — тихо, но уверенно повторила клятву Марка.

— Как император и Верховный Жрец всего пантеона богов Алеарской Империи, связываю ваши жизни воедино. Отныне, никому не подвластно разрушить этот союз. Раньше вы были отдельными людьми, а с этого момента и пока боги не решат оборвать нити ваших жизней — единое целое. Да благословят боги ваш союз, даровав долгую жизнь и достойное потомство. Встаньте муж и жена.

Император говорит отрывисто и быстро, а когда закончил, практически рухнул обратно в кресло. Марк поднялся, помогая встать и мне. Несколько минут мы тихо стояли, ожидая, пока правитель Алеара придет в себя. Де Вайтер вновь налил кубок, придержал, пока император пил, затем поставил на стол, со вздохом покачал головой и быстро переглянулся с де Керром.

— Теперь, передача власти, — еле слышно приказал император. — Демоны меня дери, я должен успеть все сделать сегодня и дожить до официального объявления. Смуты в Алеаре не будет, и только пусть попробуют боги забрать меня раньше, чем я сделаю все, что запланировал…

Я обеспокоено посмотрела на него и поняла, нить жизни императора висит на волоске. Не знаю, сколько ему оставалось еще сегодня утром, но произошедшее за последние часы, слишком сильно подкосило силы этого старого, но все такого же величественного мужчину, каким он был и навсегда останется в памяти народа потом.

Де Керр подошел ближе и протянул императору корону. Широкий золотой обруч, украшенный все теми же рубинами, как и меч, и кольцо.

— Ангус, ты первый, — прошелестел правитель. — Элера, отцепись от своего мужа и встань рядом со мной. Ты должна три раза сказать: «принимаю, клянусь в верности роду Алеаров и Алеарской империи. Клянусь защищать и преумножать наследство, переданное мне предками. И да покарают меня все боги, если я нарушу клятву».

Де Вайтер подошел ко мне, после того, как я отпустила руку Марка и встала рядом с креслом, преклонил колено и снял с пальца знакомое до боли кольцо с рубином. Протянул мне, и я надела его на палец, заметив, что и действительно внутри камень светится…

— Я, лорд Ангус де Ларгор де Вайтер, Первый маг Ройгара и Верховный маг Алеарской Империи, второй советник императора, его тень на земле и защитник, клянусь в верности леди Элере де Ансар с той секунды, как она войдет в род Алеаров, ее голову увенчает корона Алеарской Империи и до последнего вздоха.

— Принимаю, клянусь в верности роду Алеаров и Алеарской империи. Клянусь защищать и преумножать наследство, переданное мне предками. И да покарают меня все боги, если я нарушу клятву, — тихо ответила я.

— Дастан, теперь ты, — приказал император, и лорд-охранитель преклонил колено и протянул мне меч, а когда я его приняла, начал говорить.

— Я, лорд Дастан де Керр, Лорд-Охранитель Алеарской Империи, первый советник императора, его тень на земле, бич и защитник, клянусь в верности леди Элере де Ансар с той секунды, как она войдет в род Алеаров, ее голову увенчает корона Алеарской Империи и до последнего вздоха.

— Принимаю, клянусь в верности роду Алеаров и Алеарской империи. Клянусь защищать и преумножать наследство, переданное мне предками. И да покарают меня все боги, если я нарушу клятву, — повторила я во второй раз.

— А теперь моя очередь. Встань на колени, — еле слышно сказал император, и я поспешила сделать то, что он сказал. Его величество снова поднялся из кресла, положил руку мне на лоб и произнес:

— Я, Сайлиар Седьмой из рода Алеаров, император и Верховный Жрец Алеарской империи, добровольно и находясь в ясном уме и рассудке, принимаю в свой род леди Элеру де Ансар, провозглашаю ее своей единственной наследницей и преемницей власти, передаю последний символ власти, который издревле охраняет Алеарскую Империю, тем самым замыкая круг и назначая нового хранителя всех трех символов власти, чтобы когда придет время, она поступила так же. Сохранила преемственность власти, обеспечила целостность и благоденствие страны, за которую отныне и до своего последнего вздоха несет полную ответственность. И, пока не будут выбраны преемники, ее защитниками и советниками станут лорд Ангус де Ларгор де Вайтер и лорд Дастан де Керр, сняв часть ноши и разделив ответственность. Да услышат боги мои слова и окажут поддержку новой императрице Алеарской Империи, — император снял со своей головы корону и надел ее на меня.

— Принимаю, клянусь в верности роду Алеаров и Алеарской империи. Клянусь защищать и преумножать наследство, переданное мне предками. И да покарают меня все боги, если я нарушу клятву, — тихо сказала я в последний раз, поежившись оттого, насколько тяжелой она мне показалась.

— А теперь, отдай обратно кольцо и меч, — приказал мне уже просто Сайлиар Седьмой. — Скажешь каждому: «Отдаю часть ноши и ответственности, и прошу стать советником и защитником».

Я сделала то, что он мне велел и… как-то сразу стало легче. Я выдохнула, взглянула на Марка, который смотрел на меня так, словно видел впервые. И в его взгляде была такая гордость и любовь, что у меня снова заслезились глаза.

— А брачные браслеты? — вдруг вспомнила я.

— Правители в первую очередь женаты… или замужем за своей страной, а потом уже все остальное, — пояснил император и неожиданно добавил. — Можешь снять корону. Я по себе знаю, насколько тяжела эта ноша.

Я осторожно обхватила символ власти, сняла его и опустила руки, держа корону, но все еще не совсем веря в происходящее, и улыбнулась императору. Да, я все равно не могла воспринимать его как-то иначе.

— Запомни, Элера, раз и навсегда, — выдохнул император, как-то странно смотря на меня. — Ты поклялась страшной клятвой и приняла на себя такую ответственность, которую не каждый выдержит. Но думаю, ты справишься. У тебя есть все для этого. А чего — нет, то ты быстро научишься. И не повторяй моих ошибок. Обеспечь страну достойным наследником. И вообще, роди не меньше троих. Думаю, твой муж с радостью тебе в этом поможет, — хмыкнул император, на мгновение задумался и нахмурился. — Я понимаю, теперь уже нет смысла спрашивать, но зачем ты взяла с меня клятву, что твой брат займет Антарийский престол. Ты могла сама назначить его наместником.

— Ваше величество, — улыбнулась я, а когда император хотел меня поправить, не дала ему этого сделать. — Позвольте, я буду называть вас именно так. Вы же не откажете своей императрице, — Сайлиар Седьмой приподнял бровь и качнул головой. — Так вот, дело в том, что мой брат здоров, — быстро взглянула на Марка, который широко улыбался, смотря на меня. — Есть артефакты, которые могли позволить свершиться этому чуду, а я приложила все усилия, что заполучить один из них. И мой муж, мне в этом очень помог. Но я хотела, чтобы тот, кто отнял трон у нашей семьи — сам вернул его.

— Стерва, ты Элера. Но, умная стерва. Позволь, я еще разок назову тебя так, — усмехнулся император. — Самое то для трона. Я рад, что ты сумела выбить из меня все, что тебе было нужно. Это подтверждает правильность моего решения. А ты, Сефер? — посмотрел он на Марка. — Каково тебе оказаться на вторых ролях? Быть консортом, когда мог стать единоличным правителем, если бы захотел? Я знаю, если бы ты поставил перед собой такую цель, никто не удержал бы тебя.

— Она счастлива, а значит и я. Вы сами сказали, что теперь мы единое целое, — пожал плечами Марк.

— Она сказала, что только тебе под силу справиться с ней. Надеюсь, так будет всегда. Не давай ей совершать ошибок, поддерживай начинания, помогай советом и останавливай, когда власть сильно впитается в кровь и начнет отравлять ее… — император снова зашелся в кашле и откинулся на спинку.

Де Вайтер подошел к нему, что-то тихо сказал на ухо и тот согласно кивнул.

— Моя императрица, — поклонился он мне. — Позвольте, я пока заберу корону. И надо будет пройти в покои, где вы подготовитесь к церемонии официального объявления наследницей и императрицей. Думаю, мы не станем ждать до завтра, — грустно сказал он, посмотрев на правителя.

— Конечно… — прошептала я, протягивая императорский венец.

— Я провожу, — тихо сказал де Керр и направился вперед, приглашая следовать за ним.

— Милорд де Ларгор, — обернулась я уже в дверях, — есть ли шанс, что я увижу брата хотя бы на минутку, но до церемонии?

— Да, моя императрица, — поклонился он, мельком улыбнувшись.

Как только де Керр проводил нас с Марком через анфиладу галерей, в одни из покоев, то попросил оставаться там, пока он не распорядится насчет остального. Я растерянно огляделась, все еще не осознавая случившееся до конца, но как только за лордом-охранителем закрылась дверь, вздрогнула от звука и бессильно сползла на пол. То нервное напряжение, в котором я пребывала последние часы, дало о себе знать…

— Лер!

Марк тут же оказался рядом, помогая встать и усаживая в одно из кресел.

— Я в порядке, — прошептала я, пытаясь убедить в этом прежде всего саму себя.

Попробовала улыбнуться Сеферу, который уже успел найти воды и налить мне бокал. Обхватила обеими руками фужер, чтобы не расплескать, настолько они дрожали, сделала несколько глотков и жалобно посмотрела на теперь уже мужа.

— Марк, это что сейчас такое было?

— Конец партии, — улыбнулся он. — И ты выиграла ее вчистую, полностью сохранив все свои фигуры, кроме одной.

— Какой? — прошептала я.

— Свободы.

— Мне кажется, я сплю, — пробормотала я. — Сейчас проснусь, и это все окажется бредом воспаленного разума.

