Фрейлины фыркали и недовольно сопели, но маски все же надели. Аппарат оказался намного удобнее, чем казался на вид. Он совершенно не мешал, а спустя несколько минут словно сросся с кожей, и я даже забыла о его присутствии. Да и как тут не забыть, когда мы вступили в долину, все глубже погружаясь в туман и спускаясь к ее центру. Когда туман сомкнулся над головой, я ожидала, что ничего не смогу рассмотреть и идти придется на ощупь. Но все оказалось совсем иначе, видимость была прекрасной, только все и всё вокруг было в черно-белых тонах. Даже ярко-алый камень в моем обручальном кольце здесь тускло мерцал различными оттенками серого.

При ближайшем рассмотрении огромный валун в центре долины оказался чем-то вроде входа в подземелье. Выдолбленный в породе ход вел глубоко вниз, крутые ступени были влажными и скользкими. Рони придерживал под локоть Касиян, Анторин помогал Дамон, мне же протянул руку Рафэ. Принимать от него помощь было неприятно, возможно, даже более неприятно, чем упасть. Но я не знала, какой длины лестница, и не желала так нелепо погибнуть из-за неуместной гордости.

— А все же ты увидишь мой мир, — довольно проговорил доминант, ведя меня по лестнице.

— Но войду в него свободной гостьей, а не рабой безумного ученого, — ответила ему с улыбкой.

Рафэ конечно же не увидел этого под маской, но по тону должен был понять.

— Не рабой — да. Но гостьей ты будешь тоже моей, — не унимался он.

— А гостей нужно беречь, — произнесла — и охнула, едва не упав.

Спуск неожиданно закончился, ступени теперь поднимались вверх.

— Почти пришли, тебе понравится Доминания, — прошептал мне на ухо Рафэ.

— Вряд ли, если он такой же серый и скучный, как ты, — не удержалась я от колкости.

— Серый? — усмехнулся доминант. — Доминания наполнена еще более яркими красками, чем ваш скудный мир. И то, что ты не в состоянии их разглядеть, лишний раз подтверждает, насколько вы, люди, отстаете в развитии от нас.

— Однако узость сознания не помешала мне разглядеть твою прогнившую сущность, — ответила я, сверля Рафэ полным ненависти взглядом.

— Осторожнее в высказываниях, я ведь могу и передумать сотрудничать с тобой, — высокомерно произнес доминант.

— Но вся ваша раса не передумает сотрудничать с нами, отстающими в развитии, жалкими людьми. Что же вам нужно от нас, таких слабых и никчемных, что ты даже решился на такой самоотверженный поступок, как совместная кампания с целью вернуть единственного, кто согласится стать посредником между нашими мирами? — не менее язвительно и высокомерно ответила на его угрозу.

— Пришли, — вместо ответа произнес доминант и толкнул покрытую узорами стеклянную дверь, к которой привела нас лестница.

Возможно, Рафэ был прав, и человеческое зрение просто не воспринимало весь спектр местных красок, но я видела только всевозможные оттенки серого. И, ступив за дверь, мы оказались не под открытым небом, как я ожидала, а в помещении. Это явно была обитель какого-то ученого или даже нескольких.

Понять назначение большинства находящихся здесь предметов мне было не под силу, но одно я поняла точно: доминанты приложили немалые усилия, чтобы вновь пробить путь в наш мир, а значит, мы им очень нужны. Только под гнетом огромной необходимости такие высокомерные создания приложили бы столько усилий для связи с низшими, по их мнению, созданиями.

— Ничего не трогать. Идите за мной, — проговорил Рафэ, и повел нас к выходу из помещения.

— Куда мы идем? — спросил Анторин, с опаской озираясь.

Доминантам не доверял ни один из нас.

— Все объясню на месте. Хотя сомневаюсь, что вы что-то поймете, — неохотно ответил Рафэ.

За спиной послышался какой-то грохот и приглушенное шипение. Обернувшись, я заметила, как Рони, виновато опустив голову, отступил от уроненного им предмета, старательно делая вид, что он не причастен к этому.

— Я же просил ничего не трогать! — зло прошипел доминант и бросился к аппарату, из нескольких отверстий которого с шипением выходил ярко-красный пар. Это выглядело весьма странно на фоне окружающих серых красок.

Рафэ кашлял, ругался, ворчал и пытался перекрыть поток пара. К тому моменту, когда шипение стихло и из аппарата перестало вырываться яркое вещество, доминант уже хрипел, стоя на четвереньках, и сплевывал такую же алую, как и туман, кровь. А мы стояли по щиколотку в красном дыме и смотрели на него. Но, как бы я ни ненавидела этого высокомерного блондина, его помощь мне была необходима, и я подошла к нему, присела и спросила:

— Чем помочь?

— Выведи меня отсюда, — прохрипел доминант и упал.

— А может, оставим его здесь и вернемся? — жалобно спросил Рондай, покосившись на стеклянную дверь.

— Помогите мне! — повысила я голос. — Рони, хватит думать только о своей шкуре! Ничего он тебе не сделает, по крайней мере до тех пор, пока мы не найдем Карая. У нас договоренность.

Мы выволокли Рафэ из помещения в маленький коридорчик, в который тоже просочился красный дым. Но здесь его было гораздо меньше. Доминант впал в беспамятство и что-то бессвязно бормотал, продолжая пускать кровавые пузыри.

— Если он сейчас умрет, я тебя лично придушу, — пообещала Рондаю.

— Так давайте унесем его подальше, — тут же оживился горе-маг.

Но унести Рафэ у нас не получилось. Дверь, ведущая из коридора, оказалась наглухо запертой, и даже Анторин, используя магию тумана, не смог ее открыть.

— Здесь какая-то блокировка стоит. Видимо, сработала из-за красной ядовитой субстанции, — сказал император.

Я обвела взглядом присутствующих и поняла, что никто не знает, что делать.

— Анторин, ты как себя чувствуешь? — спросила у друга.

— Немного некомфортно, но это из-за переизбытка тумана, — ответил он. И тут же добавил, повысив голос: — Не вздумай! Ты раскроешь себя!

Но я не вняла его предостережению и сдернула с себя маску.

В нос ударил концентрированный удушающий запах сырости. Но я мгновенно очистила пространство вокруг себя от магической составляющей и вздохнула свободно. Маску же решительно надела на лицо Рафэ.

Ожидание, казалось, длилось вечность, в действительности же доминант пришел в себя довольно быстро.

Он с удивлением и опаской смотрел на меня, стоящую в центре раскрашенного в яркие цвета, лишенного туманной магии участка помещения, и жадно дышал через маску, очищающую воздух от смертоносного для него красного дыма.

Пока Рафэ восстанавливался, я подошла к подругам, чтобы успокоить их, но обнаружила, что девушки совершенно спокойны. А Дамон зачем-то вылила воду из притороченной к поясу фляжки и присела, опустив тару в сочащийся из-под двери в лабораторию красный дым.

— Пригодится, — уверенно ответила девушка.

— Время покажет, — не стала спорить с ней я.

Дамон всегда отличалась повышенной подозрительностью, что не раз выручало как ее саму, так и всех нас.

Прикрыв собой фрейлину, усердно загоняющую красный дым во фляжку, я наблюдала за тем, как Рафэ медленно встал, расправил плечи и вновь стал высокомерным представителем своего народа.

— Ты, недоразвитый идиот! Я тебя уничтожу, — прошипел доминант Рондаю, вперив в него ненавидящий взгляд.

— Ты и пальцем его не тронешь, — произнесла я спокойно. — Во-первых, у нас договоренность, а во-вторых, именно его изобретение спасло твою жизнь. И в том, что вы так халатно относитесь к опасным веществам, нет ничьей вины, кроме вашей собственной.

— А ты не устаешь удивлять меня, маленькая загадочная особь, — усмехнулся Рафэ. — Ничего не хочешь рассказать?

— Нет. Мы с тобой не настолько близки, чтобы у меня появилось желание откровенничать, — язвительно ответила я.

— Это недолго и изменить, — столь же язвительно ответил доминант.

— Размечтался, — вмешалась в разговор Дамон, привязывая туго закрученную фляжку к поясу. — Наша королева замужем и фаворитов не заводит. Будешь хорошо себя вести, может, перепадет парочка снисходительных взглядов от ее фрейлин. Но точно не от меня. Если от меня тебе что и перепадет, то мало не покажется.

— Мона, успокойся, — попросила я подругу.

— Только после того, как он прекратит вести себя, как ищущий неприятностей придурок. Я здесь не для того, чтобы терпеть оскорбления в адрес своей королевы, — с вызовом произнесла фрейлина.

— Прекратить! — слегка повысила я голос, и Дамон покорно склонила голову.

— Рвение и преданность твоих подданных достойны уважения, королева с веером загадок, — улыбнулся Рафэ. — Идемте, покажу вам нашу новую разработку и объясню, как она может помочь нам в поисках Карая Туманного.

Прежде чем открыть дверь, доминант проделал какую-то манипуляцию со стеной. Часть ее отъехала в сторону, и весь красный дым устремился в открывшееся зарешеченное пространство. Лишь когда весь дым вытянуло из коридора и лаборатории, Рафэ отпер дверь, и мы вышли в большой холл, в котором сходилось множество других коридоров.

— Нам сюда, — указал направление доминант, избавившись от маски и вернув ее мне. — Надень, не стоит лишний раз волновать моих сородичей. Они не любят, когда появляются новые, адаптированные к нашей атмосфере чужаки. Это, знаешь ли, раздражает.

— Боитесь, что отсталая раса потеснит вас на вашей же территории? — с усмешкой поинтересовалась я.

— Не провоцируй меня. Я и так с величайшим сожалением отказался от возможности исследовать тебя, — недовольно произнес Рафэ.

— Не обманывайся. У тебя никогда и не было этой возможности, — уведомила я его.

Дальнейшего препирательства не последовало, потому что навстречу нам шли двое доминантов, и при них Рафэ, видимо, посчитал ниже своего достоинства общаться с недоразвитой представительницей низшей расы на равных.

В конце коридора нас ждала еще одна магически заблокированная дверь, за которой находилась неожиданно огромная комната, в центре которой абсолютно без опоры клубился и матово переливался большой черный шар из неведомой субстанции.

— Что это? — настороженно спросил Анторин, остановившись у двери и не пуская меня дальше.

— О, это величайшее открытие нашего рода, после овладения туманом. Это антитуман, или кусочек небытия, если хотите, — гордо известил Рафэ.

Судя по тому, с какой любовью он говорил об этом сгустке подозрительной энергии, от которой исходили волны ледяной стужи и безысходного ужаса, Рафэ сам приложил руку к его созданию.

— И какая нам польза от этого антитумана? — спросила я, обходя сферу по кругу. — Как он поможет найти Карая?

— Нам еще не до конца известны его свойства, но при желании мы сможем с его помощью проложить путь сквозь бездну и без опасения потеряться отправиться на поиски твоего мужа, — ответил Рафэ. — Нужно лишь произвести несколько манипуляций, и эта субстанция будет сохранять наше материальное состояние вне пространства и времени.

