Взмах, выпад. Металлический звон от столкновения клинков друг о друга. Мастерски поставленный противником блок оказался настолько жестким, что у меня загудела рука и пришлось срочно уходить в защиту, чтобы не сдать позиций. Мой противник тем временем попытался развить преимущество и начал теснить меня назад, но хитрым обманным ударом, которому меня обучил Грейсон, я вынудила своего оппонента на полсекунды отвлечься и попыталась его обезоружить, но он быстро сконцентрировался и отбил мою атаку. Все эти выпады были настолько быстрыми, что неподготовленный наблюдатель мог видеть только вспышки света на клинках. И — за все это время не прошло и десяти секунд — вот мы снова кружим друг напротив друга, выискивая брешь в обороне противника. Весь окружающий мир сузился до небольшой площадки, на которой проходил поединок, и я не видела ничего, кроме двух длинных тонких клинков напротив себя, на блестящих лезвиях которых бликовал солнечный свет.

— Ваше величество! — посторонний голос ворвался в мое сознание так внезапно, что я, растерявшись, вздрогнула и моргнула. Этим не преминул воспользоваться высший вампир и одним плавным, текучим движением метнулся в мою сторону, одновременно нанося удар. Сард вылетел из моей правой руки и приземлился у кустов, отделявших покрытую гравием площадку от газона, а мой противник завершил поединок, поставив мне простейшую подножку, так что я самым позорным образом упала на землю. Невысокая вампирша, появившаяся в поле зрения только что и из-за которой я и проиграла схватку, ойкнула и прижала ладонь ко рту, придя в ужас от такого обращения с королевской особой, а затем неодобрительно посмотрела на Люция Эртано, а он, нисколько не смутившись, опустил оружие.

— На посторонних во время схватки… — наставительным тоном начал он, не обращая никакого внимания на вампиршу, которая все никак не могла определиться, что ей делать — помочь подняться мне или дать резкую отповедь Люцию, который поднял оружие на королеву, как только она отвернулась.

— …Отвлекаться нельзя, — со вздохом закончила я за него предложение и без посторонней помощи поднялась на ноги. — В чем дело, леди Амелл?

Гофмейстерина, к которой я обратилась, отвлеклась от Люция и присела в низком реверансе, так что подол лилового платья лег на землю.

— Прошу прощения, ваше величество, но совещание закончилось, и через сорок пять минут подадут обед. Распорядиться перенести его еще на пятнадцать минут?

— Нет необходимости, — торопливо сказала я, прикинув в уме, сколько времени у меня уйдет, чтобы вымыться, переодеться и причесаться. Если очень постараться, за сорок пять минут вполне можно успеть. — Люций, тогда на сегодня все, поскольку сейчас мне предстоит обед с шартарской делегацией. Леди Амелл, вы не знаете, Адриан уже вернулся?

— Нет, его величества до сих пор нет. Мадам, вы уверены, что успеете?.. — Вампирша окинула мою запыленную одежду сомневающимся взглядом и вздохнула, когда я у нее на глазах совсем некоролевским жестом отерла пот со лба.

— А если не успеет, гости подождут, — иронично добавил Люций, убирая свои сарды в ножны и протягивая мой, выбитый у меня из рук минутой ранее. — Хоть и говорят, что точность — вежливость королей.

Я бегло улыбнулась и, подхватив перевязь с оружием, быстрым шагом направилась к дворцу. Гофмейстерина, подобрав пышные юбки, бросила на Люция последний настороженный взгляд и поспешила следом за мной.

Лето закончилось всего несколько дней назад, но теплая пора еще не уступила место осенним холодам и дождям, хотя жара уже спала. В дворцовом парке сейчас было особенно хорошо: над головой синело небо, солнечный свет лился на темные хвойные деревья, траву и клумбы с поздними цветами, вода в фонтанах блестела и журчала по-летнему бодро, а воздух был прохладен и свеж. День выдался настолько удачный, что мы с Люцием решили провести тренировку не в зале для поединков во дворце, а вышли на улицу и углубились в парк, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, которое во дворце было неизбежным. Легкость, с которой гофмейстерина нас нашла, и отсутствие какого-либо удивления с ее стороны подтверждали, что наши тренировочные бои ни для кого не остались тайной.

Пожалуй, эти тренировки и предшествующий им приезд Люция были самыми лучшими событиями за те две недели, которые прошли после нашего возвращения из Валенсии. Судя по тому, что мой учитель появился во дворце в Бэллиморе буквально неделю спустя после того, как Адриан предложил ему должность моего телохранителя, раздумывал он недолго. Сразу после его прибытия моя вооруженная охрана испарилась как по мановению волшебной палочки, а Люций стал моей постоянной компанией, и его присутствие было мне намного приятнее, чем отряд маячивших перед глазами охранников. Возобновились и наши ежедневные тренировки, которые очень радовали меня. Адриан не был против моих занятий, но они приводили в замешательство весь двор. Мало того что государственный преступник, о котором несколько десятков лет никто ничего не слышал, неожиданно был помилован, так еще его приставили к королеве, и он очутился в непосредственной близости от короля, которого когда-то пытался убить… Откуда такое доверие?

Впрочем, сам Люций оставался совершенно равнодушен к шепоткам за спиной, он и в Дионе всегда был белой вороной, и возвращение на родину вряд ли его изменило. Но мне казалось, что здесь, в Вереантере, ему было приятнее находиться, чем среди людей в Валенсии, а мой собственный опыт показывал, что должно пройти какое-то время, чтобы окружающие к тебе привыкли и перестали воспринимать в штыки. Сам Люций продолжал видеть себя не только в роли моего охранника, но, главное — моего учителя, и в первое же утро после своего возвращения поймал меня, когда я шла из спальни в столовую, и строго осведомился, почему я забросила тренировки, а потом утащил в зал для поединков. Прислуге пришлось объявить, что с этого дня я завтракаю на полтора часа позже, Адриан посочувствовал, когда я ему вечером пожаловалась на гудящие и ноющие мышцы, а потом непринужденно заметил, что Люций все сделал правильно. Первые несколько дней превратились в пытку — за прошедшие три месяца я отвыкла от регулярных тренировок, которые к тому же стали намного жестче по сравнению с нашими поединками в академии с Кейном — но со временем стало уже полегче. Кстати, сегодняшнюю тренировку пришлось перенести на середину дня из-за утренней встречи делегации из Шартара, и весь день был расписан по минутам.

Мы с леди Амелл свернули с боковой дорожки на центральную аллею и зашагали к дворцу, причем я шла быстро, и невысокой вампирше приходилось чуть ли не бежать, чтобы не отставать. Двое стражников у дверей склонили головы при моем появлении, и мы стремительно пролетели мимо них в холл.

— Ваше величество, завтра собирается благотворительный комитет герцогини Шеффер, где будут обсуждать, какие заведения в этом году нуждаются в пожертвованиях в первую очередь. Стоит ли предупредить герцогиню о вашем присутствии?

— Я не поеду, леди Амелл, — рассеянно отозвалась я, не считая нужным останавливаться и объяснять свое решение. О встрече благотворительного комитета, куда входили все самые знатные дамы Бэллимора и считавшегося своеобразным женским клубом, невероятно престижным, в который невозможно было попасть, не обладая громким титулом и солидным богатством, гофмейстерина заговаривала не в первый раз. Мне же было прекрасно известно, что «заседания» подобных комитетов длятся по нескольку часов и из них самое большее — полчаса уходит на решение финансовых вопросов, а остальное время аристократки обсуждают последние новости из жизни знати. Поэтому я воспользовалась разрешением Адриана не заниматься тем, что мне не нравится, и сразу заявила леди Амелл: «Дамы прекрасно проведут встречу и без меня». Но гофмейстерина не теряла надежды все же привлечь меня к придворной жизни и продолжала поднимать эту тему в разговоре.

— Но все вереантерские королевы всегда занимались благотворительностью и входили во многие комитеты…

Высокий узел на голове вампирши, в который были собраны светло-рыжие волосы, укоризненно качнулся.

— Прямо все? — против воли мне стало любопытно. — И Исабела тоже?

У меня почему-то сложилось впечатление, что мать Адриана не любила подобные мероприятия, да и праздная жизнь придворных ее никогда не привлекала. Или я ошибалась?..

Леди Амелл несколько секунд молчала и с неохотой признала:

— Ее величество формально входила в благотворительный комитет, но никогда не присутствовала на его собраниях.

— Вот и отлично, — удовлетворенно улыбнулась я. — В таком случае герцогиня Шеффер может после своего заседания сообщить мне, на что они решили жертвовать деньги, и, если меня это устроит, я распоряжусь, чтобы казначей выдал комитету нужную сумму.

Сбоку послышался явственный тяжелый вздох, а потом леди Амелл вынужденно кивнула:

— Как вашему величеству будет угодно.

За это время мы дошли до королевского крыла, и там я отпустила гофмейстерину. Вампирша, тихо шелестя юбками, направилась к лестнице, а я, взглянув на ее удаляющуюся спину, в который раз удивилась, как мало эта дама была похожа на гофмейстерину. В моем представлении о старшей по званию даме двора, следившей за порядком и соблюдением правил, навсегда закрепился образ высокой костлявой женщины средних лет, искренне ненавидящей любые проявления живых чувств и малейшие отступления от протокола. Невысокая пухлая леди Амелл отличалась нетипичной для вампиров внешностью, противоречащей занимаемой ею должности. Впрочем, как это часто бывает, внешность оказалась обманчивой и двором эта миловидная вампирша заправляла вполне уверенно. Сейчас она очень активно пыталась втянуть в эту жизнь и меня, действуя убеждением и уговорами, но я держалась и уступать позиций не собиралась. Да и недолго осталось терпеть: буквально через неделю я должна была вернуться в академию, и потому дворцовая жизнь беспокоила меня мало.

Как выяснилось, в том, что я всячески избегала придворных, была и оборотная сторона: с самого нашего возвращения из Валенсии у меня появилась масса свободного времени, и я никак не могла придумать, чем мне его занять. Когда Арлион лишился своих сил, наша самая главная проблема пропала и можно было немного расслабиться. Все мероприятия, связанные с моим замужеством, на ближайшее время были завершены: балы с представлением состоялись, свадьба прошла, а коронацию было решено провести через несколько месяцев. Адриан днем всегда был занят, Оттилия и Кейн наслаждались обществом друг друга, остальные мои друзья вернулись в Госфорд, и я почти все время была одна. Оценив свое нынешнее положение и обдумав его со всех сторон, я отправилась к Адриану с просьбой отпустить меня учиться дальше в академию. В конце концов, Арлион больше не являлся угрозой, и можно было не опасаться, что кто-то из преподавателей захочет принести меня в жертву. Почему-то мужа совсем не удивили мои слова, и он хотя и неохотно, но поговорил с ректором Кирианом. Архимага удивило неожиданное стремление королевы к знаниям, но видимых причин для отказа не было, ведь я по-прежнему официально считалась студенткой академии. Однако он честно предупредил, что преподавателям уже известно, что я Этари, и потому могут возникнуть осложнения. Еще пару дней мы с Адрианом спорили — он отговаривал, я стояла на своем — но в итоге он согласился отпустить меня, однако только в компании Люция, который должен будет сопровождать меня в роли телохранителя. Этот вариант устроил всех, в том числе и Кириана. Так что, пусть и с небольшим опозданием, мое обучение на боевом факультете должно было продолжиться.

Отмокнув в течение пятнадцати минут в ванной, я магией высушила волосы, а затем Сюзанна с совершенно нечеловеческой скоростью помогла мне одеться в пышное платье со шнуровкой — хорошо хоть без шлейфа! — и занялась моими волосами. Наблюдая в зеркале за тем, как у меня на глазах спутанная копна кудрявых волос превращается в прическу, я только уважительно покачала головой. И кто только догадался, что мне нужна именно такая камеристка, способная привести меня в приличный вид менее чем за полчаса?

Последним штрихом к моему наряду стала жемчужная парюра, включавшая в себя ожерелье, браслет, кольцо и заколки. Помолвочное кольцо с изумрудом пришлось оставить, поскольку оно выбивалось из общей картины.

Едва я покинула королевское крыло, как ко мне сзади пристроился Люций, успевший за это время привести себя в порядок, а на первом этаже к нам снова присоединилась леди Амелл. В тот момент я впервые оценила мастерство и такт гофмейстерины — хоть я и продолжала идти впереди, каким-то образом она умудрялась корректировать наш маршрут, так что наша группа неожиданно вышла к одной из многочисленных столовых, которую я своими силами ни за что бы не нашла. Она примыкала к гостиной, из которой доносились мужские голоса, неторопливо что-то обсуждавшие. Едва мы вошли, как все присутствующие отвлеклись от разговора и поприветствовали меня вежливыми поклонами.

— Добрый день, господа. — Я улыбнулась и кивнула гному в дорогом камзоле, в котором распознала главу шартарской делегации, которую встречала утром. Ростом гномы были мне по грудь, так что все время приходилось нагибать голову, чтобы видеть лица гостей. — Благодарю вас всех за терпение. Теперь, надеюсь, вы согласитесь сделать перерыв в переговорах и пообедать? Я бы не отказалась послушать о том, что сейчас происходит в Гранахе!

— Почтем за честь рассказать вам, ваше величество, — склонив голову, заверил меня гном, а материализовавшийся сбоку от меня словно ниоткуда Александр фон Некер учтивым жестом предложил мне руку, чтобы проводить в столовую. За моей спиной кто-то так же предложил руку гофмейстерине, и вся процессия, состоявшая из пяти гномов, а также вереантерских министров промышленности, экономики и иностранных дел последовала за нами в соседнюю комнату.

— Ну как? — тихо спросила я Александра, пока нас никто не мог услышать.

— Никак, — так же тихо ответил он и на секунду недовольно поморщился. — Уперлись и стоят намертво. Сомневаюсь, что нам удастся что-то изменить.

Гномы являлись одними из покупателей добываемого в Кэллахиле адамантия и с самого начала горных разработок в этой местности вели торговые дела с Валенсией. Переход области от одной страны к другой был для всех государств материка совершенно неожиданным, и резонно было предполагать, что центр торговли должен сместиться с привычных позиций. Гномы отреагировали на случившееся быстрее всех и объявили Вереантеру, что желают и дальше покупать адамантий, а по сему случаю готовы обговорить условия. Их посольство прибыло сегодня утром, и мы с Адрианом его встретили, но на переговоры архивампир не остался и на обеде не присутствовал — из гномов в Бэллимор приехали только министр торговли, министр экономики и несколько дипломатов. Ни одного члена гномьей королевской семьи с ними не было, и Вереантерский король с чистой совестью предоставил проводить встречу министрам-вампирам, а меня попросил присутствовать на обеде. На это я согласилась сразу: дипломатические переговоры — это вам не собрание благотворительного комитета с пересудами о том, кто в последнее время выгодно отдал дочь замуж, кого еще из вампирш можно пригласить в комитет и что за подобную честь можно от нее потребовать.

Сам Адриан отсутствовал на обеде вовсе не из-за королевского снобизма. Сразу после встречи гномов он в компании Дориана и отряда солдат отправился порталом в Ферману — главный город одной из северо-восточных провинций Вереантера, где три недели назад вспыхнул мятеж. Пока мы были заняты Арлионом и попытками его остановить, даже не догадывались о происходящем, поскольку местные власти рассчитывали справиться своими силами. Но дней десять назад там были убиты градоначальник и вся его семья, и на несколько дней в Фермане воцарилась полная анархия, пока из столицы не был направлен новый наместник. Самое странное заключалось в том, что не была понятна причина смуты — никаких массовых шествий не проводилось, требований не выдвигалось, да и анархия не могла возникнуть просто так — должен быть кто-то, способный подстрекать местных жителей к беспорядкам. А пару дней назад было совершено покушение на нового наместника. Через разговорный амулет добиться от растерянного и легко раненного вампира внятного ответа оказалось сложно — из его слов только следовало, что в его квартиру на втором этаже ратуши ворвались неизвестные в масках, назвавшиеся «восстановителями справедливости», без уточнения, какую именно справедливость они собрались восстанавливать, и попытались убить нового представителя власти, но, к счастью, вовремя вмешалась стража, и убийцам оставалось только сбежать с места событий. Выслушав это сообщение, Адриан переглянулся с герцогом фон Некером и Дорианом и объявил, что поедет разбираться сам.

И вот он уехал, а я осталась играть роль хозяйки на обеде.

Отвлекшись на эти мысли, я пропустила момент, когда разговор снова плавно перетек на адамантий — насколько я поняла, суть проблемы заключалась в том, что гномы покупали его у Валенсии по определенной цене, которая за годы менялась не слишком сильно, и металл шел в Шартар давно сложившимся маршрутом через территорию Валенсии. Чтобы поставлять его туда же, но через Вереантер, было необходимо проложить новый маршрут, а это не так-то легко сделать, если вспомнить неудачное расположение Кэллахила — он представлял собой своеобразную чашу, почти целиком окруженную горами. Впрочем, кое-какие идеи у вампиров были, однако путь тогда получился бы сложным и местами опасным. В общем, проблема была проста: вампиры настаивали на повышении цены за металл, упирая на возникшие сложности при его транспортировке, гномы же наотрез отказывались платить больше. За обедом обе стороны продолжали обмениваться вежливыми замечаниями, пытаясь склонить чашу весов в свою пользу, но переговоры уже давно зашли в тупик. Я говорила мало и только с интересом наблюдала за происходящим — мне было хорошо известно, как сложно бывает иметь дело с надменными вампирами, но гномы держались вполне достойно.

— Но подумайте о риске, с которым сопряжена транспортировка! — настаивал министр иностранных дел лорд фон Виттен, который до этого момента негромко общался с Александром, а сейчас, видимо, не выдержал. Этот высший вампир с моноклем в глазу и каким-то рыхлым белым лицом не слишком мне нравился, но, как я слышала, свою должность он занимал благодаря собственным талантам, а не чьей-то протекции. Кстати, именно его помощником был Александр фон Некер. — На пути караванов будет не менее трех опасных участков! Трех! Подумайте, что будет им угрожать — дикие звери, слишком крутые горные дороги, где повозки не проедут! А зимой? Конечно, понадобится проложить новую дорогу!

— Однако раз с этой задачей в свое время справились валенсийцы, значит, справятся и вампиры, — резонно возразил ему один из гномов, министр экономики. В отличие от своих собратьев он единственный из всех был гладко выбрит, в то время как у остальных были шикарные бороды.

— Но дорога на территории Валенсии проходит преимущественно по равнинной местности, а здесь по горной… — не успокаивался министр иностранных дел, решивший твердо не сдавать позиций.

— Боюсь, милорд, цена, которую требует Вереантер, слишком велика, чтобы Шартар мог на нее согласиться, — невозмутимо откликнулся гном. Его спутники с умным видом покивали.

Я перевела взгляд с невозмутимых гномов на не менее невозмутимых вампиров и, подумав, решила вмешаться.

— Правильно ли я поняла, господа, что самой главной проблемой, с которой мы столкнулись, являются трудности транспортировки? Что через Вереантер нет безопасного пути?

— Верно, ваше величество, — подтвердил Александр, взглянув на меня с проблеском интереса.

— Раз нет безопасного пути через земли вампиров, надо использовать те земли, где он есть, — рассеянно заметила я, отпивая из бокала вино.

Несколько секунд в столовой было тихо, даже приборы перестали стучать о фарфор. За последние два месяца я уже успела заново привыкнуть к множеству взглядов, направленных на меня одновременно, и сейчас продолжала вежливо улыбаться.

— Вы говорите про Валенсию? — наконец спросил Вереантерский министр промышленности, чье имя вылетело у меня из головы. Лорд фон Виттен дернул цепочку, и монокль очутился у него в руках.

— А почему нет? — пожала плечами я. — Наверняка же можно предложить что-то Валенсии, чтобы она согласилась пропускать вереантерские караваны через свою территорию. Насколько я помню, два года назад Валенсия была крайне заинтересована в том, чтобы продавать Шартару цветные металлы, добываемые на востоке страны, но дальше переговоров дело тогда так и не зашло, поскольку стороны не смогли договориться об условиях. Возможно, сейчас Шартар мог бы пойти на некоторые уступки.

Министр экономики, тот самый безбородый гном, вперил в меня цепкий, пристальный взгляд.

— Но почему, ваше величество, на уступки должен идти Шартар, если проблемы с транспортировкой возникнут у Вереантера?

Я пожала плечами и невозмутимо сложила руки на коленях.

— Потому что гномы не менее заинтересованы в покупке адамантия, чем вампиры — в его продаже. Вереантеру и так придется приложить определенные усилия, чтобы обеспечить караванам надежную защиту, ведь в Валенсии наверняка найдутся те, кто захочет эти караваны присвоить себе без нашего на то согласия. А так цены на металл останутся прежними, но обе стороны приложат свои силы к тому, чтобы эта торговля осуществлялась.

Гном продолжал внимательно смотреть на меня, обдумывая мои слова, и я замерла на месте, не отводя взгляда, чтобы не сбить его с мысли. Вампиры сидели и напряженно ждали исхода диалога. Гофмейстерина теребила в руках салфетку, Александр по очереди рассматривал лица гномов, фон Виттен застыл на месте, позабыв о монокле, который продолжал держать в руке. Гномы переглянулись, и наконец министр экономики задумчиво сказал:

— Возможно, ваше величество, вы правы. Подобное можно было бы реализовать, но остается единственный вопрос… Согласится ли Валенсия?

Мы с Александром переглянулись, и я прочла на его лице ту же мысль, которая посетила и меня. Даже если не принимать во внимание предложение о торговле с Шартаром, которая занимала отца в мою бытность валенсийской принцессой, после всего случившегося, когда Валенсия осознала, как близка была к новой войне с Вереантером, она на многое согласится, лишь бы не попасть снова в подобную ситуацию. Так что сложностей возникнуть не должно, а это означает, что соглашение с Шартаром будет подписано.

После обеда мы все переместились обратно в гостиную, где еще минут двадцать продолжалась вежливая беседа ни о чем, но невооруженным глазом было видно, что политикам не терпится вернуться к делам и обсудить детали, хотя теперь в переговорах должна была появиться третья сторона — Валенсия. Но дальше они уже справятся без моего участия, я только предложила им способ решения. Так что не прошло и получаса, как и вампиры, и гномы очень вежливо извинились передо мной и удалились в зал совещаний. Александр на несколько секунд задержался у софы, на которой сидела я, и, пока вампиры выходили из гостиной, вполголоса заметил:

— Это было великолепно.

Я польщенно улыбнулась. С братом Оттилии мы были знакомы уже достаточно долго, чтобы можно было поверить в искренность его слов.

— Думаете, они согласятся?

— Они — да, а вот Валенсия… Насколько им была нужна эта торговля металлами?

— Сейчас, когда Кэллахила они лишились, еще сильнее, чем раньше, — без сомнений отозвалась я. — Им же надо восстанавливать источники дохода.

Фон Виттен покинул гостиную одним из последних, и Александр, чтобы не привлекать внимания, поклонился мне и вышел следом. Мы с гофмейстериной остались вдвоем, и я, не желая вступать в очередную дискуссию по поводу благотворительного комитета, объявила, что пойду к себе. Леди Амелл, чей задумчивый изучающий взгляд я ловила на себе последний час — кажется, вампирша не ожидала, что я ни с того ни с сего полезу в политику — отреагировала на мои слова с небольшой заминкой. Не давая вампирше опомниться, я вышла в просторный коридор и успела заметить краем глаза, как леди Амелл встрепенулась и устремилась следом за мной. Она догнала меня, когда я успела дойти почти до конца коридора, и уже хотела что-то мне сказать, но тут внезапно мы столкнулись с двумя дамами, появившимися из-за угла. Ковровая дорожка, протянувшаяся через коридор, заглушала шаги, и я не слышала их приближения. Обе женщины были вампиршами, причем из высшего общества — от блеска украшавших их драгоценностей у меня зарябило в глазах. Мое внимание в первый момент привлекла лишь одна из них, та, которая была постарше своей спутницы: по ее лицу сразу становилось понятно, что она привыкла, когда ей подчиняются. Секунду ее черты выражали раздражение — кто-то встал у нее на пути — и дама уже набрала воздуха в грудь, чтобы выразить свое возмущение, но затем с торопливостью, которая наверняка не соответствовала ее высокому положению, закрыла рот, а на лице появилось выражение самой искренней любезности. Узнала, поняла я.

— Приносим свои извинения, ваше величество, — медовым голосом пропела она, и от прозвучавшей в нем приторности меня едва не передернуло. — Нам нет прощения.

— Все в порядке, — отозвалась я, еще не придя в себя от столь резкой смены масок и поведения и рассматривая высшую вампиршу. Среднего роста, так что я смотрела на нее сверху вниз, подчеркнуто молода — гладкая кожа, пухлые алые губы, очень длинные ресницы, блестящие светлые волосы, ровные дуги бровей, тонкая талия… По отдельности каждая деталь была настолько идеальной, что не возникало никакого сомнения в полной искусственности облика в целом. Сколько ей лет на самом деле — не меньше сотни?

— Ваше величество, позвольте представить вам герцогиню Евгению Шеффер, — чопорно произнесла леди Амелл, но от меня не укрылась торжествующая нотка в ее голосе. Она что, правда думает, что герцогине удастся убедить меня присутствовать на собрании? Затем гофмейстерина почему-то на секунду запнулась и с заминкой закончила: — И леди Элис Мальдано.

— Для нас огромная честь познакомиться с вами, ваше величество, — поток меда усилился, и я посмотрела на герцогиню с некоторым удивлением. — И я не могу не воспользоваться столь благоприятным случаем и не спросить вас — почтите ли вы завтра своим высочайшим присутствием наше скромное собрание?

«Ну, скромным это собрание точно не назовешь», — подумала я, разглядывая на герцогине тяжелое золотое ожерелье с россыпью рубинов, каждый из которых был размером с голубиное яйцо. Интересно, как эта вампирша не сгибается под его тяжестью? Пауза затянулась, и на лице герцогини Шеффер отразилось мимолетное беспокойство. Заинтересовавшись, я прислушалась к эмоциям аристократки — та была не слишком способным магом и не умела ставить магический щит — и уловила в них привычную неприязнь, смешанную с беспокойством. Похоже, гофмейстерина зазывала меня в этот комитет только потому, что это считалось правильным, в то время как его глава вовсе не желала моего присутствия, поскольку я могла создать некоторую угрозу ее власти, ведь мое мнение невозможно было бы проигнорировать. Что ж, герцогиня, наши желания здесь сходятся.

— Я считаю благотворительность очень важной, — беспокойство в эмоциях герцогини Шеффер усилилось, — но собрание пройдет без меня. Уверена, благотворительный комитет находится в очень надежных руках.

— О, ваше величество, вы очень добры! — вскричала Евгения, а затем печально склонила голову. — Мне так жаль, что вас там не будет.

Судя по эмоциям герцогини, в этот момент ей больше хотелось запеть от радости, но я не стала ей об этом говорить. Весь этот фарс начал мне надоедать, и я уже хотела вернуть на свое сознание ментальный щит и продолжить путь, как внезапно меня окатило волной чужой ненависти — искренней, горячей. Не ожидая ничего подобного, я едва не споткнулась, а потом перевела взгляд на спутницу герцогини, на которую до этого момента не обращала внимания. Она была высокой — одного роста со мной — и молодой, намного моложе Евгении. Густые темные вьющиеся волосы обрамляли бледное привлекательное лицо, и именно оттого, что оно не было настолько идеальным, как лицо герцогини, эта женщина показалась мне гораздо более красивой, чем Евгения. Заметив, что я на нее смотрю, вампирша постаралась придать лицу приветливое выражение, но у нее ничего не вышло, и острая неприязнь в ее глазах так и не пропала. Впрочем, по сравнению с ненавистью, исходившей от нее в данный момент, леди Мальдано неплохо держалась.

Так, и откуда она вообще взялась? Ее ненависть — это не привычная нелюбовь вампиров к Этари вообще и наглой выскочке, в одночасье ставшей королевой, в частности. Тогда что? Арлион лично убил всю ее семью во время Кровавой войны? Или ее чувства направлены только на меня?

Да и леди Амелл почему-то запнулась, представляя ее. Почему?

Вампирши ушли своей дорогой, а мы с гофмейстериной направились дальше, причем она больше не пыталась заговорить. Я уже подумывала о том, чтобы расспросить ее об этой леди Мальдано, но, когда мы вышли в просторный холл и подошли к лестнице, из противоположного коридора возник мажордом в золоченой ливрее. Вот как этому низшему вампиру удается всегда держаться так, будто он принц крови, а окружающие — просто пыль под ногами?

— Ваше величество, леди фон Некер и граф Кэллахил просят вашей аудиенции, — объявил он так торжественно, словно со мной захотел встретиться верховный жрец богини Хель. — Вам будет угодно их принять?

Граф Кэллахил — это новый титул Кейна, который Адриан пожаловал ему полторы недели назад. Титул чисто номинальный, он лишь придавал имени новообращенного низшего вампира определенную значительность, благодаря которой он теперь мог спокойно жениться на дочери герцога. Интересно, когда произойдет это знаменательное событие? Кейн сделал Оттилии предложение на следующий же день после того, как стал графом, и та немедленно его приняла, но дату свадьбы пока не назначили. Насколько я понимала, родственники вампирши пребывали в некоторой растерянности от прыти дочери, которая долгое время оставалась совершенно равнодушной к вниманию поклонников и, возможно, именно поэтому мои друзья с венчанием решили не спешить. Может, сейчас они приехали как раз для того, чтобы сообщить дату?..

— Мы уезжаем из Вереантера, — сообщил Кейн, когда приветствия и объятия подошли к концу и мы все расселись у меня в будуаре. По сравнению с тем временем, когда маг был человеком, сейчас мне отчетливо бросалась в глаза его бледность, сменившая ровный летний загар, а когда Кейн улыбался, у него во рту можно было разглядеть удлинившиеся клыки, но больше никаких кардинальных перемен я в нем не заметила. Оттилия помогала ему освоиться в новой ипостаси, а, взглянув на подругу, я подумала, что еще ни разу не видела ее такой счастливой и довольной жизнью, как в последние две недели.

— Даже так? — удивилась я, не ожидая такого поворота, и перевела взгляд с одного на другую. — И куда вы поедете?

Продолжить обучение в академии Кейн уже не смог бы, поскольку темным магам путь на факультет целителей был заказан. Не в Госфорд же они собрались отправиться вдвоем?

— Мы поедем в Шалевию, — негромко сказала Оттилия. — Отправимся завтра с утра.

В тот момент у нее было очень серьезное лицо, из-за чего подруга внезапно стала казаться старше. Я сразу все поняла и взглянула на Кейна.

— Ты хочешь вернуться в свое имение?

— Сейчас самый подходящий момент для этого, — со вздохом отозвался он. — Однажды мне все равно пришлось бы вернуться. Да и надо бы сообщить моим родственникам, что я женюсь, и представить им невесту.

— А как же Госфорд? — с любопытством спросила я Оттилию.

— Ну… Не всю же жизнь мне размахивать мечом. Есть и более важные вещи. — Вампирша независимо тряхнула короткими волосами, и я едва не упала со стула. От Оттилии ли я только что услышала, что она готова сложить оружие и заняться чем-то другим? Да Катерина умерла бы от радости, если бы услышала сейчас свою дочь!

— Да и ты скоро отправишься в академию, так что будем поддерживать связь и дальше через зеркала-артефакты. Соскучиться не успеем, — пообещал Кейн, и я улыбнулась, чувствуя на душе легкую щемящую грусть. Все-таки последние два года мы почти все время были вместе, и все опасности и приключения встречали всемером, а теперь наши дороги расходятся…

Попрощавшись с друзьями, я вернулась в свои покои, где Сюзанна принялась вытаскивать заколки у меня из волос. Проворные руки легко порхали вокруг моей головы, а сама камеристка что-то напевала себе под нос. Бездумно глядя то на свое отражение в зеркале туалетного столика, то на Сюзанну, я вдруг подумала, что вот она бы смогла ответить на интересующий меня вопрос.

— Сюзанна, а ты знаешь леди Элис Мальдано?

Девушка в первый момент ничего не ответила, но от неожиданности так сильно дернула меня за прядь волос, что я поморщилась. Лицо у нее стало подчеркнуто-деловое, и подобная реакция была вполне убедительным ответом. Что же это за леди Мальдано такая, раз даже горничная не хочет отвечать прямо?

— Да, мадам, знаю, — наконец неохотно ответила она, откладывая в сторону последнюю заколку и беря в руки щетку для волос.

— И кто она? — Камеристка избегала смотреть мне в глаза и начала с повышенной старательностью расчесывать мне волосы, и я сказала настойчивее, с приказными нотками: — Сюзанна!

— Она была женой одного лорда, но вот уже несколько лет вдова и живет при дворе. Муж оставил ей достаточно средств. И… — вампирша помялась и на одном дыхании выпалила: — В общем, с его величеством они были очень близки.

Вот как! Подобное предположение почему-то не пришло мне в голову, хотя у Адриана уж наверняка в свое время были фаворитки. Назвала же его Оттилия однажды сердцеедом… Значит, у меня под носом неожиданно оказалась оскорбленная бывшая любовница, недовольная, что ее бросили? Неужели она рассчитывала, что будет как-то иначе?

— Еще совсем недавно при дворе ходили слухи, что леди Мальдано станет королевой, — совсем тихо добавила Сюзанна. — Она пользовалась множеством привилегий, которых не было ни у кого до нее… По крайней мере, я так слышала.

Позабыв о том, что камеристка занималась моими волосами, я вскочила на ноги — Сюзанна испуганно отпрянула, в последний момент отпустив мои волосы, — и в задумчивости прошлась по комнате. Сюзанна поспешно отступила к стене, чтобы не мешаться под ногами, и ее лицо скрыла тень, но я едва обратила на нее внимание. Вот только ревнивой разъяренной фурии, которая внезапно потеряла все свое влияние при дворе, мне не хватало для полного счастья. Недоброжелателей у меня и так достаточно, но с этой — мне вспомнилась та незамутненная ненависть, которую я почувствовала в эмоциях женщины, — станется и подсыпать мне яду в тарелку, и ударить кинжалом в спину. Как бы мне потактичнее отослать ее прочь из дворца? И не просто оставить в Бэллиморе, а отправить на какую-нибудь окраину страны, откуда она уж точно не вернется? А что? В конце концов, ну зачем ей оставаться при дворе, если окружающие смотрят на нее теперь не как на возможную королеву, а бывшую фаворитку, которой уже не на что рассчитывать? Пусть отправляется в Ферману, и, если мне повезет, там она попадется этим так называемым «восстановителям справедливости», и я о ней больше ничего не услышу… Да и Адриан, кстати, тоже.

Тут я сообразила, что размышляю, как любая ревнивая жена, которой не терпится избавиться от соперницы, и очень на себя рассердилась. Ну какая она мне соперница?

Или все-таки соперница?.. Сюзанна же сказала, что у Элис было множество привилегий — вряд ли Адриан ей это бы позволил, если ему было все равно…

Не то чтобы я испытывала серьезное беспокойство по этому поводу, но неприятный осадок все равно остался. Так бывает — вроде бы все хорошо, и беспокоиться не из-за чего, но все равно остается эта мерзкая мыслишка, от которой никак не удается избавиться: «А вдруг?..»

Адриан вернулся в тот день поздно. До вечера я была чем-то занята и даже приняла какую-то маркизу, которая просила моей аудиенции. Как выяснилось, она пришла походатайствовать, чтобы ее младшего сына зачислили в королевскую гвардию. Я пообещала принять к сведению ее просьбу, а когда она ушла, обнаружила, что даже не помню имя посетительницы. Вечером леди Амелл попыталась затащить меня на ужин с очередной группой знатных дам, но я решительно отказалась и поужинала в одиночестве. Когда же мажордом сообщил мне, что отправившиеся в Ферману вампиры вернулись, за окном было уже совсем темно, но все равно прошло еще не меньше часа, прежде чем Адриан вошел в спальню, где я сидела в кровати с книгой. Вид у архивампира был уставший, и я хотела было вылезти из-под одеяла и подбежать к нему, но в последний момент внезапно остановилась. Что-то было не так. Помимо усталости на лице Адриана можно было разглядеть какую-то отчужденность, и шестым чувством я ощутила, что произошло что-то плохое. Что эта отчужденность была направлена на… меня.

— Удалось разобраться с Ферманой? — осторожно спросила я. — Вы из-за нее столько времени сейчас совещались?

— С Ферманой по-прежнему непонятно, но не в этом дело. — Только в этот момент я заметила у него в руке распечатанный конверт. Я уже хотела задать следующий вопрос, но тут он без какого-либо перехода спросил: — Корделия, как Арлиону удалось сбежать из дворца в Дионе?

В комнате повисла звенящая тишина, показавшаяся мне по-настоящему оглушительной. Благодаря тому, что почти всю свою жизнь я провела в высшем обществе, где без лицемерия было бы не выжить, я умела владеть собой и выкручиваться из неприятных ситуаций. Я могла бы сейчас изобразить недоумение, злость, растерянность… Но не смогла. Адриан продолжал смотреть мне в глаза — в неярком свете магических светильников его взгляд показался мне особенно пронзительным — и у меня язык не повернулся солгать. Вместо этого я продолжала молчать, упуская шанс на спасение, и он сразу все понял.

— Откуда ты узнал? — выдавила я, чтобы хоть чем-то нарушить эту тишину.

Не сдвинувшись с места, Адриан протянул мне конверт, и я поднялась с кровати, подошла к архивампиру и взяла белый прямоугольник. Конверт был скреплен воском, но оттиск на нем отсутствовал, а лист бумаги внутри — не подписан. В записке лаконично сообщалось, что во время штурма дворца в Дионе я по собственной воле позволила архимагу Арлиону Этари скрыться от правосудия, а в качестве доказательства предлагалось спросить лично меня.

Первая мысль, которая меня посетила, — кто об этом узнал? Кому удалось подслушать наш с Арлионом разговор и кто видел, как я дала архимагу спокойно уйти через потайной ход? Кто изучил мой характер настолько хорошо, что понял: я не смогу во второй раз соврать Адриану?!

— Зачем? — Сухой, как будто незнакомый голос напугал меня еще больше, и я, оторвавшись от злосчастной записки, перевела взгляд на архивампира. С виду он оставался спокойным — его лицо не выражало никаких эмоций — но я знала его уже достаточно хорошо, чтобы понимать, что это лишь маска, и мне было страшно представить, что под ней скрывалось.

— Я должна была это сделать, — сквозь зубы сказала я, прекрасно понимая, каким жалким может показаться такой ответ. Что ж, кажется, мы наконец-то подошли к вопросу, который беспокоил меня все эти две недели.

— Из родственных чувств? — иронично осведомился Адриан, прежде чем я успела придумать, как бы мне перевести разговор на бывшего советника его отца, спровоцировавшего начало Кровавой войны, и которому собрался мстить Арлион. — Ты с ума сошла?

— Арлион лишился сил! Он больше не архимаг и лично тебе вреда причинить уже не сможет! — В данном споре это был мой главный аргумент, который почему-то сейчас прозвучал на редкость неубедительно.

— Да когда его это останавливало?! — Архивампир раздраженно выдохнул, давая выход своей злости. Напряжение в комнате сгустилось, и у меня мелькнула неуместная мысль открыть окно, поскольку в спальне вдруг стало нечем дышать. — В прошлый раз он вообще был мертв, и тем не менее нашлись те, кто его воскресил! А в этот раз он просто найдет себе новых сторонников, и они будут выполнять за него всю грязную работу…

— Он не будет их искать, потому что помимо тебя есть всего один вампир, которого он хочет убить, он сам мне сказал! — выпалила я, не в силах больше молчать. — И, если быть откровенной, я считаю, что этот вампир заслужил смерть!

После небольшого молчания, когда Адриан удивленно смотрел на меня, он спросил:

— И кто же это?

— Лэ… Филипп Лэнгстон.

— Бывший советник? О, понимаю. — Я ждала вопросов, но вместо этого архивампир презрительно усмехнулся. — Лэнгстон в свое время приложил множество усилий, чтобы предотвратить Кровавую войну, а впоследствии — чтобы остановить Арлиона, и мой отец всегда считал его другом. Поэтому Арлион решил от него избавиться?

— Это Лэнгстон пытался предотвратить Кровавую войну?! — От изумления я забылась и невольно повысила голос. Перед глазами как наяву возникло бездыханное тело Исабелы и мертвые от горя лица Арлиона и Магнуса, и от этой картины мои руки затряслись. — Адриан, ты ничего о нем не знаешь! Сто лет назад именно Лэнгстон организовал заговор против твоего отца, он подталкивал обе страны к войне!

— Неужели? — саркастически спросил Адриан, и я поняла, что он мне не поверил. — Тогда какой резон Арлиону его убивать, если у них была одна цель? Один организует заговор, а другой убивает королеву?

Секунду я смотрела на него, и, должно быть, было в моем взгляде что-то такое, из-за чего на лице архивампира вдруг отразилась тревога.

— Арлион не убивал твою мать, — наконец тихо сказала я. — Это сделал Лэнгстон.

В тот же самый момент я поняла, что перегнула палку. Затронула запретную тему и произнесла именно то, чего лучше было бы вообще никогда не говорить. Глаза Адриана превратились в куски темно-серого льда, и, когда он посмотрел на меня, я невольно отшатнулась назад: выражение его лица было по-настоящему жутким. Все-таки, несмотря на то, как сильно изменились за это время наши отношения, предрассудки против Этари по-прежнему были сильны, и Адриан не был готов услышать новую правду, и уж тем более — принять ее.

— Это Арлион так промыл тебе мозги? — спросил архивампир таким нечеловеческим тоном, что мне впервые за все время стало реально страшно.

«Соври!» — во весь голос завопила интуиция, но я, словно под гипнозом, медленно покачала головой:

— Нет. Я это просто знаю.

— Просто знаешь, — повторил он и усмехнулся. Черты лица Адриана заострились, и оно теперь походило на человеческое лишь отдаленно. — Что ж, это был отличный план. Ты собралась по очереди настраивать меня против приближенных? Остроумно. И, главное, как раз в духе твоей семьи. Только ты просчиталась и взялась за дело слишком быстро. Еще несколько месяцев тебе стоило подождать.

— Что?! — Я изумленно вскинула брови, меньше всего ожидая подобного обвинения, и, позабыв, что Адриан сейчас вновь походил на архивампира-правителя, который ненавидел меня два года назад, шагнула к нему. — Это абсурд!

— В самом деле? — Он отстранился, когда я попыталась взять его за руку, и я дернулась, как если бы он меня ударил. — Сначала ты позволила самому кровавому архимагу в истории сбежать, а сейчас пытаешься очернить вампира, который всегда был предан престолу, и думаешь, что это сработает? Только у тебя ничего не выйдет.

Он резко повернулся ко мне спиной и направился к дверям. Растерянная, я не знала, что делать, и сделала несколько шагов следом за ним, будто рассчитывала его вернуть. На пороге Адриан ненадолго остановился.

— Возвращайся в академию как собиралась, Корделия. Виктор откроет вам с Люцием завтра портал.

— Адриан, подожди! — крикнула я, ощущая, как в груди медленно разливается удушающая пустота, грозящая задавить меня целиком, и голос из-за этого прозвучал очень тонко. Или это просто слезы подступали?

Этого не может быть. Это все происходит не со мной, а с кем-то другим. Этот мужчина не мог так со мной поступить после всего, что с нами случилось!

— Это не просьба, а приказ, — голос холодный, как зимняя стужа, и тон… точно я говорила с королем, а не с мужем.

Дверь за ним закрылась, и я осталась одна посреди комнаты.

Полночи я просидела на кровати, не гася свет, и ждала, когда вернется Адриан.

Но он так и не пришел.

До утра я пролежала на кровати поверх одеяла и равнодушно смотрела, как ночная тьма за окном сменялась серыми сумерками. Мысли текли медленно, вяло, тяжело и своей беспросветностью напоминали мне смолу. Временами мне казалось, что эта вязкая черная жижа затопит меня целиком и я в ней попросту задохнусь. Остаток ночи я провела то проваливаясь в недолгий тревожный сон, то находясь в полубодрствующем состоянии, когда реальность видится как будто через плотную туманную пелену.

Я же с самого начала знала, что он мне не поверит. И все тянула, тянула с этим разговором, никак не могла его начать… Выходит, правильно делала? Всю свою жизнь, все свои сто восемь лет он был твердо уверен, что Исабелу убил Арлион, и ему должна была показаться дикой сама мысль о том, что главным злодеем в этой истории был не безумный темный эльф, а вампир, чья преданность всегда казалась неоспоримой… И доказательств у меня никаких нет. Есть сны-воспоминания, но я не настолько владею ментальной магией, чтобы показать их Адриану, а без подтверждения одного моего слова будет явно недостаточно. Но почему? Выходит, Адриан все же не настолько мне доверяет, как утверждал раньше? Или я коснулась темы, которая в такой мере болезненна, что лучше бы ее никогда не поднимать?

Так что Лэнгстон может спать спокойно, мрачно усмехнулась я и перевернулась на другой бок. Его благополучию ничто не угрожает, и даже тот факт, что я стала невольным свидетелем случившегося, ничего не изменит.

Тогда почему Арлион был так уверен, что бывший советник Магнуса предпримет шаги к моему устранению? И хотя прошло уже две недели с тех пор, как были улажены дела с Валенсией, и жизнь вернулась в более или менее спокойное русло, я не заметила ничего, что могло бы как-то мне угрожать. Сам Лэнгстон даже не появлялся в столице и почти все время проводил в своем загородном имении, а его земли, кстати, граничили с герцогством фон Некер, как при мне упомянула как-то герцогиня Катерина. Тогда же она добавила, что это было странно, поскольку Лэнгстон всегда предпочитал жизнь в столице, даже после отставки, и его неожиданное затворничество, начавшееся в начале этого лета, многим аристократам показалось непонятным.

Так что же он мог бы предпринять против меня? Самое плохое, случившееся за это время, — ссора с Адрианом, но что-то я сомневаюсь, что она могла быть как-то спровоцирована Лэнгстоном. Адриан удивился, когда я назвала его имя, значит, не советник подошел к нему с предложением вызвать меня на откровенный разговор.

Мысли, медленно крутившиеся уже который час по одному кругу, снова потекли со стремительной скоростью. Анонимное письмо, которое прислали Адриану. Кто мог подслушать наш с Арлионом разговор? Я помню, что в коридоре в тот момент находились стражники-вампиры, которые преследовали архимага, и уж они бы не стали подслушивать, а сразу вломились в комнату. Но ведь есть еще потайной ход, он начинался в той самой гостиной… Может, кто-то находился в тоннеле и все слышал? Но зачем ему так подставлять меня, если, конечно, там не прятался сам Лэнгстон?

Впрочем, последний вопрос был чересчур наивным. И так понятно, что после того как Кэллахил перешел к Вереантеру, в Валенсии меня проклинают всеми возможными способами. Находись в потайном ходе Мариус или кто угодно из моих родственников, — а их же успели увести в безопасное место с поля боя! — и он без малейших угрызений совести попытался бы испортить мне жизнь.

Но на какой эффект рассчитывал этот неизвестный, отправляя свое письмо? Что архивампир разозлится до такой степени, что казнит провинившуюся супругу? Подобный шаг был совсем не в духе Адриана, он никогда не рубил сплеча, а предпочитал сначала все обдумать. Но надо признать — во время нашего злополучного разговора Адриан не слишком походил на того, кто уже просчитал свои дальнейшие шаги. Письмо явно застало его врасплох и, если учесть, что часом ранее он вернулся из Вереантерской провинции, а до этого все было прекрасно, послание он прочитал именно за этот час до того, как пришел ко мне. Тогда на что был расчет? Архивампир в приказной форме велел мне покинуть не то что столицу, а Вереантер вообще — по сути, отправил в ссылку на неопределенный срок. Какая от этого может быть выгода моему недоброжелателю? Ведь в академии добраться до меня будет не так-то просто, да и Люций защитит меня. Так что вряд ли кто-то хочет моей смерти. Значит, дело в том, чтобы просто испортить мне жизнь?

Ну погодите, родственнички, если это вы, я вам такое устрою… Потеря Кэллахила по сравнению с этим покажется вам просто летним бризом на фоне надвигающегося на рыбацкую деревушку урагана.

Но ведь… в некотором роде я это заслужила, да? Внутри меня медленно, словно кофе на огне, начало подниматься чувство вины, заглушившее обиду и смятение. Я же с самого начала знала, как важно для Адриана остановить Арлиона, и тем не менее добровольно отпустила его, даже не сделав попытки помешать. Это ли не предательство?

Быстрый стук в дверь и раздавшееся следом жизнерадостное: «Доброе утро, ваше величество!» заставили меня удивленно приподнять голову. Сюзанна тем временем проворно раздвинула шторы, и комнату залил утренний свет. И сразу оказалось, что ночь давно прошла, конец света не настал, и жизнь потекла полным ходом дальше. Камеристка выглядела такой же приветливой, как всегда, и я некоторое время удивленно за ней наблюдала: все еще не придя в себя после ссоры, я была абсолютно уверена, что уже весь дворец был осведомлен, что королева попыталась оклеветать честнейшего и преданнейшего королевского советника, пусть и бывшего. Увидев, что я лежу поверх одеяла, Сюзанна всплеснула руками.

— Ваше величество, вы не замерзли?

— Нет. — Голос звучал сипло после слез, и я прокашлялась. В голове снова, зазвучали последние слова Адриана, и мне пришлось приложить определенные усилия, чтобы выглядеть спокойной. — Сюзанна, собери мои старые вещи. Я возвращаюсь сегодня в академию. И найди мне Люция.

— Вы здоровы? — Камеристка пристально взглянула на меня, и ее лоб озабоченно нахмурился.

— Со мной все в порядке. Иди.

Сюзанна присела в реверансе и наконец-то убралась с глаз долой, а я выдохнула и крепко зажмурилась. Ничего, осталось не так долго. Сейчас камеристка уложит мои сумки, придворный маг откроет нам с Люцием портал, мы покинем Вереантер, и больше не нужно будет ежесекундно напоминать себе о необходимости «держать лицо».

Хотя нет, не так. Если я вернусь в академию, уж там-то я должна буду выглядеть невозмутимой и уверенной в себе, чтобы мои недоброжелатели не усомнились в том, что за моей спиной стоит весь Вереантер и потому лучше держаться от меня подальше. А то ведь, если узнают, что меня попросту отослали прочь, плохо мне придется…

Пройдясь в задумчивости по комнате, я обнаружила, что остановилась около зеркала, и после паузы посмотрелась в него. Плоская поверхность отразила мою «неземную» красоту — спутанные кудрявые волосы, бледную физиономию, покрасневшие от слез и бессонной ночи глаза и мешки под ними.

Хороша сверх всякой меры, нечего сказать.

И ведь я-то отправлюсь в академию, а Адриан останется в компании леди Элис, которая как пить дать бросится его утешать. И как он поступит? Насколько сильно он на меня рассердился?

Вернулась Сюзанна с подносом и, пока я пыталась есть и давилась буквально каждым куском, собрала в гардеробной мою одежду, а затем вернулась в комнату и принялась укладывать прочие мелочи — щетку для волос, расческу, мыло, зеркальце. Доев, я достала из ящика туалетного столика кожаный мешочек и потрясла его. В деньгах я в своем новом положении ограничена не была, но до сей поры у меня не было крупных трат, и приличная сумма, выданная мне неделю назад казначеем, оставалась почти нетронутой. Раздался приятный звон, и я сунула мешочек в карман старой куртки, которую сейчас собиралась надеть. Конечно, надолго этих денег не хватит, но, находясь в академии, вряд ли я смогу потратить их быстро.

Сарды и парные кинжалы последовали в одну из сумок, и Сюзанна вынесла их в гостиную. Едва я вошла туда, как в дверь постучали. Мое сердце совершило кувырок, но вошли лишь Люций и мажордом. Мой учитель был одет по-дорожному, и на меня он посмотрел сдержанно-вопросительно, а мажордом с поклоном сообщил:

— Господин архимаг ожидает вас.

Как оказалось, Виктор ждал во внутреннем дворе — мне было позволено отправиться в академию верхом. Словно под конвоем — мажордом впереди, Люций и Сюзанна с вещами сзади — меня провели сначала к конюшне, где нас с Люцием дожидались две оседланные лошади. Потом конюхи с поклонами удалились и остался один Виктор. Увидев меня, он вежливо поздоровался, а я окончательно убедилась, что Адриан пока никому не рассказывал о случившемся и, судя по всему, только поставил в известность о моем отбытии тех, кого необходимо, не объясняя причин. Архимаг бросил на меня встревоженный взгляд, а я с новым приливом обреченности подумала, что скоро лишусь тех крох уважения, которое успела заработать у приближенных Адриана. Семья Оттилии относилась ко мне хорошо, да и с Виктором мы из состояния вооруженного нейтралитета перешли к нейтралитету обычному, а теперь, как только они все узнают, что я сделала, снова начнут меня презирать. Жаль. Расположение именно этих вампиров было действительно обидно терять.

Адриан так и не показался, и Виктор открыл нам портал. Люций помог Сюзанне закрепить сумки у седел, и мы верхом направились к открывшемуся посреди двора иссиня-черному провалу. Краткий миг полной темноты — и мы обнаружили себя у крепостной стены Адэра неподалеку от городских ворот. Портал закрылся, и через секунду уже ничто не напоминало о том, что мы были в Бэллиморе. Словно время повернулось вспять, и я снова воротилась на два года назад, когда осталась сама по себе.

Простояв минут пятнадцать в очереди желавших попасть в город и заплатив за право прохода две серебряные монеты стражникам, мы въехали в Адэр. День выдался обычный, не базарный, на улицах было не слишком многолюдно, и по знакомому маршруту мы вскоре добрались до темно-серой стены академии. Всю дорогу Люций молчал, каким-то непостижимым образом угадав, что я сейчас не стану ничего обсуждать.

За ворота нас пропустили неожиданно быстро — дежуривший там студент-привратник, как выяснилось, был предупрежден о нашем прибытии и только напомнил мне зайти к декану. Едва въехав на территорию академии, мы сразу спешились и повели лошадей к конюшне. До нас доносились многочисленные страдальческие стоны и командирский зычный голос — во дворе перед академией магистр Дорн уже вовсю гонял каких-то несчастных студентов со стихийного факультета. Пятиэтажное здание с красной крышей, построенное в форме своеобразной звезды, было таким же величественным, утреннее осеннее солнце освещало пока еще зеленую траву, и роса блестела, и небо было потрясающе прозрачным, каким оно бывает только в начале осени, и мне вдруг стало легче на душе.

Обогнув занимавшихся студентов по широкой дуге, чтобы избежать лишнего внимания, мы отправились сразу к крылу, в котором располагался боевой факультет. Занятия были в разгаре, и по дороге нам встретились лишь два аспиранта и незнакомый студент, а уж в коридоре у кабинета Вортона и вовсе царили тишь да гладь. Глубоко вздохнув, — предсказать заранее реакцию декана на мое возвращение у меня не получалось — я постучалась и, дождавшись разрешения, толкнула тяжелую дверь. Вортон сидел за столом в окружении бумаг и при нашем появлении даже не поднял головы.

— А, ваше величество, — на меня он по-прежнему не смотрел, и голос звучал равнодушно, но тем не менее о моем появлении ему уже было известно, — рано вы, мы вас только через несколько дней ждали…

Я молчала, и спустя несколько секунд Вортон оторвался от бумаг и смерил меня задумчивым, внимательным взглядом. Уж не знаю, что он видел, но внезапно его лицо слегка оттаяло и стало более человечным.

— С возвращением, — сказал он нормальным тоном, и я поняла, что он готов видеть во мне не просто Этари или королеву, а студентку своего факультета. — Не буду тратить время на формальности и сразу спрошу: несмотря на раннее возвращение, все наши предыдущие договоренности остаются в силе?

— Да.

— Хорошо. — Он кивнул и перешел на деловой тон. — Значит, так, о том, кто ты, известно только преподавателям. Студенты ничего не знают. Так что ты будешь продолжать использовать свое старое имя, и вся твоя жизнь в академии будет такой же, как раньше. Твоему телохранителю, — он бросил взгляд в сторону Люция, — мы выделим комнату при факультете. Только предупреждаю сразу: стычки между темными и светлыми по-прежнему неизбежны, и я не хотел бы, чтобы какого-нибудь светлого идиота убили только потому, что он косо на тебя посмотрел. Это понятно?

— Вполне, — пожала плечами я. Люций ничего не сказал, но склонил голову в знак согласия.

— Отлично, — удовлетворенно кивнул Вортон. — Окружающим мы решили говорить, что ты собралась замуж за знатного вампира и до свадьбы он приставил к тебе телохранителя — чтобы не возникло ненужных вопросов. Тогда сейчас можешь отправляться в общежитие, а потом и в библиотеку за учебниками. Начало учебного года ты пропустила, но нагонишь без труда. К тому же занятия по некромантии начнутся только со следующей неделе. Расписание висит в коридоре, на физическую подготовку ты по-прежнему можешь не ходить, лекции можешь посещать хоть с сегодняшнего дня. Все, можешь идти.

Взглянув на свою правую руку, я сформировала простые чары невидимости, и обручальное кольцо пропало с пальца. Декан же устало потер переносицу и тоскливо покосился на кипу бумаг, которые изучал до нашего прихода. Но прежде чем он вернулся к ним, в дверь снова постучали, и в кабинет вошел магистр Лэшел, загоревший за лето и нисколько не утративший своего обаяния. Как и Вортон, Лэшел был одет в привычный фиолетовый балахон, длинные волосы собраны в хвост, оставляя открытым молодое, почти мальчишеское лицо, а в ухе качалась серьга — коготь мантара на цепочке. Но едва магистр увидел меня, как добродушное выражение словно стерли с его лица, карие глаза похолодели, и весь облик моего преподавателя стал выражать сдержанное презрение. Выдавив что-то в ответ на мое приветствие, он повернулся к Вортону и уже не обращал на меня внимания, будто меня не было.

Да уж… Со всеми этими треволнениями последних месяцев я и забыла, что я в первую очередь трейхе Этари, и преподавателям теперь об этом известно… И если Лэшел, который всегда неплохо ко мне относился, так резко отреагировал на мое появление, как поведут себя светлые маги, обычно не отличающиеся излишней сдержанностью?

Обидно, конечно. Лэшел мне нравился, и его неприязнь задела меня сильнее, чем мне бы того хотелось.

Кивком Вортон разрешил нам с Люцием идти, и мы вместе покинули кабинет. Решив не тратить время, я сразу направилась в библиотеку, попутно показывая Люцию, где что находится. В факультетской библиотеке мне выдали очередную кипу книг, которую я решила изучить позже. Люций, не дожидаясь моей просьбы, подхватил почти всю стопку, оставив мне буквально пару томов, и мы отправились в крыло, где располагалось общежитие. Там мы вместе поднялись на нужный этаж и зашли в хорошо знакомую мне комнату, в которой я прожила весь первый курс. На письменном столе уже лежали учебники по прорицанию, а на стуле у кровати я заметила знакомый голубой плащ, но сама комната была пуста. Значит, Бьянка сейчас на занятиях. Люций положил книги на свободную половину стола — я в это время закрыла за нами дверь — и повернулся ко мне. Невозмутимое выражение пропало, и сейчас он казался скорее обескураженным.

— Что произошло? — хмуро спросил он.

— Мы просто отправились сюда на несколько дней пораньше, — буркнула я. Потом поймала взгляд Люция — высший вампир не мигая смотрел на меня — вздохнула и нехотя сказала: — Мы с Адрианом поссорились.

Люций вздернул бровь и прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, но ничего не сказал, ожидая продолжения.

— Ну что ты так на меня смотришь? — сердито спросила я, не желая делиться подробностями. — Идеальных браков не бывает! Все иногда ссорятся!

