Тисра спала. В небе над городом лениво плыли куцые облачка, в темноте казавшиеся грязно-серыми. Тусклым фонарем над ними горела луна, заливая сонный город мертвенно-желтым светом. Окна домов стали непроглядно черны, улицы казались вымершими, но царящая на них тишина была обманчива и непостоянна.

В одной из подворотен раздался тихий вскрик, быстро перешедший в болезненный стон. Затем послышался звук удара, шум падающего тела, а мгновением позже из темноты вынырнули две неприметные личности, на ходу вытирая ножи. На соседней улочке парочка забулдыг деловито ковырялась в куче мусора, активно соперничая с голодными крысами. Неподалеку повизгивал хромой пес, тоже рассчитывавший на свою долю добычи, но пока не решавшийся подойти. С крыши за ними внимательно наблюдали две старые кошки, время от времени мерзко мяукая и злобно шипя.

В другой части столицы возле одного из роскошных особняков остановилась запряженная четверкой лошадей карета, из которой буквально вывалился господин в богатых одеждах. Замешкавшиеся слуги, не успев его подхватить, испуганно замерли, когда пьяный хозяин рухнул на вымощенную булыжниками мостовую. Инстинктивно вжали головы в плечи, но господин, упав в лужу, только счастливо булькнул и благополучно уснул, не заметив, что его расшитый золотом камзол оказался безнадежно испорчен, и не возразив, когда облегченно переведшие дух лакеи ухватили его за плечи и волоком потащили к дому.

Улица Жестянщиков в это время обычно пустовала. Примерно в полночь сюда по обыкновению заглянул патруль, не рискнув, впрочем, углубляться в темноту дальше первых трех домов. Потом заблудившийся гуляка сунулся было туда в поисках приключений, но вовремя сообразил, куда его занесло, и сдал назад, стремясь поскорее вернуться на более освещенное место.

Несколько раз в кромешной тьме негромко хлопали невидимые двери, выпуская поздних посетителей. Порой из-за плотно закрытых ставен просачивался торопливый шепот. Иногда слышались осторожные шаги и тревожное всхрапывание лошадей, но ни одного экипажа на улице так и не показалось. И ни один человек не вышел из ее мрачных, погруженных в зловещую тишину недр на пользующуюся не столь дурной славой улицу Модниц.

Наверное, именно поэтому, когда вскоре после полуночи в одной из подворотен тускло засветилось окно портала, никто из местных жителей не отреагировал и не ринулся искать городскую стражу, чтобы доложить о нарушении сто тринадцатого пункта приложения к «Закону об использовании магии на территории столицы государства Сазул». Тут не было принято совать нос в чужие дела или задавать незнакомцам глупые вопросы. Случайных людей здесь просто не бывало. А если и забредал какой-нибудь бедолага, то уже следующим утром его труп, абсолютно нагой и со следами насильственной смерти, можно было с высокой долей вероятности отыскать у ворот городского кладбища.

Правда, когда призрачное марево погасло, а из подворотни неторопливо вышел невысокий человек, закутанный в длинный темный плащ с низко надвинутым на лоб капюшоном, у некоторых обитателей подозрительной улицы появилось желание поинтересоваться у странного гостя ближайшими планами. Однако желание это мгновенно испарилось, когда следом за незнакомцем из темноты выпорхнуло несколько стремительных теней, молниеносно рассеявшихся по окрестностям.

Почти сразу до бодрствующих жителей улицы Жестянщиков донеслись хриплый клекот, резкие хлопки крыльев и невнятный шум, следом за которым сгустившуюся тишину прорезало яростное рычание, звуки возни и болезненный визг сразу трех представителей обитавшей в ближайшем подвале собачьей стаи. А когда шум затих и вместо него послышались звуки торопливо раздираемой добычи, местные решили, что этой ночью им лучше остаться дома и сделать вид, что никакого незнакомца вовсе не было.

Чужак тем временем внимательно оглядел притихшую улицу, мазнув равнодушным взглядом по тревожно всколыхнувшимся занавескам на окнах. Брезгливо покосился в сторону подвала, у входа в который суетилось несколько крылатых теней. Коротко свистнул, подзывая азартно копошащихся в собачьих внутренностях тварей, и шипящим голосом бросил:

– Умерьте с-свой аппетит, проглоты. Сейчас-с еще не время. А вот на обратном пути можете порезвитьс-ся. Думаю, пары-тройки бездельников тут никто не хватится.

– Спасибо, хозяин, – угодливо каркнула одна из тварей и, сыто рыгнув, тяжело взлетела. – Всех, кого найдем, ур-роем!

По улице холодным ветром пронесся пугающий смех чужака, сопровождаемый разошедшейся во все стороны волной смертельной угрозы. От этого смеха у всех, кто осмелился в тот момент высунуться из своих нор, мороз пошел по коже, кровь застыла в жилах, а в памяти непроизвольно всплыли картинки не такого уж, если поразмыслить, давнего прошлого, когда в Сазуле совершенно законно творили свои черные дела овеянные зловещей славой некроманты.

Я шел по Тисре и мысленно поражался: надо же, полвека миновало, а в столице Сазула почти ничего не изменилось! Все те же узкие улочки, в которых едва-едва могут разминуться двое человек; глухие подворотни, куда даже при свете дня не заманишь городскую стражу; разбитые фонари на окраинах; буравящие спину внимательные взгляды из-за занавесок; и огромные, разбросанные повсюду кучи смердящего мусора. От вони не спасала даже плотная повязка на лице.

При этом чуть поодаль, там, где начинались серебряные и золотые кварталы[1], мир резко менялся. На фонарных столбах горели магические светильники. У домов белели заборы. Ставни многочисленных лавок были приветливо распахнуты днем и неплотно закрыты ночью. Радовали глаз цветущие лилии на подоконниках. А на хорошо освещенных улицах, по которым не страшно было пройтись без надежного телохранителя даже после полуночи, чинно вышагивали патрули.

Я всегда любил Тисру именно за это – за двойственность и потрясающую гармонию в каждом ее проявлении. И, вернувшись сюда через полвека, был приятно удивлен, что в этом смысле столица ничуть не изменилась.

Я намеренно не заходил в богатые кварталы, предпочитая путешествовать по переулкам с крайне сомнительной репутацией. Ничего опасного в этом не было – соответствующая одежда, зловеще поблескивающие знаки на лице, старательно подведенные углем веки, расходящаяся во все стороны аура страха, обеспечиваемая древним, но еще исправным амулетом, – и пожалуйста: на меня не смеют лаять даже дворовые шавки, а все прохожие прячутся по углам, стараясь не попасться страшному чужаку на глаза.

Нича я сегодня оставил дома – отсыпаться и отъедаться после недавних тревог. Зато горгульи следовали за мной неотступно, пугая прохожих и попутно сжирая всех окрестных крыс. Иногда не брезговали и одичавшими кошками. Однажды разинули клювы на какого-то незадачливого воришку, поджидавшего меня за углом. Но тот, к своему счастью, вовремя спохватился и слинял так быстро, что разлакомившийся Бескрылый только досадливо каркнул.

Ключ к моей арке позволял без особых усилий открыть портал в любом месте Сазула и близлежащих территорий при условии, что я точно знаю координаты. А вот обратно переместиться я мог лишь из той точки, куда прибыл. Правда, стационарные арки в этом плане вообще уступали моей – точки входа и выхода для них устанавливались раз и навсегда, тогда как я мог беспрепятственно появляться где и когда угодно. В таком способе передвижения было лишь одно «но» – мои телепорты гораздо сильнее тревожили магический фон, чем стандартные, и поэтому легко отслеживались.

Именно поэтому я выбрал для своего появления крайне малопривлекательное место на улице Жестянщиков, неподалеку от которого в одной из охранительных башен на крепостной стене лет двести назад из-за сбоя в защите произошел спонтанный выброс псевдокхерония[2].

Осев на крышах близлежащих домов, вещество превратило их в подобие гигантского накопителя, ежедневно собирающего и медленно рассеивающего в пространстве огромное количество магической энергии. Это сделало район великолепным убежищем не только для нарушивших закон магов, но и для всех криминальных элементов, которые не желали быть обнаруженными с помощью магии. Естественно, злополучный квартал неоднократно обыскивали, а во времена моей юности даже пытались проводить зачистки, однако видимых результатов городская стража так и не добилась.

Однажды кто-то из королей даже решил снести старые дома вместе с осевшим на них минералом, а потом отстроить квартал заново. Были даже предприняты некоторые шаги по благоустройству района, но потом что-то где-то не срослось, инициатор этой затеи скоропостижно скончался, остальным вежливо намекнули оставить окраины в покое, и о проекте благополучно забыли.

Свои дела в столице я еще не закончил и как раз планировал навестить старого друга. Однако дурное предчувствие, возникшее у меня неподалеку от одного из трактиров, заставило насторожиться. А когда из ближайшей подворотни пахнуло поразительно знакомой силой изнанки, замер на месте и машинально потянулся к рукояти ритуального кинжала.

На привычном месте его, естественно, не было. Я поморщился и выхватил припрятанный в складках мантии стик, знаком велел Бескрылому убираться на крышу и осторожно принюхался. Скривился, уловив в воздухе аромат серы, и со смешанным чувством подумал, что, кажется, маги Тисры совсем обнищали, если позволяют тут хозяйничать демонам.

Правда, судя по слабому аромату и отсутствию трупов на улицах, демон был мелким, неопытным или же сильно ослабевшим. Поначалу я не собирался туда лезть, но потом заколебался. А когда из подворотни поползли клочья серо-зеленого тумана, от которых буквально несло потусторонней тьмой, окончательно передумал: появление тумана означало, что демон не просто слаб, а серьезно ранен, ведь туман – материальная составляющая его боли. А значит, у меня появился реальный шанс добыть весьма ценную кровушку, прекрасно подходящую для ряда сложных ритуалов.

Достав на всякий случай ограждающий амулет, я осторожно двинулся в подворотню, аккуратно обходя медленно выплывающие навстречу клубы почти осязаемого тумана.

Ночное зрение практически не спасало – подворотня была затоплена таким плотным мраком, что даже заклятие не помогло его рассеять. А потом я заметил бьющуюся возле кучи ошеломительно смердящего мусора совершенно неописуемую тварь, состоящую, казалось, из одних только щупалец, каждое из которых заканчивалось зубастым ртом, и запоздало понял, что все-таки вляпался.

Как известно, рвач[3] – существо стадное и поодиночке никогда не летает. Причем чем меньше размеры тварей, тем в большие стаи они сбиваются. Так что влип я по самое не могу. Причем по собственной инициативе и именно тогда, когда наиболее уязвим.

А потом неподалеку раздался смех. Тихий, издевательский и абсолютно безумный, от которого по коже пробежали ледяные мурашки.

Не медля больше ни мгновения, я активировал амулет и выбросил вперед руку, надеясь, что не опоздал с принятием мер. С боем добытая еще в незапамятные времена и долго валявшаяся без дела штуковина, которой я просто не мог найти применение, ярко вспыхнула, больно опалив мне кожу на ладони и вынудив прищуриться.

Зрелище стремительно ползущих по стенам, по земле и по мусорной куче абсолютно безмолвно окружающих меня тварей, каждая из которых была размером с теленка и щерилась сразу несколькими десятками разинутых в предвкушении ртов, было впечатляющим. Мое человеческое тело издало подозрительный булькающий звук и чуть не попыталось задать стрекача.

Усилием воли удержав его на месте, я с интересом уставился на ближайшую тварь, оказавшуюся от меня на расстоянии одного прыжка. Приземистая, уродливая каракатица вечно жрущая мерзость, чьего чучела мне так не хватало в богатой коллекции, холоднокровная дура, которой не по вкусу пришелся яркий свет и которая поразительно тяжело оторвалась от земли, когда заклятие, предназначенное именно для гостей из чужих миров, мощным ударом отшвырнуло ее куда-то назад.

Я только ухмыльнулся, когда в воздух одна за другой поднялись ее товарки, которым не хватило какого-то мгновения, чтобы накинуться на меня всем скопом. Проводил глазами их разинутые в беззвучном крике рты. Брезгливо отряхнулся, когда от одной из них в мою сторону прилетело несколько капелек слюны, прожегшей каменную стену соседнего дома. Убедился, что поблизости больше никто не прячется, и только тогда позволил амулету угаснуть.

В подворотне наступила оглушительная тишина. И такая непроглядная темень, что я снова зажмурился, пережидая, пока в глазах перестанут плавать разноцветные круги. Потом помотал головой, с сожалением ощупал еще дымящийся артефакт. Убрал его обратно за пазуху, подул на обожженную ладонь и, дождавшись, когда глаза снова начнут различать предметы, огляделся.

Отлично. Мрак в подворотне слегка рассеялся. Все до единой твари оказались парализованы и примерно полчаса проведут во временном стазисе, оставаясь при этом уязвимыми и беззащитными. А вот демона что-то нигде видно не было.

Большинство тварей валялось прямо на земле в самом конце тупика между двумя домами. Несколько рвачей оказались вморожены заклинанием прямо в стену и раскинули свои длинные щупальца в разные стороны, став похожими на пришпиленных бабочек. Одну тварь забросило прямиком на крышу, и теперь ее отростки печально свисали с низко расположенного парапета. А еще трех разложило прямо на мусорной куче, в паре шагов от меня – видимо, они попали под действие амулета в числе последних, и их просто не смогло отшвырнуть далеко.

Их-то я, достав из ножен обычный кинжал, добил первыми, чтобы не вздумали раньше времени оживать. Затем, пройдясь между неподвижными телами, методично всадил клинок в каждый выпученный глаз. Умаялся до безобразия, пока добрался до конца тупика. Устал, пока сцеживал в пустую склянку пузырящуюся кровь. Вспотел с непривычки. А когда дошел до тех, пришпиленных, с которых рассчитывал без помех содрать еще и шкуру, вдруг снова услышал в нескольких шагах тихий, совершенно неуместный в данной ситуации смех и как ошпаренный отпрыгнул в сторону. И только после этого осторожно всмотрелся в мусорную кучу, возле которой, наполовину прикрывшись разбитыми деревянными ящиками, кто-то лежал.

Сначала я подумал, что это обычный человек: две руки, молитвенно сложенные на груди, две ноги, безжизненно раскинутые в стороны, бритая налысо голова, сплошь покрытая сложной татуировкой, как и лицо. Через порванную одежду была видна залитая кровью кожа, а на животе незнакомца зияла широкая рана, откуда вывалились внутренности. Затем я обратил внимание на украшающие пальцы незнакомца когти. После чего снова услышал безумный смешок и наконец-то понял, на кого довелось нарваться.

Сами они называли себя насмами. Остальные звали их насмешниками за необъяснимую привычку смеяться, находясь на пороге смерти, и непонятные обычаи, которые даже мне, некроманту со стажем, казались ненормальными.

У них была своя община, своеобразный кодекс чести, весьма необычные способности и своя собственная вера. Обладая потрясающей живучестью, невероятной скоростью и устойчивостью почти к любой магии, эти существа по праву считались лучшими наемными убийцами. При этом нанимателя они выбирали сами и сами же предлагали свои услуги. Как правило, тогда, когда заказчик затевал какое-нибудь очень уж хитрое дело или если ему предстояло пойти на сумасшедший риск.

Откуда об этом узнавали насмы, неизвестно. О них вообще почти никто и ничего не сумел выяснить, кроме того, что они всегда селились поблизости от человеческих городов, потребляли неимоверное количество всевозможных эликсиров, неизменно держали свое слово и относились к Хозяйке душ как к лучшей подруге.

Они словно чуяли (а может, предвидели?) предстоящее дело, каким-то образом разыскивали нужного человека и появлялись ровно в тот момент, когда наниматель уже отчаивался отыскать специалиста нужного профиля. При этом беспрепятственно просачивались через любые щиты и спокойно проходили даже сквозь самую сложную магическую защиту. Порой даже встречали будущих заказчиков на пороге их собственных спален и невозмутимо интересовались, не желают ли те предложить им работу.

Иными способами отыскать их было невозможно: насмы всегда приходили сами. И всегда брали за свои услуги одну и ту же цену, которая оставалась неизменной на протяжении многих веков – ровно шестьдесят шесть золотых монет и живой (необязательно здоровый) младенец, который, как говорят, через некоторое время пополнял их ряды.

Как правило, с этой ценой соглашались – сильным мира сего не было нужды переживать из-за смешной суммы и выкупленного за гроши у каких-нибудь бедняков ребенка. Тем более насмы охотно забирали и мальчиков, и девочек и не предъявляли претензий к качеству «товара»: ребенок просто должен был быть живым и суметь выдержать один переход через портал.

Правда, я думал, что после войны гильдий, в которой, насколько мне было известно, они тоже успели поучаствовать, от этого необычного народа практически ничего не осталось. Однако, как выяснилось, я ошибся и теперь мог вдоволь любоваться насмешником, который недвижимой колодой валялся на куче мусора и изучал меня с издевательской усмешкой на бескровных губах.

С сожалением отказавшись от мысли забрать с собой труп, я попятился, не отрывая взгляда от умирающего. Жажда экспериментов, конечно, бурлила в моей крови в полную силу, но рисковать не хотелось: еще никому из темных не удалось заполучить в свои лаборатории тело настоящего насма – убийцы всегда забирали своих родичей и иногда оставляли вместо них свежий труп некроманта, вознамерившегося раскрыть их секреты. А поскольку даже смертельно раненный насм был крайне опасен и вполне мог до меня дотянуться, то я благоразумно попятился к выходу.

– Умно, – внезапно прохрипел, все еще насмешливо скалясь, насм. – Другой бы не утерпел – добил. А ты уходишь.

Я промолчал: разговаривали насмешники только с потенциальным нанимателем и вполне могли убить за то, что тот не оправдал их ожиданий. А поскольку предложить мне им пока было нечего, я предпочел держать рот на замке и осторожно двинулся к выходу.

– Даже не спросишь ничего? – с наглой ухмылкой продолжал провоцировать меня нелюдь. – Тебе разве неинтересно, откуда тут взялось столько рвачей?

Гм… Может, и интересно, но в данный момент сохранность собственной шкуры заботит меня гораздо больше.

Я оглянулся по сторонам, беспокоясь об оставшихся тварях, а насм так же хрипло расхохотался, словно не замечая, что с каждым смешком его рана расширяется.

– А ты молодец! Но я все равно вижу твою ауру!

«Надо же, какая новость, – тут же взял на заметку я новые сведения. – Интересно, как у него получается, если магией насмы, по слухам, не владеют? Или это умение они развивают эликсирами?»

– Я тебя запомнил, – неожиданно сменил тон убийца, пронзив меня острым взглядом, в котором отчего-то сквозила ненависть, и разом прекратив лыбиться. – Если выживу – найду.

Я остановился, всерьез задумавшись о последствиях. А насм искривил лицо в болезненной гримасе и неожиданно отвернулся, устало откинувшись на мусорную кучу.

– Передай своему Совету, что демона я убил, – тихо обронил он, прикрывая веки. – Но его свита меня все-таки достала. Много их оказалось, тварей. А демон был младшим, из числа поглотителей. Так что пусть отдают положенную плату и не вздумают увильнуть.

Я нахмурился.

Поглотители – один из самых неприятных подвидов младших демонов, обладающих редкой способностью питаться помногу, почти постоянно и абсолютно бесшумно. Рядом с ними люди не испытывали неконтролируемого страха, не разбегались в стороны и не паниковали. Напротив, если от пожирателей их гнал прочь дикий ужас, то поглотитель приманивал жертвы к себе, как опытный суккуб. На его зов живые шли охотно и целыми толпами. Один такой демон мог уничтожить население целого города.

– Демон был пришлым, – словно прочитал мои мысли умирающий насм. – Мы выследили его еще в Локре[4], но не успели остановить – у него был одноразовый телепорт, как раз до Тисры, и, восстановившись после призыва, он метнулся сюда. Я едва успел его перехватить. Передай своему паршивому Совету, что я выполнил условия сделки, но пусть ищут предателя среди своих.

Я поджал губы, но к замершему нелюдю все равно не вернулся. Может, он и помрет прямо у меня на глазах, героически пожертвовав собой ради спокойствия местных жителей, но у меня нет никакого желания выяснять, что к чему.

Говорят, кровь мага для насмов – особый деликатес, а мне моя кровушка очень дорога. Так что пойду-ка я отсюда, пожалуй. А Совет, если ему нужно, пусть сам разбирается с последствиями: они эту кашу заварили – им теперь и расхлебывать.

В самый последний момент мне в голову пришла еще одна мысль. Кинув настороженный взгляд на хрипящего убийцу, я снова задумался, заколебался, а потом все-таки решил рискнуть и, выудив из складок мантии пузырек с зельем быстрого восстановления, с сожалением вздохнул.

Эх, я, наверное, дурак, но, кажется, даже спустя столько лет я так и остался ненормальным экспериментатором. Может, оно, конечно, выйдет мне боком. Может, я сошел с ума, но мне нестерпимо захотелось проверить: если сегодня я дам этому нелюдю хотя бы крохотный шанс, сумеет ли он выкарабкаться?

Оценив расстояние до мусорной кучи, я мысленно махнул рукой.

Ладно. Если что, он меня все равно не отыщет – я изменил запах, намеренно исказил ауру и предпринял все меры, чтобы остаться неузнанным. Так что если ничего не выгорит, то я всего лишь зря потрачу пузырек с баснословно дорогим составом, а если выгорит…

Правда, просто так взять и кинуть лекарство издыхающему насму было нельзя – он, как только встанет на ноги, тут же отправится мстить за нанесенное оскорбление, ведь я предлагаю ему помощь, когда он не просит, а это – нарушение кодекса убийц. В ближайшие полчаса он может перевернуть весь город, не дав мне спокойно исчезнуть. Но поскольку мне было жутко любопытно, выкарабкается он или нет, я все же решил оставить склянку, но усложнить задачу, поэтому не просто выдернул тугую пробку и отошел на приличное расстояние, но еще и поставил пузырек на каменный выступ, расположенный на уровне моей головы.

Дотянуться туда с такой раной, как у насма, – практически невыполнимая задача. Кроме того, эликсир скоро начнет испаряться и всего минут через пятнадцать полностью улетучится. Не зря его считают самым сложным для создания и хранения составом. А еще через десять минут отомрут рвачи, до которых я не успел добраться.

Меня-то к этому времени тут уже не будет, а вот насмешнику придется туго – обозленные твари не убьют его быстро. Так что, как ни крути, его задачу я не облегчил, а, напротив, даже усложнил. Придумал, так сказать, дополнительное испытание его выдержке, умениям и силе воли.

Услышав тихое звяканье стекла о камень, насм едва заметно дрогнул, но головы не поднял. А я, мысленно пожалев о том, что уже не увижу результата, быстро вышел из подворотни и, сделав знак терпеливо дожидающимся на крыше горгульям, устремился прочь.

Модша закрыл свою лавку сразу после полуночи, как делал это по давно заведенной традиции вот уже пятьдесят лет. Посетителей сегодня было немного, магические эликсиры расходились не особенно хорошо, но вовсе не потому, что старый маг их скверно готовил – просто после того, как полгода назад в соседнем квартале появился конкурент с более низкими ценами, покупатели постепенно перекочевали к нему. Вроде как та лавка и к центру ближе, и дороги там почище, и патрули ходят регулярно, да и место поприличнее, чем вблизи окраин. Поэтому, несмотря на то что эликсиры мастера Кшира не отличались высоким качеством, большинство магов все равно предпочитали покупать именно их, а не тратить баснословные суммы на очищенные декокты, за которыми нужно было переться в один из самых неблагополучных районов столицы.

Модша же был слишком стар, чтобы менять место жительства. Недавний сто двадцатый день рождения не прибавил ему ни прыти, ни сил, ни желания бороться за стремительно разбегающуюся клиентуру.

Пока он держался на плаву лишь за счет постоянных, крайне привередливых к качеству товара покупателей, да и те в последнее время заходили все реже, поскольку нуждались не только в стандартном наборе эликсиров, но и в приобретении новых. А их, увы, Модша не мог предоставить, потому что поставленная много лет назад закрывающая печать лишила его магических сил и позволяла использовать лишь крайне ограниченный набор умений, которого едва хватало на создание простеньких составов.

Навесив на дверь тяжелый замок, старый мэтр устало протер слезящиеся глаза и, обернувшись, с грустью оглядел свою каморку: низкий потолок, отчаянно скрипящий давно не чиненный пол; многочисленные полки, уставленные расположенными в безупречном порядке зельями; в дальнем углу приютился идеально чистый стол, на котором красовались изящные золотые весы. Крохотное окно за ним было тщательно занавешено, потому что некоторые ингредиенты быстро разрушались под воздействием солнечного света. Неподалеку виднелся целый ряд наглухо закрытых стеллажей, где хранились особо чувствительные к внешним условиям образцы. Низенькая дверца вела в соседнее помещение, внутри которого также царил полумрак.

Все это неуловимо напоминало старому магу о прошлом и о тех днях, когда он был известен, бесконечно горд своей профессией, одержим новыми идеями и мог свободно появляться на улицах родного города, не опасаясь возмущенных криков или гневного свиста в спину.

Кажется, это было так давно.

Теперь он влачил жалкое существование, не будучи способным использовать и сотую часть своих прежних сил. Совет лишил его дара в наказание за фанатичную преданность своему делу, уникальные разработки, новые взгляды на жизнь, а также в назидание остальным. Чтобы другие безумцы не рисковали продолжать эти изыскания и не смущали молодые умы неосуществимыми мечтами.

Старый маг поправил сбившийся рукав и машинально потер правое предплечье, на котором горела закрывающая печать. Сколько лет он надеялся от нее избавиться, сколько времени искал способ ослабить ее воздействие, сколько бессонных ночей провел в напряженных бдениях, ища возможность скинуть с себя ненавистное клеймо. Но тщетно.

Единственное, на что достало усилий Модши, – это возродить крохотную толику своих прежних умений, которых едва хватало на создание эликсиров и использование рунной магии. Хотя его собственной заслуги тут было немного – все, что он имел, он имел благодаря человеку, который единственный из всей гильдии не отказался от «гнусного отступника» и помог талантливому мэтру ослабить воздействие душившей его печати. И из каких-то непонятных побуждений привязал его жалкую душу к своей собственной жизни, запретив бывшему некроманту умирать без его на то позволения.

Вот и получилось, что старый артефактор[5], которому давно уже было пора отправиться на свидание с Хозяйкой душ, до сих пор топтал эту землю. Скрипел, кряхтел, стонал от нескончаемых болей в перекрученном позвоночнике. Еженощно молился о смерти, но никак не мог освободиться. Его даже яды не брали – Хозяйка душ упорно избегала уставшего от жизни старика.

– Эх, грехи мои тяжкие, – сокрушенно вздохнул Модша, шаркающей походкой направившись к приютившейся в тени дверце и снова потерев зудевшую печать. – Как же ты меня достала, проклятущая! Давно бы помер, кабы не дурное заклятие! Кто б его убрал – век бы благодарным был. И почему хозяин не отпустил меня еще тогда, когда сам умер?

Модша снова тяжело вздохнул и, пошатнувшись от внезапного приступа головокружения, поспешил ухватиться за край стола. Постоял немного, пережидая недомогание. Аккуратно помотал головой, прогоняя мушки перед глазами. Затем отлепился от стола, чтобы отправиться наконец спать, но вдруг почувствовал неладное и замер, заметив возле открытой настежь двери закутанную в плащ зловещую фигуру.

Бояться он не боялся – чего страшиться старому мэтру, давно мечтающему о смерти? Но вот удивился – это да. Потому что совершенно точно помнил, что запирал входную дверь, и не понимал, как ее можно было открыть, не потревожив ни одного сторожевого заклятия.

– Кто вы? – хрипло спросил он, не делая, впрочем, шага навстречу. – Как сюда вошли?

– Защита твоя – на один плевок. – Голос, раздавшийся из-под низко надвинутого капюшона, был сух, бесстрастен и полон опасных шипящих ноток, как если бы его обладатель вдруг превратился в змеелюда. – Ее еще сто лет назад следовало заменить. А ты все время тянешь, надеясь непонятно на что.

Модша озадаченно моргнул и подслеповато сощурился.

– Лавка закрыта, – прокряхтел он на всякий случай, но поздний посетитель словно не услышал: захлопнув за собой дверь, он решительно шагнул внутрь и по-хозяйски огляделся. Затем уверенно прошелся вдоль полок с эликсирами, с интересом присматриваясь к их содержимому. Ловко обогнул пару древних ловушек в полу, которые были установлены еще задолго до войны гильдий. Намеренно активировав третью, поразительно легко уклонился от атакующего заклинания и поспешно его развеял, пока не разбилась какая-нибудь колба с особо ядовитым содержимым.

Затем наклонился к самому нижнему стеллажу, коротко что-то прошептал. Спокойно открыл стремительно распахнувшуюся дверцу, подчиняющуюся лишь ключу-деактиватору, о котором знали сам Модша и несколько его постоянных клиентов. Довольно кивнул, словно обрадовавшись, что помнит ключ правильно, деловито порылся. Огорченно поцокал языком, явно не найдя того, что хотел. Затем отступил к столу, напрочь игнорируя следящего за ним со все возрастающим изумлением старика. Наконец, выудил с одной из полок неприметную склянку с абсолютно бесцветной жидкостью, попутно сняв еще одну хитрую ловушку, способную спалить весь дом дотла. После чего хмыкнул и, демонстративно взболтав не менее опасное содержимое склянки, насмешливо посмотрел на растерянного мага.

– Когда ты наконец изменишь этот нелепый алгоритм? Неужели на него еще кто-то покупается?

И, видя непонимание в глазах хозяина лавки, чужак быстрым движением нарисовал в воздухе три узнаваемые буквы, при виде которых в прежние времена его могли бы и на костре сжечь как опасного преступника[6].

– Г-господин! – тихо охнул Модша, моментально узнав родовой знак своего спасителя. – Святые небеса! Но этого не может быть!

Незнакомец снова хмыкнул и укоризненно покачал головой, когда старик неожиданно всхлипнул и без предупреждения рухнул на колени.

– Господин, я думал, вы погибли!

– Все так думали, – издал странный смешок незнакомец. – И, пожалуй, пусть думают дальше. Но тебе-то чего было беспокоиться – ты ведь до сих пор жив.

– Но я видел ваше тело! Его сожгли! После такого никто никогда… – У старика перехватило дыхание, когда из-под капюшона опасно блеснули и тут же погасли две ярко-красные точки.

– Все когда-то бывает в первый раз, – горько усмехнулся гость. – Воскреснуть в виде духа у меня бы не получилось – в этом ты прав, но вот с телом дела обстоят намного лучше. Ты помнишь, над чем я работал?

– Да, господин, – изумленно вздрогнул маг, вскинув седую голову и пораженно уставившись на гостя. – Но разве?..

– Твои идеи дали мне хороший толчок, а эликсиры избавили от многих трудностей, над которыми Совет бьется до сих пор. Так что мой триумф – это в какой-то мере и твоя заслуга. Особенно в том, что касается ЭСЭВ[7]. Не забыл еще, что это такое?

Модша сглотнул.

– Трудно забыть то, из-за чего меня исключили из гильдии. Значит, вы все-таки сумели?..

– Я закончил твою работу и усовершенствовал старые формулы, – снова кивнул гость. – Результаты ты видишь – я здесь, стою перед тобой и даже чувствую, как бьется твое сердце, которое снова находится в моих руках.

Так вот почему он так выглядит! На самом деле здесь только его дух! Упорный, несгибаемый, бесконечно стремящийся познавать новое! Тогда как тело… Тело было теперь чужим. Возможно, если учесть этот жуткий голос, даже не совсем человеческим. Неудивительно, что хозяин закрывает лицо.

– Да, – сдавленно прошептал Модша, на мгновение зажмурившись. – Теперь и я это чувствую. Но я не знал, что заклятие привязки сможет работать так долго. Я видел, как Совет уничтожил ваше тело, господин, и думал, что заклинание иссякнет через несколько месяцев. А оно… полвека прошло…

Гость в третий раз издал непонятный смешок.

– Уже по этому признаку ты должен был понять, что дело нечисто. Да и разве пятьдесят лет – это срок для настоящего мэтра?

– Я больше не мэтр, – сглотнул старик, чувствуя, как на глаза сами собой наворачиваются предательские слезы. – Я жив лишь потому, что вы этого пожелали.

– Встань, – внезапно потребовал гость, сделав повелительный и такой знакомый жест. А когда маг послушно поднялся, с трудом сдержав болезненный стон, вдруг быстро подошел и, взяв старика за подбородок, внимательно всмотрелся в его морщинистое, сильно постаревшее лицо, на котором проступила обреченная покорность.

Модша замер, чувствуя, как по спине ползут холодные мурашки.