— Понятно. Так чего же мы ждем? — воодушевленно спросил Рондай.

— Лично мне пока ничего не понятно, — усмехнулся Анторин.

— И безопасность применения этой штуки кажется весьма сомнительной, — протянула Касиян, ежась от исходящей от шара стужи.

— Что конкретно вы хотите сделать? — спросила я, подумав, что взять с собой подруг было неосмотрительным решением. Не стоило подвергать их такой опасности.

— Мы запустим антитуман в свою кровь, — словно о сущей безделице объявил доминант.

— А опыты уже проводили? — настороженно спросил Рони.

— Да, и неоднократно, — кивнул Рафэ.

— Какой процент смертности? — продолжил расспросы Рондай.

— На первом этапе было восемьдесят процентов, а сейчас всего два, — равнодушно поведал доминант.

— Вы проводили опыты на людях? — не узнавая своего голоса, спросила я.

— А ты согласилась бы принять участие в поисках без предварительных испытаний? — усмехнулся Рафэ.

— И вы еще утверждаете, что готовы к сотрудничеству! — возмущенно воскликнул Анторин.

— Испытуемые были из ранее отчужденных, — спокойно произнес доминант. — У нас есть несколько ферм по выведению человеческих особей. Но! Если нам удастся достичь договоренностей, они будут отпущены. Все. А для того, чтобы достигнуть этих договоренностей, нам нужен посредник. Вот его-то мы и отправляемся искать. Все логично и оправданно.

— Какие же вы ущербные. Мне вас даже жалко, — покачала я головой.

— А мне не жалко, — вставила Дамон.

— Идемте, с вами хотят поговорить доминарии первого круга, — недовольно проговорил Рафэ, указав на дверь.

Из здания мы не выходили. Но, судя но тому, как долго Рафэ вел нас по петляющим коридорам, переходам и сквозным залам, это было огромное, многоярусное сооружение.

— Доминарии первого круга считают, что между нашими расами возможно равное сотрудничество, — рассказывал Рафэ по дороге. — Второй круг раскололся, многие против признания вас равной расой, но большинство не посмели выступить против первых доминариев. Третий круг вообще не сочли нужным посвящать в подробности. Если вы сейчас неосторожным словом или взглядом разочаруете одного из праймдоминариев, последнее слово будет за мной. Я конечно же не отказался бы от роли вершителя ваших маленьких судеб, но практический опыт применения антитумана интересует меня гораздо больше. Так что, королева, держите под контролем своих дрессированных зверушек, чтобы они не показывали зубки кому не следует.

Дамон демонстративно оскалилась и протяжно рыкнула.

— Не трать на него время. Такие и с десятого раза не понимают, — поддержала ее Касиян.

— Девочки, не шумите, — одернула я фрейлин. — При доминариях будете молчать, что бы ни случилось.

— Как скажете, ваше величество, — недовольно пробурчала Мона.

Мы остановились у высокой двустворчатой двери. Высокомерный сопровождающий окинул нашу компанию придирчивым взглядом, брезгливо скривился, но двери распахнул, впуская нас в большое помещение, где стояли три высоких кресла, два из которых были заняты уже знакомыми мне по суду над Лелиан доминариями.

Старший из них медленно встал, но не сделал ни шага. Он тоже осмотрел нас и остановил взгляд на мне. Его мертвенно-серые глаза, казалось, заглядывают мне прямо в душу.

— Так вот кого выбрал мой отсталый сын… Скучная, как и весь ваш мир, — меланхолически произнес он. — Подойди.

Сомнений в том, что обращаются именно ко мне, не было, и я шагнула к доминарию, рассматривая его со скрытой ненавистью. Так вот кто является отцом Карая, вот кто преследовал и привел к смерти его мать лишь за то, что она посмела не избавиться от ребенка. И теперь этот бессердечный эгоистичный лицемер хочет, чтобы его недоразвитый сын вернулся и продолжил служить на благо их расы, возомнившей себя высшей. Желание плюнуть в его высокомерное лицо было столь велико, что мне пришлось отвести взгляд, чтобы сдержаться. Что вызвало удовлетворенный кивок доминария, принявшего мой жест за капитуляцию. Неужели они действительно все еще верят в свою власть над нами?

— Ты готова рисковать своей никчемной жизнью ради спасения Карая Туманного? — бесцветным, как и весь их мир, голосом спросил доминарий, медленно опустившись в кресло.

Я обернулась, чтобы посмотреть на реакцию Анторина, и увидела в его взгляде еще не изжитый страх перед туманным народом. Император едва заметно покачал головой, словно говоря мне «не перечь». Но у меня было другое мнение о взаимоотношениях с доминантами.

— А вы на что готовы? — спросила с вызовом. — И не слишком ли неосмотрительно оскорблять королеву одного из величайших королевств мира, в помощи которого вы нуждаетесь?

На лице доминария не отразилось ни единой эмоции, но взгляд стал настороженным.

— Ты смеешь бросать мне вызов? — спросил он.

— Нет, я позволяю вам осознать, что мы больше не находимся под вашим влиянием, — снисходительно улыбнувшись, ответила я.

Стойкость доминария поколебалась, о чем свидетельствовало изменившееся выражение словно окаменевшего до этого лица.

— Не забывайся, дочь низшего рода. Ты на нашей территории, — проговорил он, чуть повысив голос.

— Я здесь почетный гость, а не пленница. Не стоит демонстрировать пренебрежение к тем, в благосклонности кого вы нуждаетесь, — сделав еще один шаг к доминарию, произнесла я чуть тише. — Мы готовы к сотрудничеству. Но договоренности еще не достигнуты.

Намек достиг цели, но самолюбие отца Карая было уязвлено, и инициативу взял на себя второй властелин мира доминантов.

Он был более лоялен и воздержался от оскорблений, произнося короткую, но информативную речь о пользе взаимовыгодных отношений между нашими расами.

— Это все, конечно, очень интересно, и мы обязательно обсудим все аспекты взаимных соглашений, но сейчас речь идет о другом, — вступил в разговор Анторин. — Мы готовы участвовать в спасательной кампании, но не понимаем вашей заинтересованности в ее успехе. Почему вы не согласились принять в качестве посредника меня или же мою сестру, которая тоже является полукровкой?

— Это вам объяснит Карай Туманный, если вы, конечно, сможете вернуть его из небытия, — ответил второй доминарий.

— Предлагаю не тратить время на словесные дуэли и приступить к делу, — произнесла я, сверля взглядом мерзавца, являющегося дедом моего сына. — Дальнейшие переговоры о взаимодействии будет проводить мой муж. По всей видимости, у него уже выработался иммунитет к некоторым неотъемлемым чертам представителей вашей расы.

— Ступайте. Мы делаем все возможное, чтобы спасти посредника. Вас будет сопровождать третий доминарий первого круга. Один из тех, кто еще верит в эволюцию вашего вида, — подвел итог пожилой доминарий.

Я развернулась и первой пошла к выходу, не желая находиться в столь неприятном обществе еще хоть минуту.

Покинув зал, мы все вздохнули с облегчением, даже Рафэ.

— Я же просил быть сдержаннее, — только и произнес доминант, одарив меня недовольным взглядом.

— А ты, оказывается, возлагаешь надежды на нашу отсталую расу, — с усмешкой ответила я.

— Не стоит обольщаться, — язвительно ответил доминант. — Идите за мной. Отведу вас в резервацию. Там отфильтрованный воздух, и вы сможете поесть перед первым этапом внедрения.

— Ты собираешься отправить нас в загон, как домашних животных? — враждебно поинтересовалась Дамон.

— Как раз тебе не помешает немного дрессировки! — явно сорвавшись, воскликнул Рафэ, но тут же опомнился и принял величественный вид.

— А ты здесь кто-то вроде младшего правителя? — заинтересованно спросила Мона.

— Я не младший, а один из трех, — гордо заявил Рафэ.

— Мона, не смей, — прошептала я, дернув фрейлину за рукав, но мои опасения подтвердились, когда я увидела охотничий блеск в глазах подруги. Она почуяла добычу, и теперь заносчивому доминанту несдобровать. — Не совершай ошибок, за которые можешь поплатиться жизнью, — предостерегла я подругу, вспомнив о судьбе матери мужа.

— Только если его, — коварно улыбнувшись, прошептала Дамон.

Мы наконец-то покинули здание и увидели Доминанию во всей ее серой бесцветной красе.

Небо казалось низким и словно падающим на голову, повсюду виднелись клочки густого тумана, словно обволакивающего скудную бесцветную растительность. Строения тоже не отличались яркостью и архитектурными изысками. Весь мир доминантов выглядел серым и плоским. Здесь не было места плавным линиям. Даже дорога, по которой мы шли, не петляла, а отличалась резкими, геометрически выверенными углами.

— Как же вы здесь живете? — прошептала я, взирая на лишенный радостей жизни мир. — Здесь вообще кто-нибудь думает, чувствует, творит? Или все просто существуют по заранее написанному сценарию?

— Пожалуй, стремление к переменам — это единственное, что связывает меня с вашим видом, — произнес Рафэ, ведя нас по ровной как струна дороге.

— Да ты не безнадежен! — воскликнула Дамон.

Касиян дернула ее за рукав, но Мона только плотоядно улыбнулась.

Пожалуй, эта кампания будет не лишена определенного очарования. Мне доставит истинное удовольствие наблюдать за тем, как моя дерзкая, воспитанная фавориткой фрейлина будет ломать мировоззрение доминанта Рафэ. И ей удастся перевернуть его устоявшийся мир. А если ему это не понравится, я не позволю доминанту обидеть свою подругу.

Шли мы не больше пятнадцати минут, но этого времени мне хватило, чтобы понять, что мир доминантов везде одинаково сер и однообразен. Здание лаборатории находилось на окраине, и резервация, где они держали взаперти наших сородичей, была поблизости. Она представляла собой изолированную площадь, накрытую овальным куполом, под которым располагалось несколько длинных бараков, небольшая площадка для прогулок и высокое здание в центре, упирающееся крышей в центр купола.

— Можете снять маски, — сказал доминант, как только мы прошли сквозь стену прозрачного магического купола. — Не контактируйте с выращенными здесь особями. Они не знают языка и даже не подозревают о существовании других миров, — инструктировал нас Рафэ.

— Урод, — коротко ответила Мона на его реплику.

— Держи в узде свою помощницу, — злобно прошипел доминант.

— Она равноправный член команды. Сам попроси ее о лояльности, — вежливо улыбнувшись, ответила я.

— Издеваешься? — резко обернувшись, спросил Рафэ.

— Нисколько. А ты боишься? — задала я встречный провокационный вопрос.

— Что? — вопросил Рафэ, брезгливо поморщившись.

— Все вы, мужчины, одинаковые, — авторитетно заявила Мона. — И иное происхождение тебе не поможет, блондинчик.