— Ссорятся — это не разговаривают друг с другом в течение максимум пары дней или что-нибудь в этом духе, — наконец соизволил уточнить мой учитель. — А не скоропалительно отправляют в другую страну.

Неразговорчивость Люция была мне хорошо известна, но именно сейчас это выглядело так, что уйти от ответа представлялось невозможным. Впрочем… Я теперь не имею понятия, как сложится моя дальнейшая судьба, и уж Люций имел право знать, во что ввязался.

— Если говорить кратко, то я с сегодняшнего утра нахожусь в опале. — Я вздохнула и села на край своей кровати. — Точнее, со вчерашнего вечера.

— Могу я узнать причину? — с безукоризненной вежливостью осведомился вампир, поскольку я снова замолчала.

— Нет, — поморщилась я. — Ты мне все равно не поверишь. Даже Адриан не поверил…

Больше про Лэнгстона я говорить точно не буду, поскольку нового потока недоверия и злости от близкого человека я точно не выдержу. На последних словах голос вдруг сорвался, и в резких чертах Люция мне вдруг почудилось сочувствие. Это было еще хуже, и я, собрав волю в кулак, сказала:

— Можешь идти обживаться. Тебе же надо посмотреть, куда тебя поселили…

Он понял меня правильно и не стал возражать. Коротко поклонился и бесшумно удалился, так что я даже не услышала, как закрылась дверь.

После ухода Люция я еще некоторое время бездумно сидела на кровати, глядя в окно, в котором можно было увидеть только голубое осеннее небо. Но потом мне вдруг пришло в голову, что сидеть и страдать можно сколько угодно, но делом заняться все-таки нужно. Все же в академию я приехала учиться, так что нужно смело приступать к учебе хоть сейчас. Адриан же… Ну, подождем пару дней, он остынет и будет готов поговорить со мной начистоту. Не могла же эта ссора разрушить все, что между нами было, наш брак, в конце концов…

Неприятную мыслишку, что все не так просто и обычные бытовые ссоры не заканчиваются ссылкой, я затолкала подальше.

Разгладив покрывало на кровати, я принялась разбирать вещи. Одежду повесила в шкаф, сарды, как и в прошлом году, спрятала под кровать. Шерстяной плащ повесила на крючок у двери, а затем переоделась в любимые рубашку и штаны. Нет, красивые платья и драгоценности — это, конечно, замечательно, но длинные юбки невероятно мешают ходить, а уж о том, чтобы в них бегать, даже говорить не приходится…

Ах нет, прошу прощения. Я же королева, мне бегать уже по статусу не положено!

Да, может, ты и королевой уже не станешь, язвительно сообщил внутренний голос. Вот решит Адриан окончательно, что ты лгунья и клеветница, и до коронации дело тогда вообще не дойдет! Будешь и дальше бегать от своих врагов сколько твоей душе угодно!

Мрачно усмехнувшись, я накинула фиолетовый балахон и подсела к столу, где лежали принесенные из библиотеки учебники. Из старых дисциплин остались все, кроме истории магии, новых предметов не добавилось, но старые заметно усложнились. Так, открыв учебник по теории магии, я убедилась, что магистр Плиний в прошлом году не соврал и со второго года обучения студенты переходили к более подробным вещам — книга изобиловала схемами связок и блоков, из которых создаются плетения, в самых разных комбинациях. Учебник лечебной магии меня заинтересовал мало — едва пролистнув его, я убедилась, что ничего сложнее лечения ожогов второй степени там нет. А вот некромантия меня неожиданно увлекла, поскольку вместо надоевших проклятий нам в этом году предстояло перейти к более некромантским вещам вроде поднятия зомби. Кстати, интересно, кого назначили на должность декана факультета некромантии? И кто будет у нас преподавать ее в этом году? Вортон, кажется, сказал, что занятия начнутся только со следующей недели… Значит, долговязого аспиранта Моргана у нас больше не будет?

Из приоткрытого окна начали доноситься голоса, во дворе академии показались разноцветные фигуры студентов, и из коридора тоже послышался шум — занятие закончилось. Студенты на улице начали неторопливо разбиваться на группы и располагаться на перемену прямо там — кто на траве, кто на скамейках, — чтобы насладиться последними теплыми днями. Еще через несколько минут дверь комнаты распахнулась и внутрь впорхнула невысокая русая девушка в синем балахоне прорицательницы. В руках она держала несколько книг и продолжала весело переговариваться с кем-то из своих друзей, кто оставался снаружи. Заметив меня, она внезапно остановилась, а ее рот сложился в идеально ровную букву «о».

— Привет, Бьянка. — Изумление на ее лице было настолько забавным, что я не сдержала улыбки.

Решительным движением она закрыла за собой дверь, отрезая нас от голосов и топота в коридоре, а затем повернулась ко мне, улыбаясь во весь рот.

— Корделия! — Мы обнялись, а затем она недоверчиво покачала головой. — Поверить не могу, что ты здесь! А я все думала, почему ко мне никого не подселяют… Так ты решила учиться дальше?

— Точно.

— Но разве ты не должна заниматься делами, которые… — она сосредоточенно хмурила брови, подыскивая подходящие слова. — …которые больше соответствуют тебе по статусу?

Я постаралась улыбнуться как можно безмятежнее и пожала плечами, не желая сразу рассказывать о возникших проблемах. Судя по тому что Бьянка ни на секунду не усомнилась в моих словах, у меня получилось вполне убедительно.

— Я рада, что ты вернулась, — искренне сказала она. — А Кейн? Он будет учиться дальше?

Я и забыла совсем, что с Бьянкой в последний раз мы виделись на моей свадьбе и соответственно ей было неизвестно о переменах, которое произошли в жизни нашего с ней общего друга… Да и вообще знает ли она о том, что произошло в Дионе две недели назад?

— Знаю, — заверила меня подруга, едва я задала последний вопрос. — Сложно было бы скрыть от постороннего внимания покушение сразу на две королевские семьи, так что даже в Аркадии известно, как вы воевали с Арлионом Этари.

— Кейн стал вампиром, — сообщила я, мельком подумав, что такие события, как нападение армии зомби и частично разрушенный королевский дворец, и в самом деле не могли не стать достоянием гласности. — Теперь он темный и, следовательно, не может учиться дальше на целителя. Сейчас он повез свою невесту знакомиться с родственниками в Шалевию и в академию больше не вернется.

Бьянка прошла мимо меня и положила книги на стол, а затем до меня донесся отчетливый вздох.

— Жаль, — нехотя сказала она. — С ним было интересно. Да и весело тоже.

Я удивленно на нее посмотрела, не ожидая подобной реакции, поскольку даже не думала, что прорицательница может принять случившееся так близко к сердцу. Заметив мою высоко вздернутую бровь, Бьянка хмыкнула.

— Не пойми меня превратно, — сейчас она выглядела уже совершенно спокойной, — у меня не было к нему никаких романтических чувств, и я рада, что он счастлив. Но, согласись, без него учеба будет уже не та.

Ответить мне помешал раздавшийся стук в дверь, за которым последовал возникший на пороге Люций. Дорожного плаща на нем уже не было, зато за спиной можно было разглядеть легко узнаваемые рукояти сардов — мой учитель решил сразу приступить к своим прямым обязанностям… Что ж, будем надеяться, что местные к моему телохранителю быстро привыкнут — мысль вихрем пронеслась у меня в голове, когда я увидела, как Бьянка вздрогнула и с нескрываемым удивлением уставилась на высшего вампира. Представив их друг другу и объяснив, зачем в академии Люций, я убедилась, что почти за два десятка лет, проведенных в должности оружейника, вампир не утратил хороших манер: Бьянку он поприветствовал учтивейшим поклоном. При этом мечи ему нисколько не помешали, высокомерия не было ни капли, и в столь галантного кавалера влюбиться можно было за один лишь поклон. Интересно, почему в Дионе Люций всегда держался отстраненно и никогда не пытался очаровать наших дам?.. Да у него от воздыхательниц отбоя бы не было!

Когда с церемонией знакомства было покончено, Люций поинтересовался, когда я намерена приступить к учебе. Я сообщила, что прямо сейчас, но, когда Люций изъявил готовность проводить меня на занятия, добавила, что сначала было бы неплохо узнать свое расписание, которое на пути в общежитие посмотреть забыла. Бьянка в это время заметила, что перерыв перед следующим занятием почти закончился, а ей еще надо добраться до факультета прорицателей, и убежала.

К моему глубокому удивлению, мы с Люцием за оставшиеся десять минут успели заскочить в центральный корпус посмотреть расписание, вернуться в общежитие за учебниками и дойти до стихийного факультета, где у нас сейчас должно было состояться занятие магистра Виттории. Уже в крыле стихийников, когда до нужной аудитории осталось около десяти метров, меня вдруг окликнули, и я увидела показавшихся из-за угла моих одногруппников, которых не видела два с половиной месяца. Сразу же убедилась, что никто из студентов боевого факультета не узнал о том, кто я на самом деле, и наша встреча вышла удивительно теплой, даже со светлыми магами. Все они — и непосредственный Олаф, и Сид, искусно работавший с тонкими потоками магии, и белокурая травница Луиза, и длинноносая добродушная Кадма, и Марк со шрамом на щеке, и Жан с Ником, вечно попадавшие в переделки, — нисколько не изменились за лето, только загорели, и казалось, что мы расстались всего несколько дней назад. Я даже успела ощутить мимолетное чувство ностальгии при мысли о том, насколько проще мне казалась жизнь в прошлом году, когда мы только начинали учиться вместе. Впрочем, первые минуты встречи прошли несколько скованно: внимание студентов сразу же привлек к себе Люций, который держался в нескольких шагах от меня, и его совершенно невозможно было принять за ученика или преподавателя. Сначала и мужская, и женская половины нашей группы посмотрели на него с одинаковым недоумением, а потом парни перевели задумчивые взгляды на меня, в то время как девушки продолжали смотреть на вампира, но уже с нескрываемым интересом.

В аудиторию с нами Люций не пошел, а остался дежурить в коридоре. Виттории еще не было, и мы быстро расселись по своим местам, но едва я достала из сумки учебник, как ко мне с двух сторон сразу подсели Луиза и Кадма. Я удивленно воззрилась на них, не ожидая такой слаженности от девиц, которые всегда избегали общества друг друга, но сейчас напрочь позабыли о взаимной неприязни противоположных магических сторон.

— Эржебета, а кто это был в коридоре? Он тебя охраняет? — Глаза у обеих горели от любопытства.

«Ну и ну», — только подумала я, покачав мысленно головой. Хотя чему я, собственно, удивляюсь? На фоне обитателей академии, большинство которых составляют либо студенты примерно нашего возраста, либо магистры возраста гораздо более почтенного, Люций и впрямь выделялся. Есть еще, конечно, магистр Лэшел, но это скорее исключение, да и своим положением преподавателя, насколько мне было известно, он не злоупотреблял и связей со студентками не заводил, а потому появление нового мужчины, не имевшего никакого отношения к академии, да к тому же такого интересного, не могло остаться незамеченным.

— Точно.

— А еще по академии ходят слухи, что ты собираешься замуж за кого-то очень знатного, — продолжила Луиза, поедая меня жадным взглядом, а затем посмотрела на мою левую руку. Но ничего заслуживающего внимания она там не обнаружила — помолвочного кольца не было, а обручальное было надежно скрыто иллюзией невидимости. Впрочем, и будучи видимым, оно вряд ли бы удостоилось интереса: ведь это был простой золотой ободок без каких-либо украшений и даже без бриллиантов. Однако присутствие Люция должно было лучше какого-либо кольца убедить окружающих, что пекущийся о моей безопасности богатый жених в природе все же имеется.

— Это тоже правда, — согласилась я. — А откуда пошли слухи?

— Вортон что-то такое упоминал на общем собрании, когда сказал, что ты приедешь на учебу с опозданием, — сообщила Кадма. — За кого ты хоть замуж собираешься? За графа? Или выше?

Я неопределенно пожала плечами. Луиза продолжала выжидательно смотреть на меня и сдаваться не собиралась, и Кадма первая поняла все правильно.

— Не хочешь говорить, — вздохнула она. Еще в прошлом году одногруппницы не раз имели возможность убедиться, что я неразговорчива и если решила о чем-то умолчать, то из меня ничего уже не вытянуть, и Кадма сейчас явно об этом вспомнила. — Ну ладно. А зачем тебе учеба? Если у тебя появятся титул и семья, на кой демон тебе продолжать учиться?

Вопрос, конечно, был неоднозначный. Нет, мне-то самой понятно, почему я захотела сюда вернуться, и дело здесь не только в том, что мне надоело дворцовое безделье: во-первых, я не любила бросать начатые дела на полпути, и во-вторых, после свадьбы я особенно остро почувствовала необходимость в самоутверждении. Мне все время казалось, что я должна доказать вампирам, что их король женился на мне не только из-за красивых глаз. Так почему бы не продолжить начатое и не стать боевым архимагом? Не знаю, наверное, это было глупо. Или просто осталась привычка еще из той, прошлой, валенсийской жизни, когда я должна была почти каждый день доказывать окружающим, и в первую очередь собственной семье, что я тоже чего-то стою.

Ну и последний аргумент: я совершенно не представляла, чем для меня обернется эта ссора с Адрианом, да и Лэнгстон тоже вряд ли будет сидеть в подполье вечно. И если обстоятельства будут складываться для меня плачевно, боевая магия может оказаться неплохим козырем в борьбе с бывшим советником Магнуса.

Впрочем, одногруппницам всех этих подробностей знать не полагалось, так что я постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее и провозгласила:

— А это, девушки, мне жених посоветовал! Сказал, что невеста с магическим образованием кажется ему намного предпочтительнее, чем невеста без оного. Так что учитесь, дамы!

Дамы несколько ошарашенно покивали и в глубокой задумчивости возвратились на свои места. Мое заявление прозвучало, мягко говоря, неубедительно, поскольку было совершенно непонятно, зачем невесте какого-нибудь дворянина нужна боевая магия, но Кадма и Луиза уже ушли в глубокую задумчивость, размышляя, где бы им по окончании академии поискать родовитых женихов, и не стали вдумываться в мои слова.

Да и на самом деле, насколько я могу судить, мужчинам редко нравятся умные женщины, и гораздо большего их внимания удостаиваются те, кто красивее. Подобная установка всегда меня очень расстраивала, ибо себя я была склонна относить к разряду женщин больше умных, чем красивых. Однако, что интересно, я никогда не могла окончательно решить, что же лучше — ум или красота. С одной стороны, сознавать себя умной намного лучше, чем глупой, по крайней мере, для собственной самооценки. С другой — взять хотя бы мою сестру Надю. Красавица? Да. Особым умом не отличается? Нет. И что, ей из-за этого хоть сколько-нибудь плохо? Да ничуть!

Вот Адриану каким-то образом всегда удавалось дать мне почувствовать себя и красивой, и умной. Да и Оттилию никто никогда не назвал бы дурой, а Кейн все равно ее полюбил. А Адриан еще…

Хватит, одернула я себя. Хватит! Адриан остался в Бэллиморе, и тебе нельзя сейчас думать о том, как все было раньше.

Ну да, он-то в Бэллиморе, и леди Мальдано сейчас там же. Кстати, чем же она его привлекла — умом или красотой? Внешне она была вполне привлекательной, а вот о ее умственных способностях я после одной-единственной встречи ничего сказать не могла. Вот Евгения Шеффер, в компании которой я ее тогда видела, вряд ли блещет особенным умом — она скорее хитра и изворотлива. А эта Элис… Демон ее знает.

— Я пропустила что-нибудь серьезное за эту неделю? — обратилась я к остальным, чтобы поскорее прогнать из головы образ кудрявой вампирши. Да и стоило узнать, сколько мне всего придется наверстывать.

— Ничего особенного, — отозвался Сид. — Пока только теорию почти от всех магистров. На травоведении мы вспоминали забытое за каникулы, а некромантия еще даже не началась.

— Кстати, интересно, кого нам все-таки пришлют, — задумчиво протянул Олаф, лениво наблюдая за отражавшимся на стене солнечным лучом. Окно было приоткрыто, створка покачивалась взад-вперед, и солнечное пятно вместе с ней. — Я вообще думал, что нам оставят Моргана, но он у второго курса не ведет.

Кадма отвлеклась от своих мыслей и напомнила:

— Ты же слышал Вортона — это будет магистр Леннокс из темного Совета магов.

— Мне это имя ни о чем не говорит.

— Я о нем слышал, — вдруг сказал Жан, и Олаф отвлекся от пятна. — Лет двести назад он закончил факультет некромантии, но не в нашей академии, а где-то еще. Морган, помнится, как-то его упоминал, но я уже не помню, в связи с чем. В свое время он был весьма известной фигурой — кажется, у него были какие-то важные открытия — был деканом факультета, но архимагом он так и не стал из-за недостаточно большого магического потенциала. Он много лет прожил отшельником в какой-то тьмутаракани — занимался все той же некромантией. И раз именно его сделали нашим преподавателем, видать, с некромантами у темного Совета и впрямь туго — назначили на эту должность человека, который сто лет и людей-то небось близко не видел! Он же наверняка спятил там давно, общаясь с одними трупами!

Олаф озабоченно переглянулся с Марком: перспектива обучаться у сумасшедшего ни одного из них не прельстила. Луиза, которая была светлой, и соответственно некромантия ей не грозила, продолжала равнодушно смотреть в окно, подперев рукой голову. Сид же рассудительно заметил:

— Зато в некромантии он уж точно должен разбираться.

— Ага, и сильно нам это поможет, если весь его педагогический опыт остался в далеком прошлом? — проворчал недовольно Марк, но развиться дискуссии не дала слегка запыхавшаяся Виттория, торопливым шагом влетевшая в аудиторию. Зеленый балахон развевался за ее спиной, а сама магистр торопливо поправила растрепавшиеся волосы.

— Прошу прощения за опоздание. — Она сформировала в воздухе какое-то плетение, и на доске начало само собой появляться название новой темы. — Кто-нибудь знает, кто это там стоит в коридоре? Да еще с оружием?..

Тут она заметила меня и махнула рукой, как бы снимая вопрос.

— А, студентка Батори… Все понятно. — Голос звучал прохладно, и я мысленно подготовилась к язвительным нападкам, но вместо этого Виттория отвернулась. — Записываем новую тему: «Соединение стихий». Она очень сложная, так что ей мы посвятим не меньше трех недель… Речь пойдет о том, как в одном плетении соединять одновременно две и более стихии. Самое распространенное здесь явление — это лед, который получается при воздействии на воду холодной окружающей среды и, в частности, воздуха. Однако если мы соединим…

Она продолжала говорить, мы записывали ее объяснения, и занятие потекло в привычном ключе.

Мои подозрения подтвердились. Судя по всему, уже всем магистрам стало известно, кто я, и не только Лэшел не был готов закрыть глаза на то, что в академии учится Этари. Только вот Виттория, похоже, решила не заострять внимание на моем появлении или делать какие-нибудь провоцирующие намеки, а просто вести себя так, словно меня здесь нет. Тем лучше для меня — игнорирование намного лучше показной неприязни и нападок. Остальные студенты, даже если это и заметят, вряд ли смогут сделать правильные выводы. И если мне очень повезет, все прочие преподаватели, ненавидящие Этари и недолюбливающие вампиров, поведут себя в том же духе. Настороженное отношение магистров — не такая большая цена за то, что такому количеству окружающих открылось, кто я на самом деле… Теперь, не приведи Локи, если кто-нибудь узнает, как обстоят дела на самом деле, и насколько непрочным стало мое положение, мне и в самом деле может не поздоровиться.

Оставшиеся несколько дней моей первой учебной недели протекли однообразно и спокойно. Утро начиналось тренировкой с Люцием, которая заканчивалась еще до общего подъема, и потому никто из студентов о них ничего не знал. Магистры же, вероятнее всего, были осведомлены — по крайней мере, Вортон точно, — но никаких запретов не последовало, и высший вампир совершенно безнаказанно гонял меня по всему внутреннему двору боевого факультета в течение полутора часов каждый день. За завтраком следовали занятия с перерывом в середине дня на обед, а вечером мы с Бьянкой занимались либо в нашей комнате, либо, если погода была хорошей, выбирались на улицу. Преподаватели меня заметно сторонились, Лэшел почти открыто демонстрировал свою неприязнь, и один только Вортон вел себя точно так же, как раньше. В моих отношениях со студентами ничего не изменилось: ни вражды, ни особой дружбы у меня ни с кем не было, и единственным близким мне человеком оставалась Бьянка. Мое постоянное появление с Люцием первые дни вызывало перешептывания за спиной и осторожные расспросы, а также пару вызывающих замечаний со стороны каких-то светлых студентов третьего года обучения с прорицательского факультета, но, к счастью, ни к каким серьезным последствиям это не привело. Еще несколько целителей — я узнала в них однокурсников Кейна — как-то раз подошли с вопросом, что случилось с их бывшим одногруппником. Услышав, что Кейн стал вампиром, вся компания неприязненно скривилась и ушла. А потом учеба полностью вернулась в привычное русло, молодые маги наконец-то сообразили, что каникулы кончились, а магистры намерены требовать с них по полной программе, и интерес к моей особе заметно угас. Ну ходит какая-то темная студентка с телохранителем, ну и что? Ладно бы вела себя как-то кичливо, рассказывала всем и каждому о своем женихе или задирала окружающих, пользуясь своим привилегированным положением… А то ходит молча, ведет себя так же, как в прошлом году, общается с одной только светлой прорицательницей, своей соседкой по комнате! Даже ее странного друга-целителя, с которым у нее была какая-то странная платоническая дружба, и того нет! Сплетничать не о чем!

От Адриана не было никаких вестей. Сама бы я с ним связаться не смогла: покидая Бэллимор, я совершенно не подумала о каких-либо средствах связи и не взяла с собой разговорных амулетов. Но ведь сам архивампир, если бы сменил гнев на милость, мог бы открыть портал в академию! Но этого все никак не происходило, хотя я продолжала ждать.

Первого занятия по некромантии мы все ожидали с некоторой опаской, ибо после рассказа Сида мысль о том, что нам придется учиться у помешанного мага, напугала всех. К нужной аудитории мы пришли с небольшим запасом времени, поскольку не знали, как новый преподаватель относится к опозданиям, и зашли внутрь. Точнее, попытались зайти, поскольку Марк и Жан, вошедшие первыми, внезапно застыли прямо в дверях, и на пороге образовался небольшой затор. Первым, что бросилось в помещении мне в глаза, был стол у дальней стены, накрытый широким отрезом темной ткани, и, судя по очертаниям, под ней лежал человек, судя по отсутствию ауры, — мертвый. Кадма отчетливо икнула, а Олаф пробормотал:

— Твою мать…

Больше никто ничего не добавил, и в напряженной тишине мы принялись рассаживаться по местам, причем на этот раз никто не сел в конце аудитории, желая оказаться подальше от преподавателя — перспектива соседствовать с трупом показалась одногруппникам еще менее предпочтительной. В том, что на столе лежал именно труп, у меня сомнений не было: вокруг тела на столе были разложены четыре активированных амулета, создававших вокруг накрытого тканью силуэта магическое поле, и в структуре плетений можно было распознать охлаждающее заклинание, препятствовавшее разложению, которое нам показывала на занятии Виттория всего несколько дней назад.

— Что ж, по крайней мере, это настоящая некромантия, — философски отозвался Сид, явно стараясь не коситься в сторону мертвеца каждые три секунды.

— А что, в-вы д-думаете, т-труп настоящий? — заикаясь, спросила Кадма. В отличие от Сида она не сводила со стола испуганных блестящих глаз.

Я как-то совсем забыла, что из-за моей жизни, насыщенной в последние годы увлекательными событиями и встречами, вид мертвецов не вызывает во мне почти никаких чувств, и уж тем более — суеверного страха. А среди нас были как ребята из благополучных семей, так и те, кому довелось попутешествовать и столкнуться с неприятной стороной жизни. Например, Марк смотрит совершенно спокойно, Жан нас, по-моему, вообще не слушает, да и Сид не кажется слишком взволнованным. А Луизы и Ника здесь вообще нет — вместо некромантии они ходят на целительство.

— Может, снимешь тряпку и проверишь? — ехидно предложил ей Олаф. М-да, от него только такого предложения и стоило ожидать.

— Раз такой смелый, снимай сам! — прошипела раздраженно Кадма.

Олаф задумчиво посмотрел на стол, а затем неожиданно поднялся и неторопливо направился в конец аудитории. Остальные одногруппники отвлеклись от своих дел и теперь наблюдали за ним с интересом, однако отговорить никто и не пытался. Олаф же, подойдя к телу, помедлил, обвел нас вопросительным взглядом — все по-прежнему молчали, и даже Кадма не спешила с заявлением, что она только пошутила, — а затем решительно дотронулся до черного куска ткани. Когда его рука прошла сквозь магическую сеть, я на миг замерла, подсознательно ожидая дальнейших событий — или рука застрянет, или сработает что-то вроде охранного заклятия, — но ничего такого не произошло, и Олаф откинул тряпку с головы трупа, но сам встал, загородив нам весь обзор, и видеть, что скрывалось под тканью, мы не могли. Затем он, видимо, решил, что оставлять все как есть будет не слишком правильно, и вернул покрывало на место с невозмутимым видом, словно не увидел там ничего особенного, и уже хотел вернуться на место, но внезапно в аудитории раздался новый голос, который насмешливо произнес:

— Ну что же вы, молодой человек. — Олаф подлетел на месте, наступил на полу длинного фиолетового балахона и едва не свалился на пол, а мы все стремительно обернулись к дверям. На пороге стоял незнакомый нам пожилой магистр в черном балахоне и с посохом в руке, и в том, кто это был, сомнений не возникло ни у кого. — Раз уж взялись демонстрировать свое бесстрашие, так и демонстрировали бы до конца.

— Извините, — сконфуженно буркнул однокурсник.

Некромант благосклонно кивнул, и Олаф вернулся на свое место, а сам магистр направился к преподавательскому столу. Шел он, опираясь на посох, и при этом заметно прихрамывал. У стола он попал в луч света, и у нас появилась возможность получше рассмотреть его. Немолод, волосы и борода были уже совсем седые, лицо в морщинах, но все же не так стар, как магистр Элридж, читавший нам в прошлом году лекции по истории магии. Высокий, заметно выше меня, худощавый, и создавалось впечатление, что посох был необходим ему в качестве поддержки не из-за старческой немощи, а скорее, из-за какой-то травмы. Остановившись у стола, он обвел нас всех внимательным взглядом, и я окончательно утвердилась во мнении, что до старческого слабоумия магистру было далеко — взгляд внезапно оказался цепким, изучающим и, казалось, не упускающим ни одной мелочи. Мне показалось, что на мне он задержался чуть-чуть дольше, чем на остальных, и в голове мелькнула недовольная мысль — ну вот, уже и нового преподавателя поставили в известность, кто я…

— Я магистр Леннокс, — представился он, закончив осмотр. — Временно исполняю обязанности декана факультета некромантии и в этом году веду у вашего курса занятия. Поскольку прибыл накануне, не успел ознакомиться с записями вашего предыдущего преподавателя, так что спрошу вас — чем вы занимались в прошлом году?

— Проклятиями, — сообщил Жан со своего места. Леннокс помолчал, словно ожидал продолжения, не дождался и недоверчиво уточнил:

— Что, и все?

Мы вразнобой покивали. На лице некроманта отразилось такое искреннее насмешливое недоумение, будто он услышал какую-то настоящую бессмыслицу, что Сид поспешил добавить:

— Мы прошли почти все разновидности проклятий вплоть до шестого уровня, а также в конце года говорили о теории поднятия мертвых. Мы выучили схемы, используемые для поднятия мертвых, а еще символы защиты, применяемые при этих ритуалах… — Помнится, в прошлом году Танатос как-то сказал Сиду, что из него получился бы хороший боевой некромант, и с тех пор молодой человек свое основное внимание уделял именно этому предмету.

— Вздор, — рассеянно перебил его Леннокс, обрывая Сида на полуслове. Тот обиженно замолк, мы с удивлением посмотрели на некроманта, а тот вскользь заметил: — Схем и пентаграмм, используемых для поднятия умертвий, больше сотни, а защитных символов и того больше, и просто заучивать их наизусть — глупость. Зачем заучивать, когда можно просто уяснить принцип и вывести любую формулу или схему самостоятельно?.. И все эти занятия теорией — тоже ерунда. На кой демон вам теория, если вы не собираетесь писать научные трактаты по некромантии? — Тут он как будто очнулся от своих мыслей и поглядел на нас с подозрением. — Или вы собираетесь?..

Несколько человек отрицательно покачали головами, а Сид осторожно спросил:

— Простите, магистр, но как же схем может быть несколько сотен, если даже в некромантских учебниках написано, что их всего около пятидесяти?

Олаф иронично приподнял бровь — ему самому и в голову не приходило, что можно еще почитать учебники других факультетов — а Леннокс лишь пожал плечами.

— Мало ли, что пишут в учебниках. Поверьте тому, кто посвятил некромантии всю жизнь — их огромное количество. Ладно, переходим непосредственно к занятию. — Прихрамывая и стуча посохом, он направился к столу с трупом и свободной рукой откинул полотно. Кадма рядом со мной ощутимо вздрогнула, но ничего особенного под тканью не обнаружилось — просто мертвый мужчина средних лет. Время смерти установить трудно: следов разложения пока не видно, но, с другой стороны, охлаждающие чары могли заметно затормозить этот процесс. Судя по прорехе на одежде и расплывшемуся вокруг кровавому пятну, погиб он от удара ножом в сердце.

— К сожалению, так сильно с телом нам повезло всего один раз, — посетовал некромант, деловито откладывая черную тряпку в сторону и критически оглядывая «рабочий материал». — Городские власти наотрез отказываются предоставлять приличные трупы для некромантских факультетов — мол, это неэтично, родственники против, их надо прилично похоронить… Вот и приходится довольствоваться тем, что есть: бродягами, преступниками…

— Не хотел бы я, чтобы из меня после смерти сделали зомби, — чуть слышно пробормотал Жан, но Леннокс его внезапно услышал. Однако не рассердился, а равнодушно пожал плечами.

— Сомневаюсь, что этот вопрос будет вас беспокоить. Конечно, при условии, что вас действительно забрала Хель, а вы не остались на этой земле каким-нибудь неупокоенным привидением… Так, поднимайтесь все из-за столов и идите сюда. По программе первое занятие должно быть целиком теоретическим, но я считаю, что вам будет лучше сразу все увидеть своими глазами.

Мы послушно встали и нестройной гурьбой приблизились. Судя по взглядам, которыми обменивались одногруппники, в глубине души они были гораздо больше согласны с городскими властями, чем с Ленноксом, и, собравшись полукругом у стола, почти все попытались встать подальше, так что в первых рядах остались только мы с Сидом. Некромант вроде бы ничего не заметил.

— Умертвия делятся на две большие группы: помощники и воины, и уже эти группы подразделяются на множество подклассов. Зомби-воины, на мой взгляд, гораздо интереснее, да и вам, боевым магам, они должны быть ближе по духу, но начать все же следовало бы с зомби-помощников. Кто-нибудь может сказать, в чем главное преимущество и главный недостаток слуги-зомби перед слугой-человеком?

Никто не удивился, когда поднял руку Сид.

— Слуга-зомби не устает, но зато выполняет механически только те команды, которые дал ему хозяин. Своего разума у него нет.

— Очень хорошо, — согласно наклонил голову Леннокс. — Раз вы в прошлом году начали учить схемы, то должны помнить, какие символы используются при поднятии самого обычного зомби. Молодой человек! — обратился он к Олафу. Жан и Марк, стоявшие рядом, синхронно сделали шаг назад, оставляя одногруппника на линии огня одного. — Раз уж вы начали сегодняшнее знакомство с трупом, вам его и продолжать. Что нам понадобится для поднятия обычного зомби?

— Ну… — Тот на секунду задумался, а потом неуверенно начал перечислять: — Стандартная пентаграмма, чтобы оживить тело… Плетение подчинения… Плетение, чтобы остановить разложение тела… Само заклинание для поднятия… Все?..

Пока он говорил, Леннокс одобрительно кивал, и после каждого предложения Олафа в воздухе возникали схемы, которые он называл. Когда маг замолк, некромант еще несколько секунд помолчал, как бы ожидая продолжения, да и по лицу Сида было понятно, что Олаф назвал неполный список. Но на этом Олаф выдохся, и Леннокс жестом предложил ему выйти вперед, а затем вдруг протянул невесть откуда взявшийся у него в руке кусок мела.

— Приступайте.

На лице Олафа появилось решительное выражение, он наклонился и принялся на полу вокруг стола с трупом чертить нужные знаки — благо Леннокс их не убрал, и они так и висели, светясь, в воздухе. Сид все порывался что-то сказать, но Леннокс жестом велел ему молчать. Дорисовав, Олаф отряхнул выпачканные белым пальцы, распрямился и оглядел свое творение. Некоторые символы вышли кривоватыми, но серьезных ошибок я не заметила. Олаф пришел к тому же выводу и начал читать заклинание — поскольку он часто запинался, оно у него вышло просто набором бессмысленных слов. Тем не менее оно сработало, ибо магический всплеск в воздухе все же ощутился, а секунду спустя труп, до этого момента мирно лежавший на столе, вдруг дернул рукой. Кадма охнула и шарахнулась назад, но больше никто не сдвинулся с места, а труп в довершение картины открыл глаза — совершенно бессмысленные и лишенные какого-либо выражения. Олаф, вообще не ожидавший, что у него что-то получится, теперь растерянно рассматривал творение своих рук. На лице Сида все больше проступало беспокойство. Леннокс прислонился к стоявшему за его спиной столу и ничего не говорил, а у меня вдруг возникло ощущение, что он чего-то ждет…

Мелькнувшая мысль потонула в пронзительном визге Кадмы и криках остальных: в тот момент, пока я отвлеклась на магистра, оживший мертвец стремительно сел и сомкнул бледные с синюшными пятнами пальцы на горле Олафа. Тот инстинктивно схватился за них в попытке разжать, но хватка у зомби оказалась стальная. Марк и Жан, стоявшие ближе всех, позабыли о брезгливости и почти одновременно повисли на руках трупа, но на того это не оказало никакого впечатления, и он спокойно продолжал душить боевика, не обращая внимания на дополнительный груз. Лицо Олафа побагровело, он захрипел, Кадма продолжала визжать, но сквозь ее вопли в аудитории можно было разобрать отдельные предложения.

— Тяни сильнее!

— Не могу!.. Демон, как он может… быть настолько…

— …Мать, мать, мать!

— Эржебета, ты что стоишь?!

— Помогите!!

— Жан, Марк, отойдите, чтобы я вас не задел!

— Сид, подожди, здесь нужно заклинание подчинения, а не боевая магия!

Последнее крикнула уже я, но было поздно. Мелькнула яркая вспышка, когда Сид метнул какое-то плетение, потом раздался хлопок, и Жана, не успевшего убраться с дороги, просто отшвырнуло в сторону, а мертвец даже ничего не заметил. Не думая, что делаю, и даже не вспомнив плетения, которые мы изучали на занятиях некромантией, я сформировала плетение, использованное когда-то в одном из моих снов Арлионом, и швырнула его в зомби. Магическая структура «впиталась» сразу же, и я приказала первое, что пришло мне на ум:

— Отпусти его!

Руки мужчины послушно разжались и с тихим стуком упали на столешницу, полузадушенный Олаф бесформенной кучей опустился на пол. Кадма наконец-то замолчала, Марк с отвращением отпустил руку умертвия и шагнул назад. Я вышла вперед, наклонилась к бесчувственному Олафу и начала плести целительские заклинания. В аудитории воцарилась относительная тишина. Зомби сидел и больше не шевелился, и именно в этот момент я вспомнила о магистре. Обернувшись на секунду, изумленно увидела, что тот как ни в чем не бывало сидел на стуле, отставив посох в сторону, и смотрел на нас. Оглядев зомби, который теперь сидел на столе, равнодушно уставившись куда-то вдаль, он удовлетворенно кивнул и совершенно спокойно спросил, словно просто продолжал занятие:

— Какая была главная ошибка, которую допустил студент?

— Не поставил защитное поле, — ответил Сид, покосившись на Олафа, который под воздействием моих плетений пошевелился и открыл мутные глаза. — Но…

— А зачем нужно это защитное поле? — перебил его Леннокс все тем же лекторским тоном.

— Потому что заклинание подчинения действует не сразу, а спустя какое-то время. Если не принять мер, зомби нападет на того, кто находится ближе всех к нему, и чаще всего это оказывается именно его создатель. — Сид говорил быстро, и в его голосе начало прорываться подавляемое раздражение.

— Верно. Студентка Батори, — тут Леннокс потерял интерес к Сиду и пристально взглянул на меня, его голос стал вкрадчивым, а от его проникающего под кожу взгляда мне стало не по себе, — какое плетение вы использовали, чтобы остановить умертвие? Насколько я помню, его нет в учебной программе.

Ну не скажешь же ему, что это плетение изобрел самый кровавый архимаг в истории!

— Я не помню точно, магистр. Кажется, в какой-то книге оно мне однажды попадалось. — Говоря это, я постаралась сделать как можно более невинный вид и для пущей убедительности похлопала глазами.

— Как называлась эта книга, вы конечно же не помните? — насмешливо осведомился Леннокс, и я поняла, что он мне не поверил.

— Не помню.

— Магистр, зачем это вообще было нужно? — резко спросил Сид, не выдержав. — Это же опасно для жизни! А если бы он погиб?..

— У нас бы появился дополнительный материал для обучения, — нисколько не смутившись, заявил Леннокс, взял посох и с трудом поднялся на ноги.

— Но, магистр!.. — Это уже вмешалась пораженная до глубины души Кадма.

— Во-первых, — холодно произнес Леннокс, даже не взглянув в ее сторону, и подошел ближе, сильно хромая, — теперь и вы все, и ваш однокурсник на всю жизнь запомните важность установки защитного поля. Студент, вы же запомните? — наклонившись к Олафу, заботливо спросил он. Тот ошалело кивнул, явно с трудом понимая, чего от него хотят, и машинально коснулся шеи, на которой вспухли длинные багровые полосы, а некромант разогнулся и продолжил, обращаясь уже к нам: — И во-вторых, я не понимаю, с каких пор для группы боевых магов стал проблемой один-единственный зомби. Почему из всех вас только двое вспомнили, что вы учитесь на боевом факультете, и догадались применить магию?

На этот вопрос никто из нас внятно ответить на смог. Не знаю, что подумали остальные, а я в общем-то была согласна с Ленноксом, что уж с одним умертвием на втором году обучения мы должны были своими силами разобраться…

— Все свободны. Студентка, с вашего позволения, я заберу зомби под свой контроль.

Я только кивнула и почувствовала, как моя власть над умертвием, которая ощущалась как прочная магическая нить, исчезла. Некромант пробормотал какое-то заклинание, сформировал в воздухе магическое плетение, и зомби рухнул обратно на поверхность стола, как марионетка, которой перерезали ниточки — кажется, теперь это был обычный труп. Марк тем временем помог Олафу подняться, и мы поспешили убраться из аудитории, пока Леннокс не придумал еще какое-нибудь испытание.

— Нет, ты видела? Видела?! Он же нас всех переубивает, не успеет и месяца пройти! Что это за методы обучения, после которых студента чуть живого из аудитории на руках выносят?! — возмущалась Кадма по пути в общежитие. Пока мы еще шли по факультету некромантии, она молчала, сдерживаясь и опасаясь, что кто-нибудь может подслушать, но за пределами территории некромантов ее словно прорвало. — Тот зомби мог же убить Олафа!

Я неопределенно пожала плечами, но Кадму неожиданно поддержал Сид:

— Я согласен. Нельзя давать такие задания, не предупредив о последствиях. И тот факт, что Леннокс последние несколько десятков лет провел вдали от людей, его не оправдывает, в этом случае просто нельзя было доверить ему преподавание. А пост декана! Куда только смотрел Кириан?!

Я взглянула на хмурые лица обоих — мы остались втроем, поскольку Олафа Жан и Марк повели на всякий случай на факультет целителей в лазарет. Кстати, отдельного внимания заслуживало выражение лица Люция, когда наша группа из шести человек вывалилась из аудитории в коридор и вид все имели малость ошалелый. Пару секунд я думала, стоит ли произнести свои мысли вслух, и решила, что ничего плохого не будет:

— Бросьте. Никаких смертельных травм Олаф не получил, а те, что получил, я уже залечила. Его даже в лазарет можно было сейчас не вести, он бы сам…

— А ты сама-то кто, целительница? — раздраженно осведомилась Кадма. Ей совсем не понравилось то, что я не принялась порицать на все лады нового магистра некромантии.

Конечно, откуда ей знать о моих познаниях в этой области? Да, на тех основах Целительства, которые нам преподавали, я всегда преуспевала, но это были простейшие лечебные плетения, не требовавшие мастерства и точности исполнения…

Неопределенно пожав плечами, я все же договорила свою мысль до конца:

— В общем, я не вижу в случившемся ничего трагичного. И стоит признать, что Леннокс прав: так мы быстрее что-то запомним.

Сид с явным сомнением пожал плечами, а Кадма недовольно поджала губы.

— Вы как хотите, а я с завтрашнего дня перехожу в группу, где учится Луиза. Буду посещать вместо некромантии углубленное целительство. Там хоть меньше вероятность, что какое-нибудь вырвавшееся из-под контроля умертвие откусит мне голову!

Как маг, у которого еще нет стороны, Кадма действительно имела на это право. Сид погрузился в раздумья — у него тоже была возможность выбора, однако мне было известно, что некромантия — тот предмет, в котором он действительно делал успехи и который по-настоящему любил, и бросать его теперь из-за того, что у нас появился странный преподаватель, ему определенно не хотелось. Поскольку некромантия сегодня шла самой последней, после нее мы отправились на ужин и до столовой дошли в молчании.

На меня некромант произвел неоднозначное впечатление. Нет, я, конечно, на собственном опыте уже уяснила, что обучение чему-то новому лучше всего протекает, когда твоей жизни грозит прямая опасность. Появляется, если можно так выразиться, самый действенный стимул это запомнить и применить на практике. Леннокс прав — Олаф теперь никогда не забудет о важности защитного поля и каждый раз, поднимая зомби, он будет вспоминать холодные стальные пальцы, безжалостно впившиеся в беззащитное горло, и стремительно утекающий спасительный воздух. Но контролировал ли Леннокс ситуацию на самом деле именно так, как стремился потом показать? Нападение зомби не было запланированным, оно произошло спонтанно и было самым настоящим: Олаф действительно почти задохнулся, и мне пришлось использовать заклинания высокой сложности и силы, чтобы привести его в чувство, в то время как некромант и не подумал вмешаться. А что, если в один момент Леннокс не сумеет правильно оценить обстановку, ситуация выйдет из-под контроля и кто-нибудь из студентов просто умрет? Я мало о нем знаю, и вполне возможно, что он и в самом деле очень одаренный некромант, но о чем думали Кириан и темный Совет, когда вернули его в академию?

Интересно, он и в молодости, будучи преподавателем, применял в своей педагогической деятельности подобные методы или и в самом деле за сто лет отшельничества спятил?

После ужина я распрощалась с Люцием и поднялась в свою комнату. Вечер прошел так же, как большинство моих вечеров в академии: мы с Бьянкой делали домашнее задание, обмениваясь какими-то комментариями, а потом просто занимались каждая своими делами. За окном совсем стемнело, мы зажгли магические светильники, и я уже собралась готовиться ко сну, как вдруг ощутила, как нагрелся карман скинутого мной фиолетового балахона, на котором я сидела на кровати. Достала подаренное Кейном зеркало-артефакт, и мое движение привлекло внимание Бьянки, читающей какую-то книгу за столом. Наш с друзьями способ общаться друг с другом уже был ей знаком.

— Мне выйти? — спокойно спросила она.

— Даже не думай, — покачала я головой и, прикрыв глаза, глубоко вздохнула, настраиваясь на позитивный лад. Все в порядке, это просто разговор с друзьями, а ты сейчас просто учишься в академии, и в твоей жизни сейчас все замечательно!

Бьянка оторвалась от чтения и наблюдала за моими манипуляциями с некоторым удивлением, но ничего не говорила. Я же, сделав максимально приветливое и жизнерадостное лицо, открыла зеркальце и узрела на его поверхности лицо Оттилии.

— Ну что, как Шалевия? — спросила я, когда мы поздоровались. Подруга выглядела отдохнувшей, довольной, и даже ее вампирская бледность казалась сейчас не болезненной, а совершенно обычной. Осознав это, я улыбнулась уже искренне. Хорошо, что хоть у них с Кейном все в порядке. — Вы уже доехали?

— Да, вчера. — Она неожиданно фыркнула и тряхнула короткими черными волосами. — Разумеется, письмо Кейна с сообщением, что мы приедем, потерялось на полпути и нас в имении никто не ждал! Но это ладно, поскольку сейчас здесь никого нет, родственники еще не съехались, и меня это вполне устраивает! Зато выяснилось, что в имении из родных Кейна живет только его двоюродная тетка. Она нас вчера и встретила. Кейн рассказывал о ней, и я представляла ее себе старой, глухой и уже давно не в своем уме.

— И что? — заинтересованно спросила я, догадавшись по тону подруги, что она обманулась в своих ожиданиях.

— А то, что ей всего лет шестьдесят, она в здравом уме, обладает хваткой хищного зверя и все годы, что Кейн отсутствовал, вела дела в имении. А самое главное, у нее есть дочь — троюродная сестра Кейна — которую она, кажется, всерьез намеревалась выдать замуж за барона де Энниндейла! Ее, бедную, аж всю перекосило, когда Кейн представил ей меня! А девица ничего особенного собой не представляет. Прыщавая, тихая, все время с книжкой или нотами ходит. Унылое зрелище.

Ну, было бы странно, если бы свою потенциальную соперницу Оттилия охарактеризовала как-то по-другому. Бьянка, похоже, размышляла в том же направлении, так как с ее стороны до меня донесся тихий, но отчетливый смешок.

— И тебе привет, Бьянка, — нисколько не смутившись, поздоровалась Оттилия, услышав ее реакцию.

— А им уже известно, что Кейн стал вампиром? — осторожно спросила я.

— Конечно. Родственники, естественно, растерялись и даже слегка испугались. — Подруга в первый миг ехидно улыбнулась, продемонстрировав клыки, а затем ее лицо вдруг приняло задумчивое выражение. — Только, знаешь, у меня странное чувство, что тетке Кейна наплевать на то, кем является нынешний барон — человеком, вампиром или вообще гномом, — и от идеи выдать за него дочурку она не отказалась. Интересно, что она теперь предпримет?.. Может, попытается меня отравить во время чаепития? Или утопит в фонтане?

Оттилия еще пару секунд что-то прикидывала в уме, а потом посмотрела на меня и решительно переменила тему:

— А ты, я слышала, уже в академии?

Я согласилась, обратив внимание на слова «я слышала». Кто-то из родственников уже сообщил вампирше, что королева стремительно покинула столицу?

— Ну и как академия? — не отставала Оттилия. — Все в порядке?

Я подтвердила, что в порядке. Бьянка снова бросила на меня вопросительный взгляд из-за стола, а вампирша сердито выдохнула.

— Ладно, спрошу прямо. — Она заметно помрачнела, и ее лицо приняло озабоченное выражение. — Что произошло в Бэллиморе?

Хорошее расположение духа, в которое я пришла сразу после рассказа вампирши о Шалевии, растворилось без следа, уступив место подавленности и чувству тревоги. Кажется, это отразилось и на моем лице, потому что взгляд Оттилии стал очень уж встревоженным, а со стороны Бьянки больше не доносилось ни звука — как пить дать навострила уши, чтобы ничего не упустить, хотя винить ее за это было бы сложно.

— Ничего. Мы немного поругались, и мне пришлось уехать раньше запланированного времени, — уточнять, какие именно «мы», не было нужды. Лицо Оттилии приняло то же выражение, которое было у Люция, когда он ожидал разъяснений, но вдаваться в подробности я по-прежнему не собиралась. — Оттилия, а тебе откуда известно, что я уже не в Вереантере?

— Отец рассказал, — нахмурившись, ответила она. — Связался сегодня со мной и спросил, не знаю ли я, что случилось. Говорит, что тебя внезапно выслали прочь из Вереантера, а к Адриану в последние дни лучше вообще не подходить. Да еще у них эти, как их там, совсем распоясались… «поборники истины», что ли?

— «Восстановители справедливости», — поправила я, помрачнев. М-да, со всеми этими переживаниями я совсем позабыла о беспорядках, которые они учинили в Вереантере. — А что с ними? Герцог не сказал?

— Говорит, что Фермана совсем выбилась из-под контроля, — судя по тому, что показывало зеркало, Оттилия пересела за стол, поставила артефакт перед собой и озабоченно потерла переносицу. — Нового наместника на днях убили. В нескольких городах были погромы. Народ волнуется, налоги из области в казну не поступают. А тут еще эти шуты в масках, любители справедливости, возникают то в одном городе, то в другом и сеют смуту. Адриан, Дориан и Виктор сейчас из Ферманы почти не выезжают.

— Чего они хоть требуют? — спросила я. Услышанное мне совсем не нравилось, и дело было не в самом факте восстания. — Чего хотят?

Прежде чем ответить, Оттилия на секунду отвела взгляд, и я все поняла еще до того, как она начала говорить. Ощущение чего-то неправильного усилилось, и я сосредоточилась, пытаясь поймать эту мысль. Итак, что в происходящем такого, что это нельзя просто списать на обычное недовольство населения действиями власти?..

— Им не нравится, что король женился на тебе, — наконец нехотя сообщила вампирша. Кажется, она ожидала от меня какой-то эмоциональной вспышки — возмущения или обиды, но вместо этого я поставила зеркало на стол, водрузила на столешницу локти и, сцепив руки в замок, пристроила на них подбородок. Примерно полминуты царила тишина, а затем, оценив мой задумчивый вид, Оттилия удивленно уточнила: — Тебя это не беспокоит?

— Беспокоит. — Говорить с прижатым к пальцам подбородком было неудобно, и я неохотно убрала руки, хотя эта поза мыслителя мне очень нравилась. — Но по другой причине. В этом мятеже есть два странных момента, которые я увидела только сейчас, и объяснить я могу только один из них. Второй мне непонятен, и именно это меня тревожит.

— И какие же? — осторожно уточнила Бьянка, про которую я уже как-то успела забыть.

— Первое — форма, в которой проходит бунт, слишком… серьезная. Меня не любят в Вереантере, это верно, и я допускаю, что среди вампиров могут ходить волнения из-за моей персоны, но восстание в Фермане — с убийством наместников, погромами и отсутствием каких-либо требований и видимых причин — слишком странно. Подобные мятежи устраивают, когда в области что-то неблагополучно: налоги слишком высокие или голод, или слишком тяжелые условия жизни — что угодно. А то, что король женился на ком-то неподходящем, не настолько вопиющее событие.

— Но ведь многие вампиры тебя по-настоящему ненавидят, — осторожно напомнила Оттилия.

— Тоже правда, — согласилась я. — Но в этом случае было бы гораздо логичнее, если бы бунтовать начала какая-нибудь провинция, расположенная ближе к границе с Селендрией, — ведь именно те земли пострадали в Кровавой войне больше всего. А Фермана находится где-то на востоке, правильно? Ей до Селендрии — как отсюда до государства гномов пешком, и война с эльфами вряд ли сильно ее потрепала. Тогда почему бунт именно там?

Помолчав, вампирша спросила:

— И почему?

— Не знаю. Нам известно, что разжигают его эти таинственные «восстановители справедливости», но поскольку видимых причин для бунта нет и наша с Адрианом свадьба — только повод, остается предположить, что это бунт ради самого бунта. Кто-то за ним стоит, и этому кому-то нужно, чтобы в провинции творилось демон знает что. Кто это и зачем ему это нужно — разговор отдельный.

— Это и есть то, что тебе здесь непонятно? — уточнила Бьянка.

Я отрицательно покачала головой и нахмурилась:

— Нет. Мне не нравится, что мятеж в самом деле начался спустя две недели после моей свадьбы. Столько лет в Вереантере все было относительно спокойно, а тут — здрасте! Это может быть и никак не связано со мной, но мне все же кажется странным такое совпадение. И если этих «восстановителей» и впрямь так раздражает именно моя фигура, то чего они надеются достичь?

— И чего?

— Не знаю.

На ум мне снова пришел Лэнгстон — единственное объяснение, которое я могла себе вообразить, но происходящее было сложно списать даже на бывшего советника Магнуса. Его цель — избавиться от меня, но как этого можно достичь мятежом? Рассчитывать, что Адриан пойдет на поводу у заговорщиков и избавится от супруги? Этого не произойдет точно, даже принимая во внимание нашу ссору. Адриан никогда не примет условия бунтарей, ему этого не позволят гордость, престиж монархии и так далее. Или Лэнгстон ожидает, что меня убьет кто-нибудь из тех вампиров, которые ненавидят Этари? Тоже весьма ненадежный способ, ведь тут не предугадаешь, повезет моему потенциальному убийце или нет.

Весьма кстати вспомнилось анонимное письмо, которое и разрушило мое семейное счастье, оказавшееся столь недолгим. Какой недоброжелатель прислал его? Может ли это письмо быть как-то связано с этими «блюстителями правды», или как их там? И опять-таки — на что был расчет? Вот я оказалась в академии, далеко от Вереантера. Здесь я в сравнительной безопасности, если, конечно, новый сумасшедший преподаватель некромантии меня ненароком на своих занятиях не угробит.

Пришедшая в голову мысль поразила меня так сильно, что я вскочила и в волнении прошлась по комнате. А ведь и в самом деле — не на это ли надеялся мой таинственный недоброжелатель? Может ли Леннокс служить ему? Этот магистр, по слухам, жил отшельником сто лет, его годами никто не видел — так что мешало ему сойтись с тем, кто хочет меня убить? Конечно, это слегка странно — два декана факультета некромантии, один за другим, пытаются меня убить. Совпадение? Но, с другой стороны, и Лэнгстон хочет убить вторую королеву Вереантера, прав был Арлион…

Удивленные вопросы девушек вынудили меня вернуться в реальный мир, и, подняв голову, я обнаружила, что на меня смотрят две пары глаз — карие и синие — с совершенно одинаковым выражением недоумения. Это внезапное сходство в первый миг меня позабавило, а затем я вкратце рассказала им о новом главе факультета некромантии и о его методах обучения. Бьянка предсказуемо ужаснулась, Оттилия длинно, совсем не по-женски, присвистнула, но и вампирша и прорицательница согласились со мной, что не может быть, чтобы мне так сильно не везло и второй подряд некромант оказался засланным шпионом.

— Так, а что все-таки с Адрианом? — осторожно спросила Оттилия, когда мы пришли к выводу, что мне необходимо везде ходить в сопровождении Люция, с Ленноксом лучше держаться настороже, но однозначно записывать его в разряд врагов было пока рано.

Я только неопределенно пожала плечами:

— Поссорились. Я сделала нечто, что пришлось ему не по нраву, и признаю, что я виновата. Но там есть кое-что еще, очень важное, но я не могу об этом говорить, потому что это покажется слишком неправдоподобным.

Оттилия с самым серьезным видом выслушала эту ахинею и непринужденно заметила:

— Вот ты сейчас прекрасно все разъяснила.

Раздраженно выдохнув, я сердито посмотрела на нее в зеркале, но мое недовольство не возымело никакого эффекта.

— Оттилия, я не могу сказать! Я должна уладить все сама! Мне жаль, что твои родные попали Адриану под горячую руку, но происходящее касается только нас с ним! Даже… — Тут я внезапно подумала об Исабеле и нехотя добавила: — Больше только его. Это не та правда, которую легко принять!

— Ну ладно, — после продолжительного молчания Оттилия вздохнула. — Все равно же не скажешь, я тебя знаю. Хотя это странно. Корделия, мы же столько всего о тебе знаем! Неужели есть что-то, чего мы бы не поняли?

— Ну он же не понял, — негромко сказала я, и в голосе против воли прорезались безнадежные нотки, а взгляд Оттилии стал слишком сострадательным. — Хотя ему известно, что я его люблю и не стала бы действовать против него! Так что прости меня. И не думай об этом. Вам с Кейном сейчас лучше наслаждаться жизнью, а не беспокоиться из-за меня.

— Мы попробуем, — буркнула вампирша. — Но ты все же будь внимательнее. Мне не нравится происходящее.

Пару секунд я еще раздумывала, не попросить ли подругу аккуратненько расспросить отца, что там поделывает в Вереантере Лэнгстон, чем занимается и с кем общается, но потом отказалась от этой мысли. Мой интерес к бывшему советнику точно не останется незамеченным, и в сложившихся обстоятельствах это вряд ли пойдет мне на пользу. А если Адриан узнает? Решит, что я продолжаю строить козни против высшего вампира, в частности, и Вереантера вообще…

После этого мы попрощались, хотя Оттилия по-прежнему выглядела расстроенной. Убрав зеркальце, я улеглась на кровать поверх одеяла и прикрыла глаза. Разговор с подругой помог мне не только разложить по полочкам происходящее, но и понять, что я снова оказалась втянута в какую-то странную интригу, и было не совсем ясно, сколько в ней всего участников и насколько прямое я имею к ней отношение. И получается, что я должна сама во всем разобраться, разоблачить своих врагов — известных и неизвестных — и восстановить свое доброе имя. А дальше посмотрим, чем все обернется.

На следующее занятие по некромантии, которое в расписании стояло тремя днями позже, мы шли без особого энтузиазма и с заметной опаской. Наша группа уменьшилась: Кадма не передумала и ушла на целительство, но остальные, прикинув, сколько в этом случае придется доучивать у целителей, чтобы нагнать программу, решили повременить и посмотреть, как пойдет некромантия дальше. У некоторых же, включая меня, просто не было другого выхода — темная сторона независимо от наших желаний определяла, чем мы будем заниматься. Впрочем, исцелять я и так умела неплохо, и потому даже методы Леннокса не смогли бы меня запугать, если бы не смутное подозрение, что он может быть шпионом Лэнгстона или кого-нибудь еще…

Эти подозрения укрепились и переросли почти в уверенность после очередного «вещего» сна, который я видела накануне. На этот раз мне удалось вырваться из него довольно быстро, без наблюдения за мучениями моих бабушки и дяди, но сомнений, что это был именно тот сон, после которого меня либо пытаются убить, либо мне грозит еще какая-нибудь опасность, не возникло. Так что с утра я проверила парные кинжалы, которые по-прежнему прятала в голенищах сапог, предупредила на всякий случай Люция, чтобы был сегодня особенно бдителен, и неохотно отправилась на боевую магию, которую у нас продолжал вести Вортон. К слову, о происшествии с Олафом ему наверняка уже было известно, но жаловаться на Леннокса к нему никто не пошел, поскольку сочувствие боевика здесь казалось маловероятным. Это подтвердилось и на занятии. Общая подавленность студентов, которым затем предстояло идти на некромантию, на занятии бросилась декану в глаза, и он даже поинтересовался, что случилось. Выслушав ответ, он только недовольно заметил, что нам на втором году обучения уже пора бы уметь за себя постоять, и уж от одного зомби мы должны уметь отбиться, а в заключение добавил, что, если кто-нибудь из нас вздумает позорить боевой факультет подобным образом, его еще и на дополнительные отработки отправят.

В общем, к Ленноксу мы пришли в отвратительном настроении, а я еще и нервно дергалась от каждого слишком громкого звука или резкого движения. Моя взвинченность, конечно, не укрылась от Люция, но сейчас нечего было и думать о том, чтобы рассказать ему, что случилось, пока вокруг было столько народу. Одногруппники же не обращали на меня внимания, поскольку сами находились в схожем состоянии. Вот только ни у кого из них не было уверенности, что на этом занятии попытаются убить именно его…

Некромант сегодня пришел вовремя, причем не один: за хромающим и тяжело опирающимся на посох Ленноксом в аудиторию вошел магистр Лэшел. Тот кивком поприветствовал нас и остановился в дверях, а пожилой магистр сообщил:

— В прошлый раз мы говорили о зомби и ближайший год будем заниматься по большей части ими. Но каким еще магическим разделом занимается только некромантия?