— Жаль, что де Вайтер забрал корону, — усмехнулся он. — Ты бы примерила ее и поверила во все.

— Она такая тяжелая, — прошептала я, вспоминая свои ощущения от нее. — Я боюсь, что не смогу ее удержать.

— Удержишь, — Марк присел рядом с креслом и, ухватив меня за подбородок, заставил посмотреть на него. — С тобой рядом де Вайтер с де Керром. Ты не могла и мечтать о лучших советниках и соправителях.

— А ты? Почему ты не говоришь о себе? — нахмурилась я.

— Лер, если честно, я и сам пребываю в шоковом состоянии, — Марк взъерошил волосы, поднялся и сел в кресло напротив. — Провожая тебя сегодня сюда, я был уверен, что это наша последняя встреча, и буквально через час, я тебя окончательно потеряю. Осознавал, но ничего не мог сделать. Надеялся, молил богов, но был связан по рукам и ногам. Хотелось схватить тебя в охапку и сбежать на край света, чтобы ты всегда была моей, но как верноподданный императора, я, прежде всего, должен блюсти его интересы. Его и империи. Империи, которой я принес клятву верности. И хотя душа рвалась из груди, разум туманился от злости, а сердце холодело, я вел тебя во дворец и понимал, что я труп в любом случае. Жить без тебя я бы не смог, как не смог бы и нарушить клятву, данную в свое время империи. Проклинал себя, но вел. Я знал, что из себя представляет император, как и его советники, поэтому прекрасно понимал, скорее всего, выйдешь ты из кабинета императрицей, замужем за Сайрусом… Я предполагал, что тебя или запугают, или будут шантажировать, и ты не выдержишь давления, сломаешься… согласишься на все их условия. Верил в тебя, надеялся на лучшее… Осознавал, что ты можешь не справиться. Снова верил… Но, что самое страшное, ничего не мог с этим поделать.

— И ты вот так взял и отказался от меня? — с грустью спросила я и обиженно добавила. — А я боролась за тебя…

— Я никогда не смогу отказаться от тебя, — покачал головой Марк. — Просто, до тебя, только одна женщина смогла сказать «нет» императору — твоя мать. Твой отец согласился на его условия, оставил трон, чтобы жениться на ней и посмотри, к чему это привело. Твоя страна оказалась в руках чужака, а вы с Аленом, законные наследники и последние из рода, были вынуждены смотреть на это, но ничего не могли сделать, оказавшись выброшенными за борт жизни. Но, Антария оставалась вассалом Алеара, следовательно, была защищена мощью империи, а если бы нет? Что тогда произошло бы с ней? Если я смог полностью взять ее под контроль за полгода. А теперь представь, что похожая история происходит с таким гигантом, как Алеар. Отсутствие защиты, у власти — по большому счету, самозванец. Лер, поверь, можно разрушить и империю, если приложить определенное количество сил и денег. Помнишь, ты как-то спросила, что бы я выбрал, если боги поставят меня перед выбором между семьей и долгом, подтвержденным клятвой? — я кивнула, вспоминая давний разговор в особняке. — Я самоуверенно заявил, что подобного не произойдет, но твои слова оказались пророческими. Именно перед ним я и оказался. Первым моим желанием было наплевать на всех и, как я уже сказал, забрать тебя себе. Любовь вообще эгоистична, — усмехнулся Марк, но как-то грустно. — Но потом я заставил себя подумать о том, что произойдет в таком случае с империей, и что потеряешь ты. Я бы уничтожил страну этим поступком, да и ты теряла все, становясь просто женой. Я не смог так поступить ни с Алеаром, вырвав клыки и когти у матерого хищника и бросив его на растерзание стае шакалов, ни с тобой. Это все равно, что дикого зверя, выросшего на свободе, посадить в клетку. Лер, я бы многое отдал, чтобы ты была просто женщиной. Моей женщиной. Но, ты была рождена именно для трона. И все, что происходило в твоей жизни — вело тебя к нему. Теперь я в этом окончательно уверен. И кто я такой, чтобы менять твою судьбу.

— И что бы ты делал, если бы я вышла за Сайруса? Стоял бы и смотрел, как ту, кого ты любишь, отдают другому? — разозлилась я.

— А ты бы хотела, чтобы я схватил тебя, посадил на коня, и мы отправились в сторону горизонта? — усмехнулся Марк.

— Да, — обиженно заявила я.

— И что потом? — тихо спросил он.

Я хотела выкрикнуть, что долгая и счастливая жизнь, но прикусила язык, вспомнив, что только что сказал Марк. А он довольно емко описал, что произошло бы. Алеар на грани войны, без защиты, а, следовательно, такие вот страны, как Антария, пострадают в первую очередь. Если столь огромный колосс, как Алеар, в один миг окажется на глиняных ногах, оказавшись во власти смуты и без защиты, он без раздумий кинет приграничные области, в качестве костей голодным собакам, стараясь сохранить ядро и хотя бы часть территорий. Сохранить главное, пожертвовав малым… Антария не выжила бы… И я никогда бы этого себе не простила и возненавидела виновника, рано или поздно.

А мы? Какая жизнь у нас бы была, притом, что мы оба бы осознавали, что собственными руками бросили империю в пожар войны? Чувство неисполненного долга, стыда и предательства, съело бы нас обоих живьем и ни о какой долгой и счастливой жизни говорить не приходилось. Я росла с этим проклятым чувством долга, а де Керр недаром хотел сделать Марка своим преемником. Лордом-охранителем всегда становился только тот, кто помимо всех остальных необходимых профессиональных качеств был готов на все ради своей страны.

Он прав, демоны его дери! Как же он прав. Как горько мне это осознавать и принимать… И, как же я рада, что он не сделал то, что ему подсказывало сердце!

— Я все равно очутилась в клетке, — тихо сказала я. — Только клетка эта из золота, а на моей голове отныне сверкает рубиновый венец.

— Только от тебя зависит, насколько просторной она окажется, — заметил Марк. — Ты не одна. У тебя двое умнейших и наиболее влиятельных соправителя, они не позволят тебе заплутать и совершить ошибки.

— И снова ты не говоришь про себя, — заметила я.

— А я не знаю пока, где оно, мое место, — пожал плечами Марк. — Да, я буду официально считаться консортом, но я понятия не имею, что с этим делать.

— А если бы император не поженил нас, отказав мне?

— Я бы стал, как и предлагал де Керр, его преемником и следующим лордом-охранителем. Всегда был бы рядом, охранял и защищал, довольствуясь тем, что вижу тебя и дышу одним воздухом с тобой. Ты бы получила все страны, на которые указала…

— И был бы любовником? — с горечью усмехнулась я. — Приходил бы по ночам, крадучись подобно вору?

— Нет. Я никогда бы не оскорбил тебя подобным.

— Почему? Ты не посмел бы отказать своей императрице, — заносчиво возразила я.

— Потому что я не только люблю тебя больше жизни, но и уважаю.

Он замолчал, а меня словно по голове обухом ударило. Вот так, несколькими словами расставить все по местам и определить приоритеты. Женщина во мне еще психовала от досады и уязвленного самолюбия, но другая часть натуры, та, которая помогала мне выживать последние семь лет, воспрянула духом и уверенно заявляла о себе. Я не могла понять, для чего завела этот разговор. Мы с Марком говорили о том, чего уже никогда не случится, и все предположения были настолько гипотетическими, что не стоило вообще уделять им внимание. Но я была рада, что мы выяснили и это. Заходя в кабинет де Вайтера и не подозревая, что меня там ждет, я была готова отстаивать свою любовь, но буду честна сама с собой. Если бы Сайрус оказался невиновен, я бы вышла за него. Да, плакала бы о потерянной любви, об упущенных возможностях и никогда не забыла бы Марка, но покорилась… Интересы страны важнее чувств. Не только Марка так воспитывали, но и меня. Я вспомнила о родителях и поняла, что их сказка была такой красивой, потому что нити их жизней оказались слишком короткими. Они жили сегодняшним днем, не думая о завтрашнем. А что бы произошло, когда возможные дети спросили бы, почему трон их предков в руках чужака? И даже Ален… Император не стал бы отбирать престол у де Траена, ибо так и не простил отцу потерю любимой. Я столь долго идеализировала поступок отца, а оказавшись в похожей ситуации, отчетливо поняла, что не совершила бы подобной глупости. Зачем думать о том, чего уже никогда не случится. Боги исполнили мои просьбы и мольбы досконально. Ален здоров, Антария вот-вот вернется к ее законному правителю, а передо мной сидит любимый мужчина. Я могла лишь мечтать о подобном, и совершенно не думала о власти. Боги оказались настолько щедры, что позволили мне получить и любовь, и трон. Трон, про который я и помыслить не могла. И я знала, теперь они ждут соответствующей благодарности за свои дары.

Марк… демоны меня дери. Как же мне повезло с тобой! Я смотрела на мужа и думала, что нельзя любить его сильнее. Я ошиблась. С каждой секундой, чувство, которое до сих пор просто пронизывало меня всю, крепло и становилось глубже. До этого, я любила Марка, как мужчину, достойного соперника и любовника. А теперь, к этому добавилось то, о чем никогда не задумывалась. Я полюбила его за те качества, что как-то упускала из виду или просто не хотела замечать. Принципиальность, благородство, порядочность, честность, гордость, смелость, способность поступиться своими желаниями и потребностями. В эту секунду Сефер показался мне идеальным, хотя я знала, это далеко не так. Но сейчас я не видела его недостатков. Их полностью заслонили достоинства, вызвав настолько горячую волну уважения, что она смела внутри все сомнения, оставив мою душу полностью обнаженной перед вот этой новой любовью и поставив на место все осколки сердца, которые были от него отколоты. И я впервые за долгие годы почувствовала себя цельной…

— Порой мне кажется, что я не заслуживаю тебя, — тихо призналась. — И мне все еще страшно, что я не справлюсь.