Хозяин всегда отличался тяжелым нравом и полным отсутствием чувства юмора. Более того, он крайне равнодушно относился к чужой жизни и ничего не делал просто так.

Однако сейчас он выглядел странно – прятал лицо, намеренно изменил голос, пользовался маскирующими амулетами и вообще вел себя так, будто ему было что скрывать.

У него даже рост изменился. Силуэт стал совсем иным. Лицо оказалось закрыто широкой полосой темной ткани, рядом с переносицей проступили нанесенные прямо на кожу и тускло светящиеся в темноте незнакомые Модше руны. Только глаза поблескивали под капюшоном поразительно знакомо, да начертанный в воздухе знак не позволял усомниться в том, что стоящий перед бывшим мэтром человек действительно являлся тем самым магом, чьим именем когда-то пугали детей.

– А ты изменился, – неожиданно хмыкнул гость, отпуская удивленно застывшего старика. – Постарел. Одряхлел. Обрюзг. К сожалению, этого я не предусмотрел, когда привязывал к себе твою душу. И не подумал, что нас разбросает по миру на такой большой срок. Силы в тебе остались от мага, а вот тело, увы, к долгой жизни не приспособлено.

Модша осторожно пощупал саднящий подбородок, не совсем понимая, что имеет в виду хозяин. Раньше господина не очень-то заботило самочувствие его слуг. Да и сейчас, наверное, он не особенно изменился.

Впрочем, несмотря ни на что этот человек оставался единственным, кто когда-то ему поверил. Единственным, кто заступился за экспериментатора со смелыми идеями перед Советом. И единственным, кому верил он сам. Все пятьдесят лет безнадежного ожидания, которое наконец подошло к концу.

От последней мысли старик едва заметно улыбнулся и тут же склонился в глубоком, полном искреннего почтения поклоне. И даже не дрогнул, когда поясницу прострелило острой болью, а в позвонках что-то опасно хрустнуло.

– Мой господин?

– Мы попробуем это изменить, – отвернулся от него гость и, не заметив, как вздрогнул пожилой маг, окинул прицельным взглядом многочисленные полки. – Но не сейчас, друг мой. Не сейчас. Как ты понимаешь, у меня были серьезные причины оставаться в тени, смена тела тоже не прошла бесследно, однако недавняя амнистия несколько изменила мои планы.

– У вас сложности, мой господин? – деликатно уточнил Модша, внутренне подобравшись, но в ответ снова услышал все тот же непонятный смешок.

– Все пятьдесят лет.

– Я могу вам чем-то помочь?

– Мне нужны твои легендарные эликсиры: восстановительные, усыпляющие и особенно – ускоряющий развитие дара. Надеюсь, ты еще не забыл, как его готовить?

– Конечно нет. – Модшу аж передернуло. – В том числе из-за него меня когда-то лишили дара[8]. Разве такое забудешь?

– Вот список, – выудив из-за пазухи тугой свиток, гость бросил его на стол. – Посмотри, что и когда ты сможешь для меня сделать.

Старик поспешно кивнул и, развернув длиннющую ленту, тут же углубился в чтение, мельком отметив, что даже почерк у господина разительно отличался от прежних нечитабельных каракулей. Сейчас старику не нужно было напрягаться, чтобы разобрать идеально ровные, красиво выписанные буквы. Хотя сам список, вернее его содержание, заставили бывшего мэтра удивленно округлить глаза и сосредоточенно поджать губы, старательно припоминая, есть ли среди его запасов требуемые ингредиенты.

Большинство из них были не просто редкими, а крайне редкими вещами. Например, эликсир ускоренного восстановления, которого осталось всего три флакона, настойка из корня адониса, помогающая в считаные мгновения восполнять магический резерв, корень робкуна, способный в правильно приготовленном виде на время снимать или уменьшать эффекты некоторых простых заклинаний. Таких, скажем, как стихийные проклятия, заклинание быстрого опорожнения кишечника, целительные и, наоборот, простенькие разрушительные чары, а также блокировку дара.

Еще повелитель хотел приобрести накопительные амулеты, несколько почти исчезнувших из поля зрения старого лавочника редких артефактов, целый ряд сложнейших настоек, что не приготовишь в одночасье, и таких же трудоемких целительных смесей, которые далеко не у каждого столичного лекаря сыщутся.

Закончив читать, Модша ненадолго прикрыл глаза и задумчиво обронил:

– Часть того, что вам нужно, я могу предоставить прямо сейчас. Но что-то придется готовить, и на это уйдет некоторое время.

– Сколько? – ровно спросил хозяин, ничем не выдав своего нетерпения.

– От трех дней до двух месяцев. У меня слишком мало сил, чтобы приготовить требуемые эликсиры в более короткие сроки.

– Что еще?

– Артефактов, к сожалению, нет, – виновато развел руками лавочник, стараясь не смотреть на повелителя. – Я давно ими не торгую. Но могу подсказать, где их можно достать.

– Нет. Меня не должны видеть, поэтому все достанешь сам. – На стол перед магом опустился тяжело звякнувший мешочек с деньгами. – Купи все необходимое. Никаких помощников, никаких посторонних. только сам, понял?

– Благодарю за доверие, мой господин, – серьезно кивнул старик. – Что мне делать, если денег не хватит? Компоненты для зелий нынче дороги. Да и не все можно найти… законными способами. Мои же дела в последнее время совсем плохи – едва хватает, чтобы не протянуть ноги.

Гость на мгновение задумался.

– Если что-то пойдет не так, напишешь записку и оставишь на ночь на подоконнике. Через пару-тройку дней получишь ответ.

– В столице стало опасно открывать порталы, господин, так что посыльного отправлять не стоит, – неожиданно обеспокоился Модша. – Законы сейчас совсем не те, что прежде. Совет следит за этим особо – никому не нужны неприятные сюрпризы. Особенно когда нежить стала так сильна. Вон, говорят, даже личи запросто гуляют по окраинам, а уж про каких тварей рассказывают – я про таких даже не слышал.

Гость помрачнел.

– Можешь мне поверить – не все эти истории лживы.

– Вы что-то видели? – насторожился бывший маг.

– Да. Собственно, именно поэтому мне и пришлось прервать свое отшельничество.

– Я сделаю все, что смогу, господин, – торжественно пообещал старик, заметно посветлев лицом. – Как мне связаться с вашим посыльным, если что?

– Никак. Когда понадобится, я сам тебя найду.

– Могу ли я попробовать перетряхнуть старые связи?

– Нет, – внезапно отрезал гость, недобро сверкнув глазами. – Никто не должен знать, что я здесь.

Модша испуганно кивнул.

– Хорошо, господин. Значит, сделаю все сам.

– Держи. – На стол рядом с мешочком опустился древний артефакт в виде изящно сделанного кулона. – Мне он уже ни к чему, а тебе, возможно, пригодится.

Старый маг вздрогнул, узнав стандартный обезболивающий амулет, которые прекратили создавать еще полвека назад из-за крайней дороговизны и слишком узкого спектра воздействия, и изумленно моргнул.

– Г-господин.

– Бери и молчи, – с легким оттенком раздражения отмахнулся гость. – Омолодить тебя он, конечно, не омолодит, но боль на время снимет. Может, еще и подлечит чуток, однако на многое не рассчитывай: я давно его не заряжал.

Модша послушно забрал со стола подарок и растерянно сжал амулет в руке. Как по волшебству, локоть перестал нещадно ныть, да и спина немного распрямилась, больные коленки мгновенно перестали позорно дрожать, а в ногах появилось ощущение давно забытой легкости, за которую в последние лет десять Модша был готов душу продать хоть демону, да только вот беда – покупателей не было.

Прерывисто вздохнув, старый маг низко поклонился повелителю, который решил проявить неожиданное великодушие. Тот в ответ поморщился и уселся на краешек стола, всем видом выражая неудовольствие. После чего Модша спохватился, вспомнил о важном и помчался собирать для него сумку.

Примерно час ушел на то, чтобы вытащить из тайников самые ценные и редкие зелья. Еще полчаса – на то, чтобы аккуратно сложить их в объемную суму так, чтобы не разбились. Но наконец заказ был готов, и хозяин, взвесив его в руке, довольно кивнул.

– С тобой, как всегда, приятно иметь дело.

Модша, так же молча подивившись переменам в поведении господина, снова поклонился и помчался открывать перед ним дверь. Учтиво выпроводив необычного гостя, поклонился в третий раз подряд и, не сдержавшись, очень тихо сказал:

– Я рад, что вы вернулись, господин.

Тот, уже переступив порог и зачем-то посмотрев на крышу соседнего дома, усмехнулся, а потом так же негромко обронил:

– Через некоторое время к тебе придет молодой мастер с необычной просьбой. Помоги ему.

Модша изумленно вскинул брови.

– Простите, господин, вы сказали: «Мастер»?!

– Совершенно верно. И ты сделаешь все, о чем он тебя попросит. Это приказ.

– Как скажете, – пробормотал обескураженный старик, опуская глаза и стараясь не выдать своей растерянности. – Хотя светлые ко мне почти не заходят – для них в моей лавке нет ничего интересного.

– Этот зайдет, – загадочно улыбнулся гость. – Ты узнаешь его по клейму на левом предплечье и эликсирам, про которые он у тебя спросит. Найдешь все, что ему понадобится, и будешь держать рот на замке.

Модша торопливо поклонился, почувствовав опасные перемены в настроении хозяина, а когда тот ушел, еще долго вглядывался в темноту, силясь поверить в то, что увидел и услышал.

Нет, в своем повелителе он не сомневался – тот умел уходить и приходить, невзирая ни на какие барьеры, поэтому наложенные на столицу охранительные заклятия наверняка не станут для него препятствием. Для того, кто, вопреки всему, смог воскреснуть, не было ничего невозможного. Но вот раздавшиеся после его ухода резкие хлопки крыльев, быстро удалявшиеся в сторону окраин, и протянувшийся за ними необычный, но, несомненно, светлый маскировочный шлейф, который был исполнен мастерски, определенно наводили на размышления. И стоили того, чтобы забыть про сон и со всем возможным рвением взяться за выполнение необычного заказа.

– Вот оно, настоящее блаженство, – выдохнул я, с удовольствием плюхнувшись в кресло и протянув к камину гудящие ноги. – Когда еще удастся так посидеть: тихо, спокойно и чтобы никто не гавкал под руку?

– Да когда бы кто на тебя гавкнуть успел? Ты вернулся всего полчаса назад, – пренебрежительно фыркнул разлегшийся на столе Нич, заметно округлившийся в области брюха и сытый, если не сказать обожравшийся до предела. – А до этого два дня бегал по всему Сазулу как ошпаренный.

– Модшу проведать надо было? – возразил я, испытывая после сытного ужина легкую сонливость. – Силу в новый алтарь сбросить стоило? Умсаков выпустить, чтобы размялись? Остатки нежити добить по окрестностям? А еще хотя бы мельком просмотреть отчеты Бодирэ. Проверить, как справляется Глюк. Заглянуть в подвал, утащить оттуда книги, чтобы было что почитать скучными академическими вечерами. Вот и еще день закончился. Завтра мне опять на занятия.

– Только до зомби у тебя руки так и не дошли, – неожиданно укорил таракан.

– Это не к спеху. Тем более для них надо сперва заполнить до отказа замковый алтарь, иначе ничего не получится.

– Ты уже рассчитал необходимую мощность?

– Конечно, – сладко потянулся я. – Несколько раз все проверил – двух третей резерва вполне должно хватить. Остальное пока уходит на умсаков, горгулий и охрану. Кстати, я с утра прикинул и решил, что пяти-шести ходок в Черную башню будет как раз достаточно, чтобы наполнить алтарь до нужного объема.

– Если ты столько хапнешь, кто-нибудь может заметить.

– Вряд ли, – лениво отмахнулся я. – Фон у нее такой, что небольшое его понижение никак не скажется на основных функциях. К тому же, если обкрадывать башню постепенно, а не за один раз, она быстро восстановится. Алтарей там предостаточно, места их расположения я уже посмотрел. Осталось только потихоньку утащить силу из каждого и аккуратно переправить сюда. Либо в себе, либо в подходящем источнике.

– Твоя Зубища кольцо не потеряла? – внезапно встрепенулся Нич.

– Нет. С собой его всегда носит – прячет за последним зубом в левой верхней пасти, как драгоценность. Я ей предлагал на лапу надеть, но она не захотела.

– И правильно сделала – если что, выплюнуть его будет легче, чем содрать впопыхах с лапы.

– Тоже верно, – не мог не согласиться я. – Хотя до этого дойти не должно – на этот раз я собираюсь оставить ее в замке.

– Как это в замке?! – пораженно подскочил на столе таракан. – Гираш, ты сдурел?! Да она тут такого шороху наведет, что к следующему нашему приходу камня на камне не останется!

Смирно лежащая у моих ног тварь подняла голову и угрожающе заворчала.

– Не наведет. – Я ободряюще потрепал ее по загривку. – Она девочка умная, присмотрит за моими питомцами. И Жраку заодно погоняет, чтобы не разжирел окончательно. Видал, как этим утром его шуганула?

– Конечно, – фыркнул учитель. – Поутру твой кролик-переросток едва меня не растоптал, пока носился по двору в поисках укрытия. И так орал, когда понял, что его толстый зад ни в одну щель не пролезает, что у меня аж жвалы разнылись. Голосок ты ему сделал – дай демоны каждому.

Я хмыкнул.

– Свое фамильное привидение я уже предупредил, что задаром переводить еду на этого проглота не позволю. Так что или пускай занимается его воспитанием, или Зубища его однажды сожрет.

– А он уже занялся, – хихикнул вдруг таракан. – С обеда наш толстопуз больше в замке не появлялся. Лиш говорит, что удрал в лес – границы охранять. И зализывать полученные от Зубищи раны.

– К вечеру вернется, – уверенно предрек я, почесывая разомлевшую нежить. – И тут его снова встретит моя красавица. А как только ей надоест об него спотыкаться, бедному кролику придется снова бежать на прогулку.

– А с Пачкуном что? – поинтересовался таракан.

Я вспомнил гигантскую змею, которую от нечего делать когда-то поселил в своем замке, и улыбнулся.

– Теперь живет на улице, прикидываясь естественным орнаментом на входных колоннах. Зубища, пока он тихий и не шевелится, его не трогает. Но как только этот засранец рискнет в очередной раз загадить двор, тут же укоротит его на длину хвоста. И так – каждый раз, когда он нарушит оговоренные правила. Тут два варианта: или до упрямой скотины дойдет, или он ослабнет настолько, что не сможет снова срастить себя воедино.

– Логично, – одобрил мой план Нич. – А то обнаглели, пока нас не было. Вот только Зубища… Уверен, что про нее не узнают?

– Защиту на нее повешу, – зевнул я, разнежившись возле жарко натопленного камина. – И велю не показываться чужакам на глаза. Пусть исподтишка следит. Моих сил как раз должно на это хватить.

– Темных или светлых? – с усмешкой уточнил Нич.

– Темных, конечно. Что за глупые вопросы?

– Тогда ладно, – успокоился он. – А то я решил, что ты собираешься оставить себе последние несколько капель.

Я только фыркнул.

– Когда под боком плещется целый океан, какой смысл переживать по поводу чайной ложки? А я теперь у темных буду часто появляться. Думаю, старые лаборатории вполне подойдут для создания новых накопителей. Так что о резерве этой части моего дара волноваться больше не надо. А вот светлой пора бы заняться вплотную.

– А как же Модша? – внезапно вспомнил таракан.

– Через недельку еще разок к нему загляну. Надеюсь, старик успеет выполнить хотя бы часть моего заказа.

– Лонеру не откроешься? – снова спросил Нич, испытующе посмотрев на меня со стола.

Я отрицательно качнул головой.

– Не сейчас. Я пока не могу его контролировать, следовательно, не могу и доверять. Но, надеюсь, в ближайшее время у нас все-таки состоится откровенный разговор, который покажет, как нам относиться к Кромму.

Нич беспокойно замер.

– Ты совсем ничего не планируешь ему рассказать?

– Сперва прощупаю почву, а там видно будет.

– А к разговору с Воргом ты готов?

– Печать уже дезактивировал, – кивнул я, – все каналы, ведущие к ней, перекрыл. Так что сейчас это – всего лишь символ, не несущий в себе ни капли магии. Когда кинжал окончательно истощится, его даже ректор не сможет почуять. А если что-то и останется, то астерис все равно прикроет. Что я еще забыл, по-твоему?

Нич ненадолго задумался.

– Вроде ничего. По крайней мере, в голову больше ничего не приходит. Когда отправляемся в академию?

– Через час. Как раз перед отбоем вернемся.

– Тогда я пошел собираться. – Таракан, проигнорировав мой вопросительный взгляд, спрыгнул на пол, едва не царапнув по нему разбухшим от съеденного брюхом, и посеменил к выходу. А я пожал плечами и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза.

Сколько я так просидел, не знаю.

Кажется, я все-таки задремал, окончательно расслабившись. И открыл глаза только тогда, когда затылок кольнуло неприятное предчувствие, под ногами тревожно зашевелилась Зубища, а из ее пастей вырвался тихий предупреждающий рык, на который совершенно неожиданно ответил такой же тихий, но откровенно издевательский смешок. Причем чужой смешок. Неприятный. Подозрительно знакомый, похожий на слишком поздно прозвучавший сигнал тревоги, не успевший предупредить об опасности.

Услышав его, я замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок, а Зубища зарычала громче.

– Успокой свою тварь, – свистящим шепотом посоветовали мне сзади. – Иначе я ее уничтожу.

– Зубища, цыц, – негромко велел я, лихорадочно размышляя. Затем медленно и неторопливо поднялся, взглядом успокаивая недовольно сопящую нежить. Еще неторопливее и даже с ленцой отступил в сторону от камина, чтобы меня не освещало со спины предательски яркое пламя. И только после этого повернулся, бесстрастно взглянув в лицо пришедшего по мою душу существа.

– Тебя было трудно найти, – недобро улыбнулся знакомый до боли насм. А ведь я думал, что больше никогда его не увижу. – Но все же не невозможно: я запомнил твою настоящую ауру, маг. Я обещал. И теперь пришел вернуть должок.

– Что-о-о?! Гираш, ты в своем уме?! – завопил Нич, когда мы вернулись в мой кабинет в академии и я между делом обмолвился, что у нас теперь есть собственный наемный убийца. – Зачем ты его нанял?!

– Если бы я его не нанял, то пришлось бы убить. А терять такой уникальный материал из-за пустяка нерационально.

– И это единственная причина, по которой ты решил рискнуть нашими с тобой шкурами?!

Я хмыкнул уже у самой двери:

– Не только. Мне действительно было бы интересно покопаться в его внутренностях и выяснить, как он стал тем, кем стал.

Нич, выскользнув за дверь следом за мной и терпеливо дождавшись, пока я верну на место защиту, пробурчал:

– Это был неоправданный риск. Чем ты привязал насма?

– Магическим контрактом.

– На своих условиях, я надеюсь? – с нескрываемым подозрением осведомился таракан, когда я отвернулся и быстрым шагом двинулся прочь.

– Естественно. Ему они не понравились, но других вариантов не было.

– Как ты его уломал? И каковы были условия?

Я пожал плечами.

– Я потребовал от него беспрекословного подчинения, попросил добровольно поучаствовать в нескольких несложных экспериментах, взял образец крови и пожелал, чтобы о нашем разговоре, в том числе и о догадках насчет меня самого, ни живой ни мертвый не узнал. До тех пор, пока я этого не разрешу.

У Нича отвалилась челюсть.

– А что взамен?!

– Взамен насм отдал мне переговорный амулет, чтобы с ним можно было связаться. Получил доступ в жилые помещения моего замка, куда его пустят, разумеется, только под присмотром Зубищи. Получил возможность изучать мои методы работы и пользоваться нашими эликсирами по мере необходимости, определять которую, правда, тоже буду я. Также ему пришлось отказаться брать в уплату своих услуг живой товар и снизить цену в золоте в полтора раза. Еще он поклялся не причинять нам вреда до окончания контракта.

Нич звучно сглотнул.

– Гираш, ты сошел с ума! Он убьет тебя в тот же миг, когда истечет срок действия контракта! Какое ты поставил условие для его исполнения?

Я улыбнулся и свернул в боковой коридор.

– Насм должен будет сам найти ответы на свои вопросы и понять, что я собой представляю. Только когда он сообщит мне правильный ответ, контракт будет считаться исполненным.

– Ч-что? – икнул от неожиданности таракан.

– Ты все понял правильно, не переживай.

– Неужто он согласился на этот бред?!

– А куда ему было деваться? – довольно зажмурился я. – Для насмешников информация – самый ценный товар. Ради нее они, как выяснилось, готовы даже на нарушение многовековых традиций и вопиющий произвол со стороны нанимателя.

Нич вздохнул и, нагнав меня, с ходу запрыгнул на плечо.

– Он тебя точно убьет. Особенно если поймет, что контракт ты приготовил заранее.

– Он и так понял, – безмятежно откликнулся я. – Трудно было не понять, когда я достал из стола уже готовый свиток. Другое дело, что я набросал его не вчера и даже не год назад – меня, если помнишь, и раньше интересовал этот необычный народ. И было время, когда я всерьез рассматривал возможность сотрудничества с кланом, но, к сожалению, не успел. Так что свиток просто пришелся к месту. Я всего лишь изменил отдельные пункты, чтобы отсрочить связанные с наймом проблемы, и добавил парочку новых в качестве проверки. Однако именно это заставило насма смолчать и воздержаться от эпитетов в мой адрес.

– Да неужели? – язвительно переспросил таракан. – А пообещать он тебе перед уходом, случаем, ничего не забыл?!

– Такие, как он, не обещают, а сразу делают. Но до окончания контракта я могу ни о чем не волноваться.

– Что ж ты его телохранителем тогда не взял?

– Да зачем он мне сдался?

– Ты не всегда будешь находиться на территории академии. Да и в баронстве мало ли кто начнет точить на тебя зуб.

– Это меня как раз не волнует, – легкомысленно отмахнулся я. – От насма требуется только вовремя обнаружить угрозу и сообщить о ней. Остальное мы сделаем сами. Неужто два архимага не придумают, как разобраться с врагами?

– Хорошо, а что с замком? – неожиданно уступил учитель.

– Защиту придется усилить, – неохотно согласился я. – Думаю, на неделе разберусь с Воргом, потом утрясу все дела с Модшей, проверю кое-какие догадки и вплотную этим займусь.

– Смотри не опоздай.

– Не волнуйся, времени у нас достаточно: предчувствие у насма пока слабое и неконкретное. Так что в ближайшее время крупные неприятности нам не грозят.

Нич покачал головой.

– Неужели ты так доверяешь мнению наемника?

– У него есть дар, – уверенно сказал я. – Вернее, несколько искусственно развитых особенностей, одна из которых является чем-то сродни резко усиленной интуиции, а вторая позволяет свободно перемещаться в пространстве. Неужели ты думаешь, что он просто так попался нам именно сейчас?

– Конечно нет, – тяжело вздохнул таракан, печально опуская усики. – Что бы про насмешников ни говорили, но в чем-то они похожи на падальщиков – безошибочно чуют смерть и слетаются на нее, как стая воронья. Так что, возможно, ты правильно его привязал. Просто как бы оно потом боком не вышло.

Я негромко фыркнул и остановился.

– До «потом» еще дожить надо. А пока будем пользоваться теми возможностями, которые нам представились.

– Как знаешь, – снова вздохнул Нич и надолго умолк. Но когда я во второй раз свернул в боковой коридор и, отыскав там неприметную дверцу, спустился на четвертый этаж подземелий, неожиданно опомнился и осведомился с нескрываемым подозрением:

– Гираш, ты куда опять меня завел? Нам же надо было к арке вернуться!

– В холле у темных нам делать нечего, – спокойно отозвался я. – Если ты не забыл, они учатся и работают по ночам, поэтому еще долго не угомонятся. А нам надо вернуться до отбоя. Я ученический перстень в комнате оставил, помнишь? А проверки у светлых проходят как раз перед сном.

– Тогда зачем ты спускаешься еще глубже?!

– Здесь есть еще одна арка.

– Где?! – изумился Нич. – Под башней?!

– Да.

– Ты шутишь? Арка, о которой не знает ректор?

Я хмыкнул.

– Вообще-то он наверняка знает. Просто по документам она числится как внутренняя и изначально предназначалась для того, чтобы упростить адептам перемещение между лабораториями башни. Но лет семьдесят назад – ты тогда уже не преподавал, не сопи… вдруг обнаружилось, что она работает со сбоями: периодически вышвыривает адептов не туда, куда надо, порой вообще открываться отказывается. А поскольку влететь в стену или в нужник никто не хотел, со временем ею перестали пользоваться, и теперь мало кто помнит, что она вообще существует.

– Что ж ее не починили-то? Разве адептам не нужен прямой проход в подземелья?

– Война была на носу, – пожал плечами я. – И руководство академии сочло, что тратить силы на возню с обычной аркой слишком расточительно. А потом о ней просто забыли. Зато для нас она станет прекрасным способом появляться в академии незаметно.

Нич неожиданно вцепился коготками в мой воротник.

– Стой. Ты хочешь сказать, что я должен буду сигануть в непроверенную арку, которая может заслать нас демон знает куда?!

Я вздохнул.

– Что ты паникуешь? Починю я ее. Не волнуйся.

– Да?! А вдруг не починишь?!

– С какого это времени ты перестал мне доверять?

Нич замолчал и нахохлился, пребывая явно не в восторге от моей идеи. А я прошел короткий коридор, заканчивающийся одной-единственной дверью, без труда снял с нее защиту, про себя подивившись тому, что она до сих пор активна, и беспрепятственно зашел внутрь.

Комната оказалась маленькой и, если не считать арки, совершенно пустой: ни стульев, ни столов, ни даже старенькой табуретки там не было. Впрочем, как и ведущих в смежные помещения дверей.

Внимательно осмотрев арку и пробежавшись по выгравированным на каменном основании рунам, я провел предварительную диагностику, но, к собственному удивлению, серьезных проблем не нашел. Затем посмотрел еще раз, на всякий случай, и снова пришел к выводу, что опасения Нича были преждевременными и портал абсолютно исправен.

Непонятно, правда, почему тогда им снова не стали пользоваться, если уж успели починить за время моего отсутствия, но так даже лучше. Осталось только чуть-чуть испортить систему контроля, чтобы наше появление нигде не фиксировалось, и можно перемещаться сколько душе угодно.

– Уверен, что она может перебросить в центральный холл? – скептически осведомился Нич, когда я доложил ему свои выводы.

Вместо ответа я коснулся нужной последовательности рун и молча указал на появившийся портал.

– А может, он ведет не туда? – неожиданно заупрямился таракан.

– Последовательность всегда одна и та же. Раз портал открылся, значит, все в порядке.

– Все равно сперва надо проверить!

Я удивился: что там еще проверять? Что это вообще за новости? Сперва насм его не устроил, теперь – арка. И опять эти непонятные вопли про угрозу. Дескать, рискованно, неизвестно, потенциально опасно. Сколько можно? Или к старости все мы становимся подозрительными? А может, мне просто показалось, что в последнее время он стал гораздо трепетнее относиться к собственной жизни?

– Гираш, надо еще раз ее проверить! – настойчиво повторил таракан, беспокойно сопя мне в ухо.

Я снял его с плеча и согласно кивнул.

– Хорошо, проверяй.

А затем бросил недовольно сопящего учителя внутрь и быстро шагнул за ним сам, успев не только благополучно выбраться на первом этаже учебного корпуса, но и подхватить задохнувшегося от возмущения старика за миг до того, как он с размаху шмякнулся на пол.

– Ну? Убедился? – ласково спросил я у ошеломленно разинувшего пасть таракана, некстати забывшего о том, что умеет летать и в общем-то до сих пор сохранил немалую часть своих сил. – Арка работает?

– А-а-а!

– Отлично. Тогда пошли.

– Г-гираш, д-да ты!..

– Уже устал сегодня от твоей нерешительности.

– Н-но я же!..

– Ты в полном порядке, – сухо отозвался я, стирая записи о своем появлении на первой арке, затем активируя вторую и возвращаясь в свою башню, предварительно отключив сигналку. – Что еще тебя не устраивает?

В этот самый момент в холле пронзительно зазвенел академический колокольчик, извещая адептов о грядущем отбое.

Нич замер в моих руках. Сжался, будто устыдившись собственных страхов, а потом без единого звука заполз в рукав мантии и затих, не пожелав пояснить причину столь странной реакции на совершенно безобидный портал.

Я спокойно донес его до комнаты, не встретив по пути никого из соседей. Постарался как можно тише закрыть за собой дверь. Затем аккуратно положил подозрительно притихшего таракана на подушку, терпеливо подождал, пока он решится на откровенность, но так и не дождался. После чего равнодушно пожал плечами и, накрыв его своим халатом, рухнул на соседнюю постель.

Завтра опять предстояло рано вставать.

По дороге в Черную башню я заглянул в столовую (да, растущий организм требовал регулярного питания), а затем – в лабораторию мастера Краша, который после грандиозного успеха по созданию зелья удачи изъявил желание снова меня увидеть. Правда, время было позднее, и кабинет учителя оказался пуст – вероятно, старик просто забыл, что назначил мне отработку, или покинул академию, так и не дождавшись моего появления.

Решив, что тревожить профессора в его собственном доме, да еще на ночь глядя, будет неэтично, я аккуратно проник в кабинет и, оставив на столе свой учебник по алхимии, с усмешкой удалился, с трудом удержавшись от того, чтобы не подвесить над столом иллюзию с яркой надписью: «Здесь был Невзун».

Что странно, Нич к тому времени так и не появился, ужин стойко проигнорировал и не подал вообще никакого знака, что собирается возвращаться. Может, конечно, его снова заперли в кабинете ректора. А может, он целый день просидел в каком-нибудь подвале, разобиженный на весь белый свет, как раньше. Но я рассудил, что, раз он не предупредил, значит, считает, что моя помощь ему не понадобится. И, посетовав на некстати обострившееся тараканье упрямство, отправился в Черную башню в одиночку.

Энергетически ограбив ее во второй раз и убедившись, что при случайной проверке диверсию обнаружить невозможно, я со спокойной душой вернулся в свой замок. Не ставя в известность слуг, заглянул в кабинет, переоделся, собрал сумку с рабочим инструментом. На всякий случай прихватил из стола пару накопителей. Сбросив излишки силы в алтарь, тихонько свистнул, после чего был вынужден потратить несколько минут на то, чтобы успокоить взбудораженную моим появлением Зубищу и уговорить Мявку не портить когтями новенькую мантию.

Перенестись в Тисру тоже труда не составило – портал открылся в той самой подворотне, которая была мне уже знакома по прошлому визиту и при виде которой я даже позволил себе улыбнуться, одновременно проверяя замусоренный закуток на предмет засад и ловушек.

– Чисто, – хрипло каркнул Бескрылый, наскоро облетев окрестности. – Поблизости – никого.

– Очень жаль, – флегматично откликнулся я, опуская на землю тихонько мурлычущую Мявку. – Я не успел покормить эту нахалку.

– Сама покормится, – проворчала горгулья, настороженно покосившись на трущуюся о мои ноги кошку. – И мышами она явно не удовлетворится.

Мявка, подняв на него внимательный взгляд, выразительно облизнулась и, пренебрежительно фыркнув, двинулась к выходу. Неторопливо, величественно и абсолютно бесшумно, больше похожая на привидение, чем на кошку.

Я улыбнулся и последовал за ней, не мешая деловито принюхивающейся Мявке исследовать тесный переулок. Бескрылый снова поднялся в воздух, постаравшись сделать так, чтобы траектория его полета не повторяла кошачий маршрут. Ну а местные жители если что и услышали, то предпочли не высовываться наружу, давно привыкнув к тому, что время от времени тут появляются странные гости.

С улицы Жестянщиков я беспрепятственно перебрался в соседний переулок. Не обнаружив и там никого живого, мельком пожалел, что недавно прошедший дождь превратил окраины в одну смердящую лужу. Затем вышел на Луговую улицу, где увидел несколько слабо светящих уличных фонарей. Ненадолго задержался возле обшарпанного дома, на вывеске которого красовался стакан и разбитая бутылка. Хмыкнул, услышав доносящиеся изнутри пьяные вопли, но жадно уставившуюся на трактир Мявку внутрь не пустил: мало ли какую они там гадость употребляют? Еще отравится.