— Дамон, умерь пыл, — улыбнувшись проговорила я. — Рафэ нам еще понадобится в здравом уме, по крайней мере, до того момента, как мы найдем Карая.

— А потом? Ты дашь мне полную свободу? — с надеждой в голосе спросила фрейлина.

— Конечно, — заверила я ее, поглядывая на насупившегося доминанта. — По окончании кампании можешь делать с ним все, что захочешь.

— Вы точно сумасшедшие, — подал голос Рони.

— За это мы их и любим, — улыбнулся Анторин.

— Вы такие забавные в своей уверенности в собственной исключительности, — усмехнулся доминант.

— Забавляйся, пока можешь, — великодушно разрешила ему Мона.

Мы дошли до центрального здания, тут все смолкли в ожидании дальнейших инструкций.

— Вы здесь гости, так что для вас подготовлена вполне пригодная для отдыха комната. Пища также отвечает вашим потребностям. Насчет вкусовых качеств не берусь утверждать, у нас несколько разнятся предпочтения. Но повар утверждает, что для вас составил меню из самых любимых блюд разводимых особей, — проговорил Рафэ, открывая единственную дверь в высоком здании.

— Еще раз назовешь людей особями, и я забуду о твоей полезности в поисках нашего консорта, — с неприкрытой неприязнью глядя на него, произнесла Касиян.

— И она не шутит, — заверила я доминанта, вежливо улыбаясь. — Мои фрейлины прошли довольно разносторонний курс обучения и вполне способны лишить жизни даже такое высокоразвитое существо, как ты.

Мы вошли в маленькое помещение без окон. Послышалось шипение, возникло мимолетное ощущение полета, и в следующее мгновение доминант открыл дверь, выпуская нас в совершенно другом зале. Из больших окон открывался вид на всю резервацию. Мы за секунду перенеслись на верхние этажи здания и даже не заметили этого. И это был не переход с помощью тумана, которым пользовались Карай и принцесса Лелиан. Магия доминантов для нас все еще оставалась тайной.

— Ждите меня здесь, — проговорил Рафэ, уверенно направляясь к единственной двери, кроме той, из которой вышли мы.

— Какой же у них скучный и подавляющий мир, — прошептала Касиян, остановившись у окна.

— Прости, что втянула тебя в это, — произнесла, остановившись рядом с ней.

— Я благодарна тебе, — вымученно улыбнулась подруга. — Только не думала, что здесь будет такая гнетущая обстановка.

— Я только что о том же подумала, — улыбнулась фрейлине в ответ.

— И это объясняет, почему они такие сухие и заторможенные, — вступила в разговор Дамон, приобняв нас с Ян за плечи. — Но мы встряхнем их мир, или мы не фаворитки! — уверенно добавила неугомонная девушка.

— Женщины, забудьте на время о душевной организации доминантов и вспомните, зачем мы здесь, — вернул нас к действительности Анторин. — Раскрасить это место не является нашей первоочередной задачей.

— Но мы не можем бросить людей, которых здесь разводят, как скот, — воскликнула я. — Мы должны добиться их освобождения!

— Всему свое время. Сначала нужно вернуть Карая, — высказал неожиданно конструктивную мысль Рони. Но тут же опасливо осмотрелся и добавил: — И как можно быстрее убраться отсюда. Пусть эти снобы сами свою жизнь раскрашивают.

Рафэ вернулся и позвал нас знакомиться с комендантом фермы. Подобная формулировка вызвала во мне бурю протеста, которую я заглушила волевым усилием, понимая, что сейчас не время и не место для возмущения. Доминанты все равно не поймут — для них мы всего лишь отсталая раса, не заслуживающая достойного отношения.

Комендантом резервации оказался неожиданно низкорослый и тучный доминант. Длинные белокурые волосы и мертвенно-серые глаза смотрелись нелепо в сочетании с пухлыми розовыми щеками и растянутыми в приветливой улыбке полными губами.

— Как интересно, — протянул он, бросившись нам навстречу. — Обожаю людей! А вы такие уверенные в себе и бесстрашные, что глаз не оторвать.

— Умерьте пыл, комендант Брунфо. Это наши почетные гости, — проговорил Рафэ. — Император дружественной Наминайской империи, Анторин Намийский, — представил он Анторина начальнику резервации.

— Рад встрече, — проигнорировав замечание Рафэ, произнес комендант Брунфо, схватил Анторина за руку обеими пухлыми ручками и начал трясти ее.

— А это королева Возрении, ее величество Саминкара Возренийская, — продолжил знакомить нас Рафэ.

— Вы великолепны! — воскликнул комендант, хватая и меня за руку.

— Вверяю наших гостей вашим заботам. Вернусь, как только закончу приготовление к внедрению, — сухо произнес Рафэ и направился к двери.

— А поцелуй на прощанье? — возмущенно воскликнула Дамон, надув губки.

— Приструни эту девицу, — прошипел доминант, обращаясь ко мне, и вышел, хлопнув овальной дверью.

Громкого звука не получилось, но Рафэ довольно определенно продемонстрировал высшую степень раздражения.

— Мона, прекрати дразнить нашего проводника, — попросила я.

— Это выше моих сил, — искренне ответила девушка. — Он такой умильный в своем высокомерии, что я не могу побороть желание ткнуть его носом в ошибочную самооценку.

— Прекрасно! Просто великолепно! — радостно выкрикнул комендант Брунфо.

— Можешь звать меня Моной, пухлик, — благосклонно заявила Дамон. — Ты такой милый по сравнению со своими тощими сородичами.

По щекам коменданта разлился еще более яркий румянец. Я отбросила все сомнения и поинтересовалась напрямую:

— Вы полукровка?

Брунфо заметно сник, отвернулся и спросил дрожащим голосом:

— Это так заметно? Я изо всех сил стараюсь держать себя в руках, но не могу бороться со своей природой.

— До тех пор, пока вы не поймете, что это не порок, у вас не получится найти свое место в жизни, — с сожалением ответила я.

— Но я его уже нашел! — воскликнул комендант, повернувшись к нам и вновь открыто улыбнувшись. — Мое место здесь. Я забочусь о людях, пусть это и не одобряют доминарии. У них все равно нет особого выбора, им тяжело долго находиться в пустой среде, а я здесь чувствую себя вполне комфортно.

— В пустой среде? — переспросил Анторин.

— Да, воздух, лишенный концентрированного тумана, у нас называют пустой средой. Он ослабляет чистокровных, лишая их связи с истоком, — пояснил Брунфо.

— А расскажите нам подробнее об истоке, — улыбнулась я, подойдя к коменданту поближе.

— Да, поведайте нам эту увлекательную историю, — поддержали меня фрейлины, тоже приблизившись. А Дамон еще и приобняла низкорослого мужчину, демонстрируя ему полуобнаженную грудь в расстегнутом вороте блузы.

Анторин и Рони бесшумно отступили в сторону, скрываясь из вида Брунфо.

Комендант впал в ступор, не в силах отвести взгляд от соблазнительных форм фрейлины.

— Я их боюсь, — шутливо прошептал Рондай, и я показала ему кулак за спиной, чтобы не мешал неосмотрительными высказываниями.

— Ну давай же, пухлик, расскажи мне про исток, — с придыханием прошептала Мона, рисуя пальчиком узоры на плече коменданта. — Обещаю, это останется нашей тайной.

Мы с Ян тоже отошли, поняв, что Дамон полностью завладела вниманием Брунфо.

— Да что там рассказывать-то, — пролепетал мужчина, едва дыша. — Стоит себе, извергает туман, и все.

— А где стоит и как извергает? Ну же, милый, ты так интересно рассказываешь, я прямо таю от твоего голоса, — нашептывала ему на ухо фрейлина, начав массировать плечи и слегка дуть на шею.

Комендант захихикал и едва не упал.

— Присядь, милый, чтобы я могла устроиться у тебя на коленях, — проворковала Мона.

— Переигрывает, — прошептал Рони, за что получил удар локтем в бок от Анторина.

Брунфо упал в натужно скрипнувшее кресло, и фрейлина тут же устроилась у него на коленях. Было очевидно, что ей очень неудобно, но девушка изо всех сил изображала блаженство, стараясь не скатиться с покатых пухлых колен мужчины.

— Ну так что там с истоком? — напомнила она, обвив руками шею коменданта.

— Это вулкан на севере, он постоянно извергает туман, благодаря которому мы становимся сильнее и живем дольше, — пребывая в состоянии полутранса, говорил мужчина, поглаживая пухлой ручкой талию девушки. — Именно он привел нас сюда. Века назад в Доминании произошло смещение скальных пород и открылся исток, силу которого почувствовали наши предки. Это же смещение помогло им открыть проход между мирами. Да что я рассказываю, можно же найти исторические данные.

— Так найди их для меня, милый. Найди, и я забуду про этого тощего Рафэ. С тобой намного интереснее. — Мона поцеловала Брунфо в щеку и легко спрыгнула с его колен. — А теперь покорми нас, а то у меня не будет сил на наши увлекательные беседы, — подмигнув ему, добавила девушка.

Пока комендант приходил в себя, мы все усиленно делали вид, что увлеченно рассматриваем коллекцию совершенно безвкусных статуэток на одной из полок стенного шкафа.

— Да что же вы стоите? Идемте, стол уже накрыт! — воскликнул Брунфо, немного придя в себя и стараясь не смотреть на строящую ему глазки Дамон.

Когда мы выходили из кабинета, я отчетливо услышала, как он прошептал Моне:

— Я обязательно найду для вас трактат по истории становления Доминании!

— Я буду ждать, — прошептала фрейлина в ответ.

Сомнений не оставалось — комендант полностью во власти моей подруги и на нашей стороне. Возможно, в будущем это окажется очень полезным, если не судьбоносным.

Нас проводили в довольно комфортабельные покои, где была не только столовая с накрытым для обеда столом, но и две спальни для отдыха.

— Располагайтесь, отдыхайте. Вас никто не потревожит, — заботливо произнес Брунфо, обменялся взглядами с Моной и удалился.

— Какая же ты жестокая, — проговорил Рондай, как только за комендантом закрылась дверь.

— Обстоятельства обязывают, — пожала плечами фрейлина и направилась к столу. — Я голодна как зверь.

— У тебя и хватка звериная, — усмехнулся Анторин.

— Спасибо, — кокетливо ответила Дамон и приступила к изучению предложенных нам блюд.

Еда действительно оказалась довольно вкусной, сытной и в то же время легкой. Мы быстро наелись и собрались в одной из спален, чтобы обсудить новую информацию, столь коварно выведанную у коменданта Брунфо так и оставшейся фавориткой в душе Моной.

— Мне бы к этому вулкану, — мечтательно протянул Рони. — Посмотреть, какие породы вокруг, ландшафт, туман опять же у источника наиболее концентрированный и будет проще определить его состав. Да и черная материя тоже много сомнений вызывает. Я, конечно, очень хочу вернуть Карая, но не кажется ли вам, что и мы затеряемся в неведомом, если переживем внедрение антитумана.