— Нет, — Марк поднялся, подошел и коснулся волос рукой, — ты заслуживаешь гораздо большего. И нет мужчины, более счастливого, чем я, потому что только мне дано право назвать тебя своей. И ты обязательно справишься, потому что во всем мире нет второй как ты. Ты умна и упряма. И та тигрица, которая сегодня сделает свои первые робкие шаги, обманув всех окружающих красотой и грациозностью, однажды покажет смертоносность своих клыков. А я всегда буду рядом, прикрывая тебя со всех сторон, защищая от любой опасности…

— Первый, последний, единственный, — тихо повторила я слова клятвы, поднимаясь и прижимаясь к его груди.

Почти сразу почувствовала, как руки Марка обняли меня. Услышала еле заметный вздох, сорвавшийся с губ. Ощутила, как нежно муж целуют мне макушку, а голос произносит имя. И стало так хорошо, спокойно. Умиротворение мягко окутало все тело. Мне больше не было страшно.

— Так, а где слуги? — недовольно спросил де Вайтер, входя в комнату без стука.

Я повернула голову, даже не подумав отстраниться от Марка, и взглянула на мага, многозначительно приподняв бровь. Он быстро поклонился, хмыкнул и снова вышел. А через несколько секунд, в дверь уже стучали, и незнакомый женский голос спрашивал позволения войти. Перед тем, как разрешить, я быстро приподнялась на носочки, поцеловала Марка и со вздохом отошла.

— Миледи, — мне поклонилась немолодая женщина в шикарном платье, — мое имя Танесса де Кан, я сестра милорда де Ларгора. Он просил подготовить вас к срочной коронации. Прошу, следуйте за мной. Милорд, — она посмотрела на Марка, — прошу и вас пройти за камердинером.

Я улыбнулась Марку и отправилась следом за леди де Кан. Спустя полчаса очередных блужданий по коридорам и комнатам, мы оказались в огромном будуаре, где меня уже ждали несколько девушек. Одинаковые поклоны, полные грации и почтения, отстраненные лица… Почти сразу меня поставили посередине комнаты, в один момент раздели, оставив лишь белье. А дальше, все завертелось и мне оставалось только прикрыть глаза, отдаваясь заботе умелых рук. Не знаю, сколько прошло времени, но когда я открыла глаза, то усмехнулась, посмотрев на свое изображение…

Императрица. Да, в зеркале была именно она. Неприступная, равнодушная… Я протянула руку и тронула свое отражение, чтобы убедиться, что это не сон. Не сон…

— Миледи, позвольте мы закончим? — попросила одна из служанок и указала на черный парик.

Традиции… В Антарии, я была вынуждена прикидываться белокурой невинной овечкой, законы Алеара требовали роковую черноволосую искусительницу. И снова, места для рыжей Элеры не находилось. Немного несправедливо. Почему нельзя начать жизнь с чистого листа, оставаясь собой? Долой условности. Я — это я. И отныне, будет именно так. И что самое веселое, теперь это в моей власти.

— Никаких париков, — спокойно приказала я.

— Но, миледи…

Хватило одного взгляда, чтобы девушка унесла парик и занялась моими волосами. Через полчаса, голову украшала изысканная прическа, собранная из крупных локонов, затейливых кос, полностью открывающая шею. И лишь несколько прядей, завитых и выпущенных по контуру лица, придавали ее торжественности несколько игривый вид.

— Жемчужные нити? — уточнила девушка, немного взволнованно теребя озвученное в руках и, судя по всему, находясь в полном шоке от моего решения.

— Нет, — покачала головой, любуясь собственным отражением.

— Можно облачать вас в платье? — спросила служанка, и я кивнула в ответ.

Почти сразу внесли и наряд.

Кто бы сомневался… Платье цвета крови с белыми вставками, расшитое золотом и драгоценными камнями. Фамильные цвета правящей семьи. Цвета, которые были по нраву и мне… В сочетании с черными волосами, этот наряд смотрелся бы ошеломляющим, но я приняла решение.

Открытые плечи, низкое декольте… Теперь понятно, что именно имела в виду Лиса, когда говорила мне в Тарионе про последний писк моды…

Я продолжала на себя смотреть, и когда на шею легло рубиновое колье, лиф украсила брошь, а уши и руки — серьги и браслеты, все еще не верила, что это происходит со мной…

— Миледи, вас спрашивает ваш… брат, — тихо сказала Танесса.

— Проводи его! — выдохнула я.

— Сюда?

— Конечно! И оставьте нас!

— Будет исполнено…

В одну минуту комната опустела, а я словно завороженная смотрела на Алена. Алена, который стоял сам. И не только стоял, но и шел ко мне. Сам шел! Боги, кто бы из вас не помогал мне, спасибо вам за это! И одновременно по стенам змеилось заклинание от прослушки… Невероятное и такое долгожданное зрелище… Сон ставший реальностью.

— Моя императрица, — церемонно склонился он, а я еле сдерживалась, чтобы не заплакать.

С этим я справилась, но не смогла остаться на месте. Побежала к нему, бросилась в распахнутые для объятий руки, прижалась к груди, отчаянно моргая и шмыгая носом.

— Рыжик, — тихо сказал он, осторожно касаясь моей головы, чтобы не испортить прическу. — Ты заставила нас поволноваться. Я чуть с ума не сошел, когда ты исчезла. И не только я один.

— Ален, я такая дура, — признала очевидное. — Прости меня за все.

— Я горжусь тобой, — шепнул он. — Я безумно горжусь тобой. Но еще сильнее люблю.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала и нахмурилась. — Ты давно в Ройгаре?

— Еще утром был в Тарионе.

— Но как?

— Верховный маг Ройгара поспешил выполнить твой первый приказ, — улыбнулся брат. — Магия не стоит на месте. За те месяцы, что ты отсутствовала, в портальных перемещениях произошел прорыв.

— Ален, мне столько надо тебе рассказать, — выдохнула я. — Ты не представляешь, что со мной произошло.

— Потом, — оборвал меня брат. — Лер, это правда? То, что мне рассказал Ангус. Про Антарию, твой брак с Сефером? Империю?

— А я хотела сама рассказать новости, — надулась я.

— Лера!

— Да, все правда, — пожала я плечами. — Я справилась с этой партией, как назвал ее Марк.

— Я всегда знал, что ты усиленно прячешь свой ум, не желая им пользоваться в полной мере, и слишком полагаешься на меня, — улыбнулся брат. — Не имея сведений, настолько точно выполнить то, что я задумал. Даже я не сделал бы лучше.

— Я импровизировала. Выхода, знаешь ли, не было! — мрачно сказала я. — А теперь объясни, почему ты мне ничего не сказал. Зачем держал в неведении?

— Ты несколько плохо скрываешь свои эмоции, — поморщился брат. — Поэтому, не выдать своих истинных планов, я мог только так — держа тебя в неведении. Если бы ты дождалась конца бала, а не устроила то представление, то стала бы императрицей на несколько месяцев раньше.

— Хотел поженить нас с Марком на балу? — прищурилась я, окончательно понимая столь дерзкий планируемый ход брата. — Там и Верховная жрица Интры присутствовала, а такой брак император бы расстроить не смог, как разорвал договор о помолвке… И я все еще оставалась единственной кандидатурой…

Брат улыбнулся, а я задохнулась от возмущения, смотря на его лицо.

— А как понял про то, что я прошла проверку? — спросила и сама же ответила. — Когда де Вайтер заставил меня померить кольцо. Снова. Тогда, за завтраком… Ален, — почти закричала я. — Но почему именно Сефер?

— Помимо того, что ты в него уже была влюблена, как кошка? — уточнил брат, и я кивнула. — С тех пор, как я понял, что ты крайне интересна Валару Сеферу, я начал собирать информацию про всю семью. И меня удовлетворило то, что я узнал. Помимо просто неприлично огромного состояния, Марк полная противоположность своего отца. Прямой, принципиальный, довольно жесткий во всем, что касается работы, но при этом, способный на приступы необъяснимого благородства и не считающий женщин существами низшего сорта, не знаю почему, хотя у него был крайне неудачный опыт отношений в прошлом. Кстати, возможно, сегодня ты с ней встретишься. Если интересно, ее зовут Улисса…

— Ален, — с угрозой сказала я, и брат снова вернулся к теме разговора, а я на миг улыбнулась, понимая, почему Марк нормальный. Воспитание матери принесло свои плоды, но, судя по всему, есть то, что брат не знает… Что же, если муж не будет против, возможно я как-нибудь удивлю его…

— Так вот, когда я понял, зачем двое советников императора вдруг резко решили посетить Тарион, то сомнений уже не оставалось. Проверка кольцом лишь подтвердила предположения. Тут еще ты подкинула сюрприз со своим Брайсом. Я был готов вас обоих прибить за такие кульбиты… Прости, но пришлось немного покопаться у него в мозгах и снять тот блок, что установил на него де Вайтер. Точнее, маг усилил то, что уже и так было… Я про его одержимость тобой. А я вернул все в нормальное состояние.

— Ален, — ахнула я.

— Надо было раньше так сделать, но пока он не переходил границ, это не волновало меня, — заявил брат. — Хотя, я крайне пожалел, что раньше не залез к нему в голову. Узнать, что он был организатором убийства… я еле сдержался, чтобы не поджарить ему разум и только то, что Сеферу была нужна его помощь в поисках, удержало меня. Я подозревал, что ты попробуешь выкинуть что-то эдакое, но и предположить не мог, что такое. Кулон, способность двигаться и твое исчезновение…

— Ты не сказал, почему выбрал Марка? — напомнила я.