Впрочем, она решила этот вопрос и без моего участия – едва в одном из проходов между домами послышалась непонятная возня, тут же навострила уши, заурчала и, задрав хвост трубой, в три громадных прыжка скрылась в темноте. Почти сразу оттуда послышался собачий визг, сочный хруст, звучный шмяк, как если бы о стену ударили мокрой простыней. Затем кто-то глухо зарычал, да так, что некстати выбравшийся из трактира гуляка, собравшийся облегчить переполненный мочевой пузырь, шарахнулся обратно. Наконец, из тупичка вышла довольно облизывающая кошка, на белоснежной шкуре которой не осталось ни единого пятнышка, и я понимающе усмехнулся.

– Чистюля.

К сожалению, Модши, которого я не предупредил о своем визите, в лавке не оказалось. Бескрылый, тенью метнувшийся к окнам второго этажа, через некоторое время сообщил, что старого мага нет и там. Вероятно, засиделся где-то в гостях или же отправился добывать ингредиенты для моих снадобий. Пожав плечами и кинув быстрый взгляд на черное небо, я развернулся и направился к Главной площади, стараясь избегать освещенных улиц.

В благополучных районах Тисры я не был уже давно, поэтому изрядно удивился, обнаружив, как много их стало и как сильно они разрослись за последние пятьдесят лет. Там, где раньше находились ремесленные мастерские, нынче выросли целые кварталы, в которых до поздней ночи кипела жизнь. Где стояли обычные купеческие лавки, теперь возвышались трехэтажные особняки с богатой лепниной на фасаде, просторными внутренними дворами, коваными воротами и мраморными колоннами при входе. А там, где когда-то были скромные по размерам торговые ряды, нынче теснились целые площади, куда стекались товары со всего Сазула и сопредельных стран.

Кажется, Тисра здорово разрослась за прошедшие полвека. Но и почище стала, этого не отнять, потому что стоило мне только выйти с окраин, как улицы словно по волшебству очистились от грязи. Плотно утрамбованная земля превратилась в булыжные мостовые. На фонарных столбах сначала появились чадящие масляные лампы, которые затем сменились магическими светильниками. Увидев их, я мысленно присвистнул и решил, что Совет не испытывает недостатка в городских магах, раз может себе позволить такое расточительство.

Когда впереди показались острые шпили королевского дворца, скрываться от патрулей стало тяжелее. Усадьбы, стоящие вдоль прямых улиц, были огорожены высокими заборами, между которыми редко где имелся хотя бы крохотный зазор. Проскочить с одной улицы на другую стало проблематично – патрули, как назло, зачастили так, будто его величество Григоар Четвертый всерьез озаботился благополучием своих подданных.

Раньше, насколько я помню, обряженные в алые мундиры солдафоны топали сугубо вокруг Главной площади и королевского дворца, тогда как богатеи держали собственную охрану. Однако теперь патрули заносило даже в ремесленные кварталы, не говоря уж о том, что рядом с усадьбами состоятельных вельмож сработанные пятерки воинов городской стражи сновали чуть ли не каждые полчаса.

Убедившись, что дальше незамеченным не пройти, я отослал Бескрылого, выдав предельно ясные инструкции и велев держаться подальше от роскошных особняков. Затем подхватил под брюхо недовольно мяукнувшую кошку и, прижав ее к груди, накрылся пологом невидимости. Одновременно с этим активировал один из рассеивателей, чтобы не изменить магический фон, и только после этого продолжил путь.

Главная площадь, как и положено в это время суток, пустовала. Если, конечно, не считать редких прохожих и прогуливающихся по ней время от времени патрульных. Замерев у стены какого-то дома, я внимательно оглядел городскую ратушу. Уделил особое внимание облагороженному за последние годы фасаду, расположенному в пристройке главному входу, к которому вела широкая лестница, а также высокой башне с набатным колоколом и красующимися на крыши уродливым горгульям. При виде каменных изваяний мои губы сами собой расползлись в усмешке, а в голове мгновенно сложился план.

– Вот уж не думал, что созерцание ратуши приведет тебя в столь благостное расположение духа, – неожиданно шепнула темнота слева от меня, а следом долетел порыв вымораживающего до костей ветра.

Мявка на моих руках зафырчала, а я, безошибочно узнав голос, отступил на пару шагов, чтобы выступивший иней не коснулся мантии. Настороженно присмотрелся к сгустившейся тени, которая в какой-то момент стала настолько плотной, что сложилась в смутно угадываемый человеческий силуэт. Мысленно крякнул, когда силуэт внезапно ожил и, обдав меня еще одним ледяным порывом ветра, буквально выплыл из мрака, прямо на глазах обретая четкость. Из-под низко надвинутого капюшона сверкнули два хищно горящих глаза.

– Следишь? – ровно осведомился я, когда фигура окончательно оформилась и скользящим движением шагнула навстречу.

– В этом нет необходимости, – оскалился насм, не обращая внимания на предупреждающе зашипевшую кошку. – Пока ты носишь мой перстень, я всегда знаю, где тебя искать.

– Чего ж тебя принесло именно сейчас?

– Как всегда, любопытство, – пожал закутанными в плащ плечами убийца. – Захотел выяснить, чего ради ты отправился в столицу в такое время.

– И поэтому рискнул приоткрыть мне одну из своих тайн?

Насм, посмотрев на мое скептическое лицо, издал неприятный смешок.

– Эту тайну поймет лишь посвященный. Но мне стало интересно, сумеешь ли разобраться в ней ты.

– Знаешь, версия с порталами мне нравилась гораздо больше. Она по крайней мере была правдоподобной.

– То есть сейчас она тебя уже не устраивает? – вкрадчиво осведомился убийца.

Мявка тут же напряглась, и я сжал руками кошачий бок, чтобы зверушка вела себя поспокойнее. А затем вовсе ее отпустил, шепнул напоследок несколько слов на ухо и едва успел заметить, в какой стороне исчез ее пушистый хвост.

– Нет. Хотя мне до сих пор сложно представить, что кто-то рискнул вернуться к искусству магии крови.

– Очень хорошо, – зловеще улыбнулся убийца, слегка поменяв позицию, чтобы Мявка не подобралась к нему незамеченной. – Похоже, ты действительно знаешь больше, чем следует.

– Холод иного трудно с чем-то спутать, – пренебрежительно отмахнулся я. – Беда в том, что подчинить его можно лишь одним способом – через ритуал, требующий крови и лишающий обратившегося к нему мага частички души. Когда иное выпьет такого мага до дна, он погибнет. Но до этого времени его можно назвать неуязвимым: иное может дать очень многое. Кстати, когда-то эта ветвь темного искусства считалась весьма перспективной. Насколько я помню, ее активно развивал клан теневиков, к способностям которых я всегда относился с уважением. Однако после получения доказательств, что бесконтрольное обращение к иному приводит к нестабильности границ между мирами, целесообразность этого вида магии подвергли критике и в конце концов запретили. Теневики, как и следовало ожидать, исчезли. Их искусство с годами забылось, а немногочисленные книги были уничтожены: Совет посчитал эти записи слишком опасными. Но, судя всему, кое-какие знания все-таки остались.

– Естественно, – невозмутимо отозвался убийца. – Потому что далеко не все теневики были истреблены.

– Я и не сомневался. Хорошо организованную систему уничтожить не так-то просто: на Темную гильдию у Совета ушло почти пятьдесят лет.

– А на теневиков – семь с половиной столетий, – с ноткой превосходства сообщил в ответ насм. – И то до конца не добили. Правда, лишь потому, что мы на долгое время пропали из виду, изменили внешность, усовершенствовали свои умения, нашли способ скрывать ауры и, к сожалению, едва не забыли самих себя.

– Но почему наемники? – задал я давно мучивший меня вопрос. – Почему именно убийцы? Насмешники?

– Убийцами нас назвали вы, – дернул плечом насм. – У человеческих страхов много корней, поэтому то, чего вы не понимаете, вызывает необоснованную тревогу. Отсюда взялись все страшные сказки, нелепые предания и легенды, в которых вымысла на порядок больше, чем правды. Что же касается насмешки… Не думаю, что это так важно. Хотя для смертного ты проявляешь чересчур большую осведомленность.

Я прищурился.

– Мне почему-то кажется, что тебя это не особенно беспокоит. Вернее, ты так охотно делишься самым сокровенным, потому что знаешь: пока я молод, мне никто не поверит. А к тому времени, когда я заработаю имя и приобрету личную печать, наш с тобой контракт будет благополучно исполнен.

Насм ухмыльнулся:

– Я уверен, что ты не станешь делать глупостей.

– Что? У меня под ногами лед уже трещит? – ухмыльнулся в ответ я, очень кстати припомнив наш недавний разговор.

– Сейчас он достаточно крепок, чтобы не проломиться под твоим весом. Но я бы посоветовал пока не двигаться в этом направлении: никогда не знаешь, где находится полынья.

– Хорошо, учту, – серьезно кивнул я, в очередной раз покосившись на небо.

– Чего выжидаешь? – тут же отреагировал убийца.

– Полуночи. Хочу поближе взглянуть на городскую ратушу.

Да. Я уже давно решил заглянуть в Реестр и выяснить, кто из членов Совета засвидетельствовал, что у мастера Лиуроя нет иных талантов, кроме тех, что общеизвестны.

Быть может, после этого творящиеся в академии странности перестанут быть такими уж загадочными? На худой конец, я хотя бы выясню, кому настолько понадобился незарегистрированный ментальный маг, что ради него пошли на обман. И проверю кое-какие свои догадки, о которых даже Ничу еще ничего не говорил.

Насм, надо отдать ему должное, с удивлением справился быстро. После чего одарил меня крайне заинтересованным взглядом и деловито осведомился:

– Как собираешься войти?

– А ты как входил, когда меня искал? – усмехнулся я.

– Через иное, конечно.

– Не слишком ли это хлопотно? – справедливо усомнился я. – Пробивать портал через иное, каждый миг рискуя оставить там душу, только ради того, чтобы преодолеть пару обычных стен?

Но тут мне в голову вдруг пришла новая мысль.

– Хотя, если остальные способы перемещения в пространстве, да и магия вообще, тебе недоступны… Наверное, другого пути и не было?

Насм с непроницаемым лицом отвернулся, а я хмыкнул.

– В любом случае мне этот способ не подходит. Я еще не сошел с ума, чтобы подпускать тьму настолько близко.

– Тогда как ты собираешься пройти?

Я коротко свистнул и, покопавшись в кармане, выудил наружу плотно закупоренную пробирку с зеленоватой жидкостью. Взвесил ее на ладони и, игнорируя скептическое фырканье насма, подбросил высоко в воздух. Нарезающий круги Бескрылый хрипло каркнул, подтверждая, что поймал зелье, а затем устремился к зданию городской ратуши.

– Нежить туда не пролезет, – бросил убийца, следя за быстро удаляющейся птицей.

Я кивнул.

– Та, которая находится снаружи, – нет.

– А что, кто-то есть и внутри? – во второй раз за ночь озадачился насмешник.

– Защиту видишь? – тут же спросил я.

– Конечно. Двенадцать слоев светлой магии, тесно завязанной на каком-то мощном артефакте.

– Когда-то этих слоев было двадцать. И последние восемь накладывались темными магами, причем замыкались эти слои на строго определенных точках. Конечно, с годами из-за отсутствия подпитки защита ослабла, поэтому магам уровня ниже магистра кажется, что ее нет. Однако на самом деле это не так. Более того, именно последние слои защиты выполняют опорную роль в структуре охранного контура. И если их немного сдвинуть, то весь комплекс на время утратит стабильность. Правда, сделать это снаружи практически невозможно. если не иметь при себе ключа-активатора контура или не знать, как разомкнуть связующие петли на тех самых точках, о которых я только что сказал.

Насм выразительно на меня покосился.

– Как я понимаю, ключа у тебя нет.

– Естественно, – улыбнулся я. – Раньше его носил при себе глава Совета магов, а теперь – один из его заместителей, которому поручено следить за защитой здания. Каждое утро он по заведенной традиции приходит сюда спозаранку, чтобы открыть вход в ратушу, и каждый вечер, вернее ближе к полуночи, снова его закрывает.

– Поправь меня, если я ошибусь: помощником главы Совета наверняка является архимаг?

– Совершенно верно, – снова улыбнулся я, заметив, как открылась дверь главного входа, а по каменной лестнице начал неспешно спускаться немолодой маг в синем балахоне. – И только поэтому грабить его мы не будем – по-тихому сделать это не получится, а привлекать к себе внимание нам, как ты понимаешь, ни к чему.

Насм, проследив за тем, как светлый придирчиво оглядывает фасад и рассматривает барельефы, словно видит их в первый раз, фыркнул. Но вопросов мне не задал – видно, терпеливый, просто застыл и принялся настороженно следить за тем, как заместитель главы Совета магов прогуливается вдоль здания.

Ждать, когда он обойдет ратушу и убедится, что прорех в защите нет, было утомительно. За прошедшие полчаса даже меня охватило нетерпение, а молчаливый убийца и вовсе начал переминаться с ноги на ногу и все чаще поглядывать в мою сторону. А когда светлый наконец вернулся и поднял руку с зажатым в ней артефактом, я не сдержал облегченного вздоха и едва не пропустил момент, когда с крыши слетела крылатая тень и, молнией метнувшись над головой сосредоточенно прикрывшего глаза мага, опрокинула на него содержимое пробирки.

– Демон! – донесло до нас эхо раздраженный возглас мага, который, находясь в состоянии, близком к «мундитации»[10], еще и поднял к небу умиротворенное лицо. – Испепелю, ворона проклятая! Всю мантию мне изгадила!

– Кар-р-р! – злорадно отозвался из темноты Бескрылый.

Я хихикнул:

– Хорошая птичка! Судя по всему, изгадила ему не только мантию. Нам главное, чтобы хоть капелька в рот попала. А еще лучше, чтобы этот недоумок вдохнул мой состав.

– Зачем? – подал голос насм, следя за тем, как брезгливо утирается рукавом маг. – Чем вы в него плюнули?

– Не плюнули, а очень точно пролили, – наставительным тоном заметил я, начиная отсчет времени. – Весьма специфическое зелье, которое я сварил несколько дней тому назад. Жаль, конечно, переводить такой ценный продукт на этого типа, однако в моих первоначальных планах места составу не нашлось.

Насм недоверчиво покрутил головой, явно не в силах предугадать последствия моего коварства. Бескрылый тем временем вернулся и, мерзко хихикнув, опустился на мое плечо. Сам я продолжал терпеливо отсчитывать минуты, глядя на упорно отряхивающегося светлого. Удивился настойчивости, с которой он теребил полы своей мантии, а потом понял, что зелье начало действовать несколько раньше, чем я рассчитывал.

– Как интересно. Мышке потребовалось целых пятнадцать минут, чтобы оно подействовало, а этому… Бескрылый, ты умница – он-таки хватанул необходимую дозу.

– Я старался, хозяин, – довольно проурчала горгулья, выворачивая голову так, чтобы я смог ее почесать. – Но этот болван сам виноват – нечего было разевать рот, когда я пролетал мимо.

– А Мявка?

– Уже на месте.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул я, покосившись на крышу ратуши. – Теперь осталось подождать.

– Что с ним такое? – поинтересовался насм, когда маг неожиданно начал выделывать какие-то странные па и звучно хлопать себя по груди, словно пытался выколотить въевшуюся в мантию пыль.

– Полагаю, пытается себя отчистить.

– Почему не магией?

– Ну… – предположил я, с усмешкой следя за дергающимся светлым, который стал сейчас похож на куклу на веревочках. – Мне почему-то кажется, что этот бедолага внезапно позабыл большую часть бытовых заклинаний. Надеюсь, сам он этого не поймет, иначе это сильно осложнит дело.

– Это твое зелье виновато? – снова поинтересовался убийца.

– Оно.

– А почему так быстро подействовало? Всего же пара минут прошла.

Я отмахнулся.

– В первый раз я испытывал его на мышке, поил ее через пипетку. Но для того, чтобы всосалась минимальная доза, требуется время. А через слизистые доходит быстрее, несмотря на разницу в весе.

– Что нам это дает?

– На крышу посмотри, – посоветовал я, скрупулезно подсчитывая время. Насм послушно вскинул голову и непонимающе нахмурился. – Вон тех каменных уродцев на парапете видишь?

– Имеешь в виду горгулий?

– Их здесь тринадцать, – улыбнулся я. – Как тебе, наверное, известно, разнонаправленные силы плохо уживаются друг с другом. Причем чем ближе они по уровню, тем сильнее противодействие. Однако когда один из источников фиксирован, а второй, напротив, мобилен, то опасных последствий чаще всего удается избежать. Если, конечно, использовать стабилизирующие заклинания высокого порядка и ключ-активатор, которым трясет вон тот незадачливый маг.

– Их же создавали еще до войны гильдий, – непонимающе моргнул убийца. – Почему они не рассыпались в прах? Ты же сказал, что подпитки почти нет.

– Она есть. Но ее источник находится не в здании, а заключен внутри статуй.

– Хочешь сказать, это живые источники?!

– Не живые, балда. Горгульи же каменные. А источники в них темные, и сейчас они еще спят. Такая искра слаба для самостоятельного пробуждения, но при этом достаточно стабильна, чтобы ее можно было использовать в качестве опоры для охраняющего заклинания. Если мы сейчас нарушим целостность охранного контура, сымитировав атаку на ратушу, источники пробудятся. Главное, чтобы контролирующий маг не заметил сбоев в работе системы.

– Как ты собираешься это устроить? – подозрительно прищурился убийца. – Чтобы пробудить темный источник, нужен некромант.

– Необязательно. Достаточно иметь при себе темный артефакт необходимой мощности и находиться рядом с источником.

– Но ты ведь стоишь здесь. И артефакта я при тебе никакого не чую.

– А его у меня и нет, – снова улыбнулся я, заметив, как по крыше стрелой промчалась белая кошка. – Зачем все делать самому, когда есть ловкие помощники?

Насм, заметив движение на крыше, замер.

– Твоя зверюга?

– О да. Мявочка моя, – промурлыкал я, чувствуя, как кошка по очереди касается каждой из горгулий выгравированной на ее ошейнике моей личной печатью.

– Есть! – встрепенулся на моем плече Бескрылый. – Хозяин, кажется, я их чувствую!

«Я тоже», – довольно зажмурился я, ощущая, как прочные узы связывают меня с тринадцатью новыми созданиями.

Маг между тем раздраженно огляделся в поисках проклятой вороны, пригладил взъерошенные волосы и, приметив появившийся в конце одной из улиц патруль, активировал ключ.

В тот же миг ратушу окутало яркое сияние, возвестившее о включении охранного контура. Маг передернул плечами и ушел, так и не заметив мимолетного сбоя. Затем по площади протопал в противоположную сторону отряд «красных мундиров». Следом за ним прошмыгнул припозднившийся прохожий. Наконец все снова стихло, и лишь тогда с крыши послышался шорох осыпающегося камня и неуверенный клекот оживших скульптур.

– Что это? – отшатнулся насм, когда неподвижно сидящие горгульи расправили крылья. – Невзун, что ты сделал?!

Я решительным шагом направился к ратуше.

– Нарушил стабильность охранного контура и сам же его восстановил. Зато теперь мы можем спокойно войти и так же спокойно выйти, будучи точно уверенными, что этого никто не заметит. Что тебя не устраивает?

– Да я не про защиту! – одним прыжком нагнал меня он. – Ты разбудил горгулий!

– Ну и что? – Я удивленно скосил глаза на перегородившего мне дорогу убийцу. – Можно подумать, ты нежити раньше не видел.

– Видел, – странным голосом отозвался наемник и невольно отступил, когда я поднял на него насмешливый взгляд. – Но мне казалось, что разбудить ее может лишь создатель или тот, у кого есть его личная печать. А этих горгулий не мог создать простой темный. Уровень защиты ратуши не должен опускаться ниже работы опытного магистра.

Мои губы сами собой сложились в зловещий оскал.

– Интересное наблюдение, правда? Кажется, теперь не только у тебя есть повод ждать окончания срока контракта. Похоже, ты узнал слишком много.

Насм на мгновение замер. А я достиг приветливо распахнувшихся дверей, возле которых уже поджидала мурлычущая кошка, и, обернувшись к напряженно размышляющему убийце, иронично поклонился:

– Прошу.

В течение нескольких минут, которые нам потребовались, чтобы подняться по лестнице, пересечь холл и забраться на второй этаж, насм вел себя тихо и даже ничего не сказал, когда я задержался у входа, чтобы накинуть капюшон. Мявка при этом бежала чуть в стороне, следя, чтобы насмешник не сделал какой-нибудь глупости. Бескрылого я внутрь не пустил – у него была иная задача.

Впрочем, стоило нам оказаться наверху, как терпение убийцы все-таки закончилось: дождавшись, пока я поверну в один из коридоров, он ускорил шаг и тронул меня за рукав.

– Откуда ты знал, что зелье лишит светлого магии?

– А оно не лишало его магии.

– Но ты же сам сказал…

– Я сказал, что оно заставило светлого ненадолго забыть о своих способностях. Но с даром у него все в полном порядке, иначе, придя в себя, он бы обязательно всполошился.

Насм нахмурился.

– Никогда не слышал, чтобы какое-нибудь зелье обладало такими свойствами.

– Конечно. Потому что сегодня я в первый раз экспериментировал с толчеными лепестками амезии[11]. Правда, при добавлении в готовое зелье их эффективность сильно снижается, раза в четыре примерно. Вот если бы положить их в зелье во время приготовления, тогда другое дело… Но магу хватило и этой дозы, так что в целом считаю эксперимент удачным.

Наемник едва не споткнулся.

– А если бы не хватило?!

Я сокрушенно развел руками.

– Тогда пришлось бы использовать запасной вариант.

– Почему ты думаешь, что маг не заметил твоего воздействия? – снова спросил насм, краешком глаза продолжая следить за крадущейся Мявкой.

– Одно из ценных качеств амезии – нейтрализация действия большинства составов растительного происхождения. Именно поэтому светлый отделался не чередой неудач, а просто запутался в собственных конечностях. И ушел домой, так ничего и не заподозрив.

Насм недоверчиво прищурился.

– Хочешь сказать, ты пожертвовал основным эффектом зелья ради кратковременной потери памяти?

– Амезия в чистом виде обладает очень специфическим привкусом, который легко может распознать даже неопытный чародей. И лишь в сочетании с толчеными корнями одного из видов хвощей, которые, кстати, присутствуют в составе зелья неудачи, этот привкус удается подавить. Так что… – я многозначительно хмыкнул, – считай, что мне удалось получить максимум выгоды при минимуме затрат. Не люблю, знаешь ли, прикладывать лишних усилий.

– Хм. Я запомню. Кстати, ты хорошо ориентируешься в здании. Бывал уже?

– У ратуши всего три этажа и две пристройки, в которых располагаются склады и арсенал. Первый этаж в расчет не берем – большая его часть отведена для начальника городской стражи; на втором располагаются кабинеты городских чинуш и парадная зала; архивы было бы разумно разместить на третьем, наиболее защищенном, этаже, куда посторонних ни при каких условиях не пускают. Чего гадать, куда идти?

На мой невинный взгляд насм ответил скептической гримасой.

– А капюшон ты зачем на себя накинул?

– А ты почему свой не снял? – улыбнулся я.

– Потому что здесь повсюду стоят следилки, – фыркнул убийца.

– Правильно. Я бы тоже их повсюду развесил. И, в отличие от местных магов, позаботился бы о том, чтобы они продолжали работать в любых условиях, даже в присутствии парочки мощных рассеивателей. Например, вот таких.

Насм кашлянул, когда я демонстративно порылся в карманах и показал ему краешек одного из артефактов, а потом разразился хрипловатым смехом, от которого в пустом коридоре загуляло зловещее эхо.

– Браво, Невзун! Жаль, что через иное такой артефакт не протащишь, иначе я потратил бы вдвое меньше усилий, чтобы проникнуть сюда в прошлый раз.

Я заинтересованно повернул голову.

– А как тебе удалось обойти защиту?

– Я не обходил. Просто иное не признает материальных границ.

– Я имел в виду, как ты смог сюда попасть, никого не встревожив.

– Повезло, – ухмыльнулся насм, тенью следуя за мной и не порываясь подсказать правильное направление. – Не поверишь, но мне удалось найти брешь в охранной системе.

– Подвал? – небезосновательно предположил я, и убийца резко остановился, вперив в меня подозрительный взгляд.

– Только не говори, что догадался. Все равно не поверю!

Я, не замедляя шага, небрежно отмахнулся.

– Там самые старые охранные заклинания, которые не менялись, наверное, лет сто. Канализационных стоков тут нет. Естественных или искусственных пещер под площадью – тоже. Но где-то полвека назад в столице было мощное землетрясение, о котором есть запись, наверное, во всех архивах Тисры. Я слышал, подземные толчки были такой силы, что многие дома превратились в руины, и даже ратушу пришлось ремонтировать. Но если вспомнить, что в те времена ключевые точки заклятий, как и сейчас, привязывали лишь к неподвижному объекту, скажем, к некоему камню в основании колокольной башни, то, рассуждая чисто теоретически, даже при небольшом его смещении можно получить крохотный, незаметный при рутинной проверке разрыв в защите, который потом вполне реально расширить до приемлемых размеров, не нарушая магический фон.

Убийца странно промолчал, и я был вынужден обернуться, чтобы посмотреть на ошеломленно застывшую посреди коридора фигуру. А потом укоризненно покачал головой:

– Вот только не надо на меня таращиться. Разумеется, прежде чем сюда идти, я, как и ты, изучил все доступные сведения. Зря, что ли, в замок возвращался? Конечно, если бы не получилось с магом, пришлось бы воспользоваться более хитрым способом, очевидность которого ты только что подтвердил. Но поскольку я очень не люблю легко просчитываемых решений, то… Сам понимаешь.

– Ясно, – наконец выдохнул убийца. – Тогда у меня к тебе еще один вопрос: почему ты идешь в восточное крыло здания, если лестница на третий этаж находится в противоположном направлении?

О, заметил-таки.

– Ты меня невнимательно слушал.

– Я все слышал, – возразил он, незаметно оглядывая коридор, на стенах которого через идеально ровные промежутки висели старые, давно не используемые подставки под факелы, а под потолком маячили погашенные магические светильники. Точно такие же, как те, которые я испортил в аудитории мэтра Лонера. – Но здесь нет потайных ходов. И нет ни одного коридора или комнаты, которые сообщались бы с помещениями архива.

Я приметил впереди тупик и охотно кивнул.

– Правильно: любой тайный ход в заведении такого уровня обязательно потребовал бы наложения дополнительной защиты, которая, в свою очередь, непременно привлекла бы к себе внимание. Оставить такой ход без защиты нельзя – ненадежно, поставить такую, чтобы не меняла магический фон, – все равно что вовсе ее не ставить. Сделать защиту настолько мощной, чтобы через нее нельзя было бы пробиться, – бессмысленно, потому что скрытность прохода уменьшалась бы пропорционально степени наложенных на него заклинаний. Собственно, именно поэтому большинство магов уже давно не делает в своих замках потайных ходов.

– А в твоем замке они есть, – не преминул уколоть меня насм. Но я только отмахнулся:

– Они не для меня предназначены – в узких проходах очень удобно устраивать ловушки для дураков. Я просто не стал их засыпать – вдруг когда-нибудь пригодятся?

Убийца хитро прищурился.

– А тот ход, что ведет из твоего кабинета в подвал?

– Уже пронюхал? – улыбнулся я. – Небось пока меня не было, еще и внутрь попытался залезть? Имей в виду: живым из этого прохода могу выйти только я.

– Учту, – спокойно кивнул насм. – Но ты не ответил на вопрос.

– Сейчас. – Я подошел к перегораживающей коридор стене, отделанной дорогим южным деревом. Уверенно нажал на одну доску, выбрав точку на уровне своих глаз, затем на вторую, третью.

– Да знаю я про эту комнату, – пренебрежительно фыркнул насм, когда часть панелей отъехала в сторону, открывая небольшой закуток, в дальнем углу которого имелась еще одна, на этот раз самая обычная дверь. – Но здесь пусто, как ты сам видишь, да и за дверью ничего магического нет. Простой каменный мешок пять на пять шагов, который уже давно не используется.

– Защиту на двери смотрел? – словно не услышал я, подходя к пестрящей несложным рунным узором деревянной преграде.

Насм покачал головой.

– Зачем? Я могу лишь примерно определить размеры второй комнаты, но какой в этом смысл? Магических артефактов там нет. Защита простая, но с рунами я знаком плохо и не собираюсь рисковать, исследуя заведомо бесполезное для себя помещение. С потайными ходами мы вроде уже все выяснили. Так чего ради нам ломиться внутрь?

– Но для чего-то же защиту поставили, – возразил я. – Неужели тебе неинтересно?

– Нет, – пожал плечами убийца.

Я кивнул и, сняв перчатку с правой руки, пробежался пальцами по едва заметно засветившимся рунам.

– А зря.

После чего потянул на себя бесшумно отворившуюся створку, придержав за плечо сунувшегося было внутрь спутника. Создал небольшой магический светляк и с силой закинул в комнату.

В тот же миг там ярко полыхнуло. По комнате пронесся огненный вихрь, жадно лизнув каменные стены и оставив на них следы копоти. Спустя еще один удар сердца огненный цветок так же стремительно угас, на мгновение высветив сложный магический рисунок, покрывающий комнату от пола до потолка. А потом тоже исчез, снова погрузив ее в кромешный мрак. И, если бы не легкий запах гари, идущее от нагретого камня тепло и исчезнувший светляк, можно было подумать, что ничего вовсе не было.

Отпустив отпрянувшего от порога насма, до которого огонь не добрался лишь на волосок, я только покачал головой.

– Что это было? – неестественно ровным голосом осведомился убийца, не торопясь вновь приближаться к двери.

Я осторожно поднес раскрытую ладонь к дверному проему, в котором снова проступил повисший в воздухе огненный узор, и уважительно поцокал языком.

– Настоящая защита, – улыбнулся я. – Некоторые вещи лучше всего прятать на виду. Ну-ка отвернись!

Насм, не успев сообразить, что к чему, повернулся к проему спиной, став на миг похожим на деревянную куклу. Одновременно с этим он напрягся, побагровел, что стало заметно даже под татуировкой, однако вовремя вспомнил о контракте и неохотно расслабился. После чего выразительно скосил глаза, недовольно буркнув:

– В следующий раз предупреждай – сам сделаю, не дожидаясь, пока заставит магия.

– Извини, не подумал, – рассеянно отозвался я, обнажая левое предплечье и приближая его к угрожающе налившейся светом магической сетке. Та коротко сверкнула, когда печать оказалась в непосредственной близости. А затем успокоенно погасла, заставив меня удовлетворенно кивнуть. – Отлично. Теперь можешь поворачиваться.

Насм поперхнулся, обнаружив, что меня рядом нет. А когда увидел, как я подошел к противоположной стене, на которой начали проступать, складываясь в идеально правильную дугу, руны, тихо охнул:

– Невзун!

Я с улыбкой оглядел встроенную прямо в стену телепортационную арку, по поверхности которой пробежала вторая волна активации, и промурлыкал:

– О да. Вот теперь мы попадем в архивы незаметно. Как ты сам сказал, потайных ходов тут нет, а телепортационная арка почти не влияет на магический фон. Очень удобно, не правда ли?

От двери послушался какой-то сдавленный звук.

– Можешь заходить, – великодушно разрешил я, насмешливо взглянув на растерявшегося наемника. – Теперь здесь безопасно.

– Откуда ты знаешь?

– Мы ведь договорились: ты ищешь ответы самостоятельно, – напомнил я. – Но одну вещь я могу тебе открыть. Ты обратил внимание, что снаружи даже сейчас сохраняется нейтральный магический фон?

Убийца молча кивнул.

– Это результат работы простейших артефактов, встроенных в стены комнаты. Накопители, расположенные по внутреннему периметру, исправно вбирают в себя излишки магии. что особенно важно в момент активации арки. А рассеиватели, встроенные во внешний периметр, нормализуют остаточный фон. Между собой оба вида артефактов тоже связаны, чтобы поглощать излишки энергии. И в итоге получается надежная, устойчивая, саморегулирующаяся система, которая к тому же сама себя прячет от посторонних глаз.

Насм замер.

– Если я правильно помню, у тебя в замке все устроено по такому же принципу.

– Верно, – улыбнулся я, вводя в арку нужные координаты. – Только артефактов для этого потребовалось гораздо больше. Скоро разорюсь на составляющих.

– Как ты снял защиту? – настороженно поинтересовался он, перешагивая порог.

– Я знаю, кем и когда она была установлена.

– Информация из семейных архивов? – подозрительно прищурился насм, изучая полностью развернувшийся портал, что образовался в стене. – Или вопрос опять из разряда тех, на которые ты не собираешься отвечать?

– И то и другое, – усмехнулся я и, натянув перчатку, протянул ему руку. – Кстати, забыл сказать: арка пропускает не всех желающих, так что велика вероятность того, что без моей помощи тебя распылит в пространстве. Рискнешь довериться?