Все удивленно посмотрели на Рондая, ожидая, что вот сейчас он сморозит какую-то глупость, рассмеется или состроит гримасу. Но маг был совершенно серьезен.

— Что вы так на меня уставились? — возмущенно спросил он. — Я, между прочим, прежде всего ученый, и только потом душа компании и балагур.

— А еще вор, обманщик и мошенник, — усмехнулся Анторин.

— Муж твоей сестры, отец будущего племянника и советник империи по техномагии, — улыбнувшись, продолжил перечисление Рони.

— Убедил. Излагай, — неохотно согласился Анторин.

— В том-то и проблема, что излагать пока нечего, кроме подозрений и предположений. Мне бы поработать с этой черной материей. Но Рафэ наверняка откажет, особенно после того, как по моей вине едва не умер, надышавшись ядовитым туманом, — развел руками Рондай.

— К истоку нас тем более и близко не подпустят, — проговорила я уверенно. — Судя по тому, что рассказал комендант, для доминантов это место священно. И они нам не доверяют, но узнать об этом истоке нужно как можно больше. Мона?

— Спать я с этим потным толстячком точно не буду, — заявила Дамон.

— И не придется, он и так тебе все тайны расскажет, — усмехнулась Касиян.

— Сделаю все, что смогу… в разумных пределах, — кивнула Мона.

— Хорошо. А теперь давайте решим, кто будет первым добровольцем опробовать антитуман, — сменила я тему. — Считаю, что это должна быть я, если что-то пойдет не так, мне не составит труда обезвредить это вещество своей силой.

— Нет, это слишком опасно, — возразил Анторин. — Нам неизвестны его функции, и на тебя эта гадость может подействовать не так, как на нас.

— По-моему, очевидно, что первой должна быть одна из нас, мы не так важны, — высказалась Ян. — И так как Мона отвечает за получение информации от местного фермера, это буду я. От меня все равно мало пользы.

— Не говори глупостей! Я не позволю тебе так рисковать, — возразила я.

— Она права, — неожиданно произнес Анторин. — Я понимаю, что ты не хочешь подвергать опасности подругу, но в логике ей не откажешь. Мыс тобой слишком важны для политического равновесия. Рони, каким бы шалопаем он ни был, единственный из нас обладает необходимыми знаниями для исследования всего нового, а Дамон следует сосредоточиться на полукровке Брунфо.

— Я прослежу, чтобы ей не навредили намеренно, — положив руку мне на плечо и слегка сжав его, пообещал Рондай.

— Да что вы ее уговариваете? — возмутилась Касиян и, повернувшись ко мне, добавила решительно: — Ты сама сказала, что мы все равноправные члены команды, я так решила.

— Если мы все равны, то и решения принимать должны вместе, — проговорила я, тоже встав и сверля взглядом фрейлину.

— А давайте проголосуем, раз уж мы все здесь такие равные, — покосившись на императора, предложил Рони. — Ну или можете подраться — кто победит, того и в расход.

По комнате разнесся звонкий шлепок, это Анторин отвесил своему новоявленному родственнику подзатыльник.

— Думай, что говоришь, — рыкнул император.

— Я же пошутил, — обиженно пробурчал Рондай, потирая затылок.

— Живешь в два раза дольше меня, а ума так и не набрался, — проговорил Анторин недовольно.

— Да я моложе тебя почти вдвое! А те пятьдесят лет не в счет, я же был в стазисе и ошибок совершать не мог, чтобы на них учиться и набираться опыта, — начал оправдываться легендарный наминайский разбойник.

— Прекратите, — тихо произнесла я, и все смолкли. — Я не вижу смысла в голосовании, его результат и так очевиден.

— Почему же? Я тоже против того, чтобы Ян лезла в это первой. Пусть мужчины рискуют, — высказала свое мнение молча слушавшая нас Мона.

— Итого: нас двое, а их трое, — сделала я нехитрые расчеты. — Пусть будет так. Я сама втянула вас в это, и все, что может случиться с вами, будет на моей закалившейся за годы правления совести. Одним пятном больше, одним меньше…

Я вышла из комнаты и была благодарна друзьям, что никто из них не последовал за мной. Они понимали, что сейчас мне необходимо побыть одной.

Будучи королевой огромной державы, я не раз принимала решения, которые могли повлечь, а зачастую и влекли за собой жертвы. Невозможно править несущейся по дороге колесницей и не запылиться. И каждое такое решение оставляло шрам на моем сердце. Сколько их уже? И сколько будет еще? Я боялась, что настанет момент, когда мое сердце полностью покроется рубцами и зачерствеет настолько, что жизни подданных уже не будут важны. Сейчас же речь шла не о ком-то постороннем, а о моей подруге — одной из тех, кто помог мне пережить страшные времена и поддерживал все это время. Как же я сглупила, взяв их с собой! Но одна я слишком слаба. Королева без свиты все равно что старец без посоха, один неловкий шаг — и неминуемо падение. Имею ли я право рисковать жизнями близких во имя спасения Карая? Возможно, и нет, но я не могла иначе, без него я не выдержу, мне не хватит стойкости и сил править еще десять лет, до совершеннолетия принцессы Никеллы.

Мой муж… Он был единственным, кто знал меня настоящую — слабую и нерешительную женщину, привыкшую играть роль королевы. Да, я правила, порой жестко и непреклонно, но вечерами, спрятавшись от посторонних глаз, я позволяла себе снять непробиваемый панцирь, и тогда только Карай давал мне силы и уверенность в себе, чтобы утром вновь надеть ненавистную маску сильной и справедливой королевы. Когда же он покинул меня, я держалась только благодаря надежде, которая в последнее время начала таять, как утренний туман с первыми лучами солнца. И теперь, когда его спасение стало не пустой надеждой, а реальной возможностью, я не могла отступить. Да, я была готова рискнуть не только собой, но и всем миром. И пусть это эгоистично, эгоисткой меня сделала любовь и горе ее утраты.

— А я считаю, что целесообразнее будет вернуться, подготовить отряд для массированного магического подавления, и только после этого начинать действовать, — настаивал Рафэ.

— Мы не знаем границы ее возможностей, так что сначала не помешало бы провести разведку, — возражал Рони. — И мы как раз подходим для этой миссии. Тем более что мы уже здесь.

— Прекратите спорить, — произнесла я отрывисто. — Это бессмысленно. Во-первых, она все слышит и понимает, а во-вторых, с чего вы взяли, что нам будет позволено вернуться? Только мы и она, смиритесь с этим. Противостояние уже началось, и недавнее нападение тому доказательство.

— Мы погибнем, — поджав губы, кивнула Дамон.

— Нет, она испугалась меня, а значит, я могу ей навредить. Наше главное оружие — это мой голод, — возразила я.

— А почему она не тронула меня? Ведь я был один и совершенно беззащитен, когда… сорвался. Не значит ли это, что ее измененное межпространством больное сознание почувствовало наше родство? — словно размышляя вслух, проговорил Анторин.

— Не будем исключать такую возможность, но полагаться на это не стоит. Вполне вероятно, что она просто не обратила на тебя внимания, будучи увлечена нами. Или просто не посчитала угрозой, — ответил Рафэ.

— Как бы то ни было, но нам нужно найти способ общаться на недоступном для нее уровне. Вторжение в сознание мы сразу же почувствуем, слишком грубо и болезненно она проникает в мысли. Так что нужно перейти на ментальное общение, — предложила я.

— И как же мы это сделаем? — спросила Касиян. — Особенно мы с Моной.

— Что-нибудь придумаем. Так ведь? — произнес Рондай, обращаясь к доминанту.

Мы же ничем не могли им помочь, ведь только Рони и Рафэ были учеными в нашей команде и понимали саму суть подобных процессов. Так что мы занялись обустройством лагеря на возвышенности, чтобы был обзор со всех сторон. Рондай и доминарий наладили ментальный контакт и решали вопрос всеобщей связи. Я ощущала их общение, как отдаленный шорох, но Рафэ не впускал меня в диалог, и расслышать слова не удавалось. Из объяснений Анторина я поняла, что для обоюдной сознательной связи нужны магические импульсы с обеих сторон. Иначе общение будет зациклено, как наше с доминантом. Из этого следовало, что проблема во мне и моих фрейлинах. Мы не обладали магической энергией, и даже я, имея способность впитывать магию и управлять чужими силами, в данном случае была совершенно беспомощна.

— Не терзай себя, мы найдем его, — тихо проговорил Анторин, присев рядом со мной и протягивая кусок хлеба с сыром.

— Спасибо, — поблагодарила скорее за поддержку, чем за еду. Голода я здесь совершенно не чувствовала, так же как и физической усталости. В этом невероятном месте жизнь словно остановилась… или ее здесь вообще не было в привычном понимании?

— Ты еще сильнее, чем я думал, — задумчиво произнес император. — Хотя казалось, что более сильного человека я никогда не встречал. Вернее, еще три года назад я думал, что знаю двух сильнейших в истории женщин, но одна из них оказалась не той, кем я ее считал.

— Не суди ее, — ответила шепотом. — Похищение и воздействие магией жизни на ее туманную энергию изменило Раниярсу. Она по-прежнему та, кого ты считал сильнейшей и кого любишь. Она вернется. Не может не вернуться, ведь дома ее ждет долгожданный и такой желанный сын. Просто подожди и не соверши глупость, отвергнув ее, когда она придет к тебе.

— Нет, не вернется. Она ясно дала понять, что не желает никакой связи с нами, когда лишила памяти и отправила восвояси посланных мной соглядатаев, — скривившись, как от горечи, ответил Анторин.

— А тебе бы понравилось, если бы за тобой неусыпно следили именно тогда, когда хочется побыть одному и обдумать свою жизнь? — спросила я. — Дай ей время и не дави. Просто представь, что все, чему тебя учили и чем ты жил, в мгновение рухнуло, повергнув тебя в нечто новое и неизведанное, чуждое твоей природе. Ведь Раниярса всю свою жизнь была туманным магом и боролась против других разновидностей силы. Но ее жизнь в мгновение перевернулась, когда ей изменило ее собственное тело, приняв магию жизни и отторгнув туман. Я ее понимаю как никто.

— Но ты не сбежала от новой жизни, не оттолкнула тех, кто тебя любит. Ты приняла себя новую как благо и позволила близким разделить это благо с тобой, — не желал услышать то, что я старалась донести до него, Анторин.

— И поэтому я скрывала ото всех просыпающиеся во мне новые смертоносные силы, — усмехнулась, вглядываясь в бескрайние просторы небытия. — Даже сильнейшие имеют право побыть слабыми и принять это. Не отбирай у любимой это право. Иногда одиночество необходимо для того, чтобы понять, насколько необходимы те, кто лишает его.