— Призраками, — ни на секунду не задумавшись, ответил со своего места Сид.

— Верно. И прежде чем начать углубленно изучать зомби, я предпочел бы, чтобы вы получили какое-то представление и о призраках. Ведь вы ими еще не занимались?

Мы отрицательно покачали головами, и Леннокс кивнул.

— Я так и думал. Но привидения являются не менее важной составляющей некромантии, хотя и может показаться, что это не так — мол, на что они способны, если бесплотны? И поскольку лучше сразу разбирать все на практике, сегодняшнее занятие пройдет в, если можно так выразиться, естественной среде обитания призраков. Ректор Кириан подписал разрешение, чтобы ваша группа на эти два часа покинула академию, но настоял, чтобы магистр Лэшел, как ваш куратор, сопровождал нас. Теперь поднимайтесь и пошли.

Что удивительно — на последних словах Леннокс явственно скривился, словно решение Кириана пришлось ему крайне не по вкусу, а Лэшел, который заметил эту недовольную гримасу, снисходительно улыбнулся и развел руками — что ж, с властью не поспоришь! — но некромант уже отвернулся и этого не увидел. Недоуменно переглядываясь, мы начали подниматься из-за столов. Подобного в нашем обучении еще не было, и «выездных» занятий никто из преподавателей не устраивал, предпочитая обходиться ресурсами академии. Вот только что Леннокс имел в виду под «естественной средой обитания»? Лично мне приходит на ум только…

— Магистр, мы что, пойдем на кладбище? — сквозь шум отодвигаемых стульев, убираемых в сумки учебников, шелест балахонов и глухой стук посоха о каменный пол прорвался голос Сида, и все замерли, молча воззрившись на некроманта, но тот и бровью не повел.

— Вы невероятно проницательны, студент, — лишь иронично сообщил он.

— Но разве это законно? — растерянно спросил Жан, переглянувшись с Олафом, который сегодня держался тише воды ниже травы и в аудитории постарался сесть как можно дальше от преподавательского стола.

— Поднимать зомби из могил добропорядочных граждан без разрешения властей и родственников усопших — вот это незаконно, — пафосно изрек Леннокс как-то так, что сразу стало понятно: лично ему такие мелочи кажутся просто досадной помехой, недостойной внимания. — А призраков на кладбищах предостаточно и без участия некромантов. Даже специально вызывать никого не придется.

После этого нам не оставалось ничего другого, кроме как последовать за магистрами из аудитории в коридор. Там я на секунду остановилась, пропуская вперед остальных и дожидаясь Люция, чтобы тот поравнялся со мной. Лэшел, покинувший аудиторию последним, взглянул на меня как на пустое место и прошел мимо, стремясь нагнать некроманта — посох того равномерно стучал по каменным плитам уже где-то в середине коридора.

— У нас занятие на свежем воздухе, — мрачно сказала я, не пытаясь убрать из голоса сарказм, за которым скрывалась тревога. — На кладбище.

— Вы ожидаете нападения именно там? — невозмутимо осведомился высший вампир, и я вновь восхитилась его выдержкой. Он даже не спросил, откуда я вообще взяла, что меня попытаются убить, а просто принял мои слова на веру!

— Возможно.

Люций только кивнул, но мне все равно стало спокойнее — он все понял правильно и теперь будет держаться поближе ко мне. Остальных мы догнали уже в вестибюле и на улицу вышли организованной толпой. Одногруппники взволнованно переговаривались, причем в беседе принимал участие и Лэшел. Леннокс, несмотря на хромоту, довольно бодро шагал через двор, и замыкали шествие мы с Люцием. У калитки, когда мы уже почти успели выйти за пределы академии, нас внезапно окликнул растрепанный студент-привратник, который, на ходу поправляя синий балахон, торопливо вывалился из сторожки, где однозначно вкушал сладкий утренний сон. Узнав Лэшела и нового декана некромантов, он заметно приуныл, но Леннокс вообще не заинтересовался этим нарушителем дисциплины, а магистр боевой магии только строго сделал ему замечание и предъявил какую-то бумагу. Студент ее забрал и вернулся в сторожку — досыпать, — а мы вышли на городскую улицу.

Как всегда это бывает, очутившись вне звукоизолирующего купола, мы сразу оказались оглушены городским шумом — день был в разгаре, и в Адэре кипела жизнь. Лично я не представляла, где в городе располагалось кладбище, но Лэшел и Леннокс вполне уверенно повели нас по улице, а сами углубились в разговор. День выдался прохладный, ветреный, облачный, но внезапная возможность прогуляться по городу удивительно улучшила всеобщее настроение, так что одногруппники перестали переживать из-за перспективы общаться с призраками, а я отвлеклась от мыслей о возможных убийцах. Народу на улицах было много, но тут сделали свое дело наши разноцветные балахоны: прохожие вокруг старательно обходили нас стороной, не желая связываться с магами.

Миновав кварталы торговцев и ремесленников, мы прошли по очередной улице, уже не такой шумной и многолюдной, мимо небольшого храма и вскоре вышли к городскому кладбищу, лежавшему у южной стены. Здесь уже люди почти не встречались — похоронных процессий не было видно, и нам попались только несколько посетителей — а сам погост оказался очень обширным и старым. Леннокс неожиданно достал из складок балахона какой-то лист бумаги, развернул его, и я успела заметить там что-то, похожее на набросанную от руки схему кладбища. Поизучав эту «карту» некоторое время, Леннокс уверенно повел нас куда-то вглубь. Вокруг не было ничего интересного — могилы и могилы, местами они шли рядами, местами были разбросаны, одни поновее, другие — совсем старые… Мы успели дойти почти до противоположного угла кладбища, когда Леннокс, покрутив недоуменно головой по сторонам, посмотрел на план более внимательно и потом вдруг перевернул схему вверх ногами. После этого его лицо просветлело, и он, жизнерадостно улыбнувшись, показал рукой в противоположном направлении. Одногруппники испепелили его недовольными взглядами, Лэшел пробормотал себе под нос что-то нелицеприятное в его адрес, зато Люций, как мне показалось, едва удержался от улыбки.

В общем, еще минут через десять мы добрались до нужного места. Под ногами тихо шуршали успевшие опасть листья и какие-то веточки. Могилы здесь уже были совсем неухоженные и неаккуратные, могильных камней с именами почти не было, хотя заброшенной эта часть кладбища не выглядела — земля местами была свежей, разрыхленной.

— Пришли, — объявил Леннокс, останавливаясь. — Здесь хоронят преимущественно преступников и бродяг, и потому городские власти позволили нам тут поработать. К тому же именно среди казненных чаще всего остается множество неупокоенных и потому призраков будет больше всего в этой части кладбища. Итак, почему мы не видим этих призраков прямо сейчас?

— Обычно они невидимы или же просто спят, — это, как всегда, Сид.

— Верно. Чтобы поговорить с духом, его надо в первую очередь вызвать. Каков будет ваш порядок действий? Студентка?

— Установить защитное поле, — не задумываясь, ответила я.

— Правильно. Почему?

В голове, словно вспышка молнии, промелькнуло воспоминание — мы с Адрианом на кладбище, где похоронен архимаг Приам. Мы были вместе, и Адриан тогда запретил мне выходить из защитного круга — чего бы я сейчас не отдала, чтобы вернуть все как было!

— Призраки стремятся вселиться в живых людей, — наконец сухо сообщила я.

Леннокс удовлетворенно кивнул:

— Верно. Вампиры с их предрасположенностью к магии смерти могут обойтись без защитного поля, используя свою — специфическую, но нам такой фокус недоступен. Поэтому…

Он продолжал говорить, пока я растерянно хлопала глазами. Так тогда на кладбище круг Адриану вовсе не был нужен, только мне?

— Поскольку нас много, защитное поле потребуется с большим радиусом, а на подобное требуется очень много магических сил, ведь это поле мало того, что надо создать, его еще надо и удерживать. Но наша академия в лице ректора Кириана пошла нам навстречу и обеспечила специальными амулетами-накопителями сил, — все из тех же складок балахона, из которых он достал карту, на этот раз Леннокс извлек небольшой кожаный мешочек, открыл его и продемонстрировал нам какие-то кристаллы. После этого он вышел вперед и начал создавать вокруг нас структуру магического щита, не доверив это ответственное задание никому из студентов — схема была сложной, но не настолько, как в тот раз, когда щит сплетал Адриан. Попутно магистр давал пояснения к своей работе, указывая на какие-то тонкости. Когда работа была закончена, некромант разложил кристаллы вокруг нас на равном удалении друг от друга, и их грани вспыхнули ровным голубоватым цветом. Мы словно ощутили порыв магической силы, и созданный Ленноксом щит развернулся вокруг нас. М-да, а Адриану, помнится, никакие артефакты-накопители силы не были нужны — все-таки архивампир, а не магистр… Строго напомнив нам, что покидать пределы круга нельзя, Леннокс начал произносить заклинание призыва духов. Некоторое время после того, как он замолк, вокруг было тихо — только шумели деревья, с которых ветер срывал листву, а потом вдруг в воздухе начали зависать белые полупрозрачные силуэты. Один, другой, третий…

— Сколько же их здесь… — растерянно пробормотал Олаф, впервые за все занятие раскрывая рот, а Леннокс равнодушно пожал плечами:

— Я же сказал, что большинство похороненных здесь умерли не своей смертью… Конечно, не все из них могут упокоиться с миром!

Разбуженные призраки тем временем сориентировались в пространстве и поплыли в нашем направлении. Мы — студенты — инстинктивно попытались встать поближе друг к другу, Лэшел тоже казался взволнованным, зато Леннокс оставался совершенно невозмутимым. Когда я шагнула вбок, чтобы оказаться подальше от границы, под моей ногой громко хрустнула какая-то ветка, и я, механически опустив голову, увидела, как один из кристаллов начал мигать, то затухая, то загораясь снова. Духи остановились у границы защитного поля, обступили его со всех сторон, так что кладбище за ними было не разглядеть — слишком уж многих призраков мы потревожили. Не меньше десятка, и это только те, кто подошел к нам вплотную… И в отличие от архимага Приама, который оставался в своем уме и говорил с Адрианом и мной, с этими… явно было что-то не так. Глаза у всех были открыты, но в них невозможно было разглядеть никакого осмысленного выражения. Вдобавок ко всему призраки что-то безостановочно бормотали себе под нос, из-за чего казалось, будто воздух звенит.

— Итак, — лекторским тоном продолжил Леннокс, словно стоял за кафедрой в лекционной аудитории. — В общем-то, призраки и по своему желанию могут переходить из невидимого состояния в видимое, однако…

Он недоговорил, переведя взгляд куда-то вниз, и в ту же секунду спокойное и даже несколько скучающее выражение на его лице сменилось чем-то похожим на тревогу. Проследив за его взглядом, я обнаружила, что тот самый мигающий кристалл окончательно погас, и в ту же секунду произошло следующее: бормотание призраков понизилось до шипения и зазвучало теперь угрожающе, в воздухе пронесся очередной магический порыв, защитное поле пропало, магистр Лэшел отчетливо выругался… а затем призраки всем скопом набросились на нас.

Если честно, я совершенно не представляла себе, что чувствует человек, когда его атакует призрак. Воображение подбрасывало варианты, что по ощущениям это сравнимо с окунанием в ледяную воду или, может, потере контроля над телом, в которое этот призрак вселяется… Но действительность оказалась ничуть не похожа ни на один из этих вариантов. У нас не было никакой возможности сопротивляться, настолько быстро все произошло, а потом… Единственное, что я помню — это разрывающая меня на части боль. Мир как будто взорвался, ослепительные осколки рванулись в мою сторону, так что я инстинктивно закрыла руками глаза, опасаясь, как бы их не выкололо… А после этого осталась только чернота.

Что удивительно — в себя я пришла мгновенно. Не было ни постепенного возвращения чувств, ни долгих, сменяющих друг-друга видений — я просто открыла глаза и обнаружила себя лежащей на узкой койке в каком-то помещении. Боли больше не было, но сохранялось ощущение, точно накануне я таскала мешки с углем: тело казалось очень тяжелым и неподъемным, словно чужим. Ну ладно, я хотя бы жива, и на том спасибо. Изучив потолок над собой, я повертела головой, заметила через несколько коек от меня пару фигур в светло-серых балахонах целителей, склонившихся над еще одной такой же койкой… Потом вспомнила, что я здесь уже была в прошлом году, когда Кейн чуть не умер от проклятия отсроченного действия… Значит, это лазарет в академии.

Заметив, что я открыла глаза и зашевелилась, в мою сторону устремилась незнакомая целительница средних лет.

— Хвала Эйр, еще одна очнулась! Как ты себя чувствуешь?

— Неплохо. — Я еще раз прислушалась к себе и удовлетворенно кивнула. — Давно я здесь?

— Несколько часов. — Целительница деловито проверила мой пульс, затем посветила мне по очереди в каждый глаз магическим светильником. — Но наши плетения хорошо работают, и опасность миновала, жить будешь. Если хочешь, можешь полежать у нас до следующего утра или возвращайся в общежитие.

Она уже хотела было отойти, но я успела поймать ее за руку, хотя для этого мне пришлось приложить уйму сил.

— А что с остальными? Нас на кладбище было восемь человек, и…

— Двое еще здесь. — Она кивнула куда-то в сторону, и, проследив за ее взглядом, я неожиданно узнала на соседних койках Олафа и Жана. Они лежали не шевелясь и казалось, оба были без сознания. — Этот молодой человек вообще во второй раз за последнюю неделю попадает к нам… Был еще вампир, но он быстро восстановился и сейчас сидит в коридоре. Еще одного студента со шрамом на щеке мы уже отпустили… И еще один юноша умер. Не выдержало сердце.

Я дернулась так сильно, что едва не упала с кровати, и на немолодом лице целительницы появилось сочувственное выражение.

— Может, вам все же полежать здесь до завтра? — более мягким тоном предложила она. — Все-таки вы такой шок пережили… И куда только ректор смотрел, когда позволил вам всем отправиться на кладбище?..

— Нет, — пробормотала я, все еще не веря в случившееся. — Нет, я лучше пойду…

Она с сомнением посмотрела на меня, но не стала настаивать.

— Как хотите. Только выпейте тогда восстанавливающий отвар, чтобы не свалиться на полпути.

Она куда-то отошла, а я откинулась на подушку, подложив под голову руку и равнодушно нащупав спутанный колтун, в который превратились мои волосы. Студент со шрамом, которого отпустили, — это Марк… Значит, умер Сид? Сид, который лучше всех нас разбирался в некромантии и так хорошо работал с небольшими магическими потоками? Как такое возможно? Почему он умер? Ведь призраки захватывают тело, не убивают его… Или нет?

В голове было удивительно пусто, хотя краем сознания я понимала, что по-хорошему стоит сейчас поскорее все обдумать и предпринять какие-то действия. Но какие? Погиб человек! И не кто-то абстрактный, а тот, с кем я была знакома! В голове не укладывается — утром все было прекрасно, и даже занятие по демоновой некромантии начиналось нормально, а потом кто-то как будто взял и перечеркнул всю спокойную учебную жизнь!

Вернувшаяся целительница протянула мне кружку с отваром и, пока я пила, принесла мои вещи — запыленные, но целые. После отвара мне заметно полегчало, так что подняться с койки и одеться я смогла своими силами, и целительница проводила меня затем до дверей, велев сразу возвращаться, если почувствую себя нехорошо. Закрыв за собой дверь, я первым делом увидела в коридоре Люция, который до моего появления сидел на подоконнике, а сейчас вскочил на ноги, и по его резким чертам лица, которые сейчас удивительно смягчились, мне сразу стало понятно, что он за меня беспокоился. Эта мысль теплой каплей скользнула мне в сердце, растапливая ледяную корку, покрывшую его при известии о смерти Сида.

— Как вы?

— Нормально. А ты? — Люций был заметно бледнее обычного, но в остальном казался вполне здоровым, и я облегченно перевела дух. Если бы что-то случилось еще и с Люцием, я бы себе этого никогда не простила.

— Мне досталось меньше, чем вам. На вампиров призраки набрасываются реже, — хмуро сообщил он и огляделся, чтобы удостовериться, что в коридоре мы одни. — Вы готовы обсудить случившееся? Или вам нужно время, чтобы прийти в себя?

— Готова. Только все равно пошли в общежитие, поскольку здесь велика вероятность, что нас кто-нибудь подслушает.

Судя по сгущавшимся за окном осенним сумеркам, сейчас уже был вечер, и, следовательно, вся академия находилась в столовой на ужине — значит, меньше шансов, что мы привлечем к себе внимание. Ведь наверняка смерть студента и тяжелое состояние еще четырех не остались незамеченными и, следовательно, вся академия сейчас гудит, как растревоженный пчелиный улей…

Расчет оказался верен: по дороге в общежитие нам почти никто не встретился, а войдя в комнату, я убедилась, что и Бьянка была на ужине. Заперев за собой дверь и активировав полог тишины, я швырнула такую же пыльную, как и моя одежда, сумку с учебниками на кровать, не заботясь о чистоте покрывала, и повернулась к Люцию. Среди скромной обстановки комнаты он смотрелся как-то неуместно и непривычно.

— Что произошло там, на кладбище?

— Один из магических кристаллов вышел из строя. Защитное поле пропало, и призраки набросились на вас. Вам, студентам, досталось больше всего. Ваш куратор использовал какие-то чары, чтобы отбиться от нескольких особенно злых, а некромант довольно уверенно избавился от остальных. А потом мы доставили вас сюда. Один студент по пути умер.

Я нервно дернулась, снова подумав о Сиде, а Люций внезапно произнес:

— Вы ожидали, что вас попытаются убить, и были готовы к нападению, причем именно сегодня. Это что, совпадение?

— Ты думаешь, это был не просто несчастный случай, а подстроено заранее? — угрюмо уточнила я, не желая даже в мыслях признавать подобное. Одно дело — попытаться убить только меня, а другое — пожертвовать ради этого еще несколькими людьми…

— Вы сейчас не в том положении, чтобы списывать происходящее на несчастные случаи, — неожиданно резко отозвался Люций, и я удивленно покосилась на светловолосого вампира. Это был первый раз, не считая наших тренировок, когда тот позволил себе сократить дистанцию и напомнить мне о моем нынешнем положении. — И раз вы предполагали, что произойдет нечто подобное, у вас наверняка есть подозрения, кто мог это организовать.

Я еще раз перебрала в памяти все, что сегодня случилось. Призраки. Кладбище. Некромантия. Вспомнила свои догадки, которыми делилась с Оттилией и Бьянкой. И наконец, того, кто решил отойти от привычного порядка проведения занятий и привнести в жизнь студентов побольше… практики.

Интересно, если мы сейчас убьем декана факультета некромантии, Кириан меня сразу из академии исключит?

— Пойдем поговорим с Ленноксом, — напоследок приняла решение я и шагнула к двери. — Думаю, он должен ответить на кое-какие вопросы.

Чтобы не попасться никому на глаза, мы отправились на факультет некромантии не через главный корпус, а еще более сложным путем: сначала спустились на первый этаж общежития и вышли на улицу, чтобы через двор добраться до нужного «луча» оригинальной звезды, которую представляло собой здание академии. На улице было темно и сыро, накрапывал мелкий холодный дождик, а промозглый ветер проникал сквозь одежду, так что я попыталась поплотнее закутаться в балахон. Но едва я это сделала, как ветер сорвал с головы оставшийся без присмотра капюшон, и уши обдало противной ледяной изморосью. Покорившись судьбе, я вздохнула и ускорила шаг, чтобы поскорее добраться до теплого помещения.

До факультета некромантии мы почти бежали, а внутри поднялись на второй этаж, где находился кабинет декана. Сам коридор был пуст. Едва заканчивался учебный день, как студенты сразу же испарялись из аудиторий, да и немногие преподаватели предпочитали жертвовать ужином ради занятий наукой. Существовала вероятность, что и Леннокс находился сейчас в столовой или его вызвали на ковер к декану, но я твердо вознамерилась дождаться его. Люций прав — я сейчас не в том положении, чтобы медлить. Но нам повезло. В ответ на мой решительный стук раздалось приглушенное: «Входите!», и я толкнула старую, с щербинами, деревянную дверь.

Леннокс сидел за столом, его посох был прислонен к стене рядом. Перед нашим появлением маг был занят тем, что составлял какой-то документ. Перед ним лежал наполовину исписанный лист бумаги, а в чернильнице было перо. Казалось, наш с Люцием приход его нисколько не удивил, и на морщинистом лице не дрогнул ни один мускул, когда в кабинет вошла сначала я и сразу за мной показался высший вампир, который вдобавок ко всему был еще и вооружен. А вот это уже было хуже, поскольку, если он успел морально подготовиться к такому повороту событий, узнать его истинные мотивы будет сложно.

— Очнулись? Хорошо. — Он взял перо и вернулся к недописанному письму. — В отчете можно указать, что почти все студенты через несколько часов уже пришли в себя. Вот только мальчика того жалко. Хороший мог бы получиться некромант. — Дописав несколько строчек, он поднял глаза и взглянул на меня — совершенно спокойно. Затем вдруг усмехнулся. — Я не причастен к случившемуся, студентка. Мне нет никакого резона совершать покушение на королеву Вереантера, хотя ректор и ваш декан, кажется, подозревают обратное. Вы ведь именно за этим пришли?

Буквально секунду я думала, как вести себя дальше. Почему-то я ожидала, что Леннокс начнет юлить или вовсе утверждать, что все случившееся было лишь случайностью, но он предпочел поступить по-другому. Что ж, тогда и я не буду делать вид, будто не понимаю, что произошло, и выберу иную линию поведения.

— За этим, — подтвердила я и, не дожидаясь приглашения, села на стул перед столом некроманта. Люций встал позади меня. — Но вы же не ждете, что я поверю вам на слово?

— В этом случае вы были бы просто идиоткой, — равнодушно отозвался он, а затем окинул меня оценивающим взглядом. — Если бы я хотел от вас избавиться, я не стал бы разгонять призраков так быстро, а подождал бы еще несколько минут, делая вид, будто не могу сплести контрзаклинание. Они бы вас доконали, и моя задача оказалась бы выполнена. Спросите вашего телохранителя — он находился в сознании всю схватку.

Я перевела вопросительный взгляд на Люция. Тот смотрел на некроманта с заметным скепсисом, но на последних словах вдруг нахмурился, а затем после небольшой паузы медленно кивнул, признавая правоту Леннокса, и нехотя сказал:

— Я об этом сразу не подумал.

— Бывает. — Леннокс снисходительно улыбнулся. — К слову, попытка убийства была обставлена весьма топорно — ее сложно принять за несчастный случай, — но метод был эффективным. Будь там кто-нибудь другой вместо меня, хотя бы тот аспирант, который в прошлом году вел у вас занятия, и жертв было бы больше.

Сказано это было безо всякого бахвальства, как обычная констатация факта, и я не стала иронично вздергивать брови, а вместо этого задала вопрос, который тревожил меня не меньше всего остального:

— Почему Сид умер? Разве он не должен был сделаться одержимым?

— Если призрак один — да, так и должно было случиться. Но их там было много, и если на одного человека нападают сразу несколько, то это сопровождается очень сильной болью. Сердце может не выдержать. На вас, студентка, накинулись всего двое, и вам повезло. Вы этого не знали?

— Как вы вообще могли провести это занятие? — резко осведомилась я, проигнорировав его последний вопрос, поскольку ответ на него и так был очевиден. — Если это сопряжено с таким риском!..

— Подобные выезды на кладбище регулярно проходят у студентов-некромантов, — хладнокровно отозвался Леннокс, не дослушав меня. Вообще некромант выглядел точно так же, как и в наши предыдущие встречи, и, казалось, даже смерть Сида не заставила его хоть сколько-нибудь утратить душевное спокойствие, как и ее возможные последствия. Интересно, почему он настолько уверен в себе? У него есть какой-то могущественный покровитель или же этому человеку просто наплевать абсолютно на все на свете? — Определенный риск, конечно, есть, но не больше, чем, скажем, угроза получения травм на вашем боевом факультете. Сегодняшнее происшествие — нонсенс. Кстати, формально все случившееся — несчастный случай.

Я немного подумала, прикинула, почему Кириан решил придерживаться именно этой линии, поняла, что ему просто не нужна лишняя паника, и спросила:

— Вас уволили?

— Ну-у-у… — протянул Леннокс, прикидывая что-то в уме. — Для проформы должны бы были, и темный Совет магов теперь требует от меня подробных разъяснений, что же произошло… Но, учитывая, что именно меня внезапно попросили занять эту должность, у темных магов все настолько плохо с некромантами, что вряд ли я отсюда куда-нибудь денусь. По крайней мере, до следующего происшествия точно. Но выездные занятия мне запретили проводить.

«Слабое утешение для студентов», — подумала я.

— Ну допустим, — внезапно сказал Люций. На некроманта он смотрел по-прежнему хмуро, но подозрительности в его голосе слегка поубавилось. — Тогда можете сказать, что вы думаете о случившемся? Почему ситуация на кладбище вообще вышла из-под контроля?

Леннокс подтянул поближе к себе посох и поднялся на ноги, тяжело опираясь на него. Затем обогнул стол, подошел вплотную к нам и воссоздал в воздухе незнакомую мне структуру магического плетения.

— Так устроен артефакт, накапливающий энергию. Именно такие я взял на кладбище. Один из них оказался поврежден, и потому защитное поле распалось. Структура нарушилась здесь. — Он ткнул узловатым длинным пальцем в одно из сплетений магических нитей. — Сама по себе она разрушиться не могла — место устойчивое, и самостоятельно эта связка не истощилась бы. Значит, это сделал кто-то другой — причем это мог быть любой, потому что эти артефакты просто лежат в хранилище внизу и достать их не так сложно. О том, что мы отправимся на кладбище, знали ректор, его заместитель Вортон и те, кому они об этом рассказали, то есть, по сути, кто угодно.

Я вздохнула, сообразив, что Леннокс прав и, следовательно, таинственного недоброжелателя мы можем искать очень долго. Получается, здесь даже сложно доказать, что это было подстроено — мало ли что случилось с артефактом, может, и впрямь он так долго лежал в кладовке, что магия развеялась!.. Понял это и Люций, поскольку он вдруг заметно помрачнел. Рассудив, что нам здесь больше делать нечего, я шагнула было к двери с намерением уйти, но тут Леннокс внезапно спросил:

— Студентка, вам известно, что нужно делать в ситуациях, подобных сегодняшней? Как не позволить призракам причинять вам вред?

— Нет.

— Можно иметь при себе специальный охранный амулет вроде того, что был у вашего куратора. Благодаря ему магистр Лэшел почти не пострадал, — на этих словах Леннокс вдруг мрачно усмехнулся своим мыслям, но объяснять ничего не стал. — А еще есть особый раздел магии. Если вам интересно, я мог бы научить вас. Данная магия весьма специфическая, но, учитывая, какие плетения вам уже известны, вряд ли она вызовет у вас трудности, — должно быть, он намекал на плетение подчинения, которое я использовала на зомби.

— Вы предлагаете мне дополнительные занятия? — удивилась я. — Почему?

— Вы кажетесь мне перспективной ученицей, — пожал плечами Леннокс. — Способной смотреть на вещи более широко, чем большинство магов.

Несколько секунд я молчала, а потом покосилась в сторону Люция. Тот выглядел невозмутимым, и я подумала, что если бы он увидел здесь что-то подозрительное, он бы об этом сообщил.

— Хорошо, — согласилась я, вспомнив ощущения, когда на меня набросились призраки, и против воли поежилась. — Когда начнем?

— Приходите завтра вечером, — распорядился Леннокс и похромал обратно к столу. — Постарайтесь пораньше закончить ужин и приходите.

Проследив за ним взглядом, я снова увидела отчет, который некромант составлял до нашего прихода. Какая-то смутная мысль вдруг зашевелилась где-то в сознании, но прежде чем я успела ее поймать, Леннокс скатал лист в трубку. Для этого высокому магистру пришлось наклониться над столом, и я увидела, как из-за ворота рубахи свесился кулон — авантюрин на простом шнурке. Амулет? Заинтересовавшись, я взглянула магическим зрением, но в итоге разочарованно вздохнула: никакого магического фона у камня не было. Похоже, это и впрямь обычная подвеска. Я направилась к двери.

В коридоре было пусто, и даже магические светильники уже горели приглушенным светом — значит, отбой уже был. Теперь нам желательно незаметно вернуться в свои комнаты, чтобы никто из преподавателей не узнал, что мы бродим по академии в неположенное время…

— Что ты об этом думаешь? — спросила я, когда мы отошли на порядочное расстояние от кабинета. — Можно ему верить?

Люций в один шаг догнал меня.

— По поводу того, что он мог позволить духам убить вас, но не сделал этого — можно. Но все равно что-то здесь не так… Не стоит верить ему беспрекословно.

— Почему?

— Этот некромант ведет какую-то игру. — Люций на секунду обернулся, словно проверяя, не идет ли Леннокс следом за нами. — Вы не заметили? Его манера поведения не вяжется с магом, который последние сто лет прожил отшельником в какой-то глуши. Говорит слишком правильно, к тому же, я бы даже сказал, вызывающе циничен. Да, и еще! Его хромота!

— А что с ней не так? — О странном образе мышления Леннокса я задумывалась и сама, но на его хромоту не обращала внимания. Ну ходит человек с палкой, и что с того?

— А то, что он хромает то на одну ногу, то на другую. Зачем? Не верю, что они болят у него по очереди.

— И еще он почему-то хочет мне помочь, — задумчиво добавила я. — Зачем ему меня учить? Вряд ли он собирается убить меня во время индивидуального занятия, ведь рядом со мной будешь ты.

В молчании мы вышли из коридора в вестибюль и начали спускаться по лестнице. Я думала о странном предложении некроманта, но не видела причин, которые помешали бы мне принять его. Может, и впрямь удастся научиться чему-нибудь новому? Сейчас я как никогда должна уметь защищать себя. И какая разница, какие у преподавателя тараканы в голове, если это никак не повредит лично мне?

— Леннокс — это вопрос отдельный, а вас сегодня убить все же кто-то попытался, — вторгся в мои мысли голос Люция, и я потрясла головой, чтобы сосредоточиться на его словах. Демон, а ведь действительно — самое главное-то мы так и не узнали. — Я буду должен сообщить об этом в Бэллимор.

От неожиданности я оступилась и едва не скатилась кубарем по лестнице, но вампир в последний момент успел схватить меня за локоть и поддержать. Хотя чему я удивилась? Покушение на королеву, после которого та оказалась в лазарете, — это не ерунда, о таком стоит проинформировать, даже если эта королева находится в опале! Но подумать-то я об этом подумала, а вслух произнесла нечто совершенно противоположное:

— Нет. — Люций посмотрел вопросительно, а я прокашлялась и повторила более уверенно: — Не надо. Не сообщай.

— Ваше величество, — официально обратился Люций ко мне, и я закатила глаза, сразу поняв, на что он напирал. — Ваша жизнь оказалась под угрозой, более того — вы чуть не погибли, и его величество имеет право…

— У его величества сейчас и без меня хватает проблем, — огрызнулась я, буквально чувствуя, как с меня сползает маска спокойствия, словно ее смывал усилившийся за окном дождь. В горле застыл ком, и я с ужасом почувствовала, что могу разрыдаться прямо посреди коридора. Стресс после сегодняшнего происшествия, что ли, сказывался?.. — С тем, что творится в академии, я и сама справлюсь…

Ну почему, почему он мне не поверил? Почему отослал в академию и до сих пор не захотел со мной поговорить?! Почему я снова попадаю в ситуацию, когда вынуждена что-то скрывать от него и лукавить? Опять осталась одна и снова должна справляться со своими проблемами в одиночку! Я не могу, просто не могу сейчас, пока мы в ссоре, перекладывать это покушение на плечи Адриана! Ведь что он может сделать? Вернуть меня в Бэллимор? Там я точно с ума сойду, если он будет продолжать злиться и вести себя так, как будто мы чужие! Да и как отреагирует он на эти новости? Встревожится? Или останется равнодушным?.. Может ли случиться такое, что после того ужасного разговора он больше вообще никогда не захочет увидеть меня?!

Осознав, что мыслями я ушла уже куда-то в совсем далекую область, я повторила последнюю фразу. И хотя голос прозвучал почти нормально, Люций все равно понял меня правильно, потому что внезапно сказал добрым тоном:

— Все наладится. Вот увидите.

— С чего ты взял? — уныло спросила я, даже не заметив, что Люций впервые за все время целиком убрал из голоса официальную невозмутимость и заговорил человеческим тоном, сокращая дистанцию между нами. Не в физическом, а в переносном смысле — обычно он оставался ровно-нейтральным и советов личного характера не давал. — Ты же даже не знаешь, из-за чего мы поссорились. И Адриан имеет право на меня злиться.

— Он вас любит, — пожал плечами высший вампир, словно говорил о чем-то само собой разумеющемся, а затем пристально взглянул на меня. — Он не убил меня только благодаря вашему вмешательству. Окажись на вашем месте любой другой — и ему бы оторвали голову за то, что посмел вмешаться и перечить архивампиру. А вам не только ничего не было, но он даже сделал, как вы хотели. Так что все устроится. Нам свойственно прощать ошибки тех, кто нам дорог.

Последние слова он произнес странным тоном, как будто в мыслях уже был далеко от меня. Я посмотрела — Люций продолжал идти, уйдя в свои мысли, его лоб пересекла длинная вертикальная складка, и казалось, что он обдумывал какую-то тяжелую для себя мысль. Несколько секунд я размышляла о причине его меланхолии, а потом меня вдруг осенило.

— Когда ты вернулся в Вереантер, ты виделся с Нарциссой? — На имени сестры Люций дернулся, и я поняла, что подумала правильно.

— Нет, — неохотно ответил он.

— А почему? — не отставала я, поскольку высший вампир замолк и продолжать беседу явно не собирался. — Только не говори, что у тебя не было времени, я все равно не поверю.

— Как вы себе это представляете? — раздраженно осведомился он, испытывая недовольство от того, что вообще начал этот разговор. Я удивленно покосилась на него. Добиться от Люция проявления сильных чувств было практически невозможно. — Мы не виделись более семидесяти лет, а последняя наша встреча была на похоронах нашего брата. Затем меня приговорили к смерти за государственную измену, и я бежал, а сестру лишили средств к существованию, и она осталась совершенно одна, причем по моей вине. А сейчас, выходит, я должен был объявиться на ее пороге с заявлением, что я по ней скучал?! С Нарциссой этот фокус не пройдет!

— Но ты даже не попытался! — возмутилась я, позабыв о собственных сердечных ранах. — Она ведь твой единственный близкий родственник! Нельзя же теперь до конца жизни просто делать вид, будто ее не существует!

Люций упрямо сжал зубы и продолжал путь в молчании. Убедившись, что он больше не хочет ничего сказать, я только расстроенно выдохнула:

— Ну и демон с тобой, — и пошла дальше.

Но когда мы уже спустились в просторный холл факультета и собирались вернуться в общежитие тем же путем, которым пришли — по улице, — из двустворчатых дверей, ведущих в главный корпус, внезапно показались Вортон и Лэшел. Ну вот, только их сейчас не хватало! Ну почему мы не могли уйти отсюда на несколько секунд пораньше?! Ведь не отвяжутся сейчас, потребуют подробного описания, что произошло, а Лэшел еще будет стоять рядом и презрительно молчать! Ведь и в смерти Сида наверняка все преподаватели винят меня — убить-то меня пытались, а одногруппник просто оказался не в то время и не в том месте!

Последняя мысль окончательно испортила мне настроение, и я обреченно остановилась посреди облицованного мрамором холла. Декан моего факультета и его заместитель меня заметили и сейчас целенаправленно двинулись в мою сторону. Однако вместо осуждения Вортон нормальным, человеческим тоном спросил:

— Студентка, как вы себя чувствуете?

— Хорошо, магистр. Благодарю.

— Вы сейчас от Леннокса? — Вортон окинул цепким взглядом сначала меня, потом Люция. — И что? Вы считаете, что виновник случившегося — он?

— Нет, магистр.

— Вереантер начнет разбирательство?

Ах вот что их интересует на самом деле! Тоже понятно: меньше всего магам хочется, чтобы по академии бродили вампиры, выискивая виновных и нервируя народ. Магистры-то думают, что я уже успела нажаловаться Адриану и тот ради меня перевернет вверх дном весь Адэр, разыскивая виновных…

— Не беспокойтесь, магистр, — вежливо и предельно корректно ответила я. — Ничего не будет.

Вортон посмотрел вопросительно, но я старательно сохраняла на лице спокойное и благожелательное выражение — мол, понимайте, как хотите. Наконец, сообразив, что в гляделки я его переиграю — в другой ситуации я не вела бы себя так вызывающе, избегая ненужных конфликтов, но сейчас мне внезапно стало все равно. Декан вздохнул.

— Ладно. Идите, студентка, к себе, отбой был полчаса назад.

Он направился к лестнице, и я хотела уже толкнуть дверь на улицу, но тут внезапно меня остановил магистр Лэшел, который до этого момента стоял рядом с начальником и за все время не сказал ни слова. Я подняла голову — Лэшел был бледен (наверняка в стычке с призраками досталось и ему), но в остальном успел уже полностью прийти в себя, а также переодеться и причесаться — одежда была чистая, а волосы собраны в аккуратный хвост. Серьга с когтем мантара тоже висела на своем месте. Ожидая каких-нибудь обвинений в свой адрес, я уже приготовилась было резко отвечать, но вместо этого магистр вдруг сказал:

— Мне кажется, я должен попросить у вас прощения, студентка.

Я воззрилась на него в немом изумлении, потеряв дар речи. В Лэшела что, кто-то все-таки вселился?!

— После сегодняшнего… — Он поморщился, но твердым голосом продолжил: — После этого происшествия я подумал, чьей бы родственницей вы ни были, подобной участи вы точно не заслужили. Я был к вам слишком несправедлив.

— Ничего страшного, — ошарашенно пробормотала я, глядя на него во все глаза. — Мне не впервой…

Он как-то неловко кивнул и поспешил за Вортоном, тот уже успел дойти до второго этажа. Я взглянула на сохранявшего каменное выражение лица Люция… и улыбнулась, чувствуя, как камень у меня на душе, связанный со смертью Сида, становится легче.

По возвращении в комнату мне еще пришлось выслушать поток вопросов, восклицаний, охов и ахов от Бьянки и рассказать ей хотя бы вкратце о случившемся, и спать я ложилась выжатая, как тряпка. А на следующий день занятия возобновились в том же режиме, что и обычно, хотя нашей группе это и казалось чем-то противоестественным. Олаф и Жан пришли в себя к следующему утру, но предпочли лишний день полежать в лазарете, так что на растерзание всей изнывающей от любопытства и сочувствия академии остались мы с Марком вдвоем. Особенно на нас наседали Кадма, Луиза и Ник, так что уже к обеду обычно сдержанный в эмоциях Марк весьма грубо высказался, что они могут сделать со своими вопросами. Я всем своим видом выразила полное согласие с ним, и все трое наконец-то отстали.

Утром, сразу после завтрака ректор объявил общее собрание всей академии, на котором изложил официальную версию случившегося, по которой магистр Леннокс не являлся виновником трагедии, а все происшедшее было несчастным случаем. Однако, чтобы ситуация не повторилась, занятия вне академии откладывались на неопределенный срок — до того момента, пока не будут проверены все артефакты, используемые в подобных «выездах». Сида должны будут похоронить, как только в Адэр приедут его родители.

Студенты взволнованно перешептывались и бросали на нас — участников стычки с призраками — жадные взгляды. Магистры озабоченно хмурились и тихо переговаривались между собой, Кириан сохранял вид торжественный и печальный, как подобает случаю, Леннокс выглядел так, словно его позвали на торжественную линейку первокурсников в начале учебного года, где никогда не бывает ничего, стоящего внимания. Его поведение казалось большинству обитателей академии, включая и студентов и магистров, совершенно циничным, и, с учетом того, что всем факультетам уже было известно о его методах обучения, про него стали говорить, что он намеренно допустил смерть одного из студентов. «Хоть бы сделал вид, будто переживает! — процедила сердито на собрании Луиза, глядя на некроманта так, словно он утопил ее любимую собаку. — Он же виноват во всем случившемся, неужели у него совсем нет сердца?!» Стоявшие поблизости студенты как с боевого, так и со стихийного факультетов, причем среди них были и светлые и темные, поддержали ее слова одобрительным ворчанием, а я, отметив про себя это единодушие, встречающееся столь редко, снова задумалась, не сошла ли я с ума, когда решила принять предложение некроманта, и чему именно он собрался меня учить.

После собрания наш второй курс отправился на лекцию по теории магии. Она, как и в прошлом году, была общей для всех, но магистру Плинию так и не удалось сегодня привлечь внимание студентов, которое и в обычные дни было не ахти каким, а уж сегодня о нем и вовсе не могло быть речи. Передние ряды аудитории, которые были ближе всего к преподавательской кафедре, остались пусты, на средних активно перешептывались, так что создавалось впечатление, что в помещение кто-то случайно занес мешок змей, а на задних вообще разговаривали совершенно свободно, не пытаясь понизить голос. Я сидела у стены, Бьянка загораживала меня от соседей сбоку, за что я была ей безгранично благодарна, и пыталась выстроить линию поведения моего недоброжелателя, попытавшегося убить меня столь оригинальным образом. Леннокс вчера подметил все правильно, и списать на несчастный случай неисправность магического накопителя сил не получится. Пожалуй, все же можно взять за основу предположение, что целью этой «диверсии» была именно я, — вряд ли убить хотели некроманта-отшельника, сто лет вообще никому не показывавшегося на глаза, или кого-то из студентов. Конечно, может быть, что кто-то из них — Сид, Олаф, Жан или Марк — является, скажем, принцем Шалевии или шпионом Валенсии, которого понадобилось убрать, но это маловероятно. Про них четверых я ничего не знаю, зато точно знаю, что я королева с большим количеством врагов. Так, и кто пытался меня убить? И, главное, по какой причине? Потому что я Этари или потому что кого-то не устраивает моя персона на троне Вереантера? Поразмыслив и в задумчивости изрисовав пол-листа странными закорючками и завитушками, я решила, что дело все же не в роде, из которого я происхожу. Будь это какие-нибудь ненавидящие Этари фанатики, они не стали бы организовывать все настолько тайно, а постарались раззвонить везде где только можно, кто я на самом деле, чтобы окружающим стало понятно, что они не безвинную студентку убили, а злобную ведьму, родственницу самого кровавого архимага в истории. За подобное общество не то что не осудило, а, пожалуй, даже одобрило бы поступок тех, кто это сделал.

Значит, дело в Вереантере. Ну тут у меня может быть только одно предположение — Лэнгстон. В то, что это Адриан может захотеть избавиться от неугодной супруги подобным образом, мне не очень верилось.

Что ж, логику Лэнгстона тоже понять можно — в Бэллиморе я все время находилась в непосредственной близости от короля, и пытаться убить меня там было бы опрометчиво и сопряжено с большим риском. Сейчас, когда я далеко от Вереантера и архивампира, организовать подобное стало гораздо легче.

Кстати, интересно, что там Арлион сейчас поделывает? Он же говорил мне, что собирается убить Лэнгстона, так, может, сейчас самое подходящее время, чтобы этим заняться? А то прошел уже почти месяц, а от него ни слуху ни духу. Ни новых массовых убийств, ни нападений орды зомби. Даже как-то скучно становится…

Учебный день тянулся невыносимо долго, но в конце концов прошел и он. Единственное хорошее событие, которое сегодня произошло, — магистр Лэшел вернулся к своей обычной манере общения со мной, и это не могло не греть душу. Едва закончилось последнее занятие — сегодня это была бытовая магия, — как я стремительно собрала свои вещи и первой вылетела из аудитории. За ужином поскорее проглотила свою порцию, почти не чувствуя вкуса, и покинула столовую в сопровождении Люция до того, как большинство студентов перешли к травяному настою. На факультете некромантии мы поднялись к кабинету декана. Едва я постучала, как Леннокс сам открыл дверь.

— Значит, не передумали? — вместо приветствия сказал он. — Хорошо.

Однако вместо того, чтобы впустить нас внутрь, некромант объявил:

— Идем в подземелье. — Когда мы с Люцием скептически переглянулись, тот раздраженно фыркнул. — Да бросьте. Я один не представляю для вас двоих никакой угрозы, а в том, что сегодня я не провел в академию своих сообщников, можете не сомневаться — после вчерашнего другие магистры с меня глаз не спускают.

Втроем мы спустились вниз. В отличие от наземных этажей, где горело множество светильников и было тепло, в подземелье царил классический полумрак, который всегда бывает в приключенческих романах, и ощущался холод. Леннокс, прихрамывая, провел нас к одной из дверей, которая была магически заперта, провел пальцем прямо по магическому плетению замка и шагнул в непроглядный мрак, открывшийся за дверью. Но уже через секунду просторное помещение осветилось магическими светильниками, и я увидела, что мы попали в… покойницкую. Полкомнаты было заставлено прямоугольными столами, накрытыми простынями, как и тот, что находился в аудитории на памятном занятии по некромантии, и на каждом лежали амулеты, поддерживавшие замораживающее заклинание.

— Вы здесь раньше не были? — уточнил Леннокс, увидев, как я беспокойно озираюсь. — Здесь находятся те трупы, которые власти Адэра согласились отдать для обучения студентов, и здесь проходят занятия у некромантов старших курсов.

Высокая худая фигура Леннокса, облаченная в черный балахон, посреди мертвецов, да еще в холодном голубоватом свете, казалась особенно устрашающей, и я невольно порадовалась, что пришла сюда с Люцием.

— Что ж, — магистр, не подозревая, какое впечатление он сейчас производил на неподготовленного зрителя, облокотился на один из столов, — магия, о которой я вчера говорил, является специфической потому, что она представляет собой синтез нескольких разделов — некромантии, ментального и боевого. На самом деле все разделы магии можно так или иначе смешивать друг с другом, однако большинство магов этого избегают, считая, что нельзя нарушать сложившиеся традиции и каждый раздел магии должен существовать сам по себе. А я считаю, что все это — чушь полнейшая и соединение разных типов плетений делает их сильнее и эффективнее, не говоря уже о том, как полезно использовать подобное боевым магам, ведь их противник не будет готов к тому, что на него сейчас обрушится.

— Я слышала об этом, — осторожно сказала я, подумав об Арлионе и о том, что он никогда не боялся экспериментировать с плетениями.

— Итак. — Он скрестил руки на груди, не испытывая ни малейшего дискомфорта от того факта, что в нескольких сантиметрах от него лежит труп. — Что же вам вчера было нужно сделать, чтобы защититься от призраков? Использовать заклинание рассеивания призраков, как это сделал я? Хороший ход, но это плетение не по силам студентке второго курса, да и энергии на такое количество призраков уходит очень много. Защитный амулет вроде того, что был на магистре Лэшеле? Но у вас не было возможности накануне обратиться к магу-артефактнику, и вы остались без амулета. Обычные щиты не помогут. Тогда что?

Подумав о том, с чего Леннокс начал урок, я предположила:

— Что-то из боевой или ментальной магии?

— Именно, — кивнул он. — Именно в этом случае я предложил бы соединить некромантию с ментальной магией. Боевую пока трогать не будем, потому что вам в первую очередь надо было просто уцелеть, а не побеждать призраков. Студентка, по-вашему, что это за плетение?

Передо мной в воздухе замерцала абсолютно неизвестная мне структура — в меру сложная, я бы запомнила ее довольно быстро, но с хитрыми сплетениями магических связок. Почувствовав внезапно вспыхнувший интерес, я обошла вокруг повисшего в воздухе плетения, пытаясь увидеть в нем хоть что-то знакомое. Наконец после пяти минут разглядывания я неуверенно предположила:

— Центральный контур напоминает плетение маскировки, но я не могу понять назначение остальных блоков.

— Очень хорошо! — довольно воскликнул Леннокс, с неожиданной силой оттолкнулся от стола и подошел ближе. — Вы правы, в своей основе это плетение маскировки. А вот эти связки, — при его словах несколько магических нитей вспыхнули ярче, — используются в некромантии при поднятии зомби, устанавливая контакт между некромантом и умертвием. Однако в этом плетении они, если можно так выразиться, «настраивают» плетение маскировки на зомби, и, следовательно, укрывшись им, маг становится невидим для зомби. Те перестают его видеть, чувствовать, и у мага есть время решить, что делать дальше — бежать или просто перебить всех умертвий.

Медленно, шаг за шагом, я воссоздала это плетение и уставилась на него, вникая в слова некроманта.

— Значит, именно это плетение защищает только от зомби?

Вместо ответа Леннокс наполнил свое плетение энергией… и вдруг исчез. Я успела удивленно ахнуть, и тут прямо ниоткуда раздался его голос:

— Поскольку в основе лежит обычное плетение маскировки, от живых людей оно тоже укрывает. — Так же внезапно некромант оказался на том же самом месте, и схема снова замерцала перед ним. — Чтобы спрятаться от духов, стоит добавить дополнительные элементы. — В структуру вплелись новые связки. — От перевертышей с их обонянием — еще несколько. — Добавилось еще несколько блоков. — Есть специальные связки от вампиров. — Плюс еще несколько. Люций за моей спиной уважительно хмыкнул. — Есть от нечисти. — Плетение уже больше напоминало клубок запутанных нитей, который я своими силами ни за что бы не смогла удержать целиком: моих умений было явно недостаточно. Леннокс же оставался совершенно спокойным, словно ничего особенного не происходило. — И вот если всю эту структуру наполнить энергией, вы получите, пожалуй, самую надежную маскировку, которую только можно себе представить. Захотите спрятаться от кого-нибудь еще — просто добавьте несколько необходимых элементов. Тут кроме основ даже ничего специально заучивать не надо, все можно самому создать. Вот есть еще от диких зверей — у них это плетение перебивает нюх. Но, насколько мне известно, на олльфаров это все равно не действует, потому что они просто развеют магическую структуру…

Он продолжал говорить, а плетение все продолжало обрастать новыми деталями, как затонувший корабль — моллюсками. Я потрясенно уставилась на магистра, потом спохватилась и торопливо захлопнула рот. С ума сойти! Каким же талантом нужно обладать, чтобы мало того, что все это просто удерживать, так еще и придумать самостоятельно! Да если бы я сейчас это своими глазами не увидела, сказала, что на подобное способны только архимаги!

— Я все это сразу не запомню, — выдохнула я, когда ко мне вернулась способность говорить.

— Запомните, — отмахнулся Леннокс. — По отдельности вы все эти связки за полчаса выучите, а потом просто будете присоединять только те, которые вам понадобятся в конкретной ситуации.

Он махнул рукой, и структура развеялась.

— Итак, поскольку мы начали с некромантии, обратимся непосредственно к ней. Студентка, можете поднять где-то с пяток зомби?

Я обреченно вздохнула — эта часть некромантии упорно вызывала у меня отвращение с тех пор, как мне стало известно, что Арлион обратил в умертвий половину целого города, но деваться было некуда, и минут через пятнадцать в подземелье стояли пять оживших мертвецов. На их безразличные лица и серую кожу со следами разложения я старалась не смотреть.

— И как только Раннулф Тассел смог воскресить Арлиона, если от него за сто лет должны были остаться только кости! — От этого восклицания вполголоса я все же не удержалась, когда на руке одного из трупов разглядела выглядывавшую из прогнившего мяса кость, и меня передернуло от омерзения. — И ведь не просто зомби поднял, а оживил по-настоящему!

И хотя я не столько говорила, сколько бурчала себе под нос, Леннокс меня все равно услышал.

— Пусть он и оживил его, это только на время, — спокойно отозвался он, и я удивленно покосилась на некроманта: любого другого мага упоминание Арлиона Этари всуе точно выбило бы из душевного равновесия, а этот и глазом не моргнул. — К сожалению, по-настоящему воскрешать из мертвых умеют только вампиры. Раннулф предпринял неплохую попытку и действительно вернул Арлиона в наш мир, но он не смог бы полноценно привязать дух Арлиона к миру живых. Так что дни архимага уже сочтены, и вскоре связь с его телесной оболочкой распадется, и Арлион вернется обратно к Видару.

От неожиданности я едва не выпустила плетение подчинения из-под контроля.

— Что?.. — Сил хватило только на то, чтобы выдохнуть эти слова. — Как?!

— Вы не знали? — удивился Леннокс. Я ошеломленно покачала головой, и даже Люций изобразил на лице недоумение. — Надо же, а я думал, что это и так очевидно. Только вампиры могут оживлять людей, ведь им позволяет это делать Хель. У прочих рас нет такой власти, и даже Раннулф Тассел при всех его талантах не смог бы прыгнуть выше головы. Студентка, да вы никак расстроились?

— Вот еще, — буркнула я, чувствуя, что кривлю душой.

Хотя почему меня это беспокоит? Какое мне дело до того, что Арлиону недолго осталось ходить по этой земле? Он уже столько натворил за последние месяцы, что сочувствовать тут сложно.

— Тогда вернемся к занятию. Итак, сейчас я заберу ваших зомби под свой контроль и отпущу их. Ваша задача — использовать нужное плетение, чтобы они на вас не набросились. Понятно?

— Вполне.

— Но поскольку с этим у вас проблем не возникнет, после этого вы будете по очереди присоединять к плетению другие блоки и связки, одновременно удерживая маскировку против зомби. Нарушится концентрация хоть раз — плетение распадется, и умертвия атакуют. Да, и вашему телохранителю лучше не вмешиваться.

— Умеете вы мотивировать студентов, — напряженно буркнула я, оценив предложенные перспективы и нервно оглядываясь. Повинуясь команде некроманта, зомби медленно обступили меня по кругу, готовые напасть в любую минуту.

— Я же говорил, что лучше всего учиться сразу на практике, — откликнулся Леннокс, и в его улыбке мне почудился откровенный садизм. — Так что приступим.

Из подземелья я уходила, едва передвигая от усталости ноги, тело ныло, и завтра наверняка появится множество синяков. Конечно, с первой попытки у меня ничего не получилось, и зомби на меня набрасывались неоднократно, так что мне даже посреди занятия пришлось пустить в ход кинжалы. Тем не менее никаких увечий я не получила, и Люций оставался совершенно спокоен, хотя досталось мне порядочно. Но чувство глубокого удовлетворения дало мне силы не упасть плашмя посреди коридора, и до своей комнаты я дошла без посторонней помощи. Люций вежливо попрощался со мной у двери и ушел к себе, а я устало зашла внутрь. Бьянка сидела в кровати с книгой уже в ночной рубашке и с распущенными влажными волосами. При моем появлении она оторвалась от страниц, а затем синие глаза на хорошеньком лице растерянно расширились.

— Ты что, подралась с кем-то?!

— Нет. — Я скинула фиолетовый балахон и в последний момент прикусила язык, чтобы не добавить, что досталось преимущественно мне, а не зомби. Незачем никому знать о том, чем я теперь занимаюсь по вечерам, даже Бьянке. — Не обращай внимания.

Она в первый момент упрямо закусила губу, но потом вздохнула.

— Как скажешь. Только я все равно вижу, что с тобой происходят странные и опасные вещи, а ты все пытаешься делать вид, будто так и должно быть!

— Дело не в том, что я тебе не доверяю. — Я села на кровать, поморщилась, когда излишне резкое движение затронуло один из ушибов и тот отозвался болью во всей руке, и принялась стягивать сапоги здоровой рукой. — Просто…

— Просто не хочешь меня впутывать, я знаю, — перебила меня Бьянка. — Ты не в первый раз так поступаешь. Но я хочу тебе помочь, ведь то, через что тебе сейчас приходится проходить, нельзя пережить в оди…

Она не договорила, и я закончила фразу за нее:

— В одиночку? — Она не ответила, и я позвала: — Бьянка?

Ответом было по-прежнему молчание, и только тогда я сообразила оторваться от сапог и поднять голову. Прорицательница продолжала сидеть на кровати, забытая книга свалилась на пол, но Бьянка этого даже не заметила — широко раскрытыми глазами с сузившимися зрачками она смотрела куда-то в стену напротив, хотя точно не видела ничего из окружавшей ее обстановки. Уже зная, что происходит, я поднялась на ноги и, позабыв про усталость, подошла ближе и присела на край кровати, дожидаясь, пока Бьянка досмотрит видение до конца. Ну что там будет на этот раз? Очередное предсказание, что меня попытаются убить таинственные недоброжелатели?

Через несколько минут прорицательница моргнула, ее зрачки снова приняли нормальный размер. Увидев рядом с собой меня, она улыбнулась и устало запустила руку в длинные каштановые волосы.

— К этому начинаешь привыкать, — задумчиво сказала она. Ни тревоги, ни испуга я не заметила и мысленно перевела дух — кажется, новых нападений в ближайшее время не ожидается. Как оказалось, мои чувства в тот момент были прекрасно написаны у меня на лице, потому что Бьянка вдруг понимающе усмехнулась.

— Не волнуйся, на этот раз ни хищников, ни неизвестных в капюшонах и с ножами. Нет, это касалось меня. — Она откинулась на подушку и обескураженно нахмурилась. — Вот только что это значит?.. Такого не бывало раньше… Откуда мы там взялись?.. И кто это вообще был? Лицо знакомое, я вроде бы его уже где-то встречала… — Она внезапно посмотрела на меня, и в ней произошла стремительная перемена — растерянность сменилась искренним удивлением, а потом Бьянка прищурилась. — Корделия, ты в ближайшее время собираешься покинуть академию?

— Нет.

— Тогда я совсем ничего не понимаю, — мрачно заявила она, решительно положила подушку горизонтально и до подбородка накрылась одеялом. — Почему по этим видениям никогда не поймешь, о каком времени именно идет речь?! Что я теперь должна думать — что это будет через год? Или два? — Заметив, что я продолжаю смотреть на нее, Бьянка вздохнула и более спокойным тоном сказала: — Не волнуйся. Там не было ничего плохого. И тебя я видела только мельком. Просто не могу понять — на академию то место не было похоже.

Больше я ничего от нее не добилась и отправилась отмываться. Поведение прорицательницы меня слегка озадачило. Видения у нее случались и раньше, но сейчас Бьянка казалась странно смущенной, а не встревоженной. Но, в конце концов, раз увиденное касалось только ее, едва ли я имею право вмешиваться в ее жизнь и требовать поделиться подробностями. Захочет — сама расскажет. А мне пока стоит еще вспомнить выученное плетение и подготовиться к следующему занятию. Леннокс обещал, что в следующий раз будет еще сложнее…

В подобном темпе незаметно пробежал целый месяц. Осень за окном окончательно вступила в свои права, а учебная жизнь шла полным ходом. После смерти Сида никаких трагедий больше не происходило. С Ленноксом ректор провел воспитательную беседу, и тот начал вести занятия в более привычном и безопасном режиме, а злые шепотки за его спиной постепенно начали стихать. На меня больше никто не покушался, преподаватели окончательно смирились с моим присутствием в академии, и я смогла с головой уйти в учебу. Однообразный распорядок дня этому только способствовал, и поскольку я проводила все свое свободное время за книгами и на тренировках, у меня просто не оставалось возможности мучить себя тяжелыми мыслями. А повод для них был — за прошедший месяц Адриан так и не дал о себе знать и продолжал упорно игнорировать мое существование. И если поначалу я мучилась ощущением вины, то через несколько недель его начал сменять медленно зарождавшийся гнев. Какого демона, в конце концов? Ну я виновата, и я никогда этого не отрицала, но это же не повод просто позабыть обо мне, словно меня никогда не было!