– А у меня есть выбор? – мрачно откликнулся насм.

– Если ты развернешься и уйдешь, я буду разочарован, однако это никак не повлияет на сроки контракта. Но ты ведь не откажешься от небольшого приключения?

– Почему ты не зовешь с собой кошку?

Я покосился на оставшуюся за пределами комнаты Мявку, которая смирно сидела возле двери.

– Для нее вреден архивный воздух. Так ты идешь или нет?

Насм что-то процедил сквозь сжатые зубы и решительно сжал мою ладонь.

«Жаль, Нича нет, – неожиданно подумал я, выходя уже по ту сторону. – Ему было бы приятно увидеть, что его личный портал все еще действует. И я был прав – его стоило много лет назад закрыть моей печатью, иначе мы бы никогда не получили прямого доступа к Реестру».

Насм, едва оказавшись в помещении, тут же скользнул в сторону, настороженно озираясь и даже, кажется, принюхиваясь. Заглянул в один угол, в другой, словно позабыв о том, что архив на самом деле – большой пространственный карман, внешние размеры которого значительно уступали внутренним. Но потом расслабился и вопросительно обернулся:

– Что мы ищем?

Я оглядел многочисленные стеллажи с толстыми, переплетенными в кожу книгами, на корешках которых виднелось золотое тиснение, и вздохнул: работы предстояло много – из сотен и тысяч томов Реестра нам предстояло перелопатить те, которые могли содержать нужную мне информацию.

Да вот беда – точного времени обретения мастером Лиуроем дара я не знал: Нич не сумел добыть эту информацию. Придется просмотреть все записи за тот период, когда у него должны были проявиться способности к магии, предварительно взяв за основу сведения о том, что сейчас светлому около пятидесяти или чуть больше. Поскольку нас только двое, а книг тут – туча, да и исходные данные, мягко говоря, сомнительные, то искать можно долго.

Насм аж скривился, когда я поставил перед ним задачу.

– Да мы же за неделю не управимся!

– Увы… – Я развел руками. – Если бы в учетной системе использовали магию, проблем бы никаких не возникло. Но заклятия имеют привычку слабеть, путаться и утрачивать стабильность. А потерять столь ценную информацию Совет не может себе позволить, поэтому записи о рождении каждого нового чародея до сих пор ведутся по старинке – вручную. Единственное, что есть магического в этих книгах, – печати зафиксировавших появление новых чародеев членов Совета. А их за прошедшие века накопилось столько, что отыскать одну-единственную, даже если знать, какая именно нам нужна, весьма непросто. Так что давай поторопимся – до рассвета я должен вернуться в академию.

Наемник возвел глаза к потолку, явно жалея, что согласился на мою провокацию, а я, наметив фронт работ, с головой погрузился в документы.

Возиться с бумагами было утомительно. Но я совершенно не собирался тратить несколько часов на тупое пролистывание книг, поэтому позволил себе повозиться над заклятием распознавания и истратить на него успевшие накопиться светлые резервы. Как ключевое слово обозначил имя нашего мага, встроил его в самое обычное заклинание поиска, а дальше оставалось только ненадолго поднести руку к каждому интересующему меня тому.

С помощью магии процесс пошел гораздо быстрее. Да и насм повеселел, когда я объяснил ему принцип работы заклятия и попросил по очереди подавать мне нужные книги.

К сожалению, из-за дотошности писцов в каждой отдельной книге находилось всего несколько десятков имен. Вместе с родословными, ссылками на имена родителей в том же Реестре, описанием дара и характера выявленных при первом осмотре возможностей. Затем все это дополнялось результатами повторного освидетельствования, проводимого в обязательном порядке перед окончанием адептом академии. Причем записи занимали так много места, что вскоре я начал опасаться за резерв.

Впрочем, беспокоился я напрасно – уже в тридцать седьмой по счету книге заклинание отыскало наконец нужные сведения и раскрыло ее на сто семидесятой странице, услужливо подсветив фамилию «Лиурой» алым цветом.

Я бегло просмотрел написанное, убедившись, что о ментальной магии там не было сказано ни строчки. Посмотрел на отпечаток ауры Лиуроя. Сравнил его с тем, что хранился в моей собственной памяти. Просмотрел дополнительные записи, сделанные в академии, и озадаченно замер: печать освидетельствовавшего его мага была стерта!

– Это что такое? – нахмурился вместе со мной насм, тоже внимательно изучающий документ. – Невзун, мне показалось или кто-то очень старательно заметал следы?

Я растерянно поскреб ногтем то место, где когда-то была магическая печать, а теперь красовалось желтое пятно с нейтральным фоном, и кашлянул.

– Не показалось: кто-то действительно не хотел, чтобы его имя стояло под этими сведениями. Слепок ауры видишь?

– Ничего особенного, – пожал плечами насм. – Первый и второй почти одинаковые.

– Да. Но под первым стоят две печати: неких мастера Ригда и мастера Свегана, честно говоря, не знаю, кто такие – сорок пять лет назад меня тут не было, а вот под вторым слепком – ни одной. Хотя тут должна стоять печать кого-то из членов Совета. И подписи тоже не видно. А аура-то изменилась: к моменту окончания академии у Лиуроя появились те самые признаки, по которым можно было заподозрить способности к ментальной магии: золотистые пятнышки, достаточно явные, чтобы начать дополнительную проверку. Но в Реестре об этом ни слова. И получается, что проверку или не проводили, или же провели, но результаты скрыли. Посмотри: слепок нечеткий, границы смазаны, цвета искажены. Такое впечатление, что их намеренно пытались изменить, чтобы при беглом просмотре никто не заметил подвоха. А когда запись ушла в архив, некто проник сюда и убрал следы своего вмешательства. Причем настолько тонко, что я даже не могу сказать, кто это был.

– Но разве эти книги не должны быть защищены от внешнего воздействия? – снова нахмурился убийца.

– Наш хитрец умудрился обойти эту защиту. Да, такое возможно, не удивляйся: все, что создано одним человеком, может быть уничтожено другим. Но для столь виртуозной работы нужно иметь уровень не ниже архимага.

Насм поморщился.

– Лиуроя кто-то прикрыл.

– И, судя по всему, продолжает прикрывать до сих пор: его аура в настоящее время настолько хорошо спрятана, что способностей к ментальной магии там просто нет. А здесь они есть. Более того, прикрывающую светлого иллюзию я даже не заметил, потому что она поистине совершенна. И если бы не данные Реестра, куда никто, кроме посвященных, не имеет доступа, мы бы вовсе об этом не узнали.

– Значит, круг подозреваемых не так уж велик, – недобро улыбнулся насм. Но я лишь покачал головой:

– Без доказательств это ничего не дает: изменить записи в Реестре мог любой член Совета или архимаг, не входящий в него. Журналы учета посетителей перестали вести еще до войны гильдий – сочли, что следилок на входе вполне достаточно. Но поскольку следящие заклинания стоят только там и об этом прекрасно известно всем заинтересованным лицам, то обмануть следилки не составляет труда.

– Тогда что? Тупик?

– Придется ждать, пока покровитель Лиуроя сам себя проявит. К тому же он должен быть хорошим ментальным магом – стоящую на светлом иллюзию за один день не создашь.

– Кстати, об иллюзиях, – неожиданно встрепенулся насм. – Ты ведь тоже умеешь их создавать.

Я кивнул.

– Я не делал из этого тайну.

– Но в Реестре эта твоя способность не указана. Я прочитал все, что касается твоего дара. И удивился, не найдя сведений о ментальной магии, хотя прекрасно помню, каким увидел тебя в первый раз. Не знаешь, кто бы мог так тебе «помочь»?

Я пораженно замер.

– Но о моих способностях стало известно почти сразу. Хотя нет, это открылось уже после того, как Лиурой и графиня де Ривье провели первичный осмотр. И, возможно, поначалу в Реестр эти сведения не были занесены. Но потом-то Лиурой должен был подать новые данные! Ох демон!

Меня вдруг осенило.

– Так вот почему ректор полез копаться в моих бумагах! Став моим наставником, Лиурой первым же делом поставил ограждающее заклятие, которое должно было закрыть мой дар не только от меня, но и от посторонних. Снять его следовало после поступления в академию. Но поскольку я продемонстрировал ауру в самый первый день в академии, а то и сломал нечаянно какой-нибудь ментальный блок, то эти несоответствия всплыли сразу! И ректор отправился выяснять, кто мог меня так «упустить»! Соответственно, заинтересовался Лиуроем, поднял документы и на него, а там всплыло такое, что…

– Похоже, тобой кто-то заинтересовался так же, как в свое время этим светлым: у вас сходные способности и очень похожая история в Реестре.

– Да, – медленно согласился я. – Налицо – целая система, тщательно скрытая от посторонних глаз, отлаженная и явно не первый год существующая. Зачем и для чего – пока неясно. Но я обязательно узнаю, кому понадобился, или же господин ректор сам меня вызовет и попросит помочь в одном крайне деликатном деле.

Насм нехорошо улыбнулся.

– Почему-то мне кажется, что первый вариант для тебя предпочтительнее.

Я промолчал. После чего вернул книгу на место и, хищно улыбнувшись, направился к арке.

Первое, что я увидел, зайдя в нашу с Ничем комнату, – это огромный черный таракан, нагло восседающий на моей подушке. Он мрачно сверлил меня горящими в темноте глазами и недовольно сопел все то время, пока я закрывал дверь, снимал мантию и запихивал в шкаф тяжелую сумку с инструментами.

– Где ты был? – проскрипел Нич, когда я закончил с делами и вопросительно повернулся в его сторону.

– Хотел то же самое спросить у тебя: с самого утра ни слуху ни духу, ни записки, ни даже намека на то, что ты живой.

– Я был занят делом!

– Я тоже, – хладнокровно парировал я. – И предупредить, представь себе, было некого, потому что этот кое-кто тихо слинял из комнаты еще до побудки.

– Ты мог бы догадаться, что я ушел по важной причине!

– А ты мог бы нацарапать пару слов в тетради, чтобы я знал, что на тебя нельзя рассчитывать. Мы будем выяснять отношения до утра?

Таракан скрипнул зубами и резко отвернулся. После чего перепрыгнул на свою постель и, забравшись под покрывало, недовольно засопел уже оттуда.

Я тяжело вздохнул.

– Иногда ты ведешь себя как старый, капризный, придирчивый маг, который забыл, что ему никто и ничем не обязан.

– А я и есть старый, капризный, придирчивый маг, который добыл важные сведения и не смог ими вовремя поделиться! – буркнул Нич, даже не подумав высунуться наружу. – И вообще, я, может, за тебя беспокоился.

– Спасибо. Я тоже за себя беспокоился. Причем не меньше тебя.

Из-под покрывала настороженно показались кончики тараканьих усов.

– А что, был повод?

– Нет. Просто этой ночью мы с насмом прогулялись в городскую ратушу.

– Что-о?! – Покрывало тут же отдернулось в сторону, а учитель резко подскочил на подушке. – Ну-ка, повтори: куда вы ходили с насмом?

Я спрятал улыбку.

– Желаешь услышать подробности?

– Только попробуй не расскажи! – грозно раздулся таракан, и я, с тихим смешком отметив, что про обиду он благополучно забыл, доложил ему о результатах вылазки.

Нич слушал на редкость терпеливо, ни разу меня не перебив, что с ним случалось нечасто.

По поводу горгулий почти не удивился – помнил небось, кто их туда посадил. Когда я обронил, что Бескрылый без труда утихомирил новую стаю, рассеянно кивнул. Услышав про свой личный портал и то, что его до сих пор не нашли, слегка повеселел. Узнав, что насм не захотел возвращаться со мной в замок, а исчез сразу после выхода из ратуши, надолго задумался. А когда я умолк, со вздохом заключил:

– Скверно. Мы слишком мало знаем, чтобы понять мотивы мага, уничтожившего данные. А еще надо как можно скорее разыскать этих мастеров – Ригда и Свегана. Думаю, нужные бумаги обнаружатся в кабинете ректора: раз он заинтересовался Лиуроем, значит, обязательно поднимет документы и на эту парочку. И нам стоит успеть поговорить с ними до того, как они поймут, почему поднялась шумиха. Что же касается третьего участника… Пожалуй, тебе придется вернуться в архив и поднять списки архимагов. Но здесь вам без меня не справиться.

– Знаю, – спокойно признал я. – Доступ в ту часть архива открыт только главе Совета или его заместителям. Я в свое время такой чести не удостоился, а вот тебя защита пропустит.

– Если кто-нибудь за эти годы не додумался исключить из списка посвященных давно умершего старика.

– Вот только не надо прибедняться, – поморщился я, когда учитель завел старую песню. – Скажи лучше, что ты узнал в кабинете ректора.

– Ах это… – встрепенулся таракан. – Сегодня утром он собирался дать Руху какое-то задание, непосредственно касающееся твоего «наставника». И я хотел выяснить, о чем речь.

– С чего ты решил, что они должны были встретиться именно сегодня?

– Слышал, пока ты развлекался с детишками в Черной башне, а мы с Томасом спешно заделывали дыры в стенах лаборатории. Ректор тогда был говорлив не в меру и велел Мкашу явиться к нему перед занятиями в первый день новой недели. Когда ты колдовал с тем порталом, я как раз об этом вспомнил. Только сказать не успел – ты со своими экспериментами так меня достал, что я решил – сделаю позже.

Я вопросительно приподнял брови.

– Так дело все-таки в портале?

– В портале, не в портале… – с досадой фыркнул Нич, явно не желая углубляться в эту тему. – Ты прекрасно знаешь, насколько я не люблю непроверенных заклятий! И твоя тяга к неоправданному риску выводит меня из себя!

– Святые умертвия, какой там мог быть риск?! – изумился я. – Нич, ты о чем вообще говоришь?!

– О том, что неисправный портал, которым много лет не пользовались, не мог починиться сам по себе! – сварливо ответил таракан. – И раз он стал исправным, значит, кому-то это было нужно. То есть кто-то искал способ проникнуть в подземелья. Кто? Темные, которые способны попасть туда в любой момент? Или же речь идет о ком-то другом? А может, ты знаешь иную причину, чтобы тайком лезть в старые тоннели, где есть лишь одно привлекательное для магов место, куда к тому же иным путем не доберешься?!

Я замер.

– Мой кабинет.

– Дошло наконец, – со злым удовлетворением процедил учитель. – А я уж решил, что обретение нового тела плохо отразилось на твоих мыслительных способностях. Ведешь себя порой как мальчишка.

– Виноват, – тут же раскаялся я и под тяжелым взглядом таракана опустил голову. – Отвык от такого количества эмоций, многие из которых появляются очень не вовремя. Прости. Исправлюсь.

– То-то. А то ишь какой прыткий стал. Я был готов загрызть тебя прямо там, когда ты бросил меня в непроверенный портал!

Я тоскливо вздохнул.

– Да проверил я его. И арку. И руны. И стены вокруг. Даже считывающий механизм следилки, истратив на нее остатки своего дара. Поверь, там не было ничего необычного!

– Когда это ты успел? – с подозрением осведомился Нич, приподнявшись на задних лапках.

Я снова вздохнул.

– Когда ты запаниковал. Ладно, проехали. Что там с Рухом и его заданием?

Нич смерил меня недоверчивым взглядом, но потом неожиданно хмыкнул.

– До разговора дело так и не дошло, потому что планы господина Умдобра резко поменялись. Вернее, их поменяли. Гости, которые ждали ректора в его собственном кабинете и очень настаивали на личной встрече. Причем так, что Рух был вынужден развернуться и уйти, скрежеща зубами от злости.

– И кто же такой важный явился к ректору, что он бросил остальные дела?

– Насмы, – сухо обронил Нич, и я едва не вздрогнул от прокатившегося по позвоночнику холодка. – Умдобр был потрясен, когда узрел их внутри.

Прекрасно его понимаю: появление насмешников всегда напоминало гром среди ясного неба. И ничего хорошего их визиты не предвещали.

– Это была звезда, Гираш, – тихо добавил учитель, когда я взъерошил волосы на макушке и принялся нервно расхаживать по комнате. – Сработанная, вооруженная и готовая к найму звезда. Знаешь, что это значит?

Я на мгновение остановился и прикрыл глаза.

– Беда.

– Увы. Академии предстоят тяжелые дни. Но это не самое плохое.

– Что еще? – напрягся я, чувствуя, что учитель не зря встревожился.

– Звезда была неполной, Гираш, – едва слышно прошептал Нич, и у меня что-то екнуло внутри, потому что только сейчас все встало на свои места. – Там не хватало одного человека. Догадайся, кого?

Я медленно опустился в стоящее рядом кресло и недобро сузил глаза:

– Командира. Но, кажется, я знаю, где его искать.

Напряжение в столовой царило такое, что казалось – еще немного и будет взрыв. Люди застыли кто где стоял, страшась не то что пошевелиться – даже вдохнуть лишний раз. И мастер Мкаш – не исключение.

Из чего я с некоторым удивлением заключил, что большинство присутствующих было хорошо осведомлено о гостях, чтобы распознать их необычную внешность и благополучно заткнуться, невзирая на предшествующие события.

– Барон Невзун? – хрипло спросил один из насмов, дождавшись, когда тишина вокруг станет невыносимой. – Следуйте за нами.

– Зачем? – резонно поинтересовался я, сделав вид, что не заметил, как дернулся при этом мастер Рух.

– Так надо, – сухо ответил насм, а его приятели обступили меня с двух сторон.

Я равнодушно пожал плечами.

– Вам, может, и надо, а мне на занятия пора. – И решительно двинулся вперед, выставив перед собой поднос, словно таран. – Господа, вы мне мешаете. Позвольте пройти?

Насм воззрился на пирожки с такими удивлением и брезгливостью, как будто это были лихо отплясывающие тараканы, обряженные в цветастые юбки и радостно машущие ему яркими платками. Потом он уставился на мою невозмутимую физиономию и нахмурился, когда я перехватил поднос одной рукой. Снова взглянул на выпечку, внезапно сложившуюся в руну-активатор для взрывательного амулета, и бесшумно отступил на шаг.

– Благодарю, – так же вежливо улыбнулся я, проскальзывая между застывшими в полной неподвижности убийцами. – Всего доброго, господа.

Насмешники хмуро промолчали. А я бодро прошествовал в дальний угол столовой и все в той же оглушительной тишине уселся за свободный столик, с грохотом отодвинув мешавший стул. Откусил еще теплый пирожок и принялся неспешно складывать в сумку остальные, словно не замечая, как за каждым моим движением расширенными глазами следят потрясенные адепты и растерявшийся преподаватель.

В какой-то момент я даже решил, что кто-нибудь не выдержит: задаст глупый вопрос, сделает замечание или просто гавкнет насмам под руку. Но нет – даже мастер Мкаш предпринял все возможные усилия для того, чтобы очнувшийся после моей выходки графенок благополучно уснул, не успев разинуть рот и привлечь внимание гостей.

Насмы, правда, этих усилий не оценили – как только я напихал в сумку пирожков, переглянулись и, больше не сказав ни слова, беззвучно растворились в воздухе. В столовой после этого раздался дружный вздох облегчения. Адепты тут же зашептались. Преподаватель, метнув в мою сторону подозрительный взгляд, бросился к дружкам де Регилля, а я тихонько выскользнул наружу, перебросил потяжелевшую сумку через плечо и в самом мрачном настроении отправился на поиски Нича.

– Хозяи-и-ин! Хозяин, по академии разгуливают насмешники! – неожиданно выскочил из ближайшей стены Томас и, не успев затормозить, с размаху налетел на меня. – Будьте осторожны – кажется, они ищут вас!

Я посторонился, одновременно проверяя, нет ли поблизости следилок.

– Спасибо. Я в курсе.

– Хозяин, вы не понимаете! – тревожно вскрикнул угодивший на огромной скорости в противоположную стену призрак. Тут же вынырнул обратно, а отыскав меня, затараторил вслед: – Здесь целая звезда! Насмов!

– Знаю, – скупо повторил я, даже не повернув головы. – Видел только что в столовой.

– Правда? – озадаченно спросил Томас, торопливо нагоняя меня и зависая возле плеча. – Значит, они вас нашли?!

– Можно и так сказать.

– А что им было нужно? – окончательно растерялся он.

– Откуда я знаю? Думаешь, я стал бы обсуждать этот вопрос у всех на виду? Насмы, если не дураки, найдут меня снова. Только на этот раз, я надеюсь, постараются обойтись без свидетелей.

– Мм? – на мгновение завис призрак, но потом воровато оглянулся и понятливо кивнул. – Простите, хозяин. Действительно, спросил не к месту. Но разве у них есть повод с вами враждовать?

– Не уверен, – задумчиво отозвался я. – Иди-ка проследи, куда они направились. И не упускай из виду, пока не уберутся. Если заметят – уходи. На вопросы не отвечай. Перед учениками не светись. И по дороге глянь, где там Нич. Если таракан свободен, то передай, что он мне нужен.

– Есть! – оживился призрак и, не задавая больше вопросов, послушно нырнул в ближайшую стену.

А я все-таки решил спуститься в книгохранилище: мастера Твишопа Томас отыщет и без моей помощи, насмы в ближайшие дни на рожон не полезут, так что мне нет нужды суетиться.

– Невзун! – внезапно крикнули мне в спину. – Адепт Невзун, остановитесь!

Так. Кому я опять понадобился?

Я обернулся и озадаченно вскинул брови, обнаружив, что по коридору во весь опор несется растрепанный, растерявший былую невозмутимость мастер Мкаш.

При виде меня он так обрадовался! Я чуть было не решил, что он малость не в себе. Впрочем, впечатление это быстро прошло, потому что светлый тут же посуровел, замедлил бег, а потом вовсе перешел на шаг. А когда поравнялся со мной, пригладил взъерошенные волосы и, пытаясь отдышаться, внушительно заявил:

– Невзун, вы идете со мной!

– Зачем? – моментально прикинулся тапкой я. – И куда, если не секрет?

– К ректору. После всего случившегося, думаю, это будет самым разумным. Там и поговорим.

Я вежливо кашлянул.

– Простите, мастер, но у меня занятие через полчаса.

– Значит, опоздаете, – непререкаемым тоном отозвался маг, отворачиваясь. – Думаю, мэтр Лонер Кромм не будет возражать.

Угу. Не будет, как же.

Я скептически хмыкнул, но послушно двинулся за светлым, которому с чего-то вдруг приспичило пообщаться.

На некромантию я, естественно, опоздал и явился, когда опрос закончился, а мэтр Кромм подыскивал жертвы для практической работы.

Первой оказался один из приятелей Верии – щуплый, болезненного вида подросток с нервно сжатыми кулаками, который в момент моего прихода переминался с ноги на ногу возле секционного стола. А вторым бедолагой должен был стать светлый, который на прошлой неделе насмехался над моей препарированной крысой.

Увы. При виде меня на лице старого мэтра появилась нехорошая улыбка, и несостоявшаяся жертва была возвращена за парту.

– Адепт Невзун, вы очень вовремя решили нас посетить. По традиции ассистировать на практике я вызываю именно опоздавших, так что милости прошу!

В полнейшем молчании добравшись до парты, из-за которой сочувствующе смотрела Верия, я бросил сумку и так же молча поднялся на кафедру.

– Очень хорошо, – без тени улыбки заметил Лонер. – Думаю, адепт де Норро не будет возражать против вашей помощи. Тем более в прошлый раз вы показали себя наилучшим образом.

Стоящий возле секционного стола паренек зыркнул на меня исподлобья и тут же отвернулся. Я, пожав плечами, подошел к столу с другой стороны и выжидательно замер.

Ну? С чем нам предстоит столкнуться?

– Учебник не хотите взять, молодые люди? – осведомился у нас некромант.

Мальчишка вздрогнул, кинув быстрый взгляд на готовую подсказку, мирно покоящуюся возле преподавателя. Прикусил губу от досады, но счел, что возвращаться за книгой унизительно, и гордо мотнул головой.

– Как пожелаете, – усмехнулся Лонер, отправляя учебник в верхний ящик стола. – Тогда приступим.

По его знаку один из сидящих на первом ряду студентов метнулся к рычагу на стене, и вокруг нас с пареньком со зловещим грохотом опустилась железная клетка. Тихо щелкнули зажимы в полу. О чем-то едва слышно зашептались затаившиеся за партами адепты. Одновременно с этим под потолком погасли магические светильники, и наше рабочее место осталось тускло освещено всего парой слабых светляков, вынесенных на этот раз далеко за пределы моей досягаемости.

Метнув в их сторону недовольный взгляд, я, как и в прошлый раз, отступил к прутьям решетки и, демонстративно сложив руки на груди, самоустранился от процесса. Мальчишка же неуверенно оглянулся на учителя и нетвердыми шагами приблизился к секционному столу.

– Нынешний урок, господа адепты, – начал негромко вещать мэтр Кромм, – по-прежнему посвящен изучению свойств неживого. Кто из вас знает, что сложнее: поднять обычного зомби или же оживить отдельно взятую часть мертвого тела?

Верия едва не подпрыгнула за партой и первой подняла руку.

– Госпожа Верия?

– Труднее оживить часть мертвого тела, учитель! – торопливо выпалила девочка, старательно пытаясь поймать мой скучающий взгляд.

– Хорошо, – едва обозначил одобрительную усмешку некромант. – А почему?

– Потому что, поднимая зомби, некромант опирается на рефлексы мертвого тела. Они, в свою очередь, зависят от степени разрушения нервной системы. Чем свежее тело, тем проще его поднять, разумеется, если оно подготовлено к процедуре и если некромант использует стандартное заклинание…

– А если тело не было предварительно обработано? – заинтересованно подался вперед Лонер.

– Тогда задача мага усложняется, – удивленно посмотрела на него девочка. – Потому что мертвое тело еще хранит память о своей гибели и неохотно откликается на призыв. Но заставить двигаться не подвергнувшиеся разложению ткани все равно проще, чем пытаться поднять загнившую плоть. Связи между органами в первом случае сохраняются, и заклинание, основанное на их использовании, будет работать легче. Следовательно, общий процесс займет меньше времени, чем попытка повлиять на разрушенные нервные узлы.

Мэтр кивнул.

– Правильно. Что случается, когда мы пытаемся воздействовать, скажем, на мертвую руку, лежащую отдельно от тела?

– Нам приходится имитировать импульсы, которые должны заставить ее двигаться, предварительно создав магическую структуру, которая будет ею управлять вместо головного и спинного мозга. А эта задача гораздо сложнее, чем воздействие на нервную систему.

– Напомните нам, леди, какую главу из учебника вы и ваши однокурсники должны были самостоятельно изучить к сегодняшнему уроку?

– Третью, мэтр. Она как раз описывает заклинания для создания указанных ранее управляющих структур для неживого.

– Задача ясна? – неторопливо обернулся в нашу сторону Лонер, знаком выражая удовлетворение познаниями девочки.

Де Норро неохотно кивнул.

– В таком случае приступайте.

Сочтя свою роль второстепенной, я даже не пошевелился, когда мой сосед рывком сдернул простыню с ближайшего лотка, и не испытал никаких эмоций при виде обнаружившейся там отрезанной руки. На втором лотке лежала нога с небрежно подстриженными ногтями. Наша задача была ясна как день, и я не видел особых причин для беспокойства.

– Демоны, – внезапно сдавленно прошептал де Норро, в панике уставившись на предоставленный материал. – Я не успел дочитать эту проклятую главу!

– Тем хуже для тебя, – невозмутимо заметил я, не меняя позы. – Я, например, вообще вчера учебник не открывал.

– Что же делать?! – в отчаянии сжал кулаки юный мэтр.

Я широко зевнул.

– Пробовать, что же еще? Надеюсь, ты хотя бы половину текста осилил?

– Д-да.

– Ну так делай, что помнишь. Я, так и быть, подскажу, если что-то пойдет не так.

Паренек поднял на меня недоверчивый взгляд.

– Ты?!

– Полагаешь, светлый не способен помочь урожденному некроманту?

Мальчик насупился, покосился на притихшую аудиторию, до которой, похоже, не долетело ни единого нашего слова, и тяжело вздохнул. Но потом, видимо, решил, что лучше смерть, чем позор, и мотнул головой.

– Сам справлюсь.

– Как хочешь, – равнодушно отвернулся я и принялся рассеянно изучать лежащую на лотке руку.

Рука, кстати, была очень даже ничего – изящная, с гладкой кожей, аккуратными ноготками и весьма симпатичными пальчиками, которые принадлежали явно не мужчине. Да и срез, пришедшийся на верхнюю треть плеча, был ровным, не пилой делали – косточки наружу не торчали, лохмотьев мышц по краям не виднелось. Даже я одобрительно хмыкнул, оценив старания лаборанта, постаравшегося максимально улучшить наши впечатления от рабочего материала.

Нога, правда, принадлежала другому объекту и, судя по количеству растительности, являлась мужской, да еще и со следами незаразного заболевания на ногтях. Была, если можно так выразиться, свежей, явно обрабатывалась тем же самым человеком, что и женская ручка, и не должна была доставить мелкому особых трудностей даже с учетом его неподготовленности.

Паренек тем не менее медлил и беспомощно переводил взгляд с одной конечности на другую, словно не зная, с чего начать. Кривил губы, задумчиво двигал бровями и нервно сжимал кулаки, демонстрируя неуверенность.

– У вас возникли какие-то затруднения, адепт де Норро? – словно нож прорезал сгустившийся воздух холодный голос учителя.

Паренек вздрогнул.

– Н-нет, я просто… Я сейчас! – и, наконец сделав выбор, торопливо потянул к себе лоток с изящной женской ручкой.

Я фыркнул про себя.

Даже глупому первокурснику, почти незнакомому с предметом, должно быть ясно, что рука у человека устроена гораздо сложнее, чем нога. Точнее, она выполняет намного больше функций и участвует в большем количестве действий, необходимых для жизни. Следовательно, «разбудить» ее и заставить нормально работать будет на порядок труднее. Так что зря мальчик польстился на стриженые ноготки и чистую кожу – с ногой было бы намного меньше сложностей.

Ну да это не мое дело.

Проследив за тем, как сосед начинает формировать над лотком первые узоры заклинания, я не удержался и снова зевнул. Эх, жаль, что тут стульев нет, а то, пока мелкий закончит, я устану подпирать решетку.

– Вам скучно, Невзун? – неожиданно ласково осведомился Лонер, когда я поменял позу и, прислонив голову к прутьям, широко зевнул в третий раз. – Тогда, может, вы поможете коллеге?

– Он отказался от моей помощи, – бесстрастно отозвался я, краем глаза следя за успехами мелкого, которые, надо сказать, были весьма и весьма скромными.

Лонер прищурился.

– А вам известна причина, по которой он это сделал?

– Нелепые предрассудки, мэтр, – так же безэмоционально заметил я и, помолчав, все-таки решил подлить масла в огонь: – Правда, именно они изживаются труднее всего – человеческой натуре свойственно цепляться за всякие глупости.

Де Норро, метнув на меня уничижительный взгляд, фыркнул:

– Можно подумать, от тебя будет какой-то толк!

– А что? Полезное, знаешь ли, для здоровья занятие, – лениво отозвался я.

– Какое? – с подозрением сощурился темный.

– Думать, – с убийственной серьезностью пояснил я. – Хотя бы иногда.

В зале раздался приглушенный смешок, и мелкий моментально вспыхнул.

– Да что ты понимаешь в темном искусстве?! Ты, светлый?!

– А ты? – усмехнулся я. – Даже защитные руны не нарисовал, прежде чем приступать к работе.

– Руны? – испуганно замер мальчишка. – Какие еще руны?

А потом оглядел лоток и, спохватившись, вытащил из-за пазухи мелок.

– Тьфу ты, демоновы внутренности! Совсем из-за тебя забыл!

Я насмешливо посмотрел на его заалевшие щеки.

– Уверен, что тебе не нужна моя помощь?

– Нет! Твое присутствие меня отвлекает! – гневно раздул ноздри пацан и, бросив едва начатое заклинание, принялся пачкать секционный стол своими каракулями.

– Вот видите, мэтр, – сокрушенно развел руками я. – Он считает, что сам справится.

Лонер скривился, а мальчишка начал черкать мелком еще яростнее.

Надо сказать, получалось у него далеко не так хорошо, как у Верии, но тем не менее защитные знаки он кое-как нацарапал. Пацан, бурча что-то себе под нос, вернулся было к прерванному заклинанию, но с неприятным удивлением обнаружил, что оно уже успело полностью распасться.