Понял ли меня Анторин? Я не знала, но это была его борьба, и я сделала все, что могла, чтобы помочь ему. Больше мне сказать было нечего, и я отошла от императора к подругам, которые тоже нуждались в моей поддержке. А кто же поддержит меня? Карай… Моя душа кричала и рвалась к нему, ведь сейчас он был ближе ко мне, чем на протяжении всего последнего года. Но я не знала, в каком направлении искать, и боялась, что найду не того мужчину, которого полюбила. Межпространство изменило сознание Немии почти до неузнаваемости, а что, если и Карай стал другим?

От пугающих мыслей отвлек голос Рондая.

— Мы решили проблему, — воскликнул он, подойдя к нам и приобняв за плечи меня и Касиян.

— Рада за вас, но обниматься еще рано, — проворчала фрейлина, стряхивая его руку со своего плеча.

— Скажешь, когда будет не рано? — игриво подбоченившись, поинтересовался маг.

— Когда жена тебя поджарит, так уж и быть, приобниму надгробный памятник, — ехидно ответила Ян.

— Вот в кого они у тебя такие колючие? — обиженно поинтересовался Рони.

— В меня, — коротко ответила я. — Разобрались, что делать, так делайте.

— Будет немного больно, — предупредил Рафэ, тоже подошедший к нам.

— Только не делай вид, что тебе это не доставляет удовольствие, — язвительно произнесла Дамон.

— В твоем случае меня это несказанно радует, — не остался в долгу доминант.

— Флиртовать будете, когда выберемся отсюда, — посмеиваясь, вставил Рондай. — А сейчас к делу.

По понятным причинам нам ничего не объяснили. Молча уложили на прохладную каменистую почву, и Анторин, Рони и Рафэ одновременно закатали левые рукава своих рубах, после чего обнажили кинжалы и встали перед нами на колени. Рони склонился над Касиян, Анторин надо мной, а Рафэ над Моной.

— Будь нежным, милый, это наш первый раз, — скрывая страх за ехидством, пропела Дамон.

— Обязательно, — пообещал доминант и резанул кинжалом запястье девушки.

— Постарайся не лишить меня магии, — прошептал Анторин и проделал ту же манипуляцию с моим запястьем.

Рядом сдавленно охнула от боли Ян, ее тоже порезали. Потом маги рассекли и свои запястья, произнося беззвучно какую-то магическую формулу. Когда же Анторин соединил наши истекающие кровью руки, я почувствовала неимоверную боль, словно порез раздирает когтями какое-то животное, делая его глубже и шире. Разум затопили чужие мысли и переживания, и я потеряла сознание.

Сколько продлилось беспамятство? Это для меня, как и для всех остальных, навсегда осталось тайной. Ведь в межпространстве даже время ощущалось иначе, чем в наших реалиях. Тарон неусыпно охранял нас на протяжении всего процесса единения аур и энергетических потоков, но и он не смог сказать, сколько длилось это действо. Однако но его завершении мы все были связаны ментально и могли общаться посредством мыслеобразов и бессловесных разговоров. В первые минуты было сложно определить, где чьи мысли, но со временем мы начали понимать и различать друг друга. Однако я по-прежнему наиболее четко ощущала присутствие Рафэ в своем сознании. Только теперь это малоприятное ощущение разделяла со мной Дамон, тоже напрямую связанная с ним посредством объединения крови и ауры.

— Это так интимно и противно, — проговорила подруга вслух.

— И это он еще не начал о тебе думать. Будет еще более мерзко, — предупредила я подругу.

Однако мыслей о Дамон мы так и не услышали, Рафэ почему-то частично заблокировал свое сознание. Со мной он так не церемонился, из чего я сделала вывод, что агрессивное внимание Моны возымело действие и доминарий заинтересовался ею. Но интерес этого светловолосого монстра нельзя было считать благом, и Дамон следовало быть осторожнее. И все эти мои мысли стали достоянием всей команды, ведь я не умела частично блокировать свое сознание, выбирая, какую информацию сделать доступной, а какую скрыть. Рафэ послал мне мощный поток недовольства, но Анторин и Рони перехватили его, смягчив чувство дискомфорта и предупредив доминанта, чтобы не злоупотреблял своим превосходством надо мной и моими фрейлинами, иначе его вытеснят из круга общения.

«Вот теперь можно поразмыслить над планом дальнейших действий», — привлекая всеобщее внимание, в который уже раз за последние часы удивил всех несвойственным ему благоразумием Рондай.

Мысли и предложения смешались в сплошной поток, и я буквально закричала, чтобы остановить бессвязные метания.

«Эта связь непрерывна?» — спросила, добившись относительной тишины и внимания.

«То, о чем ты подумала, неприемлемо», — категорически отверг еще не высказанную мысль Анторин.

«А на мой взгляд, это самое разумное предложение, — возразил Рафэ. — Она единственная, кто может открыто противостоять и не опасаться нападения. Пусть попробует».

И меня буквально вытолкнуло из ментального круга. Доминант, как всегда, не посчитался с мнением других, но сейчас я была этому рада. Воцарившаяся тишина и покой в моих мыслях несказанно радовали. И теперь я могла сосредоточиться на том, ради кого пришла сюда. Но мои способности чувствовать магию были ограничены пространством, и в доступном мне окружении Карая точно не было. А бродить по безграничному небытию, в надежде случайно натолкнуться на след магической энергии мужа, было полной утопией. И я пошла в том направлении, где почувствовала едва уловимый след Немии. Я не была одна, вся команда следовала за мной, а Тарон даже опережал на несколько шагов. Но царящее вокруг безмолвие давило и словно создавало кокон одиночества. Я понимала, что это ощущение не поддается логическому объяснению, особенно учитывая то, что подруги шли бок о бок со мной, но избавиться от этого гнетущего чувства потерянности не получалось.

Возвращение в круг ментального общения было столь стремительным и неожиданным, что я едва не упала. Ян подхватила меня под руку и удержала.

«Это она! Мы чувствуем ее вмешательство, — пояснил Анторин мои ощущения. — Но это не обычная туманная магия. Что-то местное. Сосредоточься и поглоти ее влияние».

Я опять осталась одна и попыталась потянуться своим голодом к вгрызающемуся в душу беспокойству. Ничего не вышло, Немия опять отступила, но в этот раз я почувствовала направление. Она была совсем близко! И это была именно она, сама королева-мать, а не ее магическая сила. Я буквально прикоснулась своим голодом к ее телу! Но почувствовала не насыщение, а обжигающий холод, словно не растворяла ее силы, а вбирала их в себя, оставляя действенными. Это была энергия совершенно другого порядка, и мое тело не уничтожало ее, а принимало, как нечто родственное. Ощущение соприкосновения было мимолетным, но у меня буквально подкосились ноги от пронзившего все мое существо страха. Я испугалась, что она поглотит меня и уничтожит мое сознание, завладев телом.

Придя в себя от шока, обнаружила, что меня держат под руки Касиян и Рафэ.

— Все намного сложнее, чем я предполагал, — вслух проговорил доминант. — Я думал, что ты просто идеальный селекционный образец слияния двух рас, но ты оказалась новым витком. Это невероятное открытие. Ты уникальна!

— Умерь пыл, я не твоя подопытная, — вяло ответила, стараясь удержаться на ногах.

— Ты не понимаешь, это дает нам большое преимущество, — заговорил Рондай. — Если нам удастся подобраться к ней поближе, мы в считаные мгновения не только обезвредим ее, но и получим управляющего местными потоками мага в твоем лице.

— Я не маг, — возразила, пытаясь восстановить дыхание.

— Это все еще впереди! — воодушевленно заверил меня Рони. — Вот выкачаем из Немии ее энергию, и станешь единственным в своем роде магом бездны.

— Пугающая перспектива, — передернула я плечами.

— Ну что поделаешь, придется потерпеть, — развел руками Рондай.

— Хочу есть, — неожиданно сама для себя сказала я, почувствовав вдруг неимоверный голод.

— Вот даже как. Интересно, — задумчиво произнес Рафэ. — Получив заряд ее силы, твое тело мгновенно адаптировалось к местному жизненному циклу и начало функционировать в нормальном режиме. Сейчас бы в мою лабораторию, провести несколько тестов, проследить в прогрессии…

— Притормози, высоколобый, перед тобой королева Возрении, а не домашняя зверушка, — грубо перебила его Мона.

— Спасибо за напоминание, — ехидно ответил доминант.

— К вашим услугам. Всегда рада поставить на место зарвавшегося мужчину, — в тон ему ответила Дамон.

— Опасность справа! — прокричал Тарон, и все начали озираться по сторонам. В каком именно направлении он увидел угрозу, непрестанно обходя нас по кругу, определить было сложно.

Но уже спустя мгновение все поняли, о какой опасности идет речь: на нас надвигалась стена ураганного ветра, несущего то ли пыль, то ли песок, и скрыться от этой стихии было негде.

— Прижмитесь друг к другу! — прокричал Рони, присев на корточки и потянув за собой меня и Анторина.

Остальные последовали нашему примеру, но уже через минуту мы поняли, какую ошибку совершили. Следовало хотя бы попытаться убежать от урагана, а не защищаться от него, обнявшись и опустив головы. Ветер принес не песок, а мельчайшие обжигающие искры, которые впивались в мгновенно начавшую тлеть от их прикосновения одежду, кожу, волосы.

Крики боли потонули в вое и шорохе, словно тысячи насекомых шуршали крыльями над нами и кусали.

Сквозь страх и боль я не сразу почувствовала насыщающую стихию магию. Выпустить свой голод и прикоснуться к этой магии в столь экстремальных условиях оказалось сложной задачей, но я справилась с ней.

Моя задумка была проста и логична: если из межпространства вырвалась Немия, то мы больше не будем осторожничать. Я дам безумной королеве выбор — покориться или быть уничтоженной посредством лишения ее всех магических сил. Никогда раньше я еще не заходила так далеко, лишая магии лишь преступников, но была уверена, что способна отобрать и жизнь, если не остановлюсь вовремя. И я была готова к подобному шагу, по крайней мере, думала, что готова. Если же к нам пришла Эмани (да поможет нам богиня), то здесь правят законы нашего мироздания, а не бездны. Это должно ослабить ее и помочь нам. Иначе у нашего мира нет законов, и гипотеза Карая о равновесии ошибочна.

Постаралась побороть суеверный страх, убедить себя в том, что муж обязательно вернется и больше не оставит меня, посидела немного в тишине на троне и отправилась собирать советников. Нам предстояло сделать то, чего не удавалось на протяжении семи лет, — собрать сильнейших магов всех видов магии под одной крышей. Я понимала, что это весьма рискованно и, безусловно, привлечет внимание общественности, но в сложившейся ситуации мнительность лишней не будет. Люди поймут, что над королевством нависла угроза, но за последние годы они научились доверять мне и воспримут мобилизацию магов как предостережение, а не повод для беспорядков. И я тоже научилась верить в своих подданных, мы встретим врага во всеоружии и одержим победу, только если будем сплочены. Именно отсутствие сплоченности делает Доминанию ненадежным рубежом, и Немия, и уж тем более Эмани, без труда преодолеет это препятствие.