Распорядок моего дня вскоре сложился определенным образом. До завтрака мы с Люцием полтора часа тренировались на сардах, потом по расписанию проходил учебный день, а сразу после ужина я спешила на факультет некромантии на занятие к Ленноксу. К слову, то, что почти все занятия ему теперь приходилось вести сугубо в аудиторной обстановке, почти не прибегая к настоящей практике в полевых условиях, сказалось на наших дополнительных встречах: создавалось впечатление, будто Леннокс решил отыграться за всех студентов на мне одной. На занятиях он гонял меня так, что до общежития я добиралась с трудом, и мне это очень напоминало те дни, когда я обучалась у Грейсона в Госфорде. Но должна признать: несмотря на синяки и шишки, за этот месяц я узнала очень много всего нового. Как вскоре выяснилось, Леннокс оказался сведущ в самых разных областях магии и помимо некромантии отлично разбирался в магии ментальной и боевой, и меня он предпочитал натаскивать во всем понемногу. По сути, то, чем мы занимались, было необычным соединением всех трех разделов, и главный принцип, которому некромант взялся меня обучить — это научиться представлять себе, какого эффекта можно добиться смешением двух и более совершенно разных плетений или заклинаний. Эффект зачастую получался совершенно невероятным, хотя и не всегда предсказуемым. И я вынуждена признать — не все плетения, которые показывал мне Леннокс, были гуманными и подходили для, если можно так выразиться, «честного боя». Чего стоило одно плетение (кстати, целиком из области некромантии), насылавшее на противника чуму, причем развивавшуюся с такой скоростью, что человек мог умереть в течение нескольких минут… Или часа, если магу захотелось бы продлить его муки… К счастью, подобные заклинания мы проходили только в теории, и Леннокс никогда не выдвигал предложения потренироваться на ком-нибудь из студентов. Но, несмотря на его глубокий цинизм и весьма своеобразное представление о том, что хорошо и что плохо, я вскоре поняла: именно эти занятия увлекали меня более всего. Остальные — боевая и защитная магия, Травоведение, основы Целительства, бытовая — шли своим чередом, но именно на вечерних занятиях с Ленноксом мне было по-настоящему интересно. Возможно, из-за оригинальности преподавания, возможно, из-за смелости суждений магистра или потому, что некромант оказался настоящим кладезем знаний из самых разных областей, но эти встречи были настолько захватывающими… В первую неделю мы встретились дважды, во вторую — трижды, а потом я незаметно для себя начала приходить на факультет некромантии каждый вечер. Со стороны Леннокса не последовало никакого недовольства. В его отношении ко мне не было той отчужденности, с которой большинство преподавателей смотрели на меня сейчас, а уж на то, что я Этари, магистру и вовсе было глубоко наплевать. Честно говоря, не знаю, почему его так захватил процесс моего обучения… Но, с другой стороны, какая разница? Он учил меня вещам, которые нашим преподавателям и в голову бы не пришли, потому что разученные нами плетения больше подходили для каких-то экстренных ситуаций, а не для повседневного использования… И я подозревала, что именно такие знания мне в дальнейшем и пригодятся.

У моих друзей жизнь тоже шла своим ходом. У тех, кто находился в Госфорде, дни проходили достаточно однообразно, а Кейн и Оттилия недавно вернулись в родовое имение фон Некеров, пробыв в Шалевии около трех недель. Шалевийскому обществу и, в частности, родственникам Кейна пришлось смириться с появлением вампиров, но надолго молодые люди там не задержались, и сейчас, кажется, собирались отправиться в новое путешествие.

День, когда сложившийся порядок вновь оказался нарушен, начинался как обычно. За утренней болтовней с Бьянкой последовал завтрак, потом — Травоведение… В середине дня у нас шла некромантия, на которую наша группа ходила уже более спокойно, поскольку ничего опасного Леннокс больше не предлагал — вместо этого мы прилежно конспектировали теоретическую часть и время от времени практиковали какие-нибудь плетения. В середине занятия, когда закончилось объяснение новой темы и мы должны были перейти к практике, дверь в аудиторию внезапно распахнулась и вошли сразу несколько человек. Впереди были ректор Кириан, Вортон, а затем я внезапно узнала двух архимагов из темного Совета магов, которых уже видела мельком и в академии, и в оранморском королевском дворце во время практики. Лица у всех четверых были настолько мрачными, что мы — студенты — машинально замерли на своих местах, буквально боясь пошевелиться. Снотра, что там снова произошло? Опять кого-то в жертву принесли?

— Студенты, ваше занятие на сегодня закончено. Можете быть свободны, — отрывисто приказал Вортон, и я только сейчас обратила внимание, что новоприбывшие не сводили глаз с Леннокса, словно… видели в хромом магистре серьезную угрозу.

Однако некроманта это пристальное внимание нисколько не смутило, и он невозмутимо заметил:

— Вынужден с вами не согласиться, магистр. У нас важная тема, которую учащимся предстоит сдавать на грядущем экзамене, и потому…

— Не могу только понять, почему эта проблема так беспокоит вас, — с ударением на последнем слове холодно отрезал один из архимагов. — Видите ли, буквально этим утром нашему темному Совету магов случайно стало известно, что магистр Леннокс Террин умер два месяца назад. Умер в той самой отдаленной деревне, где прожил последние несколько десятков лет, и там же был похоронен. Так что, уважаемый, не будете ли вы так любезны просветить нас, кто же вы такой?

Среди одногруппников пронесся изумленный вздох. Я в полной растерянности смотрела на некроманта и попросту не знала, что думать. Нет, Люций, конечно, не раз за это время обращал мое внимание, что мой новый учитель не так прост, как кажется, но подобного поворота событий я совсем не ожидала…

— Что ж, — Леннокс (или кто это был на самом деле?) улыбнулся. В отличие от напряженных магов он оставался расслабленным и даже каким-то безмятежным, — признаюсь, я ожидал этого разговора несколько позже.

— По решению Совета вы помещаетесь под стражу, — вперед выступил второй темный архимаг. — Послезавтра состоится собрание магов, на котором будет разбирательство.

Леннокс с трудом поднялся на ноги и взял в руку посох, а затем обернулся к нам. Пару секунд полюбовался на наши ошарашенные лица, усмехнулся и совершенно спокойно сказал:

— Что ж, тогда эта тема остается на ваше самостоятельное изучение.

Затем он, хромая, подошел к двери, и под конвоем архимагов — худой магистр был выше их всех на целую голову — без какого-либо сопротивления его увели. Вортон же мрачно сказал:

— Все свободны. Некромантии у вас в ближайшее время, по всей видимости, не будет. — И вышел следом за остальными.

Едва за магами закрылась дверь, как в аудитории поднялся шум, что было не так просто устроить, учитывая, что в ней сидели всего четыре человека, и я сохраняла молчание. Жан, Марк и Олаф принялись обсуждать происшедшее, выдвигая самые разные предположения и стараясь перекричать друг друга, а я собрала свои вещи и вышла в коридор, где дежурил Люций. Выслушав меня, вампир помрачнел, но сильно удивленным не выглядел.

— Осталось только выяснить, связано ли его появление в академии лично с вами, — только заметил он.

Я исподлобья покосилась на него.

— Ты же на самом деле не думаешь, что его прислали убить меня.

— Если бы он хотел вас убить, то сделал бы это давно, возможности у него были. Он и впрямь очень одаренный маг, и я не уверен, что смог бы стать ему серьезной помехой, — задумчиво сказал Люций. — Но, может, ему вовсе не ваша смерть нужна?

Новости по академии разносились быстро, и уже через час все факультеты были оповещены о том, что новый декан некромантов — лжец, шпион и убийца, выдававший себя за совершенно другого человека. Особую пикантность всей истории придавал тот факт, что никто не имел понятия, кто же скрывался под личиной Леннокса на самом деле, и студенты выстраивали самые невероятные догадки, но ни одна из них не смогла бы удовлетворить человека, мыслящего более-менее логически. Нас же — свидетелей происшедшего — отлавливали в коридорах и уговаривали подробно рассказать, как произошел арест мага, причем даже светлые в этот день начисто позабыли о своей неприязни к темным и очень вежливо просили поделиться деталями. Сразу после обеда я поспешила вернуться в общежитие, надеясь пересидеть остаток перерыва там, но в комнате меня уже ждала Бьянка, которая тоже хотела узнать, что же произошло. Отказать ей я не могла и принялась в десятый раз пересказывать случившееся. Прорицательница выслушала меня не перебивая, но высказать свое мнение не успела: внезапно я ощутила, как нагрелось в кармане зеркало-артефакт. Бьянка понимающе пожала плечами, а я вытащила разговорный амулет и мельком успела подумать, что сейчас придется пересказывать ту же самую историю в одиннадцатый раз. Но едва я его открыла, эта мысль напрочь вылетела из моей головы: из зеркала на меня смотрела очень бледная Оттилия, и у нее было такое по-настоящему испуганное лицо, что мне сразу стало не по себе. Неужели с Кейном что-то случилось?..

— Все живы? — выпалила я, прежде чем она успела хоть что-то сказать.

— Что?.. — Она моргнула, а затем кивнула, но как-то слишком резко. — Да, с нами все хорошо. Корделия, я должна тебя предупредить. Помнишь «восстановителей справедливости», которые терроризируют Ферману с лета?

— Их сложно забыть, — недоуменно пробормотала я.

— Вчера на лорда Лэнгстона в его замке было совершено покушение, и организаторами были именно эти «восстановители». Сам лорд не пострадал, а убийцы не смогли скрыться, но их не удалось захватить живыми… Корделия, у одного из них было обнаружено письмо с твоей подписью, что именно ты подстрекаешь Ферману к бунтам и приказала убить Лэнгстона, поскольку он мог бы тебе помешать.

— Ч-что? — Голос прорезался не сразу, так что я начала заикаться.

— Я знаю, ты сейчас скажешь, что почерк можно подделать. — Оттилия говорила торопливо и на пониженных тонах, все время нервно оглядывалась по сторонам, словно боялась, что кто-то может ее услышать. — Но там еще нашли твое помолвочное кольцо. То самое, которое все королевы Вереантера получали вместе с предложением руки и сердца, и в письме было сказано, что это оплата за услуги убийц. Откуда оно могло там взяться?

Я опустилась на кровать, поскольку ощутила, что ноги попросту отказывались меня держать. Мимоходом оторвавшись от зеркала, я обнаружила, что Бьянка таращится на меня широко распахнутыми глазами с выражением глубокой растерянности, а потом снова посмотрела на Оттилию, ожидавшую моего ответа.

— Я этого не делала, — слова прозвучали подобно оправданию маленького ребенка, клянущегося, что не он съел последнюю конфету или разбил любимую безделушку матери, но ни на какие изыски красноречия я сейчас не была способна. На меня навалились одновременно два чувства — тяжкое, почти болезненное недоумение и ощущение надвигающейся беды. Оттилии было несвойственно нагнетать обстановку, и, если у нее сейчас такое лицо, дела мои плохи как никогда.

— Я знаю, что это не ты. — Она заговорила еще быстрее, а ее взгляд снова забегал по сторонам. — Я знаю тебя, и ни Кейн, ни я не верим, что это устроила ты. Но улики слишком неоспоримые, а Лэнгстон сразу после случившегося сообщил о провалившейся попытке покушения во дворец. После всего, что эти «восстановители справедливости» натворили, проигнорировать его обращение было бы невозможно.

— Но какой в этом смысл? — Припомнив, как действовали эти «восстановители» летом, я нахмурилась. Даже растерянность отошла на второй план, а голова внезапно снова заработала. — Если они действуют от моего имени, то на кой демон надо было устраивать беспорядки, используя как повод мое появление в Вереантере?

— Отвлекающий маневр? — неуверенно предположила Оттилия. Она слушала меня вполуха, и я заподозрила, что плохие новости на этом еще не закончились.

— И что? — эти слова я выдавила из себя сквозь крепко стиснутые зубы. Ох, Лэнгстон все-таки нашел способ вырыть мне могилу…

— Адриан приказал арестовать тебя, — выпалила Оттилия, и я, позабыв о Лэнгстоне, с изумлением воззрилась на нее. — Это произошло буквально только что, я случайно подслушала, как отец говорил об этом Александру. Корделия, они собираются отправить за тобой отряд стражи, чтобы доставить в Бэллимор, и…

— Когда?! — выкрикнула я, даже не заметив, как снова очутилась на ногах.

— Прямо сейчас.

Ничего не ответив и даже не попрощавшись, я резко захлопнула зеркало, а затем в близком к панике состоянии покрутила головой по сторонам, словно пыталась найти выход из беды, в которую только что попала. Обвинение в государственной измене… Приказ поместить меня под стражу… Арест и отправка в столицу под конвоем… Перед глазами замельтешили воспоминания другого случая, когда от меня точно таким же способом попытались избавиться, когда решили, что я больше не нужна… Нет, нет, нет… Это не может происходить на самом деле, меня не могли во второй раз заставить пройти через то, что я испытала два года назад! Что делать, что делать? Как мне доказать, что я не организовывала заговоров и не пыталась убить советника, которого «оклеветала» в глазах Адриана месяц назад? Оттилия права, если почерк еще можно подделать, то кольцо… Я ведь помню, что оставила его в Бэллиморе, и в мое отсутствие с ним могло произойти что угодно. И как я должна поступить теперь? Дождаться стражи в безумной надежде, что Адриан соизволит выслушать меня и, возможно, мне даже удастся его убедить?!

— Корделия, — раздался за моей спиной негромкий голос, и я остановилась, с удивлением обнаружив, что все это время металась по комнате, будто загнанный в угол дикий зверь. Обернувшись, я увидела перед собой Бьянку, а затем ощутила, как левую щеку точно обожгло — несильно, но чувствительно. Медленно дотронувшись пальцами до лица, я недоуменно посмотрела на прорицательницу, которая продолжала держать руку на весу и явно собиралась отвесить мне еще одну пощечину, если я не приду в себя.

Дожили. Теперь уже скромная тихоня приводит меня в чувство посредством оплеух…

Вместе с этой мыслью ко мне наконец-то вернулась способность соображать.

— Очнулась? — тяжело дыша, осведомилась Бьянка. Казалось, что в один-единственный удар она вложила все имевшиеся у нее силы. — Теперь ты можешь рассуждать здраво? И потуши свои глаза, а то, не приведи Вар, сюда кто-нибудь зайдет и увидит!..

В голове слегка прояснилось. Ладно. Сейчас главное — отстраниться от чувств, заглушить все эмоции и позволить разуму руководить всеми моими действиями. Не поддаваться панике. Не думать о том, почему так все произошло и кто в этом виноват, на это время еще будет. Сейчас главное — понять, как из этой ловушки выпутаться.

Я глубоко вздохнула, отгоняя эмоции на задний план.

— Могу. Я уезжаю из академии.

— Прямо сейчас? — Бьянка опустила руку.

— Ты же слышала Оттилию. — Я усмехнулась холодно и горько. — В ближайшее время меня попытаются арестовать. И что ни говори, а, находясь под стражей, я не смогу найти доказательства своей невиновности и добраться до того, кто это устроил.

И, не дожидаясь реакции подруги, я в два широких шага очутилась возле двери и дернула ручку.

— Люций, зайди, пожалуйста! — Голос звучал спокойно и деловито, и самой себе я теперь напоминала ледяную статую, у которой нет ни сердца, ни способности переживать.

Едва высший вампир вошел в комнату, как я установила полог тишины и в нескольких словах, сухо и строго по делу, передала ему наш разговор с Оттилией, а затем добавила, что именно собираюсь теперь делать. На лице Люция на какую-то долю секунды промелькнуло удивление, смешанное с сочувствием, а после этого он невозмутимо осведомился, сколько у нас осталось времени.

— Раз Оттилия сказала, что стражу отправили только что, а переговоры с академией на создание портала много времени не займут, то не более получаса, — прикинув, сказала я. Еще хорошо, что обман Леннокса раскрылся именно сегодня и, следовательно, Кириану сейчас не до вампиров с их политическими заговорами.

— Я вернусь к себе собрать вещи, это займет не более десяти минут, — с той же потрясающей выдержкой, которая всегда меня поражала, сообщил Люций. — А после этого распоряжусь на конюшне подготовить наших лошадей. Вы намерены поставить в известность о ваших планах руководство академии?

— На это нет времени, — отрицательно качнула я головой. Люций, не тратя времени, исчез за дверью, а я достала из шкафа сумки и начала торопливо собирать вещи.

Первую минуту Бьянка стояла не шевелясь, и я, не видя ее лица, была уверена, что она сейчас пристально наблюдает за мной, не зная, какой вопрос задать первым. Но, подняв на секунду голову, я с удивлением отметила, что Бьянка смотрит куда-то в сторону с таким выражением, словно она мучительно принимала какое-то решение. Затем, не сказав ни слова, она подбежала к шкафу, достала оттуда дорожный мешок, с которым, должно быть, приехала в академию, и начала решительно стаскивать с полок свою одежду. Увиденная картина так поразила меня, что я на секунду даже отвлеклась от сбора собственных вещей.

— Что ты делаешь?

— Я еду с вами, — коротко ответила она, доставая со дна сумки несколько книг и небрежно отбрасывая их на кровать. Судя по ярким обложкам, это были любовные романы.

— Ты спятила? Мы же не на увеселительную прогулку едем! Меня теперь за случившееся вообще казнить могут!

— Если тебе станет от этого легче, я еду с тобой не из благородства. — По прежнему не обращая на меня никакого внимания, Бьянка принялась укладывать в сумку чистые рубашки. — Помнишь, у меня месяц назад было видение? Теперь я понимаю, к чему оно относилось. Я должна поехать с тобой. Это важно и для всей моей будущей жизни, и тебе понадобится моя помощь, — отвлекшись на секунду, Бьянка недовольно посмотрела на меня. — Ну чего ты ждешь? Сама же говорила, что у нас не больше получаса!

Я наконец-то очнулась и торопливо вернулась к сборам. Бьянку нужно было бы попробовать отговорить… Но на это сейчас у меня попросту не было времени. Если удастся благополучно выбраться из академии и добраться до какого-нибудь города, там уже можно будет предложить Бьянке вернуться либо домой, либо в академию, поскольку мне, насколько я могла судить, предстояла «развеселая» непредсказуемая жизнь, полная опасностей, и втягивать в нее посторонних мне не хотелось. Люций — понятно, его помиловали только благодаря моему вмешательству, и возвращаться в Вереантер ему сейчас попросту нельзя, но вот Бьянка… И кто бы вообще мог подумать, что в критическую минуту в ней проснется такая твердость и уверенность в собственной правоте?

Собрав вещи (а я еще и вооружилась сардами), мы вместе вышли из комнаты. Из отпущенного нам, по моим прикидкам, получаса прошло уже минут двадцать. Студенты, попадавшиеся по пути, смотрели на нас удивленно, но мы не обращали на них никакого внимания, целенаправленно спустились на первый этаж и выбежали на улицу. Так же беспрепятственно мы пересекли академический двор — пустынный из-за того, что большинство студентов все еще были на обеде, да и сегодняшняя сырая погода не располагала к прогулкам. Люций уже ждал у конюшни с двумя оседланными лошадьми. Появление Бьянки застало его врасплох, но, поняв все правильно, он исчез за дверями конюшни, а Бьянка побежала следом выбрать лошадь. Надеюсь, академия простит нас за эту вынужденную кражу… А даже если не простит, то наплевать, не до того сейчас. Я же принялась закреплять сумки на Скарлетт, у седла, и лишь в самый последний момент заметила, как во дворе появились новые лица. Уж не знаю, откуда они вышли — из центрального корпуса или же из флигеля, где располагался боевой факультет, но только я внезапно увидела, что к нам приближается отряд солдат, впереди которого шел Вортон, который был мрачнее тучи, а рядом с ним я вдруг узнала Генри, старшего брата Оттилии. М-да, чуть-чуть не успела…

— Я польщена, лорд фон Некер, — процедила я, когда они подошли близко и остановились в паре метров от меня. Лица низших вампиров были непроницаемыми, Вортон смотрел угрюмо, а Генри мне показался несколько смущенным. — Помнится, в прошлый раз арестовать меня отправили всего лишь капитана стражи. А в этот раз — вампира, возглавляющего всю Тайную службу Вереантера? Моя самооценка растет буквально на глазах.

Демон, ну что ты тут будешь делать? Попытаться ввязаться в бой? Вортон, предположим, вмешиваться не будет, но вот справимся ли мы с Люцием со всеми остальными?

Однако, прежде чем мои мысли успели оформиться в какие-то определенные намерения, снова что-то изменилось. По всему двору пролетел какой-то магический всплеск, разрывающий осеннюю влажную серость, и в ту же секунду все вампиры, стоявшие передо мной, с дружными стонами схватились за головы, сгибаясь пополам или же вовсе падая на колени, словно их виски сжимали в невидимых тисках. Ментальное давление продолжало безжалостно усиливаться, и один за другим вампиры начали то ли без чувств, то ли вовсе замертво оседать на землю. Когда почти вся группа оказалась на земле, за ними я смогла увидеть высокую худощавую фигуру в развевающемся черном балахоне, направлявшуюся к нам, и не сразу узнала в ней… Леннокса.

Нет, это был он, никаких сомнений… Но в нем что-то неуловимо изменилось, и эта перемена меня поразила.

Первое — он был без посоха и шел через двор стремительно и уверенно, а от его хромоты не осталось и следа. И второе — я больше не видела перед собой просто магистра некромантии, который временами бывал циничен, но все же я воспринимала его просто как преподавателя со своими причудами. Сейчас он производил действительно очень мощное впечатление холодным взглядом острых как бритва глаз. Черты его лица заострились и стали как будто хищными, и магистр будто помолодел на пару десятков лет, хотя морщины и седина никуда не исчезли.

А от последующей сцены я и вовсе лишилась дара речи. При виде лже-Леннокса, арестованного сегодня утром и которого уж точно архимаги не отпустили бы сейчас на улицу проветриться и подышать свежим воздухом, Вортон весь побагровел и одно за другим сплел несколько сложных заклинаний, которые как пить дать проходили только студенты последних курсов. Я была уверена, что после этой атаки Леннокса, или кто это был на самом деле, можно будет смело транспортировать в лазарет, но вместо этого некромант использовал серию защитных плетений, виртуозно отбив все боевые чары Вортона, а затем, насмешливо улыбнувшись, молниеносно сформировал несколько незнакомых мне структур. От трех Вортон еще успел отбиться, но четвертая оказалась ему не по силам… И я даже не поняла, как это произошло, но раздался громкий хлопок, боевика окутало какой-то дымовой завесой, а потом он рухнул на землю и больше не шевелился. Привлеченные шумом, на улицу выскочили Бьянка и Люций и изумленно застыли, обозревая двор, где еще пять минут назад было пусто, а сейчас лежала куча тел.

— И что застыли? — раздраженно осведомился некромант, словно не он только что за считаные секунды одолел в настоящем бою декана боевого факультета, не получив и царапины, и направился к конюшне. — Раз не собираетесь их добивать, тогда поехали. Я, например, могу придумать миллион способов времяпрепровождения, которые покажутся мне интереснее, чем сидеть под замком и отвечать на идиотские вопросы.

Его слова привели нас в чувство. Некромант скрылся за дверями, Люций начал быстро закреплять сумки Бьянки, а я заметила среди тел какое-то движение и шагнула вперед. Единственным вампиром, остававшимся в сознании, оказался Генри фон Некер — будучи высшим вампиром, он обладал повышенной устойчивостью к магическим атакам и потому не отключился. Взглянув на него, я поняла, что вампир вполне отдавал себе отчет в происходящем, и подошла ближе. При виде меня Генри открыл рот в попытке что-то сказать, но я его остановила:

— Не стоит, у нас мало времени. Передайте Адриану… — В этот момент горло внезапно перехватило и мне невольно пришлось сделать паузу, чтобы продолжить. — Передайте королю, что я не имею никакого отношения к заговорщикам и найду способ это доказать. А еще скажите, что его величество может считать себя свободным от любых обязательств по отношению ко мне… и пусть передает привет леди Мальдано. — Последние слова я вовсе не планировала произносить вслух, но меня уже понесло. Растерянность, которую я пережила в первые минуты после предупреждения Оттилии, начала переоформляться в настоящую злость. Раз он не хочет мне верить — не надо. Я заставлю его это сделать… а потом просто исчезну из его жизни. Все просто.

Почему-то мои слова оказали на Генри очень сильное воздействие. Он даже сделал попытку сесть и с усилием заговорил, хотя я видела, что боль от заклинания до сих пор не ушла:

— Ваше величество, подождите. Вы все не так поняли…

— Как раз я все поняла правильно. — Я холодно улыбнулась, развернулась и шагнула к своим спутникам, закончившим приготовления. Вчетвером мы сели на лошадей, а затем Леннокс каким-то эффектным заклинанием попросту выломал ворота, которые на моей памяти всегда были заперты, и все вместе мы покинули пределы академии.

Не делая остановок и нигде не задерживаясь, мы смогли в предельно короткий промежуток времени добраться до городских ворот и покинуть Адэр. Еще час мы скакали без передышки по основному тракту, ведущему на восток к границе с Валенсией, а затем съехали на второстепенную дорогу и еще пару часов ехали по ней уже в более спокойном темпе. Но потом, когда на землю начали спускаться ранние осенние сумерки, я объявила о привале. Съехав с дороги, мы углубились в рощу, тянувшуюся вдоль тракта, в поисках полянки поприличнее, на которой можно было бы заночевать, и наконец нашли небольшой пятачок среди деревьев, который с дороги не был заметен. После многочасовой тряски в седле Бьянка просто сползла по крупу лошади и, когда очутилась на земле, ее еще долго покачивало из стороны в сторону. Леннокс сразу же начал устанавливать вокруг полянки щит, причем я заметила, что его структура включала в себя не только защитные связки, но и иллюзионные, укрывающие нас от глаз посторонних. Затем я внезапно вспомнила, что из академии мы уезжали в такой спешке, что ни о каких съестных припасах даже не подумали, и Люций, поняв меня с полуслова, углубился в рощу в поисках какой-нибудь живности. Я же, оценив место ночлега, — посреди осеннего леса, на сырой холодной земле, да еще с пронизывающим ветром, начала вспоминать все, чему меня обучали на стихийной и бытовой магии, и ставить второе защитное поле — не от врагов, а такое, сквозь которое не проникал бы ледяной воздух.

Люций вернулся с добычей — парой пойманных кроликов, которых сам и освежевал, пока Леннокс разводил костер, а я собирала лапник для лежанок. Ужин прошел почти в полной тишине — я собиралась с мыслями для разговора с Ленноксом и одновременно пыталась составить план действий на ближайшее время, что было не так легко. Люцию вообще не была свойственна излишняя разговорчивость, Бьянка чрезмерно устала, чтобы поддерживать разговор, а некромант, хотя и выглядел бодрее нас, не спешил как-либо комментировать происходящее. Однако определиться, что делать дальше, было необходимо как можно быстрее, так что, несмотря на ту громадную опустошенность, которую испытывала, после еды я решительно повернулась к лже-Ленноксу.

— Полагаю, я должна поблагодарить вас за помощь. Ваше вмешательство было очень своевременным.

Бьянка, последние полчаса отчаянно клевавшая носом, встрепенулась и посмотрела на некроманта. У меня же сна не было ни в одном глазу, и я не была уверена, что после всего случившегося смогу легко заснуть. Пожилой маг слегка склонил голову, ожидая продолжения.

— Однако полагаю, что теперь наши дороги разойдутся, — продолжила я. — Вы не Леннокс, и я не знаю, кто вы на самом деле, но, признаюсь, мне это совсем не интересно. У вас своя жизнь, у меня — своя.

Я была почти уверена, что некромант и собирался на следующий же день покинуть нас, и потому тем большим стало мое удивление, когда вместо этого он сообщил:

— Не уверен, что разделиться будет хорошей идеей. Очевидно, что в ближайшее время нам всем придется скрываться: мне — от Совета магов, а вам — от вампиров, или кто там явился за вами в академию. Вместе у нас больше шансов остаться незаметными.

— Возможно, — пожала плечами я. — Но я не собираюсь просто прятаться, а намерена разобраться с тем, благодаря кому произошло… все это.

— Я мог бы помочь.

Люций, до этого момента задумчиво созерцавший пламя костра перед собой — в неярких отсветах огня его лицо с резкими чертами, казалось, состояло из сплошных углов — и целиком ушедший в свои мысли, поднял голову и пристально взглянул на мага, а во мне зашевелились неприятные подозрения. Что ему от меня нужно? Может, как раз мне стоило бы выяснить, кто скрывался под личиной Леннокса?

— Не дергайтесь так, — равнодушно посоветовал некромант, от которого не укрылось, как разом напряглись мы с высшим вампиром. — Повторю еще раз: меня никто не посылал ни убить вас, ни шпионить за вами. Но так совпало, что теперь, когда я… остался без работы, мне решительно нечем заняться, а вот ваш учебный процесс, студентка, явно остался незаконченным. Я чему-то обучил вас за последний месяц, верно, но это не так много, и вам еще многому предстоит научиться. Теперь, когда вы остались сами по себе, подобные знания могут оказаться весьма полезными.

Подготовившаяся с самого начала отклонить любое предложение мага или даже начать схватку, если бы оказалось, что это все же чей-то шпион, я внезапно заколебалась. Намеренно или случайно, но некромант использовал самый действенный аргумент, которым я не могла пренебречь. Он ведь и в самом деле подтянул мои знания в самых разных областях и наверняка обучил бы еще очень многому, если бы не события сегодняшнего сумасшедшего дня. Однако, с другой стороны, если согласиться на его предложение, придется посвящать постороннего человека в свои дела… Но ведь он сказал, что ему все равно нечем заняться? Кто же он такой?

— Вы меня совсем не знаете, — наконец сухо сказала я. — Не знаете мотивов, руководящих моими поступками, и не знаете моих врагов. И готовы помогать?

Леннокс внезапно улыбнулся и оценивающе посмотрел мне в лицо.

— А почему нет? — после паузы сказал он, словно обдумывал мои слова. — Вы умны, хладнокровны, решительны и каким-то невероятным образом умудряетесь сохранять остатки благородства, которое сегодня совсем не в почете. Ваше обучение доставляет мне удовольствие. И у вас слишком много врагов, которые чересчур активно пытаются от вас избавиться.

— Кстати, с кем ты теперь собираешься сражаться? — вдруг спросила Бьянка, впервые вступая в разговор. — Кто пытался тебя убить и так подставил с этим заговором?

— Сложно сказать, — я отвлеклась от Леннокса, и теперь мои мысли потекли в совсем другом направлении. — Я знаю, кто пытается выставить меня государственной преступницей, но покушение месяц назад в эту картину совсем не вписывается. Одно дело — просто попытаться убить меня, и другое — сначала очернить в глазах общественности, а потом довести это дело до казни. Не думаю, что за всем этим стоит один человек.

Люций согласно кивнул, а я тем временем повернулась к Бьянке:

— Ну а ты? О чем ты вообще думала? Сражаться ты не умеешь ни оружием, ни магией, к политическим интригам Вереантера не имеешь никакого отношения! Тебя же убьют просто за то, что не вовремя подвернулась под руку! А о матери ты подумала? Как она отнесется к твоей внезапной тяге к приключениям?

Говоря все это, я мысленно ругала себя за то, что не подумала сразу и взяла Бьянку с нами. Но голова тогда, в академии, кипела от обилия свалившихся новостей и осознания того, что надо бежать, и рассуждать здраво я явно не была способна. Ну вот и что теперь делать? Однако этот сложный вопрос занимал почему-то только меня, Бьянка же решительно выпятила вперед подбородок, как делала это всегда, когда мы с ней спорили, а она не собиралась уступать позиций.

— Я уже говорила, что поехала с вами не из благородства! Но это путешествие, или как это можно назвать, окажет огромное влияние на всю мою жизнь, и потому я не могла пересидеть его в академии или дома! И раз уж мы заговорили о пользе каждого, я же прорицатель! Я не так много умею, правда, но мои видения тебе уже дважды спасали жизнь!

На этот аргумент я не нашлась что возразить и вопросительно посмотрела на Люция. Тот неопределенно пожал плечами, но резкого протеста не выказал, и я только вздохнула. Заскучавший было Леннокс снова оживился.

— Раз с этим вопросом улажено, поговорим о делах более насущных. Что ваше величество собирается делать теперь? — осведомился он, всем своим видом выражая глубокую заинтересованность.

Не обращая на него внимания, я обхватила руками колени и уставилась куда-то в лес, казавшийся темным и мертвым из-за ярко горящего костра.

— Сейчас мы едем в Фертагар. Это пограничный город Валенсии, магов там нет, и меньше шансов, что мы натолкнемся на кого-то, кто нас узнает. Потом поедем в Вереантер.

— А подробнее? — поторопил меня Леннокс, когда я замолчала.

— Подробнее пока не будет. По дороге я буду думать, что делать дальше. Надеюсь, к Фертагару что-нибудь придумаю.

— Ты в порядке? — вдруг с тревогой спросила Бьянка. — У тебя странное выражение лица…

— Со мной все нормально, — нервно ответила я, не желая ничего сейчас обсуждать. — Переживу.

Как я и планировала, Фертагар мы покинули на следующий же день, а до бывшего поместья семьи Эртано добрались через неделю. Путешествие прошло спокойно: всю дорогу мы избегали городов, и когда заканчивались продукты, я отправляла за провизией в близлежащий город двух-трех человек, не больше, чтобы не привлекать внимания. Этот трюк срабатывал, нас никто нигде не узнал, и поездка обошлась без погонь, стычек с вампирами и попыток арестовать всех нас. По утрам мы с Люцием проводили тренировку на сардах, а по вечерам Леннокс продолжал заниматься со мной магией, и, понаблюдав за моим обучением, остальные прониклись к магу определенным уважением: его знания, как и методы преподавания впечатлили всех. За эти дни Леннокс окончательно позабыл о хромоте, и я сделала вывод, что поддержка посоха ему была нужна только для создания определенного образа. В остальном некромант вел себя так же, как раньше, и наши занятия шли своим чередом. Кейн и вовсе всегда подсаживался рядом и внимательно слушал теоретическую часть, хотя на практике почти ничего не пробовал — только теперь я обратила внимание, что после обращения он потерял почти все свои магические способности, став низшим вампиром, и сложные плетения отныне стали ему недоступны. Однако вслух мы об этом никогда не говорили, но все же можно было заметить, что утрата магии давалась ему нелегко, и за прошедшие два месяца с этой потерей он пока не смирился.

Поместье Эртано лежало в стороне от основной дороги, и к нему мы подъезжали через земли герцогов фон Некеров. Должно быть, раньше здесь пролегал большак, соединявший эту усадьбу с соседними, но за годы запустения от него мало что осталось, и не скажи нам Люций, где надо поворачивать, мы бы без его помощи и не нашли нужное место.

Сам господский дом можно было увидеть, миновав аллею разросшихся старых дубов, за которыми уже много десятков лет никто не ухаживал. Когда-то величественное здание обветшало и представляло собой печальное зрелище, хотя и не напоминало руины, на которые было похоже Атламли. Окна и двери были заколочены, штукатурка на колоннах и стенах местами облупилась, да и фасад уже очень много лет не обновляли, и он казался блеклым и унылым. В первый момент я задалась вопросом, как здесь вообще можно жить, но Люций направил свою лошадь не к самому дому, а к двухэтажному флигелю в стороне — тоже давно не ремонтируемому, но, по крайней мере, окна там не были наглухо закрыты ставнями, дверь не заколочена, а из трубы на крыше поднимался дым.

Сам Люций, чем ближе мы подъезжали к поместью, где он родился, тем больше мрачнел и, кажется, всерьез волновался перед встречей с сестрой. А помня характер и крутой нрав Нарциссы, можно было предположить, что с нее станется, спустит с лестницы братца, который в свое время принес ей столько бед. Впрочем, уж лучше сразу выяснить отношения, чем мучиться неизвестностью. Да и Люцию такая эмоциональная встряска пойдет на пользу, а то он закрылся броней спокойствия и не позволяет никаким переживаниям его коснуться. У господского дома мы остановились, но не спешились, и я обратилась к Люцию:

— Давай дальше ты один. Мы не будем мешать.

— Хорошо.

Спустившись на землю, он в одиночестве направился к флигелю. Поднялся на слегка покосившееся крыльцо, и я даже отдаленно не могла представить себе, о чем он сейчас думал и какие чувства испытывал. Вообразив себя на его месте, я сделала знак остальным, и мы отъехали подальше в сторону — так, что нельзя было расслышать, что происходит на крыльце, хотя все было видно. Правда, Оттилия и Кейн со своим вампирским слухом и так при желании все бы услышали, но уезжать в другой конец аллеи мы не стали. Воспользовавшись остановкой в путешествии, Бьянка, Дирк и Леннокс слезли с лошадей, чтобы размяться. Прорицательница, к слову, теперь была одета в штаны, рубашку и жилет. Я же не сводила глаз с флигеля и ждала развития событий. Я видела, как Люцию открыла какая-то низшая вампирша в строгом темном платье и белых чепце и переднике. Несколько секунд она смотрела на неожиданного визитера с выражением вежливой любезности на лице, а затем внезапно ахнула, и ее глаза растерянно расширились — узнала. Сделав торопливый и оттого неловкий книксен, она поспешно исчезла в темноте прихожей, а еще через полминуты на крыльцо вышла Нарцисса, которую я сразу же узнала, — тоже в темном платье и накинутой на плечи шали. Светлые волосы были заколоты в пучок, безукоризненно гладкий, так что ни одна прядка не торчала. На брата она смотрела снизу вверх, и на ее лице, которое я помнила жестким и решительным, впервые показалось выражение неуверенности. В глубине души я бы не очень удивилась, если бы она захлопнула перед носом Люция дверь, но ничего такого не произошло. Хотя она и не бросилась обнимать брата, которого не видела семьдесят лет, но вампиры продолжали говорить на крыльце, и до нас не доносилось ни звука. Через какое-то время я заметила, что оба посмотрели в мою сторону — значит, Люций перешел к делу.

Минут пятнадцать спустя, когда остальные успели слезть с лошадей и уже порядком заскучать, оба вампира спустились по ступенькам и направились в нашу сторону. Судя по умиротворенному лицу Люция, на котором нет-нет да и проскальзывала слабая улыбка, встреча с сестрой прошла удачно. Нарцисса же приближалась к нам с невозмутимым видом, но я обратила внимание, что она совершенно забыла переобуть легкие домашние туфли и шла в них по осенней грязи — все же не такой стальной оказалась эта вампирша, и Люцию удалось вывести ее из равновесия. За их спинами я видела, как на крыльцо высыпали другие низшие вампиры, взволнованно перешептывавшиеся между собой, — известие о возвращении блудного хозяина среди прислуги разлетелось быстро. Люций и Нарцисса подошли ко мне, и вампирша, помедлив секунду, присела в реверансе:

— Ваше величество.

Ну хоть титула меня пока не лишили, как в прошлый раз, — пронеслась в голове совершенно посторонняя мысль.

— Добрый день, леди Эртано.

— Я должна поблагодарить вас за то, что вы сделали для моего брата. — Нарцисса говорила ровно, но на ее некрасивом лице появилось странное, гротескное выражение — словно вампирша настолько отвыкла показывать сильные эмоции, что теперь никак не могла вспомнить, как заставить лицевые мышцы двигаться. — Без вашего вмешательства он так бы и оставался беглецом.

Я слегка склонила голову, ожидая продолжения. Нарцисса смотрела мне в лицо открыто, но без гнева, хотя она наверняка не забыла историю нашего знакомства, как и то, какие неприятности ей принесли мой побег и кража важных документов.

— Люций говорит, что вы не затевали заговор и что вам нужно убежище. — Нарцисса шумно вздохнула, а затем повернулась к брату и произнесла тоном, который я хорошо помнила, — сухим и строгим: — Надеюсь, что это правда и ты не собираешься во второй раз попробовать убить короля? Брайана все равно не вернуть.

Судя по тому как на секунду застыли лица обоих, речь шла об их брате — том самом лорде Эртано, которого когда-то убил Магнус Вереантерский. Не дожидаясь ответа Люция, я ответила за него:

— Я не затеваю ничего против его величества, леди Эртано.

Та перевела взгляд на меня. Секунду она молчала — на переносице залегла вертикальная морщина, — а затем серьезно сказала:

— Тогда дайте мне слово, что не сделаете ничего во вред короне и Вереантеру.

— Обещаю.

Должно быть, мой голос прозвучал достаточно твердо, чтобы она поверила. Глубоко вздохнув, Нарцисса кивнула и предложила нам войти в дом, а сама широким шагом направилась к крыльцу и громким командирским голосом начала отдавать распоряжения столпившейся там челяди. Вампиры на пороге немедленно пришли в движение — одна вампирша скрылась в доме, вампир, исполнявший обязанности конюшего, направился к нашим лошадям, еще двум вампиршам Нарцисса велела отправиться в город за продуктами, чтобы накормить такую толпу гостей. Поставив в уме галочку, что с Нарциссой надо будет потом как-то рассчитаться за то, что она согласилась принять нас всех у себя, я дождалась, пока меня нагонят остальные, и вместе мы вошли в дом следом за Люцием и его сестрой.

Двухэтажный флигель изнутри оказался весьма просторным, Нарцисса вполне комфортно жила там с той прислугой, которую могла себе позволить, но десять гостей для него оказалось несколько многовато. В свойственной ей прямолинейной манере вампирша поведала мне об этом, когда показывала нам дом и указывала, с какими неудобствами нам — то есть гостям — предстоит столкнуться. Я заверила ее, что мы постараемся, чтобы наше пребывание доставило ей как можно меньше хлопот, и удостоилась взгляда, полного нескрываемого скепсиса. Потом вспомнила, что Нарцисса имеет полное право быть недовольной тем, что ее жилище превратили в постоялый двор, и не стала ничего говорить. За следующие два часа мы осмотрели весь флигель, прикинули, как разместить десять человек и что для этого необходимо сделать. Потом вернулись с Даверского рынка отправленные туда служанки, Нарцисса удалилась на кухню руководить приготовлением обеда, а заодно по нашей с Люцием просьбе проинструктировать слуг, чтобы они не распространялись о нашем появлении на бывших землях Эртано. Мы же собрались в гостиной на первом этаже. Здесь было холодно — комната оказалась самой большой во всем флигеле, и в холодное время года ее обычно не топили и держали закрытой, но сейчас именно из-за ее размеров мы в ней и собрались.

— Что ж, будем надеяться, что в ближайшее время мы не утомим леди Эртано и она не настрочит в Бэллимор донос на государственную преступницу, вломившуюся к ней в дом в компании еще девяти подозрительных лиц, — фыркнул Кейн, когда я закрыла за нами дверь и поставила полог тишины.

— Не настрочит, — успокоил меня Люций, когда я нервно дернулась. — Это не в ее духе. Но все же было бы уже неплохо узнать, ради чего мы проделали этот путь и нежданно-негаданно свалились на голову моей сестре. Она, бедная, до сих пор не пришла в себя. Иначе вела бы себя более шумно.

Обнаружив, что все присутствующие выжидательно смотрят на меня, даже Леннокс, который до этого, как обычно, витал где-то в своих мыслях, я вышла в центр гостиной, чтобы поделиться своей задумкой. Интересно, в который раз сегодня друзья усомнятся в моем здравомыслии?

— Итак, как я говорила, мне необходимо проникнуть в замок Лэнгстона и поискать там улики, подтверждающие, что он предатель и заговорщик. Однако как это провернуть, чтобы появление нового лица в замке не выглядело подозрительно?

— Ты собираешься действовать там в одиночку? — недоверчиво уточнил Эр. — Но это ведь настоящее самоубийство! Кто-то должен тебя сопровождать и подстраховать в случае неприятностей.

Я согласно наклонила голову.

— Я тоже так думаю, и соответственно вопрос усложняется: как сделать так, чтобы появление нескольких новых лиц в замке не вызвало подозрений? О том, что академию я покинула не одна, а в компании четырех человек, уже наверняка известно, да и исчезновение Кейна и Оттилии сразу после моего побега вряд ли осталось незамеченным. А как только выяснится, что и Госфорд недосчитывается нескольких учеников, все и так поймут, что я действую не одна.

— Ну, про Госфорд, допустим, никто не узнает, — внезапно подал голос Дирк. Вампиры, а также мы с Бьянкой удивленно посмотрели на высокого темноволосого парня, такого же полукровку, как и я, а тот как ни в чем не бывало пожал плечами. — Грейсон же не дурак тебя выдавать. Думаю, он-то как раз всем, кто приедет проверять, будет говорить, что мы на месте. Вряд ли кто-то потребует удостовериться лично.

Фрост и Гарт согласно кивнули, Бьянка одобрительно улыбнулась.

— Тоже хорошо, хотя большой роли это играть не будет.

— Значит, надо сделать так, чтобы Лэнгстон ничего не заподозрил, когда у него дома появится группа незнакомых людей? — вернулся к первоначальному вопросу Эр и задумался. — А маскировка?..

— С этим сложностей возникнуть не должно. — Я кинула быстрый взгляд на Леннокса, который сейчас очень внимательно нас слушал, а не демонстрировал всем своим видом, насколько ему скучно. Увидев, что я смотрю на него, пожилой некромант молча кивнул. — Мы с магистром Ленноксом сможем изменить внешность и ауры всех присутствующих в любом направлении.

— Ну, можно изобразить слуг, которые пришли наниматься на службу. Аристократы редко обращают внимание на жизнь челяди, и слуги при желании могут сновать по всему дому… — задумчиво сказал Фрост, а потом решительно потряс головой. — Но вряд ли из этого что-то выйдет. Никто из нас прислугой не был, сойти за нее вряд ли сможет и быстро себя чем-нибудь выдаст.

— Возможно, тогда отталкиваться от противного и притвориться группой аристократов? — неуверенно предложила Оттилия. Это было уже ближе к моему плану, и я одобрительно ей кивнула, поощряя продолжить мысль. — Допустим, мы путешествуем откуда-нибудь издалека, местность не знаем и можем заехать, чтобы, ну, предположим, дорогу спросить?

— Дорогу он нам тогда укажет, и мы с чистой совестью покатимся восвояси, — резонно возразил ей Гарт, но вампирша только махнула рукой.

— Значит, вынудим его пригласить нас погостить в замке! Можно же имитировать непредвиденные обстоятельства, например, колесо у кареты отвалилось — надеюсь, леди Эртано согласится нам ее одолжить — или кому-то плохо по дороге стало…

— Да кто в это поверит? Лэнгстон ожидает нашего появления, значит, любые «непредвиденные обстоятельства» будут казаться ему подозрительными! Для правдоподобия нужно вмешательство каких-то посторонних лиц — нападение разбойников там или еще что-нибудь! — не согласился Кейн.

— Да где мы тебе здесь разбойников возьмем? — вмешалась уже Бьянка, а я в этот момент, не выдержав, громко хмыкнула, и этот звук привлек внимание остальных.

Резко оборвав дискуссию, какое-то время они все удивленно смотрели, как я широко улыбаюсь, а затем Гарт первым сообразил, что я задумала, и на его лице отразилось веселое изумление.

— Да не может быть! — Я независимо пожала плечами, а он восхищенно покачал головой. — Это и есть твоя затея? Ну ты даешь…

— Серьезно? — поразился Фрост, догадавшись вторым. — Поэтому тебе нужно надежное убежище? Хочешь сделать нас «лесными братьями»?

— Чтобы обмануть хитрого политика, который полжизни плел интриги и организовал коварный заговор против короля, нужно быть еще хитрее и тщательно подготовить почву, — пожала плечами я, испытывая странную бесшабашную легкость во всем теле, которая после тяжелых мыслей об Адриане пьянила голову не хуже вина, и легко призналась: — Я всегда так делаю. Даже два года назад в Ленстере я какое-то время притворялась вампиршей, чтобы во мне не видели угрозу, а потом похитила важные документы.

Да и сам Лэнгстон поступил точно так же, когда его «восстановители справедливости» сначала устроили мятеж в Фермане, а затем якобы совершили на него покушение, и все это от моего имени!

— Получается, хочешь сделать из нас бандитскую шайку? — недоверчиво переспросила Оттилия и усмехнулась. — Мне уже жаль Лэнгстона, явно недооценившего твою изобретательность…

Оглядев присутствующих, я поняла, что за сумасшедшую меня никто не принял и идея, если была странной, то все равно показалась вполне осуществимой. Эр и Фрост — любители авантюр — и вовсе сразу перешли к бурному обсуждению моей задумки, Леннокс продолжал молчать, но смотрел на меня с одобрением, и одна Бьянка оставалась растерянной и явно не знала, как реагировать на происходящее.

— Ну, допустим, — внезапно заговорил Люций, сразу переходя к чисто практической стороне дела. — Сама по себе идея неплоха, но кого именно вы собираетесь грабить? И каким образом?

Остальные замолкли и посмотрели на меня с выражением живейшего внимания, приготовившись слушать.

— Чтобы Лэнгстон узнал о нападении на группу аристократов, проезжающих через его земли, и был вынужден пригласить их к себе, нужно сделать так, чтобы эта бандитская шайка уже была известна в окрестностях. Значит, грабить надо аристократов. Сейчас середина осени, и многие дворяне вернулись из поместий в столицу, но наверняка есть те, кто живет в провинции постоянно. Следовательно, на них и будем организовывать засады.

— А Лэнгстон не удивится, что нападения происходят только на его территории? — осведомился Гарт.

— Удивится. Поэтому предлагаю действовать не только здесь, но и в герцогстве фон Некеров. — Оттилия вскинула голову и возмущенно посмотрела на меня, Кейн рядом с трудом сдержал смешок, а я торопливо подняла руки в защитном жесте. — Нечасто! И твоих родных трогать не будем! К тому же у тебя и так семья почти все время живет в Бэллиморе… Да, и еще, — вспомнила я важную деталь. Возможно, об этом говорить не было необходимости, но я предпочла прояснить ситуацию. — Никаких убийств. Угрожать можно, обороняться тоже, но стараемся обходиться без кровопролития, хорошо?

Друзья вразнобой покивали, а Леннокс презрительно поморщился и небрежным тоном мимоходом обронил:

— Стараетесь не замарать рук, ваше величество? В политических играх невозможно остаться чистеньким и непогрешимым.

— Вы удивитесь, если узнаете, насколько хорошо мне это известно, — огрызнулась я. — Только я воспринимаю происходящее не как политику, а как личное. Так что могу решать, как действовать.

Некромант пожал плечами, показывая, что я нисколько его не убедила, а Фрост, почувствовав, как изменилась атмосфера в гостиной, постарался вернуть разговор в предыдущее русло.

— Как будем действовать?

— Поскольку мы создаем своей банде имя и определенную репутацию, надо сделать так, чтобы нас узнавали издалека и о нас говорили. Конечно, не настолько часто и не так громко, как о «восстановителях справедливости», а то мы доиграемся до того, что сюда явятся Адриан вместе с Дорианом, и тогда… нам всем будет очень весело. — Имя Адриана мне в этот раз удалось произнести без запинки, но все равно с определенным усилием, и я потрясла головой, собираясь с мыслями. — Думаю, за пару месяцев мы с этой задачей управимся. В нападениях всегда должно участвовать определенное количество человек, хотя состав группы будет меняться. Предполагаю, человек пять будет достаточно.

— Маловато, — заметил Гарт, но я решительно покачала головой.

— Больше нельзя. Позже объясню почему. И потом, у нас у всех отличная магическая или боевая подготовка, так что справимся. Следующее — внешний облик. Маски, магическая маскировка — это хорошо, но нужно полностью убрать приметы, по которым нас можно опознать. Поскольку мы все будем изображать вампиров, эльфам надо будет спрятать уши, а Фросту… — Я критически посмотрела на светлого и прикинула объем работы. — Фросту надо будет сделать физиономию побледнее и… Магистр, а есть какое-нибудь маскировочное плетение для цвета ауры? Фрост светлый, а все вампиры темные…

— Есть. Оно несложное.

— А я? — вдруг спросила прорицательница. — Я же тоже светлая…

— Без обид, Бьянка, но тебя мы вряд ли будем брать с собой, — вместо меня ответил Кейн, переглянувшись со мной и озвучив мои собственные мысли. — Ты не владеешь оружием, и будет гораздо лучше, если ты останешься здесь…

Бьянка только вздохнула, признавая нашу правоту, а я подумала, что ей надо будет найти какое-нибудь полезное занятие. А то ведь сойдет с ума от скуки, пока мы будем носиться по местным лесам…

— А как мы назовемся? — воодушевленно спросил Дирк, и Кейн с Эром поддержали его одобрительным ворчанием. — Раз мы шайка, нам непременно нужно название, под которым нас все и будут знать! И еще какой-нибудь опознавательный знак, чтобы оставлять его на месте преступления…

— «Десять ненормальных», — иронично предложила Оттилия. — Очень хорошо отражает суть всего дела.

— Боюсь только, что в этом случае лишь дурак не догадается, кто скрывается под этим названием, — совершенно серьезно возразил ей Гарт. — Тогда уж лучше сразу назваться «Отряд королевы Корделии, которая ни в чем не виновата и которая ненавидит Лэнгстона». Чтобы уж наверняка никого случайно не ввести в заблуждение.

— «Отчаянные головы»?

— «Храбрые сердца»?

— «Не восстановители справедливости»?

— Да это вы, ребята, перечитали приключенческих романов, — удивленно заметила Бьянка, прерывая оживленный спор, а потом обратилась ко мне: — Как ты себе представляла ваш внешний облик? Использовать только чары маскировки?

— Думала просто заматывать лица чем-нибудь темным, — призналась я. — Одними чарами не обойдешься: если столкнешься с каким-нибудь магом, он эту маскировку с тебя в два счета снимет. Да и делать каждому принципиально новую внешность трудно, а с закрытыми лицами проще — никто не разберет, кто там под черной тряпкой прячется.

— Значит, черные тряпки, — подытожила Бьянка. — Вот и назовитесь «Вороны». Коротко и емко.

Парни начали серьезно совещаться, обсуждая предложенный вариант, словно только это и заслуживало самого тщательного обсуждения, а мы с Оттилией переглянулись, и я увидела, как на ее лице появилась улыбка. Закончив дискуссию, дружно вынесли вердикт — это название всем нравится, и именно его мы оставим.

Ух, ну хоть с самым важным разобрались.

Следующие две недели прошли в подготовке к первой вылазке. Конечно, на наши активные действия Нарцисса обратила внимание, и уже на следующий день Люций посвятил ее в происходящее. Это был первый раз на моей памяти, когда вампирша сначала потеряла дар речи, а потом по-настоящему разбушевалась — ее громкий недовольный голос, временами срывающийся на крик, был слышен во всем доме. Конечно, лично ко мне она не прибежала выяснять отношения, и весь шквал ее эмоций мужественно принял на себя Люций. Однако потом, когда я заявила, что мы будем действовать максимально осторожно и избегать ненужных жертв, Нарцисса немного пришла в себя, а после того, как я сказала, что нападать мы будем только на аристократов, даже оттаяла и слегка повеселела. Похоже, не так уж высоко она ставила местное дворянство… Впрочем, если у меня и оставались сомнения в том, не выдаст ли нас вампирша властям, уже через несколько дней они развеялись. Теперь я часто видела, как Нарцисса с Люцием в свободное время уходили гулять по окрестностям или сидели в гостиной наверху и негромко что-то обсуждали и все никак не могли наговориться. В остальное же время Люций помогал нам с подготовкой, а Нарцисса ежедневно ездила по своим пациентам и могла отсутствовать дома много часов подряд. Она не пыталась изображать из себя радушную хозяйку, и нам всем было прекрасно понятно, что наше общество не доставляло ей никакого удовольствия. Дело было не только в нас, но и в тяжелом, нелюдимом характере самой вампирши. Ей не по душе было то, что мы задумали, не нравилась я и наше с Оттилией и Бьянкой поведение, не соответствовавшее, по ее представлениям, образу благонравных девиц из хороших семей. Стоило ей заметить любую из нас в ставшей привычной мужской одежде, как Нарцисса сразу же недовольно морщила нос. Спасало только одно: вампирша и в самом деле была рада возвращению Люция, и тот факт, что она на неопределенный срок согласилась терпеть наше присутствие, характеризовал ее как добрейшую и отзывчивую женщину.

В целом во флигеле мы разместились вполне удобно. Насколько я поняла, раньше в нем жил управляющий поместьем со своей семьей, но после того, как Эртано лишили титула и богатства, большинство слуг покинули эти места, а Нарцисса перебралась в небольшое жилище, поскольку больше не была в состоянии содержать огромный графский дом. Конечно, мебели и места во флигеле для десяти человек было маловато, так что с позволения брата и сестры Эртано Фрост, Эр, Дирк и Кейн отодрали доски, которыми были заколочены двери в господский дом, и отправились туда на поиски вещей, которые можно было бы использовать в хозяйстве. Не сказать, чтобы им удалось найти много чего полезного, потому что часть мебели и вещей заметно обветшала, и использовать ее было нельзя, но, по крайней мере, ночевали все в первую ночь, лежа в кроватях, а не на полу. Во флигеле мы расселились по два-три человека в комнатах на втором этаже. Из прислуги Нарцисса держала двух горничных, кухарку и конюха, выполнявшего также всякую тяжелую работу, и они все жили внизу, и, похоже, зарабатываемых целительством денег вампирше хватало на стабильную жизнь и сносное хозяйство. Кстати, наведавшись как-то раз на кухню, я обнаружила, что сама Нарцисса много времени проводила именно там, превратив половину небольшого помещения в лабораторию для приготовления целительских отваров и мазей. Кухарке и горничным было строго-настрого запрещено трогать что-либо в этой части кухни, и это правило неукоснительно соблюдалось.

Время от времени мы покидали поместье Эртано. Очень быстро я поняла, что друзья отнеслись к предложенному мной плану как к забавному приключению и воспринимали его скорее как игру, нежели чем что-то серьезное. Впрочем, энтузиазма у них было хоть отбавляй, и пока мне этого было достаточно. Так что вскоре мы составили список необходимых приготовлений и принялись за их осуществление. В первую очередь надо было запастись вещами — так что в основном мы ездили в лавки за темной неброской одеждой, черными плащами и черными шарфами. Поскольку покупка такого количества «бандитского» реквизита могла показаться продавцам подозрительной, я отправляла в Давер по двое человек, но каждый день, и покупки им следовало делать в разных лавках, чтобы не вызвать лишних вопросов — эту задачу я поручила Гарту и Дирку. Фрост и Эр, когда ездили в город, наведались в квартал ремесленников и разжились там кожаными нагрудниками, а также наручами и поножами — на случай, если кого-нибудь из наших будущих жертв будет сопровождать охрана, которой взбредет в голову оказать сопротивление. Один раз в Давер съездили и мы с Люцием, но нашей целью стала оружейная лавка: поразмыслив и тщательно взвесив все за и против, я неохотно признала, что сарды стали бы слишком запоминающейся деталью, поскольку достаточно мало народу ими владеет, и, следовательно, стоило приобрести какое-то иное оружие. Люция мое решение тоже не привело в восторг, но с его разумностью он поспорить не мог. В итоге я стала обладательницей двух парных клинков с коротким лезвием — продавец-вампир клялся, что они были эльфийского происхождения, однако я в этом сильно сомневалась — а Люций предпочел обычный меч. Себе мечи я взяла лишь на всякий случай, ибо собиралась пользоваться в первую очередь магией. О том, что я хорошо сражаюсь на мечах, знают многие, а о том, что в последнее время я подтянула навыки магического боя, не знал никто, и это обстоятельство могло стать хорошим козырем.