Беззвучно застонав, он кинулся подбирать бесполезные обрывки, стараясь придать им прежнюю форму. Разумеется, не сумел этого сделать и обозлился еще больше. Стал совершать одну ошибку за другой. Попытался начать сначала и не смог. А когда заметил мое насмешливое лицо и то ленивое внимание, с которым я следил за каждой его оплошностью, неожиданно взбеленился:

– Отвернись! Ты мне мешаешь!

Честное слово, я едва не расхохотался от такого обвинения. Бедный ребенок! Как же он боится ошибиться! И как страшно ему показать, что на самом деле он ничего не помнит из недочитанной главы!

Эх, дети.

Чтобы не смущать сопляка, я послушно отошел к противоположной стороне решетки и уставился на темный потолок.

– Очень удобная позиция, – не преминул съязвить мэтр Кромм. – Невзун, а если от этого мальчика когда-нибудь будет зависеть ваша жизнь?

– Спаси и сохрани меня небо от такого кошмара, – непритворно ужаснулся я, заметив, как исказилось от этих слов лицо и без того взвинченного мальчишки.

– И все же? – неожиданно настоял Лонер. – Неужели вы не попытались бы ему помочь?

Я отрицательно качнул головой.

– Нет.

– Что? Зазорно помогать некроманту?

– Я не делаю различий между светлыми и темными магами, – спокойно отозвался я, покосившись на беспомощно застывшего сопляка и его неуклюжее заклинание, которое не собиралось принимать законченный вид. – Но и жизнь свою я бы ему не доверил: мальчик слишком самоуверен, невнимателен и очень плохо подготовлен.

– Именно так? – неожиданно нахмурился маг. – Именно в такой последовательности?

Я равнодушно кивнул.

– Если бы он мало знал, но был готов выслушать совет, это меня вполне бы устроило. Если бы он оказался слаб, но при этом не погнушался воспользоваться помощью, мы бы сработались. Если бы он был горд своей профессией, но не ослеплен гордыней, мое присутствие не показалось бы ему унизительным. Только сильный способен признать свои ошибки, и только мудрый не станет лгать самому себе. Однако мой коллега еще слишком молод. Легко поддается на провокации. Не уверен в себе и полон совсем уж детских страхов. Так что нет, мэтр Кромм. Я бы не доверил ему свою жизнь.

– Как бы вы тогда поступили? – неестественно ровно осведомился некромант. – Предпочли бы умереть, не попытавшись спастись?

– Зачем? Я бы просто все сделал сам.

– А вы бы смогли? – в неожиданно наступившей тишине переспросил Лонер. – Вы так уверены, что у вас бы все получилось правильно?

Я улыбнулся, ощутив себя на перекрестье многочисленных взглядов.

– Может, кто-то еще не в курсе, но в нас течет одна и та же сила. Только одна ее часть более подвижная, податливая, активная и как нельзя лучше подходит для атакующих заклинаний, а вторая, напротив, медлительна и крайне неповоротлива, поэтому лучше подходит для защиты и создания долгосрочных заклятий. Разделение на светлых и темных весьма условное. Владея разными частями силы, мы все же не являемся полными противоположностями. И многое из вашего искусства доступно даже такому увальню, как я, просто требует большего сосредоточения и гораздо больших усилий.

В аудитории снова послышались шепотки, свидетельствующие о том, что адепты мало что поняли из моих рассуждений, а вот у Лонера опасно сузились глаза.

– Интересно, кто внушил вам столь любопытные мысли, Невзун? Ваш отец? Дед? Или, может, наставник?

– Не только, – вежливо ушел от ответа я.

– А вы готовы предоставить нам хотя бы одно доказательство своим выводам?

– Увы, мэтр Кромм, – под напряженным взглядом мага я виновато развел руками. – К сожалению, пока мне не позволяет это сделать дар. Но как только он восстановится, я бы не отказался обсудить с вами эту волнующую тему.

Ба-бах!

Мои словесные излияния прервали взрыв и неслабая ударная волна, прижавшая меня к решетке. Конечно, спрятанный в кармане рассеиватель погасил большую часть взрывной волны, не позволив мне упасть или сильно пострадать, однако ощущения были не из приятных.

Впрочем, мое раздражение быстро прошло при виде ошеломленно хлопающего глазами сопляка, перед которым угасали выполнившие свое предназначение защитные руны, и при виде искореженных, частично расплавленных, изуродованных до неузнаваемости и источающих характерный запашок лотков, посреди которых вяло шевелилось нечто невообразимое.

Вы когда-нибудь видели, что бывает при грубой ошибке в поднимающем заклинании? Ну, тогда вы, вероятно, поймете, почему мой едва зародившийся гнев сменился неуместным весельем.

Честно говоря, давно не встречал столько нелепостей в одном заклинании и не сталкивался со столь вопиющим легкомыслием, как отсутствие подготовки к практическому занятию по некромантии. Хорошо хоть что в результате у нас не случился такой же конфуз, как с Верией. Хотя и то, что получилось у де Норро, не внушало особого оптимизма.

Собственно, я так и не понял, что именно он сделал и как умудрился замкнуть заклинания сразу на два объекта. Но на практических занятиях по некромантии чего только не случается, так что я не особенно удивился, узрев на столе слабо шевелящуюся «руку-ногу», которая каким-то чудом не только сплавилась из двух совершенно разных конечностей в единое целое, но еще и ожила на радость присутствующим.

Позабыв о Лонере, я отстранил потрясенно застывшего адепта и с любопытством склонился над его творением. Неопределенно хмыкнул, разглядев кривой шов в том месте, где женское плечо аккуратно переходило в волосатое мужское бедро. Подивился тому, что, несмотря на всю нелепость происходящего, заклинание оказалось рабочим. Оценил по достоинству получившийся парадокс. Покачал головой, когда изящные пальчики вдруг сложились в неприличную фигуру, и поспешно отпрянул, когда это чудо согнулось в колене, бодро подпрыгнуло на лотке и приняло вертикальное положение.

– Надо же, – неподдельно удивился я, разглядывая получившееся нечто. – Оно еще и соображает! Не пойму, правда, каким местом, но тем не менее.

– Ч-что эт-то?! – жалобно прошептал незадачливый юнец, расширенными глазами глядя на замершую на столе «руку-ногу». – От-ткуда? Я же совсем не это хотел.

– Молодец! – Я ободряюще хлопнул его по спине, невольно подтолкнув к непонятному созданию. – Первый раз вижу такой неожиданный результат от простого заклинания, так что тебе есть чем гордиться!

Де Норро попятился от стола, где по металлической столешнице нервно постукивала пальцами мужская нога, а над ней зловеще шевелилась посиневшая женская кисть.

– Ж-жуть какая.

– Согласен, – усмехнулся я, на всякий случай не приближаясь к этому чудику. – Интересно, оно признает тебя за хозяина?

– З-за к-кого? – звучно икнул парень.

– Это же ты ее или его поднял? Ну вот. Теперь попробуй обуздать эту штуку и подчинить своей воле. Иначе в скором времени она себя осознает и начнет на нас охоту. Хочешь быть задушенным этими милыми пальчиками? Или тебе больше по душе смачный пинок под зад?

Адепт посерел, когда нога одним прыжком поменяла положение, а женские пальчики сложились в обвиняющий перст, упершийся в грудь юного некроманта и словно требующий от него ответа за содеянное.

– М-мама! – прошептал мальчишка, отступая к решетке. – Откуда ж мне знать, как этим управлять?!

– Ты что, управляющее заклинание не наложил? – удивился я.

– З-забыл.

– Здорово, – невольно восхитился я, проверив нежить на предмет управляющих уз и убедившись, что пацан действительно облажался.

«Рука-нога» в это время напружинилась и, вполне освоившись с новым способом передвижения, ловко перепрыгнула на край стола, возле которого стоял стеллаж с инструментами. После чего уверенно наклонилась, подобрала лежащий там скальпель и снова выпрямилась.

– Потрясающе! Де Норро, ты слышишь? Мы с тобой заперты в клетке с совершенно неуправляемой нежитью, единственным достоинством которой является отсутствие мозгов!

И без того перепуганный мальчишка клацнул зубами.

– Я ж-же н-не з-знал.

– И я не знал. Иначе отказался бы от сомнительного удовольствия прикрывать тебе спину.

– И ч-что теперь? – совсем уж тихо спросил юный неуч, глядя на меня щенячьими, полными отчаяния глазами.

Я заметил, что нежить снова согнулась в колене, и чуть не хихикнул от невозможности всего происходящего.

– Как что? Бежим!

После чего сорвался с места первым и, ухватив за руку ничего не соображающего малолетку, кинулся прочь, чтобы между нами и нежитью оказался тяжелый металлический стол.

Несколько драгоценных минут этот нехитрый маневр нам подарил. Я даже успел задуматься, каким образом нежить ориентируется в пространстве, но так и не понял. Глаз нет. Мозгов – тем более. Не говоря уж об обонянии, органе равновесия и прочей дребедени, которая у «руки-ноги» полностью отсутствовала.

Тем не менее это не помешало ей пропрыгать вдоль стола следом за нами и шустро развернуться, когда мы благоразумно поменяли диспозицию.

– Лезь наверх! – велел я растерявшему мальчишке, когда «рука-нога» ненадолго остановилась. – Лезь, кому сказал! Вдруг эта мерзость снизу проползти надумает?

– А ты?

Де Норро некстати замешкался, и я буквально впихнул его на стол, очень надеясь, что запрыгнуть обратно у нежити не хватит сил. После чего отбежал в сторону, наклонился, чтобы лучше видеть волосатую ножищу, и, обнаружив ее в опасной близости, негромко позвал:

– Цыпа-цыпа-цыпа… Ах да, у тебя даже ушей нет! Тогда… – Я громко топнул по полу каблуком. – Ну-ка, ко мне. Щас я тебя на кусочки пор-р-режу!

Придуманная на ходу тактика дала на удивление положительные результаты: почувствовав вибрацию, «рука-нога» проворно развернулась и целеустремленно попрыгала в мою сторону.

Наверное, размеренно скачущий вдоль столешницы скальпель выглядел устрашающе, но я почему-то снова развеселился. И лишь когда сжавшийся в комок мальчишка подозрительно всхлипнул, заставил себя настроиться на серьезный лад и погрозил ему кулаком.

– Стой на месте!

После этого он умолк, испуганными глазами провожая свое творение. А я, стараясь топать погромче, отбежал в противоположный угол клетки и, продолжая нетерпеливо постукивать каблуком по полу, снова позвал:

– Цы-ы-ыпа-цыпа-цыпа. Цыпа? Да где ж ты застряла, дурында безголовая?

«Рука-нога» не заставила себя ждать: как только до нее дошло, что ориентироваться можно наощупь, она весьма бодро попрыгала ко мне, смешно тряся скальпелем и угрожающе ощетинившись волосками. При этом равновесие она держала на удивление ловко, двигалась быстро, а уж настроена оказалась столь решительно, что меня снова разобрал смех.

– Ути-пуси, моя хорошая!

«Рука-нога» вдруг настороженно замерла.

– Иди ко мне, милая, – заворковал я, как в свое время с умертвиями Невзуна. И даже присел на корточки, всем видом показывая, что я безобидный, очень смирный и вообще меня не надо бояться. – Иди ко мне, красивая. Щас дядя Гираш тебя вырубит, волосенки тебе все выщиплет, а потом ножичком-то ка-а-ак пощекочет!

Она неуверенно подпрыгнула и перехватила поудобнее скальпель. Сообразительная, надо же!

– Иди, красавица. Ну же, – засюсюкал я, когда она все-таки сдвинулась с места. – Вот так. Скорее. Еще. Ох, до чего ж ты нелепа в своем уродстве! Честное слово, только ребенок мог додуматься до такого дикого сочетания и воплотить эту бредовую идею в жизнь. Эй, мелкий, тебе кошмары часто снятся?

– Чего? – растерянно промямлил юный мэтр. – Э-э-э… Нет.

– Теперь будут, – ласково пообещал ему я и, дождавшись, когда нежить наконец приблизится, проворно юркнул в сторону, ребром ладони ударив по изящному запястью, а затем ловко подхватив выпавший скальпель. – Ну-ка, не шали, милая: сейчас я буду набрасывать на тебя управляющее заклинание.

Нежить словно поняла мои слова, вдруг сложила пальцы в наглую фигу и, оставшись без оружия, попыталась дать деру. Но я был начеку – вовремя подставил ей подножку, повалил на пол, а потом уверенно придавил мерзавку коленом. Нижнюю, разумеется, ее половину – обращаться подобным образом с частью женского тела мне не позволяло воспитание. Тем более, что эта тварь была уже неопасна.

– Ну-ка, лежи спокойно, – строго велел я, подыскивая в памяти подходящее заклинание.

«Рука-нога» дернулась еще яростнее, заскребла пальцами пол, а поняв, что усилий недостаточно, недавняя фига вдруг сложилась в совсем уж неприличную фигуру, при виде которой я сокрушенно покачал головой.

– Вот что значит женское упрямство. Наглядный пример того, что даже после смерти эти милые создания норовят нами управлять. Эй, мелкий, ты с прошлого урока что-нибудь помнишь?

Мальчишка опасливо на меня покосился.

– Ну, кое-что.

– Заклинание упокоения воспроизведешь по памяти?

– Наверное. А зачем?

Я поднял на него удивленный взгляд.

– Ты что, дурак? Или готов попробовать накинуть на это создание поводок? Впрочем, даже если и так, я не совсем понял, на кой тебе сдалось это нечто? Толку с него.

Парнишка покраснел и, косясь на бурно сопротивляющуюся нежить, осторожно слез со стола.

– Сейчас. Только охранный круг нарисую.

– Молодец, догадался. Но давай быстрее – у меня скоро нога затечет удерживать эту гадость.

Де Норро спохватился и, бухнувшись на колени, кинулся рисовать вокруг меня защитные руны, не замечая, как вытирает штанами не самый чистый пол. Действовал он на этот раз увереннее, чем поначалу. Нигде, что удивительно, не ошибся, так что очень скоро я смог с облегчением отойти и брезгливо отпихнуть от себя лихорадочно сокращающуюся мерзость.

– Заклинание тебе подсказать? – невинным тоном осведомился я у шмыгнувшего носом парнишки.

Тот насупился, стрельнул глазами по сторонам, чувствуя на себе многочисленные взгляды сокурсников и уже предполагая кучу грядущих насмешек, которые просыплются на его голову сразу, как только закончится урок. Явно заколебался, а потом неожиданно кивнул.

– Давай. Вдруг я плохо выучил?

Я коротко продиктовал нужную формулу. Потом отошел в сторонку и, проследив за сосредоточенно рисующим в воздухе нужный узор мальчишкой, удовлетворенно кивнул: на этот раз он действовал абсолютно правильно.

– Готово! – выдохнул де Норро, затянув последний узел и подвергая дергающуюся нежить несложному процессу уничтожения. В результате нелепое создание снова распалось на две конечности, после чего побурело, посерело, ослабло и, наконец, затихло.

Я одобрительно хмыкнул.

– Молодец. Что еще нужно сделать после работы с низшей нежитью?

– Проверить окружающий фон? – осторожно предположил малолетка.

– Точно.

– Формула Лейкоба подойдет?

– Вполне, – одобрительно кивнул я. – В тот раз, если ты заметил, Верия пользовалась расширенной версией, но нам хватит и короткого варианта. Знаешь его?

– Конечно, – несмело улыбнулся паренек. – Только можно я сам?

Я демонстративно отошел и ни слова не проронил, когда мелкий тщательно зачистил пространство и даже проверил фон в аудитории, чтобы больше не допустить ни единой ошибки.

– Спасибо, – тихо поблагодарил мальчик, когда снаружи загремели цепи, а клетка, повинуясь знаку учителя, начала натужно подниматься. – Один я бы не справился.

Я пожал плечами.

– Сейчас, может, и нет. Но скоро такие мелочи перестанут тебя тревожить.

– Разве это мелочи? – застыл на месте де Норро.

– Конечно, – невозмутимо отозвался я, обходя его, как столб. – Здесь тебе ничего не угрожало. Но на кладбище, где клетки уже не будет, твоя жизнь станет зависеть лишь от того, правильно ли ты выучил урок. Расшифровывать надо?

– Нет, – еще тише отозвался паренек, опуская глаза. – Я все понял.

– Хорошо. Очень на это надеюсь. – Перехватив внимательный взгляд Лонера, я умолк и поспешил спрыгнуть с кафедры. В полном молчании прошел до своей парты, плюхнулся на жесткую скамью. Недвусмысленно отгородился от Верии пухлой сумкой и, поставив локти на стол, опустил на скрещенные пальцы подбородок.

Все. Больше никаких благородных деяний и нравоучений, а то что-то я сегодня разошелся.

– Гираш, ты чего? – обиженно прошептала девчонка, толкнув локтем меня в бок. – Обиделся?

Я повернул голову и уставился на нее немигающим взглядом.

– А есть за что?

Она осеклась, явно припомнив недавние события, и вздрогнула. После чего резко отвернулась и больше не проронила ни единого слова.

Вот и отлично. А то-то у меня опять нехорошее предчувствие появилось.

Я тоже отвернулся, еще не решив, как поступить с маленькой обманщицей, но при этом считая, что наказать ее следует непременно, и только поэтому успел заметить, как за спиной ничего не подозревающего Лонера прямо из воздуха выступают четыре фигуры в длинных черных плащах: мрачные, молчаливые, смертельно опасные. Мельком оглядев застывший зал, они целеустремленно шагнули к ничего не подозревающему мэтру и, проигнорировав пронесшийся по залу шепот, тихо прошелестели:

– Вот и свиделись, Кромм. Даже ста лет не прошло. Надеемся, ты, спрятавшись за этими стенами, не забыл о своем долге и не решил, что отдавать его не придется?

Некромант вздрогнул от неожиданности и застыл, когда к его горлу недвусмысленно прикоснулось лезвие ножа. А потом неожиданно улыбнулся.

– Я ждал вас. Только не думал, что встреча случится в столь неудобное время.

– Встречи случаются тогда, когда это угодно провидению, – сухо ответил стоящий чуть впереди насм.

– Рад за него. Но на этот раз я не могу согласиться с его выбором: у меня еще урок не закончен.

Насмы усмехнулись, а я ошеломленно моргнул и машинально потянулся в карман за накопителем.

Демон! Да что тут происходит?!

– Хорошо, заканчивай, – неожиданно разрешил убийца, убирая от шеи мага лезвие. – У тебя есть ровно полчаса, а потом мы вернемся.

– Буду ждать, – невозмутимо кивнул старый мэтр, даже не обернувшись. Потом совершенно спокойно обвел глазами застывшую аудиторию и неестественно ровным тоном добавил: – Итак, продолжим. Кто может мне назвать ошибки, допущенные вашим коллегой при создании упокаивающего заклинания?

Конец урока, разумеется, прошел скомканно и бесполезно, потому что адептов мало занимал разбор чужих ошибок. Однако Лонер не допустил ни паники, ни лишних шепотков и железной волей подавил зародившееся волнение. После чего заставил-таки обескураженных адептов выдавливать из себя ответы, с редким для человека хладнокровием выдержал положенное время и отпустил нервно переглядывающихся студентов лишь тогда, когда снаружи издевательски тренькнул колокольчик.

Я поднялся из-за парты вместе со всеми и тут же смешался с толпой. Только, в отличие от однокурсников, уходить не спешил и при первой же возможности юркнул в потайной ход, вернувшись обратно к аудитории.

Не смутившись тем, что ее заперли изнутри, я со знанием дела сплел заклинание-отмычку. С сожалением убедился, что кто-то позаботился о том, чтобы она не сработала. Но, будучи существом настойчивым, вернулся в потайной ход, затем спустился на этаж ниже, вспоминая карту подземелий, и спустя каких-то пятнадцать минут нашел-таки лаз в нужное помещение через оставленную без присмотра подсобку, про которую обычно предусмотрительный мэтр, на мое счастье, напрочь позабыл.

Подкравшись к полуоткрытой двери, откуда доносились голоса вернувшихся насмов, я навострил уши.

Ну? Что там за скелеты в шкафу у старого друга?

– Напрасно ты попытался спрятаться, Кромм, – донесся до меня невыразительный голос одного из убийц. – Как видишь, для нас нет преград.

– С чего вы решили, что я собирался прятаться? – насмешливо отозвался Лонер.

– Неужели ты просто забыл? – вкрадчиво осведомился насм.

– Я помню о долге. Но вы все равно безнадежно опоздали.

– Почему? Ты ведь еще жив.

– А тот, ради кого я пошел на сделку, мертв. И долг ему значит для меня несоизмеримо больше, нежели то, что я обещал вам. Или вы забыли условия контракта?

У насмов, судя по раздавшемуся шипению, эти слова вызвали неодобрение.

– Ты обвиняешь нас в невыполнении условий? – после небольшой паузы прошелестел один из них.

Лонер усмехнулся.

– А ты как думаешь? Вы не смогли сохранить ему жизнь. А значит, с момента его смерти контракт стал недействительным. Поэтому я не считаю себя вам чем-то обязанным и не собираюсь платить за ваши ошибки. Я отошел от дел, только и всего. А объясняться с кланом… Увольте. Думаю, здесь все и так понятно.

На какое-то время в кабинете воцарилось тяжелое молчание, но потом один из убийц потребовал:

– Поясни.

– Что тут пояснять? – едва слышно вздохнул Кромм. – Пятьдесят с небольшим лет назад вы пришли ко мне с предложением о найме. И я вас нанял для одной-единственной цели.

– Согласно контракту мы должны были обеспечить сохранность твоей жизни и вашей гильдии. Но – и это было признано старейшинами клана обоснованным, вторая задача являлась второстепенной. Первую же мы выполнили – ты остался в живых.

– Но какой ценой, – горько прошептал старый некромант.

– Цена не имеет значения, – холодно отозвался насм. – Ты выжил. Значит, основная задача выполнена. Вторая оказалась невыполнимой.

– К несчастью, вы приняли за основную не ту задачу, – снова прошептал Лонер.

– Это в контракте не указано.

– Да. Только поэтому я вас не виню.

В аудитории снова воцарилось молчание. На этот раз – недоуменное.

– Винить? – наконец озадаченно переспросил кто-то из убийц. – Нас?!

– Теперь уже только себя, – горько откликнулся Кромм. – Если бы только я тогда сформулировал задачу более четко…

– Твоя гильдия была обречена на гибель.

– В то время ее для меня олицетворял один-единственный человек. И именно его-то вы не уберегли.

– Что за человек? – с неприятным шипением осведомился второй насм. – Ты не говорил о человеке. В контракте это не записано.

– Знаю. И в этом – моя вина. Не догадался. Не уследил. Не подумал. А человек был важным. Он мог бы сохранить гильдию. И если бы я понял это еще тогда, то ничего бы не случилось. Но в то время сохранность собственной жизни казалась мне более важной задачей.

До меня донесся еще один тяжелый вздох.

– А сейчас уже поздно что-либо менять.

В помещении снова стало тихо. Теперь уже надолго. Я смог подсмотреть в щелочку и убедиться, что Лонер за время моего отсутствия так и не успел сменить местоположение, а явившиеся по его душу наемники окружили опечаленного мэтра плотным кольцом, как будто старик мог куда-то сбежать.

Впрочем, оружие они на этот раз не стали демонстрировать. То ли Кромм их убедил в своей беспомощности, то ли они сами поняли, что мэтр не будет сопротивляться.

– Контракт пересмотру не подлежит, – наконец прервал тягостное молчание один из насмов. – За вторую задачу, как мы уже сказали, оплата не требуется. Оплатить ты должен лишь собственную жизнь.

– А если я не хочу? – ледяным тоном спросил Лонер, заставив меня сжать кулаки и стиснуть зубы. – Что, если я не собираюсь платить даже за нее?

– Тогда ты умрешь.

– Прямо сейчас?

– Возможно, – отчего-то насторожился убийца. – Тебя устраивает такая цена?

– Более чем, – кивнул старик. – Семьи у меня нет – все сгорели в войне. Друзей, наставников, учеников не осталось. Я ни к кому не привязан. Никому не нужен. Ничего не должен. Да и жизнь для меня давно уже в тягость. Если честно, вы окажете мне огромную услугу, если оборвете ее в качестве платы за ошибку.

– В чем дело, Кромм? Разве тобой не должна двигать месть? – почему-то нахмурился тот же насм. – Людям свойственно искать себе врагов. Ты проиграл в той войне – бывает. Но разве тебе не хочется отомстить за проигрыш?

Лонер медленно покачал головой.

– Я перегорел, разве не понятно?

– Ты сдался? – безжалостно уточнил убийца.

– А ты сам не видишь.

– Почему? Вроде как мэтров учат сражаться до конца.

Старик горько усмехнулся.

– Да какой из меня теперь мэтр? Бороться имеет смысл лишь тогда, когда у тебя есть шанс на победу, пусть даже призрачный. Но если ты лишен сил и даже тело тебя подводит, а рядом нет никого, кто поддержал бы в трудный миг, то любые надежды тщетны. Я понял это после полувека бессмысленных терзаний и безуспешных попыток вернуть то, к чему вернуться уже не суждено. Я калека, насм. У меня больше нет сил, чтобы бороться, и нет воли, чтобы удерживать в себе хотя бы надежду.

– Ты еще жив, – холодно констатировал насм. – Значит, шансы есть. Они всегда остаются, когда в теле тлеет хоть одна жалкая искорка духа. Ты просто слаб, Кромм. Слаб и ничтожен. И даже в нашем визите пытаешься отыскать выход из тупика, в который загнал себя сам.

Лонер внезапно сгорбился.

– Я устал. От борьбы, от сомнений, от жизни. Неужели это так трудно понять? У меня нет сил куда-то идти, спорить и сражаться.

– Тогда чего же ты хочешь?

– Ничего, кроме покоя, тишины и забвения, – прошептал старик, пряча лицо. – Только об этом мечтаю. И лишь к этому стремлюсь.

Я нахмурился, услышав в его голосе нотки отчаяния.

Демоны и умертвия, да что такое творится с Кроммом, раз он совсем на себя не похож?! Где тот несгибаемый, упрямый до отвращения маг, который всегда и все просчитывал до последней детали? Где твердый взгляд? Где восхищавшее меня хладнокровие? Куда подевалась вся стойкость, которую он недавно продемонстрировал на занятии?

Неужели его действительно сломали? Неужели он сдался и теперь ждет только возможности умереть?!

Насмы переглянулись.

– Значит, ты полагаешь, что твоя жизнь станет платой за прежние ошибки?

– Почему нет? – устало предположил Лонер. – Вам она нужна, мне, увы, нет. Так почему бы не совместить приятное с полезным?

– Нет, – неожиданно отступили убийцы, с презрением глядя на согнувшегося под грузом вины мага. – Плата подразумевает лишения или равноценный обмен. Порой даже боль. А ты пытаешься продать свои страхи, надеясь взамен получить вечный покой. Кого ты хочешь обмануть, старик?

Мэтр опустил голову.

– Видимо, все-таки себя.

– Сегодня ты не умрешь, – холодно отчеканили насмы, отойдя от сгорбленной фигуры. – Мы найдем равнозначную замену старой цене. И когда это случится, вернемся за платой. Поэтому думай, помни и живи… Пока что.

Я нахмурился еще сильнее, когда возле внезапно содрогнувшегося мэтра исказилось пространство, свободно пропуская убийц. Машинально запустил сканирующее заклятие, чтобы понять, каким именно образом они заставляют его повиноваться. Дождался, пока на полу растает тонкий слой изморози, вызванной кратковременным визитом иного. С беспокойством и недоверием посмотрел на согнутую фигуру, все еще не желая верить, что за прошедшие годы мой друг так изменился, и замер, услышав смех.

– Глупцы! – прошептал Лонер Кромм, внезапно вскидывая голову и окидывая горящим взглядом опустевшую аудиторию. – Какие же легковерные глупцы! Такие, как я, не сдаются и выгрызают себе дорогу даже в пустоте, чтобы сдержать данные когда-то клятвы. Разве мог я предать того, кому обязан всем?! И мог отказаться от мести лишь потому, что силы мои уже не те?!

Я с облегчением утер вспотевший лоб.

Фу, старый дурак. Ему бы в театре играть, а не с адептами возиться. Во дает! Даже я чуть не поверил!

– Я не предам гильдию, – глубоко вздохнул, расправляя плечи, мэтр. Затем вскинул голову, сбрасывая с себя маску убитого горем человека, посмотрел на прячущийся в полутьме потолок и, будто увидев там нечто важное, твердо сказал: – И месть моя тоже скоро свершится. Во имя учителя, которого я потерял, и справедливости, о которой уже почти никто не помнит.

Провозился я с книгами до позднего вечера: некоторые бегло пролистал, часть отложил, какие-то взял на заметку, а парочку особо интересных прихватил с собой – почитать на досуге. Затем наведался в столовую и обнаружил, что мое любимое место на этот раз никем не занято. Более того, стоящие рядом столики оказались отодвинуты на несколько шагов, словно мой стол вдруг стал ядовитой змеей, от которой надлежало держаться подальше.

При виде моей персоны в столовой стихли все разговоры, а головы присутствующих, как по команде, повернулись. Хм… Кажется, недавнее происшествие запомнилось адептам надолго. Хотя, может, люди просто опасаются продолжения?

Решив не обращать внимания на досадные мелочи, я с самым невозмутимым видом прошествовал к раздаче, нарочито не заметив, как прыснули оттуда адепты второго и третьего курсов. Спокойно набрал столько еды, сколько мог унести, а затем неторопливо прошествовал к своему законному месту, провожаемый тревожными взглядами.

Там, где я проходил, светлые поспешно отворачивались и прятали взгляды. Если моя мантия вдруг задевала чей-то стул, его тут же отодвигали в сторону или вообще пересаживались на соседний, будто этот стал проклятым. А когда я любопытства ради решил изменить маршрут и сделал вид, что собрался присоседиться к группке второкурсников, на меня посмотрели с такой паникой, что я даже удивился.

Интересно. Я ж еще ничего и никому плохого не сделал. Те трое дураков не в счет, сами напросились. И вообще, я человек мирный, доброжелательный, благодушный… Когда сытый. Тогда почему все вокруг так странно себя ведут?

– Ну что? Нравится быть в центре внимания? – с издевкой раздалось снизу, как только я уселся на стул.

Недовольно нахмурившись, я потянулся за пирогом и, накрыв столик пологом молчания, пробурчал:

– Твоя, что ль, работа?

– Не-а, – хихикнул снизу Нич, перебираясь под прикрытие моего локтя. – Буду я силы на тебя тратить. Это насмы. Явились сюда вскоре после звонка, огляделись, затем спросили, где тебя найти, и исчезли.

– С чего бы это? – сосредоточенно жуя, заинтересовался я. – Я с ними не ссорился. Пока.

– Они, кажется, так не считают. А с учетом того, что детки побоялись даже рты раскрыть в их присутствии… Короче, лучше им было у твоего знакомого убивца спросить. Зато как только четверка отсюда исчезла, в столовую заявился Рух и тоже, представь, спросил о тебе!

– Ему-то я зачем? Все вроде обговорили. Или он решил, что насмешники вернулись по мою душу?

Нич жадно принюхался и, улучив момент, ловко стянул с тарелки котлету.

– Не знаю. Но рожа у него стала весьма забавной, когда выяснилось, кого именно искали насмы.

– Бедняга. Ректор велел ему глаз с них не спускать. Ну и с меня заодно. А как за ними уследишь, если насмы перемещаются через иное, да еще получили официальное разрешение находиться на территории академии? Боюсь, ректор дал нашему друиду невыполнимое задание.

Я вкратце пересказал старому другу случившиеся за день события, кроме визита к ректору, о котором Нич и так знал, и усмехнулся:

– Мкашу даже амулет связи не поможет – он улавливает лишь остаточные эманации иного, поэтому «зеленый» каждый раз будет безнадежно опаздывать. Забавно, что Умдобр об этом не подумал.

– Он сам толком не понял, с чем имеет дело, – возразил Нич, азартно расправляясь с котлетой и явно нацелившись на вторую. – С ректором вряд ли кто-нибудь откровенничал на эту тему.

– В отличие от меня он просто не решился на допрос предполагаемого союзника-врага.

– И это говорит о его благоразумии. О чем ты вообще думал, нарываясь на ссору с целой звездой?!

Я вопросительно приподнял одну бровь.

– Мне показалось или ты действительно считаешь, что я действовал необдуманно?

– А разве нет? – язвительно осведомился таракан.

Я ласково улыбнулся.

– Может, мне снять полог молчания?

– Снимай! – охотно согласился он, сердито сверкнув глазами. – Еще не все в академии видели и слышали твою драгоценную «тараканочку»! Давай их удивим!

– А давай, – легко согласился я и слегка приподнял правую руку, под которой прятался наглый таракан.