Оказалось, что Карай совершенно не помнит событий последних месяцев. Целый год жизни исчез из его памяти, не оставив и следа. Он не помнил заточения в межпространстве, испытаний, которым подвергла его жестокая Эмани, разлуки со мной и того, что сейчас наш мир находится под угрозой порабощения безумной богиней.

Я попыталась рассказать мужу, что происходит, но он смотрел на меня как на умалишенную.

— Думаю, Рафэ лучше сможет все объяснить, — проговорила, встав с кровати и потянув его за руку.

— Кто? — словно не веря своим ушам, поинтересовался Карай.

— Прояви терпение и понимание, — попросила я. — Доверься мне.

Мы с мужем вышли из заброшенной спальни рука об руку и пошли в кабинет, в котором несколько часов назад я договорилась на рассвете встретиться с доминарием. Кабинет был пуст.

— Идем в наши покои. Примешь ванну и отдохнешь. А я договорюсь о встрече с нашими друзьями, — предложила Караю.

— Это подождет. Сначала я должен убедиться, что все в порядке, — категорически отказался от моего предложения муж.

И я не решилась с ним спорить, но за весь путь из северного крыла и потом через центральную залу дворца, по лестницам и переходам, когда Карай провожал меня в покои, нам не встретился ни один человек.

— Да что здесь происходит?! — воскликнул муж.

— Это-то я и пытаюсь тебе рассказать, — ответила устало. — Ты забыл целый год, и за это время произошло много событий.

— Карай! Друг мой, ты очнулся! — нарушил непривычную тишину дворца возглас Рони.

Маг вышел из бокового коридора и едва не сбил с ног моего едва пришедшего в себя после долгого забытья мужа, заключив его в объятия.

— А ты, часом, не собираешься на меня наброситься и пытать? — запоздало поинтересовался он, отстранившись от Карая.

— Если будешь настаивать, не откажусь, — начиная злиться, ответил муж.

— Так, остыньте, — приказала я. — Встречаемся в моем кабинете через полчаса. Рондай, пригласи всех посвященных.

Спустя полчаса освежившийся, но разнервничавшийся еще больше муж буквально силой потянул меня в кабинет, не позволив собрать еще влажные волосы в пучок и решительно не желая внимать возражениям.

— Мне не нравится то, что здесь происходит, и еще больше не нравится, что со мной обращаются как с несмышленым ребенком, — жестко заявил он, рывком распахнул дверь и буквально втолкнул меня в кабинет.

Я споткнулась и едва не упала.

— Извини, — тихо произнес Карай, придержав меня за локоть.

Я подняла взгляд от пола и замерла, в кабинете уже собрались все: Касиян, Дамон, Рондай, Рафэ… и изрядно потрепанный, со следами недавнего избиения, а возможно и пыток Анторин. И все настороженно смотрели на Карая.

Муж обошел меня, прошел в центр кабинета, сложил руки на груди и потребовал, сверля взглядом наминайского императора:

— Рассказывай! Только сначала объясни, что здесь делает этот, — одарил ненавидящим взглядом Рафэ, — доминант.

— Нам предстоит долгий и непростой разговор, — покачал головой Анторин, поморщившись при этом от боли.

— И мы не будем при нем присутствовать, — неожиданно заявила Мона, после чего они с Ян подхватили меня под руки и вывели из кабинета.

— Пусть разберутся без нас. А мы пока котика навестим, — предложила Касиян. — Слишком много вопросов накопилось, и не только у воскресшего консорта.

Но я почувствовала в поведении подруг еще что-то, помимо желания не мешать мужчинам, — они боялись Карая и не доверяли ему.

— Постойте, я должна объяснить Анторину, что Карай не помнит событий последнего года! — попыталась я скинуть с локтей цепкие руки фрейлин.

— Как не помнит? — хором спросили подруги, остановившись, но не желая отпускать меня.

— Не знаю, — честно призналась я. — Возможно, это последствие перенесенного им в процессе борьбы с влиянием Эмани, или таким образом богиня защитила его разум от травмы. Но, очнувшись, он совершенно не помнил ни плена в межпространстве, ни того, как мы его вызволили, ни происшедшего после. Он даже не знает о существовании Эмани!

— Интере-э-эсно, — протянула Касиян.

— Возвращаемся? — предложила Дамон.

— Возвращаемся, — кивнула я и попыталась повернуться к двери.

— А с другой стороны, — задумчиво произнесла Мона, удерживая меня, — все равно сами разберутся. А учитывая то, как герцог ведет себя по отношению к тебе, не заслуживает он поддержки.

И меня повели к выходу из покоев. Я бы, возможно, и воспротивилась, напомнила фрейлинам, что они имеют дело с королевой, но мне так хотелось увидеть сына, обнять его и прильнуть щекой к непослушным черным локонам! Карай сейчас был в безопасности и полностью здоров, если не считать проблем с памятью, а Карвин нуждался в матери. Да и я нуждалась в сыне, возможно, даже больше, чем он во мне. А Анторина расспросить о его злоключениях я еще успею, мы все равно сейчас бессильны и не сможем ничего предпринять для освобождения Наминайской империи.

В детских покоях было непривычно тихо. Зайдя в игровую комнату, мы сразу поняли почему: на маленьком диванчике сидела счастливая принцесса Лелиан, держа на руках спящую дочь. Дети обступили гордую мать и наперебой шепотом расспрашивали ее о малышке. Больше всех восторгался Антуан, ведь это была его кузина. Карвин с недоумением разглядывал пока еще непривлекательного младенца, норовя потрогать пальчиком его крохотный носик, а Дэзире старалась демонстрировать взрослую рассудительность и безразличие, но ее глаза горели живейшим любопытством. Ведь всего лет через пять она тоже выйдет замуж и, возможно, станет матерью.

Но самым неожиданным в открывшейся нам картине было присутствие наследной принцессы Никеллы. Девочка сидела в сторонке и даже не смотрела на вызывающего столько любопытства у других детей младенца. Чего нельзя было сказать о нашем появлении. Даже Карвин лишь мельком взглянул на меня, небрежно взмахнул рукой, приветствуя, и вновь потянулся пальчиком к миниатюрному личику. Но стоило только Никелле увидеть меня, как девочка вскочила и начала затравленно озираться, словно искала защиты. Я всегда была добра к Никелле и растила ее как свою дочь, на что девочка отвечала мне искренней детской любовью и доверием. Сейчас же в ее взгляде был непередаваемый ужас, словно она наяву увидела чудовище из ночного кошмара.

Фрейлины тоже устремились к принцессе Лелиан, засыпая ее поздравлениями и комплиментами, а я смотрела на Никеллу и не могла понять, чего же она так боится. И еще, почему ее вернули? Ведь оставшиеся в живых защитники королевского рода только вчера выкрали принцессу, надеясь спасти ее от нависшей над королевством угрозы. В голову приходило только одно объяснение: они узнали о моем пленении и ультиматуме Эмани… и приняли ее условия. Иначе наследную принцессу спрятали бы так тщательно, что даже магия не помогла бы ее найти. Неужели, пока Мордок и другие советники пытались навести хоть какой-то порядок в столице, а Рондай и Рафэ занимались моим спасением, статс-дама заключила договор с Эмани? Моя всезнающая и сильная тетушка так легко сдалась?

Меж тем Никелла, пятясь, отступила к двери и скрылась в туалетной комнате. Я отчетливо услышала щелчок дверного запора. Видимо, девочка закрыла его с помощью магии, ведь запор был расположен довольно высоко, чтобы малыши не могли запереться от гувернанток.

— Фрейлины! — громко позвала я подруг, чем вызвала всеобщее негодование и шиканье.

— Ну что ты кричишь? — недовольно спросила Ян, подойдя ко мне.

— Развлечения закончились, не забывайтесь, — ответила, направившись к выходу из игровой.

Фрейлины молча последовали за мной. Лишь у двери я украдкой взглянула на сына, но быстро взяла себя в руки и уверенно вышла.

— Ты, — повернулась к Дамон, — найди Мордока, передай, чтобы в кратчайшие сроки нашли статс-даму и доставили ее ко мне. Если окажет сопротивление — взять под стражу. А ты, — взглянула на Касиян, — не отходи от этой двери. Принцесса Никелла не должна покинуть игровую до моего возвращения.

— Да что стряслось-то? — удивленно спросила Мона.

— Выполнять! — жестко осекла я ее и пошла в спальню сына.

В игровой посланника богини не было, но он должен быть где-то поблизости. И я намеревалась найти кота во что бы то ни стало. Слишком много вопросов накопилось у меня к нему, и я получу ответы, даже если мне придется опуститься до угроз и пыток. Животных пытать мне еще не приходилось, представителей божества тем более, но я сделаю все, что необходимо, чтобы получить жизненно важную информацию.

Как я и ожидала, большой белый кот оказался в спальне Карвина. Он умиротворенно дремал на кровати, греясь в солнечных лучах, падающих на нежно-голубое покрывало. Если бы я не знала, что это не простой питомец, то вполне могла бы принять его за обычного отъевшегося кота.

— Эй, — позвала, остановившись в паре шагов от кровати.

Кот даже ухом не повел.

— Да проснись же ты! — повысила голос.

Опять никакой реакции.

Подошла и потрогала животное рукой, но кот даже не шелохнулся. Схватила его за загривок и подняла — кот повис на моей руке, будто неживой. Встряхнула его и подула в морду, но и это не принесло никакого результата.

— Чего же ты ждешь от меня, если даже твой посланник притворяется мертвым, чтобы избежать общения со мной? — вопросила у пустоты. — Не жди, что я буду слепо верить и ждать. Если ты не поможешь мне, я приму условия Эмани, чтобы спасти своих подданных!

Отбросила кота в сторону (он упал на пол, как ненужная игрушка) и пошла к выходу.

«Неслыханно! Непозволительно! Да просто жестоко, в конце концов! На минуту отлучился, а мою оболочку уже швыряют об пол, как какого-то кота!» — прозвучал у меня в голове тягучий, недовольный голос.

Резко обернулась и увидела того самого белого кота, который еще мгновение назад был безжизненной тушкой, сидящего на полу и жмурящегося на солнце.

— Я требую ответа, — произнесла с напором, пока уверенность не покинула меня, под пристальным, пронизывающим взглядом сощуренных кошачьих глаз.

«Не могу помочь. Хочу, но не могу. Я здесь один. Она исчезла», — ответил голос в моей голове.

— Исчезла? — прошептала я, начиная впадать в бешенство.

«Я больше не чувствую ее. Но она по-прежнему питает своей силой мир, и я выполняю ее приказ — стерегу дитя, которому суждено его спасти», — прозвучало приговором.

— Карвин? — только и смогла я спросить, медленно подойдя к кровати сына и без сил опускаясь на нее.