Еще одной важной задачей стала разведка местности — этим занимались Эр, Фрост и Гарт. Эльфам и перевертышу с их природной внимательностью, а также острым слухом и зрением было легче всего обследовать окрестности, подмечать детали ландшафта и намечать пути отхода и укромные тропы, по которым можно скрываться. Кейн, Оттилия, Дирк и я в это время наблюдали за окрестными дорогами, выясняя, кто из аристократов ездит по ним регулярно. Здесь особенно кстати оказались познания Оттилии в Вереантерской геральдике, поскольку именно благодаря ей мы узнавали, чьи гербы красовались на проезжавших каретах. Как выяснилось, я была права — количество аристократов, проживавших в провинции постоянно, было весьма ограниченным, и многие из них чуть ли не ежедневно отправлялись друг к другу с визитами. Время от времени появлялись и новые лица, но они были явлением нечастым, и запоминать их смысла не было.

Я настояла на том, чтобы в нападающей группе было всего пять человек. Один из них должен владеть оружием дальнего боя (то есть тот, кто засядет в кустах или на дереве с луком и будет играть роль своеобразной «поддержки»). Им мог быть либо Фрост, либо Оттилия, потому как из всех нас они были самыми меткими. Еще один боеспособный маг (либо Леннокс, либо я) и трое с оружием ближнего боя — это по силам всем остальным в зависимости от ситуации. Ведь когда я попаду в замок Лэнгстона, «Вороны» должны продолжать действовать, чтобы невозможно было связать мое появление с орудующей в окрестностях шайкой.

С Ленноксом мы теперь активно занимались созданием чар иллюзий, способных изменить ауру, внешность и сторону человека. Работа оказалась очень увлекательной, но невероятно кропотливой и энергозатратной, так что после этих опытов я ощущала себя невероятно уставшей, словно только что пробежала расстояние от академии до флигеля Нарциссы.

Густой подлесок подходил практически вплотную к дороге, и потому можно было легко следить за ней, до последнего оставаясь незамеченным. Будь сейчас лето, листва скрыла бы нас еще надежнее, но и часто стоящих друг к другу молодых деревьев было достаточно — их стволы были довольно тонкими, но паутина из веток и бурый ковер сухой листвы под ногами превращали их в однородную серо-коричневую массу, разглядеть в которой что-либо было проблематично. С утра мы сидели в этих зарослях в засаде, и я чувствовала себя, кажется, еще хуже, чем на торжественных мероприятиях во дворце. Тонкие веточки деревьев мешали передвижению: все время норовили то капюшон с головы стянуть, то вовсе глаз выколоть, а еще меня без конца точил изнутри червячок тревоги. Получится ли? Зачем я вообще решилась на эту сумасбродную затею, которая именно в этот момент, когда до решительных действий оставались считаные минуты, казалась особенно безумной?

Остальные казались почему-то совершенно спокойными, словно им сейчас предстояло не кого-то ограбить, а погрузиться в новое увлекательное приключение. Ну почему я не могу относиться к происходящему так же?!

Сухой ветер закрутил опавшую листву в воронку, и я приподняла край черного шарфа, почти целиком закрывавшего мое лицо, чтобы защитить глаза от пыли. Когда все стихло, я взглянула на остальных и удовлетворенно кивнула — все-таки наши с Ленноксом усилия по маскировочным иллюзиям не прошли даром. И признать сейчас моих друзей в пяти низших вампирах, облаченных с ног до головы в темное, с закрытыми лицами было просто невозможно. Даже архимаг оказался бы не в силах увидеть здесь маскировку, настолько качественной оказалась наша с некромантом работа. Помимо внешности тщательно переделанными были и ауры ребят — всех, кроме моей. Свою ауру я лишь сделала слегка бледнее, чтобы во мне можно было опознать мага.

— Приготовились, — внезапно сказал один из вампиров, и я только по голосу узнала Гарта. Дорога казалась такой же пустынной, и слышен был только шум ветра, но чутью перевертыша мы все привыкли доверять безоговорочно, и я дала знак приступать. Черные фигуры вокруг меня пришли в движение, и мне пришлось глубоко вдохнуть, чтобы взять себя в руки.

Ладони взмокли в перчатках, сердце ухнуло куда-то вниз, а ноги предательски задрожали.

Прекрати. Тебе даже людей приходилось убивать, а теперь ты беспокоишься из-за простого разбоя… Отнесись к этому как к чему-то необходимому. Как к игре в шахматы, например! Лэнгстон свой ход уже сделал и поставил тебе шах. Твоя очередь ходить.

Белые начинают и выигрывают.

Кстати, неплохо было бы выяснить, какими фигурами в этот раз играю я…

Издалека раздались стук копыт и шум экипажа, которые стали приближаться в нашу сторону. Гарт первым покинул предлесок, шагнул на дорогу и, сильно сгорбившись, неторопливо побрел вдоль обочины. Вскоре за стволами деревьев показалась темная карета, запряженная четверкой лошадей, неторопливо катившая по пустынной дороге. В ту самую секунду, когда между ней и Гартом осталось несколько метров, рыжий перевертыш без предупреждения рванул через дорогу, вынуждая кучера резко натянуть поводья, и лишь каким-то чудом не попал под колеса. Карета остановилась, вампир в широкополой шляпе на козлах издал какое-то проклятие, но я его толком не расслышала из-за громкого шороха листьев — это еще трое, включая меня, пришпорили лошадей и выехали на дорогу. Гарту тем временем понадобилась буквально секунда, чтобы сориентироваться, а затем он распрямился и поспешил присоединиться к нам. Мельком я отметила незнакомый герб на дверце кареты — он не принадлежал ни одной из знатных семей, живущих в округе. Значит, нам повезло сразу же столкнуться с кем-то приезжим. Ладно, будем надеяться, что здесь нет никаких важных шишек… Также стало понятно, почему карета ехала не слишком быстро — на ее крыше ремнями были закреплены несколько дорожных сундуков.

Карета стояла, активно сопротивляться пока никто не пытался, и я уже успела поверить, что первое ограбление пройдет легко и гладко, однако, как выяснилось, вампиры лишь дожидались, пока мы втроем спешимся. Едва Кейн, Эр и я очутились на земле, как…

— Разбойники! — громко закричал еще один вампир, сидевший на козлах рядом с кучером, и легко соскочил на землю, выхватывая из ножен меч. В первый момент я задалась вопросом, не собрался ли он в одиночку драться с нами со всеми сразу, но вдруг дверца кареты распахнулась и показался еще один вампир — его внешность я даже толком не успела разглядеть, поскольку мое внимание сразу привлекла его яркая темная аура. Вот демон, маг! Сильный!

Вампир не стал выстраивать хоть какую-то линию ведения боя, а сразу, без предупреждения, швырнул несколько огненных плетений в Гарта и Кейна. Но после занятий Леннокса я уже привыкла к схваткам, когда противник нападает на тебя совершенно неожиданно и его главным козырем становится именно внезапность атаки, и не растерялась, а поставила между ребятами и магом щит. Огненные шары столкнулись с невидимой преградой и с громким шипением растаяли, вампир замотал головой, отыскивая среди нас мага, а затем атаковал меня. Около минуты мы обменивались ударами — краем глаза я заметила, что вампир с мечом дерется с кем-то из моих ребят, — и в течение этого времени я планомерно загоняла мага в угол, вынуждая его целиком уйти в оборону и открыть слабые места. При этом он был силен, но, что удивительно, это больше не представляло для меня сложность. Поверить не могу — еще несколько месяцев назад столкновение с подобным противником обернулось бы для меня гарантированным поражением, а сейчас я действовала так же, как во время боев с холодным оружием: разум оставался совершенно ясным, все действия выполнялись машинально, и я наблюдала за происходящим словно со стороны. В какой-то момент маг понял, что меня ему не одолеть, и на секунду на его лице отразилось осознание собственной обреченности. Завершающим штрихом стало плетение, показанное мне когда-то Ленноксом, которое я знала лишь в теории и ни разу не применяла на практике, оно сорвалось с моих пальцев само собой. У вампира не было ни единого шанса увернуться, и в тот момент максимальную сосредоточенность впервые сменило сомнение: когда плетение его настигло, тело мага выгнулось дугой, он захрипел и забился в судорогах, а на его губах выступила пена. Затем он упал на землю, обмяк и больше не двигался.

Обернувшись, я обнаружила, что вампир, дравшийся на мечах, сидел в стороне и покачивался из стороны в сторону, держась руками за голову — об дерево его, что ли, приложили? — а меч валялся где-то в стороне. Кучер продолжал сидеть на облучке, и кнут в его руке заметно трясся, а сам вампир расширившимися глазами таращился на меня — выведенный из строя маг явно напугал его гораздо больше, чем получивший по голове товарищ. Едва он увидел, что мы неторопливо направились в сторону кареты, как приподнял поводья с намерением подстегнуть лошадей и попытаться сбежать, но в ту же секунду откуда-то из-за деревьев вылетела стрела и вонзилась в стенку кареты рядом с рукой кучера. Скорее от неожиданности, чем от настоящего страха, кучер резко дернулся, выронил поводья и вжался в карету, так что шляпа почти слетела с его головы, а я довольно улыбнулась. Молодец Фрост, я знала, что на его меткость можно положиться.

На всякий случай Кейн не слишком вежливо стряхнул вампира за плечо на землю, а мы с Эром шагнули к карете, и я распахнула дверцу, которую оставшиеся внутри пассажиры успели закрыть, как только маг выскочил наружу. Внутри сидели три вампирши — одна камеристка и две знатные дамы, и даже под вуалями можно было разглядеть их широко распахнутые блестящие глаза, смотревшие на нас с неприкрытым испугом. Несколько секунд у меня ушло на узнавание, а затем я почувствовала, как мое настроение взмывает до небес, и я едва удержалась, чтобы не рассмеяться в полный голос. Первая дама, одетая побогаче своей спутницы, была светловолосой и немолодой, и мне раньше и в голову не могло бы прийти, что на ее холеном лице вместо надменности может появиться страх. Вторая вампирша — высокая, темноволосая, кудрявая — смотрела не менее испуганно, и ее страх внушил мне чувство глубочайшего удовлетворения.

Евгения Шеффер и Элис Мальдано. Честное слово, сегодня день точно удался.

— Дамы, доброго денечка, — поприветствовал их Эр. Из-за закрывающего лицо платка голос прозвучал слегка приглушенно, вдобавок в его речи появился простонародный выговор, который мы репетировали последнюю неделю. — Позвольте сюда ваши украшения, деньги… И вашу шубу, — кивнул он на тяжелую меховую пелерину на плечах герцогини, которая наверняка стоила целое состояние.

Вести переговоры я специально велела Эру, поскольку внешность-то мы с Ленноксом всем изменили, а вот женский голос меня бы выдал. Конечно, два года назад мне удавалось как-то его менять и придавать ему мальчишескую звонкость… Но в этот раз я предпочла обойтись без экспериментов.

— Если вы нас убьете, — слегка дрожащим, но более или менее спокойным голосом начала Элис, в то время как Евгения судорожно вцепилась в меховую накидку, и я подумала, что пелерину от нее можно будет оторвать только вместе с руками, — вас обязательно казнят! А если вы надругаетесь над нами…

— Донер упаси, — ужаснулся Эр. — И в мыслях не было!

Обе дамы вздохнули было с облегчением, но тут темный эльф непринужденно добавил:

— Впрочем, за своих парней я не отвечаю. Вот вы, дамочка, — Евгения нервно икнула, когда «разбойник» обратился к ней, — вполне во вкусе одного из моих друзей. — И он кивнул на Кейна, стоявшего сразу за ним. Тот не растерялся и окинул герцогиню с ног до головы сальным взглядом, которого я сама от него не ожидала, а бедная герцогиня и вовсе сдавленно вскрикнула и лишилась чувств. Леди Мальдано покосилась на нее, осознала, что осталась в совершенном одиночестве — горничная находилась в ступоре и на внешние раздражители уже не реагировала, — и заметно побледнела. Я же для закрепления эффекта подняла вверх кисть, на кончиках пальцев вспыхнули язычки пламени. Переведя взгляд с Эра на меня, — я с неудовольствием была вынуждена признать, что демонова леди Элис держалась достойно и даже умудрялась оставаться привлекательной — вампирша оценила мои магические способности и повернулась к камеристке.

— Мари, отдай им то, что они просят. — Горничная не пошевелилась, и голос Элис зазвучал более повелительно: — Мари!

Та наконец-то пришла в себя, трясущимися руками вытащила из-под сиденья сумку и достала из нее два тяжелых бархатных мешочка, в которых чаще всего хранят драгоценности. Эр не стал дожидаться, пока она отдаст их нам, а сам забрал их и вручил мне. Элис тем временем сняла со своей бесчувственной подруги меховую пелерину и вручила ее Эру с видом презрительным и оскорбленным. За пелериной последовал мешочек с монетами.

— Это все, — царственно сообщила бывшая королевская фаворитка и надменно осведомилась: — Надеюсь, вы не захотите удостовериться лично и обыскать меня?

— Не искушайте меня, — фыркнул Эр, которого не так легко было смутить, и шагнул назад. Я же, спрятав мешочки с украшениями под плащом, встала на место эльфа и взялась за ручку кареты.

— Счастливого пути, дамы, — пожелал темный эльф напоследок. Глаза Элис гневно сощурились, а я, вспомнив про последнюю деталь, достала из кармана заранее приготовленное перо ворона и, молниеносно наклонившись вперед, воткнула его в прическу бесчувственной Евгении. Элис в первый момент вскрикнула, — видимо, решила, что кто-то из разбойников все же решил покуситься на честь ее подруги — но я так же стремительно разогнулась. Не удержавшись, я напоследок отсалютовала леди Мальдано и захлопнула дверцу кареты.

— Можешь везти пассажиров дальше. — Кейн покровительственно похлопал по плечу кучера, который продолжал сидеть на земле, и мы направились к лошадям. Маг по-прежнему валялся, не двигаясь, а третий вампир, хотя раскачиваться из стороны в сторону перестал, на ноги так и не поднялся. На всякий случай я все же подошла к поверженному магу, убедилась, что он дышит, и, успокоившись, нагнала остальных. Одновременно я начала формировать вокруг нас плетения, скрывающие наши следы, и, когда мы снова очутились в подлеске, к нам присоединился Фрост, который уже успел сесть на лошадь.

— Ну что, все удачно? — на ходу спросил он, когда мы отъехали от места ограбления на пару километров и слегка сбавили скорость.

— Да, — наконец-то заговорила я и позволила себе улыбнуться, чувствуя, как отпускает напряжение. — Ценности забрали, свой «отличительный знак» оставили. Теперь нас начнут узнавать.

Светлый эльф хмыкнул — когда мы решили оставлять на «местах преступления» вороньи перья, чтобы соответствовать придуманному названию, именно перед ним была поставлена задача раздобыть эти самые перья. С ней Фрост справился без проблем, благо воронов вокруг поместья Эртано летало много, а эльф всегда славился отменной меткостью.

— А эта девица была ничего, крепкая, — оценивающе сообщил Эр, и я поморщилась, словно надкусила что-то кислое, но эльф этого не заметил. — По крайней мере, в обморок не рухнула. Гарт, ты там как? Гарт, ну на кой демон она тебе понадобилась?!

Повернув голову вбок, я обнаружила, что рыжий паренек ехал в той самой широкополой шляпе, которая пятнадцатью минутами ранее была на кучере, и выглядел чрезвычайно довольным.

— А что? — нисколько не смутившись, удивился он. — Корделия не собирается делить между нами награбленное, и тратить его будет нельзя… А так я хоть какое-то удовлетворение от вылазки получу.

— Корделия, а что ты собираешься делать с добычей? — с интересом спросил Кейн, с любопытством разглядывая Эра, который так и не нашел, куда деть меховую накидку, и в итоге надел ее на себя. Вид у него теперь был презабавный, и шалевиец, не удержавшись, хихикнул. — Эр вон тоже удовлетворение получил, а остальным что?

Темный эльф испепелил его недовольным взглядом, но потом сообразил, что в светлой меховой накидке поверх бандитской личины он и впрямь должен смотреться гротескно, и промолчал, а я пожала плечами.

— Ничего мы с ними не будем делать. Даже если бы мы грабили с целью наживы, с продажей украшений возникло бы множество проблем: они слишком приметны и по ним власти смогут выйти на наш след. С мехами то же самое, так что максимум, что с этой пелериной можно сделать — это подарить ее Нарциссе… если, конечно, Эр захочет с ней расстаться. — Теперь уже негодующего взгляда от эльфа удостоилась я сама и тихо хмыкнула. — А деньги я предлагаю отдать Нарциссе. Наше содержание ей и так дорого обходится.

— Ну вот, — огорченно вздохнул Фрост. — Ты работаешь, прикладываешь определенные усилия, рискуешь своей жизнью, а в награду тебе — шиш… Что за жизнь?

Следующие два месяца пролетели незаметно. Конец осени прошел особенно тяжело из-за бесконечных проливных дождей, усложняющих активную деятельность «Воронов». Зато зима наступила точно по расписанию: похолодало, выпал снег, но таким тонким и неубедительным слоем, что можно было не сомневаться — он сойдет с первым же потеплением, зато дожди наконец-то прекратились. Все это время мы по нескольку раз в неделю устраивали засады на дорогах в герцогстве фон Некеров и на землях лорда Лэнгстона и весьма удачно опустошали кошельки местных дворян. Нашими жертвами по большей части становились именно они, хотя бывало, что заезжали сюда гости из столицы и других городов. С ними приходилось быть осторожнее, но, к счастью, пока обходилось без неприятных сюрпризов. Время от времени аристократы путешествовали в сопровождении небольшой свиты телохранителей, а то и вовсе с магами, но с первыми всегда разбирались ребята, а вторых брали на себя мы с Ленноксом. Некромант особенно радовался, когда нам попадались маги, поскольку считал, что мне необходима практика в боевой магии.

Леннокс за прошедшее время неплохо вписался в нашу группу. О себе он по-прежнему ничего не рассказывал, да и близко к себе никого не подпускал, но и в душу к остальным не лез. Каждый день он продолжал заниматься со мной, и во мне все больше крепла уверенность, что за месяцы обучения у него я узнала больше, чем могла бы за несколько лет в академии. И хотя мне и остальным все еще было непонятно, по какой причине некромант ввязался с нами в эту авантюру и почему воспринимал происходящее совершенно спокойно, никто не пытался обвинить Леннокса, что он замышляет что-то против нас, поскольку все видели, что боевого мага из меня делал именно он.

В начале зимы количество ценностей, отнятых нами у знатных дам и не менее знатных господ, стало таким внушительным, что хранить их в мешочках на подоконнике в комнате стало уже невозможно, и мы начали прятать их в заколоченном господском доме. Это оказалось удобно не только потому, что во флигеле стало посвободнее. Главное, если бы Нарциссе кто-нибудь нанес визит и поинтересовался, не встречались ли ей в округе какие-нибудь подозрительные лица, он не обнаружил бы ничего, привлекающего внимание.

Да, с недавних пор подобная мера предосторожности стала отнюдь не лишней, как и то, что я установила посменное дежурство у поворота дороги, за которым начиналась дубовая аллея, которая вела к дому Эртано. Количество черных перьев, добытых Фростом в первый раз, давным-давно подошло к концу, и ему вскоре пришлось пополнять наши запасы. На первых порах, пока аристократы не сообразили, что бандитская шайка обосновалась в этих местах прочно и надолго, ограбления шли одно за другим, и все проходили очень легко для нас: нормального сопротивления организовать никто не мог, и мы просто забирали у знати ценные вещи. Время от времени бывали столкновения с одним-двумя вампирами охраны или с магами, но больше не происходило ничего интересного. После череды ограблений меня окончательно перестали терзать угрызения совести, да и острота ощущений начала притупляться. Некоторые аристократы грозили нам самыми страшными карами, некоторые просто были сильно напуганы после того, как мы выводили из строя всю охрану… К слову, мы нападали далеко не на все экипажи, и, например, если я видела в проезжающей карете яркую ауру, а она могла принадлежать только высшему вампиру, то предпочитала не связываться с магом, который мог оказаться гораздо сильнее и умелее меня.

В один из дней в самом начале зимы, объявленный мной днем отдыха, Дирк отправился в город за какими-то покупками и вернулся оттуда уже вечером чрезвычайно взволнованный. В ранних зимних сумерках, глядя в окно, я успела заметить, как он спрыгнул во дворе с лошади, не дождавшись толком, пока она остановится, а потом подбежал к крыльцу, размахивая над головой какой-то бумагой, и начал что-то выкрикивать. Мне было невозможно услышать, что именно, но, привлеченные шумом, из-за конюшни показались Нарцисса с Люцием и спешно направились к дому.

— Корделия! Эр! Кейн! — раздался его громкий голос на первом этаже дома. — Спускайтесь все сюда, вы должны это увидеть! Фрост! Оттилия!

Раздался шум, в коридоре захлопали двери, и из комнат показались Оттилия и Бьянка. Из гостиной выглянули Эр, Фрост, Кейн и Гарт, которые до этого играли в карты и потягивали эльфийское вино. На лестнице мы попали в небольшой затор, но наконец я спустилась. Даже Леннокс подошел к перилам на втором этаже, не спеша, однако, спускаться вниз. Я протиснулась вперед мимо Бьянки и Эра, и Дирк торжественно вручил мне принесенный с собой лист бумаги, а сам продолжал вещать:

— Поздравляю, мы прославились! Мы в Вереантере теперь важные шишки, и за наши головы назначили награду! Корделия, сколько там?..

— Пятьсот золотых за каждого мертвого и семьсот за живого, — громко прочитала я, пробежав листок глазами. — Кроме главаря, за него предлагают семьсот за мертвого и тысячу — за живого. Эр, ты слышал? Ты стоишь дороже любого из нас…

— А чего это я-то сразу? — обиделся темный эльф. — Я просто говорю: «Кошелек или жизнь!», а всеми нашими действиями руководишь ты! За тебя тысячу и дадут!

— Что там еще пишут? — с интересом спросил Кейн, заглядывая мне через плечо.

Я поудобнее перехватила бумагу.

— Разыскивается банда из пяти вампиров, орудующая в этих лесах. Все пятеро предположительно мужчины, опознавательный знак — воронье перо. Один из разбойников — опытный маг. Атаман шайки — высокий широкоплечий мужчина, — в этот момент все дружно оценивающим взглядом посмотрели на Эра. — Точная внешность ни одного не известна, конкретных примет нет. Лорд Лэнгстон и герцог фон Некер призывают местных жителей быть предельно внимательными и сразу сообщить, если кому-то станет что-то известно.

— Эти бумажки по всему Даверу сейчас развешаны, — сообщил Дирк, когда я замолчала. — О нас, оказывается, уже давно начали говорить. Вампиры называют нас «Воронами».

— Надо будет теперь быть осторожнее, — задумчиво сказал Гарт и переглянулся с Фростом. — Мало того что нас наверняка начнут искать, так и аристократы теперь будут более бдительны…

Я вручила листок Бьянке, которая с неменьшим любопытством принялась его изучать, и удовлетворенно улыбнулась. Осторожность мы, конечно, соблюдать будем и впредь, но самое главное — наши разбойничьи действия дали именно тот результат, которого я ожидала.

— Прекрасно. Значит, скоро можно будет перейти ко второй части плана.

К моему облегчению, отношение друзей ко мне с того дня не изменилось, а Оттилия, когда вытащила меня на очередной разговор по душам, и вовсе удивилась, почему я с такой тревогой ожидала их реакции.

— Нас всех Грейсон готовил быть наемными убийцами, — напомнила она, когда я вслух высказала при ней свои опасения. — Нам всем приходилось уже убивать. Почему ты решила, что теперь что-то должно измениться?

Я неопределенно пожала плечами и собиралась что-то ответить, но тут дверь гостиной противно заскрипела, очень медленно поворачиваясь на старых петлях, а затем в щель осторожно просунулась знакомая голова в обрамлении каштановых волос и со слегка курносым носом. Увидев, что мы с Оттилией обе смотрим на нее, голова слегка покраснела и смущенно поинтересовалась:

— Можно к вам?

— Заходи уж, — вздохнула я.

Уже смелее Бьянка толкнула дверь и вошла в комнату. Но едва она переступила порог, как в коридоре раздались тяжелые решительные шаги, словно там маршировал солдат, а затем в дверном проеме показалась Нарцисса. Бьянка еле успела отступить в сторону, иначе высшая вампирша сбила бы ее с ног и даже бы не заметила. Бледное лицо, и без того некрасивое, сейчас еще больше портило выражение плохо скрываемого гнева, ноздри хищно раздувались, а светлые волосы, собранные в тугой узел, растрепались.

Пожалуй, было бы наивно предполагать, что сестра Люция никак не отреагирует на случившееся. Если грабеж она еще могла снести, то убийство тридцати вампиров — точно нет.

К моему удивлению, в последний миг Нарцисса успела взять себя в руки, и ожидаемый поток брани на меня так и не обрушился. Вместо этого вампирша ненадолго смешалась, собираясь с мыслями. Я же, вспомнив все, что говорил мне Леннокс час назад, решила взять инициативу в свои руки и ровным голосом спросила:

— Мне стоит ожидать, что в ближайшее время сюда нагрянет отряд солдат, чтобы арестовать нас?

— Нет. — Тяжелым шагом Нарцисса прошлась взад-вперед по комнате. Бьянка невольно вжалась в стену, когда целительница оказалась слишком близко от нее, а затем вампирша гневно посмотрела на меня. — Зачем вы это сделали? Вы же… Вы давали мне слово, что не будет…

— Что не будет заговора против короля, — холодно напомнила я и скрестила руки на груди. При всем уважении, которое я испытывала к Нарциссе, стоило сразу дать понять, что я сильнее. Прав некромант — выбрав этот путь, надо держаться его до конца. Краем глаза я заметила, как Оттилия смотрит на меня с некоторым удивлением, не понимая, почему я вдруг перестала казниться. — И я прикладываю сейчас все усилия, чтобы этот заговор, который уже существует, раскрыть. К сожалению, не обошлось без жертв.

Несколько секунд она смотрела мне в лицо — взгляд был прямым и жестким, так что я даже забыла, что Нарцисса ниже меня на полголовы — и я не знаю, что она увидела в моих глазах, но через какое-то время отвела взгляд первой.

— Нарцисса, — окликнула я ее, когда она, глубоко вздохнув, уже хотела уйти. Остановившись на пути к двери, блондинка повернулась ко мне. — Я не замышляю ничего против короля. Но я не позволю никому из его приближенных чинить козни против меня и в ответ буду бить так же больно. Так что лучше скажите сразу, способны ли вы принять это.

Откровенно говоря, последняя фраза была чистой воды импровизацией, и я совершенно не представляла, что делать, если вампирша сейчас скажет, чтобы мы выметались из ее дома. Куда идти, где искать убежище? Не к Оттилии же ехать… Но Нарцисса оказалась крепче, чем я думала. Не последовало ни криков, ни скоропалительных решений.

— Я об этом еще пожалею, — выдохнула она и, резко развернувшись, устремилась обратно в коридор.

Жалобно заскрипели старые половицы, тяжелые шаги стихли где-то вдали, но Оттилия еще выглянула следом за ней, убедилась, что вампирша точно ушла, а затем вернулась обратно и аккуратно затворила за собой дверь.

— Ну ты даешь. Впервые на моей памяти Нарцисса кому-то подчинилась, кроме Адриана.

Шумно вздохнув, я села обратно за письменный стол и придвинула к себе лист бумаги, на котором до появления Оттилии набрасывала дальнейший план действий. С грабежами пора заканчивать или, по крайней мере, выходить на дороги не так часто, а то, как только станет известно о пропаже целого отряда солдат, Лэнгстон отправит на наши поиски кого-нибудь посерьезнее…

Отметив про себя, что в гостиной царит тишина, я подняла голову и обнаружила, что обе девицы смотрят на меня — Оттилия скучающе и явно собираясь пойти поискать себе занятие, а Бьянка — с настолько ярко выраженным сочувствием, что сомневаться в его происхождении не приходилось. Даже не знаю, что было бы хуже — это сочувствие или открыто высказанное неодобрение. Не дожидаясь моего вопроса, прорицательница заговорила сама, однако совсем не о том, чего я ожидала:

— Корделия, у меня есть предложение. Раз сегодня так получилось с этим видением… Все, что я предвидела, сбылось… Может, я и дальше буду пытаться увидеть исход ваших вылазок и предупреждать об опасности?

Мы с вампиршей переглянулись, и я уточнила:

— Ты же вроде как не управляешь своими видениями, и они появляются без твоего участия, разве нет?

— Последнее было не таким, — призналась она и неопределенно пожала плечами. — Я сосредоточилась и в самом деле хотела увидеть, чем закончится ваша поездка. Я уже давно пыталась так сделать, но получилось только сейчас. Думаю, это связано с тем, насколько сильно происходящее касается близких мне людей и как сильно я хочу им помочь.

Близкий человек — это, надо полагать, Фрост?.. Ну надо же… Получается, пока мы все активно опустошали кошельки местных дворян, прорицательница, которую я намеренно не подпускала к тому, что казалось мне опасным, искала способ нам помогать? Мне было известно, что Фрост продолжал обучать девушку стрелять из лука и, по его словам, она делала определенные успехи, но мне даже в голову не приходило брать ее с собой, даже учитывая, что с несложной ролью стрелка в кустах она наверняка справилась бы без проблем. Похоже, права я была, когда говорила Оттилии, что Бьянка только на первый взгляд кажется домашним цветочком, а на самом деле и она обладает смелостью и решительностью. Только вот любопытно, что особенно сильно эта решительность начала проявляться именно в последние месяцы…

Мысли Оттилии, кажется, текли в том же направлении, потому что она вдруг сказала:

— Кстати, о твоих видениях… — Бьянка ощутимо напряглась, сразу догадавшись, что за этим последует, и с надеждой посмотрела на меня, а вампирша решительно договорила: — Не расскажешь нам, что же такое ты видела в академии, если все бросила и поехала с нами?

Взгляд прорицательницы сделался умоляющим, но Оттилия и не думала умолкать.

— Буду откровенна, — тут уже я отвлеклась от Бьянки и с любопытством посмотрела на лучшую подругу, от которой не так часто можно было услышать подобные слова. — Я не очень удивилась бы, если бы ты уже недели через две нашего пребывания здесь попросилась домой, но… Ты до сих пор здесь, и от тебя мы не услышали ни слова жалобы. Почему?

В тоне Оттилии не звучало агрессии, но недоумение в нем было слышно отчетливо. Еще несколько секунд я колебалась, стоит ли прийти Бьянке на помощь, но потом подумала о том, что в этой истории казалось самым странным именно мне. Решив, что хуже не будет, я заговорила:

— Мы здесь уже больше двух месяцев, а ты ни разу не заговорила о том, что твоя мать остается в полном неведении относительно того, где ты находишься, и о том, что надо хотя бы ей сообщить, что ты жива и здорова. Но нет — ты просто покинула академию, и графиня Лидия давно должна была слечь с больным сердцем из-за того, что ее дочь пропала без вести!..

— Не должна была, — вдруг мягко перебила меня Бьянка. На нас с Оттилией она больше не смотрела, глядя куда-то вдаль и слегка улыбаясь каким-то своим мыслям. Такая перемена в ней заставила нас с вампиршей удивленно переглянуться. — Сразу после того видения я написала ей. Предупредила, что, возможно, мне придется внезапно уехать на какое-то время. Понимаю, что объяснение слабенькое, но это лучше, чем просто исчезнуть.

Она прошлась задумчиво по комнате, сосредоточенно нахмурив брови на миловидном лице, словно подбирая слова, а затем вдруг спросила:

— Вы верите в предопределенную любовь? В то, что каким-то людям просто предназначено быть вместе?

— Это как в любовных романах, что ли? — не поняла Оттилия и, кажется, едва удержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска. Я сама в первый момент растерялась и не знала, как реагировать. — Вечная любовь и все такое?

— Вроде того.

Оттилия вздернула вверх одну бровь, ожидая какого-то подвоха, но Бьянка не обращала на нее никакого внимания, оставаясь по-прежнему задумчивой и отстраненной, и, кажется, нисколько не сомневалась в своих словах.

— Нет, не верю, — наконец честно ответила вампирша, решив, что прорицательница все же не издевается. — Я верю в любовь и верю, что иногда боги распоряжаются судьбами людей, но связать это вместе у меня не получается. Конечно, бывает, что люди влюбляются, а у них на первый взгляд нет ничего общего, но я никогда не думала, что это решается какими-то высшими силами.

Они обе перевели взгляды на меня, ожидая моего ответа, и я пожала плечами, не желая вдаваться в подробности:

— Не могу судить обо всех, но моя любовь уж точно не была определена богами. Хель об этом так и сказала на моей свадьбе.

— Ладно, — легко согласилась Бьянка, даже не подумав спорить или обижаться. — Каждый верит во что хочет. Но у меня в академии было видение, что скоро я встречу того, кого полюблю, и проживу с ним всю жизнь. Я не жду, что вы сейчас меня поймете, — добавила она необычайно серьезно, коротко взглянув на нас с вампиршей. — Наверное, со стороны и впрямь выглядит странно, что я вдруг все бросила и поехала на поиски какой-то мифической любви. Просто вы… не видели того, что видела я. Я должна быть сейчас здесь.

Несколько секунд в гостиной стояла звенящая тишина. Первой, тихо хмыкнув, ее нарушила я.

— Речь идет о Фросте?

Бьянка кивнула, и ее лицо озарилось легкой улыбкой, которая словно осветила ее изнутри.

— Я увидела его в первый раз на твоей свадьбе. Потом, после видения, не сразу поняла, почему его лицо показалось мне знакомым.

Оттилия быстро взглянула на меня так, чтобы Бьянка не заметила, и я поняла, что мы думали об одном и том же. Фрост, конечно, относился к типу тех мужчин, которые нравятся женщинам — я вспомнила, что несколько месяцев назад именно на него обратила внимание моя сводная сестра. Проблема заключалась даже не столько в том, что сам Фрост не был расположен к серьезным отношениям после того, как его уже пытались женить добрые родственники, но в том, что эльфы в принципе редко вступали в браки с людьми. Отношение к детям-полукровкам, рожденным в таких браках, оставалось часто предубежденным. Так что… вполне возможно, что Бьянку будет ждать очень жестокое разочарование.

— Не мне указывать тебе, что делать, — сказала я. — Я только надеюсь, что вы со всем разберетесь.

Судя по лицу Оттилии, она как раз была бы не против прокомментировать происходящее, но, подумав, отказалась от этой мысли и развела руками в знак капитуляции.

— Тогда вернемся к моим видениям, — предложила Бьянка, когда поняла, что тема закрыта. — Попробуем использовать мои прорицательские способности?

Мысленно оценив предложенные перспективы, я кивнула:

— Почему бы нет?

— Да быть того не может, — ошеломленно выдохнула Оттилия, когда мы подъехали к двухэтажному флигелю, в котором квартировали последние два месяца. Вампирша со своим женихом вышли прогуляться и первыми встретили нас, когда мы свернули с дубовой аллеи на мощеную площадку перед господским домом. Поскольку надевать капюшон Грейсон не стал, узнать его ничего не стоило, и реакция на его приезд не заставила себя ждать.

Услышав слова своей невесты, Кейн закрутил головой по сторонам в поисках того, к кому они относились, и увидел нас.

— Мы что, попытались ограбить вас?! — поразился он, когда мы спешились около пристройки, служившей конюшней, и по очереди посмотрел на Фроста, Эра и Гарта. Несложными целебными плетениями я уже залечила их мелкие травмы, но общий вид ребят все равно был… если можно так выразиться… несколько побитый. — Наверное, стоит сказать теперь спасибо, что все хоть вообще живы остались?

— Не стоит сгущать краски, — фыркнул Грейсон, нисколько не обидевшись. — Небольшая тренировочная разминка никому не повредит. И раз уж мы тут… — Он с интересом взглянул на крыльцо флигеля, на котором показались Гарт и Дирк. — А вы еще и затеяли подпольную деятельность, надо будет заняться вашей физической тренировкой!

Сами по себе его слова были вполне привычны для тех, кто обучался у него в Госфорде, но произнесены они были таким радостным тоном, что у Кейна немедленно стало такое лицо, словно он отчаянно захотел обратно в Шалевию.

— А чего вы ждали? — удивился Грейсон, от которого не укрылась мимика новообращенного вампира.

— Вы останетесь с нами? — поинтересовалась Оттилия, и никого не удивило, что вопрос адресовался именно Грейсону, а не мне, хотя главой нашей группы была именно я. Да и у меня самой в жизни не повернулся бы язык указывать мастеру, что делать…

— Не могу остаться в стороне, когда мои ученики нашли столь оригинальное применение тому, чему я их обучил, — сообщил Грейсон, а потом посмотрел на меня. — Корделия, серьезно? Я вас готовил к тому, чтобы быть наемными убийцами. Красиво, элегантно… А вы самым вульгарным образом грабите дворян! Не стыдно?

Да уж, усмехнулась я мысленно, только мастер мог назвать профессию наемного убийцы красивой и элегантной и только он мог посчитать постыдным грабеж только из-за того, что это слишком мелко для его учеников!

— Но как же ваша школа и ученики?.. — растерянно начала было вампирша, но Грейсон лишь беспечно махнул рукой:

— Отпустил на спонтанные зимние каникулы. На пользу это им, оболтусам, конечно, не пойдет, но куда деваться?

— Вы выбрали самое удачное время для того, чтобы присоединиться к нам, мастер, — улыбнувшись, сообщила я, старательно игнорируя красноречивый взгляд, который бросила на меня Оттилия. Кажется, вампирша не поверила, что темный эльф оставил все дела и просто приехал нам на помощь. — Именно сейчас грабеж перестает быть нашей главной целью и отходит на второй план.

Об этом я сообщила впервые, и теперь взгляды присутствующих оказались прикованы ко мне, а возгласы Эра, Дирка и Оттилии слились в один:

— В самом деле? Ну наконец-то! Давно пора!

Краем глаза я отметила на крыльце появление Леннокса, который тоже спустился по ступеням и направился в нашу сторону, и предложила:

— Раз уж мы все в сборе, идемте в дом. Будем по-новому распределять наши роли.

— Я боюсь, — нервно сказала Оттилия, глядя в окно кареты. Для этого ей пришлось отодвинуть шторку, и теперь головы вампирши почти не было видно за кусочком ткани. Поскольку за окном нельзя было увидеть решительно ничего интересного, за исключением унылого зимнего пейзажа, я поняла, что ей просто не хотелось показывать свое лицо. Еще одним доводом в пользу этой мысли было то, что карета, в которой мы ехали, ощутимо подпрыгивала на ухабах сельской дороги, и Оттилия постоянно рисковала приложиться носом о стекло.

— А тебе и не придется ничего делать, кроме как поддерживать светские разговоры, — успокаивающе сказала я, покрепче прижимая друг к другу ладони под широкими рукавами жреческого балахона. В карете было прохладно, а перчатки я намеренно оставила дома: фанатичная сестра Розамунда, которую мне предстояло изображать, обязательно должна была поддерживать аскетичный образ жизни, даже если это граничило с откровенным идиотизмом. — И потом, нас пятеро, и все не вчера родились. Справимся.

— Кстати, — Грейсон, сидевший напротив, вынырнул из своих мыслей и внимательно взглянул на меня. — Нас и в самом деле пятеро, но лично я уверен только в четырех из нас. Ты так и не выяснила за эти два месяца, кто этот маг, который выдает себя за Леннокса?

Машинально я посмотрела на переднюю стенку кареты, но некромант, исполнявший сегодня обязанности кучера, никак не мог нас услышать, и я призналась:

— Нет.

Грейсон смерил меня очень красноречивым взглядом, так что я в полной мере оценила свое легкомыслие и безответственность.

— Задай себе вопрос: ты знаешь многих магов, которые оказались бы способны одной левой уложить магистра боевой магии? Хотя бы поэтому с ним стоит быть осторожнее. Конечно, он хорошо учит тебя. — Мастер задумался, видимо вспоминая несколько последних дней, когда он становился свидетелем наших занятий с Ленноксом, и протянул: — С этим не поспоришь, но все же… Что-то с ним не то.

Оттилия отвлеклась от окна, и мы с ней обе удивленно посмотрели на Грейсона. За все время нашего знакомства темный эльф всегда оставался абсолютно уверенным и в себе, и в происходящем вокруг, и от него скорее стоило ожидать точного определения, почему Леннокс кажется подозрительным, а не столь расплывчатой формулировки, и оттого интонации сомнения в его голосе прозвучали еще более необычно. Однако мастер не обратил на нас внимания и обменялся понимающими взглядами с Люцием, сидевшим рядом с ним. Оба — и вампир, и эльф — были в маскировке, но я так хорошо их обоих знала, что выражения их лиц в этот момент не оставляли никакого сомнения, кто сидит перед нами с Оттилией.

— Вы полагаете, что он все же кому-то служит и может предать нас в самый неподходящий момент? — уточнила я, против воли встревожившись. Уж кто-кто, а Грейсон всегда отлично разбирался в людях, и к его мнению стоило особо прислушаться.

— Если бы я так думал, то сказал бы об этом до того, как мы выехали с этой непредсказуемой миссией, — возразил Грейсон. — Но этот Леннокс и в самом деле очень непрост. Он не только маг, но и воин — это видно по его походке и тому, как он держится. Но не это так важно. Самое интересное, что я даже не знаю, как сформулировать. В нем чувствуется… сила, и потому мне сложно назвать этого мага простым шпионом или диверсантом. Нет, здесь что-то другое… более масштабное.

Люций ничего не говорил, но пару раз кивнул в знак полного согласия с Грейсоном, а Оттилия хмыкнула, но как-то нервно:

— Подобная впечатлительность совсем не в вашем духе.

— Это называется интуиция, Оттилия, — снисходительно сообщил Грейсон, возвращая привычную, слегка ироничную улыбку. — Вообще очень полезное чувство.

Карета тем временем остановилась, избавляя вампиршу от необходимости придумывать достойный ответ. Выглянув в окно, я обнаружила, что мы подъехали к перекрестку, от которого расходились две дороги — одна вела к поместью Лэнгстона, а другая — к Даверу. Не дожидаясь, пока Леннокс слезет с козел, я сама открыла дверцу кареты и первая вышла наружу. Остальные потянулись следом, а затем я увидела подъезжавшие к нам верхом черные фигуры. Да, должна признать — на фоне заснеженного леса «Вороны» и впрямь выглядели зловеще.

— Останетесь здесь? — уточнила одна из фигур голосом Гарта, когда они спешились и подошли вплотную к нам.

— Самое хорошее место, — подтвердила я, оглядываясь. — И Лэнгстона мы здесь точно не пропустим.

— Тогда давайте приступать к инсценировке. — Грейсон вздохнул. — Давно я по физиономии не получал…

— Едут, — спустя полчаса сказал Люций, прислушиваясь. Фрост, Эр, Гарт, Кейн и Дирк скрылись в лесу минут пятнадцать назад, и вокруг теперь царила тишина, которую прерывало только тихое ржание впряженных в карету лошадей. Сама карета одним колесом угодила в канаву, тянувшуюся вдоль дороги, так что стояла теперь, заметно покосившись, и продолжать в ней путешествие было невозможно. Оттилия кивнула, подтверждая слова вампира, и я глубоко вздохнула, пытаясь справиться с волнением.

— Тогда удачи всем нам.

Мужчины — Грейсон, Люций и Леннокс — только кивнули, а Оттилия вместо ответа громко завопила, так что у меня, находившейся ближе всех к ней, заложило уши:

— Помогите!!! На помощь!!!

Уж не знаю, помогло ли это, но не прошло и минуты, как и я смогла расслышать стук многочисленных копыт, голоса, а затем к нам выехала целая группа всадников. Из-за того, что мы загнали карету в канаву сразу за поворотом у перекрестка, появление новых лиц оказалось внезапным, несмотря на то, что их ожидали. В один миг нас окружили не меньше пятнадцати всадников. Им открылась следующая увлекательная картина: карета, застрявшая в кювете (ее мы одолжили у Нарциссы, которая не пришла в восторг от нашей просьбы, но согласилась при условии, что обещаем вернуть ее в целости и сохранности), с сиротливо распахнутой настежь дверцей, так что холодный ветер трепал занавеску на окне, и пятеро путешественников, ставших жертвами нападения разбойников. Леннокс, изображавший кучера, то бросался к лошадям с намерением под уздцы отвести их в сторону, чтобы они сами вытянули карету на дорогу, то возвращался к самой карете и сокрушенно качал головой, не зная, с какой стороны к ней подступиться. Люций — наш «телохранитель» — без сознания лежал рядом, и над ним хлопотали мы с Оттилией. Последнее действующее лицо — Грейсон, игравший роль «брата» молодой провинциальной аристократки, сидел рядом с нами, задрав вверх голову с разбитым носом.

— Слава Хель! — запричитала Оттилия, поднимаясь с колен и оглядывая новоприбывших вампиров, а затем резко осеклась и ощутимо пихнула меня вбок. Повернув голову, я обнаружила, что нас окружили преимущественно солдаты, а прямо перед нами остановились два всадника, одетых заметно богаче остальных, да и аристократические лица не позволили бы им сойти за обычных вампиров. Причина тревоги Оттилии сразу стала понятна: одним из вампиров оказался Генри фон Некер, с которым мы виделись не далее как вчера. Но сейчас наша новая встреча не произвела на меня почти никакого впечатления, поскольку моим вниманием целиком завладел его спутник, высший вампир весьма непримечательной наружности, но с отличительной чертой — полоской угольно-черных усов над верхней губой.

Как же приятно наконец-то встретиться с вами лично, лорд Лэнгстон.

— Леди Дэвис? — удивленно уточнил Генри, узнав нас, и спешился. — Сестра Розамунда? Что произошло?

Лэнгстон, сообразив, что им повстречалась леди, последовал примеру Генри, а я, вспомнив, что Оттилии сейчас рот лучше не открывать, поспешила взять инициативу в свои руки.

— Боги послали вас в трудный для нас час. Ужасное испытание для нас всех, нам остается только смиренно…

— На нас напали разбойники, — хрипло сообщил Грейсон, поднимаясь на ноги и подходя к нам. Он убрал руку от лица, и под носом остались струйки засохшей крови, которая пошла после удара Кейна. Мастер настоял, чтобы все было достоверно, но бедного новообращенного вампира чуть сердечный приступ не хватил после распоряжения мастера как следует его ударить. — «Вороны». Сестра Розамунда, ваши волосы…

Протянув вперед руку, он осторожно вытащил у меня из волос черное воронье перо и продемонстрировал его остальным. При виде этого доказательства Лэнгстон и Генри одинаково потемнели лицами, и даже знаменитая вампирская сдержанность не могла скрыть их раздражения.

— «Вороны» окончательно распоясались, — процедил сквозь зубы Лэнгстон, и я испытала проблеск мстительной радости, что мои действия так выводили этого вампира из себя.

Генри же вопросительно посмотрел на Оттилию, ожидая, что она представит ему Грейсона, но вампирша лишь прикрыла глаза и покачнулась, демонстрируя страшную изможденность, и я решила, что могу вмешаться.

— Мое бедное дитя, тебе нужен отдых. Лорд фон Некер, я возьму на себя обязанность представить вам старшего брата вверенной моим заботам молодой леди, лорда Эндрю Дэвиса.

Генри учтиво кивнул, потом представил нам лорда Филиппа Лэнгстона, бывшего королевского советника, а затем вежливо заметил:

— Мы, кажется, с вами вчера не виделись, лорд?

— Я ездил в город по делам, — отозвался Грейсон.

— Что же все-таки произошло? — вернулся к делу Лэнгстон, не расположенный к светским беседам, и кинул короткий взгляд на Грейсона. — Лорд, вы ранены?

— Это пустяк. Мы возвращались в свое имение. Сестре стало намного лучше, и целительница Эртано заверила нас, что опасность миновала, — вежливо сообщил Грейсон.

— Не успели мы отъехать и на несколько километров, как нас остановили пятеро разбойников. Мы пытались сначала сбежать, потом сопротивляться, но наша карета потеряла способность передвигаться, нашего телохранителя, — он указал кивком на Люция, который «пришел в себя» и теперь сидел на земле, ошалело мотая головой из стороны в сторону, — одолели в схватке. Я заступился за беззащитных женщин, но этих… варваров было слишком много. Все деньги и украшения у нас забрали.

«Грейсону бы в театре выступать», — с уважением подумала я, оценивая интонации и мимику темного эльфа, — потрясающе достоверные, так что усомниться в них было попросту невозможно. Вот и у наших собеседников они не вызвали недоверия, а потом кто-то из солдат, которые уже несколько минут ходили неподалеку, что-то выискивая, подбежал ближе и обратился к Лэнгстону:

— Сэр! Здесь следы! Они уходят в лес!

Еще бы не уходили, усмехнулась мысленно я. Специально для этого оставшиеся «Вороны» нас и сопровождали, а то получилось бы странно, если бы жертвы разбойников посреди дороги были, а на самих разбойников — ни намека.

Лэнгстона и Генри обнаруженные следы очень заинтересовали, и они отошли, а мы наблюдали за тем, как несколько вампиров помогли Ленноксу вытащить карету из канавы под громкие указания и причитания последнего. Ого, а магистр-то как вжился в роль… Правда, тут обнаружилась неприятная деталь, за которую меня обязательно убила бы Нарцисса и которая очень обрадовала меня — после аварии ось кареты оказалась сломана, так что продолжать в ней путь было совершенно невозможно. Так, ну и как теперь поступит лорд, на чьих землях произошло нападение на мирных путешественников?

— Я отправлюсь по следам, может, что-нибудь и найду. Не будем терять время, — донесся до меня голос Генри, и высшие вампиры вновь приблизились к нам, а затем брат Оттилии вежливо заверил нас: — Мы приложим все усилия, чтобы это прекратилось.

— Благодарим вас. — Грейсон склонил голову.

Оттилия прошелестела в ответ что-то неразборчивое, а я добавила от себя:

— Да помогут вам боги.

— Полагаю, вы не сможете дальше продолжить свой путь, — заметил Лэнгстон, взглянув оценивающе на сломанную карету, а затем — по очереди на нас. Убедился, что в данный момент мы представляем весьма жалкое зрелище, вспомнил, что должен стать гостеприимным хозяином, и нацепил на лицо выражение учтивости и радушия. — Поскольку это пренеприятное происшествие случилось на моих землях, я несу ответственность за него. Прошу вас быть моими гостями, пока вашу карету не починят, а вы не оправитесь от этого события.

Ну надо же… Честное слово, не пытайся этот вампир так рьяно от меня избавиться и не знай я, какой он ублюдок на самом деле, он стал бы мне симпатичен. По крайней мере, вел он себя сейчас достойнейшим образом, являя собой воплощение любезности и участия.

— Лорд Лэнгстон, вы очень добры, и мы бы не злоупотребили вашим гостеприимством, если бы не обстоятельства… Мы принимаем ваше приглашение.

— Благодарим вас. — Оттилия, убедившись, что ее брат уже отошел достаточно далеко, заговорила свободнее и громче.

— Боги вознаградят вас за милосердие, — внесла я свою лепту.

До замка Лэнгстона отсюда было не так далеко, но мне расстояние показалось очень большим из-за сломанной кареты, значительно снижавшей скорость нашего передвижения. Сам замок напоминал как фамильное имение фон Некеров, так и всю вампирскую архитектуру в целом: серый камень, высокие узкие окна, много башенок. Поскольку последние два месяца мы провели в доме у Нарциссы, где было не слишком многолюдно, количество слуг, высыпавших во двор при нашем появлении, показалось изрядным. Появившемуся дворецкому Лэнгстон начал отдавать распоряжения по поводу нас, несколько вампиров помогли оттащить наше сломанное средство передвижения к каретному сараю. Леннокс ушел туда же, причитая на весь двор, чтобы те были поаккуратнее и не доломали карету до конца. Я в это время оглядывалась по сторонам и отмечала незначительные, но принципиально важные детали: несмотря на внешнее изящество, замок оказался хорошо укрепленной постройкой, ворота и стена вокруг него выполняли не декоративную, а действительно защитную функцию, а число солдат во дворе наводило на мысли о готовящейся войне. Интересно было и то, что стена и ворота вокруг замка были не старыми, а совсем новыми, возведенными недавно.

Любопытно. От кого бывший советник хотел защититься? Не от меня же.

Лэнгстон пригласил всех в дом, где Люция поручили заботам домашнего лекаря, а нас троих — Оттилию, Грейсона и меня — повели показывать комнаты. Я вежливо настояла на том, чтобы меня и «мою дорогую воспитанницу» поселили по соседству, что было немедленно исполнено. Кто-то из слуг принес наш небольшой багаж, снятый с кареты, а затем Лэнгстон сообщил, что мы можем чувствовать себя как дома и через час он приглашает нас присоединиться к нему за небольшой трапезой, а затем ушел по своим делам.

— Кажется, все прошло успешно, — заметила Оттилия, как только мы остались одни.

— Пожалуй, — согласилась я, оглядывая комнату магическим зрением на предмет всяких магических средств подслушивания. Ничего не обнаружила, но решила, что расслабляться пока рано и стоит еще попросить Леннокса проверить выделенные нам покои.

Час у нас ушел, чтобы переодеться и немного освоиться. Маскировка держалась на Оттилии и Грейсоне отлично, и к обеду они только переоделись. Оттилия посетовала, что не может надеть ничего из украшений, которых у нее с собой не было, — по сюжету все ценное забрали «Вороны». Я же вовсе осталась в своем жреческом балахоне. Спросив у кого-то из слуг дорогу, вниз мы спускались втроем: Грейсон под руку с Оттилией и я сразу за ними.

А вот народу внизу оказалось неожиданно много, и наше появление вызвало живой интерес, так что мне потребовалось некоторое время, чтобы сориентироваться. В ожидании, пока слуги закончат приготовления, в гостиной рядом собрались знатные вампиры, и, к собственному удивлению, я узнала нескольких. Сам хозяин дома любезнейшим образом поприветствовал нас и представил остальным гостям, назвав нас «новыми жертвами отвратительной шайки», а затем представил остальных присутствующих. Я же задумчиво рассматривала нарядных Евгению Шеффер и Элис Мальдано — таких же красивых, как и раньше, вот только блеском драгоценностей они сегодня не радовали, — и пыталась сообразить, что означает их присутствие здесь. Что-то зачастили две столичные дамы именно в эту провинцию… После того как Лэнгстон упомянул о наших «злоключениях», обе дамы запричитали, всем своим видом изображая сочувствие, и, судя по их эмоциям, это не было лишь частью игры, а вампирши в самом деле отнеслись к «собратьям по несчастью» с пониманием. Был здесь и еще один вампир с рыхловатым белым лицом и моноклем, которого я тоже неожиданно узнала, — лорд фон Виттен, министр иностранных дел Вереантера, с которым мы не так давно встречали делегацию гномов. Тут же были два незнакомых вампира из местной знати, заехавшие по-соседски на обед. Вполне возможно, что их нам тоже уже доводилось грабить…

— Конечно, сейчас не сезон для отдыха в загородном поместье, — добродушно пояснил Лэнгстон, закончив знакомство. — Но, к сожалению, из-за проблем со здоровьем мне в последнее время гораздо лучше находиться у себя в имении на свежем воздухе, чем в столице. И потому я особенно благодарен своим друзьям, которые захотели меня поддержать и приехали сюда, несмотря на холод.

— Вы всегда очень гостеприимны, лорд Лэнгстон, и приехать к вам — удовольствие, — герцогиня Шеффер засияла белоснежной клыкастой улыбкой, а я едва удержалась, чтобы не поморщиться от переизбытка приторности.

— Надеюсь, вы не сильно пострадали, — учтиво обратилась Элис к Оттилии, и по ее лицу пробежала тень. — Нам с Евгенией тоже довелось столкнуться с этой шайкой. Никому такого не пожелаю.

— Миледи, я вас так понимаю! — воскликнула Оттилия, пока я польщенно улыбалась. — Ах, это было так ужасно!

— Разумеется, — горячо поддержала ее Элис и повернулась к Лэнгстону. — Милорд, когда вы уже наконец поймаете этих злодеев? Они заслуживают самой суровой кары!

Оба вампира, чьих имен я не запомнила, всем своим видом выразили согласие с леди Мальдано. Ага, значит, с «Воронами» и им довелось столкнуться.

— Мы прикладываем все усилия, леди Элис, — заверил ее Лэнгстон, позабыв, однако, любезно улыбнуться, и на его лице появилось озабоченное выражение. — Разумеется, преступники будут схвачены, но это потребует времени. Один отряд солдат уже пропал без вести, и я опасаюсь, что произошло самое худшее.

— Ах, что за кошмары вы рассказываете! — ужаснулась Евгения, а затем обратилась к фон Виттену, крутившему в пальцах монокль. — Скажите, а что думают в столице обо всем этом? Король не собирается что-то предпринять?

Я в тот момент торопливо уставилась на ковер под ногами, чтобы никто не заметил, как сильно меня заинтересовал ответ на этот вопрос. Впрочем, это было излишним, поскольку на меня и так никто не обращал внимания.

— У короля сейчас других дел хватает. Ну вы знаете, в частности, сейчас ему гораздо важнее найти эту государственную преступницу, которая замышляет что-то против Вереантера и на которой он так опрометчиво женился…

— Уже официально доказано, что она преступница? — с жадной требовательностью спросила Элис, и я, подняв голову, обнаружила, что она смотрит на министра иностранных дел с алчным вниманием на лице.

— Пока нет, и, как вы понимаете, эта информация держится в секрете.

— О ком вы, лорд фон Виттен? — хлопая глазами, простодушно спросила Оттилия, но Лэнгстон не дал ему ответить, вмешавшись:

— О, это не стоит вашего внимания, леди Дэвис. Вы сегодня многое пережили, и я предлагаю поговорить о чем-нибудь более приятном. К примеру, через несколько дней состоится праздник зимнего солнцестояния. Как вы будете его отмечать? — вопрос адресовался и Грейсону, и Оттилии.

Грейсон усмехнулся:

— Весьма провокационный вопрос, учитывая, что вернуться к этому дню в наше имение мы с сестрой уже не успеем.

— Вы бываете в столице? — вдруг спросила Элис.

Оттилия смущенно пожала плечами, и мне показалось, что она старательно копировала манеры Бьянки.

— Почти никогда.

— В таком случае вы обязаны побывать там на этом празднике! Это же всегда так красиво! Шествия, фейерверки, а вечером грандиозный бал…

— …И королевская чета, открывающая его, — ехидно закончил за нее один из аристократов. Я только удивленно вскинула брови при таком откровенном намеке, а Элис побледнела от гнева при напоминании, что ей это совсем не светит. Выражение ее лица было мне как бальзам на израненную душу.

Внезапное приглашение на это мероприятие меня удивило, и, кажется, это и в самом деле было неожиданно даже для приглашающей стороны. Не знаю, увидели ли это остальные, но я была сосредоточена на том, что внимательно следила за лицами собравшихся, и потому заметила: в первый миг Евгения не сумела справиться с замешательством, и оно успело отразиться на ее лице. Затем герцогиня осторожно вмешалась:

— Элис, дорогая, но ты уверена, что лорд и леди Дэвис успеют прийти в себя после нападения, чтобы сразу везти их во дворец?

— А почему нет? — внезапно удивился Лэнгстон и обменялся с Элис долгими понимающими взглядами. — По-моему, это прекрасная мысль! Евгения, не вы ли говорили, что в большой компании всегда интереснее?

Герцогиня Шеффер осеклась, и на ее лице мелькнуло понимание. Но ее личина придворной дамы не поспевала за настоящими эмоциями, и герцогиня растянула губы в улыбке, хотя ее глаза и не думали улыбаться.

— Ну конечно! Надеюсь, вы присоединитесь к нам?

Ох, не знаю, что тут происходит, но эта компания интриганов явно ведет какую-то игру. Какую? Они видят нас впервые в жизни. Что-то подозревают? Или мы просто вовремя подвернулись им под руку?

Грейсон тоже это понял, как и то, что решение должна принять я, и потому добродушно усмехнулся.