– Стой! – ахнул тот. Затем с трудом проглотил оказавшийся слишком большим кусок. Едва не подавился. Кое-как отдышался. После чего юркнул в рукав моей мантии и уже оттуда хрипло завопил: – Гираш, не смей!

Эх, хорошо, что вокруг стола заклятие висело, а то быть бы мне объектом еще более пристального внимания студентов и преподавателей. Виданое ли дело – говорящий таракан!

– Не смей! Трогать! Заклятие! – разъяренно прошипел учитель, намертво вцепившись в меня лапками. – Иначе я сожру записку, которую оставили насмы, и ты никогда не узнаешь, что им от тебя понадобилось!

Вот уж когда я от возмущения чуть не выронил недоеденный пирог.

– Нич!

– Я не шучу! – предупредил упрямый старик и в качестве демонстрации серьезных намерений вонзил жвалы мне в руку. Глубоко так вонзил, от души. Наверное, позабыл о том, что это не трансформа, а обычное человеческое тело.

Почувствовав, как по коже потекла кровь, я сокрушенно вздохнул и, не обращая внимания на раздавшееся снизу испуганное «ой!», уронил руку обратно, с силой впечатав предплечье вместе с прицепившимся к нему тараканом в столешницу.

От хлюпающего звука на душе сразу полегчало. А когда из-под локтя раздался полупридушенный хрип, появившееся было недовольство плавно исчезло, уступив место здоровому прагматизму.

Впрочем, это не помешало мне нажать на стол чуть сильнее, воспитывая распоясавшегося фамильяра: не люблю, когда меня шантажируют. Настолько, что даже могу на время забыть, что с шантажистом меня когда-то связывали не только дружеские, но и ученические узы.

Спокойно отхлебнув травяного настоя и терпеливо дождавшись, когда раздавленный обстоятельствами Нич перестанет трепыхаться, я поправил сбившуюся мантию, чтобы никто не увидел торчащих из-под нее тараканьих усов, и только потом пошарил в рукаве.

Съесть записку старик бы не посмел – знает, что я его за такое сам сожру, в буквальном смысле слова с потрохами. Спрятать ее ему было негде, да и некогда – время поджимало. Так что ежели его хорошенько обыскать…

– Отстань, извращенец! – сдавленно простонал Нич и вяло дрыгнул лапами, заставив меня удивленно вскинуть брови. Надо же, какой живучий. – Не трогай крылья! Щекотно ведь! Пусти, гад!

– Терпи, – наставительно заметил я, бесцеремонно обыскивая трепыхающуюся жертву. – Я пять лет терпел, ни разу не поддавшись искушению воспользоваться твоей беспомощностью. А теперь пришло время твоей расплаты за годы ничем не замутненного счастья.

– Что?! – от возмущения Нич аж завибрировал и снова попытался меня укусить. – Какое, к демонам, счастье?! Да ты ж надо мной пять лет измывался как не знаю кто!

– Это были воспитательные меры, – невозмутимо ответил я, звонким щелчком заставляя его закрыть гневно распахнувшуюся пасть. Потом подцепил ногтем наполовину расправившееся тараканье крыло, нашарил наконец искомое и выудил из-под хитинового панциря сложенный вчетверо листок бумаги, уж не знаю, как он умудрился его туда запихнуть. Не обращая внимания на шебаршение внизу, аккуратно развернул записку. На всякий случай придержал сердито сопящего таракана, чтобы не вздумал мстить. После чего пробежал записку глазами и хмыкнул.

– Ну надо же… Кажется, нас приглашают поговорить.

На секунду в рукаве стало подозрительно тихо.

– Нич, ты слышишь? Не надо делать вид, что тебе совсем не интересно.

Таракан непримиримо фыркнул. А я сокрушенно вздохнул, пододвигая поближе тарелку с пирожками.

– Значит, мне придется идти туда в одиночку и самому выяснять, зачем им нужен еще один контракт с некромантом.

– С чего ты решил, что это будет именно контракт? – тут же сделал стойку учитель и, выглянув из рукава, настороженно принюхался.

Я с невинной улыбкой протянул ему пирог, краем глаза отметив, что в столовой наконец объявились темные, как обычно, все вместе, и толпой двинулись к раздаче.

– Это просто предположение. Да и чем еще они могут привлечь мое внимание?

Нич метнул в мою сторону раздраженный взгляд и вгрызся в пирог, пока не отняли. А через пару минут недовольного сопения спросил:

– Когда?

– Завтра на рассвете.

– Где?

Ответить я не успел, потому что внезапно обнаружил, что явившаяся вместе со своими Верия не только меня заметила, но и, проигнорировав повелительный окрик Алеса, целеустремленно двинулась к нашему столику. Насупленная, почти как Нич. И выглядевшая настолько решительно, что ни один светлый не посмел заступить ей дорогу.

Когда она приблизилась и, прихватив у соседей свободный стул, уселась напротив меня, я невольно восхитился: сама бледная как смерть, а щечки расцвели алыми пятнами. Кулачки сжаты, губки вытянулись в тонкую линию, вся такая мрачная и упорная. Вот только сердечко колотится как заячий хвост.

Незаметно сняв полог, я приветливо оскалился.

– А ты смелая: вот так, с ходу, проигнорировать традиции и усесться за один стол со светлым.

Девочка, почувствовав издевку, недобро прищурилась.

– Ничего. За одной партой я же с тобой сижу?

– Это по необходимости, – качнул головой я, убирая правую руку под стол, чтобы Нич смог спокойно дожевать. – А в столовой традиции требуют держаться от меня подальше.

Она проследила за моим взглядом и поморщилась при виде мрачного лица Алеса, который наблюдал за нами от раздачи.

– Плевать я хотела на традиции! Мне нужно с тобой поговорить.

– Что, опять?! – фальшиво изумился я, а она прикусила губу, мигом растеряв свою напускную уверенность.

– Нет. Это не то. Вернее, не совсем так.

– Дай-ка подумать, – подлил я масла в огонь и сделал вид, что действительно задумался. – Не подскажешь ли, чем закончилась наша последняя встреча? Что-то у меня провалы в памяти образовались. Никак не могу припомнить, что же там случилось. То ли ты меня бросила, то ли нам помешали.

Верия едва заметно дрогнула.

– Нам и правда помешали. Но ничего страшного не произошло.

– Да? – усомнился я. – А почему у меня тогда до сих пор затылок по вечерам поднывает? И с даром творится не пойми что?

Под моим пристальным взглядом она смешалась и виновато отвела глаза.

– Я… я не знаю.

– А лгать нехорошо, – ласково пожурил я маленькую обманщицу, не испытывая к ней, впрочем, отрицательных эмоций.

Тем не менее она вспыхнула как маков цвет, неожиданно поднялась и тихо сказала, отступив на шаг и старательно отводя взор:

– Извини. Я действительно не знаю, что с тобой произошло, – меня там не было. Я просто не могу… Не могла вмешаться. Но если хочешь знать, почему так случилось, приходи к нам в башню. Один. Я тебя приглашаю. Просто позови меня через арку, и я сразу приду.

Вот уж когда я искренне изумился. Хорошо хоть вовремя нацепил на лицо бесстрастную маску, однако Алес все равно почувствовал неладное и решительно двинулся в нашу сторону.

При виде него Верия нервно дернула щекой.

– Мне очень жаль, что так произошло, – скороговоркой сказала она, бросив на меня быстрый взгляд. – Прости, что так вышло.

А потом развернулась и почти бегом кинулась к своим.

Примерно на полпути ее перехватил Алес, излишне резко придержав за локоть. Что-то сказал, недобро косясь в мою сторону, несколько секунд пытался что-то втолковать, всем видом демонстрируя, что темная делает глупости. Затем попытался было отвести ее к раздаче, однако не смог – Верия внезапно огрызнулась, прошипев ему в лицо что-то явно нелестное, вырвала руку и, яростно сверкнув глазами, выбежала из столовой, вызвав у меня еще один приступ острого недоумения.

Алес какое-то время стоял неподвижно, словно переваривая услышанное. Затем перехватил несколько злорадных взглядов, раздраженно дернул плечом и, наконец, вернулся к своим. О чем уж они там шушукались, я не знаю – слишком далеко, однако Алес ушел почти сразу, а остальные набрали еды с собой и сбежали следом, будто у всех внезапно прихватило животы.

– М-да, – кашлянул из-под стола Нич, когда в столовой не осталось ни одного темного. – Гираш, мне показалось или девочка за тебя переживает?

– Она не лгала, – задумчиво отозвался я, вновь накидывая полог молчания. – И приглашала тоже от души. Но это-то и странно.

– Ничего странного, – фыркнул таракан, бесстрашно забираясь обратно на стол и прячась за мой локоть. – Ты ей, можно сказать, жизнь спас. Да и не хотела она, чтобы тебя пытали на алтаре.

Какое-то время мы еще посидели, дожевывая пироги и дожидаясь, когда на улице окончательно стемнеет. А когда народ стал постепенно расходиться, Нич, объевшийся до подгибающихся лапок, сонно предложил:

– Ну что, в архив?

Я неодобрительно покосился на раздувшегося таракана, который уже едва ворочал языком, и фыркнул:

– Тебе сейчас только в архив и идти.

Но потом решил, что время терять будет себе дороже, и, аккуратно сгрузив что-то невнятно пробормотавшего учителя в сумку, отправился по делам. А вот на встречу с насмами я совершенно не спешил.

Нужную комнату я отыскал быстро: с такими ориентирами было трудно промахнуться. Однако когда я приложил к деревянной створке ухо, то оказался неприятно удивлен – изнутри не доносилось ни звука. Ни голосов похитителей, ни возмущенных воплей жертвы, ни звона цепей. Мой дар уловил лишь остаточные искорки недавно творившейся там магии, в которой я с изрядным удивлением признал магию порталов.

Сдавленно охнув, я пинком распахнул дверь и выругался, обнаружив за ней уже угасающее марево телепорта. Адептов там, разумеется, не было. Ни мебели, ни алтаря, ни следов крови. Видимо, комната выполняла роль перевалочного пункта, как и та, под Черной башей, которой я пользовался в личных целях. Вон какая защита изнутри стоит – сродни той, что я использовал в ратуше, хоть и на порядок слабее.

Но демоны! В моем подземелье стояла обычная стационарная арка, а тут использовали индивидуальный телепорт! В академии, где любое магическое перемещение должно контролироваться сверху?!

Огромным прыжком оказавшись рядом с порталом, я недолго думая сорвал с себя ключ-активатор и, пихнув его в истаивающее буквально на глазах марево, торопливо считал координаты точки выхода. Ломиться следом за беглецами я посчитал неразумным – мало ли что там за защита стоит? Если уж деток снабдили индивидуальным телепортом, то и о безопасности могли позаботиться. Так что фигу – не полезу я туда без прикрытия. Да и время им нужно, чтобы отошли в сторонку. Я же не хочу свалиться им на головы?

Проверив, запомнил ли ключ нужные координаты, и дождавшись, когда марево окончательно исчезнет, я активировал рассеиватель, убирая из комнаты остаточные эманации, а затем открыл свой портал – в замок. Намертво вбитые в артефакт данные позволяли сделать это из любой точки мира.

Дело не терпело отлагательств. Имело смысл лишь позаботиться, чтобы в комнату в течение двух с половиной минут никто не зашел, потому что именно столько времени требуется для стирания магических отпечатков. Потом можно ни о чем не беспокоиться – даже архимаг не поймет, что тут был второй телепорт.

Очень удобно, не правда ли?

А Нич еще спрашивал, зачем я в свое время тратил столько сил на перехват ключа.

Выйдя из арки во дворе собственного замка, я удовлетворенно улыбнулся и тихонько свистнул.

– Легкой тебе смерти, хозяин, – тут же раздалось подобострастное сверху, и со стены бесшумно слетела уродливая тень. – Что прикажешь?

– Держи. – Я осторожно передал Бескрылому сумку. – И принеси сюда походную – она мне скоро понадобится.

– Не останешься на ночь? – удивилась горгулья под тихий шепоток своих товарок наверху.

– Буду позже. Смотри не урони – там Нич. И поторопись – у меня мало времени.

Бескрылый взмыл в воздух и без единого вопроса устремился наверх, к окну кабинета, которое в целях профилактики всегда было приоткрыто. Неловко приземлившись на подоконник, он смешно подпрыгнул, подцепляя клювом скрипучую створку. На несколько минут исчез внутри, а затем выпорхнул обратно, тяжело сопя под немаленьким весом.

– Зубища-а-а… – ласково позвал я, поймав брошенную горгульей нелегкую сумку и нетерпеливо оглядевшись. – Девочка моя, ты мне нужна!

– Зсяи-и-ин! – почти сразу мурлыкнула темнота над аркой, и оттуда метнулась бесформенная тень с горящими синими глазами. Вот ведь чуткая зараза – явно же давно там сидит! Наверняка примчалась, как только почувствовала возмущение от арки, но, пока не позвал, таилась. Умная девочка, ничего не скажешь. И, кажется, она еще немного подросла на нормальном питании.

В следующий миг к моему бедру прижалась жесткая холка, а те же самые глаза с любовью заглянули в мое лицо.

– Приш-ш-шла.

– Ты моя радость, – умилился я, потрепав пустившую слюни тварь и на всякий случай отодвинувшись от ее средней пасти. Гм. А и правда, подросла моя девочка. – Ничего себе ты поправилась! Чем тебя тут кормили?!

– Лиш на охоту вечером отпустила, – скрипучим голосом сдал мою помощницу Бескрылый. – Зубища сегодня была беспокойной, загоняла Жраку вусмерть, достала нашего повара, после чего попыталась охотиться на нас… Короче, Лиш сочла, что ее будет безопаснее натравить на нежить, чем держать взаперти. И отпустила с наказом вернуться к полуночи.

Я с сомнением покосился на ластящуюся тварь.

– Зсяи-и-ин, – согласно мурлыкнула она, заискивающе завиляв задом. – Зубища ку-у-шать. Ням-ням.

– Кого ты хоть сожрала там, чудовище?

– Бяку.

– Мертвую, надеюсь?

Зубища стеснительно потупилась, а Бескрылый неожиданно крякнул:

– Мертвее не бывает. Я за ней следил, но она охотилась только на нежить. Всех перебила на восточной границе, включая тех, кто умудрился спрятаться от нас. И дошла почти до герцогских владений! Но потом вдруг прекратила охоту и ринулась обратно в замок, да так, что я едва поспевал следом. Оказывается, хозяина почуяла. Или услышала?

– Когда же вы вернулись? – озадаченно перевел я взгляд на горгулью.

– Да недавно. А когда зверушка затаилась над аркой, я и понял, что сегодня что-то будет. – Бескрылый вдруг смущенно отвернулся. – Я ведь не знал, что так выйдет. Вот и… перестарался малость, собрав ваших питомцев. Ты не будешь сердиться, хозяин?

Я обвел глазами молчаливые стены, на которых неловко заерзали несколько десятков горгулий, и, кашлянув, позвал:

– Мявка?

– Мур-р-р, – тут же откликнулась кошка, прячась за спиной одной из горгулий.

– Мурка? Жрака? Пачкун?

– Да все тут, – виновато вздохнул Бескрылый. – Даже псы. Только прячутся. Кто на стене, кто под лестницей, а кто и… хм… в землю закопался. Боятся, что ты рассердишься.

Я снова обвел глазами подозрительно притихший двор и хмыкнул:

– Не рассержусь. Молодцы, что бдите. Зубища, ты идешь со мной. Бескрылый, Нича не будить и вообще не трогать. Я вернусь, как только смогу.

– Как прикажешь, хозяин, – с облегчением выдохнула горгулья, а наверху радостно зашепталась остальная стая. – А ну-ка, бездельники, по местам!..

Я только усмехнулся, когда со стен дружно вспорхнуло несколько десятков уродливых тварей, собравшихся сюда со всего замка. Одобрительно кивнул, отметив, как слаженно они разлетелись по своим насестам. Затем переоделся в рабочую мантию и вбил нужные координаты в телепортационную арку. А когда она открылась, легонько подтолкнул к порталу Зубищу и шепнул:

– На тебе разведка. Нежить, если будет в пределах досягаемости, уничтожить. Желательно тихо. Смертных не убивать – только обезвредить. Через двадцать секунд ждать меня у телепорта. При угрозе жизни немедленно возвращаться. Поняла?

Тварь подняла умную голову и, перехватив мой требовательный взгляд, согласно клацнула зубами, бесшумно скользнула в портал и исчезла.

Отсчитав про себя положенный срок и не дождавшись ее возвращения, я набросил на голову капюшон и последовал за монстрихой.

Впрочем, беспокоился я напрасно – никаких ловушек возле портала не было. Собственно, в полутемном коридоре, больше похожем на подземный ход, вообще ничего не было – ни людей, ни нежити, ни трупов, ни заклятий. Одна только Зубища терпеливо поджидала меня возле точки выхода, держа в зубах безжизненно обмякшую крысу.

Наскоро оглядевшись и убедившись, что угрозы нет, я с укором посмотрел на свое персональное чудовище.

– Я же просил не убивать.

В ответ Зубища чуть сжала зубы, и крыса сдавленно пискнула.

– Ах вот оно что, – усмехнулся я. – Она, судя по всему, при виде тебя просто упала в обморок. Тогда можешь съесть: слабонервные крысы – враги генофонда.

Тварь растянула пасть в жутковатой ухмылке и мгновенно заглотила добычу. После чего снова вильнула мохнатым задом и выжидающе замерла.

Коридор оказался узким – два человека в нем разминулись бы с трудом. Воздух тут был сырым и затхлым. На земляном полу, утоптанном до состояния камня, валялись кучки мусора, а в десяти шагах, как раз возле первого ответвления, тускло горел магический светильник.

– Ищи людей, – коротко бросил я твари. – Только тихо. Мне нужны светлые маги. Молодые, осторожные. У них с собой светлый артефакт, который я не хочу раньше времени потревожить. Уяснила?

Зубища широко улыбнулась и уверенно потрусила к светильнику, сил которого едва хватало, чтобы озарять крохотный пятачок пространства. Добравшись до него, она высоко подпрыгнула и одним махом сцапала магический артефакт. Несколько мгновений подержала его в пасти, а затем брезгливо выплюнула, позволив обслюнявленному светильнику вновь взмыть под потолок.

– Следилка? – невозмутимо уточнил я.

Тварь негромко клацнула зубами.

– Молодец, что научилась их гасить. То-то ректор, наверное, удивился, когда все подземелье осталось без них.

Зубища, обрадовавшись похвале, подпрыгнула снова, счастливо высунув три своих языка, но под моим строгим взглядом тут же стала скромной и тихой, а потом потрусила по основному коридору, старательно принюхиваясь и всем видом демонстрируя послушание.

Тоннель оказался длинным и разветвленным – мне пришлось три раза останавливаться, чтобы Зубища могла обезвредить прячущиеся за углом светляки до того, как я попаду в поле их зрения. Расстояние между ними было примерно одинаковым – почти в сто шагов, а количество второстепенных тоннелей вскоре перевалило за полтора десятка, из-за чего я справедливо заподозрил, что мы находимся не в подвальных помещениях какого-нибудь замка, а в заброшенных катакомбах. К примеру, в тех, что с незапамятных времен существовали под Тисрой или под другими древними городами, которых в Сазуле насчитывалось немало. Для старых выработок или шахты тут было слишком свежо, да и поддерживающих потолок балок нигде не виднелось. Камнем, опять же, шахты никто не стал бы облицовывать. Так что больше доводов именно в пользу катакомб.

Кстати, навстречу нам так никто и не попался, из чего я заключил, что пользуются этими тоннелями нечасто. Так что, вероятнее всего, Тисра здесь ни при чем – уж в ее-то подземельях наверняка постоянно шаталось немало народу.

Минут через пятнадцать Зубища привела меня в небольшой зал, в центре которого пол был расчерчен какой-то спиралевидной схемой. Всего сюда вело четыре входа, расположенных по разным сторонам света, и над каждым горел слабенький магический светильник. Более того, в воздухе стала ощущаться светлая магия, а у меня на языке возник горьковатый привкус древнего заклятия.

– Ого, – пробормотал я, придержав Зубищу. – Мне-то казалось, старых святилищ уже не осталось. Хорошо, что я не стал использовать магию, – твой нюх оказался гораздо более безопасным инструментом, чем следящие заклинания. Кстати, вон они висят, видишь, за светляками? Так что не суйся туда одна. Я прикрою.

Застывшая возле моей ноги тварь глухо заворчала, почувствовав сочащуюся из стен светлую магию. Я с силой сжал в кармане один из накопителей и набросил на нас обоих полог невидимости. Не тот, который банально прячет мага от людских глаз, а более сложный его вариант, позволяющий обмануть даже следящие заклинания. Резерва на него, правда, пришлось истратить немало, зато теперь не нужно было беспокоиться, что нас заметят.

Осторожно обойдя святилище по краю, я прислушался к себе и удовлетворенно кивнул: отголоски заклятий были совсем свежими. И совершенно не чувствовалось тяжелого, давящего на разум воздействия столетиями копившейся светлой магии – за годы войны тут не проводилось никаких ритуалов, спрятанный неподалеку алтарь, как ни странно, абсолютно не фонил. Так что, скорее всего, заработало святилище недавно, максимум несколько месяцев назад. Защита на стенах стояла слабенькая, ее не составило труда обойти. А прикрытая мной Зубища не отказала себе в удовольствии обслюнявить все попавшиеся на пути светляки, заодно налопавшись энергии от пуза.

Свернув в крайний левый коридор и пройдя по нему несколько десятков шагов, мы наткнулись еще на одно ответвление, куда Зубища уверенно нырнула. И лишь в самом конце, за такой же наспех слепленной защитой, обнаружился второй полукруглый зал, откуда доносились приглушенные голоса.

Подобравшись к выходу из тоннеля и осторожно выглянув из-за угла, я огляделся и, мысленно присвистнув, на всякий случай схватил нежить за шкирку. Увиденное мне откровенно не понравилось – ни само так называемое малое святилище, где толклось подозрительно много народу; ни испускавший неяркое сияние светлый алтарь, на котором лежало обнаженное человеческое тело; ни сваленная возле дальней стены горка одежды с нашитыми на нее черными грифонами академии; ни сгрудившиеся вокруг алтаря четверо светлых с закрытыми масками лицами; ни тем более сверкнувший в руках одного из адептов нож, которым в этот самый момент неизвестный вполне профессионально перерезал вены на запястьях жертвы.

Лица жертвы я не увидел – его загораживал какой-то придурок. Но тело не принадлежало первокурснику – оно было вполне сформированным, мускулистым и больше подходило кому-то из адептов постарше. Более того, если поначалу мне показалось, что темному из милосердия подарили забвение, то после первого же сделанного надреза выяснилось, что это не так – от боли он дернулся, сдавленно замычал, а затем забился на алтаре, зазвенев цепями.

Я непонимающе нахмурился.

Что за дикость? Светлые – и вдруг жертвоприношение?! Чепуха какая-то. Их магия почти не требует пролития человеческой крови, поэтому уважаемые мастера всегда были белоручками и с непередаваемым презрением смотрели на наши ритуалы, интересуясь лишь результатами. А тут – адепты хладнокровно резали собственного соученика, тщательно собирали в подставленные ритуальные чаши стекающую кровь, да еще, похоже, успели пробудить древний алтарь, который с угрожающей скоростью напитывался не только магией, но и жизненной силой мечущегося от боли парня!

Кстати, а знаете, что бывает, когда темный алтарь пытаются напоить силами светлого мага? Ничего особенного, кроме того, что незадачливая жертва надолго лишается способностей пользоваться даром, а алтарь на какое-то время становится неуправляемым.

Но вот когда дело происходит наоборот и в качестве источника сил используют темного, а алтарь под ним оказывается противоположным по знаку… Я уже говорил, что светлая магия почти не требует крови? Истинная правда, потому что единственный ритуал, в котором мои коллеги используют человеческие жертвы, это создание темного оракула. Он, как пишут в книгах, предсказывает наступление не самых приятных событий: эпидемий, войн, смертей большого количества людей. Причем может не только предсказывать, но и в некотором роде формировать указанные события, приближая их претворение в жизнь.

Мерзкая сущность, одним словом. И запрещенная Советом магов вскоре после уничтожения городка под названием Велль.

Нет, так называемые светлые оракулы тоже встречались, и для их вызова также нужна была кровь. Но если темные отзывались сугубо на призыв мастеров и только после принесения жертвы, то, по иронии судьбы, светлому оракулу было достаточно одной добровольно отданной капли крови вкупе с принесением какого-нибудь неудобного обета. Например, «год не буду никого убивать» или, скажем, «в течение месяца обязуюсь жертвовать все заработанные деньги бедным». Магический обет по силе приравнивается к исполнению магического контракта, а значит, нарушить его нет никакой возможности.

Только одно меня встревожило – символы, нарисованные вокруг алтаря, которые для вызова оракула совершенно не требовались. Да и жертву необязательно было держать в сознании. А вот для вызова демона…

Бред. Сопляки не должны даже догадываться, что такое возможно. Но они не просто знают – делают. Тренируются, что ли, на темных? Экспериментируют? Впрочем, теперь, когда адепты обучаются вместе, эти знания перестали быть для них запретными. Неужто это – звенья одной цепи и все, что мне не нравилось в происходящем, рождается именно в недрах любимой академии?!

Я с мрачным видом проследил за тем, как один из светлых аккуратно выливает еще теплую кровь на пол. Выразительно скривился, когда она стекла в специально пробитые в камне канавки, моментально сложившиеся в отвратительно знакомый рисунок. Чуть не ругнулся вслух, когда, закончив с запястьями и щиколотками, держащий нож светлый перешел к животу жертвы, и чуть не вздрогнул, услышав презрительный смешок.

– Не дергайся – шансов вырваться у тебя нет. Алтарь выпил все твои силы, я сейчас выцежу кровь. Не всю, нет – мы же не хотим раньше времени встревожить ректора? Я тебя потом даже подлечу. И память поправлю, как тем мелким, стараниями которых наш алтарь наконец-то смог возродиться.

– Мм! – яростно дернулся в цепях темный.

– О нет. – Такое впечатление, что светлый, приложивший острие ножа к его животу, улыбнулся. – Не переживай – им я позволил потерять сознание. Но ты мой старый враг. Тебя я просто не могу оставить без должного внимания.

Я прищурился и опустился на корточки рядом с Зубищей так, чтобы ее уши оказались на уровне моих губ.

– Поверь, я бы много отдал, чтобы ты отсюда больше не вышел, – тем временем продолжал светлый, делая очередной надрез. Остальные трое, окружив алтарь плотным кольцом, что-то забормотали и дружно выплеснули на пол остатки собранной в чаши крови. – Но нам не велено привлекать внимание. Так что сегодня ты не умрешь.

Эх, жаль, я не вижу его лица. И голос этого урода мне тоже, к сожалению, незнаком. Но я его запомню, чтобы при случае вернуть этот должок. Если не за себя, то за беззвучно кричащего парня, в тело которого уверенно вгрызался ритуальный нож.

Зубища, получив необходимые указания, бесшумно скользнула в зал и окончательно пропала из виду. Я поднялся и, прикрываясь невидимостью, уверенно двинулся к алтарю.

Примерно на полпути почувствовав неладное, я изменил маршрут и обошел его, как в большом святилище, по дуге, чтобы не нарваться на охранительные заклинания. Более того, не рискнул связываться с адептами в открытую, поскольку не хотел тратить резервы на посторонние вещи. В итоге потерял несколько драгоценных минут и приблизился к одному из светлых в тот самый момент, когда они закончили ритуал, а темный забился, как сумасшедший, после чего испустил долгий протяжный стон и внезапно обмяк.

– Готов, – с новым смешком обронил держащий нож адепт, убирая лезвие. – Жаль, что так быстро. Ну да ничего, в другой раз развлечемся по полной.

– Помолчи, – недовольно буркнул другой, отпуская безвольно свесившуюся с алтаря руку жертвы. – Сейчас не время сводить счеты.

– К сожалению, ты прав. Отойдите. Сейчас начнется.

Я едва успел отпрыгнуть в сторону, освобождая место для поспешно отпрянувших от алтаря адептов, и беззвучно ругнулся, потому что тело на алтаре снова ожило, зазвенело цепями, а затем неожиданно повернуло голову, безошибочно отыскало меня и, уставившись неподвижными, подернутыми мутной белесоватой пленкой глазами, потусторонним голосом сообщило:

– Чужой. Убейте его, он опасен.

– Кто?! Где?! – вразнобой вскрикнули адепты, лихорадочно заозиравшись.

У меня все застыло внутри при виде пустой оболочки, занятой сейчас не темным мальчишкой, а совсем другим постояльцем. В его остром взгляде мне почудилось нечто до отвращения знакомое.

Да, оракулы – это всего лишь души. Обычные злобные души – исконные обитатели иного. Не сказать, что они много знают или так уж хорошо прозревают будущее, однако линии вероятностей они все-таки угадывают неплохо и могут определить, кто заставит грядущие события наступить как можно быстрее, а кто способен уничтожить это будущее одним лишь чихом.

Впрочем, меня больше поразила не встреча с оракулом и даже не тот факт, что он отыскал меня под заклятием невидимости. Нет, мне вдруг стало холодно при виде искаженного непередаваемой злобой лица, а также из-за внезапно промелькнувшей мысли о том, что, возможно, мне придется избавить парня от воспоминаний более надежным способом. Может быть, даже прямо сейчас, пока он не сказал вслух самого важного.

– Невзу-у-ун… – как почувствовав мою тревогу, прошептал оракул. – Мальчишка помнит тебя, и в этом есть что-то неправильное. Какой-то блок, совсем свежий.

– Кто?! – растерянно замерли светлые, а я чуть не сплюнул с досады.

Демон бы тебя побрал, Алес! Демон бы побрал всех вас с вашим дурацким молчанием! Скажи мне, как ты, такой предусмотрительный и осторожный, умудрился столь нелепо попасться?! И как тебя угораздило подставиться, если даже самый младший из ваших давно усвоил, что ходить одному по пустым коридорам небезопасно?!

Впрочем, сейчас тебе все равно, что с тобой будет: Алеса в этом теле уже нет. И вернется ли он обратно – неизвестно. От него осталась только память, в которой сейчас торопливо роется оракул, и, возможно, наиболее сильные чувства, от которых он, как бы ни хотел, не способен отстраниться.

Но, может, не стоит тогда и дергаться? Одна жизнь или три – невелика разница. А вот если хоть один из них поймет, что сейчас было сказано…

Все еще сомневаясь, я попытался отыскать в мутных глазах оракула хоть какой-то намек на разум, но потерпел неудачу. А он в этот момент растянул губы в зловещей ухмылке и властно повторил:

– Убейте. Он не тот, за кого себя выдает.

И вот тогда я все-таки выругался. Кинул быстрый взгляд на выхвативших из-за пазухи боевые жезлы светлых, а потом, не желая тратить силы понапрасну, скинул с себя бесполезный полог и решительно потянулся за стиком.

По закону подлости, боевые жезлы мальчишек оказались накачаны энергией до предела и, судя по пылающему ореолу, содержали в себе заклинания не ниже четвертого-пятого порядка, которым я мало что мог противопоставить. С одним-двумя артефактами еще можно было попробовать справиться, не боясь угробить воинствующих идиотов, но тратить резервы на мощнейшую защиту, чтобы потом остаться ни с чем, было не с руки.

Наверное, если бы не Зубища, я бы просто убил недоумков, а потом сокрушался бы, что не смог их как следует допросить. Собственно, я уже почти выпустил на свободу заклинание мгновенного разложения[13], однако моя славная девочка, моя зубастая красавица вмешалась вовремя и с таким леденящим душу визгом свалилась на головы запаниковавших недоучек, что сорвавшиеся с жезлов огненная плеть[14], сразу два воздушных молота[15] и одна водяная цепь[16] ударили вразнобой и совсем не в ту сторону, куда целились перепуганные мальчишки.

Молоты пролетели от меня достаточно близко: один прошел чуть выше и правее, второй, напротив, жахнул левее и ниже, но это было далеко не так опасно, как при столкновении.

Аккуратно отклонившись, я поправил их траекторию щитом, а затем услал назад – портить стену древнего святилища. Плеть до меня не долетела, рванувшись куда-то под потолок – вероятно, потому, что призвавший ее бедолага был вынужден шарахнуться от моего маленького чудовища и с воплем отдернуть прокушенную руку. А водяная цепь в последний момент подло извернулась, как бешеная змеюка, и, выйдя в суматохе из-под контроля неопытного хозяина, от души влепила по переполненному энергией алтарю, отхватив от каменной махины немаленький кусок.