«Я лишь посланник. Мне неведомы ответы. Но она ушла, и ее отражение тоже ушло. Остались лишь те, на кого они возлагают надежды. Теперь это ваша борьба», — с явным сочувствием сообщил посланник.

— Отражение? Ты имеешь в виду Эмани? Она тоже ушла? Так это же замечательно? — совсем запутавшись, спросила я.

«Она дала вам силы для борьбы. Вы должны верить в эти силы. Те, на кого возлагает надежды отражение, тоже сильны. И они среди вас, будьте осторожны. А я буду стеречь дитя», — поведал мне кот и, вновь взобравшись на кровать, свернулся клубочком, махнул хвостом, задев мои колени, и закрыл глаза.

Я поняла, что он больше ничего мне не скажет. Требовать и пытать было бесполезно — отъевшийся кот лишь телесная оболочка в этом мире для того, с кем я сейчас общалась. И обижать его, учитывая, что он охраняет моего сына, было в высшей степени глупо.

Встала и медленно, борясь с дурнотой и головокружением, вышла из спальни, а потом и из детских покоев. Я шла по коридору, держась за стену, и старалась унять рвущееся из груди сердце. Как же так? Почему именно мой сын? Ведь он совсем еще малыш. Что может сделать пятилетний мальчик? И должна ли я рассказывать об этом? Ведь для Рафэ и Анторина важнее всего спасти своих сородичей, и они ни перед чем не остановятся. Во всяком случае, доминант без колебаний выкрадет ребенка, если это даст ему козырь против узурпировавшей Доминанию Эмани.

К тому моменту, когда я подошла к двери в свой кабинет, мое лицо было спокойным и уверенным. Пусть в душе я все еще боролась со страхом и сомнениями, но никто этого не увидит. И никто не узнает о роли моего сына в этой борьбе до тех пор, пока я не решу, что настало время.

Мужчины все еще были в кабинете, и это было мне на руку. Они о чем-то горячо спорили, но смолкли, как только я открыла дверь. Прошла к своему столу, столкнула с его угла ноги Рондая, который почему-то решил, что, положив ноги на стол, обретет удобство. Села за стол, поставила локти на столешницу и, опершись подбородком на сплетенные пальцы, поинтересовалась:

— Теперь все посвящены в нюансы сложившейся ситуации?

— Что случилось? — тихо вопросил Карай.

Все остальные молчали, сверля меня нервными взглядами.

— Ты уже знаешь, что пропустил? — поинтересовалась я в свою очередь.

— Да, — неохотно ответил Карай, — но верю с трудом.

— Нам всем нелегко, — кивнула я. — А что расскажешь ты, Анторин? — обратилась к императору Наминая.

— Центральная часть империи пала, до провинций чума Эмани еще не дошла, но это вопрос времени, — отчитался Анторин. — Мне с трудом удалось вырваться, лишь благодаря помощи возренийских резидентов. За что я очень благодарен вашему советнику тайной канцелярии. Его шпионов даже Эмани не смогла обнаружить.

— Это радует, — кивнула я и повернулась к Рафэ. — А что можешь сказать ты? Насколько разрозненны ваши поселения? Есть ли надежда на то, что Эмани поработила не всех твоих соплеменников?

— Надежда есть, — подумав минуту, ответил доминарий. — За последние десятилетия наши поселения разрослись и появились отдаленные общины. Но зачем тебе это? Эмани не позволит нам пересечь границы захваченных ею территорий и мобилизовать оставшихся верными подданных.

— Ошибаешься, — не сдержала улыбки я. — Эмани, как и наша богиня, покинула арену битвы. Теперь мы предоставлены сами себе. И это дает нам полную свободу действий. Теперь нам противостоят такие же люди, маги и доминанты, как и мы. Главное, отсеять тех, кто подвергся пагубному влиянию, и не допустить распространения скверны.

Я встала, обвела присутствующих решительным взглядом и объявила:

— Нас ждет настоящая война! И сражаться мы будем плечом к плечу с былыми врагами, но против вчерашних друзей. Вы готовы к этому?

Ответом мне была тишина. Мужчины — правители, привыкшие вести за собой легионы, молчали и чего-то ждали.

— Ну что ж, если вы не решаетесь, то я решу за вас, — произнесла сухо. — Мы начинаем мобилизацию верных нам подданных. И речь идет только о тех, кто обладает магической силой. Магистры Возрении будут следить за сбором сил, потому что именно их богиня одарила дополнительной силой. А вы, если прекратите трястись и осторожничать, поведете своих подданных к свободе от кабалы обезумевшей богини.

— Кари, ты слишком категорична, — попытался успокоить меня Карай.

Но я и так была спокойна, решительна и уверена в своей правоте. Пусть богиня покинула нас, но она дала нам достаточно козырей, чтобы мы справились с напастью без привлечения моего сына. И я сделаю все, чтобы оградить Карвина от уготованной ему бессердечной богиней участи.

— Нет, я лишь выполняю свой долг, — ответила мужу. — А вы готовы выполнить свой?

— Не сомневайся, — кивнул Анторин.

— Надеюсь, и ты не усомнишься, друг мой, — проговорила, понизив голос. — Я должна сказать тебе… Раниярса покинула нас, теперь она с Эмани.

Император сначала смерил меня недоверчивым взглядом, но понял, что я не лгу и отошел в сторону, отвернувшись. Я не стала его беспокоить, пусть осознает и примирится с действительностью.

— А что ты приготовила для меня, решительная и жестокая правительница? — усмехнулся Рафэ.

— Ты и сам все знаешь, — ответила холодно. — И не советую портить отношения с теми, кто испокон веку были твоими врагами, а теперь являются единственными союзниками.

— Надеюсь, хоть меня ты не будешь испытывать? — настороженно поинтересовался Рони.

— Нет, — улыбнулась я. — Но для тебя у меня есть задание. И довольно непростое. Похоже, наследная принцесса Никелла тоже стала жертвой влияния Эмани, и тебе предстоит вернуть ее к нам. Только не спрашивай меня, как ты это сделаешь. Ты же ученый, придумай. Можешь приступать прямо сейчас. Она в детской игровой… вместе с твоей женой и дочерью.

— Так что же ты сразу не сказала! — прокричал Рондай на бегу. Через мгновение его уже не было в комнате.

— Я жду, — терпеливо напомнил о себе Карай.

— А нам нужно поговорить наедине, — ответила я устало.

От мужа я не могла скрывать того, что предначертано нашему сыну. Кто же еще, если не он, поможет мне уберечь Карвина от тяжкой доли?

Анторин и Рафэ поняли все без слов и оставили нас с Караем одних. Как только за ними закрылась дверь, я устало откинулась на спинку стула, помассировала пальцами виски и посмотрела на мужа с мольбой, как делала это и раньше, оставаясь с ним наедине после особо тяжелых дней. Карай улыбнулся, подошел ко мне, перекинул волосы на плечо и начал массировать шею.

— Так что же ты хотела рассказать мне? — спросил он, не прекращая разминать напряженные мышцы и поглаживать затылок. — Про то, что я благополучно выбросил из головы, мне уже рассказали. И знаешь, я не жалею, что утратил эти воспоминания. Исходя из того, что поведали мне Анторин и Рони, ничего хорошего за последний год со мной не произошло. Во всяком случае, тот факт, что Рафэ разгуливает по нашему дому и считает допустимым критиковать мое поведение, меня совершенно не радует.

— Постарайся понять — только благодаря его помощи мы смогли вернуть тебя из небытия, — расслабленно произнесла я. — И сейчас он единственный доминарий, избежавший порабощения. За ним пойдут его соплеменники, и это в сложившейся ситуации делает его бесценным союзником. К тому же за его воспитание взялась Дамон. И я уже вижу положительные результаты ее стараний. Во всяком случае, он уже не жаждет превратить меня в подопытное животное. И даже по-своему переживал за тебя.

— Это лишь потому, что сейчас поблизости нет достаточно большого источника тумана, он чувствует себя уязвимым, — усмехнулся муж.

— Возможно, но нам сотрудничество с ним сейчас необходимо, — ответила, поймав Карая за руку и поправив волосы. — Присядь. Как я уже сказала, нам нужно поговорить. И не о доминанте.

— Говори, — кивнул муж, но остался стоять возле меня, не отпуская мою руку.

— Наш сын… — начала я, но запнулась, не решаясь сказать то, что пугало и лишало уверенности.

— Что с нашим сыном? — заметно напрягся Карай.

— С ним все хорошо, — поспешила заверить я. Но тут же погрустнела еще больше и добавила: — Пока.

— Не мучай меня, говори прямо! — тревожно проговорил Карай, отпустив мою руку и опершись кулаками об стол.

— Богиня выбрала его, чтобы остановить Эмани. Сначала я думала, что это моя участь, и была уверена, что это убьет меня. А теперь оказалось, что это должен сделать Карвин, — выпалила на одном дыхании.

— Мне нужно увидеть сына, — холодно произнес муж спустя бесконечную минуту молчания. — Обещаю, мы не потеряем его. Я и так сегодня потерял слишком многое.

Я не поняла, что он имел в виду, но спросить не успела — Карай стремительно покинул кабинет.

Бежать за ним сил уже не было, но и сидеть в одиночестве, прячась от проблем, я не могла себе позволить. Хотя одиночество и не продлилось долго. В дверь постучали, и, приоткрыв ее, в кабинет заглянул взволнованный тайный советник Мордокий Онройский.

— Ваше величество, — кивнул он, — ваш приказ выполнен, но вы позволите мне сначала переговорить с вами наедине?

— Позволяю, — кивнула, мгновенно собравшись и выпрямив спину.

Мордок вошел, прикрыл за собой дверь и посмотрел на меня с нескрываемым осуждением.

— Что же заставило тебя, девочка моя, отдать приказ о взятии под стражу самой влиятельной и почтенной дамы двора? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Самая влиятельная дама здесь я, — напомнила советнику. — А статс-дама подозревается в измене. Стареете, маркизет Онройский. Вы должны были узнать об этом первым.

— Прошу прощения, ваше величество, — склонил голову старик.

— Прощаю, — кивнула благосклонно. — Ведите.

В кабинет статс-дама вошла сама, без принуждения и сопротивления. Но по обе стороны от нее встали охранники. Мужчины даже не взглянули на меня, они замерли без движения, но я ни на мгновение не усомнилась в том, что каждый из них был готов отреагировать на малейшее движение пленницы. Мордок, как и всегда, был на высоте, и его люди отличались высоким профессионализмом.

— Прошу, тетушка, присаживайтесь, — предложила я, вставая, но не спеша выходить из-за стола. — Полагаю, мы можем отпустить охрану?

— Ваше величество, — предостерегающе произнес советник.

Я только подняла руку, и Мордок смолк.

— В их присутствии вообще не было нужды. Я и не думала противиться, — сдержанно ответила статс-дама.

— Вы тоже можете быть свободны, советник. Подождите за дверью. Я позову вас, если понадобитесь, — приказала я Мордоку и указала тетушке на диван.