— Так получилось, что воспитанием Кристин занимается сестра Розамунда, и, следовательно, ей решать, можно ли сестре отправиться на празднование.

На лице Элис отразилось снисходительное сочувствие к бедной девушке, которую мучает религиозная мегера, но я лишь сказала:

— Полагаю, что после случившегося вы заслужили этот праздник. Не думаю, что боги будут на это гневаться.

— Превосходно, — улыбнулся Грейсон. — В таком случае мы с благодарностью принимаем ваше приглашение.

Элис и Евгения заверили нас, что они просто счастливы, а затем нас наконец-то пригласили в столовую.

Обед не затянулся дольше положенного, и в отведенные нам комнаты мы вернулись не слишком поздно. Застольная беседа оставалась в отведенных ей рамках, и ничего нового и интересного выяснить не удалось, но, с другой стороны, мне и так было что обдумать. Грейсон и Оттилия не выходили из выбранных образов и великолепно владели собой, я сама держалась своей роли и не позволяла себе ни на секунду выбиться из нее. Не знаю, насколько хорошими актерами были Лэнгстон и его гости, но мне не показалось, что кто-то из них заподозрил неладное. После обеда мы все самым дружелюбным образом распрощались, причем обе аристократки пригласили Оттилию завтра присоединиться к ним в утренней прогулке по парку — мол, зимнее утро, проведенное на улице, отлично бодрит. В общем, и мы, и наши противники старательно разыгрывали какой-то спектакль, который даже опытный придворный мог бы принять за чистую монету, но вот у меня продолжало усиливаться впечатление, что мне не удается контролировать ситуацию целиком.

К комнате Оттилии мы подошли втроем, включая Грейсона, а в коридоре нас встретил Люций, сообщивший, что целитель оказал ему всю необходимую помощь. Я предложила всем войти, а через минуту на пороге внезапно возник Леннокс, чьего появления я, признаться, сейчас не ожидала.

— А вы разве не должны следить за ремонтом нашей кареты? — ехидно удивился Грейсон. — Ваше отсутствие не бросится местным в глаза?

— Здрасте, — обиделся Леннокс. — А всякие маскировочные чары на что?

Не обращая более внимания на темного эльфа и не дожидаясь моей просьбы, некромант тщательно закрыл за собой дверь и прошелся по комнате, внимательно изучая стены и заглядывая во все углы.

— Чисто, — наконец сообщил он. — Здесь нет никаких магических средств подслушивания, так что говорить можно спокойно.

Удовлетворенная его проверкой, я кивнула, а Оттилия с тревогой сказала:

— Мастер прав. Вы уверены, что вас никто не видел, пока вы поднимались сюда?

— Вампиры слепы, — с глубоким презрением бросил магистр, даже не взглянув в ее сторону. — Не видят дальше собственного носа. Лэнгстон, конечно, исключение… Но остальных можно не опасаться. Надел маскировку — и гуляй смело по всему замку.

Оттилия и Люций удивленно переглянулись и, пока маг не видел, дружно посмотрели на меня. Грейсон изучал некроманта задумчивым взглядом, а затем коротко взглянул на меня — мол, что я тебе говорил по поводу этого мага? Я же сама рассматривала Леннокса и только сейчас заметила, что в нем что-то неуловимо изменилось. То, что на самом деле он никакой не калека и гораздо моложе, чем выглядит, стало очевидным уже давно, но добавились новые детали, и было не совсем понятно, то ли они просто не бросались в глаза, то ли некромант именно сейчас перестал заботиться о том образе, который создавал все эти месяцы. Походка стала легкой, скользящей, и теперь уже и мне было очевидно, что Леннокс и в самом деле был воином. Глаза хищно щурились, а на губах играла холодная улыбка, придававшая лицу мага зловещее выражение. Создавалось странное ощущение, что он долгое время преследовал какую-то цель, а сейчас оказался к ней очень близок. Именно в этот момент было что-то в нем удивительно знакомое… В голове крутилось множество мыслей, но разрозненные фрагменты не желали складываться в цельную картину, и я потрясла головой, когда поняла, что не в состоянии сейчас догадаться. Конечно, можно подумать об этом и позже, но есть ли на это время? Может, остальные были правы и стоило избавиться от сопровождения Леннокса как можно раньше, а сейчас я, сама того не понимая, подпустила к себе невероятно близко того, кто может оказаться врагом?

— Хм, — прокашлялась я, прерывая напряженную паузу и возвращаясь к наиболее важному. — Кто-нибудь хочет поделиться впечатлениями от сегодняшних событий?

— Сборище вампиров-аристократов здесь — не просто дружеский визит. Только этих двух местных вампиров, мне кажется, можно не брать в расчет. А вот вся остальная компания явно заодно и что-то замышляет. Вероятнее всего, у них есть определенные планы насчет праздника зимнего солнцестояния, и нас туда пригласили для какой-то цели, — продолжая рассматривать некроманта, с ходу сообщил Грейсон, словно говорил о чем-то совершенно очевидном.

— А вам не показалось странным, почему они все собрались здесь, в провинции? — Оттилия отвлеклась от Леннокса и теперь в задумчивости села на стул у бюро. — Сейчас зима, и делать здесь решительно нечего. И все приехавшие аристократы — сливки столичного общества. Какого демона они сидят в замке Лэнгстона?

— Леди фон Некер права, это странно, — признал Люций. — По двум причинам. Во-первых, если мы и в самом деле имеем дело с масштабным заговором, не проще ли было плести его в столице? Там и ресурсов больше, и держать ситуацию под наблюдением удобнее… А во-вторых, группа заговорщиков, засевших в замке, может показаться подозрительной.

— А замок хорошо укреплен… — добавил Грейсон. — Причем в недавнее время. Вы обратили на это внимание? Лэнгстон словно собрался выдержать осаду.

— Он настолько опасается мести королевы? — предположил Люций. Грейсон посмотрел на меня с явным скепсисом, и вампир это заметил. — Согласен, это маловероятно. Значит, он настолько сомневается в успехе задуманного предприятия и все эти меры — защита от Адриана?

— Ошибаетесь, — это сказала я, и все одновременно посмотрели на меня, а я почувствовала, что начинаю улыбаться. — Помимо меня, Лэнгстона и Адриана в этой борьбе есть еще одна, четвертая сторона. И, уверяю вас, Лэнгстон боится этой четвертой стороны гораздо больше, чем действий Адриана или меня.

Эта догадка, возникшая буквально только что, заставила сердце забиться быстрее, и я почувствовала, как на моем лице появляется выражение мстительного удовлетворения. Если я и в самом деле права… а я почти уверена, что я права… и если все эти замковые укрепления и огромное количество солдат во дворе появились лишь недавно… если Лэнгстон и в самом деле напуган… то, честное слово, я уже сейчас чувствую себя почти отомщенной.

— Как я ненавижу, когда ты так делаешь, — угрюмо проворчала Оттилия. — Ты же сейчас не объяснишь нам, откуда вообще взялся этот кто-то четвертый?

— Нет, — весело согласилась я.

Судя по лицам Люция и Грейсона, они тоже не поняли, о ком я говорила, но развивать эту тему не стала. Леннокс же, кажется, и вовсе остался к услышанному безучастным и предпочел вернуться к делам.

— Что вы намерены предпринять дальше?

— Пока подыгрываем Лэнгстону и остальным, — решительно сказала я после некоторых раздумий. — До праздника зимнего солнцестояния еще несколько дней, и за это время я попробую что-нибудь выяснить. Оттилия, мастер Грейсон — на вас остается высшее общество. Принимайте активное участие во всех прогулках, чаепитиях, обедах, вечерах, общайтесь, входите в доверие. Люций, ты по мере возможностей тоже, только ты берешь на себя солдат. Узнай, какие приказы отдает им Лэнгстон, как продвигаются поиски «Воронов», с какой радости бывшему королевскому советнику вообще выделили столько военных… Понятно?

— Мы все сделаем, — ответил Люций за всех троих.

— Магистр, — обратилась я к Ленноксу, — у нас с вами будет самая трудная задача. Поскольку вы хорошо умеете скрываться от посторонних глаз, нам с вами необходимо выяснить, какие заговоры плетет здесь Лэнгстон, кто в них замешан и какие у него планы. Я могу рассчитывать на вашу помощь?

— Ваше величество не будет разочаровано, — заверил меня некромант, холодно улыбаясь каким-то своим мыслям.

Решив пока не заострять внимание на его странном поведении, я только кивнула:

— Тогда за дело.

Заснула я в ту ночь поздно. Поговорив с помощью зачарованного Кейном зеркала с друзьями, я изложила им свой план, выслушала упреки в безрассудстве, а затем легла, но сон не шел. Я продолжала твердить самой себе, что завтра трудный день, перед которым мне необходимо отдохнуть и набраться сил, но вместо этого продолжала ворочаться с боку на бок. Сначала я старательно концентрировалась на новостях о заговоре, продумывала возможные сценарии развития событий, пыталась предугадать, как поступит Лэнгстон, если ситуация начнет выходить из-под его контроля. Потом думала о том, как нам — «Воронам» — проникнуть во дворец и избежать ненужных жертв, а заодно спасти мое доброе имя королевы или, точнее, то, что от него еще осталось. Но к середине ночи я поняла, что заснуть мне не дает вовсе не коварство Лэнгстона и не тревога за завтрашнее мероприятие. Вместо этого в голову лезла одна-единственная настойчивая мысль, от которой я, как ни пыталась, не могла отмахнуться, и она, как надоедливый комар, жужжащий над ухом душной летней ночью, все возвращалась и возвращалась, не давая расслабиться.

Завтра. Завтра я снова увижу его.

Демон подери все на свете. Прошло уже четыре месяца! Он предал меня! Из-за его недоверия мне приходится теперь жить в подполье и изворачиваться немыслимым образом, чтобы доказать свою невиновность! И я зла на него, по-настоящему зла! И, помнится, я сама объявила, что между нами все кончено!

И в то же время… все это не имело никакого значения. Одна мысль, что завтра я вновь увижу Адриана, наполняла меня лихорадочным, почти болезненным волнением, из-за которого о сне не могло быть и речи. Не в силах более лежать на одном месте, я вскочила с постели и прошлась по комнате. Огонь в камине потух, из золы теперь проглядывало лишь несколько едва тлеющих угольков, и в небольшом помещении теперь было по-настоящему холодно. Не обращая никакого внимания на это, я прошлась босыми ногами по ледяному каменному полу и прижалась лицом к оконному стеклу. Что со мной вообще происходит? Что я сейчас испытываю при мысли о нашей новой встрече, даже если сам архивампир меня так и не увидит? Это не радость, не гнев и не страх. Странное чувство… Не могу дать точного определения, но я словно впервые за последние месяцы очнулась от какого-то оцепенения. Будто снова чувствовала себя по-настоящему живой.

Осознав это, я бессильно сжала в кулаки ладони, которыми до этого бездумно водила по оконному стеклу. Ну почему, почему Адриан до сих пор обладает такой властью надо мной?

Утром все встали рано, и завтрак прошел весьма быстро, если не торопливо. Кареты были заложены, необходимые вещи собраны. Перед отъездом я спустилась на улицу, чтобы проводить Оттилию. Вампирша была бледна, но это был единственный признак ее беспокойства, в остальном она вела себя так же, как в последние дни. Она принарядилась (надела самое красивое платье из тех, которые мы брали с собой), но на фоне разряженной в пух и прах Евгении и элегантной Элис она все равно смотрелась весьма скромно и блекло. Грейсон был свеж, спокоен и уверен в себе, любезничал с дамами и, казалось, был в своей тарелке.

— Не беспокойтесь, сестра Розамунда! — смеясь над каким-то комплиментом Грейсона, заверила меня Элис. — Мы вернем вам вашу воспитанницу в целости и сохранности!

— Я нисколько в этом не сомневаюсь, леди Мальдано.

— Ах, сестра, вы уверены, что не хотите поехать с нами? — с легкой насмешкой осведомилась герцогиня Шеффер, на что я согласно сценарию ответила, склонив голову:

— Я отправлюсь в город в храм и проведу этот день в молитвах, мадам. Это будет лучшим праздником для меня.

У той хватило выдержки вежливо улыбнуться и не закатить глаза, а затем Лэнгстон жизнерадостно объявил, что им пора отправляться. Вампиры, казалось, все пребывали в превосходном настроении, и, не подслушай мы с Ленноксом их вчерашнее совещание, мне бы и в голову не пришло заподозрить их в каких-то кознях. Вся компания разместилась в двух каретах, причем было разыграно целое представление, пока герцогиня Шеффер усаживалась и пристраивала полы своей белоснежной меховой накидки, которая наверняка стоила, как весь мой королевский гардероб, оставшийся в Бэллиморе. Наконец все расселись, лакеи, захлопнувшие дверцы, сели рядом с кучерами, свистнули вожжи, и эта процессия, сопровождаемая несколькими вооруженными солдатами, выехала за ворота. Я глядела им вслед.

— Сестра, — голос зазвучал прямо над моим ухом, я вздрогнула и лишь потом сообразила, что это Леннокс, — какие будут приказания?

— Что с каретой Нарциссы? — по-прежнему не отводя взгляда от удалявшихся экипажей, спросила я.

— Починена.

— Тогда запрягай лошадей, — распорядилась я, намеренно говоря громко, чтобы челядь Лэнгстона, находившаяся во дворе, услышала. — Отвезешь меня в Давер, к храму Тринадцати.

Леннокс поклонился и исчез в направлении конюшни, а я улыбнулась своим мыслям и набросила на голову капюшон. Ладно. Пора приступать.

Времени на раздумья не было. Совершенно не думая о том, что делаю, я легко перемахнула через перила галереи и спрыгнула на «королевский» балкон. Находившиеся в зале наверняка приняли меня еще за одну «восстановительницу справедливости», а вот вампир в маске подобного поворота событий не ожидал: он стоял у самого ограждения балкона и, как только прямо перед ним приземлилась фигура с замотанным платком лицом, нелепо взмахнул обеими руками, отступая назад, и споткнулся. Перила не дали ему упасть с высоты второго этажа, и амулет, грозивший вот-вот взорваться, он все же удержал в руках. В следующий миг я выхватила из рукава звездочку с остро заточенными краями и метнула ее в заговорщика. Та воткнулась ему в запястье руки, которой он продолжал удерживать амулет. Брызнула кровь, вампир вскрикнул, и амулет выпал за перила балкона. Не дожидаясь, пока он упадет в зал и взорвется, убив этим множество гостей, я за какие-то доли секунды сформировала магический захват, намереваясь подхватить «бомбу» в полете, но промахнулась, и вместо этого толкнула ее еще сильнее, изменив траекторию, и в итоге амулет полетел не вниз, а куда-то вверх по диагонали. Закончился его полет столкновением с люстрой. У меня была буквально пара секунд, чтобы сообразить, что за этим последует, и поставить защитное поле, а затем амулет в последний раз ярко сверкнул красным и взорвался.

Взрыв оказался не слишком разрушительным, и люстра не рухнула, но часть светильников с нее сорвало, и вниз хлынул дождь осколков. Часть долетела до моего щита, но не пробила его. В следующий миг предсказуемо раздались крики и шум бегущих ног в зале, но я даже не выглянула посмотреть, что там творится. Вместо этого моим вниманием завладел заговорщик, которым, судя по ауре, оказался обычный низший вампир. На первый взгляд он был безоружен, но наверняка в складках одежды у него был припрятан кинжал или что-нибудь в этом духе. Не дожидаясь его реакции на происходящее, я ударила по нему несложным магическим плетением, которое как-то показал мне Леннокс: серьезного вреда не наносит, но на какое-то время человек просто отключается. Вампир без сознания распластался на полу, и я вытащила из разорванной плоти метательную звездочку, а затем на всякий случай быстро его обыскала. Так и есть — в сапоге у него оказался стилет. Его я отбросила подальше, но больше ничего интересного на нем не обнаружилось, в том числе и других амулетов. Только после этого позволила себе выдохнуть, хотя с того момента, как я спрыгнула с галереи, прошло не больше минуты.

— Полагаю, передо мной «Ворон» собственной персоной, — раздался за моей спиной голос, исполненный глубокой иронии. — Мне уже пора выворачивать карманы?

На несколько мгновений я застыла на месте в той самой позе, в которой обыскивала бесчувственного вампира, превратившись в каменное изваяние. Поскольку я была целиком захвачена идеей любой ценой помешать Лэнгстону осуществить его план, у меня как-то вылетело из головы, что с балкона ушли не все вампиры…

— Нет необходимости. — От волнения я охрипла, и мой собственный голос прозвучал совсем неузнаваемо. — Мы не до такой степени сошли с ума, чтобы пытаться ограбить короля в его собственном дворце.

Поворачиваться назад мне страшно не хотелось, и я даже не знала, что было тому главной причиной: страх ли быть узнанной или же страх потерять контроль над ситуацией и над самой собой, едва мы с архивампиром очутимся лицом друг к другу. Затем я с неудовольствием вспомнила, что в данный момент Адриан воспринимал меня скорее как врага, и, следовательно, было вдвойне глупо стоять к нему спиной. Медленно, с неохотой я поднялась на ноги и развернулась.

Адриан стоял в нескольких шагах от меня и с легким любопытством разглядывал тело у моих ног, а затем скользнул по мне быстрым, но оценивающим взглядом, который был мне хорошо знаком, на несколько секунд дольше он задержатся на моем лице, пытаясь увидеть, что скрывалось за шарфом. После взрыва часть светильников оказалась разбита, и бальный зал теперь был погружен в полумрак, но архивампиру с его способностью видеть в темноте это нисколько не мешало. Крики и звуки паники, по-прежнему доносившиеся из зала, казалось, нисколько его не интересовали, и, похоже, с самого появления этого низшего вампира с бомбой он просто стоял на одном месте и наблюдал за развитием событий.

Так, и чего я жду? Вот она, эта возможность: просто скажи ему, что ты непричастна к этим взрывам, и уходи отсюда!

— Однако ваше вмешательство было весьма своевременным, и, кажется, вы спасли мою жизнь, — задумчиво отметил он прежде, чем я успела что-то сказать. — Неужели это было сделано из преданности монархии?

Ну вряд ли его жизни на самом деле что-то угрожало, и он сам это прекрасно знал.

— Скорее из преданности своим взглядам, — процедила я, не сумев сдержаться и отчетливо слыша, как хриплость пропала из голоса и он снова стал похожим на обычный.

И это услышала не одна я. На секунду Адриан застыл, а затем излишне резко дернул головой. Сначала он взглянул на разорванное запястье вампира, так и лежавшего на полу, потом перевел взгляд на рукояти сардов за моей спиной, которые только сейчас привлекли его внимание, и вдруг стремительно переменился в лице, чего никогда не позволил бы себе сделать на людях, — узнал. В один шаг он преодолел разделявшее нас расстояние, но был вынужден остановиться, поскольку теперь ему в грудь упиралось лезвие сарда, который я выхватила из-за спины в тот самый момент, когда архивампир начал движение. И хотя Адриан был безоружен, я сильно сомневалась, что даже с клинками смогу ему противостоять, но подпускать его близко к себе я однозначно не собиралась.

Он стоял неподвижно, ожидая от меня каких-то действий, но я застыла, как истукан, не в силах что-нибудь сделать. Да и что я могла? Ранить его? На такое я не могла пойти, как бы сильно ни злилась на него!.. Архивампир подождал немного, а затем поднял правую руку и осторожно отвел ладонью в сторону лезвие — на его безымянном пальце тускло блеснуло обручальное кольцо, моя рука дрогнула, и я беспрепятственно позволила ему это сделать. И я не знаю, чем бы все в результате закончилось — но уж точно не так, как я изначально планировала, но в этот самый момент двустворчатые двери на балкон распахнулись, и в них показалась высокая худощавая фигура с замотанным черным платком лицом. На то, чтобы оценить ситуацию, у нее ушла всего пара мгновений, а затем фигура махнула рукой, и между нами с Адрианом замерцала тонкая пленка какого-то защитного поля, чудом не задевшая ни одного из нас и вынудившая меня отпрянуть назад. Щит был очень сложной структуры, и лично я не знала, каким заклинанием его можно было бы пробить. Адриан же резко обернулся, чтобы посмотреть на того, кто рискнул влезть в наше внутрисемейное выяснение отношений, и тут фигура стянула с себя маску, превратившись в Леннокса. Ну то, что это был именно он, я уже догадалась: никто больше из моих спутников не смог бы создать такой щит. Но вот реакция Адриана меня удивила: архивампир побледнел еще сильнее, на его лице появилось странное понимающее выражение — словно он внезапно разрешил для себя какую-то загадку, которая долгое время не давала ему покоя. Но выяснить, в чем дело, я не успела, поскольку Леннокс рявкнул, обращаясь ко мне:

— И чего застыла? Беги!

Да, конечно. Я же здесь из-за Лэнгстона, правильно? Я должна довести дело до логического конца, чтобы он не смог в очередной раз выйти сухим из воды!

Убрав сард обратно в ножны, я добежала до перил балкона и, перелетев через них, спрыгнула вниз, в зал. Высота была не такой большой, и Грейсон учил нас, как нужно в таких случаях правильно приземляться, не переломав себе руки и ноги. Внизу по-прежнему царила полная неразбериха, хотя народу в зале уже было поменьше, а из-за полумрака мое появление осталось почти незамеченным — лишь вскрикнули несколько дам, оказавшихся рядом со мной. Уж не знаю, какую фору мне удалось получить благодаря Ленноксу, но лучше использовать ее с умом, и потому я, не тратя времени, побежала к дверям зала, лавируя между гостями и слугами, которые, к счастью, до сих пор не пришли в себя и потому не обращали на меня никакого внимания. Стражи у дверей тоже не оказалось — наверняка все, кто мог, поспешили сейчас на второй этаж спасать монарха. Ох, надеюсь, у моих друзей получилось оттуда унести ноги…

Так же беспрепятственно мне удалось добежать до выхода из дворца, через который мы попали сюда, и у самых дверей я столкнулась с Ленноксом. Не останавливаясь, мы вместе выбежали на морозную зимнюю улицу и побежали к парку — туда, где оставили лошадей. Как выяснилось, мы покинули дворец последними, все остальные уже ждали нас. Гарт, Эр и Кейн были целы и невредимы, а вот у Фроста левая половина лица казалась похожей на страшную маску — во время взрыва он не успел укрыться от осколков, и они оставили на нем множество узких ранок. К счастью, глаз уцелел, и я потратила несколько минут на то, чтобы оказать ему первую помощь. Эльф благодарно кивнул, когда я закончила, а затем мы пришпорили коней и помчались к выходу. Впереди нас ждала долгая дорога обратно к замку Лэнгстона.

По пути я пыталась понять, что же означала странная реакция Адриана на появление Леннокса. Он его явно узнал, но, если лже-Леннокс использовал личину настоящего Леннокса, выходит, Адриан знал настоящего магистра? А в курсе ли он, что настоящий давно умер? Должен знать, ведь ему наверняка известны все детали и обстоятельства нашего побега из академии… Но ведь… Тут я нахмурилась и с подозрением покосилась на некроманта, скакавшего сбоку от меня. Каким образом он меняет себе внешность? Проделывает колоссально сложную работу, изменяя каждую отдельную черту, или же создает иллюзию? Если иллюзию, то Адриан должен был увидеть его настоящее лицо, ведь архивампирам чары маскировки не помеха. И что же мог там увидеть Адриан, что его поразило?

Но обдумать эту мысль времени у меня не было, поскольку теперь предстояло окончательно разобраться с Лэнгстоном. Сейчас это важнее, а о Ленноксе я подумаю позже…

Три часа спустя мы подъехали к тому самому месту, где сегодня утром встретились. Дирк и Бьянка уже ждали нас, причем прорицательница была белее простыни и при нашем появлении сразу, уже не таясь, бросилась навстречу светлому эльфу. Оценила его состояние и с криком набросилась на меня:

— Как ты могла?! Ты же говорила, что никто не должен пострадать!

Фрост, еще не успевший осознать, что утратил свою красоту, тоже не стал соблюдать видимость приличий и обнял невысокую Бьянку. Она уткнулась носом ему в грудь и затихла, а Фрост извиняюще улыбнулся мне. При этом неповрежденная половина его лица улыбнулась нормально, а вот вторая от этого еще больше исказилась, и я ощутила острый укол вины.

— Сейчас не время, — тихо заметил Леннокс, который, казалось, научился читать мои мысли — так часто он вставлял свои комментарии в самый нужный момент. К счастью, Бьянка этого не услышала, иначе некроманту пришлось бы испытать на себе полную силу гнева светлой магички.

— Переодеваемся и едем, — распорядилась я, беря себя в руки. — Фрост, когда вернетесь, обратись к Нарциссе. Может, она сможет что-нибудь сделать.

Он кивнул, а затем аккуратно отстранил от себя всхлипывающую Бьянку. Она не стала во второй раз поднимать крик, а вместо этого вместе со мной вернулась к карете. Был уже поздний вечер, подморозило, но сейчас мы обе не обращали на холод никакого внимания. Я натянула обратно серый жреческий балахон и отдала свою одежду и сарды Кейну, оставив остальное оружие при себе. О том, как все прошло, я не рассказывала, ибо с этой задачей прекрасно справятся и остальные, когда мы расстанемся. Леннокс вскочил на козлы, Дирк и Бьянка сели верхом, и мы коротко попрощались. Остальные, понимая, что близится развязка, пожелали мне удачи, и мы разъехались в разные стороны.

Наверное, слуги Лэнгстона сильно удивились, когда жрица богини Эйр вернулась со своих молитв ближе к полуночи, но я не сомневалась, что этим вечером Лэнгстону будет не до какой-то жрицы. Самого бывшего советника, как и его гостей, пока не было: мы вшестером добрались до замка верхом, а они ехали в экипажах, и к тому же я не знала, сколько времени у них ушло, чтобы прийти в себя, покинуть дворец и тронуться в путь. Но еще немного времени у меня было, хотя и мало: с одной стороны, вот-вот должен был появиться Лэнгстон, а с другой — Адриан теперь быстро сложит два и два и поймет, где стоит меня искать.

— Почему вы решили вернуться? — тихо спросил Леннокс, помогая мне выйти из кареты. — Не думаете, что Лэнгстону было бы гораздо проще обсудить случившееся со своими подельниками в столице?

— Он этого не сделает, — так же тихо ответила я. — Весь заговор он составил здесь. Значит, именно тут наверняка можно найти множество доказательств его вины, а он не может пустить это дело на самотек. После случившегося сегодня начнется расследование, и он должен сделать так, чтобы никто ничего не заподозрил.

Леннокс остался разбираться с каретой, а я поспешила в замок. Очутившись в каком-то пустынном коридоре, быстро убедилась, что я здесь одна, и накинула на себя иллюзию невидимости, а затем поспешила наверх к кабинету Лэнгстона. Сигнальные нити здесь по-прежнему были, но не так много, как в вечер, когда он проводил совещание заговорщиков. Осторожно, стараясь не задеть ни одной, я зашла в темный кабинет и подошла к письменному столу. Свет не зажигала и, как выяснилось, правильно сделала — через каких-то полминуты во дворе раздались стук колес, цокот копыт и голоса. Подойдя к окну, я убедилась, что это Лэнгстон вернулся, причем не один — с ним же были обе дамы, лорд фон Виттен, а затем я увидела и Грейсона с Оттилией. Хорошо, что хоть с ними все в порядке… Однако на то, чтобы поискать в кабинете какие-нибудь документы, времени уже не было. Кинув оценивающий взгляд на стол, я увидела на нем несколько разговорных амулетов. Покопавшись в них, я вытащила тот, который однажды видела у вампира — для связи с Адрианом, быстро сунула его в карман балахона и поспешно устремилась к дверям. Успела выскочить в коридор и закрыть за собой дверь, а затем отпрыгнула к дальней стене: в конце коридора показались Лэнгстон и его друзья. С Оттилией и Грейсоном они уже успели попрощаться. Все были одеты так же празднично, как и утром, и у всех были мрачные, напряженные лица, даже монокль на глазу фон Виттена поблескивал особенно угрожающе, а Лэнгстон вообще был зол — дверь в кабинет он толкнул так, что она распахнулась и ударилась о стену, хоть и была весьма тяжелой. Я торопливо выставила вокруг себя маскировочный полог, и на какой-то момент мое сердце ушло в пятки: мне показалось, что бывший советник проводил взглядом мое исчезновение. Но затем вся компания скрылась в кабинете и закрыла за собой дверь, а я выдохнула, поборов желание без сил опуститься на пол, неслышно прошла по коридору и вышла на лестницу, где никого не было. На душе было удивительно спокойно, словно я наконец-то выполнила какую-то тяжелую задачу. Глубоко вздохнув, я сжала амулет в руке.

— Да! — нетерпеливо ответил мне хорошо знакомый голос, который я уже слышала этим вечером. — Лорд Лэнгстон!

— Адриан, это я, — негромко ответила я. Амулет молчал, и я торопливо продолжала: — Я сейчас в замке Лэнгстона в провинции. Здесь же сам лорд, а также министр иностранных дел и еще две знатные леди. Если ты прямо сейчас откроешь сюда портал, то сможешь услышать их познавательную беседу о том, что произошло сегодня во дворце, а также о «восстановителях справедливости», и наверняка получишь ответы на многие интересующие тебя вопросы. После этого можешь арестовать меня, если захочешь.

— Корделия… — начал было Адриан, но я уже разжала руку, и связь прервалась.

Вот и все. Я сунула монетку на веревочке обратно в карман и начала подниматься по лестнице, чтобы пойти в свою комнату. Но далеко уйти не успела и даже не поняла, что произошло. Просто в какой-то момент перед глазами поплыли цветные круги, голова разом стала тяжелой, а затем все вокруг потемнело.

Во второй раз мое пробуждение оказалось еще более неприятным, чем в первый. Магические силы я по-прежнему не ощущала, но к этому теперь добавилась еще сильная боль во всем теле, словно я на полном ходу свалилась с лошади. Тело казалось очень тяжелым, будто чужим, и я только с третьей попытки смогла поднять руку и удостовериться, что антимагические оковы все еще на ней. Какое-то время я просто лежала, не отдавая себе отчета в том, что творится вокруг. Болела голова, мысли текли неторопливо и все были о чем-то совершенно постороннем — к примеру, когда в этом году стоит ждать весну. Наконец в голове слегка прояснилось, и я попыталась осмотреться, с величайшей осторожностью двигая шеей: все болело так, что я бы не удивилась, если бы голова сейчас просто отвалилась.

Интересно, а каково это — жить без головы?.. Хорошо, наверное, ни тебе слишком сложных раздумий, ни переживаний…

А затем на меня обрушились воспоминания о происшедшем. Позабыв о боли, я сделала попытку приподняться на локтях, потерпела неудачу и откинулась обратно на подушку. Что бы ни произошло там, в подземелье, с тех пор явно прошло несколько часов, в комнате, где теперь я лежала, было светло, а в окне виднелось унылое светло-серое небо. Окружавшая меня обстановка была совершенно незнакомой и весьма скудной: кровать, на которой я теперь лежала; прикроватный столик с тяжелым старинным канделябром с остатками позолоты, смотревшийся на фоне убогой мебели особенно неуместно; стул у окна и деревянный комод у стены, который казался совсем старым и рассохшимся, хотя, судя по остаткам резьбы, когда-то это был очень красивый и наверняка дорогой предмет мебели. Занавесок на окне не было, стены и пол были голыми и неуютными. По потолку прямо надо мной пробегала ветвящаяся трещина, но штукатурка держалась крепко. В кровать меня положили прямо в жреческом балахоне, накрыв сверху тонким одеялом. Но где я?.. Ни на лазарет, ни на городскую тюрьму Бэллимора это не похоже…

Дверь открылась, и в проеме показался Арлион. Силы вернулись, кажется, сами собой, и при виде темного эльфа я так сильно дернулась, что едва не свалилась с кровати. В голове закружились воспоминания о том, при каких обстоятельствах мы встретились, и я застонала сквозь зубы. Ну как можно было за несколько месяцев не понять столь очевидного?!

— Спокойно! — невозмутимо скомандовал он, а затем подошел ближе и сел на край кровати. Я напряженно наблюдала за ним, не сводя глаз, но Арлиона моя реакция нисколько не смутила. Подняв руки, он прижал кончики пальцев к моим вискам. Инстинктивно я попыталась вырваться, но хватка моего родственника оказалась предсказуемо крепкой, и у меня ничего не вышло, а тот недовольно проворчал: — Да не дергайся ты!

Я неохотно подчинилась, а затем почувствовала, как начинает уходить головная боль. Арлион использовал какое-то целительское плетение, которое я без магических способностей не могла увидеть. Через какое-то время он опустил руки, и я блаженно прикрыла глаза. Тело болело по-прежнему, но больше не было ощущения, будто мою голову что-то пытается проломить изнутри.

Около минуты мы оба молчали. Я восстанавливала в памяти события минувшей ночи, а эльф давал мне время собраться с мыслями. Выражение его лица было точно таким же, как у Леннокса — спокойным и расслабленным — и Арлион никак не напоминал того, кто наконец-то смог осуществить свою месть или кто должен скрываться от всего магического сообщества материка. Осознав это, я спросила:

— Где мы?

— В Атламли, — охотно откликнулся он, и я дико на него взглянула. — Для нас с тобой это прекрасное убежище.

— И кто же был так любезен, что открыл вам сюда портал? — с нескрываемой иронией осведомилась я. Архимагом-то Арлион больше не был, и такая вещь, как порталы, ему просто больше не под силу…

— Еще до вашего ритуала, лишившего меня сил, я подготовил несколько в виде амулетов, — нисколько не задетый моей иронией, он пожал плечами. — Держал их все это время при себе на всякий случай.

До сих пор переваривая информацию об Атламли, я с трудом села на кровати, подняла подушку и откинулась на нее уже сидя. Арлион наблюдал за моими телодвижениями с любопытством. Не без труда память снова заработала и подбросила мне воспоминание — подвеска с авантюрином, которую я видела на шее Леннокса. Должно быть, в нее и был запечатан портал! И Арлион просто использовал плетение, скрывающее магический фон, — то же самое, которое и я использовала, чтобы не вызвать подозрений в Ленстере!

— Что произошло в том подвале? Где все остальные? Что с Лэнгстоном? — наконец решила я вернуться к наиболее важному. Мы-то двое здесь, в провинции Селендрии, а что же творится сейчас в Вереантере? Затем я вспомнила самое главное, что решительно не вязалось с тем, что происходило сейчас, и медленно спросила: — Почему меня не убило взрывом?

— Убило бы, — без всяких сомнений заверил меня Арлион. — Взрыв был мощнее, чем во дворце, да еще в тесном помещении… Тебя закрыло магическим щитом, так что прямых ран ты не получила, но о каменную стену тебя приложило знатно. И головой, и всем остальным. От взрыва кладка начала рушиться, ты была без сознания… Надо было вытаскивать тебя оттуда, так что я не стал тянуть и перенес тебя сюда. К слову… — Он отвел прядь волос с моего лица и оценивающе взглянул на что-то на моем лбу. — Основные травмы я тебе залечил, но стоит еще полежать, чтобы организм окончательно восстановился. И это украшение, — он кивнул на антимагический браслет, — я не сниму. Архимаг смог бы, а маг уровня магистра — нет. Кстати, ссадина и синяк остались. Тебе надо показаться целителям, если не хочешь, чтобы твой венценосный лик украшали синяки и шрамы.

— С-спасибо, — заикнувшись, поблагодарила я, а затем уточнила: — Это вы закрыли меня щитом там, в подземелье?

С каких пор Арлион Этари проникся такой любовью к своим родным?..

— Не я. Твой муж отреагировал быстрее. — Против воли я взволнованно вздрогнула, а тот развел руками. — Виноват. Стареть начал. Но потом, когда все начало рушиться, я рассудил, что с твоим спасением справлюсь лучше, и перенес тебя сюда. Адриану же осталось не дать Лэнгстону уйти, и я надеюсь, что он меня не разочарует.

Помнится, Адриан когда-то использовал точно такие же слова, когда ожидал от моего отца определенных действий, и я не сдержала тихого нервного смешка. Кажется, у темного эльфа и архивампира больше общего, чем они думают. Подумав об этом, я хотела задать следующий вопрос, но тут Арлион предупреждающе поднял вверх указательный палец, прерывая меня на полуслове, и прислушался к чему-то. Я послушно замолчала, вслушиваясь в тишину старого дома, но до меня не донеслось никаких подозрительных звуков. Арлион же усмехнулся и поднялся на ноги, а затем подошел к единственному слегка приоткрытому окну в комнате, от которого ощутимо тянуло холодом с улицы.

— Ну надо же… Становится все интереснее и интереснее, — поведал он мне и без каких-либо объяснений скрылся за дверью прежде, чем я успела хоть что-то сказать.

Посмотрев на закрывшуюся за эльфом дверь, я немного подумала, а потом, тяжело опираясь на тюфяк, поднялась на ноги. Несколько секунд постояла на одном месте, чтобы убедиться, что не упаду, едва шагну вперед, а затем медленно обогнула кровать и направилась к окну. Шаги давались с трудом, к тому же в незапертую створку окна отчетливо задувал холодный зимний воздух, но я все же добралась и оперлась на старый растрескавшийся подоконник. А затем разом забыла и о холоде, и о боли, поскольку моим глазам открылась следующая картина. Комната находилась на втором этаже, а сам дом располагался на возвышении и потому окрестности далеко просматривались. Все было засыпано снегом, а разросшийся запущенный сад, который летом какому-нибудь любителю мог бы показаться загадочным и не лишенным определенного очарования, сейчас представлял собой просто черные голые коряги. Речка, которую летом было не разглядеть из-за густой высокой травы, сейчас угадывалась по длинному провалу в снегу. Виднелся лес, а неподалеку от дома можно было различить звериные силуэты, от которых мне сразу стало не по себе. Эти покрытые костяным панцирем тела, хищные морды и горящие желто-зеленые глаза я узнаю где угодно. Теперь понятно, почему Арлион назвал Атламли лучшим для нас убежищем, — любому постороннему не поздоровится, если он рискнет сунуться сюда. Голодные олльфары его попросту разорвут.

Но присутствие даже этих хищников я лишь механически отметила. Всем моим вниманием завладела высокая мужская фигура, шагавшая к дому через засыпанный снегом двор. Ветер слегка трепал длинные черные волосы, и мне не нужно было видеть даже лица, благодаря одной лишь походке я уже точно знала, кто это… И не одна я. Адриан мог перенестись сюда только порталом. Значит, Арлион почувствовал сильный магический всплеск и сразу узнал о появлении гостя… От посетившей меня внезапно мысли я резко дернулась и с тревогой снова уставилась в окно. Что-то мне подсказывает, что не только Арлион ощутил этот магический импульс…

И точно — мне было видно, как олльфары оторвались от своей неторопливой прогулки по местности и теперь целенаправленно двинулись к дому. Нет, Адриан, конечно, знал, что надо делать, но все равно наблюдать, как к нему приближались эти три существа, было… страшно. Затем я увидела, как открылась входная дверь и на улицу вышел Арлион. Я была на втором этаже, и мне было хорошо видно, как бывший архимаг, даже не накинув никакой теплой одежды, остановился на крыльце и облокотился на перила с выражением самой живой заинтересованности на лице, словно ребенок на выступлении балаганных артистов.

Адриан не дошел до него нескольких метров, когда его догнали три олльфара. С замирающим сердцем я наблюдала, как хищники закружили вокруг него, но так и не предприняли попытку атаковать. Выражение ожидания на лице Арлиона сменилось искренним разочарованием, а олльфары, побродив еще немного, устремились, по всей видимости, к тому месту, где Адриан открыл портал, допивать магическую энергию.

— Она рассказала об этом вам? — горестно поразился архимаг.

Адриан не стал отвечать на этот вопрос.

— Где она? — холодно осведомился он.

Темный эльф махнул рукой в направлении дома, и они с архивампиром скрылись в дверном проеме, причем Арлион даже не пытался ему препятствовать, а я обессиленно опустилась на старый стул, который отчетливо скрипнул и зашатался, но сил подняться и вернуться в постель у меня уже не оставалось. В голове неожиданно стало совсем пусто, и я могла только неподвижно сидеть и прислушиваться к приближавшимся шагам в коридоре. Адриан стремительно вошел в комнату первым, наши взгляды встретились… но никакой драматичной сцены не получилось, поскольку сразу следом за архивампиром вошел Арлион, который с порога громко возмутился:

— Эт-то еще что?! На кой демон ты вскочила? Я уже потратил полтора часа, чтобы залечить тебе повреждения, и второй раз я тебя спасать не буду!

Я кивала, но не двигалась с места, поскольку обратно мне пришлось бы передвигаться так же, как и к подоконнику — с трудом и держась за что-нибудь для устойчивости, а демонстрировать, в насколько плачевном состоянии я находилась, мне не хотелось. Адриан же послушал-послушал, взглянул на меня, с первого взгляда все понял, затем подошел и, прежде чем я сообразила, что происходит, легко поднял меня на руки, словно я ничего не весила. Под задумчивым взглядом замолкнувшего Арлиона он в два шага донес меня обратно до кровати и посадил туда же, откуда я поднялась.

— Стесняюсь спросить — как вы нас нашли? И что с моим дорогим другом Лэнгстоном? — непринужденно поинтересовался Арлион, а я торопливо натянула на себя одеяло и сжала руки в кулаки, изо всех сил стараясь скрыть нервное волнение. Все, игра окончена и все маски сброшены. Так для чего он сейчас пришел? Что будет дальше? Теперь, когда все тайны вышли наружу?

— Я лишь спросил себя: где могли укрыться два трейхе? Лэнгстон сбежал. Не только у вас был с собой портал в амулете, — сухо сообщил архивампир, и я на секунду прикрыла глаза, ожидая взрыва.

Судя по очень красноречивому взгляду Арлиона, у него на языке вертелись слова, что никому никогда ничего нельзя доверить и все всегда приходится делать самому, но затем он посмотрел на непроницаемую маску на лице архивампира и почему-то промолчал, а потом и вовсе вышел, прикрыв за собой дверь. Ожидаемо наступила тишина, которую я не спешила прерывать. Адриан сел рядом со мной на край кровати, как давеча Арлион, и потянулся к моей руке. Я отдернула ее в сторону с какой-то судорожностью, которой сама от себя не ожидала, и он, конечно, это заметил, но лишь глухо сказал:

— Я сниму с тебя браслет.

Только после этого я неохотно протянула вперед запястье, над которым Адриан какое-то время поколдовал — я ощутимо вздрогнула, когда почувствовала прикосновение его пальцев к моей коже, а потом с тихим щелчком металлическая полоска раскрылась, и меня словно закружило в магическом вихре. Силы стремительно возвращались, с глаз точно сняли полупрозрачную повязку, а из ушей вынули затычки. Я облегченно откинулась на подушку, наслаждаясь ощущением яркости жизни и собственной полноценности, а потом, когда слегка привыкла, посмотрела Адриану в лицо. Он оказался слишком близко ко мне, и впервые за многие месяцы от этой близости мне было неуютно. Он внимательно разглядывал мое лицо — темно-серые глаза смотрели настолько пристально, жадно, что, казалось, взгляд проникал под кожу — и помрачнел, когда взглянул на меня сбоку — должно быть, увидел тот самый синяк, о котором говорил темный эльф.

— Что с остальными? — наконец спросила я, вспомнив, что в замке Лэнгстона я была не одна. — Оттилия, Люций, Грейсон? А прочие заговорщики?

— С твоими друзьями все в порядке. — Адриан ответил с небольшой заминкой, как будто не сразу понял, о чем я спрашивала. — Сейчас они все вместе отправились к Нарциссе Эртано в компании Генри фон Некера и Виктора, чтобы оценить масштаб ущерба, нанесенного местным дворянам бандой «Воронов». Лорд фон Виттен и Евгения Шеффер арестованы. Филипп Лэнгстон и Элис Мальдано сбежали.

Ну почему из всех злодеев в этой истории сбежали именно те, кто мне был наименее симпатичен?.. Впрочем, сейчас в первую очередь стоило подумать о тех, кто все это время был на моей стороне и всеми силами поддерживал, несмотря на мое шаткое положение.

— Послушай, — я нервно потеребила край одеяла, — я не знаю, насколько сейчас для тебя весомы мои слова, но прошу — не предъявляй никаких обвинений к остальным. «Вороны» и грабежи были моей идеей, и отряд подчинявшихся Лэнгстону солдат убили по моему приказу. Мои друзья лишь выполняли то, что говорила я. И Нарцисса приютила нас лишь из желания помочь брату. Ответственность за все случившееся лежит только на мне. Даже Арлион… никаких идей не предлагал и делал то, что говорила я.

Он хмыкнул, вроде и не ожидал от меня ничего другого, но сразу же стал очень серьезен.

— Прошу, выслушай меня. — Он сделал некое движение, словно хотел взять меня за руку, но в последний момент остановился, вспомнив, как я отреагировала на такой же жест несколько минут назад. Но я и так поняла, что сейчас речь пойдет не об общих вещах, а именно о нас двоих. — Я виноват перед тобой. Знаю, слов недостаточно, чтобы попросить прощения за ту несправедливость, из-за которой ты прошла ад в эти четыре месяца, но… В свое оправдание я могу сказать, что в тот вечер перед твоим отъездом, — я болезненно поморщилась, вспомнив нашу ссору, — твои слова не остались неуслышанными. Я начал присматриваться к Лэнгстону. И спустя почти месяц был уже уверен, что бывший советник не так чист, как нам всегда представлялось. Когда в середине осени произошло «покушение» на него якобы от твоего имени, я уже не сомневался, что он ведет двойную игру и все его действия были направлены именно против тебя.

— Не сомневался? — недоверчиво переспросила я, вспомнив, с каким испуганным лицом Оттилия предупреждала о моем готовящемся аресте. — Тогда какого демона…

— Лэнгстон все спланировал и подготовил очень грамотно, и я не знал, насколько обширен его заговор! — Адриан перебил меня, заговорив с усилием, почти гневом, и я удивленно посмотрела на него, не ожидая такой вспышки эмоциональности, а он продолжал, глядя куда-то перед собой. — Арестовав его без видимых на то причин, я рисковал упустить его сообщников или пропустить что-то, и для того, чтобы вывести его на чистую воду, стоило подыграть ему! Сделать вид, будто поверил в это покушение, а на самом деле… провести небольшую инсценировку.

— Что?.. — изумленно прошептала я, разом лишившись голоса и задавшись вопросом, не ослышалась ли я. — Инсценировку?..

Он повернулся ко мне и посмотрел в глаза. Лицо у него было какое-то измученное, и сейчас, вблизи, мне еще заметнее бросился в глаза его нездоровый вид — архивампир, судя по всему, давно не спал нормально. Примерно так же полгода назад выглядела леди Алина, когда похитили Надю. Неужели это все из-за тревоги обо мне?..

— Я приказал Генри фон Некеру забрать тебя из академии, чтобы Лэнгстон поверил, будто ты под арестом и обвиняешься в государственной измене. Это побудило бы его дальше приводить свой план в исполнение, пока ты была бы в безопасности рядом со мной. У меня и в мыслях не было арестовывать тебя по-настоящему! И Генри фон Некер после твоего побега клялся, что он пытался предупредить тебя, но ты не стала слушать.

Да, кажется, что-то такое было… Но мне бы и в голову не пришло тогда ему поверить!

— Только я сильно просчитался, — он слабо улыбнулся своим мыслям. — Недооценил как преданность тебе Оттилии фон Некер, так и твою жажду справедливости, а также тот факт, что твоего родственника нельзя было сбрасывать со счетов. Вы очень ловко скрылись, замели следы, и никому не пришло в голову соотносить тебя с появившейся шайкой разбойников. Я сам понял только вчера, когда увидел тебя на балконе…

Я обессиленно молчала. Да и что тут скажешь? Нет здесь правых и виноватых. Каждый поступил так, как считал нужным, и радует, что удалось обойтись сравнительно малой кровью. Да, похоже, последние месяцы прошли тяжело для нас обоих, но… По крайней мере, из близких мне людей все живы…

— Корделия, — позвал он меня, и я не без труда вернулась в реальность, — ты вернешься со мной в Бэллимор?

— Зачем? — глухо спросила я.

Адриан коротко усмехнулся — резко, без малейшего признака веселья.

— Зачем… — повторил он, а потом поднялся на ноги, но никуда не ушел, остался стоять возле кровати, глядя мне в лицо. Немного помедлил, подыскивая слова, махнул рукой и заговорил: — Я жить без тебя не могу, вот зачем! Последние месяцы, когда я не знал ни где ты, ни что с тобой происходит, были, наверное, самыми отвратительными в моей жизни! Приближенные стараются не подходить ко мне без лишней нужды, поскольку я, кажется, несколько раз был очень близок к тому, чтобы повторить поступок своего отца и испепелить кого-нибудь на месте без возможности воскрешения. То есть, — он на секунду задумался, — не совсем так. Жить без тебя я, наверное, могу, но жизнь эта совершенно сера, уныла и безрадостна. Без тебя… все, кажется, теряет смысл.

Сера и уныла? Да… Возможно, я понимаю, что он имел в виду. Ведь перед нашей вчерашней встречей во дворце я сама чувствовала себя так, словно наконец-то вышла из спячки…

— А как же леди Мальдано? — быстро спросила я, из последних сил сдерживаясь, чтобы не зажмуриться и не расплакаться. Возьми себя в руки! Все равно наши отношения не будут такими, как раньше, и вообще уже ничто не будет, как прежде! Верить в то, что можно вернуть прошлое, может только окончательно спятивший безумец, это еще сам Адриан так когда-то говорил!

— Далась она тебе! — сердито проворчал он, и я поняла, что мои последние слова Генри фон Некер ему тоже передал. Однако, увидев, что я ожидаю ответа и сдаваться не собираюсь, все же ответил: — Мы с ней сблизились около двух лет назад, когда Раннулф сбежал из Прима и я вернулся в Бэллимор. Тогда у меня из головы не шла новая ученица Грейсона, которая осталась совершенно равнодушна к моему статусу и общалась со мной как с равным. А леди Мальдано внешне напомнила мне тебя. Но год спустя, едва я вернулся из Аркадии, где снова встретил тебя, я порвал с ней. Не думал, что она окажется настолько… настойчивой.

Я слушала его, нахмурив брови, но потом все-таки попыталась представить себе леди Элис. Мы с ней схожи внешне?.. Хм… Ну, роста мы одинакового, к тому же она темноволосая, кудрявая… И тогда можно объяснить ненависть вампирши ко мне — кому приятно, когда тебе оказывают знаки внимания только из-за твоего сходства с другой женщиной… Ну ладно, пожалуй, в это поверить можно.

Да и вообще… Я чувствовала, что верю ему. Наверное, я могла бы продолжать лелеять чувство обиды, но у меня ничего не получалось, да я этого и не хотела. Конечно, просто вернуться к тому, как все было раньше, забыть все случившееся я не смогу, но… расстаться навсегда? Нет! Об этом даже раньше было невыносимо больно думать, не то что сейчас!

— Послушай, — я глубоко вздохнула, постаравшись вложить в голос всю убедительность, на которую была способна, — я согласна вернуться, но… мне нужно время. Я не могу просто притвориться, будто ничего не произошло, и просто снова стать королевой… и твоей женой. Дай мне время привыкнуть.

— Оно у тебя будет. Сколько пожелаешь, — твердо пообещал Адриан, и я увидела, как в его лице снова появляется что-то живое, человеческое.

Я кивнула и ненадолго прикрыла глаза. Теперь надо было коснуться еще одного момента, тоже очень тяжелого, причем не столько для меня, сколько для Адриана.

— Ты слышал наш разговор с Лэнгстоном в подземелье целиком?

Он чуть поморщился и кивнул, сухо добавив:

— За прошедшие четыре месяца у меня было время свыкнуться с мыслью о том, что сказанное тогда тобой было правдой.

— Мне жаль, — тихо сказала я.

— То, что ты сказала Лэнгстону об Арлионе, тоже было правдой? — спросил он, впрочем, и так прекрасно зная ответ.

Но прежде чем я успела ответить, дверь снова распахнулась, и на пороге возник бывший архимаг собственной персоной. Подслушивал он, что ли?

— Об этом было бы правильнее спросить меня, — непринужденно сообщил он и прислонился к стене, скрестив на груди руки. Мы с Адрианом посмотрели на него, и вдруг он неожиданно посерьезнел и следующие слова произнес без малейшей насмешки. — Я и в самом деле любил Исабелу. Об этом знала она, знал Магнус и об этом стало известно Лэнгстону. Я же собирался разоблачить его заговор, и ему было нужно как-то остановить меня. Он выбрал весьма действенный метод.

Кажется, это был первый раз, когда Арлион был настолько серьезен, и потому это прозвучало по-настоящему сильно и убедительно. Даже Адриан ему поверил сразу и не стал задавать никаких вопросов.

— Так что я не остановлюсь, пока не доберусь до него, — невозмутимо продолжал он. — Правда, я весьма ограничен во времени, так что придется постараться, но на что не пойдешь ради торжества справедливости?..

На последних словах его голос снова приобрел обычную насмешливость, но я почти не обратила на это внимания.

— Что вы имеете в виду — «ограничены во времени»?

— Корделия, Корделия, — Арлион укоризненно поцокал языком, — я же еще в академии говорил тебе о том, что люди не могут научиться воскрешать людей из мертвых. Раннулф попытался, но его успех весьма кратковременен. Я не врал, когда говорил, что мое время в этом мире весьма ограничено.

Адриан ничего не сказал, только недоуменно нахмурился, а я решила продолжить расспросы:

— Тогда зачем вы вообще отправились в академию? Как вы поняли, что я там буду?

Темный эльф взглянул на меня со снисходительным сочувствием, и вместо него мне вдруг ответил Адриан:

— Это он прислал то письмо, в котором сообщалось, что ты помогла ему сбежать. — Судя по лицу архивампира, он сам это понял только что, а Арлион благосклонно кивнул. — В этом был ваш план? Выманить Корделию из Бэллимора?

— Конечно, — согласился он, и у меня от такого известия приоткрылся рот. Адриан же смотрел на темного эльфа так, словно прикидывал в уме, не пора ли вспомнить о старой доброй кровной вражде и все же убить бывшего архимага. На Арлиона этот взгляд не произвел никакого впечатления. — Я знал, что Лэнгстон попытается избавиться от моей внучки, и знал, что она слишком ценит ваше душевное спокойствие, чтобы сразу изложить вам столь неприятную правду. Так что я решил вмешаться и научить ее сражаться, чтобы она сама могла постоять за свою жизнь. Кстати, однажды я оказался близок к разоблачению — когда я писал отчет о нападении призраков, ты видела мой почерк и могла узнать его. Но этого так и не произошло.

— А настоящий магистр Леннокс Террин? Это вы убили его? — напряженно спросила я.

— Нет. Он сам умер от старости. Я лишь придумал, как могу использовать его смерть, — равнодушно отозвался он, и я так и не поняла, лгал он или говорил правду.

— То есть вы все это время были рядом со мной лишь из желания защитить меня? — с нескрываемым скепсисом осведомилась я, а сама осторожно дотронулась до руки Адриана, пока тот не сорвался. Судя по его виду, вывести архивампира из себя в последнее время ничего не стоило. Он удивленно посмотрел на наши руки, но затем слегка расслабился.

К счастью, Арлион не стал врать, а честно отозвался:

— Конечно нет. Старания Лэнгстона принесли плоды: с уровнем магистра я уже не смог бы сам подобраться к нему. И я подумал, что твоя помощь была бы весьма уместна, учитывая твои ум, расчетливость и фантазию. И ты меня не разочаровала. Твоя идея по проникновению в замок Лэнгстона была бесподобна.

— Но вы продолжали помогать мне даже в замке, — напомнила я. — Едва мы попали туда, вы не помчались сразу убивать Лэнгстона, а по-прежнему играли свою роль и даже в Бэллимор поехали вместе со мной. Почему?

Какое-то время он вглядывался в мое лицо, словно надеялся прочесть там ответ, а потом неопределенно пожал плечами:

— Я сам не знаю. Но я подумал, что просто убить советника и бросить тебя на произвол судьбы будет не совсем правильно, и потому остался. Правда, сейчас я склонен думать, что стоило поступить так, как собирался изначально…

Адриан в это время смотрел на Арлиона уже задумчиво, будто делал в уме какие-то выводы, а потом, когда темный эльф замолчал, спросил:

— Что вы намерены делать теперь?

— Искать Лэнгстона. — Арлион, кажется, удивился такому вопросу. — Ждать от него ответных действий. Не сомневаюсь, что они еще последуют. И если вам станет о них известно раньше меня, окажите любезность, известите и меня тоже.

Адриан даже не стал возражать и слегка склонил голову в знак согласия, а потом повернулся ко мне:

— Ты готова?

— Да.

Он снова поднял меня на руки, а потом перед нами замерцал темный портал. Арлион на прощанье коротко кивнул мне, а затем унылая серая комната пропала.

Едва мы перенеслись из Атламли, как Адриан сразу же сдал меня на руки бледной Нарциссе и покинул нас. Вампирша уложила меня на софу в комнате на первом этаже флигеля, где она обычно принимала пациентов. В помещении горел камин, было тепло, и я почувствовала, что наконец-то начинаю согреваться после Атламли. На мой вопрос о времени вампирша сообщила, что день близится к полудню. Нарцисса была, как всегда, одета в строгое темное платье с накинутой на него шалью, светлые волосы собраны в узел на затылке, но еще она выглядела заметно встревоженной, и невооруженным глазом было видно, что она сильно нервничала. При нашем появлении Нарцисса присела перед архивампиром в почтительном реверансе и, когда он вышел, на секунду прикрыла глаза, пытаясь справиться с собой, а затем метнула на меня быстрый взгляд — пыталась определить, каким результатом закончилась наша встреча с Адрианом. Затем она переключила свое внимание на мое лицо, и привычные хлопоты помогли ей взять себя в руки — мои ушибы она изучила уже с сухой профессиональностью, использовала на мне несколько исцеляющих плетений, а затем отправилась на кухню за какими-то лекарственными настойками. В ее отсутствие я сделала над собой усилие и поднялась на ноги, чтобы посмотреться в висевшее над камином небольшое зеркало. Арлион не соврал: сбоку за бровью был здоровенный лиловый синяк, который пересекала длинная багровая ссадина. Ничего себе меня о каменную стену приложило…

Вернулась Нарцисса, поколдовала надо мной еще немного, а потом занялась моей головой. Намазала мне лоб сбоку густой мазью — по характерному сильному травяному запаху я узнала заживляющий состав — от которой кожа сразу же невыносимо зачесалась, но и без подсказки целительницы я знала, что трогать сейчас ничего нельзя.

— Вам повезло, что кто-то до меня оказал вам первую помощь, так что шрамов в отличие от вашего эльфийского друга у вас не останется, — сдержанно сообщила вампирша, убирая мазь в карман платья.

В очередной раз мысленно восхитившись ее выдержкой, я заговорила:

— Нарцисса… — кажется, это был второй раз, когда я обратилась к ней по имени, и блондинка моргнула, — не будет никаких карательных мер, я обещаю.

Она ничего не сказала, только кивнула и вышла, но мне показалось, что она слегка успокоилась.

Лечение Нарциссы действовало правильно, и передвигаться я теперь могла самостоятельно, без опаски свалиться без сознания в какую-нибудь канаву. В доме установилась тишина, не было слышно обычных звуков, характерных для небольшого жилища, когда в нем находится толпа народу: громких шагов, скрипящих над головой половиц, хлопанья дверей, неразборчивых голосов — хотя в имении сейчас должны были находиться не только все мои друзья, но и вампиры. Адриан сказал, что они все занялись оценкой причиненного «Воронами» ущерба?