— Поставь себя на мое место, — предложил брат. — Единственный родной человек должна стать той, от которой зависит судьба не просто страны, а империи. Она столь часто делает глупости, и только вмешательством богов можно объяснить, как она еще жива здорова. Рядом с ней, в качестве друга, бывший наемник и убийца, вокруг кружит странный жрец, с вполне понятными намерениями, а тот, кто подходит по всем характеристикам и, прежде всего, ей не безразличен, дурит не меньше. А всех остальных женихов я разогнал сам, следуя твоей просьбе. То, что де Вайтер тебя увезет в Ройгар, я понимал отчетливо. Интересы страны превыше всего. Так что я начал думать, как соблюсти твои интересы и не сделать из тебя племенную корову без права голоса, зато с короной на голове. Я прижал Валара Сефера к стенке и заставил быть со мной откровенным. Он уже почти привык к мысли, что Тарион станет его новым загородным имением, и я не стал его в этом разубеждать, а в остальном наши планы совпадали.

— Ты знал, что Сайрус причастен к гибели родителей? — перебила я брата.

— Понял из разговора с Ангусом, когда он упомянул про что, что он помогал в поисках, а потом кандидатов странным образом начинали преследовать несчастные случаи. Понял, но был вынужден молчать, потому что ставки стали уже слишком высоки к тому моменту, — помрачнел брат, и я окончательно подтвердила свои предположения. — Это окончательно склонило чашу весов в пользу Марка. Кстати, судя по тому, что ты замужем за Сефером, это знает и император. Что он сделал с сыном? — поинтересовался он.

— Я не знаю. Он сказал только, что закон един для всех.

— Значит, мертв, — качнул головой брат и укоризненно на меня посмотрел. — Учи законы империи, Лер. Стыдно не знать, что бывает за предательство своей страны.

— Не учи свою императрицу, что ей надо делать, — ответила в том же духе. — Продолжай.

— А в принципе и все, — пожал плечами брат. — У меня все было подготовлено, но ты своей выходкой смешала все планы, да еще и искать тебя пришлось. Но, ты все равно довела мой план до конца, а значит, я не зря столько времени потратил на тебя.

— Я все равно не могу понять, почему кольцо указало на меня, — вздохнула я. — Я не лучший вариант и это понимают все. На этом месте должен быть ты.

— Нет, Лер, — улыбнулся Ален. — Я прекрасно отдаю отчет, каким обладаю достоинствами, но и знаю, какие у меня недостатки…

— У тебя их нет!

— Есть. И главный из них тот, что я слишком много времени провел дома, смирившись со своим увечьем. Зато, ты не потеряла надежду и в результате сделала все, чтобы изменить эту ситуацию. Я постарался сделать тебя подобием себя, развив не только разум, но и подталкивая к очередным безумствам. В какой-то степени, это было очередным вызовом миру. Воспитать ту, которая не уступит по уму мужчине, будет готова смотреть в лицо опасности и выбраться из любой передряги. Я знал, что Брайс прикроет тебе спину, поэтому, несмотря на то, что сердце замирало от ужаса, я вновь и вновь наблюдал, как ты бросаешься в новую историю и выходишь из нее с гордо поднятой головой. Ты проверяла свои силы, а я лишь немного корректировал твое обучение, чтобы в дальнейшем ты не совершала одни и те же ошибки. Ты знала обе стороны жизни, тебя нельзя было обмануть внешней мишурой и ты грамотно расставляла приоритеты, начиная сначала думать, а потом предпринимать действия, просчитывать на несколько шагов вперед, делать правильные выводы из обрывочных сведений… И все шло великолепно, пока на твоем пути не попался Сефер. Я видел, что ты как бабочка, запутываешься в паутине чувств, но ничего не делал, наблюдая, что будет дальше. Ведь ты смогла остаться равнодушной к каждому, кто просил твоей руки, но перед Марком не смогла устоять, несмотря на то, что сходила с ума от бешенства, что вызывали у тебя новые чувства. И влюбилась ты в него еще тогда, когда увидела через «око». В своей голове ты заменяла это чувство ненавистью, именно поэтому начала ошибаться и путаться и в остальном. Винила Сефера во всех проблемах, зациклившись на нем, хотя была сама виновата. Но все равно, гордо держала голову, несмотря на все срывы. Я по твоему взгляду вижу, что отныне ты смотришь на все ясным взглядом, счастлива и больше ничего не сможет поколебать твою уверенность в себе. Поэтому и говорю все это. Ты на своем месте, Лер. Из тебя получится прекрасная императрица, и я рад, что Марк вместе с тобой.

— Ты жесток, — заметила я. — Не думала я, что на самом деле твой очередной эксперимент.

— Я жил твоими чувствами, Лер. Только поэтому и не сошел с ума. Эгоистично? Да. Жестоко? Несомненно. Ты спотыкалась, я искал ответ. Ты влюблялась, я судорожно начинал делать то же самое. И не мог остановиться. Но, я смотрю на тебя сейчас и понимаю, что все было не зря.

— А что теперь будешь делать ты? — спросила я, чтобы прекратить неприятный для меня разговор. — Попытаешься вернуть Антарии независимость, как мечтал отец? Я люблю тебя, но не позволю отколоть от империи кусок территории.

— Я не настолько наивен, — усмехнулся брат. — Антария, в силу своих маленьких размеров никогда не сможет стать независимым и полностью самодостаточным государством. С тех пор, как мы вошли в состав Алеара, развитие княжества проходило таким образом, что мы стали жить торговлей. А закон торговли довольно прост. Может торговать только тот, кто опирается на силу. И если у Антарии не будет поддержки имперской мощи, то и благородно вести дела с ней никто не будет. У нее просто силой отберут то, что требуется. Так что, меня вполне устраивает то положение, какое оно и есть на данный момент. И поверь, когда я окончательно войду в курс дел, оценю потери от управления де Траена, то еще удивлю тебя.

— Я и не сомневаюсь в ином, — улыбнулась я и добавила. — Думаю, что ты уже понял, что кто-то еще выжил в тот день.

— Так решила, потому что нашелся меч? — я кивнула. — Мы отыщем выживших, Лер. Обязательно. Но сейчас тебе нужно думать о другом. Расставляй приоритеты. Больше у тебя нет права совершать необдуманные поступки. Твоя ошибка может стать фатальной для огромной страны.

— Я поняла тебя, Ален, — улыбнулась я. — И очень тебе благодарна. За все. Правда.

— Нам не дано понять, почему боги принимают то или иное решение, — с грустью улыбнулся брат. — Как не понять, зачем мы должны пройти через определенные испытания. Одно несомненно, твой путь только начинается и я надеюсь, ты достойно пройдешь по нему.

— Может быть, — эхом отозвалась я и вспомнила еще кое-что, весьма тревожащее меня. — Ален, там, в Галгарии, у меня проснулась магия.

— Это невозможно, — снова улыбнулся брат. — Прости, Лер, но я сам проверял тебя. Ты пуста.

— Тогда каким образом я стала жрицей Сааяры? — приподняла бровь, с интересом ожидая, что скажет брат.

— Так ты еще и жрица? Интересная география очередных подвигов. Иди сюда, посмотрю, что у тебя творится в голове.

— Больше не сможешь, — хмыкнула я и похвасталась. — Де Вайтер сказал, что даже он не может читать меня.

— Тогда не знаю, — растерянно протянул брат. — Но магии в тебе нет. Я ее не вижу… И в чем дело, мне не понятно.

— Ладно, — махнула рукой. — Разберусь со временем.

— Кстати, мою защиту ломают. Хорошо, что дали поговорить. Обещали всего пару минут перед церемонией, — заметил брат и повернулся к двери, здороваясь с входящими де Вайтером, и Марком. — Ангус, Сефер, рад снова приветствовать.

— Моя императрица, — поклонился он мне. — Вам пора.

Марк подошел ко мне и привлек к себе на секунду, шепнув на ухо:

— Ты справишься.

Я вздохнула, заглянула в глаза мужа, в которых было спокойствие, уверенность, и немного волнения. И снова поверила. Выдержу. Справлюсь. Пройду через все, если он будет рядом.

Я уже когда-то стояла так, перед закрытыми дверьми, ведущими в тронный зал, и ждала, когда мне скажут, что пришло время. Оттуда слышался гул и шум голосов, и я поняла, императора пока там нет, иначе придворные не позволили бы себе подобное поведение.

— Думал, сойду с ума, — краем уха услышала ворчание Ангуса. — Вся Академия Ройгара стояла на ушах последние сутки, как только я получил известие, что твой корабль того и гляди причалит, — а увидев мой вопросительный взгляд пояснил. — Моя Императрица, вы же не думали, что мы начали готовиться только после того, как произошел ритуал? Все было готово намного раньше, но как часто бывает, все равно случаются наладки. И да, я выжат, как лимон. Перебросить во дворец просто огромное количество народа… Больше я на такое не подписываюсь. А ведь, все только начинается…

— Думаю, все пройдет гладко, — миролюбиво заметил Ален.

— Хорошо бы, — вздохнул Первый маг Ройгара и с досадой добавил. — Где снова носит Дастана? Надо придумать ускоритель и засунуть ему его в…

— Рот прикрой и не ори, — спокойно посоветовал ему де Керр, входя в комнату. — Как наша императрица?

— Спокойна, как удав, — довольно заметил Ангус, осекся и тут же извинился, поклонившись. — Простите мне мою дерзость, Ваше Величество.

— Думаю, это единичный случай, связанный с сильнейшим волнением и стрессом, — заметила я, продолжая крепко держать Марка за руку.