Пожилая женщина грузно опустилась на мягкий диван, вытянула ноги и облегченно вздохнула.

— Нам предстоит не светская беседа, так что обойдемся без напитков, — произнесла я, устраиваясь в кресле напротив нее. — Сами все расскажете или нуждаетесь в наводящих вопросах?

— Сама, деточка. Я все привыкла делать сама, — кивнула статс-дама. — Да и не считаю, что совершила что-то постыдное. Так что расскажу все как есть.

— Я готова выслушать и понять, — подбодрила я ее.

— Ты умница, Кари. Я и не сомневалась, что поймешь все, когда узнаешь, что ее высочество принцесса Никелла вернулась, — издалека начала тетя.

— Давайте опустим лесть и витиеватые предисловия, — перебила я ее. — Мне нужно лишь подтверждение или опровержение моих догадок.

Статс-дама тяжело вздохнула, сложила руки на животе и твердым, уверенным голосом проговорила:

— Да, я заключила договор с некой Эмани. До меня дошли сведения, что консорт мертв, а тебя эта дама пленила и Возрения осталась обездоленной. Эмани предложила защиту и всяческие блага наследной принцессе. Более того, она пообещала оставить право наследования за ее высочеством. Взамен нам нужно было лишь присягнуть ей на верность, отказавшись от покровительства безымянной богини. Ты знаешь, я нерелигиозна, и подобная плата за безопасность королевского рода показалась мне смехотворной. Пусть потешит себя злодейка, а с нас не убудет, если народ начнет молиться ей, а не другой. Для нас, простых смертных, важно верить и надеяться на помощь, но мы-то с тобой знаем, что никто нам не поможет, кроме нас самих.

— Как же вы ошибаетесь, тетушка, — с грустью улыбнулась я. — Еще год назад я, возможно, и согласилась бы с вами, но не теперь. Сейчас я знаю, что наши судьбы в руках создавшей этот мир богини. И она не задумываясь уничтожит нас, чтобы доказать свое превосходство над завистливой соперницей. Вы продались этой безумной злодейке за призрачную надежду, что все останется по-прежнему. Но как прежде уже не будет. А если мы не отстоим свой мир, то и нас не будет. Эмани уничтожит всех, кто не покорится ей. Вернее, она лишит неугодных души, и после этого все равно поставит на колени. Так произошло с Доминанией, происходит сейчас с Наминайской империей и произойдет с нами, если мы не подготовимся и не дадим отпор. Но больше всего меня удручает, что вы, сильнейшая из всех женщин, кого я знала, сдались так легко и быстро. Не вы ли учили меня, что, лишь поборов свои страхи и преодолевая любые препятствия, возможно стать счастливой?

— Я и не боюсь за себя. Я поклялась хранить королевский род, но что может сделать стареющая незаконнорожденная сестра короля, если у нее нет облеченного властью и силой покровителя? Прежде всего я думала о Никелле. Ведь она еще совсем дитя, и я должна была позаботиться о ее будущем, — горячо проговорила статс-дама.

— Не нужно оправданий. Я знаю, чем вы руководствовались, принимая решение. Но вы ошиблись. И эта ошибка может стоить свободы, а возможно, и жизни нам всем, — произнесла я холодно. Затем подошла к двери и приоткрыла ее. — Теперь я позабочусь о безопасности принцессы Никеллы.

В кабинет заглянул Мордок.

— Уведите, — коротко приказала я. — Статс-дама должна быть помещена под арест в своих покоях до дальнейших распоряжений. Никаких посетителей и прислуги.

— Ты слишком категорична, девочка моя, — скорбно вздохнула тетя, встав с дивана.

— Это я уже сегодня слышала, — сдержанно ответила я. — И сейчас понимаю, что раньше была непозволительно беспринципной в некоторых вопросах. Как бы то ни было, именно на моих плечах лежит ответственность за народ Возрении, и кровное родство с правящим родом не имеет к этому никакого отношения.

Статс-даму увели, и я вздохнула с облегчением. Тетушка совершила огромную ошибку, но я совершила бы их гораздо больше, если бы она не наставляла меня все эти годы. Для меня было настоящим испытанием вести себя сдержанно и поместить ее под арест. Если бы я сразу посвятила ее во все подробности происходящего, она бы так не поступила, следовательно, часть ответственности за ее предательство ложилась и на мои плечи. Слишком много на них навалилось в последнее время, но я должна выстоять, потому что от этого зависит благополучие моего сына.

Лишь на пару минут я позволила себе задержаться в кабинете, после чего поспешила к детям. Необходимо было проверить, удалось ли Рондаю достучаться до Никеллы, успокоить Карая и узнать, что он имел в виду, говоря о своих потерях.

Мысли о принцессе и муже помогали мне отвлечься от затопляющего сознание страха за сына. Потеряв Карая, я думала, что ничто не может быть ужаснее, но сейчас поняла — может! Самым страшным для меня было потерять сына. И сейчас мне как никогда была необходима поддержка мужа.

Я нашла Касиян у двери в детскую. Девушка была бледна и встревожена. Мое появление вызвало у нее облегченный вздох.

— Теперь я могу уйти отсюда? — с мольбой спросила она.

— Сначала расскажи мне, что так измотало тебя, — попросила я.

Из-за двери донесся детский плач, переходящий в визг.

— И ты еще спрашиваешь, — покачала головой Ян. — Это продолжается уже минут пять. Я больше так не могу! Либо ты меня отпустишь, либо я ворвусь в комнату и придушу твоего наминайского дружка.

— Это Рони заставляет так кричать принцессу Никеллу? — с изумлением спросила я.

— Он там не один. Его женушка препоручила свою дочь леди Виколле и присоединилась к мужу. Семейка садистов! — возбужденно ответила фрейлина.

— Идем посмотрим, что там происходит, — стараясь выглядеть уверенной, произнесла я.

Касиян с готовностью распахнула дверь и первой шагнула в игровую. Мне пришлось подтолкнуть ее, чтобы тоже войти, потому что увиденное повергло фрейлину в такой шок, что она замерла на пороге.

Рондай и Лелиан стояли в центре помещения и вдвоем с трудом удерживали магический щит, в который летели всевозможные предметы — от игрушек до мелкой мебели. Никелла же, каким-то образом оказавшаяся в углу под потолком, визжала и швыряла в них сгустки тумана вперемежку со стульчиками, мягкими пуфами, куклами и прочими игрушками.

— Я попробую успокоить ее. Остановите меня, если сама не смогу вовремя! — прокричала, подбежав к Рондаю.

Кто бы мог подумать, что еще совсем недавно приобретенное и плохо контролируемое умение целенаправленно расщеплять только один вид энергии пригодится мне так скоро! Но моего умения было недостаточно, чтобы проникнуть сквозь магический щит, не поглотив его, и в меня незамедлительно полетели всевозможные игрушки. Я успела дотянуться своим голодом до малышки Никки и поглотить большую часть ее энергии, но уже после того как принцесса опустилась на пол, один из ее снарядов достиг цели, и у меня потемнело в глазах от удара мраморной статуэткой собаки по голове.

Прошло уже более месяца с того дня, как Эмани покинула наш мир, но я все еще просыпалась в холодном поту по ночам и бежала в детские покои, чтобы убедиться, что Карвин мирно спит в своей кровати. Вздрагивала от резких звуков и сторонилась многочисленных придворных, вновь наводнивших дворец. Нет, я не отказывалась от своих обязанностей и представала перед подданными величественной, одержавшей победу над величайшим врагом королевой. И отныне меня звали Саминкарой Несокрушимой. Но это была маска, которую я носила, прилагая неимоверные усилия и понимая, что не продержусь еще десять лет, до совершеннолетия Никеллы.

Анторин и Раниярса вернулись в Наминайскую империю, где постепенно налаживался прежний уклад жизни наминайцев. Народный совет упразднили, во избежание повторных попыток недовольных подстроить власть под свои нужды. Поселение с неконтролируемо сильным источником жизни обнесли стеной и обозначили как опасную территорию, что не мешало желающим отрешиться от насущных проблем посещать это место с целью отдохнуть и испытать счастье. Местные жители сочли это хорошим поводом для заработка и принимали всех страждущих, но лишь на строго оговоренное время и за определенную плату.

Карай и Дамон почти все время проводили в Доминании, улаживая разногласия в договоре о посменной работе людей на рудниках, добывающих туманную руду. Доминанты все еще надеялись получить если не бесплатную рабочую силу, то хотя бы малооплачиваемую. Но, зная Мону, которая теперь была ответственна за права рабочих, я была уверена, что они получат не только достойную оплату своего труда, но и высокий уровень обслуживания, куда будет включено и полноценное исцеление от всех возможных последствий работы с высокотоксичной рудой. Тем более что ей помогали Рафэ и бывший комендант человеческой фермы Брунфо, искренне радеющий за благополучие людей.

Лелиан и Рондай отстранились от политики и все время уделяли своей дочери, в будущем обещающей стать сильнейшей в своем поколении, как и Карвин. Наши дети наверняка перевернут мировоззрение этого мира, а возможно, и не только этого. Но это будет позже. Сейчас же мы все пытались научиться жить заново после всех происшествий, которые едва не лишили нас всех надежды на будущее.

Очередной ночной кошмар заставил меня проснуться в холодном поту, но вскочить с кровати и отправиться к сыну мне не позволили.

— Я здесь, и тебе не нужно никуда идти, — тихо произнес Карай, обняв меня и не позволяя встать.

— Пусти, я должна убедиться, — прошептала, дрожа всем телом.

— С нашим сыном все в порядке, как и вчера, и позавчера, и во все предыдущие ночи, когда ты ходила к нему, — ответил муж.

— Откуда ты знаешь? — спросила, немного успокоившись.

— Я присматривал за тобой все это время, — усмехнулся Карай. — Но ты была так занята своими кошмарами, что не замечала присутствия верного друга.

— Туманчик? — спросила удивленно.

— Да, он, вернее я, был здесь каждую ночь, — кивнул Карай.

— Но он же пропал, — проговорила с сомнением.

— Ты так увлеклась переживаниями о том, что уже прошло, что даже не заметила, как туман вернулся в нашу жизнь. И я вернулся, милая. Я прежний и скучаю по тебе прежней, — прошептал муж, прижимаясь ко мне всем телом.

— Ты просто хочешь утешить меня, — ответила недоверчиво.

— Да неужели? А я-то думал, что это несколько иное желание, — рассмеялся Карай. — Я соскучился по тебе, милая. И больше не намерен ждать, когда ты вернешься. Я сам тебя верну, даже если для этого мне потребуется сотня дней… и ночей.

Больше муж не позволил мне произнести ни слова, — коснувшись моих губ поцелуем, заставляя вспомнить, как мы были счастливы вместе, и обещая долгие счастливые годы впереди. И я позволила себе поверить, что все будет хорошо. Боль и потери слишком долго отравляли мою жизнь, но я хотела быть счастливой и заслужила это.

Мы будем счастливы. Да будет так!