В общем, можно сказать, обошлось без жертв. За исключением того, что от раздавшегося грохота у меня на мгновение заложило уши, а мои противники оказались деморализованы присутствием грозно рычащей нежити. Затем стена за моей спиной брызнула во все стороны каменной крошкой. Почти сразу сверху пришла волна жара, от которой капюшон на моей голове нагрелся и начал быстро съеживаться. Мгновением позже потолок, жалобно скрипнув, резко просел, обдав всех присутствующих густым облаком пыли. Алтарь с распятым на нем оракулом накренился, едва не опрокинувшись набок, а следом за этим мне под ноги плеснуло холодной и уже неопасной водичкой, оставшейся от плети.

Еще через пару секунд из пылевой завесы неторопливо вышла совершенно невредимая Зубища. Бодро отряхнувшись, с видом победительницы оглянулась, а затем довольно рыкнула и брезгливо выплюнула четыре боевых жезла. Судя по потускневшим навершиям, артефакты были из категории «на один раз», и это заставляло задуматься.

Вообще-то подобные вещицы – не редкость. Во время войны гильдий их частенько использовали, особенно когда у магов не было полной уверенности в благополучном исходе сражения или велик был риск попадания боевых артефактов в чужие руки. Создание одноразовых жезлов не требовало больших затрат, а применять их могли даже неопытные юнцы.

Как уж эти артефакты попали к адептам, отдельный вопрос. Но факт в том, что по ним было невозможно отследить настоящего хозяина – опознавательных знаков на жезлах не имелось, клеймо мага-артефактора было тщательно затерто, и никаких следов ауры создателя на нем не осталось. Так что я правильно придержал свое любимое заклятие и не стал делать из сопляков одну большую и мерзко воняющую лужу: очень уж хотелось выяснить, что это за «благодетель» такой, у которого есть прямой доступ к подобного рода артефактам.

Впрочем, лежащие на полу, схватившись кто за руку, кто за ногу и жалобно постанывающие детки могли подождать, расспрашивать их прямо сейчас я не собирался – сначала следовало разобраться с оракулом. Признаться, с подобными тварями я раньше напрямую не общался, но наслышан был немало, поэтому, оставив мелких на попечение Зубищи, поспешил к поврежденному алтарю.

Алес, к счастью, почти не пострадал. Длинная ссадина на виске, придавленные осколками алтаря ноги и сломанная рука не в счет – все равно ему она в ближайшую пару минут не понадобится. А вот то, что оракул в его теле по-прежнему был активен, оказалось кстати. Как и руны призыва на истерзанной коже, которые мне сейчас очень пригодятся.

– Думаеш-шь, победил, Невз-зун?! – прошипела тварь, взглянув на меня мутными глазами.

Я сорвал перчатку с левой руки, одновременно активируя начертанные на ногтях руны.

– Не думаю – знаю.

– Глупец! Ты понятия не имеешь, с чем связался!

– Ничего. – Я придавил его грудь открытой ладонью. Как раз напротив сердца, рядом с которым переливался всеми оттенками черного сгусток. – Вот сейчас все и выясним.

Тело Алеса дернулось, когда я прижал к нему пальцы сильнее и позволил светлой энергии просочиться наружу. Немного, но вполне достаточно для того, чтобы темный оракул зазвенел цепями, безуспешно пытаясь освободиться, и захрипел, будто его душили. А когда я с силой вонзил заострившиеся ногти ему под кожу, яростно взвизгнул:

– Ты что творишь?! Остановись или мальчишка умрет!

– Он и так умрет, – рассеянно отозвался я, уверенно погружая пальцы в сочащиеся кровью раны. – Какой-то придурок заставил его слиться с тобой слишком тесно, поэтому, как только контакт будет разорван, он перестанет дышать. А если каким-то чудом ему удастся сохранить жизнь, то разум в это тело с очень высокой долей вероятности уже не вернется.

Со стороны светлых внезапно раздался придушенный вопль, тяжелый рык Зубищи и короткая возня, прервавшаяся сдавленным вскриком.

– Однако дело не в этом, – невозмутимо продолжил я, не отвлекаясь на посторонние вещи. – Я просто хочу побеседовать в более тесной, так сказать, обстановке.

– Что ты хочешь?! – уже не завизжала, а буквально взвыла тварь, почувствовав мои пальцы в опасной близости от средоточия своей псевдожизни. – Что тебе нужно?!

Я на мгновение остановился и, коротко взглянув на исказившееся лицо темного, сухо бросил:

– Ответы.

– Ты не знаешь… Ты не сможешь меня контролировать, – задыхаясь, будто выброшенная на берег рыба, простонал оракул. И вздрогнул снова, когда мои пальцы продвинулись еще на чуть-чуть и легонько коснулись судорожно дернувшейся сердечной сумки. – Ты же светлый! Ты не сможешь убить меня так просто!

Я холодно улыбнулся и сжал пальцы.

– Уверен?

В мутных глазах мелькнула растерянность, колебание, сомнение и, наконец, паника, которая сменилась самым настоящим страхом. После чего «Алес» шумно сглотнул и едва слышно выдохнул:

– У тебя три вопроса!

Я оскалился. Как хорошо, что светлые не успели использовать оракула до моего прихода. Хотел бы я, конечно, чтобы ответов было больше, но тут наша магия бессильна – оракулы всегда отвечают только трижды. Видимо, именно поэтому моих темных коллег часто использовали для призыва.

Кроме того, оракулы – твари хитрые: могут так ответить, что и не поймешь, о чем вообще шла речь. Одна попытка – один провал, и шанс что-то выяснить будет навсегда упущен: на вопрос, заданный дважды, они не отвечали из принципа, и заставить их это сделать ни у кого еще не получилось. Следовательно, вопросы должны быть прямыми, однозначными и конкретными. Иными словами, просто взять и спросить, кто стоит за всеми последними событиями в Сазуле, не получится – имени оракул все равно не назовет, да и заговорщиков наверняка несколько, а если и назовет, то это может оказаться какое-нибудь второе или даже третье имя человека, а то и детское прозвище, от которого не будет никакого проку.

Короче, надо решить, что для меня сейчас важнее.

– Спрашивай! – не выдержав паузы, напомнил о себе «Алес».

Я на мгновение прикрыл глаза.

– Каким именно образом связаны между собой создание темных алтарей, охватывающих королевство по принципу квадратичных заклинаний, появление лича в баронстве Невзун, новая программа обучения адептов АВМ и твой сегодняшний призыв?

Оракул искривил губы в недоброй усмешке.

– Алтари были созданы для наводнения Сазула нежитью. Такой способ их установки выбран, чтобы охватить максимально возможную площадь. Лич – всего лишь исполнитель и одновременно жертва. Новая программа академии умышленно составлена так, чтобы пробудить у адептов повышенный интерес к магии и дать вкусить запретный плод, о котором они так много слышали. Результаты ты видишь сам: светлые начали осваивать исконно темное ремесло и гораздо шире пользоваться нашими услугами, тогда как темные…

Я с трудом удержался от реплики во время недолгой паузы – оракул с легкостью мог бы счесть ее за следующий вопрос.

Демон! Лгать оракул не будет – не в том его предназначение, а вот запутать и посеять ненужные сомнения – пожалуйста. Из ответа ясно лишь то, что все события – звенья одной цепи. Но что первично, а что вторично? Кто создавал алтари? Темные или светлые? А может, имеет место сговор? Лич – пешка? Но был ли он единственным или скоро надо ждать других? А программа? Только ли руководство академии приложило к ней руку? От кого идет инициатива? Кто ищет тех самых самородков, у которых получится сносно использовать и темные, и светлые заклинания?.. Вопросы… Вопросов уже столько, что в них легко запутаться! А у меня осталось всего две попытки.

Оракул, так и не дождавшись моей реплики, снова усмехнулся и продолжил:

– Темные, как всегда, отстранились от дел и не желают ни во что вмешиваться. Поэтому для них эта война уже проиграна.

Я чуть язык себе не откусил, чтобы не спросить почему. А потом перехватил выжидательный взгляд оракула, глубоко вдохнул, выдохнул и задал второй важный вопрос:

– Что было отправной точкой и первопричиной войны гильдий?

У «Алеса» сузились глаза.

– Я прозреваю лишь будущее. Частично. Так зачем же ты спрашиваешь меня о прошлом?

– Потому что оно тебе известно даже лучше, чем живым. И потому, что ты сам сказал: война еще не окончена. Отвечай.

Оракул хищно оскалился.

– Мог бы и сам догадаться – ответы всегда лежат на поверхности. Для тех, кто умеет смотреть, конечно.

– Ты не юли, ты пальцем покажи, – хмуро отозвался я, на всякий случай коснувшись чужого сердца. – Не забудь: ты связан словом и не хуже меня знаешь, что будет за неисполнение магического контракта. Говори.

– ЭСЭВ! – чуть ли не с ненавистью выдохнул оракул, прожигая меня своими мутными гляделками. – Вот твоя первопричина: ЭСЭВ и все, что с ним связано!

Я сжал челюсти.

Ох, не напрасно я израсходовал этот вопрос: вот теперь все встало на свои места.

Эффект складывания энергетических выбросов, перемещение душ, создание для них материальных вместилищ вроде моей трансформы и прямая дорога к бессмертию, которым маги грезили еще во время расцвета гильдий.

В этот сценарий на удивление удачно вписывалась совершенно неожиданная для большинства амнистия некромантов, которых так долго и упорно пытались уничтожить, а также изменения в программе обучения адептов АВМ и возобновившийся набор юных мэтров, для подготовки которых к тому времени на окраинах Сазула уже создали роскошные угодья, заселенные разнообразными видами низшей и не слишком опасной нежити.

Прямо готовый полигон для тренировок, не находите?

Сюда же прекрасно вписались все несостыковки в действиях Совета, приведшие к столь удручающей ситуации. Неоправданно длительное бездействие армии, которая до сих пор в носу ковыряла вместо того, чтобы выжечь зараженные земли огнем и каленым железом. Доведенные до отчаяния крестьяне, готовые теперь хоть демонам в ноги поклониться, чтобы избавиться от угрозы мертвяков.

А еще был старый барон со своими загадками. Чудом уцелевший во время смуты замок, который наряду с другими «гнездами некромантов» должен был быть разрушен еще полвека назад. Относительно спокойная жизнь у опытного, пусть и таящегося некроманта. А затем вдруг – расплата. И очень редкая болезнь, внезапно поразившая целый род ровно в тот момент, когда старик вплотную приблизился к расшифровке моих записей.

Тряхнув головой, я снова взглянул на яростно буравящего меня глазами оракула и негромко сказал:

– Тебя и тебе подобных призывали сюда уже не раз. Один призыв – три новых вопроса. Итого за прошедший год набирается немало.

– И что? – насторожился оракул. – Мы не используем одного и того же носителя дважды.

– Да, – согласился я. – Но если посчитать первый и второй курс темного отделения, получается тринадцать человек и тридцать девять вопросов.

– Хочешь знать, о чем нас спрашивали? – презрительно выпятил губу «Алес», но настороженности в его взгляде при этом заметно прибавилось. Да и неповрежденная рука подозрительно напряглась. – Или, может, желаешь спросить, кто сюда приходил до этих?

Я проследил за взглядом оракула, брошенным на тихо поскуливающих парней, возле которых бдительно дежурила Зубища, и мысленно поблагодарил темную сущность за подсказку.

– Я хочу знать, не задавал ли вам всем кто-нибудь вопросов. Обо мне.

И вот тогда оракул отшатнулся, насколько позволял накренившийся алтарь, а затем с ненавистью прошептал:

– А ты умеешь спрашивать, Невзун. Да, тобой действительно интересовались. Ты исчерпал на сегодня свои возможности. Ответов для тебя у меня больше нет.

Я спокойно кивнул.

– Я узнал все, что хотел.

– Тогда отпусти, – едва слышно шепнул «Алес». – Я тебе больше не нужен.

– Кто тебе сказал? – изумился я, второй рукой доставая накопитель. – От тебя знаешь сколько пользы? А советом умным поделиться? А гадостей мне наговорить? А как же та страшная месть, которую ты просто обязан учинить напоследок? Говорят, оракулы настолько коварны, что общаться с ними, тем более неопытному адепту магической академии, чрезвычайно опасно!

– Ты же светлый. – При виде амулета «Алес» вздрогнул. – Тебе ни к чему моя энергия.

– Как сказать. Кстати, ты упоминал, что я не тот, за кого себя выдаю.

– Так и есть, – напрягся Оракул, когда я положил амулет ему на грудь, рядом с погруженной в живую плоть кистью. – Смертные не видят разницы. Но тот, кто обитает за гранью, всегда узнает того, кто и сам там побывал. Ты не барон Невзун, каким тебя считает мой донор. Ты даже не человек. Ты нечто иное. Чуждое этому миру. Так же, как и я.

Я внимательно всмотрелся в блеклые глаза «Алеса».

– И ты думаешь, я позволю этой информации попасть в иное?

– Тебе меня не убить, – сжал челюсти оракул. – Я бестелесный дух. Но если я не вернусь в срок, здесь откроется дверь в иное. И тот, кто принял за меня жертву, вырвется на свободу. Ты этого хочешь? Собираешься нарушить договор? Или надеешься вернуть мальчишку?

Я хмыкнул, наскоро активируя амулет.

– Почему бы нет? Может, этот оболтус мне задолжал, а я, знаешь ли, очень жаден – долг хочу срубить, понимаешь? Я ж тогда спать не смогу. Весь испереживаюсь. А в моем возрасте волноваться вредно – от этого пищеварение нарушается.

– Ты не сможешь! – яростно дернулся подо мной оракул, почувствовав, как его сущность начинает отрываться от донора. – Он уже мертв! Ты ничего для него не сделаешь!

Я задумчиво оглядел окровавленное тело и придержал прыгающий на его груди амулет.

– Ты-то чего забеспокоился? Ты ведь тоже мертвее многих, разве нет?

– Лучше жить духом в ином, чем навеки превратиться в пособие для адептов! – простонал оракул.

Я усмехнулся.

– Что ж ты так не любишь нашего брата? А как же взаимовыручка? А знаменитое студенческое братство, в котором адепт адепту – друг, товарищ и практический материал? – Я наклонился к исказившемуся лицу «Алеса» и беззвучно прошептал в самое ухо: – Да не переживай – на пособия я тебя не отдам. И из-за мальчика не стоит убиваться. Ведь смерть не всегда необратима. И нам обоим это прекрасно известно, не так ли, коллега?

Оракул захрипел так страшно, что на шее темного едва не полопались набухшие вены. Его выгнуло, когда я выставил локоть и нагло высосал алтарь до капли. Из перехваченного спазмом горла вырвался какой-то нечленораздельный хрип, он быстро перешел в едва слышный стон, когда я активировал печать и, вместо того чтобы запереть освободившийся дух в амулете, бесцеремонно вобрал его в себя. Вернее, в ритуальный кинжал, которому было абсолютно все равно, какую энергию забирать, – из накопителя или из обычной нежити.

Еще через пару мгновений Алес успокоился и обвис на цепях безвольной куклой, а потом сделал долгий протяжный выдох, содрогнулся и на самом деле умер.

– Отлично. Не люблю долгие агонии, – хладнокровно отметил я, дотянувшись пальцами до остановившегося сердца, а второй рукой достав нож и сноровисто изменив кровавый узор на коже Алеса. – Да и ЭСЭВ никто не отменял. Так что, мальчик, если хочешь отомстить, возвращайся обратно. Пока тут действительно не открылась дверь в иное и не вылез весьма раздраженный моим поступком демон.

– Демон? – неожиданно рискнул подать голос один из светлых неудачников. – Эй, ты сказал «демон»?! Здесь?!

– Угу, и почти что сейчас, – благодушно откликнулся я, вливая в неподвижное тело остатки светлых резервов и активируя самое мощное из известных исцеляющих заклятий. Затем проворно осушил накопитель. Повторил процедуру с исцелением еще дважды. А когда ощутил под пальцами слабый толчок, вытащил из грудной клетки окровавленную руку со зловеще светящимися ногтями и удовлетворенно кивнул. – Молодец, пацан. За свою жизнь ты бороться умеешь. Осталось только вернуть тебе разум, и можно считать, что день удался.

– Невзун, обернись! – внезапно истошно заорали за моей спиной сразу два голоса. – Невзун, там же…

Мельком покосившись через плечо, я аккуратно вправил Алесу сломанную руку, чтобы потом не пришлось ломать повторно, убедился, что раны на его теле начали затягиваться, и только потом обернулся. Без особого удивления увидел на противоположной стене четко очерченный овал, будто бы нарисованной ледяным карандашом. Перевел взгляд на пропитанные кровью Алеса узоры на полу, благодаря которым портал в иное должен продержаться открытым дольше, чем следует. Зябко поежился, когда от стены долетел порыв такого же ледяного ветра. Затем с сожалением оглядел четверых недоумков, которых так и не успел допросить, и велел терпеливо ожидающей приказа Зубище:

– Забери у них рассеиватель.

Чудовище рявкнуло, взвизгнуло и бурой молнией метнулось на бросившихся врассыпную мальчишек. Одного толкнула в спину, заставив рухнуть лицом вниз, второго чиркнула когтями по ноге, вызвав громкий вопль боли, третьего подловила у выхода, от души изваляв в пыли и цапнув за ягодицу для острастки. А четвертого загнала в угол, разодрала мантию на груди, безошибочно отыскала требуемое и, перекусив цепочку, сорвала интересующий меня амулет. После чего примчалась к алтарю и с гордостью продемонстрировала добычу.

– Умница. Теперь верни их обратно в круг.

– Ням-ням? – с сомнением переспросила Зубища, явно надеясь на поощрение.

– Позже, – пообещал я под дружный вздох светлых, и она шумно облизнулась. После чего скакнула в сторону и с энтузиазмом принялась за дело.

Пока нежить с устрашающим рыком сгоняла юнцов в указанное место, я осмотрел рассеиватель, желая убедиться, что это тот самый. Затем со смешком подумал, что в данный момент у меня единственного во всем мире есть доступ к скрытой в нем магии, и, пользуясь даром как отмычкой, своим светлым, доставшимся в наследство от Нича даром, активировал дремлющее заклинание. После чего подбросил наливающийся слепяще-белым светом амулет в ладони и, как только Зубища закончила, швырнул его юнцам.

– Держите. Пока вы его касаетесь, демон до вас не доберется. Отпустите хоть на миг, выйдете за границы даруемого им света или попытаетесь воспользоваться магией – умрете.

За моей спиной опасно затрещала стена.

– Ч-что это?! – дрожащим голосом спросил кто-то из светлых, тупо пялясь на творение старого архимага.

Я хмыкнул.

– Очищение – комбинированное заклинание высшего порядка, дарующее надежную защиту любому светлому магу и мгновенно уничтожающее нежить. Одноразовое, правда, работает всего полчаса, но на вас его хватит.

Юнцы, как по команде, судорожно вцепились в подарок, и их мгновенно окутал яркий свет. Впрочем, один из них – укушенный в ягодицу, кажется, – все еще мог адекватно соображать и даже осмелился поинтересоваться:

– Но почему ты отдаешь его нам? Почему не используешь против демона?!

– Потому что им может воспользоваться только подлинный мастер, – поведал я ему страшную правду. – А я до этого звания еще не дорос. Так что цените мою доброту и заткнитесь, пока я не передумал.

Они, что удивительно, действительно заткнулись. А я достал из кармана смятую бумажку с недавно полученным приглашением и сжал ее в кулаке, активируя заклинание поиска. Затем вытащил из-под мантии висящее на цепочке массивное кольцо и, дождавшись, когда рядом откроется еще один портал, из которого в святилище вошли пять мрачного вида фигур в капюшонах, теперь уже полная звезда, иронично поклонился:

– Добрый вечер, господа. Как видите, я решил принять ваше любезное приглашение о встрече и готов к переговорам. Надеюсь, вас не смутит присутствие посторонних?

Насмы нахмурились, обнаружив утопающие в свете и диковато перекошенные физиономии светлых. Затем услышали треск от противоположной стены, сквозь которую в подземелье уверенно рвалась огромная тварь. Без лишних слов выхватили оружие и выстроились напротив стонущего от натуги портала, совершенно правильно рассудив, что пока не до разговоров. А потом один из них на мгновение обернулся и, кинув на меня укоризненный взгляд, знакомым голосом обронил:

– Умеешь же ты выбрать момент, Невзун.

Убедившись, что насмы верно поняли задачу, я снова склонился над Алесом: мальчишка едва дышал, был смертельно бледен и исхудал за какие-то мгновения так, что на него стало страшно смотреть.

– Зубища, цепи! – приказал я, откидывая с его ног отколовшийся от алтаря кусок. Мое чудовище тем временем дважды щелкнуло челюстями, и Алес мешком свалился на пол. – Оттащи его в угол и присмотри, он нужен мне живым.

Зубища понятливо рыкнула, цапнула парня за плечо, без особых усилий отволокла в дальний угол и устроила его так, чтобы при взрыве не зацепило обломками, а сама уселась у него в ногах и выжидательно замерла.

– Невзун, у тебя есть какой-нибудь план? – внезапно снова подал голос мой знакомый насм.

– Есть. Но, боюсь, он тебе не понравится, – тяжело вздохнул я, подходя ближе. – Через несколько минут сюда ворвется обозленный до предела демон. Вы его быстренько убьете, а потом мы обсудим детали контракта с твоей звездой. Одобряешь?

Насм скептически фыркнул.

– Должен тебя огорчить: этот демон нам вряд ли по зубам – ты разбудил одного из старших, Невзун. Оракулов, если я правильно помню, контролируют именно они.

– Вы же специалисты по высшей нежити, разве нет?

– Усилий одной звезды для демона такого класса недостаточно. Это тебе не младший демон-поглотитель из подворотни, которого я одолел один, – качнул головой насм. И, словно подтверждая его слова, портал в стене проявился более отчетливо, а от самой стены откололся и рухнул, рассыпавшись мелкими осколками, огромный кусок. – Но призывать сюда остальной клан я не вправе.

– Почему, если не секрет?

– Профессиональная этика. Если помнишь, я пришел к тебе по своей воле, даже у звезды контракта с тобой до сих пор нет, ты не соизволил этим озаботиться, так что сейчас мы пятеро хоть и поможем тебе, но должны рассчитывать только на свои силы.

Я снова вздохнул.

– Скверно. Где мы находимся, знаешь?

– Пригород Тисры. Крепость Анзур, разрушенная еще во времена войны гильдий. Вернее, подземная ее часть. Тоннели ведут вглубь горы Зу-хар. Если демон прорвется (а мы его вряд ли остановим), жизнь в столице угаснет. А когда демон призовет свиту… Ты уверен, что у тебя хороший план?

Не обратив внимания на издевку, я подошел к насму вплотную и заглянул под низко надвинутый капюшон.

– Ну тогда не пытайтесь убить демона, раз не можете, – спокойно сообщил я, встретив горящий взгляд убийцы. – Задержите его и приведите туда, где его смогу уничтожить я.

Из-под капюшона раздалось озадаченное хмыканье, а затем осторожный вопрос:

– Сколько тебе понадобится времени?

– Десять минут.

– Много, – ощутимо нахмурился собеседник. – За это время я потеряю звезду.

Я покосился на молчаливых наемников, судьбу которых решали командир и нескладный рыжий мальчишка, но ни один из них даже не дернулся и никак не отреагировал на наш торг, будто им было все равно.

– Хорошо. Тогда пять минут. Но вам придется провести ко мне демона через иное.

– Невзун, ты спятил?! – впервые позволил себе проявить раздражение командир и резким движением скинул с головы капюшон. – Как ты себе это представляешь?!

Я спокойно встретил злой взгляд убийцы.

– Функционирующий демонический круг[17] у меня на примете только один, и обычным порталом вы туда эту тварь не переправите. Значит, придется заманивать. Через иное это сделать проще, нежели тащить демона через весь Сазул, рискуя потерять его в каком-нибудь оживленном городе.

– Но в ином мы не продержимся против демона и минуты! Это его вотчина, там он гораздо сильнее!

Я на мгновение задумался, затем порылся в сумке и достал оттуда ограждающий амулет.

– А если я дам вам это?

– Каждому? – нехорошо прищурился убийца.

– Да. Они замедлят демона и на время избавят вас от его свиты.

– Две минуты максимум, – навскидку оценил насм. – И то при удаче. А в этом мире у вас будет примерно полчаса.

– Тогда работайте, – сухо велел я, вытаскивая из сумки еще четыре амулета и нейтрализаторы к ним. – Ориентироваться будешь на свой перстень. Когда окажетесь возле круга, на магию больше не надейтесь – там она действовать перестанет. Зубища!

Мое зубастое чудовище вопросительно рыкнуло.

– Хватай парня – уходим.

Зверюга понятливо щелкнула челюстями и снова цапнула Алеса за плечо.

– А эти? – Насм указал мечом на притихших светлых, следящих за мной расширенными глазами.

Я усмехнулся и, нащупав под мантией ключ к телепортационной арке, активировал портал.

– Пусть остаются. Очищение сделает с ними то, чего не успеваю я.

На лице убийцы появилась понимающая ухмылка.

– Надеюсь, они тебе сильно насолили.

– Они слишком много видели.

– Как скажешь, – пожал плечами убийца и равнодушно отвернулся от обреченных. – А теперь иди, Невзун. Время пошло.

Убедившись, что ничего страшного с замком не произошло, я, морщась, доковылял до центра погасшей гептаграммы и, подняв один из накопителей, довольно хмыкнул – надо же, полнехонек! Энергии демона хватило на все, и даже немного осталось. Правда, амулеты, в которых я раньше хранил светлую силу, стали темными, но зато их теперь так много!

Услышав тихий шорох, я повернул голову и уставился на сидящего возле стены в луже крови насма – измученного, израненного, но следящего за мной все тем же насмешливым взглядом, в котором, однако, проступала усталость.

– Доволен, Невзун? – едва слышно прошептал он, откинув голову на камни. – Целого демона оприходовал за наш счет. Замок не потерял, нежить свою накормил, резервы пополнил и не получил при этом ни царапины. Что еще нужно некроманту для счастья?

– Немного, ты прав, – хмыкнул я, подходя ближе и доставая из-за пазухи склянку, плотно закрытую пробкой. – Теперь мне будет намного проще разобраться в происходящем.

– Второй контракт я не потяну, – оскалился командир при виде зелья быстрого восстановления. – Даже не надейся.

Я присел возле него на корточки.

– Ты бы первый отработал как следует. Не надумал, кстати, его закрыть?

– Нет, – выдохнул убийца, прикрыв на мгновение глаза, затем метнул быстрый взор в сторону моих трансформированных зверушек. – Я еще не понял, что ты такое.

Выглядел он скверно – ноги, судя по всему, у него не работали: связки оказались порваны, кости поломаны, хорошо хоть крупные сосуды не были задеты, иначе он истек бы кровью за минуту. На груди красовались рваные, хотя и неглубокие раны от когтей, ножны на поясе были пусты, стальные заклепки оплавлены, словно побывали в печи. На лице поверх татуировки красовались пятна сажи и корка засохшей крови, но глаза смотрели живо и с вполне оправданной настороженностью.

Я бесцеремонно всунул ему в руки пузырек, предварительно вытащив тугую пробку.

– Пей. Ты нужен мне здоровым.

– Вот так сразу? – еще больше насторожился убийца. – Никаких больше дополнительных условий?

– Ты свое условие на сегодня выполнил, – спокойно отозвался я, открыто встречая его взгляд. – И пошел на верную смерть, хотя я, если помнишь, этого не приказывал.

На лбу наемника проступила глубокая морщинка, однако настороженность из глаз все же ушла.

– А моя звезда?

Я приподнял одну бровь.

– Ты уверен, что они согласятся принять помощь из рук некроманта?

На покрытом татуировками лице насма отразилась напряженная работа мысли, а потом он посмотрел на склянку у себя в руках и, одним махом опрокинув ее содержимое в рот, мрачно сказал:

– Не думаю, что они будут в состоянии возражать.

– Мудрый подход, – одобрил я решение насма и отправился осматривать тела.

Насчет своих товарищей убийца оказался прав – звезду он практически потерял: два первых тела, которых горгульи оттащили в угол, до сих пор не подавали признаков жизни, третье исчезло в недрах большого стога и никак не реагировало на сгустившуюся во дворе тишину. А четвертый насм, над которым с угрожающим оскалом стоял Гавкач, до сих пор дышал, однако выглядел настолько плохо, что в исходе сомневаться не приходилось.

На спине лежащего ничком убийцы не осталось живого места – вместо кожи висели лохмотья, из-под них торчали осколки измочаленных ребер. На обескровленных губах пузырилась алая пена. Одна рука, согнутая под неестественным углом, была сломана в нескольких местах. На левом бедре был вырван кусок плоти, однако кровь из раны уже почти не сочилась: насм, несомненно, умирал.

Коснувшись едва заметно пульсирующей жилки на шее, я со вздохом выудил из-за пазухи еще одну склянку и, разжав зубы убийцы, влил в него драгоценное зелье.

– Следи, – приказал грозно заворчавшему псу. – Не дай ему сделать какую-нибудь глупость. Хотя бы пока не срастутся кости.

Вероятно, мне еще предстоит с этим типом неприятный разговор, потому что, полагаю, в долгу у меня он оставаться не захочет, а убивать его после того, как истратил на лечение целое состояние, будет нерационально.

Затем я отыскал глазами Грома, знаком указал на разворошенное сено, где, возможно, еще оставался кто-то живой, а сам отправился в дальний угол, почти не сомневаясь, что делать там совершенно нечего.

Как ни странно, я ошибся – один из насмов, покрупнее и помассивнее, все еще был жив. Кажется, тот, которому я недавно угрожал подносом. Не знаю уж, чем их кормили в клане, но ни один нормальный человек не смог бы уцелеть, если бы ему почти оторвали руку, вспороли живот и от души располосовали спину. А этот бугай ничего, лежит себе на здоровом боку, тихонечко хрипит, изредка подрыгивая пяткой, и даже смог повернуть голову, услышав мои шаги.

Правда, при виде меня его губы искривились в такой гадкой усмешке, что я едва удержался, чтобы не стереть ее навсегда. Ну да ничего – сейчас он мне не соперник.

– Я не стану… – Изо рта раненого хлынула густая темная жижа, заставив его осечься и захрипеть еще сильнее. – Ты… никогда… не сможешь.

Я легонько пнул его сапогом в висок, а когда упрямец затих, бесцеремонно залил ему в глотку эликсир. После чего обернулся к внимательно наблюдавшему за мной командиру и хладнокровно заметил:

– Ты был прав – он не успел возразить.

Насм криво улыбнулся и прошептал:

– Что со вторым?

Я мельком глянул на второе тело у своих ног, с сожалением отметил молодое лицо, застывший взгляд, обращенный к черным небесам, побелевшие губы, с которых не слетало ни единого вздоха. По достоинству оценил развороченную грудную клетку, над которой будто взрывной амулет поработал, и виновато развел руками:

– Извини. Тут эликсир не поможет.

– Совсем никаких шансов?

– Нет. Он мертв.

Командир, не изменившись в лице, снова прикрыл веки и замолчал.

Тем временем псы отрыли-таки в недрах сена последнего насма и добросовестно выволокли наружу. Ему, кстати, повезло больше других – отделался лишь порванной одеждой и разбитой головой. Что, кстати говоря, было неплохо, потому что возразить мне или как-то помешать он не мог, и лечебная процедура прошла безболезненно.

– Ты сможешь его вернуть? – неожиданно подал голос командир.

Я удивленно обернулся.

– Этого? Да он и так выживет – вон какой здоровый. Завтра, если ничего себе не сломает, снова будет бегать.

– Я не про него. Ты ведь не светлый, а некромант. Вы знаете способ, как воскресить человека из мертвых.

Я нахмурился и, оставив в покое выздоравливающего, повернулся к насму.

– Что ты сказал?

– Верни его, – хрипло прошептал убийца, вперив тоскливый взгляд в мертвого паренька. – Пожалуйста. Его душа еще не ушла, я чувствую. Верни, Невзун. Ты наверняка знаешь, как это делается.

Я всерьез задумался, неторопливо прошелся по двору взад-вперед, остановился возле мертвеца, снова оглядел его раны и неохотно признал:

– Может, и знаю. Что с того?

– Я прошу тебя.

– Ты? Просишь? – неподдельно удивился я.

– Да, – обреченно прошелестел убийца, отводя глаза. – Я возьму на себя его долг.

– Кто он тебе? – сухо уточнил я. – Родственник? Знакомый? Друг?

У насма дернулась щека.

– Воспитанник.

– И ты готов обменять свою жизнь на его исцеление? Примешь любые мои условия? И возьмешь на себя его долг, зная, что я не откажусь от возможности закабалить тебя до конца твоих дней?

– Да.