— Точно, — хмыкнул де Вайтер и снова взволнованно посмотрел на де Керра. — Все так плохо?

— Целители влили в него столько тонизирующего, что он на несколько часов станет снова тем, кого привыкли видеть люди.

— Это же окончательно подточит его силы, — ахнул Ангус. — Несколько часов…

— Ему и нужны только эти несколько часов. Ни у кого не должно возникнуть и мысли, что это его последние несколько часов… — резко сказал де Керр, осекся и посмотрел на меня. — Моя императрица, после речи императора, многие решат, что вы его дочь. Потерянная и найденная. В интересах империи, чтобы люди думали именно так. Многие до сих пор помнят леди Киару, и то, как нежно относился к ней правитель. Простите мне мою дерзость.

Я на мгновение прикрыла глаза. Теперь они хотят, чтобы я отказалась и от отца. С другой стороны, император принял меня в род, так что в какой-то степени он и есть мой отец… Но как же больно все это. Очернить имя матери… Отважусь ли я на такое? Ради Империи…

— Люди могут думать, что им угодно. Я не стану подтверждать или опровергать их слова, — сказал кто-то спокойным голосом, моим голосом.

— Благодарю, моя императрица, — поклонился де Керр, прислушался к шуму, точнее к его отсутствию и заметил.

— Нам пора…

Огромная зала, ослепляющая золотом, зеркалами и светом. Множество людей, заполнивших ее почти до предела. И огромный тронный помост под балдахином алого цвета. Задник с гербом империи, три кресла перед ним и одно немного в стороне. Триумвират власти. Незыблемый оплот процветания империи…

Де Керр и де Вайтер прошли к помосту и, оставив нас с Марком на возвышении с правой стороны, остановились перед своими креслами. Ален присоединился ко всем остальным присутствующим.

Церемониймейстер снова вышел на середину и объявил об императоре. Присутствующие склонились в поклоне, то же сделала и я, и Марк и соправители. В оглушающей тишине послышался бодрый стук шагов, и чуть приподняв голову, я увидела, что к трону приближается мужчина, совершенно не похожий на того, кого я видела несколько часов назад. Гордая осанка, высоко поднятая голова, седые волосы тщательно уложены, а красный камзол облегает жилистое сильное тело. И только лихорадочный блеск глаз, с расширившимися зрачками, говорил о том, какой ценой досталось императору последнее появление перед подданными.

И вот, Его Величество опустился на трон, следом сели соправители, поднялись и мы с Марком, и придворные. Все смотрели и ждали, что скажет император, учитывая срочность вызова во дворец. И он не заставил себя ждать.

— Сегодня здесь присутствуют те, кто составляет собой цвет империи. Самые могущественные, знатные, влиятельные. Не удивляйтесь срочности, с которой вас вызвали, ибо повод есть и весьма существенный. Но сначала, я хочу видеть Валара Сефера.

Отец Марка приблизился и склонился, не скрывая своей радости.

— Господин Сефер, вы оказали империи неоценимые услуги. Принимая во внимание ваш возраст, я не могу удовлетворить вашу просьбу по тем территориям, о которых вы ходатайствовали. Мне ли не знать, как сокращает годы забота о стране. Хочу предложить вам нечто не менее ценное. Насколько я знаю, вы любите море и торговлю, — Валар криво улыбнулся. — С этого дня и отныне, вы освобождаетесь от уплаты налогов. Думаю, даже это не может выразить степень моей признательности вам, поэтому я поручаю вам заниматься галгарийскими договорами. Довольны останутся все.

Валар отошел, не скрывая досады, хотя на лице тут же появилась задумчивость, а следом и предвкушающая улыбка.

— Лорд Ален де Ансар и лорд де Траен, подойди ближе, — и как только брат и Наместник Антарии приблизились и склонились, провозгласил. — Антарийский престол возвращается истинному наследнику княжества, так что больше нет необходимости в услугах лорда де Траена.

Я внимательно смотрела на де Траена. Уже тот факт, что Ален шел сам, выбил его из состояния полного довольства жизнью, а слова Императора окончательно уничтожили спокойствие. Когда они прозвучали, это настолько было неожиданно, что он поменялся в лице и отшатнулся. Взгляд, которым он наградил Алена, меня насторожил, но уверена, Ален сможет решить эту проблему. Иначе ошиблась я в своей безграничной вере и брату действительно не место на Антарийском троне. Нет, я уверена, Алену даже не понадобится поддержка, которую отныне я могу дать, тем более, он как никто понимает, смуты в империи не должно быть!

— Благодарю, Ваше Императорское Величество, — склонился брат, возвращаясь на место.

Де Траен сделал тоже самое.

— А теперь, хочу сказать то, ради чего и собрал вас всех. С радостью в сердце и гордостью, я объявляю сегодня вам имя моего преемника и единственного наследника. Точнее, преемницы и наследницы…

Император взял паузу, давая всем осознать услышанное, еле заметно улыбнулся, обвел взглядом толпу, пораженную и удивленную настолько, что послышались разговоры, а затем усмехнулся и кивнул мне, приказывая подойти ближе, одновременно поднимая руку, призывая к тишине.

— Леди Элера, в девичестве носившая фамилию рода де Ансар, а ныне принятая в род правящей семьи Алеаров, и ставшая мне законной дочерью. Преемница и единственная наследница, выбранная самой Империей. Та, которая отныне и до своего последнего вздоха, становится императрицей Алеарской Империи. Ее муж, господин Маркус Сефер назначается принцем-консортом. Замыкать триумвират будут по-прежнему мои верные соправители, лорд Дастан де Керр и лорд Ангус де Ларгор де Вайтер. Склонитесь, лорды и леди, проявляя свое уважение, и незамедлительно принесите клятвы верности своей императрице.

Император и соправители поднялись. Его величество снял со своей головы корону, надел на меня и усадил на трон, на котором только что находился сам, и сел в кресло поодаль. Марк подошел и остановился с правой стороны, положив руку на спинку. Де Керр и де Вайтер снова сели на свои места. А я, словно, застыла. Понимала, что происходит, но все еще не могла поверить. Корона так давила на голову, будто хотела пригнуть меня к земле. Еле сдерживаясь, чтобы не запаниковать, но чувствуя Марка рядом, я заставила себя спокойно смотреть на зал.

И вот, человеческое море всколыхнулось, показывая мне лица. Разные лица. Злые, удивленные, завистливые, недоумевающие, растерянные… Я не боялась их, но опасалась. Среди огромной толпы передо мной нашлись только два человека, которые были мне знакомы и всегда на моей стороне: Брайс и Ален. Брат смотрел спокойно и с гордостью, а в глазах кэпа была еще и грусть. Быстрый взгляд на него, небольшое удивление оттого, что ему позволили присутствовать на церемонии, но улыбка Ангуса подсказала, что это еще один маленький подарок от него. Я улыбнулась магу, понимая, что это и есть наше прощание.

— Ваше Императорское Величество, позвольте, я стану первым, кто заверит вас в своей верности и принесет клятву, — я спокойно посмотрела на Алена и едва заметно улыбнулась, а он уже успел склониться, и теперь серьезным голосом произносил древние слова…

— Принимаю вашу клятву, лорд де Ансар.

Ален поднялся и снова отошел в толпу, успев наградить меня полным гордости, хотя и смешливым взглядом.

За братом потянулись и остальные. Они называли себя, склонялись, произносили слова клятвы. Поднимались и уходили, уступая место остальным.

Лица смешались, я перестала их запоминать после первой сотни. Но неизменно одаривала каждого улыбкой и принимала клятвы. Спина затекла, голова разболелась, отчаянно хотелось пить, а сам трон казался пыточным устройством. Я продолжала сидеть, гордо подняв голову, и единственная эмоция, которой я позволяла появиться на лице, это легкая улыбка. А они все подходили и подходили. Отчаянно хотелось сбежать, но я понимала, что теперь больше не принадлежу самой себе…

А потом, стало тихо. Я быстро осознала, в чем дело. Зал снова склонился, потому что встали соправители. Отодрав пальцы от подлокотников, я быстро посмотрела на Марка. Он подал мне руку, помогая подняться, и мы спустились вниз, покидая тронный зал. Покинул зал и Император…

И только когда закрылись двери за спиной, я выдохнула. И тут же напряглась, потому что император застонал и осел на ковер, в последнюю секунду удержанный де Керром. Почти сразу подбежали еще двое мужчин, уложили императора на стоявший рядом диван и попытались напоить его. Но Его Величество Сайлиар Седьмой нервным жестом показал, чтобы соправители отошли и поманил меня.

— Элера, правь достойно, — сказал он. — Иначе, клянусь всеми богами, я с того света вернусь и лично откручу тебе голову. А ты, — его дрожащий палец указал на Марка, — отвечаешь за нее. Помни, вы единое целое! А вы, друзья мои, — его голос потеплел, когда он взглянул на соправителей, — всегда были мне верны. Я не мог и мечтать о лучших советниках и защитниках. Я уверен, вы сможете удержать страну в переходный период и научить эту особу всему, что ей необходимо знать. А потом отойдете в сторону, подобрав себе грамотных преемников. Империя должна и дальше процветать. Никаких смут и волнений. Давить любые попытки расшатать страну в зародыше, не оглядываясь на сердце. Убейте любого, кто окажется предателем. Особое внимание обратите на Галгарию, она слишком подняла голову. Наладьте связи с Халлеей, там правит грамотный лорд, и приглядывайте за Дентарией. Мне не нравится, что в империи появились последователи Единого. И надо обязательно забрать пустоши себе, там обнаружены богатейшие месторождения… — голос императора слабел, и как я ни хотела оставаться спокойной, почувствовала, что по щекам катятся слезы. — Я столько хотел еще сделать, но мне не за что роптать на богов, они позволили успеть главное. Я оставляю страну в надежных руках. А остальное зависит от вас. От всех вас! — жестко повторил император, обведя взглядом каждого и вдруг, усмехнулся. — Элера, ты же знаешь, что умирающему не отказывают, — я кивнула, безуспешно борясь с выступившими слезами. — Назови дочку Киарой, а сына Сайлиаром. Так я буду знать, что ты никогда не забудешь ни про нее, ни про меня.