Догадавшись, о чем шла речь, я вздохнула, поднялась на ноги и вышла в коридор. На секунду задумалась, стоит ли подняться сначала в свою комнату переодеться, но потом решила не тратить время (да и заживающую ссадину не хотелось тревожить), так что я вышла в прихожую, накинула чей-то теплый плащ, висевший на крючке у двери, и вышла на улицу.

А вот во дворе перед господским домом я сразу увидела новых гостей: несколько солдат присматривали за лошадьми, которых я насчитала около пятнадцати. Я прошла мимо них и успела заметить, что вампиры помедлили, прежде чем поклониться. Кивнув им, я поднялась наверх по широкой старой лестнице и вошла в дом. Окна были по большей части закрыты ставнями или заколочены, так что в помещении царил полумрак, но маршрут был мне хорошо знаком, и я направилась прямиком в одну из дальних комнат, минуя по пути накрытую тканью мебель, добрая половина которой уже давно развалилась.

И точно — в коридоре, где находилась дверь в комнату, в которой мы прятали награбленные драгоценности, стояли несколько солдат, а в самой комнате было не протолкнуться: здесь находились Адриан, все мои друзья, включая Грейсона и Люция и даже Бьянку, а также Генри фон Некер и Виктор. При моем появлении Виктор и Генри сразу же склонились в вежливых поклонах, словно мы расстались не далее как вчера. Оттилия быстро показала мне некую пантомиму, из которой следовало, что мне еще предстоит подробно рассказать о своих приключениях. На столе кучей лежали вытащенные украшения, которые до этого были распиханы по разным углам, и еще часть оставалась в мешочках и футлярах, в небольшом помещении они сверкали и переливались особенно ярко. В течение нескольких секунд Генри удивленно рассматривал мое одеяние — серый балахон хоть и был порядком потрепан и грязен, но в нем все равно еще угадывалось жреческое одеяние — а затем недоверчиво уточнил:

— Сестра Розамунда?!

Я склонила голову в знак согласия, и вампир глубоко вздохнул, а затем перевел взгляд на сестру.

— Леди Дэвис, — утвердительно произнес он. Оттилия виновато потупилась, и Генри пробормотал: — Ну я идиот…

— Скольких же аристократов вы ограбили? — осведомился Адриан, с интересом разглядывая драгоценности на столе. — По-моему, здесь золота больше, чем во всей Вереантерской казне.

Все дружно промолчали и посмотрели на меня, предоставляя мне возможность ответить. Я и ответила, не кривя душой:

— Я не знаю. Мы бросили считать, когда число перевалило за десяток.

Грейсон тихо хмыкнул, лицо Генри стало каменным, зато Виктор слегка дернул уголком рта, пытаясь сдержать улыбку: происходящее его явно забавляло, и он обладал достаточным влиянием, чтобы при короле не скрывать своего отношения к случившемуся. Адриан же только покачал головой, и я не могла понять, осуждает он нас или нет. Впрочем, если бы осуждал, пожалуй, это было бы заметно.

— И что вы планировали со всем этим делать?

— Отдать на благотворительность, — буркнула Оттилия.

— Ну, — Виктор все же улыбнулся, и я посмотрела на него с удивлением, как если бы нам вдруг улыбнулась каменная скульптура, — идея сама по себе, может, и неплоха…

— Поступим так, — вмешался Адриан, и по его тону было понятно, что решение окончательное. Впрочем, спорить никто и не пытался, а я сама была бы просто счастлива поскорее избавиться от этого добра, — часть отправим на благотворительность, как вы и планировали. Часть же придется вернуть дворянам, чтобы их успокоить, поскольку после вашей разбойной деятельности среди знати появилось слишком много недовольных. Что касается шайки «Воронов», мы объявим, что разбойники были обнаружены, но отказались сдаться и потому были убиты. Вы же все можете быть свободны.

Бьянка с заметным облегчением вздохнула и улыбнулась Фросту, который стоял рядом и повернулся к ней. Я ощутимо вздрогнула, поскольку мне в этот момент стала видна левая половина его лица, и я поняла, что имела в виду сестра Люция, когда говорила о моем друге, у которого остались шрамы. Наметанным целительским взглядом мне было очевидно, что Нарцисса приложила заметные усилия, чтобы спасти светлому эльфу лицо, и потому все раны, которые там были, уже зажили и не представляли никакой опасности, но вот длинные глубокие шрамы прорыли борозды на его левой скуле, щеке, а также на лбу, губах и подбородке, оставив от былой красоты Фроста ровно половину. Правда, сама Бьянка, казалось, этого не замечала и смотрела на своего возлюбленного точно так же, как раньше, но все равно… Я чувствовала себя виноватой. Сам-то Фрост как воспринимает случившееся?

— Еще вопросы есть? — тем временем спросил Адриан.

— Э-э-э… — Гарт по очереди оглядел собравшихся, бегло улыбнулся мне, а затем спросил: — Одного из нас все же не хватает. Где магистр Леннокс?

Мы с Адрианом переглянулись, и архивампир пожал плечами, предлагая принять решение мне. Поколебавшись несколько секунд, я ответила:

— Он нас покинул. Впрочем, что-то мне подсказывает, что с ним мы еще встретимся.

— Он нас предал? — уточнил Эр, расслышавший что-то в моем тоне. — Все же оказался засланным шпионом?

Забывшись, я рассеянно коснулась пальцами лба, чтобы наконец-то почесать зудящую кожу, и торопливо отдернула руку, сообразив, что испачкала пальцы в мази. Подумав, что вытирать руку о балахон на глазах у всех будет неправильно, я опустила ее и только тогда ответила:

— Не совсем. По крайней мере, его никто не засылал и к нам он присоединился по собственной воле… Это был Арлион Этари.

Реакция на эти слова последовала хотя и разная, но весьма предсказуемая. Лицо Адриана оставалось непроницаемым, у Виктора и Генри удивление быстро сменилось острой неприязнью — но, кажется, не ко мне лично. Гарт длинно свистнул, Оттилия и Кейн переглянулись и дружно уставились на меня, требуя объяснений, Бьянка ахнула и прижала ладонь ко рту, Эр скрестил на груди руки, и вид у него стал воинственный. Фрост заметно помрачнел, и с его новым лицом это смотрелось по-настоящему устрашающе. У Люция же стало очень задумчивое, глубокомысленное лицо, а Грейсон удовлетворенно улыбнулся, как человек, наконец-то получивший ответ на какую-то интересную загадку.

— Ты… — начала было недоверчиво Оттилия, но я не дала ей договорить.

— Я не знала.

— Что ему было нужно? — угрюмо спросил Эр.

— То же, что и мне. Добраться до Лэнгстона.

— Но зачем?!

— Предлагаю на этом остановиться, — вмешался Адриан, и я благодарно взглянула на него. Рассказывать долгую сложную историю о том, как одного архимага несправедливо обвинили в убийстве высокопоставленной особы, у меня не было никаких сил. — Нам пора возвращаться в столицу, так что определяйтесь со своими планами.

Резкую смену предмета разговора и нежелание архивампира распространяться на данную тему заметили все, но, несмотря на тяжелую атмосферу, которая установилась при одном только упоминании Арлиона, каким-то образом поняли, что к архивампиру с просьбой объяснить ситуацию поподробнее лучше не приставать, и никто не стал настаивать. Вместо этого Грейсон непринужденно пожал плечами.

— Поскольку на данный момент я совершенно свободен, могу предложить свою помощь, если она нужна. — В этот момент Адриан смерил бывшего учителя взглядом, полным холодного гнева. Это было очень быстро, и, кажется, никто, кроме меня, этого не заметил. Я едва удержалась, чтобы не отшатнуться назад, не понимая причины подобной злости, зато Грейсона, кажется, она нисколько не удивила, и он предпочел не усугублять напряжение. — Но, вероятнее всего, я вернусь в Госфорд. Надо бы сообщить ученикам, что их каникулы закончились, а то они совсем расслабятся, раздолбаи… Кстати, к некоторым из здесь присутствующих это тоже относится!

— Мы вернемся с вами, — согласился Эр, переглянувшись с Гартом и Дирком. Те утвердительно кивнули. — Корделия, если тебе больше не нужна наша помощь…

— Думаю, что пока все, — улыбнулась я.

— Если опять надо будет кого-нибудь ограбить или раскрыть заговор — только скажи. — Гарт подмигнул и обратился к Фросту: — А ты что будешь делать? Поедешь с нами?

— Нет. Возможно, позже. Сначала я провожу леди Харди до дома.

— Хитрец. Там же будет графиня Лидия… Похоже, намечается знакомство с родителями, — прошептал рядом со мной Кейн, и Оттилия тихо прыснула. — Серьезное испытание.

Грейсон укоризненно покачал головой, но предпочел промолчать. Фросту оставалось совсем немного до окончательного завершения обучения и получения черного «рукава», и бросать учебу в самый последний момент было, наверное, нелогично. Но, с другой стороны… Я еще раз посмотрела на них с Бьянкой. Похоже, пока мы были в замке Лэнгстона, эти двое уже успели до чего-то договориться. Надеюсь, таких сложностей, как у Оттилии с Кейном, у них не возникло.

После этого мы все отправились собирать вещи. Солдаты под присмотром Генри собирали драгоценности, Адриан и Виктор о чем-то совещались, а мы вернулись во флигель и разошлись по своим комнатам. По пути я успела ответить на несколько вопросов о том, как я провела последние полтора дня, но на подробное обсуждение времени сейчас не было. В комнате я переоделась в платье — пожалуй, не стоило возвращаться во дворец в этом жреческом одеянии и провоцировать ненужные толки — и собрала вещи в дорожный мешок. Оттилия еще запихивала в сумку последнюю пару рубашек, которая все никак не желала укладываться аккуратно из-за недостатка места, а я поспешно заплетала волосы в косу, параллельно оценивая в зеркале свой лоб — ссадина уже затянулась, и синяк частично сошел — когда в дверь постучали. В коридоре я увидела Грейсона, который вручил мне мои же парные кинжалы и метательные звездочки, которые у меня забрал Лэнгстон. Убрав их, я вышла в коридор и увидела, что темный эльф еще не ушел, а вместо этого стоял у небольшого окна и смотрел на задний двор.

— Если это из-за Арлиона и вы хотите сказать, что предупреждали меня, то нет необходимости. — Я встала рядом и тоже посмотрела в окно. — Я знаю, что была непозволительно слепа. Но я так привыкла к мысли, что Арлион безумен и одержим жаждой крови… А Леннокс, наоборот, всегда казался вполне разумным, хоть временами и странным.

— Я не собирался ничего говорить, — пожал плечами Грейсон. — Он хорошо вжился в образ, и, кроме нас с Люцием, вообще никто ничего не заподозрил. Может, Арлион и впрямь не так безумен, каким хочет казаться?..

Несколько секунд мы молчали.

— Спасибо вам, — наконец сказала я. — Мне сложно… описать словами, как я ценю то, что вы все бросили и приехали мне на помощь.

Конечно, момент был щекотливый, и вообще я не знаю, как вести себя с мужчинами, которые признавались тебе в любви, но промолчать я не могла. Но Грейсон остался совершенно спокоен, только ироничное выражение лица сменилось серьезным.

— Я не мог поступить иначе, — просто сказал он. — Когда твои друзья в середине осени внезапно сорвались с места и умчались к тебе на помощь, ничего толком не объяснив, я решил, что ты нашла себе новые приключения, но рассудил, что рядом с Адрианом ты в безопасности. Потом ко мне явился сам Адриан с вопросом, что я знаю о твоем местопребывании. Стало ясно, что в случае беды он тебя не сможет защитить… После этого я быстро понял, что не могу просто остаться в стороне, разузнал, что сейчас происходит в Вереантере, и, прикинув, как ты могла поступить, собрался в путь. Это происходит не в первый раз, в прошлом году я тоже не смог усидеть на месте, когда до меня дошли новости о резне, устроенной Арлионом во время королевского бала в Лорене, и о твоем похищении.

Что?.. Так он приехал тогда в Лорен из-за меня, а не из-за того, что убили его дальнего родственника?!

— Я это ценю, — это все, что я смогла произнести. Да и что тут еще скажешь?

— Сделай мне одолжение, — вдруг попросил темный эльф и, оторвавшись от окна, взглянул на меня. — Если опять возникнут сложности… Если Лэнгстон снова начнет причинять тебе хлопоты или ты будешь в опасности, сообщи мне. Адриан, конечно, меня потом убьет, но пускай уж лучше он злится, чем мучается из-за твоей смерти.

— А почему он должен злиться?.. — заикнулась я, и Грейсон выразительно приподнял бровь.

— Балда, — как-то необидно сказал он. — Тебя саму каждый раз выводило из себя одно упоминание Элис Мальдано, хотя никаких обоснованных причин для ревности не было. И что, по-твоему, должен был почувствовать Адриан, когда понял, что последние недели, когда тебе была нужна поддержка, рядом с тобой находился я?

Я хотела было сказать, что он ошибается, но потом вспомнила, какое лицо было у архивампира в старом доме, когда Грейсон предложил остаться, и промолчала. Может, мастер и прав, но… Все равно я не знаю, что теперь будет у нас с Адрианом. Правда, если он по-прежнему ревнует меня к Грейсону и все, что он сказал мне в Атламли, — правда, выходит, он и в самом деле до сих пор любит меня…

— Я рад, что все разрешилось, — вдруг добавил Грейсон. — Ваша ссора и впрямь не пошла на пользу ни одному из вас, и ты на самом деле неважно выглядела в последние месяцы. Если теперь все вернется в норму, я буду рад за тебя.

— Мастер…

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — перебил он меня. — Это все.

Улыбнувшись мне, он отошел от окна и направился к лестнице. Я смотрела ему вслед, быстро моргая, и в голове крутилось одно-единственное воспоминание — Арлион Этари, отходивший от Исабелы Вереантерской после очень похожего признания. К счастью, слезы так и не пошли, и я вернулась в комнату за вещами, где Оттилия закончила воевать с сумкой и теперь переодевалась.

Внизу мы все собрались через полчаса. Оттилия, Кейн, Люций и я должны были вернуться в Бэллимор, куда нам откроет портал Виктор. Генри оставался здесь и собирался ехать в поместье Лэнгстона руководить обыском. Адриан откроет портал в Госфорд для всех остальных, в том числе и для Бьянки с Фростом, и они оттуда вдвоем отправятся в Оранмор к Лидии своим ходом. Перед самым прощанием я успела еще оттащить их двоих в сторону.

— Фрост, мне очень жаль, что так получилось, — выпалила я, стараясь не коситься на шрамы на его лице. По правде сказать, я бы не очень удивилась, если бы прорицательница сейчас снова обрушилась на меня с упреками, но Бьянка молчала, а светлый эльф вовсе легкомысленно хмыкнул.

— Ну говорят же, что шрамы украшают мужчину… — Потом он вдруг посерьезнел. — Корделия, не извиняйся. Я вполне осознавал, на что иду, когда вместе с остальными отправился тебе на помощь, так что ты не виновата. Просто возвращайся в Бэллимор, снова становись королевой и не думай ни о чем, кроме балов и придворных. Тебе надо отдохнуть.

— Мне жаль, что этот советник сбежал, — вполне миролюбиво сказала Бьянка. — Но у меня не было никаких видений, и, похоже, полутора лет обучения в академии недостаточно, чтобы видеть то будущее, которое важно для тебя.

— Ты собираешься возвращаться в академию? — Я взглянула на нее, только сейчас обращая внимание, что Бьянка за прошедшие месяцы и впрямь стала выглядеть более взрослой. Или это травма Фроста так ее изменила?

— Пока не знаю. Сначала надо съездить домой и успокоить маму, а потом выяснить, возьмут ли меня вообще обратно.

— Не спеши, — вспомнив об одной важной детали, я нахмурилась. — Демон, я совсем забыла! Лэнгстон же упомянул, что кто-то из магов в академии помогает ему, и именно он устроил нам нападение призраков на кладбище!..

— Похоже, балы и придворные отменяются, — вполголоса заметил Фрост, увидев, что я занервничала. — Корделия, успокойся! Никуда этот маг теперь не денется!

— Конечно. — Я попыталась улыбнуться, но получилось совсем неубедительно, и светлый эльф вздохнул:

— Ладно. Береги себя.

Прощание прошло быстро, а затем один за другим мои друзья стали пропадать в открывшемся портале. Когда госфордцы исчезли и пришла наша очередь возвращаться в столицу, Адриан напоследок обратился к Нарциссе, спустившейся нас проводить:

— Я благодарен вам за то, что вы сделали, леди Эртано. — Она присела в реверансе, склонив голову, и архивампир продолжил: — В качестве благодарности вам вернут графский титул, который останется вашим и перейдет к вашим детям.

Вампирша, позабыв об обычной сдержанности, уставилась на него во все глаза, и от удивления у нее даже приоткрылся рот. Адриан же явно хотел поскорее вернуться в Бэллимор, потому что больше не стал тянуть и приказал Виктору открывать портал.

Первые часы после нашего возвращения в Бэллимор прошли тихо и спокойно. Едва мы перенеслись сюда из имения Эртано, как Оттилия и Кейн попрощались со мной и отправились к фон Некерам, чтобы предстать перед грозными очами советника и его жены, а я осталась предоставлена самой себе. Неожиданное завершение наших приключений выбило меня из колеи, поскольку именно в этот момент я осознала, что больше нет необходимости куда-то спешить, самостоятельно принимать важные решения и спасать свою жизнь. Все вместе — Адриан, Виктор, Люций и я — мы дошли до королевского крыла, и по дороге я пересказала архивампиру слова Лэнгстона о том, что в академии остался маг, который помогал заговорщикам. Пообещав разобраться с этим, Адриан и Виктор оставили нас, а Люций проводил меня до королевских покоев и остался дежурить в коридоре. Вид у моего телохранителя после известия о том, что Нарциссе вернут титул, был очень задумчивый.

Самым приятным в возвращении во дворец было ощущение, что я наконец-то снова почувствовала себя человеком. — это я осознала, когда в мой будуар осторожно поскреблась Сюзанна после того, как я позвонила в колокольчик. Потеряв в первый момент дар речи, молоденькая вампирша быстро овладела собой, немедленно позвала еще нескольких горничных, и на следующие два часа я буквально выпала из жизни, пока меня приводили в человеческий вид. Горячая вода, чистая, отутюженная одежда, возможность сделать прическу поинтереснее обыкновенной косы и, главное, само чувство того, что вокруг тебя все бегают и готовы исполнить любой каприз… Мое настроение начало улучшаться само собой, и снова его испортить не смогла даже леди Амелл, которая объявилась спустя полчаса после моего возвращения и была отослана прочь до окончания всех косметических процедур. Только после этого, удовлетворенно изучив свое отражение в зеркале, я велела Сюзанне сжечь надоевший мне хуже горькой редьки жреческий балахон и вышла в гостиную, где меня терпеливо дожидалась гофмейстерина. Хочешь не хочешь, а пообщаться с ней придется, ведь она в каком-то смысле управляла двором и во многом определяла его настроения… А о том, что моя фигура, ставшая было резко отрицательной, внезапно снова обрела влияние, вампиры узнают очень скоро, и слухи будут возникать один быстрее другого.

— Ваше величество, — рыжеволосая вампирша низко поклонилась, — я счастлива видеть вас в добром здравии.

— Вы очень любезны, леди Амелл, — равнодушно хмыкнула я, так что по моему голосу сразу стало понятно, что я ей нисколько не верю. Зря, наверное?.. Впрочем, не важно.

Гофмейстерина не стала делать вид, будто ничего не заметила, распрямилась и посмотрела на меня внимательным, оценивающим взглядом. Я не спешила возобновлять разговор, рассеянно думая, какое обманчивое впечатление может производить внешность. Леди Амелл можно было с первого взгляда принять за чью-то добродушную пухлую тетушку, но этот пристальный взгляд разом портил все впечатление.

— Мадам, в столице после вчерашнего кошмарного происшествия на балу ходят слухи. — Вампирша предпочла не продолжать все эти игры, а поговорить начистоту. За это я даже почувствовала к ней уважение… если, конечно, это тоже не было игрой. — Была арестована одна из самых влиятельных аристократок Вереантера, а с ней и один из государственных деятелей. Один из самых известных высших вампиров обвиняется в государственной измене, и с ним еще одна леди. Общественность находится… в недоумении.

— Вы хотите сказать — в недоумении, почему четырех вампиров внезапно обвинили в измене, а бежавшую преступницу помиловали? — непринужденно уточнила я, и вампирша моргнула, а затем медленно, осторожно кивнула.

Возможно, в другой ситуации я бы повела себя по-другому, но после всего, что мне пришлось пережить за последние месяцы, мне меньше всего хотелось кого-то в чем-то убеждать и кому-то что-то доказывать. Скажу как есть, а уж как отнесется к этому двор — не моя проблема.

— Эти четверо аристократов организовали заговор против меня несколько месяцев назад, — холодно сообщила я. — Доказательства их вины появились лишь вчера, и Адриану они показались достаточно убедительными. К слову, вчерашнее покушение на короля и его приближенных на балу — тоже их рук дело. Если я не ошибаюсь, там пострадали и другие вампиры?

— Да, мадам. Но…

Договорить растерянная леди Амелл не успела, поскольку в гостиную вдруг заглянул Адриан. Едва ответив на реверанс гофмейстерины легким кивком, он довольно улыбнулся, когда оглядел меня с головы до ног, а затем спросил:

— Можно тебя ненадолго?..

Радуясь, что разговор с вампиршей можно не продолжать, я кивнула и вышла из комнаты. Вместе мы дошли до его кабинета, где нас уже ждали советник фон Некер и Виктор. Здесь же был и Люций, стоявший с невозмутимым видом у стены. Герцог при моем появлении поднялся на ноги и поклонился. Я с облегчением отметила, что на меня он смотрел без гнева, которого можно было ожидать после того, как его единственная дочь все бросила и отправилась мне на помощь, поставив этим себя под удар. Не тратя времени на пустые разговоры, Адриан сразу перешел к делу, обращаясь к нам с Люцием одновременно:

— Мы обсуждаем, что делать с тем магом, который помогал Лэнгстону из стен академии. У вас двоих есть предположения, кто бы это мог быть?

Я по привычке села на стул, на котором всегда сидела, когда меня звали в королевский кабинет что-нибудь обсуждать. Странно было сознавать, что наши разногласия остались позади — словно и не было этих четырех месяцев…

— Боюсь, что нет, — мы со светловолосым вампиром переглянулись. — Мы думали над тем, кто бы мог им оказаться, но так и не пришли к какому-то конкретному выводу.

— Однако своими силами мы этого мага не поймаем, — мрачно добавил Виктор. — Даже если нам удастся установить его личность, мы не можем просто вломиться в академию, чтобы схватить его, это будет расценено как вторжение. Без содействия руководства академии нам там делать нечего.

— Тоже верно, — согласился Адриан. Вид у него был задумчивый. — Какова вероятность, что архимаг Кириан, или его заместитель, или кто-то еще из деканов имеют к этому отношение?

— Кириан вряд ли, — поразмыслив, сказала я. — Он же архимаг-прорицатель и должен был предвидеть, чем закончится нападение на кладбище. Он бы просто не стал так глупо подставляться.

Люций бросил на меня быстрый взгляд, смысл которого я не смогла растолковать, но затем все встало на свои места, когда архивампир очень непринужденным тоном осведомился:

— А о каком нападении идет речь? И почему я узнал о нем впервые только вчера и только от Лэнгстона?

Вот демон, он же ничего об этом не знает! Помнится, я запретила Люцию докладывать в Бэллимор о вышедших из-под контроля призраках, и он меня послушался!

— Насколько я могу судить, Элис Мальдано было недостаточно моего побега или изгнания, и она пожелала избавиться от меня навсегда. — Решив, что оправдываться совсем не хочу, я предпочла перевести стрелки на бывшую королевскую фаворитку. — Этот маг, ее сообщник, должен был организовать мою смерть в академии и преподнести ее как несчастный случай. В общем-то, у него почти получилось: в том, что все было подстроено, уверены только Леннокс, Люций и я. Кириан и Вортон, кажется, все же допускают возможность, что артефакт вышел из строя сам собой.

— А как же Арлион Этари? — вдруг спросил Виктор, и они с советником одновременно неприязненно скривились. Ох, трудно представить, какая ярость должна скрываться на самом деле за привычной вампирской сдержанностью… — Вчера он просто сбежал?

Я метнула быстрый взгляд на Адриана, не зная, как именно он решил преподнести эту информацию. Тот понял меня без слов и ответил сам:

— У меня есть причины считать, что в данный момент мы на одной стороне.

Виктор взглянул на правителя с заметным скепсисом, вздернув одну бровь и ожидая каких-то пояснений, а герцог в тот момент сердито посмотрел на меня. Я могла понять его чувства: наверняка он сейчас думал о том, что его дочь все это время находилась в непосредственной близости от сумасшедшего убийцы, ненавидящего вампиров. Новость об Арлионе стала последней каплей, переполнившей кипящий котел, в котором в течение нескольких месяцев копились беспокойство за Оттилию, нагнетавший обстановку заговор Лэнгстона и отвратительное настроение архивампира, с которым советнику слишком часто приходилось иметь дело. И, не выдержав, герцог все же гневно начал, обращаясь ко мне:

— Как вы могли пойти на сделку с ним? Как…

— Оттавио… — предостерегающе сказал Адриан, по чьему ледяному тону сразу стало понятно, что советник выбрал неверную линию поведения в разговоре со мной, и тот осекся.

Виктор молчал, но по его виду было понятно, что он был целиком и полностью солидарен с герцогом.

Как в случае с леди Амелл, я могла бы просто не обращать внимания на их недовольство, но в отличие от гофмейстерины и всего двора мнение этих вампиров оставалось важным для меня. Оба уже не раз доказывали, что они люди здравомыслящие, даже Виктор, который смог изменить свое мнение обо мне после всего, что произошло два с половиной года назад. Можно рискнуть.

— Господа, позволю себе быть откровенной, — ровным голосом произнесла я, ни на кого не глядя. — До вчерашнего дня мне ничего не было известно о том, кто скрывался под личиной Леннокса. Я не заключала никаких сделок. Признаю, что была непозволительно легкомысленна, допустив едва знакомого магистра помочь мне раскрыть заговор лорда Лэнгстона, но к тому моменту магистр Леннокс зарекомендовал себя как человек, не желающий мне зла, и я согласилась. Все последние месяцы он не предпринимал никаких самостоятельных шагов и не пытался втянуть меня в новые интриги против Адриана, Вереантера, вампиров или какие-либо еще. И самое важное — я не разделяю взглядов Арлиона на тотальное уничтожение всего живого! — последнюю фразу я произнесла, чеканя каждое слово, поскольку хотела разобраться с этим вопросом раз и навсегда.

Некоторое время в кабинете было тихо. Конечно, в присутствии Адриана обвинять меня вряд ли кто-то бы осмелился, так что я не знаю, какое впечатление на самом деле произвели мои слова на вампиров. Оба — и архимаг, и герцог — молчали, но неприязни в этом молчании не чувствовалось.

— Хорошо, значит, Арлиона и Кириана можно вычеркнуть, — невозмутимо вмешался Люций, и все одновременно посмотрели на него, но его такое внимание не смутило. — А Вортона?

— У меня не создалось впечатления, что он желал мне зла, — рассеянно сказала я, еще не придя в себя после предыдущей речи. — Но утверждать наверняка я бы не стала.

— Впрочем, если вы уверены в ректоре академии, этого достаточно, — задумчиво заметил Виктор. — В этом случае мы можем просто обратиться к нему с просьбой поспособствовать нам в поиске этого мага.

— А если он откажется?.. — осторожно уточнила я.

— Пригрозим им чем-нибудь, — пообещал Адриан, холодно улыбнувшись. — Хотя бы тем, что пообещаем рассказать всем кому только можно, что маги академии оказались не в состоянии распознать в новом преподавателе некромантии самого кровавого архимага в истории. После Танатоса и Леннокса авторитет академии и так подорван, так что в интересах ее руководства пойти нам навстречу. Пожалуй, займемся этим прямо сейчас.

Вечером того же дня, приняв ванну, я сидела за туалетным столиком в нашей с Адрианом спальне, и Сюзанна осторожно расчесывала мои волосы, превратившиеся после мытья в воронье гнездо. Работала она молча, вспомнив, что я не люблю пустой болтовни, и меня это абсолютно устраивало. Несмотря на поздний вечер, спать мне не хотелось — в уме я продолжала перебирать события сегодняшнего дня и, в частности, арест Лэшела. Магистр… Он же после того покушения сказал мне, что был не прав… Так, выходит, это была лишь хитроумная игра? После того как попытка убить меня провалилась, он почувствовал, что оказался близок к разоблачению, и решил подстраховаться? Ему-то самому что сделали Этари? За что он так ненавидит меня и моих предков?..

Дверь без стука открылась, и вошел Адриан. Я разом напряглась и настороженно покосилась на его отражение в зеркале, не зная, зачем он пришел. То есть ответ на этот вопрос может быть вполне очевиден — куда еще мог пойти король, завершив дела, если не в свою спальню, когда время уже близится к полуночи? Но он вроде как говорил, что даст мне время, чтобы снова привыкнуть! Я еще не готова к тому, чтобы мы снова стали близки! Архивампир же, даже не взглянув на служанку, коротко приказал:

— Выйди.

Та безропотно положила щетку на стол и торопливо направилась к двери. Дождавшись, когда край ее темно-серого платья скроется за порогом, Адриан прошелся по комнате, а затем повернулся ко мне.

— Почему я только вчера узнал, что тебя пытались осенью убить? — требовательно спросил он. — Тебе не кажется, что о подобном меня стоило поставить в известность?

— К моменту покушения ты игнорировал мое существование целый месяц, — хмуро напомнила я. — Я рассудила, что со своими проблемами смогу справиться сама.

Адриан глубоко вдохнул, словно готовился разразиться гневной тирадой, но в итоге промолчал. Вместо этого он сел на стул рядом, так что наши лица оказались на одном уровне. Раздражение начало отступать, и архивампир выглядел уже спокойнее.

— Я же давал тебе слово, что буду защищать тебя… — вдруг устало сказал он, а потом невесело улыбнулся. — Только, похоже, Арлион справился с этой задачей не в пример лучше меня.

— Но ты спас меня в подземелье, — напомнила я. — Арлион сказал, что щит, закрывший меня от взрыва, был твой. И за это я тебе очень благодарна.

Он не злился, и даже упоминание Арлиона не вывело его из себя, так что я вспомнила об одной детали, которая меня вчера удивила, и решилась спросить:

— Почему тебя не удивило его появление во дворце? Когда Арлион снял маску, ты сразу увидел, кто скрывался под иллюзией, но ты, казалось, ожидал чего-то подобного… Разве нет?

— О том, что с вами сбежал некий магистр, выдававший себя за некроманта Леннокса Террина, мне сообщил ваш ректор, как и о том, что он одолел в бою декана факультета боевой магии, — он тихо хмыкнул. — А потом, когда вампиры, которых я отправил на поиски, не смогли обнаружить ваших следов, я понял, что вам помогал очень одаренный маг. Настолько одаренный, что он смог сбить со следа и Виктора, и меня. Тогда я начал подозревать, кто присоединился к тебе на самом деле.

Ну ничего себе! Получается, та легкость, с которой мы скрывались от преследования, — это была вовсе не моя заслуга?

Адриан устало потер переносицу, наклонив голову так, что мне бросился в глаза хорошо знакомый белый шрам на виске — напоминание о том, сколько всего нам пришлось пережить, чтобы быть вместе. И я, несмотря на то что в течение нескольких месяцев убеждала себя, что ни в чем не виновата и имела право поступать так, как считала нужным, быстро выпалила:

— Ты осуждаешь меня? За все это?.. За Арлиона, за грабежи, за убийство тех солдат?

Глупый вопрос, конечно, особенно с чисто нравственной точки зрения…

— Нет, — вдруг сказал он, и я отвлеклась от созерцания шкатулок на туалетном столике и посмотрела на Адриана. — Я злился только тогда, когда получил это письмо от Арлиона, потому что не мог понять, почему ты так поступила. Но даже в тот момент я отдавал себе отчет, что не смог бы расстаться с тобой навсегда или навредить тебе. Что же касается твоего родственника… Я даже не знаю, что сказать. Я ненавидел его столько лет именно за то, что он погубил моих родителей. Сейчас я понимаю, что их смерть — не его вина, а осуждать его за убийство других людей, пусть их и было неподдающееся подсчету количество, я не вправе. На моем счету тоже достаточно смертей.

— Адриан… — растерянно выдохнула я. Мне ведь лучше, чем кому бы то ни было, известно, как сильно он ненавидел моих предков! Я до сих пор не забыла, как он был готов убить меня, едва увидев мои краснеющие глаза! И каких усилий ему сейчас стоило признать, что для всей этой ненависти имелось гораздо меньше оснований, чем он привык считать?!

— Сам понимаю. — Он вздохнул и невидящим взглядом посмотрел куда-то вдаль. — Конечно, Арлион убил множество вампиров и пытался убить сначала моего отца, а потом меня… Но ненавидеть его так же, как раньше, у меня уже не получается. А ведь тот, кто на самом деле начал это, все эти годы был рядом…

Я слушала его, практически не дыша, поскольку знала, с каким трудом ему давался этот разговор. И не могла не оценить, что он пришел поговорить об этом именно ко мне.

— Почему ты говоришь про обоих родителей? — решилась уточнить я, когда он замолчал. Адриан говорил сейчас о глубоко личном, о том, что его тревожило по-настоящему, но промолчать я не могла. — Разве дело не только в Исабеле?

Он горько усмехнулся.

— Не один Арлион сошел с ума после смерти моей матери, — сообщил он бесцветным голосом. — Все истории о жестокости и безумии моего отца начались именно после ее убийства. И лорда Брайана Эртано он убил уже после Кровавой войны. А потом, спустя несколько лет, когда понял, что я уже достаточно взрослый и можно оставить Вереантер на меня, он предпочел… присоединиться к моей матери.

— Что?.. — потрясенно выдохнула я, поспешно вспоминая, что мне было известно об участи предпоследнего архивампира Вереантера из уроков истории. Нет, я слышала, что с той смертью было не все чисто, и в Валенсии поговаривали о заговоре, но самоубийство короля… О таком речи никогда не шло.

— Официально это был несчастный случай. — Адриан говорил нехотя, как будто слова давались ему с трудом, но он продолжил: — И его смерть можно принять за несчастный случай, но я все же склонен считать, что он покончил с собой. К этому все шло, ведь он, кто бы что ни говорил, на самом деле очень любил мою мать.

— Исабела тоже его любила, — тихо сказала я. Воспоминания столетней давности закружились перед глазами так ярко, кажется, я их видела только вчера во сне. — Арлион предлагал ей побег или что-то в этом духе, но она отказалась. Сказала, что любит своего мужа.

Какое-то время мы оба молчали.

— Знаешь, я долгое время не мог понять отца, — вдруг задумчиво заговорил он. — Я плохо помню мать, она умерла, когда я был совсем ребенком. Но вот кем стал отец, я запомнил хорошо и просто не мог взять в толк, почему он так сильно изменился. Многие теряют близких людей, но не всех при этом охватывает безумие!

— И что? — осторожно спросила я, потому что он вдруг замолк. Адриан пристально взглянул на меня.

— За последние полгода я понял почему, — просто сказал он и наклонился ближе ко мне. — Я тоже не могу представить себе жизнь без тебя. Не знай я все эти месяцы, что ты жива, я, возможно, и сам превратился бы в кровожадного безумца.

Мое сердце дрогнуло после этого признания, а Адриан тем временем достал из кармана какой-то предмет и протянул его мне. Попав в круг света, сверкнул зеленый отблеск, и я узнала свое помолвочное кольцо с изумрудом, которое в мое отсутствие было похищено кем-то из людей Лэнгстона и передано «восстановителям справедливости», чтобы подставить меня. Помнится, Оттилия упоминала, что это фамильная драгоценность, которую всем Вереантерским королевам вручали их архивампиры…

— Оно принадлежит тебе, — просто сказал он.

Вместо ответа я протянула ему правую руку, и он осторожно надел кольцо на безымянный палец, где уже было обручальное. В памяти всколыхнулись воспоминания о том разговоре с Оттилией, и я невольно сказала:

— Я бы никогда не предала тебя. Даже тогда, когда думала, что ты отказался от меня, я знала, что не смогу ничего предпринять против тебя.

— Я знаю.

Я замерла, не зная, что сказать, но он не стал дожидаться от меня ответа. Вместо этого он скользнул по мне быстрым взглядом, отмечая все детали — растрепанные, еще влажные волосы, халат, выглядывающие из-под него домашние туфли — а затем с явным сожалением вздохнул и поднялся на ноги. Мне же совершенно некстати пришло на ум то, что в последний раз мы были вместе давно… очень давно.

— Спокойной ночи, Корделия. — Адриан улыбнулся, шутливо поклонился и вышел.

Остаток недели пролетел для меня очень быстро и суматошно: Адриан не стал откладывать дело в долгий ящик и на следующий же день подписал указ о моем назначении. Александру фон Некеру, явившемуся ко мне в тот же день, я обрадовалась как родному, поскольку до сих пор находилась в полной растерянности и не представляла, что должна теперь делать. Брат Оттилии очень любезно возвестил, что он просто счастлив лицезреть новое начальство в моем лице, и я так и не поняла, насколько сильно он в тот момент издевался. Впрочем, Александр продолжал держаться со мной точно так же, как раньше, и спустя какое-то время я немного расслабилась и смогла отвлечься от неприятных подозрений и начать оценивать масштаб работы, которую мне поручили. Как оказалось, фон Виттен вел дела действительно хорошо и, если бы не участие в заговоре, смог бы спокойно находиться на этом посту еще не один десяток лет. Еще через пару дней мне представили всех вампиров, служивших в этом ведомстве, — в первую очередь помощников (в число которых входил и сам Александр), послов, дипломатов, а также обычных служащих вроде секретарей. Народу было не очень много, и, как мне тихо пояснил Александр, часть послов в это время находилась за границей. Даже невооруженным глазом было видно, что вампиры, до сих пор не пришедшие в себя после отстранения и ареста фон Виттена, совсем не пришли в восторг от моего появления. Нет, спорить и возражать, разумеется, никто не посмел, но было заметно, насколько они все недовольны. И — самое главное — я прекрасно их понимала.

Именно сейчас я наконец-то разобралась в структуре бэллиморского дворца. Все это время я жила в западной его части, где на втором и третьем этажах располагались жилые помещения, гостевые и королевские покои, а также кабинет, где Адриан вел все дела. Первый этаж всего дворца был занят приемными разных ведомств, бальными залами и другими «общественными» помещениями. В северном крыле находилась огромная библиотека, там же располагалась и лаборатория Виктора, а восточное и южное вмещали в себя различные ведомства. Все дела по связям с соседними странами велись на втором этаже восточного крыла, и именно там проходило мое знакомство с новыми подчиненными. Сразу после него я в компании Александра удалилась в кабинет фон Виттена, который теперь предстояло занять мне, и устало опустилась на стул за письменным столом, а затем обвела помещение глазами. Люций, сопровождавший меня, остался в коридоре, и перед тем, как закрылась дверь, я успела заметить, как он замер у порога в позе молчаливого часового. Обстановка внутри была, конечно, поскромнее, чем в кабинете Адриана. Я не заметила никаких личных вещей, и все внутри было сугубо казенным — выходит, вещи, принадлежавшие фон Виттену, отсюда уже вынесли. На стене напротив окна висел портрет какого-то вампира с орлиным взором и сурово сжатыми губами. Предок Адриана, что ли?..

— И о чем Адриан только думал, когда принимал это решение?.. — вздохнула я, массируя указательными пальцами веки. Что-то я отвыкла от государственных дел… — Я даже не знаю, с какого конца браться!

На первый вопрос Александр, зашедший со мной, благоразумно решил не отвечать, а на второе заявление спокойно ответил:

— Вы разберетесь. Сейчас я бы вам посоветовал в первую очередь сосредоточиться на темных эльфах и их визите, а там посмотрите, как пойдет. Как ваш помощник я расскажу вам, чего мы ожидаем от этой встречи и кто на ней будет присутствовать, а вы решите, какой линии поведения придерживаться.

— Хорошо. — Я слегка улыбнулась. Более или менее определенный план действий немного поднял мне настроение. — Лорд фон Некер, а какую должность здесь занимаете вы?

— Я второй помощник министра. Занимаюсь примерно всем тем же самым, что и первый помощник, только он еще в случае болезни или отсутствия самого министра исполняет его обязанности. Вы видели его в коридоре, — проинформировал он меня, а я и в самом деле вспомнила надменного высшего вампира, который хоть и вежливо поклонился мне, но в его эмоциях ощущалась особенно острая неприязнь. — Но, возможно, будет лучше, если с делами вас ознакомлю я.

Судя по подчеркнуто-нейтральному тону брата Оттилии, первый помощник после ареста фон Виттена сам рассчитывал на данный пост, а тут неожиданно появилась я. Чувствую, с этого дня у меня стало на одного врага больше… И хорошо, что поначалу со мной будет именно Александр, от него я меньше буду ждать подвоха…

Впрочем, потом мне удалось отвлечься от этих невеселых мыслей, поскольку мы перешли к обсуждению готовящейся встречи, и до вечера все мои мысли были заняты только темными эльфами. Цель визита, планирующиеся переговоры, проблема, из-за которой эльфы и вампиры не могли прийти к соглашению, состав делегации, имена послов, особенности этикета при встрече… Обратно в жилую часть дворца я возвращалась вечером, когда за окном уже совсем стемнело, в компании Люция, находясь целиком в своих мыслях, с гудящей от усталости и наплыва новой информации головой.

В гостиной, расставшись со своим телохранителем, я без сил рухнула на диван, проклиная тот день, когда отец решил приобщить меня к политике. Минут десять я, наверное, просто сидела с закрытыми глазами, приходя в себя, и с неохотой открыла их только тогда, когда раздался вежливый стук в дверь.

Надеясь увидеть Адриана, я испытала глубокое разочарование, когда вместо него на пороге материализовалась леди Амелл. Глубоко вздохнув, я откинулась обратно на спинку дивана, не видя смысла изображать из себя гранитный памятник. Гофмейстерина и глазом не моргнула.

— Ваше величество, — присев в неизменном реверансе, чопорно сказала она, — маркиза Вейл просит вашей аудиенции.

— Завтра, — совершенно равнодушно отозвалась я, прекрасно понимая, что общаться сейчас с кем-то из знати у меня сил уже не будет.

Вампирша неодобрительно поджала губы, но возражать не осмелилась и направилась к выходу, но у самых дверей остановилась и снова повернулась ко мне.

— Здесь еще одна девушка, — произнесла она с сомнением, словно не была уверена, точно ли это была девушка. — Она очень молоденькая, бедно одета, и она… человек. Даже без магических способностей. Наотрез отказывается сообщать, кто она такая, но убеждает, что ей необходимо встретиться с вами.

Я взглянула на леди Амелл, но без особого интереса. Возможно, в другой ситуации человеческая девушка, попавшая в столицу вампирского государства, меня бы и заинтриговала, но точно не после этого суматошного дня. Озвучивать свое решение мне даже не пришлось, вампирша поняла меня с полуслова.

— Как пожелаете, ваше величество, — вежливо сказала она. — Хорошего вечера.

После ее ухода я распорядилась подавать ужин, который прошел в полном одиночестве. У Адриана было сегодня очередное совещание, связанное с какими-то Вереантерскими внутренними делами, и еще днем он мне сказал, что освободится поздно. Вкусная еда и тихая обстановка способствовали отдыху, и за это время я немного пришла в себя и расслабилась. К себе в комнату я вернулась в уже вполне адекватном состоянии. С удивлением отметив, что еще было совсем не поздно, я с ногами забралась на диван и взяла в руки папку с документами, захваченную из кабинета фон Виттена. Там в шкафу был не один десяток таких папок, в которых содержалась вся информация о контактах Вереантера с соседями в последние годы, и, едва взглянув на них, я сразу осознала, что со всем их содержимым мне придется ознакомиться. Но едва я начала читать — из интереса первой я выбрала папку, посвященную не Селендрии, а Валенсии — как дверь снова открылась, и внутрь проскользнула Сюзанна в сером платье и белых переднике и шапероне. Шаперон был так низко надвинут на ее голову, что лица было не разглядеть.

— Ты что-то хотела? — рассеянно спросила я, продолжая читать. — Я тебя не звала.

Она подошла вплотную к моему дивану, остановилась прямо передо мной и резко вскинула голову, одновременно сдергивая с головы шаперон. С нарастающим удивлением я наблюдала, как вместо каштановых волос на спину упала волна золотистых, кожа у невысокой девушки внезапно оказалась молочно-белая, а не болезненно-бледная, как обычно у вампиров, а вместо ауры низшей вампирши — неяркой, но с отчетливой тьмой в ней — аура совершенно обычного человека. И в довершение картины на меня уставились ярко-голубые глаза, и не узнать их обладательницу было невозможно.

Но, демоны все задери, терять дар речи во второй раз за два дня — это уже перебор!

— Что, во имя всех богов, ты здесь делаешь? — выронив из рук бумаги, слабым голосом осведомилась я, как только справилась с собой. — Да еще в таком виде?!

— Ты отказалась принимать меня официально, и твоя гофмейстерина велела мне убираться, а мне очень нужно, чтобы ты меня выслушала. — Девушка нервно прошлась взад-вперед около меня. — Так что, прошу тебя, не выставляй меня сразу вон! Мне нужна твоя помощь!

— Забавно, — протянула я, не зная, что еще сказать. Кажется, во время нашей встречи в убежище Арлиона, когда нас обеих похитили, я испытывала то же самое. — Боюсь, Надя, ты последний человек, которого я ожидала здесь увидеть, а уж тем более от которого услышать такие слова.

Моя младшая сводная сестра стояла передо мной и с несчастным видом теребила в руках шаперон, и ее присутствие здесь было так же абсурдно, как присутствие Нарциссы в благотворительном комитете герцогини Шеффер. В голове просто не укладывалось — принцесса Валенсии здесь, в Вереантере… В платье простой служанки… Одна, без гувернанток, фрейлин, горничных и моей мачехи… Какого демона вообще происходит?!

— Пожалуйста, скажи мне, что к нам сегодня приехала делегация из Валенсии, а я об этом ничего не знала, — попросила я, отчаянно надеясь на положительный ответ, хотя в голове настойчиво крутилась мысль, что объяснить появление младшей принцессы Валенсии в подобном виде во враждебно настроенном государстве можно только одним способом, и мне он не понравится. — Что сейчас тебя по всему дворцу разыскивают отец и леди Алина в компании Адриана и Виктора, и завтра ты вернешься с родителями в Дион.

Надя испуганно вжала голову в плечи и очень тихо призналась:

— Я сбежала из дома.

— Зачем?!! — Именно это объяснение мне в голову и пришло, но от резкого восклицания я не удержалась. Что этой избалованной девчонке захотелось доказать окружающим подобным безрассудным шагом?

— Родители собрались выдать меня замуж. — Судя по виду Нади, она вот-вот собиралась расплакаться. Голос дрожал, а глаза подозрительно блестели. — А я не хочу! Жених мне не нравится, но они все даже слушать меня не стали! Ни родители, ни Стефан, ни Роланд!..

— Какой еще Роланд?

Сестра хлюпнула носом, но слезы так и не потекли, и она махнула рукой в каком-то неопределенном направлении.

— А… Роланд ван Мартлин. Мой жених.

— Сын советника ван Мартлина? — уточнила я, хотя это и так было понятно.

— Да. Его старший сын, наследник титула и все такое, — кисло подтвердила Надя.

Аккуратно собрав бумаги обратно в папку, я отложила ее на стол и села на диване прямо. Дело неожиданно начало принимать любопытный оборот. Сына советника я помнила, он был примерно моим ровесником, и одно время отец с мачехой рассматривали его как моего возможного жениха. Мы с ним были друг к другу совершенно равнодушны: его интересовали только охота и женщины, так что мне с ним было откровенно скучно, а я со своим неумением нравиться мужчинам совсем не привлекала его.

— И что тебя в нем не устроило? — вкрадчиво спросила я. — Ты же несколько месяцев назад говорила мне, что главное — это красивая свадьба, а все остальное — мелочи. Уж сын советника тебе эту свадьбу точно обеспечит.

Надя глубоко вздохнула и села рядом со мной на диван. Сложила руки на коленях — точь-в-точь послушница в монастыре богини Эйр — и опустила взгляд.

— Я была не права, — после долгого молчания уныло призналась она, не расслышав в моих словах сарказма. И хорошо, что не расслышала — в этот момент она смотрелась так трогательно, что мне невольно стало стыдно, что я пыталась ее уязвить. — Я думала, что главное — это быть в центре внимания, вызывать восхищение окружающих… И поначалу, когда было принято решение о нашей помолвке, я радовалась. Но потом… когда мы общались с Роландом… Он мне неприятен! Он так смотрит на меня, что мне сразу хочется пойти вымыться после его взглядов! Но ни Стефан, ни мама меня не восприняли всерьез, сказали, что я просто волнуюсь перед свадьбой, хотя в первую очередь должна думать о благе Валенсии. Мол, брак с сыном советника укрепит нашу династию.

Я молчала, не зная, что сказать. Нет, я ей верила, и сомнения ее слова у меня не вызывали. Пожертвовать личными интересами человека во имя государственных — это понятно, от королевских отпрысков всегда требуется готовность идти на жертвы. Стремление короля и королевы найти дочери достойную партию — тоже. Даже леди Алина, обожавшая своих дочерей, видела для них главное благо в удачном замужестве, а вовсе не в их личном счастье. Но вот Надя меня удивила. И хотя в прошлый раз мы расстались на вполне теплой ноте, у меня осталось впечатление о сестре как о милой, но весьма недалекой девушке, от которой не стоит ждать решительных действий и смелых решений в сложных ситуациях. Так что же, получается, я ошибалась? Или просто Надя сама изменилась за эти месяцы? Ладно, это потом…

— И что, ты просто взяла и ушла из дворца?

— Ну да, — удивившись такому вопросу, она пожала плечами. — Я вспомнила, как в прошлом году действовала ты, когда мы сбежали. Так что я похитила из прачечной чьи-то штаны и рубаху, а еще теплый плащ кого-то из слуг, и сбежала. До Бэллимора добралась с торговым караваном. Деньги у меня были, я готовилась к побегу и несколько недель не тратила то, что казначей выдавал мне на карманные расходы.

— И ты не побоялась в одиночку путешествовать через земли вампиров? — поразилась я. Помнится, раньше Надю бросало в дрожь от одного вида вампиров. — Не боялась, что тобой кто-нибудь закусит? Даже не знаю, чего здесь больше — храбрости или глупости.

— Почему глупости? — обиженно насупилась принцесса. — Я могу за себя постоять!

— Неужели?

— Конечно! — Она вскочила на ноги и гордо продемонстрировала мне спрятанные в складках юбки ножны с небольшим кинжалом. И где взяла только?.. И хотя я не сомневалась, что в случае опасности Надя этим кинжалом скорее поранила бы себя, чем своего обидчика, но вслух я решила этого не говорить.

Значит, она на своих двоих добралась от Диона до Бэллимора и явилась ко мне за помощью? И, похоже, за прошедшее время Надя поднабралась кое-какой хитрости, раз смогла благополучно завершить путешествие, да и во дворце сумела пробраться ко мне, притворившись служанкой…

— Ну допустим, — повертев в руках кинжал сестры, сделан он был из плохонькой стали и наверняка тупился после первого же использования. Я отложила его в сторону и посмотрела Наде в лицо. — Что ты хочешь от меня?

— Я хочу остаться, — прямо сказала она, но затем решимость ее покинула, и Надя опустила голову, а ее голос зазвучал умоляюще: — Меня будут искать, а идти мне некуда. Если найдут и вернут во дворец, меня посадят под замок и выпустят только в тот момент, когда надо будет ехать в Храм Тринадцати на церемонию, а я не хочу!.. Я хочу сама решать, что мне делать и за кого выходить замуж! Корделия, пожалуйста!

— Понятно, — со вздохом сказала я, представляя себе, сколькими проблемами может обернуться Вереантеру подобная авантюра. — Надя, ты хоть сама понимаешь, о чем просишь? Ты принцесса! Ты политическая фигура, пусть и не самая значительная. Ты несовершеннолетняя, демон тебя подери! Если станет известно, что ты в Вереантере, вампиров сразу обвинят в твоем похищении. Валенсии, конечно, нам можно не опасаться, она сейчас не в том положении, чтобы ставить нам условия, но вот от Селендрии и Аркадии подобных подарков можно не ждать. Им только дай повод испортить нам жизнь…

С каждым моим словом Надя все больше грустнела, очевидно, о таких тонкостях она не думала. Мне же в этот момент пришел в голову еще один вопрос, ответ на который, пожалуй, интересовал больше всего.

— Почему ты пришла ко мне? — медленно спросила я, рассматривая красивое личико, которое даже сейчас, когда принцесса едва сдерживала слезы, не теряло своего очарования. — Побег — ладно, но ведь есть еще Фредерика. Вы же с ней всегда были близки, а сейчас она — принцесса Шалевии, и было бы логичнее обратиться к ней. Почему ты попросила помощи у меня?

— Потому что я знала, что ты меня поймешь, — просто ответила она, и я вопросительно нахмурилась. — Полгода назад я поняла, что ты сама ненавидишь, когда твою свободу ограничивают. Ты сама всегда поступаешь так, как считаешь нужным, а не следуешь желаниям других людей. А Фредерика меня бы не поняла. Она бы сразу написала маме и сообщила, где я нахожусь.

— Я все равно не могу принять такое решение в одиночку, — нехотя сказала я. Надя слегка поежилась, и я догадалась, что она подумала об Адриане, но я неумолимо продолжила: — И среди вампиров тебе жить будет тяжело. Тебе же известно, что людей они обычно воспринимают просто как пищу? Каково тебе будет с таким отношением?

Лицо Нади на секунду стало испуганным, но тем не менее у нее хватило сил кивнуть:

— Я понимаю. И я готова.

Я только фыркнула, и она упрямо поджала губы. Затем на ее лице снова отразилась неуверенность.

— А он… не будет против?

— Это интересный вопрос, — пробормотала я, не имея ни малейшего представления, как ко всему этому отнесется Адриан.

Ну вот что теперь делать? Сейчас мне ее не переспорить, пока она сама не пообщается с вампирами, не поймет. С какой стороны ни посмотри, а самым правильным было бы отослать сестру в Дион, и пусть уже король с мачехой решают, что делать дальше. Ох, прям сердце радуется, как подумаешь, какой хаос творится сейчас в Дионе… А уж какое оскорбление Надя нанесла своим побегом жениху и его семье! Ну и что, оставить ее в Вереантере? Но как? Поселить здесь, во дворце — сразу станет известно, кто она такая. Проблем тогда не оберешься. Спрятать где-нибудь, сохраняя инкогнито? Но где? Однако ведь и выдавать ее не хочется! Я могу себе представить, как ей было трудно решиться как на путешествие к вампирам, так и на то, чтобы просить помощи у меня! И что, теперь просто обмануть доверие этой семнадцатилетней девчонки?

Дверь тем временем снова открылась и в гостиную вошел Адриан. Что ж, отлично, совещание окончено, можно не тянуть и сразу изложить суть проблемы… При виде архивампира Надя побледнела, но поднялась на ноги и присела в реверансе, а затем торопливо отступила назад. Адриана же не обмануло ее серое платье, и, поизучав в течение пары секунд ее лицо, он насмешливо спросил меня:

— Родственный визит?

— Не совсем, — вздохнула я. — Скорее просьба предоставить политическое убежище.

— Вот как? — Взгляд архивампира сразу стал цепким и внимательным, и Надя судорожно сглотнула. — На основании чего?

— На основании родственных связей, — буркнула я. — Причина — нежеланное замужество.

Адриан наконец-то отвлекся от Нади и посмотрел на меня. Несколько секунд он разглядывал мое лицо, а потом только сказал:

— Ты ведь уже приняла решение, — и это даже не было вопросом.

— Да, — призналась я. Но не прошу ли я слишком многого?

— Хочешь, чтобы я взял твою сестру под свою защиту?

— Да.

— С Валенсией у нас сейчас сложные отношения.

— Да.

— Селендрии и Аркадии тоже только дай повод обвинить вампиров во всех смертных грехах, — ненавязчиво напомнил он.

— Я знаю.

— Что, и мне даже нельзя будет пошантажировать Дария жизнью его дочери? — В этом вопросе прозвучало уже такое неподдельное разочарование, что я взглянула на Адриана и с облегчением увидела, что он улыбается. Надя, наоборот, окончательно спала с лица и, кажется, отчаянно жалела, что решилась на подобное.

Архивампир глубоко вздохнул, а затем вдруг рассмеялся.

— Что ж, хорошо, — довольно улыбаясь, сообщил он. — Я возражать не буду. В конце концов, новый министр иностранных дел у нас ты, и именно тебе придумывать, как вести себя теперь с Валенсией и прочими соседями…

Ну не гад, а?!

— И что, Адриан согласился?! — изумленно спросила Оттилия, едва я замолчала. — Но ведь это повлечет за собой столько трудностей!..

— Знаю, — вздохнула я. — Но, понимаешь, я не могла ей отказать! Надя права, в этой ситуации я понимаю ее как никто другой, и я сама всегда начинаю злиться и готова на многое, когда кто-то за меня решает мою судьбу!

— Да уж, эта твоя черта всем хорошо знакома, и в первую очередь Адриану, — фыркнула вампирша, а затем осторожно поинтересовалась: — Вы с ним все еще в ссоре?

— Какой ссоре? — невинно спросила я, хлопая глазами.

Оттилия пару секунд смотрела на меня, а потом я не выдержала и расплылась в счастливой улыбке. При воспоминаниях о сегодняшнем чудесном утре, которое мы провели вместе, настроение сразу же подскочило до заоблачных высот, и сохранять серьезное выражение лица, присущее королеве, становилось очень трудно. Оттилия довольно улыбнулась и пробурчала что-то одобрительное, а затем поискала глазами Кейна. Он отошел в сторону и общался сейчас у окна с Александром фон Некером.

Этот разговор состоялся на следующий день после приезда Нади. Обдумав возможные варианты решения проблемы, я решила не полагаться только на свое мнение и отправилась к фон Некерам. Люций, как обычно, сопровождал меня, и, рассудив, что бросать Надю одну во дворце не стоит, я взяла с собой и ее. В городском доме фон Некеров нас сразу встретили Кейн и Оттилия, а затем вышла изящная герцогиня Катерина, выглядевшая так же безупречно, как и всегда. И если мое появление особого удивления не вызвало, то валенсийскую принцессу все узнали и посмотрели на меня вопросительно, ожидая пояснений. Этой семье я доверяла и честно рассказала об обстоятельствах появления сестры в Бэллиморе, а в довершение обратилась к герцогине за советом, что теперь делать с принцессой. Катерина сразу же организовала нам чаепитие в гостиной и принялась расспрашивать Надю о ее жизни в Дионе. Оставив сестру наедине с вампиршей, Оттилия и я отошли в сторону, и я рассказала ей все ту же историю, но уже со всеми подробностями.

— Ваше величество, — позвала меня Катерина, и мы с Оттилией вышли из угла, в котором секретничали, и сели на диван рядом с дамами. Надя при этом попыталась незаметно отодвинуться от севшей рядом моей подруги, поскольку с первой их встречи ее побаивалась. — Я полагаю, что вашей сестре лучше всего будет отправиться в какой-нибудь пансион благородных девиц, хотя бы до совершеннолетия. Там она будет в безопасности как от недоброжелателей, так и от внимания и сплетен придворных.

Примерно подобная идея появилась и у меня, но оставалось одно но:

— Я не имею ничего против, но можно отправлять Надю куда-то одну? Благородные девицы — это хорошо, но они, как ни крути, вампирши. Не вернется ли принцесса оттуда покусанной и анемичной?