— Клянусь, — прошептала я.

— Вот и хорошо, — улыбнулся император, зашелся в приступе кашля и бессильно откинулся на подушку, прикрывая глаза.

— Моя императрица, — тихо сказал де Вайтер. — Позвольте нам отдать последний долг умирающему другу. Наедине.

Я кивнула. Марк обнял меня и увел прочь. А когда мы оказались наедине, я позволила себе расплакаться, вцепившись в мужа с такой силой, словно от этого зависела моя жизнь. Впрочем, так оно и было…

А через несколько часов, по всему Ройгару зазвучали трубы, неся весть о смерти Императора.

Полгода спустя

— Прекрасно, моя императрица, — похвалил меня де Керр. — Изящно, просто и совершенно неожиданно. Халифату нечего будет противопоставить такому решению.

— Благодарю, но идею мне подсказал господин Валар, — я кивнула в сторону Сефера — старшего, который в этот день присутствовал на ежедневном совещании. — Все, что касается торговли, он знаток.

— Я знаю, — улыбнулся де Керр. — Его Величество Сайлиар Седьмой в должной мере оценил его талант в свое время. Но, могут возникнуть проблемы там, где мы их не ждем. Галгария — патриархальная страна. Они не ведут дел с женщинами, даже если эта женщина — императрица.

— И это мы учли, — улыбнулась я. — Общаться с халифом будет мой муж.

Улыбнуться-то, улыбнулась, а на душе стало холодно от предстоящего расставания. Но я знала и то, что никому другому не смогу доверить эту авантюру. Дастан и Ангус должны оставаться здесь, рядом со мной. Я тосковала, когда Марк уезжал, но понимала, что его деятельной натуре необходимо чем-то заниматься. Он уже успел разобраться с пустошами, которые вошли в состав империи, и где начали разработки месторождений, но в последнее время муж немного помрачнел. Он ничего не говорил, но я видела, Ройгарский дворец, его распорядок и этикет давят на него. Я и сама частенько чувствовала себя, как в клетке, но спокойнее воспринимала это все. А Марк… огонь Ворга, что все также бушевал в его крови, не принимая спокойную жизнь. Нельзя запереть зверя, выросшего на свободе, в клетку. Я понимала и принимала это. Поэтому и собиралась поручить Марку переговоры с халифом. И он сделает все великолепно. Да, буду безумно скучать… Но, тем слаще станет наша встреча. К тому же, для Марка это великолепная возможность повидаться с матерью…

— Моя императрица, а что делать с лордом де Стагердом? — уточнил де Керр. — Мне не нравятся порядки, что он устанавливает у себя. Поступает слишком много жалоб. Если он не успокоится, то это грозит бунтом. Я уже говорил ему, но старик упрямо гнет свою линию. Его сын более адекватный, но мне не хотелось бы решать проблему кардинально. Лорд Стагерд все также верен империи…

— Надо направить его энергию в другое русло, — усмехнулась я. — Дастан, а давайте его женим. Тогда у него точно не останется времени, чтобы придираться к вассалам.

— И у меня есть одна вдовушка на примете. Некая Улисса Сагад — усмехнулся де Керр. — Будет, идеально.

О да. А еще эта стерва, в свое время бросившая Марка, а с момента моей коронации вновь воспылавшая к нему страстью, перестанет действовать нам обоим на нервы.

— Вот и ладно, — заключила я, поднимаясь. — Вроде все на сегодня.

— Через два часа прибудут послы, — напомнил де Вайтер.

— Знаю, — вздохнула я. — Но мне нужно решить еще один вопрос до этого.

— Да, моя императрица, — поклонился маг.

А я уже была в дверях. Мельком бросив взгляд в окно, грустно улыбнулась, понимая, что, судя по всему, проведу все лето, сидя в кабинете. Ладно, это все не важно. У меня есть целых два часа, и я не намеревалась терять ни минуты. Мне просто жизненно необходимо было увидеть Марка. Вот уже неделю, мы виделись урывками. Я с раннего утра и до поздней ночи пропадала в кабинете, практически погребенная под горой бумаг. Несмотря на то, что прошло УЖЕ полгода, к сожалению, прошло ВСЕГО шесть месяцев и помимо того, что я до сих пор входила в курс дел, мне еще и приходилось одновременно учиться. Своды законов, переписки, особенности каждого из регионов, входящих в состав империи, торговля, финансы, религия… Я должна была понять и разобраться во всем этом. Увы, это не отменяло светской жизни: балов, на которых я должна была присутствовать, обедов, официальных визитов в храмы, ведь, как и Сайлиар Седьмой, я теперь считалась Верховной жрицей всего пантеона. Богов было много, времени мало, но я не имела права забывать об этой части своих обязанностей. А ведь приходилось участвовать еще в куче совершенно посторонних вещей, снова и снова отрывая куски драгоценного времени не только от основных дел и обязанностей, но и от личной жизни. Первые дни, я проклинала все это, постоянно срывалась на всех вокруг, а точнее, на соправителей и мужа, но постепенно втянулась, привыкла, хотя все равно с грустью наблюдала один и тот же повторяющийся распорядок дня. Мы с Марком вставали на рассвете. Муж уходил по делам империи, согласовав их еще вечером, я отправлялась в кабинет, где меня уже ждали соправители, за новой порцией информации, потом завтрак, чаще всего вместе с ними, в обед, я, наконец, могла увидеть мужа. А затем, снова круговерть дел и обязанностей. Ночью, мы как два голодных зверя падали в объятия друг друга, порой, наплевав на сон, ради любви, а порой и отдав ему предпочтение, ради обязанностей. Мне не нравилось все это, но сделать я ничего не могла, понимая тот факт, что почти не касаюсь всего, что связано с магией и военной отраслью, ну и конечно, защитой страны. Первое полностью курировал Ангус, за второе отвечали Марк и Дастан. Так что, две трети головной боли у меня забрали, но вот что делать с остальным — я пока не представляла. Нет, я прекрасно понимала, что рано или поздно мне придется вникнуть во все, а пока была отсрочка и мне давали время, чтобы я привыкла. А ведь были еще и министры. Демоновы министры, которые считали своим долгом, прежде всего, думать о собственном кармане. Порой, на некоторые выходки приходилось закрывать глаза, если польза была несравнимо больше. А порой и нет… И было одно больное место, где министр сменился уже дважды, потому что ну… неприлично воровать в таких количествах. И я последнюю неделю всерьез подумывала назначить на его место Валара, потому что отец Марка умел не только зарабатывать деньги, но и смысл ему грабить свою собственную семью? Точно, пусть привезет мне новый договор, и я его сделаю министром! Боги, мне нужны люди, которым я буду доверять! И ведь они у меня есть! От столько простого решения проблемы, я обомлела и остановилась. И тут же снова пошла вперед, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег.

А время неумолимо бежало вперед…

Марк обнаружился в одном из тренировочных залов, где ежедневно по часу занимался, тратя на это обеденное время, если я была занята, не позволяя себе терять навыки обращения с оружием.

— Лера! — муж положил меч, схватил меня и обнял. — Ты вырвалась?

— У меня осталось полтора часа, — грустно сказала я. — Точнее, час, если учитывать дорогу обратно. Марк, у меня пара умных мыслей в голове появилась, хочу знать твое мнение.

— Рассказывай, — сказал муж, сажая меня к себе на колени и легонько разминая плечи, отчего я едва не замурлыкала от удовольствия.

— Во-первых, хочу, чтобы Галгарией занялся ты.

— Без проблем, — сообщил муж, и мне послышались интерес и предвкушение в его голосе, а значит, я приняла правильное решение. — Заодно и начну поиски выживших в ту ночь. Ну и, конечно, надо закрыть вопрос с Карризи.

— До сих пор никаких следов?

— Как в воду канул, — вздохнул мой самый любимый мужчина на свете, я не выдержала, повернулась и быстро поцеловала его. — Но он не из тех, кто так просто уходит в тень. Галгарийский мерзавец что-то задумал, и я должен это выяснить. Лучше сделать это на месте.

— Наверное, ты прав…

— Лер, я серьезно. Карризи не тот враг, которого можно оставить за спиной. К тому же, и нас у обоих к нему еще и личные счеты.

— Да знаю я, — тяжело вздохнула и прижалась к груди мужа. — Он родственник халифа, наделен властью, маг… Такие не исчезают бесследно. Я понимаю, что он затаился, но Марк, несмотря на то, что я поклялась отомстить ему, у меня банально нет времени.

— У тебя есть я.

— Знаю и безумно благодарна тебе. Я бы никогда в жизни не справилась, если бы не ты.

— Моя тигрица, — мягко произнес Марк и поцеловал меня так, что я сразу позабыла обо всем, но вскоре отстранился и улыбнулся. — Не могу устоять, когда ты такая расслабленная, да еще и в моих объятиях. Но вернемся к делам. Какие мысли еще у тебя в голове?

— Еще, хочу поставить твоего отца отвечать за торговлю, — продолжила я, благодарно улыбнувшись мужу, что он не только помнит о том, как я хотела выяснить, кто еще выжил в ту ночь, когда погиб отец, но и не забывает о моем личном враге.

— Разумно. Он не допустит, чтобы у него воровали, да и сам не станет.

— А еще, я устала от такого темпа. Я скоро сдохну от перегрузок, поэтому мне нужны люди, кому я смогу так же доверять, как тебе, Ангусу и Дастану. Вопрос в том, что я доверяю крайне малому количеству. Это Ален, несомненно, Брайс, Тим, Лиса. Но, я прекрасно понимаю, что у них своя жизнь и не хотелось бы излишне напрягать их. И потом, я не совсем понимаю, какие лучше обязанности им поручить.

— Ты доверяешь только им? — уточнил Марк.

— Увы, — вздохнула я.

— Я давно тебе твержу, что ты слишком много взвалила на себя, — заметил Марк. — Только почему-то ты не хотела меня и слушать. Идея грамотная. Дай подумать. Алена обязательно используй, точнее его мозги. Я видел его пару недель назад, он откровенно начал скучать в Тарионе, там все отлажено и требует его минимального контроля. Так что, без сомнений бросай его во все, что касается внешних связей, не прогадаешь. Он прирожденный интриган. Тим, он гений и нам нужны его мозги. Правда, он немного рассеянный, так ты говорила, что Лиса творит с ним чудеса. А ты убиваешь двух зайцев сразу. Тим — помощь Ангусу нужна и весьма существенная. Тогда и сам де Вайтер сможет взять на себя все проблемы с вассалами Алеара, освободив тебя. Ну а Лиса, и думать нечего. Сделай ее своей статс-дамой и раз и навсегда закроешь все проблемы с теми, кто отчаянно пихает ко двору жен и дочерей, в надежде устроить их личную жизнь или получить бонусы для семей. Она просто не пропустит к тебе никого, кто не может принести пользу или отнимает драгоценное время. Брайс. Тут сложнее. Но мы с ним сами решим, где он пригодится.

На мгновение я задумалась и поняла, что не смогла бы расставить их лучше. Осталось заручиться согласием друзей…

— Не переживай, — Марк поцеловал меня в шею. — Они не откажут.

— Когда я в последний раз говорила, что люблю тебя? — грустно спросила я, коря себя, что не прислушивалась к советам мужа, а он, хотя и настаивал, но не давил.

— Вчера во сне бормотала, — улыбнулся Марк.

— Не помню, — прошептала я.

— Потому что ты заснула в ванне, и я так и отнес тебя спящую в кровать.

— Я не думала, что все будет так сложно, — призналась я.

— Мне тоже не по нраву многое, но нам жить с этим грузом до конца, — заметил он.

— Ты знал, что все так будет?

— Предполагал, — вздохнул Марк. — Мне отчаянно мало тебя, Лер. До того мало, что порой хочется выть, так как сам бросил тебя в это пекло. Я все понимаю, долг превыше всего, но я бешусь, потому что вижу, насколько тебе трудно. Ты похудела, постоянно не высыпаешься, а во сне репетируешь то, что скажешь послам или рассуждаешь, как поступить с очередным проворовавшимся министром. Я так хочу оградить тебя от всего этого, но ты каждое утро вместе с рассветом вскакиваешь с кровати, вместо того, чтобы немного понежиться. Потом, бредешь в ванну с закрытыми глазами, а когда выходишь из спальни, у тебя такая тоска во взгляде и обреченность, что мне хочется захлопнуть дверь и заявить, что ты никуда не пойдешь, пока не выспишься и не придешь в себя. И постоянно бью себя по рукам, осознавая, что это отныне и до конца дней твой демонов долг!

— Я хочу везде успеть, объять необъятное, — прошептала я, — но чувствую, что теряю себя. Теряю тебя. И вот с последним я и не могу смириться. Я так люблю тебя, но теперь мне понятны слова императора. Мне и самой в последнее время кажется, что я замужем за Алеаром, вот только он не согревает, а наоборот вымораживает душу. Я не хочу этого. Марк, я просто хочу быть женщиной, детей хочу… Я хочу быть просто Элерой Сефер. Я устала быть императрицей.

— В тебе говорит усталость, — Марк обнял меня крепче. — Вот увидишь, все наладится, когда ты немного отпустишь вожжи и позволишь себе не влезать во все и вся. Лер, надо просто расставить правильных людей на места и осуществлять общий контроль.

— Почему ты не заставил меня так поступить еще несколько месяцев назад? — глухо спросила я, понимая правильность слов и на миг вспомнив, что когда мы с Брайсом занимались контрабандой, я и сама так думала.

— Ты должна была сама дойти до этого, счастье мое, — Марк развернул меня к себе лицом и быстро щелкнул по носу. — Ты упряма, Лер, и на тебя нельзя давить. Но я и за это тебя люблю. Вот такую серьезную, упрямую, но способную признать свои ошибки, уставшую, ранимую, бесконечно желанную и невероятно красивую.

А я… промолчала и потянулась к его губам. И снова ощутила, как вместе с прикосновениями, душа наполняется уверенностью в себе, в груди теплеет от волн той любви, что неизменно окутывала меня с головой.

— Мне пора, — грустно заметила я, когда время вышло.

— И мне, — эхом откликнулся Марк. — И не переживай, я все сделаю.

— Я знаю, — вздохнула и поспешила обратно, на секунду обернувшись, чтобы сказать. — Спасибо, Марк.

— Беги, императрица, — улыбнулся он.

От улыбок лицо уже не болело. Спина навсегда застыла в прямом положении, как и маска отстраненности — на лице. Я прислонилась к закрытым дверям, в надежде хоть на секунду расслабиться и тут же вернулась в привычное состояние, когда ко мне испуганно поспешила одна из множества женщин, которые теперь входили в свиту. Нет, осталось потерпеть всего несколько часов и тогда я смогу отдохнуть, доверчиво прижавшись к мужу. Единственному, с кем я могла позволить себе проявлять слабость. Тому, кто был лучшим мужчиной на свете и понимал меня лучше всех. Кто, несмотря на жесткость и суровость, смог справится со своим положением, чего нельзя сказать обо мне.

Я бросила взгляд в окно, отметила, что солнце уже садится, и с грустью в душе побрела в свои покои, надеясь, что хоть сегодня не засну, стоит только голове прикоснуться к подушке.

— Моя императрица, — окликнул меня де Вайтер, и в эту секунду я готова была его убить. — Осталось последнее дело на сегодня. Пойдемте за мной.

— Мое присутствие обязательно? — тоскливо спросила я.

— Да, — коротко ответил маг.

Я развернулась и пошла за ним, понимая, что уже получила часовую порцию счастья, и мечтать о большем — глупо.

Перед закрытыми дверьми на мгновение остановилась, слегка размяла плечи и проверила улыбку на лице. Ангус открыл двери и отошел в сторону, пропуская меня. Я вошла, не видя ничего и никого и… задохнулась от бури эмоций, обрушившихся на меня. В комнате, меня ждали те, кого я не видела уже столько времени. Те, кто был моей семьей, с которой меня разлучила эта демонова корона, что неизменно давила на голову так, что хотелось выть…

— Моя императрица, — первым церемонно склонился брат, и мне захотелось его ударить.

— Ваше величество, что застыли? — весело спросила Лиса, подбегая и обнимая.

А я… не выдержала и заплакала, враз перестав чувствовать себя императрицей и снова ощутив себя Селеной, о которой заботились, любили, прощали все ошибки и мягко подталкивали вперед. Я думала, что раньше на моих плечах был груз, но теперь я понимала, это такой пустяк, по сравнению с тем, что на меня свалилось сейчас.

Подошел Марк, быстро обнял, поцеловал и усадил на диван. Не веря собственным глазам, я смотрела на друзей и продолжала всхлипывать.

— Моя императрица, — улыбнулся де Вайтер. — Мы взяли на себя смелость незамедлительно исполнить ваше распоряжение, хотя и узнали об этом от вашего мужа. Мы уже предварительно переговорили с каждым, заручились их согласием и нашли, что вариант расстановки по местам, предложенный Маркусом крайне удачный.

— Мне одно не понятно, — глухо спросил Брайс, — почему ты не сказала об этом раньше и сама?

— Я не знаю, — тихо ответила я. — Все стало так сложно. Лиса хотела заводить детей, ты хотел тихой жизни, Ален занимался княжеством. Я не считала себя вправе лишать вас той жизни, к которой вы стремились.

— Ну… — хмыкнула Лиса. — С детьми я решила не торопиться, а вот примерю одну из своих масок с радостью и разгоню этот серпентарий, который так тебя достает. Тим, — Лисичка кивнула в сторону мага, — немного заскучал, так что ему пойдет на пользу заняться делом. А Брайс будет рад сбежать от Алии, — хихикнула она. — У нее на редкость вредный характер, как выяснилось, хотя во всем остальном полное взаимопонимание.

— Лиса! — укоризненно прервал Лисичку Брайс.

Я удивленно посмотрела на кэпа, но он не выглядел несчастным. А значит, действительно начал жить своей жизнью. Права ли я, вновь выдергивая его оттуда?

— Брайс, ты уверен? — тихо спросила я.

— Как никогда, — уверенно ответил он, и я немного успокоилась. — Мы всегда были и останемся командой.

— Спасибо, — прошептала я.

— Лорд де Ансар, — сказал Ангус Алену, — жду вас с утра в кабинете, начнем вводить вас в курс дела. Всех остальных — после обеда. А теперь, вынужден проститься. Моя императрица, — он склонился и ушел, оставив меня наедине с друзьями и мужем.

Мы долго разговаривали, ели поздний ужин, доставленный прямо сюда. Марк обнимал меня, друзья рассказывали новости, и я чувствовала себя такой счастливой. С каждой улыбкой, шуткой, груз ответственности все меньше давил на плечи, а под конец я окончательно расслабилась, удобно устроилась у мужа на коленях и положила голову ему на грудь. Хотелось спать, но я усиленно прогоняла дремоту, чтобы получить еще больше удовольствия от общения с друзьями.