Возможно, вопрос прозвучал слишком прямолинейно, но я с трудом представляла себе, как можно было бы задать его в завуалированной форме, однако никто из вампиров не обиделся. Надя поперхнулась чаем, Катерина тонко улыбнулась, так что стали видны клыки, а ответила мне неожиданно Оттилия:

— Конечно нет. Ты же сама сказала, что Адриан согласился взять твою сестру под свое покровительство. Это не просто слова, а магическое обещание, которое добавляет в ауру человека соответствующую метку, которую видят только вампиры. То же самое происходит при воскрешении человека из мертвых — мы сразу видим, что его воскресил высший. Ни один вампир после такого не посмеет даже косо взглянуть в ее сторону, не то что напасть. Потому что в противном случае появится Адриан и поотрывает всем головы.

— Да? — искренне удивилась я. — Я не знала, что это так работает…

— А ты думала, почему тебя до сих пор никто из вампиров не попытался толком убить, кроме этой спятившей Элис? — непринужденно осведомилась Оттилия и потянулась за печеньем в хрустальной вазочке. — Не потому, что все смирились с твоим присутствием, а потому что у тебя на ауре стоит такая же метка, и никому не хочется иметь дело с разъяренным архивампиром. Это — знак особого расположения, его получают единицы.

Я удивленно посмотрела на притихшую Надю, которая с огорошенным видом обдумывала наши слова. Катерина молчала и с философским видом помешивала серебряной ложечкой чай в фарфоровой чашке.

— И Адриан согласился защищать Надю? — недоверчиво уточнила я.

— Ага, — рассеянно согласилась Оттилия. — Видать, он и впрямь тебя очень любит…

Ну раз так, то Надя с сегодняшнего дня может гулять по всему Вереантеру и, в частности, по любым злачным местам хоть в середине ночи, и ни один вампир не посмеет даже приблизиться к ней. В этом случае ее и впрямь можно спрятать в пансионе, а в дальнейшем посмотрим, как будут развиваться события.

И на моей ауре, получается, стоит такая же метка? Задумавшись, я вспомнила, когда получила ее — это было в Оранморе во время практики во дворце. Именно тогда Адриан пообещал мне свою защиту, от которой я тогда отказалась, но, подозреваю, архивампир все равно мне ее поставил. Ведь действительно — за эти месяцы из вампиров одна Элис попыталась убить меня, и то чужими руками!

— Что ты решила делать с Валенсией? — тем временем спросил подошедший ближе Кейн. — Будешь ставить их в известность?

Надя испуганно застыла и посмотрела на меня умоляющим взглядом, а мы с Александром переглянулись.

— Вряд ли, — задумчиво сказала я. — По крайней мере, не сейчас. В этом деле спешить нам некуда.

Вскоре после этого мы распрощались и вернулись во дворец. Катерина вызвалась пообщаться с директрисой столичного пансиона, которую назвала «разумной вампиршей». Надя выглядела повеселевшей, мысль о том, что ее будущее слегка определилось, ощутимо грела ей душу. Александр поехал с нами — вдвоем нам предстояло готовиться к визиту темных эльфов.

Портал обратно в Бэллимор нам открыл Виктор. Адриану предстояло еще переноситься к Лэнгстону, и он берег силы. Мы вернулись в тот же самый зал, где встречали Натаниэль и Тариона, и там же нас уже ждали Грейсон, Виктор и Люций. Темный эльф явился на встречу в обычной куртке, в которой он всегда ходил в Госфорде, а на спине у него были ножны с сардами. Встреча лицом к лицу с Арлионом подействовала на Виктора, как красная тряпка на быка, и только самая глубокая преданность Адриану и вампирская выдержка помогли ему взять себя в руки и не разразиться вслух проклятиями, а то и вовсе напасть. Люций и Грейсон отнеслись к появлению бывшего архимага не в пример спокойнее, оба выглядели так, словно чего-то в этом духе и ожидали.

Коротко поприветствовав Грейсона, Адриан обратился ко всем присутствующим:

— Мне удалось установить, где находится Лэнгстон. Точнее, место, где он держит заложников, но, полагаю, сам лорд будет неподалеку. Большинства своих сторонников он уже лишился, так что схватить его будет несложно. Грейсон, я могу рассчитывать на твою помощь?

— Разумеется, — слегка склонил тот голову.

— Хорошо. Люций, я бы предпочел, чтобы ты присоединился к нам.

Если высший вампир и удивился, то никак этого не показал.

— Конечно, ваше величество.

— Я пойду с вами, — вдруг вмешался Тарион Каэйри.

Адриан коротко кивнул, не сомневаясь в его участии, а Натаниэль торопливо воскликнула:

— Я тоже!

— Нет, дорогая, — твердо сказал советник и с любовью улыбнулся ей. — Оставайся здесь. Я справлюсь.

Это меня удивило — я была уверена, что эльфийка начнет спорить, но она только на секунду зажмурилась, затем глубоко вздохнула и посмотрела на мужа с надеждой.

— Верни их, — просто сказала она.

— Мне тоже стоит вооружиться, — задумчиво решил Адриан, оглядев по очереди вооруженных Грейсона, Люция и Арлиона, который успел захватить из Атламли меч.

Он стремительным шагом направился вон из зала, и я, замешкавшись на несколько секунд, поспешила следом. Виктор в этот момент словно очнулся и чуть ли не бегом последовал за нами. В коридоре, закрыв за собой двери в зал, он в несколько шагов нагнал Адриана и только там позволил себе продемонстрировать свое отношение к происходящему.

— Адриан! — сердито начал он. — Я редко указываю тебе, что делать, но тебе не кажется, что Арлион Этари в сердце Вереантера — это уже перебор?!

— Поверь мне, — невесело усмехнулся архивампир, останавливаясь, и я наконец-то догнала их двоих, — я сам не в восторге. Но если сейчас все пройдет удачно, на этом вся эта история и закончится.

В отличие от недовольного архимага Адриан выглядел собранным и сосредоточенным, как перед сражением, и я вспомнила, когда видела его таким в последний раз — во дворце в Дионе, когда его штурмовала армия зомби Арлиона. Мы с Виктором переглянулись, и придворный маг перешел к делу.

— Ты уверен, что впятером вы справитесь? Может, стоит взять с собой хотя бы еще Дориана?

— Нет, — неохотно ответил Адриан, немного подумав. — Мне нужно, чтобы в этот раз все прошло без накладок, а для этого необходимо, чтобы все участники этой авантюры мыслили непредвзято и не давали волю своим эмоциям. Количество Этари на квадратный метр в этом деле слишком велико, так что я предпочту обойтись малыми силами и не провоцировать вампиров. Я даже тебе не предлагаю идти с нами.

— Тогда, может, я помогу? — наконец-то предложила я, хотя и так знала, каким будет ответ.

— Нет, Корделия, оставайся здесь, — твердо ответил Адриан.

Я кивнула, не ожидая ничего другого, а затем, помедлив, выпалила:

— Что будет с детьми Натаниэль?

— Ничего не будет, — он, кажется, удивился. — Пусть советник Каэйри следит за их спасением. Мне до них дела нет, моя цель — Лэнгстон. Впрочем, — недовольно добавил он, взглянув мне в лицо, — кажется, я догадываюсь, какой будет следующая просьба…

— Я не прошу идти на поводу у Лэнгстона, чтобы спасти их, — с досадой возразила я. — Однако прошу тебя, если можно будет сохранить им жизнь, не упусти эту возможность!

Виктор посмотрел на своего повелителя, дожидаясь его реакции, а Адриан вкрадчиво спросил:

— Почему тебя так заботит их судьба? Мне не показалось, что встреча с Натаниэль тебя сильно обрадовала.

— Мне плевать на Натаниэль, — сквозь зубы процедила я, давая волю чувствам. — То есть не так. Меня задевает, что похищение младших детей оказалось для нее таким ударом, в то время как я ее всю жизнь совершенно не интересовала! Но, пойми, мои сводные брат и сестра в этом не виноваты! Адриан, они же только дети! Почему они должны страдать за ошибки родителей?

Не обращая более никакого внимания на Виктора, архивампир вдруг притянул меня к себе и поцеловал.

— Ладно, борец за справедливость, — пообещал он. — Если можно будет обойтись без их смерти, я так и поступлю. Но учти, это будет не бескорыстно, и при случае я обязательно потребую от семьи Каэйри вернуть мне долг.

— Хорошо! — облегченно улыбнулась я. По отношению к Натаниэль и Тариону я не испытывала никаких чувств, но вот смерти детям, которым она угрожала только потому, что они были Этари, я ни за что не желала.

Прихватив с собой сарды, Адриан спустился обратно и открыл портал. В нем один за другим скрылись архивампир, Арлион, Люций, Грейсон и Тарион, и уже через полминуты посреди пустынного зала остались только Натаниэль, Виктор и я. Прекрасно понимая, что наше общество никакого удовольствия архимагу-некроманту не приносит, я вежливо попрощалась с ним, и мы с Натаниэль вместе вышли в холл. Виктор исчез в направлении своей лаборатории, а я вздохнула, оценив перспективу провести ближайшие часы в компании темной эльфийки, пока не вернутся остальные. Можно было бы, конечно, уйти к себе, но вампиры точно не оценят, если я позволю еще одной трейхе Этари бродить по дворцу в полном одиночестве. Так что придется потерпеть… И если все пройдет успешно, сегодня все и закончится…

Выбрав для ожидания одну из гостиных на втором этаже, я предложила Натаниэль следовать за мной. Но прежде чем мы успели дойти до нужной комнаты, меня внезапно окликнули по имени, и к нам торопливо подбежала Надя, выскочившая из какого-то коридора. С тех пор как сестра вернулась, я обратила внимание, что она перестала трястись как банный лист при виде каждого вампира, направлявшегося ей навстречу, и вообще держалась гораздо свободнее. И ей это было к лицу.

— Корделия, там твое платье для коронации привезли! — восторженно округлив глаза, сообщила она. — Я его уже рассмотрела, это красотища!

Я тихо хмыкнула, зная страсть принцессы к нарядам, а затем мое внимание привлекла Натаниэль. Посмотрев на принцессу в течение нескольких секунд, она спокойно уточнила:

— Должно быть, ты дочь Дария и Алины.

Надя настороженно кивнула, рассматривая ее. В том, кем мне приходилась темная эльфийка, сомнений возникнуть не могло: я была похожа на нее так же, как сама Надя — на леди Алину. Ойкнув, она торопливо скрылась за одной из дверей.

— Вы не видели ее здесь, — ровным голосом предупредила я, подумав, что Надя выбрала не самый подходящий момент, чтобы показаться, и поняла она свою ошибку слишком поздно. Этой интриганке, моей матери, только дай повод узнать какую-нибудь компрометирующую информацию…

Эльфийка, собиравшаяся спросить, что валенсийская принцесса здесь, собственно, делает, посмотрела на меня, а затем вдруг побледнела и медленно кивнула. Не знаю, что именно она разглядела на моем лице, но, надеюсь, сообразит, что стоит держать рот на замке.

Раздавшиеся на лестнице шаги помешали мне выразить свою позицию более четко, но обернуться и посмотреть, кто там был, я не успела. Ментальный удар был настолько силен и настолько внезапен, что ни я, ни Натаниэль просто не успели отреагировать. Схватившись обеими руками за голову, которую, казалось, должно было вот-вот разорвать на части, я сложилась пополам, не зная, куда можно деться от стальных штырей, впивавшихся мне прямо в височные кости. Во рту засолонило — должно быть, я до крови прикусила губу. Рядом в точно такой же позе, согнувшись, стояла Натаниэль. С трудом подняв голову, я повернулась и увидела подходившего к нам вампира. Должно быть, от боли у меня помутилось в голове, потому что перед нами стоял Лэнгстон собственной персоной. Но прежде, чем я успела хоть что-то сделать, ментальное воздействие усилилось, мир вокруг взорвался миллионом искр, а потом стало темно.

Однако далеко уйти мне не удалось. Едва выскочив из комнаты, я попала в точно такое же полуподвальное помещение, которое отличалось от предыдущего только наличием широкой каменной лестницы, ведущей на первый этаж. Обнаруженный выход меня порадовал, семь низших вампиров в привычных неприметных куртках и низко надвинутых шляпах — пресловутые «восстановители справедливости» — не очень. Надо же, а Лэнгстон оказался еще предусмотрительнее, чем я думала, и оставил стеречь меня не только Элис, но и группу охранников, не мозолившую нам глаза… Крики Элис, до сих пор раздававшиеся за моей спиной, сразу дали понять вампирам — что-то пошло не так, и мое появление они встретили выхваченными из ножен клинками. И, судя по тому, как они все угрожающе двинулись в мою сторону, Лэнгстон приказал им не отпускать меня живой. Нет, если я погибну от обычного оружия, Адриан сможет меня воскресить, но ведь эти ребята и голову могут отрубить, чтобы добить, так сказать, наверняка…

И что я против них могу? Оружия при мне никакого, даже метательные звездочки остались во дворце. Значит, будем сражаться магией, но как? До сегодняшнего дня все мои схватки были с одним или двумя противниками, максимум — с несколькими зомби на тренировках Арлиона, а как можно уложить сразу семерых? Какие массовые боевые заклинания я знаю?

Ответ пришел в голову неожиданно и не поддавался никакой логике. Сама не знаю, то ли я слишком перепугалась, когда Лэнгстон поделился со мной своими планами, то ли просто после последних суматошных недель очень устала и не могла размышлять здраво, но в голову пришло только одно заклинание — плетение подчинения, которое в прошлом году создали мы с Виктором. То самое, гибрид ментальной и специфической вампирской магии, основу которого я подсмотрела во сне Этари и которое сотворить мог только вампир. Несколько месяцев назад я бездарно потратила целый вечер, пытаясь заставить это плетение работать, но так ничего и не добилась. И вот сейчас, совершенно не отдавая себе отчета, что именно делаю, я подняла руку и запустила в приближавшихся вампиров то самое плетение. Только после этого я сообразила, что потратила драгоценные секунды на совершенно безнадежный вариант, и приготовилась к немедленной смерти, но произошло нечто совсем странное. Вместо того чтобы атаковать, семь фигур внезапно одновременно застыли на месте, а затем синхронно, словно марионетки, опустили оружие и отступили назад. Не веря собственным глазам, я медленно отлепилась от стены, в которую вжималась последние несколько секунд, и оторопело наблюдала, как вампиры отошли в противоположный конец помещения и замерли в одинаковых позах — стоя прямо и направив взгляды в пол. Убедившись, что они больше не настроены агрессивно, я осторожно подошла ближе. В неверном свете висевшего под потолком светильника можно было разглядеть тупые, равнодушные лица вампиров.

— Уходите отсюда, — приказала я, чтобы окончательно удостовериться в своей догадке.

Возражений не последовало, и все семеро поднялись по лестнице и исчезли где-то в коридоре.

Что же получается? Плетение… подействовало? Но как?! Я не вампирша, и прошлым летом оно отказывалось работать в моих руках! Что с тех пор изменилось? Почему мне вдруг подчинилась вампирская магия?..

Размышляя над этим, я поднялась по лестнице и в дверном проеме налетела на Лэнгстона, который с озабоченным видом спешил мне навстречу. При виде меня он отчетливо скрипнул зубами и попытался запустить каким-то плетением, которое я уверенно парировала, а затем сама создала повторно плетение подчинения. Раз оно сработало в первый раз, должно сработать и во второй… В течение какой-то доли секунды высший вампир растерянно смотрел на получившуюся структуру, а затем каким-то заклинанием рассеял ее до того, как она сработала. Мы синхронно сделали шаг в сторону друг от друга, освобождая себе пространство для маневра. Лэнгстон взглянул на меня особенно пристально и вдруг удивленно моргнул. И что он там, интересно знать, на мне увидел?

— Ах вот оно что, — задумчиво протянул он и растянул губы в какой-то змеиной улыбке. — А я не сразу понял, почему те семь вампиров с таким деловым видом прошли мимо по коридору, не обращая на меня никакого внимания. Вам теперь подчиняется вампирская магия, ваше величество? Вас можно поздравить?

— Интересно с чем? — напряженно осведомилась я, почти не вслушиваясь в его слова, а ища слабые места противника и взвешивая свои шансы на победу. Демон, Лэнгстон — высший вампир, причем старый и очень опытный. Не уверена, что у меня, даже с моими подтянутыми Арлионом умениями, получится его одолеть… И, скосив глаза, я мысленно выругалась — заговоренный кинжал все еще был при нем.

— Так вы не знаете?! — поразился он. И мне показалось, что вампир и в самом деле удивился. — Вы используете магию вампиров, у вас аура архивампира, и вам до сих пор неизвестно, что с вами?

— Аура архивампира? — недоуменно переспросила я, против воли отвлекшись на последние слова. — Что за ерунда?

Лэнгстон тихо хмыкнул.

— Вы ждете ребенка, Корделия, — любезно просветил он меня.

— Что?! — потрясенно выдохнула я, не поверив собственным ушам и невольно опуская руки. Новость оглушила посильнее кувалды, и я почему-то поверила в нее сразу, хотя принимать ее мозг наотрез отказался. Я беременна?!

Как выяснилось, именно такой реакции бывший советник от меня и ожидал. Воспользовавшись моим замешательством, он подлетел ко мне и с силой толкнул. Потеряв равновесие, я полетела вниз по лестнице. Адреналин подскочил, и в первый момент я даже толком не ощутила боли, хотя ушибла и руки, и ноги, и голову. Сделала попытку подняться, но в ту же секунду Лэнгстон снова использовал заклинание, которым вырубил меня и Натаниэль во дворце. В голове словно что-то взорвалось, я закричала и сквозь ослепляющую боль увидела, как Лэнгстон неторопливо направляется ко мне, одновременно доставая из ножен кинжал. Эта картина отозвалась где-то в глубине памяти болезненным воспоминанием — точно так же Дориан направлялся ко мне с обнаженным мечом, пока я находилась под ментальной атакой Адриана. И точно так же, как и тогда, я ничего не могла сделать! Руки были будто чужие и продолжали сжимать голову в тщетной попытке унять боль, а уж о том, чтобы как-то противодействовать, не могло быть и речи. Но я не могу сдаться, не могу! Ведь речь теперь идет не только о моей жизни, нас же теперь двое! Эта мысль оказалась очень действенной, и с колоссальным усилием я смогла подняться на ноги.

— Ну надо же, — откуда-то издалека донесся заинтригованный голос Лэнгстона. — Выносливая.

Но на этом тело и сознание отказались подчиняться и требовали только одного — чтобы эта пытка наконец-то закончилась… Из-за невыносимой боли окружающий мир стал восприниматься как бы через стекло, и отстраненно я наблюдала, как высший вампир отводит руку для замаха.

Но роковой удар так и не последовал, и вместо него произошло сразу несколько вещей: боль прошла так же внезапно, как началась, и я ощутила силу, которая отшвырнула меня в сторону прямо на каменные плиты. Ушибленные ранее плечи и колени заболели с новой силой, но эта боль не шла ни в какое сравнение с той, что была до этого. С трудом, опершись рукой об пол, — при этом болевший локоть отозвался звоном во всем теле — я приподнялась и обнаружила, что на том самом месте, где только что была я, стоит высокая мужская фигура с обнаженным мечом. Я застала как раз тот момент, когда фигура нанесла удар Лэнгстону, от которого тот не успел увернуться. Удар не был ни смертельным, ни слишком опасным: по сути, просто глубокая кровоточащая царапина. Высший вампир зажал рукой рану на плече, взглянул на моего нежданного спасителя, а затем прислушался к чему-то в коридоре и с видимой досадой скрылся в дверном проеме. Новоприбывший тем временем медленно повернулся ко мне, попадая в узкий сноп света от светильника под потолком. Сверкнули очень светлые, почти прозрачные глаза, и я со смесью радости и недоверия узнала в своем спасителе Грейсона.

— Мастер! — выдохнула я, с трудом поднимаясь на ноги. Правый бок при этом движении болезненно запульсировал, но я не обратила на это никакого внимания. Даже не знаю, откуда темный эльф здесь взялся, но как же вовремя!

И именно в этот момент на меня вдруг снизошло понимание того, что произошло. Лэнгстон был только ранен и смог сбежать? Мастер что… промахнулся?

— Привет, Корделия, — отозвался Грейсон, но как-то не слишком бодро. Он что-то задумчиво разглядывал у себя на груди, и, проследив за его взглядом, я почувствовала, как у меня на затылке волосы встали дыбом. Из груди темного эльфа торчала рукоять кинжала. Он некоторое время еще рассматривал ее, а затем, к моему ужасу и панике, выронил меч и сполз по стене на пол.

— Нет… — потрясенно выдохнула я, забывая о собственных синяках и ссадинах, и подлетела к эльфу. Вокруг рукоятки на рубахе расплывалось темное пятно, и я потянулась к кинжалу, чтобы вытащить его, но в последний момент отдернула руку. Лезвие повредило сердце, пронзило правый желудочек, и сейчас любое движение могло стать для Грейсона последним. Осознав это, я взвизгнула: — Нет!!!

Грейсон же тоже маг, и, следовательно, под ментальную атаку Лэнгстона попал и он! Пусть на какую-то секунду, но Лэнгстону ее оказалось достаточно, чтобы нанести удар! Вот почему он смог его достать!

Не зная, что предпринять, я начала перебирать в памяти целительские плетения, которые могли бы хоть что-то сделать, хоть как-то исправить ситуацию, и даже начала одной рукой что-то создавать, но затем почувствовала, как на запястье сомкнулись теплые пальцы.

— Перестань, — спокойно сказал Грейсон, и, если бы не усилие, с которым он говорил, я бы подумала, что он просто присел отдохнуть. Хотя что за чушь я несу? Когда мастер вообще присаживался, чтобы отдохнуть посреди схватки? — Не паникуй.

— Я должна все исправить! Я…

— Ничего ты не должна. Тут даже ваша знаменитая Нарцисса ничем не поможет. Все хорошо. — Грейсон говорил короткими рублеными фразами — берег силы — но выглядел при этом так спокойно, будто порезал палец ножом для вскрытия конвертов.

— Да где же хорошо?! — всхлипнула я, и после этого по моим щекам нескончаемым потоком хлынули слезы. — Этого не должно было случиться! Вы вообще не должны были во всем этом участвовать!

— Ты даже не представляешь, насколько я рад, что мне не придется постепенно усыхать от старости, ежедневно переписывая завещание и раздражая своим брюзжанием родственников, — с самым серьезным видом заверил меня Грейсон, делая паузы и собираясь с силами после каждого слова.

Я истерически хихикнула, и он сразу понял, что перегнул палку.

— Я защищал тебя и нисколько не сожалею об этом.

— Вам не стоило…

— Я люблю тебя. Год, когда ты была моей ученицей, был лучшим в моей жизни. Так что не мешай мне единственный раз в жизни погордиться тем, что я совершил благородный поступок, хорошо?

Вместо ответа я громко, совсем не по-королевски, хлюпнула носом и хотела высказать все, что думаю о самоуверенных темных эльфах, но тут наверху лестницы показался еще один участник сегодняшней драмы, которая внезапно переросла в трагедию и которого мне хотелось теперь убить ничуть не меньше Лэнгстона. Лэшелу хватило пары секунд, чтобы оценить ситуацию, и вокруг него сразу же замерцало защитное поле. Очень вовремя, я была в таком состоянии, что убила бы его голыми руками. Взглянув на Грейсона, я отошла в другой конец комнаты, чтобы мастера не задело случайным заклинанием, и Лэшел последовал за мной. Однако в магическом поединке я бы долго против магистра боевой магии все же не выстояла. Злость и ощущение безысходности придали мне сил, и поначалу я уверенно отбивала атаки Лэшела и отвечала ему. Но гнев не лучший советчик, и я нарушила главное правило ведения боя, которое Люций вдалбливал мне в голову с детства: всегда сохранять в схватке трезвый ум и не идти на поводу у эмоций. Долго я бы против него не продержалась, и Лэшел, сообразив, что моих способностей недостаточно, усилил натиск и не заметил, как за его спиной выросла высокая темная тень. А вот я заметила и продолжала атаковать Лэшела, так что он был вынужден отбивать мои удары, не замечая ничего вокруг, и пропустил момент, когда созданное им защитное поле потеряло устойчивость и поплыло. Заметив разрушение своего щита, которое не было моей заслугой, магистр стремительно развернулся, чтобы лицом встретить новую угрозу… и оказался нос к носу с разъяренным архивампиром. О том, что архивампир был по-настоящему выведен из себя, подсказали его полыхавшие холодным бешенством глаза. Даже мне, несмотря на все злость и боль, которые я испытывала в тот момент, стало не по себе, что уж там говорить о Лэшеле, на которого этот гнев был направлен! Маг не смог ничего сделать, а архивампир даже не вынул оружие — отточенным движением, можно подумать, он занимался этим регулярно, Адриан свернул ему шею. Тело Лэшела сломанной куклой рухнуло на пол, Адриан равнодушно переступил его, подлетел ко мне, и я бросилась ему на шею.

— Живая, хвала Хель, — прошептал он у меня над ухом с таким облегчением, что я ощутила себя виноватой за собственное похищение.

— Адриан, там Грейсон, — выдохнула я, едва он меня отпустил. И, должно быть, у меня в тот момент было такое лицо, что архивампир разом напрягся.

— Что с ним?

— Все плохо… — прошелестела я.

Грейсон сидел все в той же позе, привалившись к стене. Его лицо залила восковая бледность, и дышал он с заметным трудом. Рукоять кинжала так и торчала из груди, и видеть мастера Госфордской школы, всегда такого сильного и уверенного в себе, циничного и насмешливого, в этом состоянии было по-настоящему невыносимо. Как и осознавать, что изменить уже ничего не получится.

— Я побоялась его вытаскивать, — плачущим голосом сообщила я. — Сердце задето…

Мы опустились рядом с ним на колени, Адриан оценивающе оглядел кинжал и кивнул, соглашаясь с моим замечанием.

— Что ж, друг, придется тебе немного пообщаться с Хель, чтобы я вернул тебя обратно, — обратился он к Грейсону.

Тот приоткрыл глаза и слабо улыбнулся.

— Только недолго, — попросил он. — Сам знаешь, Хель эльфов не слишком жалует. Ей вампиры ближе.

К моему горлу снова подкатили рыдания, которые мне не удалось сдержать, и Адриан обернулся ко мне.

— Не получится, — слова давались с трудом, поскольку в горле был тугой ком, мешавший говорить. — Лэнгстон зачаровал этот кинжал. Ритуал «Точка невозврата». Человека, убитого таким оружием, уже не вернуть. Даже архивампиру…

Адриану хватило секунды, чтобы провести аналогию с событиями столетней давности, а затем он понял, что для Грейсона на этом все закончится, и заметно побледнел. Я, уже не скрывая, стирала слезы со щек, хотя никакого заметного результата это не давало: они продолжали литься сами собой. Из нас троих мастер остался самым спокойным.

— Что ж, — тихо хмыкнул он, — получается, мы плавно переходим к той части, где я вас благословляю и завещаю назвать вашего старшего сына моим именем?

Фраза, произнесенная почти без запинки, отняла у него слишком много сил, он замолчал и продолжал со свистом дышать. У меня же в тот момент промелькнула совсем неуместная мысль, что проблема имени весьма скоро может встать ребром. И почему в такие моменты всегда лезет в голову какая-нибудь не имеющая отношения к делу ерунда?..

— Впрочем… могу предложить вам… кое-что посущественнее, — через силу продолжал он и с трудом махнул рукой в сторону своего упавшего меча. — Там кровь… вашего предателя…

Адриан подцепил меч и поднес его поближе. На лезвии были отчетливо видны подсыхающие красные следы.

— Не упустите… его… Лэнгстон…

Он не договорил. Мы отвлеклись от меча и посмотрели на темного эльфа. И сразу за этим я прижала ладони ко рту, а Адриан шумно выдохнул. Грейсон продолжал сидеть у стены и равнодушно смотреть куда-то вдаль, его взгляд остекленел и дыхание пропало.

Несколько минут мы молча сидели рядом с телом. У меня в голове царила звенящая пустота, только в груди медленно разливалось давящее ощущение потери, грозившее задушить меня. Адриан протянул вперед руку и ладонью провел по лицу Грейсона, закрывая ему глаза. Судорожно выдохнув, я наблюдала за этим движением с ужасом. Оно словно окончательно подтверждало, что Грейсона больше нет…

Затем Адриан поднялся на ноги, держа в руках меч темного эльфа, лицо архивампира напоминало застывшую, неживую маску.

— Я скоро вернусь. С помощниками Лэнгстона наверху мы разобрались, так что опасности для тебя больше нет, — глухо сказал он и приготовился начать читать заклинание, но я его остановила и сама поднялась с пола.

— Я пойду с тобой. — Мой голос звучал так же глухо и невыразительно.

— Корделия…

— Нет, — твердо возразила я и посмотрела ему в глаза. — Мы должны сделать это вместе. Эта история, начавшаяся сто лет назад, оказала слишком сильное влияние и на твою, и на мою жизнь. Этот путь мы должны пройти до конца вдвоем.

Не думаю, что мне удалось бы его убедить, если он сам уже не думал об этом и не пришел к тому же выводу. Поэтому Адриан только кивнул и начал читать заклинание, чтобы проложить путь и открыть портал к хозяину крови. Я наблюдала, как засохшие пятна возвращают себе яркость, снова становятся жидкостью и стекаются друг к другу. В воздухе свернулась темная спираль плетения, а затем перед нами открылся портал. Мы шагнули в него вместе.

Возможности архивампира и впрямь впечатляли: Лэнгстона даже не пришлось искать, мы вышли ему наперерез, так что он остановился как вкопанный, и на его лице проступила безнадежность. Когда мы перенеслись, бывший советник как раз торопливо шел по заснеженной дороге по какому-то пустырю прочь от старого склада, пустые ножны так и болтались на его поясе. Судя по всему, именно на складе мы все это время и были, и перед Лэнгстоном теперь стояла всего одна цель — скрыться. До утра было еще далеко, и единственным источником света оставалась луна, спускавшаяся к горизонту.

— С официальной точки зрения я должен вас арестовать и судить, — бесцветным голосом сообщил Лэнгстону Адриан. — Но, думаю, мы обойдемся без формальных процедур.

— Адриан, не забывай, что ты в первую очередь правитель, — напомнил Лэнгстон. Он держался потрясающе: ни страха, ни паники даже перед лицом неотвратимой смерти я в нем не заметила, хотя он продолжал нервно теребить полу сюртука, и машинально его рука зависла над пустыми ножнами, словно пыталась нащупать рукоять кинжала. — Не буду утомлять тебя уроками истории, но сто лет назад эта война была действительно нужна Вереантеру. Я единственный, кто понимал ее важность, но Магнус не стал меня слушать. Мне пришлось действовать самому, но влез Арлион и попытался все испортить. Я должен был его остановить любой ценой. И, поверь мне, на свете есть много достойных женщин. На одной-единственной полукровке мир клином не сошелся.

— Возможно, — спокойно согласился Адриан. Упоминание родителей не вывело его из себя, и я поняла, что он уже принял решение и, что бы Лэнгстон ни предпринял, он его не изменит. — Но не тебе было это решать, и ты дважды преступил черту. И сто лет назад, и теперь.

— Хм-хм, — кашлянули за нашими спинами, так что в любой другой ситуации я бы подпрыгнула от неожиданности. Но сейчас, чувствуя себя так, как будто часть меня умерла вместе с Грейсоном, я могла лишь отстраненно наблюдать за неторопливо направляющимся в нашу сторону Арлионом. Про него я как-то уже успела позабыть, а он каким-то невероятным образом нас нашел. В тот же самый момент я увидела, как Лэнгстону изменило спокойствие: он переменился в лице, и в его глазах впервые появился страх. Адриан только вздохнул:

— Так и думал, что вы появитесь.

— Вы позволите мне положить всему конец? — осведомился темный эльф.

Адриан мгновение колебался, а затем кивнул:

— Полагаю, это право принадлежит вам.

Арлион расплылся в хищной улыбке, разом сделавшись похожим на свой портрет в учебнике истории, где он был изображен настоящим кровожадным монстром, и именно сейчас я могла себе представить, как он уничтожал целые поселения и армии. Лэнгстон же посерел — это было заметно даже в свете луны — и, резко дернув головой, посмотрел на Адриана, словно ожидал, что тот пошутил. Честно говоря, я не знала, что именно так его напугало: в конце концов, какая разница, от чьей руки умереть — архивампира или бывшего архимага? Но, видимо, это имело принципиальное значение, потому что Адриан удовлетворенно улыбнулся, кивнул своим мыслям и обратился ко мне:

— Не смотри.

Вся эта сцена выглядела настолько странно и непонятно, что мне и в голову не пришло спорить. Адриан притянул меня к себе, и я послушно уткнулась лицом ему в плечо. Последним, что перед этим заметила, был Арлион, шагнувший навстречу Лэнгстону.

Вот только уши мне никто не затыкал, и потому я смогла насладиться и странными звуками, точно рядом что-то разрывали, и чавкающими звуками, и все это сопровождалось душераздирающими криками умирающего вампира. Вот только никакого сочувствия во мне они не вызывали — перед глазами снова вставал мертвый Грейсон, и внутри меня как будто что-то снова умирало.

— Вот и все, — наконец спокойно произнес Арлион.

Обернувшись, я увидела, что темный эльф все так же стоял в нескольких шагах от нас и, опустив руки, задумчиво смотрел на труп вампира у своих ног. Тот лежал лицом вниз, со стороны похожий на кучу тряпья, крови не было видно, но я все равно порадовалась, что не вижу того, что осталось от Лэнгстона. Вампир был мертв.

— И что теперь? — негромко спросил Адриан.

Арлион пожал плечами, на красивом аристократичном лице отразилась безграничная усталость.

— Как я и говорил, мое время в этом мире почти вышло. Скоро я вернусь обратно к Видару. Мое дело выполнено. Больше я вас не побеспокою.

— Спасибо вам, — тихо сказала я. — За то, что помогали и спасли мне жизнь. Дважды.

Он слегка улыбнулся:

— Не за что. Будь счастлива, Корделия.

Повернувшись к нам спиной, он пошел дальше по дороге. Мы с Адрианом молча следили за высокой худощавой фигурой, пока она не скрылась в снежной дали, и у меня не возникало сомнения, что это и в самом деле был последний раз, когда мы видели Арлиона. И эта мысль рождала странные чувства: с одной стороны, я была рада, что история наконец-то закончилась… но с другой, оставалось какое-то чувство грусти, не имевшей отношения к гибели Грейсона. Кажется, за прошедшие месяцы я все же успела немного привязаться к эльфу. Глупость, конечно…

Конечно, потом Адриан рассказал мне, что произошло во дворце после моего похищения и каким чудом им удалось отправиться на мои поиски так быстро. Детей Натаниэля и Тариона — двух юных темных эльфов пятнадцати и двенадцати лет — похитители и в самом деле держали в маленьком городке в нескольких днях пути от Лорена под охраной трех десятков «восстановителей справедливости», среди которых было несколько сильных магов. Похоже, Лэнгстон с самого начала намеревался использовать их как пушечное мясо. Они были нужны ему только для того, чтобы отвлечь внимание Адриана от меня, и бывший советник лишь оставил своих людей стеречь детей и не счел нужным предупредить их о том, что к ним в гости нагрянут архивампир и самый кровавый архимаг в истории. Осознав, что спасения и пощады не будет, загнанные вампиры приготовились дорого продать свои жизни, и схватка грозила затянуться надолго, а этого времени с лихвой хватило бы Лэнгстону, чтобы убить меня.

Как оказалось, своим спасением я была обязана тем, от кого менее всего ожидала подобного, — Наде и Виктору. Ментальная атака, использованная Лэнгстоном, и впрямь безотказно воздействовала на магов, причем чем могущественнее был маг, тем сильнее становился ментальный удар. Мы с Натаниэль, как две трейхе, на недостаток сил не жаловались и в полной мере испытали на себе прелести этой магии, а вот Надя, которая не успела убежать далеко, не ощутила вообще ничего. Магических способностей в ней не было ни капли. Поднимать тревогу сразу она, к счастью, не стала, иначе Лэнгстон убил бы ее на месте, а вместо этого помчалась на поиски Виктора. Минут пятнадцать она плутала по дворцовым коридорам, в конце концов повредила сигнальные нити у какого-то стратегически важного помещения, и придворный маг сам ее нашел. Выслушав сбивчивый рассказ принцессы и убедившись, что это правда, Виктор немедленно связался с Адрианом и сообщил, что меня похитили. Архивампир определил мое местопребывание тем же способом, которым нашел младших Каэйри, и они с Грейсоном и Арлионом бросились мне на помощь.

Осознав, что Виктор мог совершенно спокойно потянуть время, вместо того чтобы сразу сообщать Адриану, и меня бы благополучно убили, но предпочел спасти мне жизнь, я на следующий же день отправилась в лабораторию придворного мага. Тот вежливо выслушал мои изъявления благодарности и так же вежливо посоветовал впредь быть осторожнее и в подобные ситуации не попадать. К концу этой небольшой встречи между нами окончательно установилось перемирие, которое, как я очень надеялась, сохранится и дальше.

Оставшихся в живых заговорщиков судили и приговорили. Фон Виттена — к смертной казни, Евгению и Элис — к пожизненной ссылке в одной из отдаленных вереантерских провинций под постоянным присмотром стражи. Их участью я была вполне удовлетворена: Евгения и раньше не вызывала у меня сильных чувств, а при одном взгляде на некогда красивую леди Мальдано я поняла, что отомщена целиком и полностью. Лэшел не соврал, и зачарованное пламя, которое они использовали в огненной ловушке, действительно оказалось травмоопаснее обычного. Вампирская регенерация сыграла с Элис злую шутку: вампирша выжила, хотя обычный человек на ее месте умер бы от полученных ожогов, но убрать шрамы уже ничто не могло. Некогда красивой женщине, теперь с изуродованным, обожженным лицом, неровными клочьями волос, плетью, в которую превратилась одна рука, и хромающей на левую ногу, предстояло до конца жизни влачить жалкое существование полуинвалида.

Выявить мага в темном Совете, который помог Лэшелу сбежать, официальным путем оказалось невозможно, и я была уже готова махнуть на него рукой. Лэшел был прав, и наверняка в Совете многие предпочли бы, чтобы меня отправили на тот свет, и потому выдавать виновного вампирам они не спешили. На тот момент я испытывала такую опустошенность, связанную со смертью Грейсона, что мне по большому счету было уже все равно, что будет с тем магом. Адриан, казалось, со мной согласился, но через несколько недель до Бэллимора докатились слухи о загадочной гибели одного перспективного темного магистра, который в недалеком будущем мог стать архимагом. Адриан категорически отрицал свою причастность к данной смерти, обставленной так, что обвинить вампиров было невозможно, но мне и так было понятно, кто стоял за ней на самом деле.

Смерть Грейсона оказалась тяжелым ударом для моих друзей. Похороны мастера прошли в Лорене, и на них собралось так много народу, чего сам циничный эльф точно не мог бы ожидать. Пришли несколько эльфов из рода Рианор — ближайшие родственники мастера — но по большей части с ним прибыли проститься его бывшие ученики. Такого количества наемников и наемных убийц одновременно Лорен, наверное, никогда не видел: здесь были и эльфы, темные и светлые, и вампиры, и люди, и сидхе. Не было никаких стычек и драк, словно все представители разных рас и магических сторон на время заключили перемирие. Вся эта пестрая толпа людей и нелюдей, включая нас с Адрианом, пришла на похороны в серых куртках с разноцветными полосами, даже Адриан откопал где-то свою куртку с коричневой полосой. Родственники Грейсона заметно сторонились этой мрачной серой толпы и старались держаться особняком. Были здесь и все мои друзья, и Люций. Увидев его в тот день, я тихо присвистнула — на высшем вампире была куртка с черной полосой, а это означало, что Люций прошел обучение в Госфорде до конца и получил звание мастера. Попадались и просто знакомые лица — ученики Госфорда, с которыми я познакомилась во время своей учебы. В частности, вампир Селен, который когда-то вел занятия у моей группы. От него-то я и узнала, что никто не собирался заменять Грейсона на его посту по той простой причине, что ни у кого не получилось бы обучать учеников так, как это делал мастер, и потому Госфордская школа боевых искусств после смерти своего основателя была закрыта. Это решение, хоть и тяжелое, было совершенно закономерным, и у меня бы язык не повернулся его оспорить. Госфорд без Грейсона — это не Госфорд, и сама мысль, что кто-то мог занять его место, казалась мне кощунственной.

Закрытие школы означало еще одно — в скором времени наши с друзьями пути должны были окончательно разойтись. Мое место теперь было в Бэллиморе рядом с Адрианом. Оттилия и Кейн тоже оставались в столице, причем Кейн предложил архивампиру услуги мага-артефактника, и тот согласился взять его на службу. Свадьба Оттилии и Кейна была назначена на начало весны, и меня уже осчастливили новостью, что я буду свидетельницей. Теперь Оттилия на пару с Катериной составляли список гостей, подбирали фасон свадебного платья, обсуждали меню, а мужская половина семьи фон Некер и Кейн старались пораньше сбегать из дома на службу и попозже возвращаться, чтобы предприимчивые дамы не втянули и их в предсвадебные хлопоты.

Фрост и Бьянка теперь были помолвлены. Светлый эльф познакомился с графиней Лидией и произвел на нее самое положительное впечатление, хотя на первых порах обезображенное лицо будущего зятя ее слегка пугало. А вот родня ни Фроста, ни его светлоэльфийской невесты выбор наследника рода категорически не одобрила, и плевать им было на его внешность — не от чистой любви, а исключительно из корыстных соображений. Но Фрост от души высказал им все, что думает об их договорных браках, и поставил родственников перед фактом: или они принимают Бьянку, или он с прорицательницей сочетается браком в Аркадии, и родственники все равно ее принимают, поскольку светлый эльф был давно не мальчик и мог принимать решения самостоятельно. Сама Бьянка, осознав, что всю оставшуюся жизнь ей теперь придется провести среди надменных светлых эльфов, поначалу здорово струхнула, но потом проявила несвойственные ей коварство и хитрость. На торжественном ужине она непринужденно сообщила, что графиня Лидия прикладывает сейчас все усилия, чтобы после свадьбы титул графа Харди достался Фросту, и в этом случае им вдвоем не будет никакой нужды жить в Хиллсборо. Расставаться с эльфом навсегда родня не пожелала и скрепя сердце согласилась на эту свадьбу. Графиня Лидия, конечно, была расстроена из-за предстоящей разлуки с дочерью, но понимала, что рано или поздно это должно было произойти, и теперь она, кажется, всерьез планировала познакомиться с культурой светлых эльфов, время от времени навещая дочь и зятя.

Надя благополучно отбыла в пансион, и раз в несколько дней мы с ней общались при помощи разговорных амулетов. Сестра обживалась, знакомилась с другими девушками и была довольна и общением с вампирами, и отношением к ней. Очень осторожно она расспросила меня о том, намерена ли я и в дальнейшем держать ее присутствие в Вереантере в тайне, на что я неопределенно проворчала что-то в ответ. Я еще не придумала, как объяснить присутствие валенсийской принцессы в Бэллиморе другим странам и, в первую очередь, отцу и мачехе. Пусть Надя пока спокойно поживет инкогнито, хотя бы до совершеннолетия, а там посмотрим. К тому же у меня закрадывалось смутное подозрение, что свадебная лихорадка могла в скором времени затронуть и Надю. По крайней мере, мне не удавалось никак иначе объяснить, почему Александр фон Некер каждую неделю навещал ее в пансионе. И хотя сам Александр, несмотря на то, что мы много времени теперь проводили вместе и нашли общий язык, не спешил откровенничать и просить у меня руки Нади, не одной мне было понятно, что здесь дело нечисто. Оттилия первая в свойственной ей прямолинейной манере вслух заявила, что мы с ней рискуем в скором времени породниться, если ее брат женится на моей сестре. Что ж, поживем — увидим.

Дирк, как и большинство учеников Госфорда, стал наемником. До конца обучения ему оставалось еще долго, но уже полученных навыков, а также скорости, ловкости и остроты зрения, доставшихся от отца-эльфа, оказалось достаточно, чтобы преуспеть на этом поприще.

Гарт собирался последовать его примеру, но сначала решил наведаться на противоположный конец материка, в горы, где жил его клан перевертышей, проведать родных. Путешествие должно было занять неопределенный срок: до нужной горной местности еще надо было добраться, да и сколько он пробудет дома, Гарт не мог сказать заранее. Сопровождать его неожиданно вызвался Эр, которого больше всех удручала перспектива возвращения домой, и, едва услышав о планах Гарта, немедленно напросился ему в попутчики: мол, темным эльфам так мало известно о перевертышах, а тут выпал такой шанс расширить свой кругозор. Нам всем было понятно, что Эр просто искал повод подольше не возвращаться в Лорен, и Гарт сразу согласился взять его с собой.

Люций остался во дворце в качестве моего телохранителя. Нарцисса, даже вернув титул, продолжала свою целительскую деятельность. Но я слышала, что сейчас она еще активно руководила восстановлением старого имения Эртано и планировала в скором времени перебраться в господский дом. Как я вскоре узнала, пожалованный ей титул и частично возвращенное состояние должны были перейти от Нарциссы к ее детям, в то время как сам Люций претендовать на них не мог. Как-то раз Люций, когда мне его удалось вызвать на откровенный разговор, признался, что лучшего развития событий он и представить бы не мог. Мол, сестра действительно это заслужила после всего, через что ей пришлось пройти по его вине, а самого Люция вполне устраивало его положение.

Тариону удалось вернуть детей целыми и невредимыми, Натаниэль благополучно оправилась после нападения Лэнгстона, и семья Каэйри счастливо вернулась в Лорен. Впервые увидев двух юных темных эльфов — мальчика помладше и девочку постарше, причем Мариэль была невероятно похожа на Натаниэль и, следовательно, на меня, — я окончательно утвердилась в правильности принятого тогда решения спасти их. Я бы не простила себе, если бы Лэнгстон убил их только для того, чтобы добраться до меня. Вот их родители у меня никаких положительных чувств не вызывали, и на прощанье я пожелала Натаниэль позабыть о моем существовании и никогда о себе не напоминать. Мое пожелание они восприняли со всей серьезностью: даже на моей коронации, куда приехало посольство темных эльфов во главе с королевской четой, их не было.

Арлион сдержал свое слово. Мы больше о нем не слышали, хотя новость о его окончательной смерти ни разу не прозвучала. Умер он или все же остался в живых? Кто знает…

Когда все более или менее вернулось в норму, у меня появилась возможность обдумать слова Лэнгстона, сказанные перед смертью Грейсона. И чем больше я об этом думала, тем больше убеждалась, что бывший советник был прав. Ауру архивампира и вампирскую магию можно было объяснить только таким образом, и в этом случае сразу же становилась понятна причина головокружений и тошноты, которые я списывала на нервное перенапряжение. Осознание того, что моя жизнь через несколько месяцев снова круто изменится, далось мне нелегко. Не поймите неправильно, я ничего не имела против детей, просто не думала, что это случится так скоро. Какая из меня получится мать? Да еще наследника? К тому же архивампира? Чему хорошему я смогу научить своего ребенка? И каким он будет? Я помнила слова Хель об архивампире со способностями Этари и о том, что по могуществу ему не будет равных. Но ведь надо воспитать его так, чтобы это могущество не обернулось злом для него самого!

О моей беременности, кстати, пока никто не знал. Возможно, это было глупо, но мне хотелось преподнести эту новость Адриану как-то по-особенному, а со всей суматохой этих недель у нас не было ни одной спокойной минуты, и обстановка не располагала к подобным откровениям.

Моя коронация должна была состояться через четыре недели после похорон Грейсона, и это была последняя возможность повидаться со всеми друзьями перед долгой разлукой. Временно мне пришлось отвлечься от иностранных дел и переключить все свое внимание на приготовления к этому невероятно важному мероприятию. Леди Амелл охотно занялась моей подготовкой, так что у меня ушел не один день, чтобы запомнить все нюансы церемонии: где стоять, куда идти, что говорить, куда смотреть… А потом мне торжественно показали список гостей, ожидавшихся на церемонию, и если с огромным количеством именитых вампиров можно было смириться, то перечень иностранных делегаций поверг меня в глубокое уныние. Эдуард и Елена — король и королева Аркадии, король и королева Селендрии, мои отец с мачехой — король и королева Валенсии, владыка и владычица светлых эльфов, князь Гранаха, король и королева Шалевии… И это не считая энного количества принцев и принцесс, включая моего сводного брата Стефана, а также Фредерику и ее мужа, шалевийского принца Анатоля. М-да, не так много событий существует на свете, из-за которых к не особо гостеприимным вампирам прибывает столько коронованных особ из других государств! Хорошим в этой ситуации было только одно: постоянная занятость помогала отвлечься от тяжелых мыслей о Грейсоне, поскольку у меня попросту не оставалось времени, чтобы и дальше винить себя в случившемся.

Церемониальный наряд, сшитый портнихой Мадлен и ее армией помощниц, представлял собой бело-бежевое бархатное платье с узким лифом с треугольным вырезом, длинными расклешенными рукавами и длинной широкой юбкой, спадавшей мягкими складками. Красоты необыкновенной, оно местами было украшено золотой парчой и село точно по фигуре, красиво контрастируя с моими темными волосами. Ходить в нем было удобно, но белый подол волочился по полу, и потому до коронации я примеряла его всего дважды, боясь испачкать.

За неделю до коронации я стояла в гостиной перед манекеном, на котором было платье, и критически изучала юбку, прикидывая, какое бытовое заклинание можно использовать, чтобы к концу дня подол не стал темно-серым. За этим занятием меня и застал Адриан.

— Нервничаешь? — спросил он, подходя ближе и целуя меня в висок.

— Немного, — независимо отозвалась я. Не признаваться же, что от волнения у меня трясутся поджилки и колени превращаются в овсяный кисель!

— Возможно, было бы неплохо передвинуть коронацию на весну, чтобы ты хоть чуть-чуть пришла в себя после недавних событий, — со вздохом сказал Адриан, и я крепче прижалась к нему. — Но сколько можно тянуть? Мне нужна моя королева.

Что ж, возможно, настал тот самый момент?

— Не нужно ничего переносить, — улыбнулась я. — Если бы коронация проходила весной, для меня пришлось бы шить новое платье, ведь в это я бы уже не влезла. Да и для окружающих было бы слишком заметно… в каком я положении, — и я слегка кивнула на свой живот, пока еще совершенно плоский.

На этот раз Адриан думал непривычно долго, а затем слегка отстранил меня от себя и недоверчиво взглянул в лицо. Впервые я видела его настолько растерянным. Даже после того, как мы выбрались живыми из Атламли после нападения олльфаров, он был спокойнее. Спрашивать ему ничего не пришлось, немой вопрос я поняла и так и, улыбнувшись, утвердительно кивнула.

В следующий миг он подхватил меня на руки и закружил. Я опустила свои ментальные щиты, которыми обычно пользовалась, чтобы не слышать чужих эмоций, и почувствовала такую неподдельную радость, такой искренний восторг, которых от всегда сдержанного архивампира даже не думала ожидать, а он и не собирался их скрывать. Темно-серые глаза сияли, а от всех его невозмутимых масок и привычного спокойствия не осталось и следа, и это так красило его, что на миг я забыла, как дышать.

— Я счастлив, — опустив меня на ноги, тихо прошептал он.

Тем же вечером, когда мы вдвоем сидели в обнимку перед камином в нашей комнате — я в одной нижней сорочке, он в рубахе и штанах — и наблюдали за пляшущими языками пламени, я задала мучивший меня вопрос:

— Как ты думаешь, из нас получатся хорошие родители?

— А у тебя есть какие-то сомнения? — удивился он.

Я неопределенно пожала плечами, и поскольку Адриан продолжал обнимать меня, он это движение не столько увидел, сколько почувствовал.

— Конечно, получатся, — уверенно сказал он, а затем внимательно взглянул на меня. Не знаю, когда Адриан успел так хорошо меня изучить, но он сразу понял, что именно меня терзало. — Корделия, тебе не слишком повезло с собственными родными, но у тебя есть существенное преимущество, которое в лучшую сторону отличает тебя от Натаниэль и твоей мачехи.

— Какое же?

— Наших детей ты будешь любить, — просто сказал он, — и сделаешь все, чтобы они росли счастливыми. Я, в свою очередь, тоже приложу для этого все силы.

Именно это мне и нужно было услышать.

Большой зал для торжеств бэллиморского дворца был заполнен до отказа. Дневной свет свободно проникал через высокие окна, местами украшенные витражами, и на пол и гостей кое-где падали разноцветные лучи. Напротив входа располагалось небольшое возвышение, где и должна была произойти сама церемония, и присутствующие равномерно разбились на две половины, оставив широкий проход от дверей до противоположного конца зала. Все гости королевских кровей, прибывшие на церемонию, со своими свитами находились ближе всех к этому возвышению, на котором стояло два трона; прочие приглашенные (преимущественно знатные вампиры как из столицы, так и из провинции) стояли за ними или же на длинных балконах на уровне второго этажа, распределившись по степени знатности. Я хорошо помнила, сколько сил и нервных клеток ушло у леди Амелл, чтобы набросать примерный план, где кто из гостей должен находиться, и искренне радовалась, что не мне надо было заниматься этим мероприятием.

Сам торжественный день запомнился мне урывками. Волновалась я еще сильнее, чем перед свадьбой, и отчаянно боялась где-нибудь ошибиться, сделать что-нибудь не так. А опозорить Адриана и Вереантер я не могла, ведь именно сейчас было очень важно показать соседним странам, что принцесса Корделия ван Райен окончательно воскресла и ей больше нет никакого дела до Валенсии и ее правителей!

Сюзанна и помогавшая ей горничная утром облачили меня в шелковую белую нижнюю рубашку, поверх которой пошло бархатное платье, подол которого так и остался незачарованным. Платье на проверку оказалось невероятно тяжелым, а туго затянутая шнуровка сдавила талию и грудь, и я тяжело вздохнула, задумавшись, как смогу протаскать его на себе целый день. Точнее, попыталась вздохнуть, поскольку дышать я могла теперь только осторожно и неглубоко. Волосы тщательно расчесали и ровно уложили, но делать прическу не стали, и темная кудрявая волна спускалась ниже плеч, еще больше оттеняя белый бархат. Украшения на подобную церемонию вампиры обычно не надевали: на голове ничего не должно было быть по понятным причинам, а прочие драгоценности не надевались согласно какой-то древней традиции. Мне разрешили оставить только помолвочное кольцо с изумрудом, которое я по привычке надела поверх обручального, поскольку оно имело символическое значение. Затем на меня надели белоснежную мантию, застегнув ее у шеи и откинув края, чтобы она не скрывала платье. На мантии был вышит коронованный грифон — герб Вереантера.

Церемония в зале отпечаталась в памяти значительно хуже. В зал я вошла под торжественную музыку в окружении тщательно отобранных гофмейстериной знатных дам, тоже в светлых платьях, которые изображали мою свиту. Оттилии среди них не было: за подругой было сохранено место в первых рядах рядом с родителями, и я не стала лишать ее удовольствия наблюдать за церемонией с безопасного расстояния. Адриан ждал меня на возвышении, и рядом с ним обретался Вереантерский верховный жрец богини Хель, с которым у меня до сих пор не выпадало случая познакомиться. Под прицелом не одной тысячи взглядов я прошла расстояние от дверей до возвышения, которое показалось мне длиной в километр. От волнения и тяжести наряда я соображала с трудом и потому совершенно не представляла, как смотрелась в тот момент со стороны. Впрочем, я была благодарна всем богам хотя бы за то, что смогла преодолеть этот путь, ни разу не споткнувшись. Миновав передние ряды зрителей, мельком отметила присутствие отца и мачехи, знакомые лица венценосных особ из Аркадии и Селендрии и поднялась по ступенькам на возвышение, встав в профиль к залу. Свита за мной не последовала, оставшись внизу. Рядом со мной сразу встал Адриан, внешне являвший сегодня полную противоположность мне: он был одет во все черное, и даже мантия на нем с таким же вышитым грифоном была темной. Единственным ярким пятном в его облике была тяжелая церемониальная корона, которую я не видела еще ни разу. Должно быть, древняя Вереантерская реликвия, надеваемая раз в несколько сотен лет как раз на такое событие. На всех торжественных мероприятиях у Адриана была корона попроще. М-да, для неподготовленного зрителя архивампир сегодня точно представлял собой зрелище жуткое и пугающее, в то время как я во всем белом вообще была похожа на жертву. Интересное у вампиров представление о происходящем: король и королева, черное и белое…

Музыка смолкла, и в установившейся почтительной тишине верховный жрец сначала произнес официальную речь, включавшую причину, по которой мы все здесь сегодня собрались, а также краткую историю возникновения этого ритуала. «Краткая история» затянулась минут на пятнадцать — у меня закралось смутное подозрение, что данная часть существовала специально для того, чтобы гости могли немного передохнуть или даже подремать — а затем пошло краткое перечисление моих новых прав и обязанностей. Из этих слов становилось понятно, что в случае болезни или смерти своего венценосного супруга я становлюсь королевой-регентшей до того момента, пока супруг не выздоровеет или наследник трона не достигнет определенного возраста. Я старательно выслушала все сухие канцелярские формулировки, поскольку в противном случае рисковала пропустить часть, в которой я встаю на колени на заранее подготовленную подушку и мне будут задавать вопросы. Наконец пошли и они: клянетесь ли вы быть преданной королю? Вереантеру? Клянетесь ли вы защищать закон? Чувствуя молчаливую поддержку Адриана, к этому моменту я успела более или менее успокоиться и уже начать воспринимать происходящее.

После того как я на все ответила утвердительно (что меня порадовало больше всего — голос звучал сравнительно ровно и почти не дрожал), жрец протянул вперед подушку, на которой лежала вторая корона — «женский» вариант, сверкавший драгоценными камнями. Ее взял Адриан и торжественно водрузил мне на голову, провозгласив меня королевой Корделией Вереантерской. Поскольку ни заколок, ни даже полноценной прически у меня на голове не было, корона села легко, и я могла спокойно двигать головой, не опасаясь, что это украшение с меня свалится в самый неподходящий момент. Впрочем, она была такой тяжелой, что трясти головой во все стороны меня как-то не тянуло. Затем мне было позволено подняться с колен, Адриан за руку провел меня к тронам, на которые мы сели, и все вампиры в зале склонились в низких поклонах. Жрец приступил к заключительной части своей речи. Я уже не вслушивалась, что он говорил, и, воспользовавшись кратковременной передышкой, с наслаждением разминала пальцы ног в белых церемониальных туфлях.

Остаток церемонии запомнился совсем смутно. Помню поздравления гостей, наше с Адрианом общение с остальными королями и королевами. Из вереницы лиц, сливавшихся к концу дня в одно сплошное пятно, мне запомнились только родственники: каменное лицо Стефана, немного робкая улыбка Фредерики, которую я не видела больше двух лет, постаревший с нашей последней встречи отец, поздравивший меня с непроницаемым выражением лица, и бледная леди Алина. Я понимала, что мысли мачехи были большей частью заняты пропавшей Надей, и она произнесла слова поздравления несколько отстраненно, но я все равно не отказала себе в удовольствии узнать их настоящие чувства. Отец был подавлен, а мачеха… Видеть меня в короне и на троне казалось ей невыносимым, и в этот момент даже мысли о дочери ненадолго отступили на задний план.

За прошедшие месяцы ничего не изменилось.

Впрочем, не все ли равно? У меня своя, новая жизнь, которая наконец-то наладилась. У меня есть любящий муж, готовый меня на руках носить, верные друзья, интересная работа, а скоро еще добавится ребенок. А прошлое стоит просто отпустить и больше к нему не возвращаться.