— Думаю, нам пора, — первой поднялась Лиса, беря за руку Тима. — Пришлось собираться в полном хаосе, так что я бы не отказалась отдохнуть.

Маг послушно поднялся, попрощался, дождался, пока Лисичка обнимет меня и поцелует, и они ушли. Следом встал и Брайс. Коротко улыбнулся мне, поцеловал руку, кивнул Марку и покинул комнату. И только Ален продолжал ничего не замечать, рассказывая, какие у него планы на Антарию. Под его голос, я почти заснула.

— Ален, — окликнул брата Марк, и я снова встрепенулась.

— Все, понял, ухожу, — усмехнулся брат и вдруг стал растерянным. — Кстати, Лер, я недавно разбирал бумаги отца и нашел документ, который поверг меня в шок.

— И что там? — сонно уточнила я.

— Брачный договор! На мое имя! Отец устроил мне помолвку.

— Что? — проснулась я окончательно.

— Да, — брат выглядел озадаченным. — Причем, она не из Антарии…

— Ален, — повысил голос Марк. — Давай, все потом.

— Хорошо, — согласился брат. — Завтра поговорим. Спокойной ночи, Лер.

— Увидимся, — эхом откликнулась я.

— А теперь, спать, — решительно сказал муж, подхватывая меня на руки, и выходя следом, добавив недовольно через какое-то время. — Рассвет через пару часов.

— Ты говоришь, как ворчливый старик, — хихикнула я.

— Я с тобой и поседею скоро.

— Ты и так уже начал седеть, — грустно сказала я, — запуская пальцы в еще совсем недавно черную шевелюру. — Вот здесь появилась прядка и здесь…

— Потому что жизнь идет, Лер, — тихо сказал Марк, открывая дверь и внося меня в спальню. — А после того, что с тобой произошло в Галгарии…

— Кстати, по поводу Галгарии, — вновь вернулась я к делам, решительно заставляя себя проснуться. — Я тут подумала, надо, прежде всего, говорить не с халифом, а с его сыном. Мне Валар сказал, что подписать договора ему удалось только при его поддержке… И помогло ему то, что он намекнул, что я являюсь жрицей Сааяры. Хотя, для меня так и осталось тайной, откуда во мне взялась магия. Ален не перестает твердить, да и Ангус тоже, что я пустая в этом плане. Это не считая магии правящей семьи, но ее единственная цель — замкнуть круг защиты и моя личная защита с бонусом в виде невосприимчивости к какой-либо магии вообще. И больше ничего.

— Мне странно, что ты до сих пор не говорила об этом мне, — заметил Марк, кладя меня на кровать и начиная раздевать.

— А что бы это изменило? — поинтересовалась я, зевая.

— Я бы пояснил, что таким образом магия моего рода защищала мою избранницу.

— Поподробнее, пожалуйста, — потребовала я.

— Лер, я оборотень. Полукровка, конечно. Не так сильно развиты чувства, слабая регенерация, проблемы с оборотом. Но, связь между родом очень сильная. Так я смог найти маму, хотя отец до сих пор безуспешен в своих поисках, а я не говорю ему, ибо таково ее желание. Слишком сильно он обидел ее, именно поэтому, к примеру, магия Сааяры для него смертельно опасна. Я — сын хранительницы пояса Сааяры и последней чистокровной тигрицы из правящего клана. Ты стала моей в ту ночь, тогда в пещере, а я отдал себя тебе. Пусть и разбавленная, но во мне кровь рода, ты моя избранница, и благодаря нашей связи, я смог найти тебя. Поэтому, почувствовав опасность для моей пары, вся магия рода защищала тебя, несмотря на расстояние. Защищала так, как привыкла оберегать своих, маскируя тебя под ту, кому не могли причинить опасность. Так что, огня Сааяры нет в твоей крови и ты не жрица. Но думаю, боги привели тебя в Галгарию, чтобы ты могла спасти мою мать. Спасти не просто оборотня, а сердце рода, истинную хранительницу даров богини и свою свекровь, — добавил он с улыбкой.

— Я бы хотела узнать ее поближе. И твою сестру. Про нее я только слышала…

— Обязательно. Думаю, боги достаточно испытали нас и дадут небольшую передышку.

— Нам не дано предугадать, что ими движет, — откликнулась я, пытаясь осознать сказанное Марком и понимая разумность его предположений. — Ты не жалеешь?

— О чем? О том, что мать оставила меня с отцом, тогда как сестру забрала, хотя она только была в ее животе? Жалел, раньше. Мне не хватало матери в детстве. Но тогда, я бы никогда не встретил тебя. Самую великую драгоценность и ценность в своей жизни. Если так подумать, с той минуты, когда я впервые увидел тебя, для меня назад дороги не было. Первая, последняя, единственная. Вместе навсегда. Слова брачной клятвы очень хорошо характеризуют мое отношение к тебе. Ты все для меня. И если тебя не станет, смысла жить не останется и у меня.

— Знаешь, я каждый день думаю, что нельзя любить тебя сильнее, — тихо призналась я. — А потом вижу тебя, касаюсь или просто чувствую твое присутствие и понимаю, что люблю еще больше. Порой это пугает меня, ибо начинает походить на одержимость, но одной своей улыбкой ты разгоняешь все мои страхи.

— А как действует поцелуй? — с улыбкой спросил муж.

— Воспламеняет кровь, сводит с ума и заставляет требовать продолжения.

— Ты же сейчас вот-вот заснешь, — рассмеялся муж.

— Ни за что! — запротестовала я.

Марк с сомнением посмотрел на меня, но я действительно ожила под его прикосновениями и поцелуями. Как и всегда…

И лежа в кольце его рук, наблюдая, как встает солнце, я тихо спросила:

— Ты так и не рассказал, каким образом меня тебе пообещал Ворг.

— Интересная история тогда вышла. Я одержал одну из своих первых побед и пришел к своему покровителю. Дерзкий, молодой, горячий. Потребовал себе награду, взамен пообещав, что буду всегда ему верен. И в тот же день, мы с друзьями отмечали мою победу. Ко мне подошел странный старик, попросил налить ему выпить. Я сделал это, а взамен он пробурчал мне четверостишие и стребовал клятву, что я его запомню. Естественно, я его забыл в ту же минуту, а ночью мне приснился Ворг и сказал, что если я не способен правильно понимать знаки, которые он посылает мне, то и о большем просить я не имею права. И этот стишок снова всплыл в памяти. С тех пор, несмотря на то, что прошло уже много лет, я помню его досконально, хотя и не сразу осознал, что он означает.

— Расскажешь? — попросила я.

Марк улыбнулся, прижал меня к себе крепче и тихо сказал:

— Красиво, — тихо сказала я.

— И все сошлось, когда я увидел девушку с огнем в волосах, а потом и узнал, что ее называют Селеной. Я хотел удержать тебя, пытаясь шантажировать и привязать деньгами, хотя продолжал смотреть и видеть отражение, а стоило только поднять голову и увидеть тебя настоящую. Но я упрямо поступал как те контрабандисты, которые уверяли меня, что ловят луну в воде. Дурак. Самонадеянный глупец. А потом, я увидел тебя тогда во дворце наместника. Разозлился, а затем понял, что собственными руками планомерно отталкивал тебя, вместо того, чтобы попробовать удержать, как и советовал мне Ворг. Как сейчас помню… на балу решал вопросы, связанные со свадьбой и всем остальным, но даже не подумал, что надо бросить все, чтобы выслушать тебя. Потом и вовсе, поддался злости… И в результате, чуть было не потерял. Лер, не приди ты ко мне в ту ночь в пещеру… Я боюсь даже думать, что могло случиться…

Марк замолчал, да мне и не нужно было продолжение. Я все понимала прекрасно и на мгновение испугалась. А потом, посмотрела на мужа, улыбнулась и прижалась к его груди. Рассвет. Солнце вставало быстро, а мне так не хотелось вылезать из кровати.

— Не хочу, чтобы наступал новый день, — жалобно сказала Марку.

— Ну, это не в моих силах, а вот украсть тебя на денек — вполне, — объявил муж. — Поднимайся, пока не передумал.

— Но меня через час ждет Ангус… — растерянно пробормотала я.

— Он будет занят весь день, наставляя и вразумляя твоего брата и остальных, так что… И он не возражает, чтобы ты устроила себе выходной. Но, если ты не хочешь? — Марк приподнял бровь.

— Хочу! — горячо выкрикнула я, вскочила с кровати и начала судорожно одеваться. — Только подальше отсюда, чтобы никто не помешал! — нахмурилась я.

— Любое желание моей императрицы закон, — усмехнулся Марк, доставая камень и настраивая портал, и одновременно поясняя в ответ на мой удивленный взгляд. — Магия не стоит на месте.

А потом, подхватил меня на руки и шагнул в рамку перехода…

Я стояла у окна, положив ладони на слегка округлившуюся талию, и наблюдала, как огромный корабль входит в гавань. Прошло три месяца, как Марк отплыл в Галгарию, и я уже знала, он сделал многое из того, для чего, собственно, и отправился в путь, и даже, гораздо больше. Он обнаружил ниточку к той загадке, что до сих пор тревожила мое сердце. В ту ночь, с корабля действительно спаслись еще двое. Их следы терялись на просторах Халифата, но я знала, и эта головоломка со временем сложится. Поиски уже начались, и, зная Марка, я была уверена, он сделает мне такой подарок и разыщет выживших. А я… сделаю ему подарок уже сегодня. Расскажу о том, какой дар он мне оставил перед отъездом.