– Хорошо, договорились, – без тени улыбки кивнул я и коротко свистнул. – Зубища, ты где? Тащи труп в нижний кабинет, забрось его на алтарь и жди меня. Мявка! Зови сюда Глюка и приберите тут – до утра я занят! Гавкач, Рев, Гром, перевоплощайтесь обратно – не ровен час, кто увидит. Бескрылый!

– Да, хозяин? – тут же откликнулась горгулья.

– Присмотри за гостями. И передай Лиш, чтобы позаботилась об их ранах.

– Будет исполнено, – почтительно откликнулся мой главный летун и, хлопнув крыльями, метнулся в сторону башни.

Зубища, негромко заурчав, тоже умчалась, не слишком аккуратно волоча за собой бездыханное тело. А я, поколебавшись, все же обернулся к молчаливому убийце и ровно, весомо обронил:

– Я попробую вернуть твоего воспитанника. Но ничего не обещаю. Если не получится, от долга я тебя освобождаю. А если все выйдет как надо, долг жизни станет для вас общим.

– Согласен, – с едва слышным смешком откликнулся насм, и я, удовлетворенно кивнув, направился в подземелье.

В сложившейся ситуации я ничего не терял: всю ответственность за мои действия взял на себя командир, так что у звезды не должно быть ко мне претензий. О том, что я некромант, он и раньше догадывался, поэтому бо́льших откровений сегодня не получилось. Однако до конца логическую цепочку насм все еще не выстроил – ему пока не хватало фактов. Тем не менее насчет моих возможностей он действительно не ошибся – с полным до краев алтарем и гудящими от напряжения накопителями я и правда могу очень многое. И если душа его воспитанника хоть как-то к нему привязана, я ее верну.

Когда я спустился вниз, Зубища уже забросила изуродованное тело на наполненный силой алтарь и довольно улыбалась. Сам алтарь, окрасившись в цвет крови, уже начал потихоньку светиться. Однако исходящие от него эманации смерти оказались на удивление слабыми, из чего я с облегчением заключил, что душа мальчишки действительно не ушла далеко.

Чертить вокруг глыбы дополнительный защитный круг мне не понадобилось – я давно высек его на полу, чтобы не мучиться всякий раз, когда потребуется создать очередную трансформу. Все необходимые руны я также давно нанес. Каменный мешок, в который я заключил средоточие своих сил, был надежно защищен от любых воздействий. Жертва готова. Оставалось лишь прочитать нужное заклинание, вытащить нужную душу, а затем активировать целительный артефакт.

Подойдя к алтарю, я скинул мешающую мантию, закатал рукава рубахи и посмотрел на проступившие на ногтях руны. Второй раз за вечер… Эх, многовато. Ну да ничего, лишняя практика еще никому не вредила.

Рассудив, что игра стоит свеч, я погрузил в мертвое тело одну руку, нащупывая под ребрами неподвижное сердце. Сдавил его пальцами, вонзая в податливую плоть ногти и одновременно напитывая их силой от печати. Затем раздраженно откинул в сторону кусок одежды, некстати загородившей обзор, начал бормотать заклинание, но, неожиданно обнаружив на трупе нечто неправильное, на середине предложения замер и сочно выругался: лежащее передо мной тело оказалось женским.

– Что у тебя с аурой? – первым делом спросил Нич, едва я открыл глаза.

Ох, да что за напасть: только-только уснул, а уже опять надо подниматься!

Увы, побудку я, вероятно, в очередной раз проспал, потому что снаружи уже на все голоса шумели адепты, немилосердно громыхая дверьми. Недовольно бурчали на начало нового дня, возмущенно грозили кулаком невидимому будильнику, при этом понятия не имея о том, что все их недовольство – ничто в сравнении с моей искренней ненавистью к наступившему утру.

Огромный таракан, восседающий у меня на груди, благоразумно отпрыгнул подальше, встретив мой хмурый взгляд. Однако сомнений на его морде не убавилось, да и голос сочился подозрением.

– Гира-а-аш? Откуда у тебя в ауре взялись следы темного проклятия?!

– Потом, – буркнул я, неохотно сев на постели и спустив ноги на холодный пол. – Не лезь. Я не в духе.

– По утрам ты всегда не в духе.

– Все равно не лезь хотя бы до завтрака, а то зашибу, – скривился я, направившись в умывальню и прямо на ходу нагло обкрадывая башню.

Нич озадаченно крякнул, но все-таки, не удержавшись, крикнул вслед:

– Эй! А ты парня-то хоть нашел?!

– Нашел, – уже на пороге буркнул я. – Отсыпается у себя. Остальные отсеялись.

После чего грохнул ни в чем не повинной дверью и поплелся приводить себя в порядок.

За завтраком Нич, конечно, вытряс из меня подробности ночного происшествия. Отругал за самонадеянность. Похвалил за находчивость. А затем, наложив на меня искусную иллюзию, негромко посоветовал:

– Не ходил бы ты сегодня на уроки, Гираш.

Я только вздохнул.

– Утро начинается с Руха. Если я не явлюсь на занятие, он отправит меня к ректору. А тот заметит иллюзию и полезет выяснять правду. Оно мне надо?

Нич тут же сник. А я подцепил тяжелую сумку и поплелся в учебную комнату, надеясь, что смогу вздремнуть пару часиков. Однако у мастера Мкаша были несколько иные планы, потому что при виде меня, вползающего в класс с последним звонком, он расцвел в подозрительно радостной улыбке и торжественно заявил:

– Поздравляю вас, Невзун! Мастер Умдобр разрешил вам занимать преподавательское место на моих занятиях! Ну, что вы там застыли? Проходите, проходите скорее! Класс ждет!

Я мрачно покосился на одногруппников, на лицах которых читалось искреннее недоумение, и, обреченно вздохнув, направился к преподавательскому столу.

Вот же напасть. Мне сегодня как никогда требовался покой, но этот остряк прямо чуял, как подгадить. Небось решил, что настало время расплаты за прежние вольности. Или у него после стабилизации проклятия проклюнулось наконец чувство юмора?

Ладно, сейчас я ему устрою.

– Доброе утро, мастер Мкаш, – вежливо поздоровался я, с самым невозмутимым видом усаживаясь на предложенное место. Кресло, правда, было удобным – это я еще в прошлый раз выяснил. Да и стол хороший: массивный, старый, потертый на углах, но еще крепкий, какой бывает лишь мебель, сделанная на заказ. – Рад, что вы так близко к сердцу восприняли мою просьбу и позаботились о комфорте бедного адепта. Не возражаете, если я воспользуюсь вашим пером?

– Конечно, – с фальшивым воодушевлением разрешил мастер, явно решивший доиграть комедию до конца. – На время урока это ваше законное место.

– Благодарю, – признательно улыбнулся я, вынимая из стоящей неподалеку чернильницы перо и случайно сажая жирную кляксу на кучку аккуратно сложенных рядом листов. – О, простите мою неловкость, мастер!

С кончика неуверенно застывшего над столом пера сорвалась еще одна чернильная капля.

– Как же все это досадно… – пробормотал я, отдергивая руку и сажая на столешницу целую россыпь мгновенно впитавшихся капель. Волшебные же чернила, им мазаться и долго сохнуть не положено. – Наверное, это был ваш любимый стол?

Улыбка светлого стала больше похожей на оскал.

– Ничего. Когда урок закончится, думаю, вы с удовольствием исправите эту оплошность и собственноручно ототрете со стола чернила. Не так ли?

– Безусловно, – охотно согласился я. – У меня на такой случай есть одно очень эффективное заклинание.

– Никакой магии, Невзун, – ласково сообщил учитель, не переставая неестественно улыбаться. – Только ручками, тихо и осторожно, чтобы ни в коем случае не испортить эту ценную вещь. Вы меня поняли?

– Конечно, – огорченно вздохнул я и взгромоздил на стол свою сумку, невзначай царапнув столешницу твердым дном. – Но раз уж я виноват, то исправлять содеянное должен сам.

– Невзун! – прошипел мастер Рух, заметив царапину. – Вы испытываете на прочность мое терпение!

Я округлил глаза.

– Простите, не знал, что оно у вас такое… деревянное.

Светлый какое-то время прожигал во мне дыру, а потом отер неожиданно повлажневшее лицо и, видимо вспомнив о чем-то, вполголоса бросил:

– Останетесь после урока, Невзун, и поясните причины своего поведения. В письменном виде. Вторым занятием у вас идет целительство, но его, ввиду отсутствия мастера Ворга, буду вести я. Так что сидеть вам тут долго. Придется оправдываться до тех пор, пока я не сочту, что этого достаточно.

Я сперва непонимающе нахмурился, а потом чуть не хлопнул себя ладонью по лбу.

Демон! А я-то все гадаю, что за муха его с утра укусила! Насмы! Не далее как вчера господин ректор велел Мкашу не выпускать меня из виду, вот он и решил, похоже, что придумал способ меня контролировать! Со слежкой у него, видимо, ничего не вышло, и мастер посчитал, что проще изолировать нужный объект. Вот дурак. Не мог другую причину придумать?!

Я неловко кашлянул и, понизив голос, прошептал в спину отвернувшегося преподавателя:

– Извините, мастер, надеюсь, хотя бы в туалет вы меня отпустите?

Мкаш, уже собравшийся приступить к лекции, чуть не поперхнулся, а затем процедил:

– Не переживайте: при необходимости я запру вас в подсобке и не выпущу, пока оттуда не выветрится запах.

– А разве академические правила дозволяют пытки?

– Нет. Но они не запрещают телесные наказания.

– А вам не кажется, что это жестоко – лишать адептов права на голос в ситуации, когда им есть что терять?

– Замолкните, Невзун! – вдруг простонал преподаватель, утратив всякое терпение. – Небом прошу – замолчите! Мы обсудим это после урока, хорошо?!

Я удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Однако не отказал себе в маленькой мести и, как только маг приступил к изложению нового материала, принялся деловито перебирать бумаги у него на столе.

Большая их часть меня не заинтересовала – бегло проглядев чужие записи, посвященные расписанию занятий у разных курсов, я небрежно отложил их в сторону. Затем деловито порылся в другой стопке, обнаружив конспекты будущих лекций, со знанием дела их полистал, в паре мест многозначительно хмыкнул, удостоившись ошарашенного взгляда сидящего напротив крепыша. Затем заглянул в конец, покачал головой и потянулся за лежащей на дальнем краю потрепанной книгой.

Так себе, кстати, чтиво оказалось. Даже не знаю, зачем светлый хранит у себя на столе такой хлам.

– Невзун, что вы делаете? – с подозрением осведомился мастер Мкаш, все-таки вняв тревожным сигналам из класса и наконец обернувшись.

Я, послюнявив палец, неторопливо перевернул очередную страницу, пробежался по ней глазами и только потом поднял на мага невозмутимый взгляд.

– Как что? Вы ведь сами сказали, что на время урока это мое законное место. Вот я и знакомлюсь, так сказать, с обстановкой.

У мага пошло пятнами лицо и задергалось веко. Однако он ничего не сказал и, скрипнув зубами, отвернулся, напоследок взглядом пообещав распять меня после занятия на ближайшей стене, если из его вещей что-то еще окажется испорченным или пропадет.

Я ухмыльнулся, бесшумно откладывая книженцию в сторону, и благополучно задремал, будучи точно уверенным, что светлый до конца урока больше не придерется и даст бедному адепту спокойно выспаться. Для своего же, разумеется, блага.

В темноте здание городской ратуши выглядело мрачным и неприветливым. Луны сегодня не было – щербатая нахалка, видимо, надумала поиграть в прятки с низко повисшими тучами. Звезды показывались редко, так что одна из главнейших достопримечательностей столицы казалась угрюмой седой старухой, сгорбившейся над корытом Главной площади.

Внимательно проследив за медленно удаляющимся магом, только что закрывшим здание на замок, я вышел из тени жилого дома и, прикинув время до очередного патруля, двинулся к знакомой двери.

– Поспеши, Гираш, – привычно забубнил за пазухой Нич. – Они могли ловушек понаставить!

– Если только узнали о нашем визите, – возразил я. – Но заметить наше присутствие они не могли – мы убрали все следы.

– Все равно.

Не обращая внимание на старика, я отправил мысленный посыл наверх, к дремлющим на своих насестах горгульям, приветственно махнул рукой, услышав приглушенное урчание с крыши, и уже через несколько минут получил готовый проход к вожделенному архиву.

С проникновением внутрь сложностей не возникло. Портал функционировал исправно, защита работала без перебоев, следилки, мимо которых я проходил, были слепы и глухи, так что скоро я уже опустил достававшего меня своим брюзжанием фамильяра на пол.

– Веди.

Нич, встрепенувшись, жадно принюхался, а затем припустил мимо стеллажей с такой прытью, что я на секунду опешил. Таракан летел вперед, словно гончая на охоте, лишь изредка притормаживая на поворотах. И мне пришлось нестись следом, уподобившись нерадивому студенту, опаздывающему на лекцию.

Вход в закрытую часть архива он отыскал быстро – не успел я как следует запыхаться, как старик остановился перед одним из стеллажей, стремительно взобрался на третью полку снизу, пошуршал среди книг, затем сунул нос между двумя толстенными фолиантами, выставив наружу тощий тараканий зад. Какое-то время возился, делая что-то непонятное, отчего кончики сложенных крыльев на его спине то и дело начинали вибрировать. Наконец раздраженно скинул на пол мешающийся фолиант, засопел, напрягся, после чего все-таки не выдержал и процедил:

– Гираш, помоги!

Спрятав улыбку, я с самым серьезным видом просунул между книгами руку. Нащупав крохотный рычажок, вокруг которого и суетился мой старый друг, легонько его нажал. Услышав позади тихий шорох, настороженно обернулся, но понял, что это просто открылся потайной ход, и отошел от стеллажа.

Еще несколько минут мы потратили, чтобы спуститься по винтовой лестнице, спрятанной в недрах стены. Затем Нич открыл еще одну потайную дверь, при взгляде на которую я тихо присвистнул – хорошая защита, я бы на нее полночи потратил, если бы не учитель. Потом был еще один коридор, при выходе из которого нас ожидала не менее внушительная дверь. И только за ней оказалось нужное помещение – крохотная каморка, где стоял лишь самый обычный стол, старый, покрытый облупившейся от времени краской стул и один-единственный стеллаж с несколькими пыльными книгами.

– И это все? – неподдельно удивился я, убедившись, что ничего другого комната не скрывает. – Это и есть ваш жутко секретный архив?

– А ты чего ждал? – хмуро отозвался Нич, забираясь на полку. – Расписного орнамента на потолке? Богатого кресла и бархатной подушечки под задницу?

Я пожал плечами.

– Но подвальное помещение – это как-то слишком, не находишь?

Таракан ничего не ответил. Вместо этого скинул на пол одну из книг, шлепнувшуюся вниз с таким звуком, будто под переплетом пряталась тяжелая металлическая пластина, затем спрыгнул на нее и требовательно стукнул лапкой по корешку.

– Подними.

Я послушно поднял книгу вместе с тараканом, аккуратно положив обоих на стол. Зажег под потолком крохотный светляк. Затем уселся поудобнее и, проверив добычу на предмет неприятных сюрпризов, открыл Реестр архимагов.

– Второй том, – пояснил Нич, так же хмуро следя за тем, как я листаю страницы. – Начат несколько сотен лет назад, но еще не заполнен до конца. Ищи последние записи. Принцип описания – тот же, что и для обычных магов.

– Я понял, – кивнул я, мельком просмотрев краткую биографию некоего мастера Умнига Гберца, жившего лет за шестьсот до моего рождения. – Родовое имя, способности, уровень дара, наклонности в магии, прижизненные успехи. Странно, что сведений так мало. Даже отпечатка ауры нет. Сейчас на простых адептов заводят более подробные дела, а тут – целый архимаг.

– В прошлом тысячелетии этого считалось достаточно. Все ж больше для истории писалось.

– Надеюсь, моих данных тут нет?

– Ты не входил в состав Совета, – напомнил таракан, внимательно следя за мелькающими на страницах именами.

– К счастью. Но где-то эти сведения все равно должны быть. Не думаю, что Совет мог упустить из виду какого-нибудь мятежного архимага.

– Конечно, такие записи есть, – спокойно согласился учитель. – И раньше они хранились здесь. В тринадцати, если мне не изменяет память, томах. Но сейчас, как видишь, стеллаж почти пуст, а куда их перенесли, я не знаю.

– Жаль, – вздохнул я, рассеянно просматривая записи. – Я бы не отказался там покопаться и кое-что подчистить. Оп-па! Смотри, кого я нашел: Свелиор Опциус ван Иммогор! Я и не знал, что мой прапрадед когда-то входил в Совет магов!

– А что тут такого? – проворчал Нич, ненадолго сунув нос в Реестр. – Четыреста пятьдесят лет назад гильдии находились в гораздо лучших отношениях, чем при нас. А твой предок, оказывается, был еще и заместителем главы Совета. Поздравляю.

– Некромантия, демонология, работа с духами, пространственная магия. – Жадно уставившись в книгу, я пропустил мимо ушей последнюю реплику. – А вот отпечатка ауры опять нет, стерт какой-то предусмотрительной сволочью. Ах нет, это, похоже, дедуля постарался. Узнаю его стиль: сперва напакостить, а потом поставить подпись под сделанным.

– Где? – удивился таракан, тоже всмотревшись в записи. – Какая еще подпись? И с чего ты вообще взял, что аура стерта? Тут же никаких признаков вмешательства! Даже буквы не стерлись!

– При чем тут буквы? Посмотри: у двух предыдущих магов ауры прорисованы четко. И тут – тоже. И здесь. А у моего прапрадеда отпечатка нет. Скажешь, о нем забыли? Решили сделать исключение?

– Может, он помер до того, как снятие отпечатков сделали обязательным?

Я ткнул пальцем в чуть более темное, чем везде, место на исписанной мелким почерком странице.

– А это что?

– Пустяки. Бумага со временем потемнела.

– Да неужели? – С моего пальца сорвалась зеленая искра и, подлетев к указанному месту, мигом впиталась внутрь. Но всего через мгновение выскочила обратно как ужаленная, заставив на секунду проступить фамильный герб Иммогоров – перекрещенный ритуальный кинжал и пузатую пробирку, в которой плескалась какая-то пузырящаяся гадость. – Непонятно, правда, зачем дедуля это сделал, а потом еще и переписал страницу заново, но факт налицо. Да и семейная магия откликнулась. Уверен, что аура прадеда тоже подчищена.

– Вот же гад! – ахнул Нич при виде мастерски проведенной подставы. – Прости, Гираш, ничего личного, но это же скандал!

Я ухмыльнулся.

– Дедуля обожал скандалы.

– Это фальсификация данных!

– Он считал, что чем меньше врагам известно о наших возможностях, тем больше у нас шансов на выживание.

– Да как он вообще посмел сюда вломиться и подделать Реестр?!

Я только фыркнул.

– А как он смог устроить тут пожар лишь ради того, чтобы украсть одну небезызвестную тебе книгу?

Нич поперхнулся и уставился на меня дикими глазами.

– Почему-то мне теперь кажется, что книга отсюда была украдена далеко не одна.

Я притворно вздохнул.

– Боюсь, ты прав: дедуля по мелочам не разменивался.

Таракан сердито засопел и, кипя негодованием, отвернулся. Но почти сразу сдулся и устало опустил плечи.

– Понимаю теперь, с кого ты берешь пример в новой личине. Впрочем, демоны с вами. Я уже не глава Совета, поэтому права возмущаться или защищать честь коллег не имею. Но ты хоть знаешь, что было в той ауре, раз твой дед решил стереть ее даже отсюда?

– Догадываюсь, – кивнул я. – Об этом не принято говорить, но чародеи рода Иммогоров при всей своей значимости не обладали склонностью к ментальной магии и не могли пользоваться амулетами менталистов. Никто. Кроме меня. И, как я понимаю, прапрадеда, на котором в свое время эти способности оборвались.

Нич едва заметно вздрогнул.

– Гираш, ты шутишь?!

– Нет, – спокойно ответил я, встретив изумленный взгляд учителя. – Менталисты, как ты помнишь, в то время находились если не под запретом, то где-то очень близко к тому, а дед всегда считал, что это неправильно. Поэтому подыскал мне мать в одном из бедных провинциальных родов, где еще сохранилась нужная искра. Долго, правда, мать не прожила – дед был слишком практичным, и, как только мне исполнился год, отец быстренько овдовел, а затем женился на более подходящей партии, которая и стала для всего высшего света моей матерью – Никкой да Шеруг ван Иммогор. Потомственная мэтресса из весьма уважаемого рода, которая под давлением родственников согласилась изобразить несуществующую беременность. А затем, «разродившись», приняла все меры, чтобы никто не узнал правды. Ее жизнь, к сожалению, тоже была недолгой – неизвестная болезнь подкосила бедняжку еще до того, как мне исполнилось семь. И вообще, в нашем роду женщины надолго не задерживались.

– Ты об этом знал? – растерянно переспросил таракан.

Я неприятно улыбнулся.

– Узнал вскоре после окончания академии, когда незабвенный дедуля, посчитав меня достаточно взрослым, проболтался, что нашел способ обмануть Реестр и дважды – перед поступлением и выпуском – исправил отпечатки моей ауры. О причинах он тогда не сказал, но догадаться было несложно. Тем более когда первые проблески способностей уже дали о себе знать. Разумеется, пользоваться ментальной магией мне было запрещено – на дар мой драгоценный родственник поставил соответствующий блок, чтобы эта информация не всплыла раньше времени. Однако изучение этого раздела под запретом не находилось.

– Вот почему ты так легко воспринял мой дар и с такой охотой начал экспериментировать!

– В том числе, – снова кивнул я. – Дедуля считал, что от меня требуется лишь передать важную для рода способность по наследству, и на этом моя роль в истории должна была закончиться. Сам знаешь – только через поколение вновь появившиеся в роду магические способности раскрываются в полной мере. Поэтому деду по большому счету был нужен не я, а мой наследник. А еще ему нужна была гарантия, что правда не выплывет наружу. Своеобразный у меня был дедуля, даже для мэтра. Одержимый экспериментатор, безумный фанатик и борец за чистоту расы, как он это называл. Он не пожалел даже собственного сына, чтобы проверить, действительно ли так важен приток родственной силы в день совершеннолетия молодого некроманта. В итоге мой отец так и не узнал, каких успехов я достиг.

Таракан растерянно моргнул.

– А разве это не был несчастный случай?

– С мэтрами не бывает несчастных случаев, – усмехнулся я. – Тем более со смертельным исходом. Думаешь, я просто так начал задумываться о свойствах печатей?

У Нича расшились глаза.

– Вот почему ты не спешил с детьми!

– Я вообще о них старался не думать, – еще неприятнее улыбнулся я, мазнув пальцем по слишком явному следу дедушкиной подставы. – Потому что знал, что, как только у дедули появятся правнуки, мэтра Валоора с высокой долей вероятности будет ждать забвение. А поскольку дед не только был одержим, но и заслуженно считался сильнейшим некромантом, то противостоять ему тогда в открытую я не мог. Даже отец не сумел, хотя дар его был довольно сильным. А мне пришлось с головой погрузиться в работу, занять место в гильдии и хотя бы на время заткнуть дедуле рот. До тех пор, пока я не достиг определенных успехов и не выяснил планы своего милого семейства, где на тот момент оставалось лишь два представителя мужского пола.

Нич покачал головой.

– Даже не буду спрашивать, что произошло между вами накануне войны и кто был повинен во взрыве, оставившем от одного из ваших поместий груду развалин.

– И правильно, нечего голову всякими глупостями забивать, – одобрительно отозвался я, решительно переворачивая страницу. – История эта темная, давняя, мутная. Свидетелей в живых не осталось, да и война смыла все следы, так что до правды уже не докопаешься. Давай-ка лучше займемся более важными вещами и составим список тех, кто еще кроме моего дедули имел доступ в архив.

Нич только вздохнул, но затем послушно опустил нос к книге и ткнул лапкой в знакомое имя.

– Вот, мастер Гриндер Ворг – старейший архимаг Сазула и лучший целитель нашего времени. С него и начнем.

– Ну и зачем тебе это понадобилось? – мрачно осведомился Алес, когда мы остались одни. – Дружков похитителей не нашли, с Мкашем поссорились, толком не поели, да еще и на отработку нарвались.

– Светлые никуда не денутся, – отмахнулся я, направляясь в сторону арки. – Мкаш нам тоже ничего не сделает – у него в этом деле свой интерес. Еды я набрал с запасом. А что касается отработки… Фу, какие мелочи. Порежем спокойно трупы и по-быстрому разойдемся.

– Знал бы ты, что это за отработки, – покачал головой темный. – Да и на некромантию Рух из чистого злорадства тебя заслал – светлому там не место. С непривычки и блевануть можно.

Я гордо погладил раздувшийся живот.

– Не дождешься. Мне мой обед бесконечно дорог.

– Поверь, это ненадолго, – криво улыбнулся Алес. – Если ты за ужином сможешь запихнуть в себя хотя бы ложку чего-то съедобного, я буду сильно удивлен.

– Слабак, – пренебрежительно фыркнул я. – Еще и добавки попрошу.

– Посмотрим, когда ты выйдешь из аудитории.

– Может, следилки снова включить? – невпопад спросил я, рассеянно поглядывая по сторонам.

Алес что-то пробормотал, но понятливо заткнулся и больше под руку не лез. А когда мы подошли к аудитории, на всякий случай посторонился и, пропустив меня вперед, вполголоса заметил:

– Насладись свежим воздухом, Невзун. В ближайшие три часа такой возможности у тебя не будет.

Я только хмыкнул и, рывком распахнув дверь, зашел внутрь. Буквально за миг до того, как снаружи прозвенел звонок.

Надо сказать, насчет ощущений темный не приврал – вонища в аудитории стояла знатная. Такое впечатление, что это не урок по некромантии, а свалка пищевых отходов, куда свезли гниющие отбросы со всей столицы после того, как они пару неделек полежали на летнем солнышке и успели основательно протухнуть. Потом их смешали с несвежей мертвечиной, полили сверху соусом из экскрементов больных хроническим недержанием, а напоследок украсили ароматным дымком из рыбной коптильни, где уже давно никто не видел ни одной свежей рыбины, но зато поселилась большая колония бродяг, принявших сухой обет[20].

Словом, дышать полной грудью в таком помещении не рекомендовалось, носы следовало заткнуть специальными пробками, а глаза желательно было вовсе не открывать, чтобы не разъедало.

Собственно, присутствующие, человек пятнадцать, так и сделали – закрыли лица капюшонами и старались дышать через раз. Правда, помогало это им, судя по всему, не очень.

Источником неземных ароматов, естественно, служила наполовину скрытая за дымовой завесой кафедра, за которой угадывалась фигура невозмутимого преподавателя. Точнее, испускал их притулившийся на краю секционного стола небольшой котелок, где весело пузырилась и издавала загадочные звуки плотная буро-зеленоватая масса, то и дело порывающаяся выплеснуться наружу.

– Почему здесь так мало народу? – вполголоса спросил я, не поворачивая головы.

– Тут и так… три курса сразу, – отчего-то закашлялся Алес и подозрительно захрипел. – Третий, четвертый и… хр-р… пятый.

– Ах да, – с досадой вспомнил я, – у вас же крохотные классы. Не чета тому, что было раньше. А ты в своем вообще один, бедняга. Неудивительно, что у вас уроки спаренные.

– Кхм… гр-р… да что ж это за гадость такая?!

– Это не гадость – обычный ранозаживитель для нежити, – рассеянно отозвался я, с любопытством приглядываясь к лежащему на столе и старательно укрытому простыней телу. – А вот, похоже, и объект для эксперимента. Судя по размерам, это мужчина. Среднего роста, с неплохими физическими данными и с приличной дырой в животе. Вон как тряпка на пузе провалилась. Небось тесаком там все разворотили. Или же просто взрывной амулет использовали?

– Уверен, что это именно заживитель? – с трудом дыша через рот, спросил темный, когда я ненадолго задумался. – По уровню вони я бы предположил, что это, скорее, разлагатель! Смердит, будто из выгребной ямы!

– А ты чего хотел? Он же для нежити предназначен, поэтому и состав соответствующий.

– Боюсь даже спрашивать, что туда входит.

– И не надо: после плотного обеда это небезопасно. С тобой все в порядке? – на всякий случай поинтересовался я, слыша со спины совсем уж неподобающие звуки.

– Д-да, – мужественно ответил Алес и обогнал меня. Да еще так резво, что наше присутствие все-таки заметили. – Надо скорее надышаться, чтобы привыкнуть, а то до конца урока не высидим.

Я проводил его озадаченным взглядом, но потом пожал плечами и пошел следом медленно, с достоинством, как и должно уважающему себя мэтру. Тем самым приковав к себе внимание не только адептов, но и преподавателя.

Когда Лонер узрел неторопливо приближающегося меня, его едва не перекосило. А когда секунду спустя перед его лицом материализовался крохотный клочок бумаги с прошением от мастера Руха, он просто закаменел. Обрадовался, надо полагать. После чего смял в кулаке послание от светлого, сжал челюсти и, пристально глядя мне в глаза, процедил:

– Что-то вы зачастили на мои занятия, адепт Невзун.

– Я тоже рад вас видеть, мэтр, – спокойно отозвался я и сел на свое привычное место. Как раз рядом с бледным до синевы Алесом, который судорожно дергал кадыком, стараясь, как он выразился, поскорее привыкнуть.

– Вас так интересует мой предмет? – снова спросил Лонер, словно не замечая стараний бедняги.

Я вежливо улыбнулся.

– Всю жизнь мечтал его изучать.

– Необычное увлечение для светлого, – медленно проговорил старый мэтр и наконец позволил себе недобрую улыбку. – Не желаете ли познакомиться с темой поближе?

– Почту за честь.

У Лонера опасно дрогнули зрачки. Но дышал он ровно, а не урывками, как несчастные адепты. Чувствовал себя вполне комфортно, видел всех нас насквозь, а едкого, словно пропитанного кислотными испарениями амбре словно не замечал.

Одно из преимуществ нашей профессии – с определенного момента неприятные запахи совершенно перестают мешать. А вид гниющей плоти, от которого выворачивает наизнанку обычного человека, уже не вызывает отвращения. Дело привычки. И результат пары маленьких хитростей, придуманных мэтрами еще в незапамятные времена, дабы воспитывать у смертных должное уважение к нашей работе.

Под строгим взглядом некроманта я поднялся со скамьи и взошел на кафедру.

– Адепт Рош, вы тоже, – негромко велел Лонер, и за моей спиной послышался мученический вздох.

А чего он хотел? Правило опоздавших действует всегда, а мы, как ни крути, пришли последними.

– Напоминаю, – тем временем бесстрастно сообщил классу Лонер, – что тема практического занятия звучит как «Преобразование неживого». Теорию мы с вами вчера подробно разобрали, а сегодняшний урок посвящен закреплению навыков. Но поскольку пособий всегда не хватает, то занятие в очередной раз будет демонстрационным. К сожалению для вас и к безмерной радости ваших коллег, которым повезет на этой неделе заниматься уборкой помещений.

Алес бросил на меня грустный взгляд, но я и так не сомневался, кто будет этими «везунчиками» – Мкаш выразился предельно ясно, так что у нас имелись все шансы войти в число избранных.

– Приступайте, – благодушно велел мэтр Кромм, одарив нас напоследок выразительным взглядом. – Ваша задача – в максимально короткие сроки избавить подопытный материал от имеющихся повреждений, затем поднять его, продемонстрировать нам его функциональность и снова упокоить. Ограждать аудиторию не будем – полагаю, адепт Рош обладает достаточным опытом, чтобы не выпустить процесс из-под контроля.

У Алеса после этих слов совсем потемнело лицо, а я понятливо скривился: Мкаш, судя по всему, не только попросил Кромма об услуге, но еще и пожелал, чтобы нерадивого ученика прилюдно ткнули носом в грязь. Желательно вместе со мной. Алес ведь действительно был самым старшим темным адептом в академии и формально имел право находиться на практических занятиях без дополнительной защиты со стороны преподавателя.

Однако, во-первых, вчерашнее занятие он по известным причинам пропустил и теорию, разумеется, не читал, о чем оба преподавателя прекрасно знали. А во-вторых, от резервов у него осталась в лучшем случае треть, поскольку светлые накануне выпили его почти досуха, и восстановиться он не успел. О причинах, правда, Лонер и Мкаш не догадывались, однако амулет для определения магического потенциала должен быть у мэтра при себе. Получается, нас собирались примерно наказать.

Мои губы искривила недобрая усмешка.

– Пойдем посмотрим, кого они приготовили, – вполголоса бросил я приунывшему, но старавшемуся держать спину прямо темному. – А там решим, с чего начать.

Алес хмуро кивнул, и мы, обогнув гнусно смердящий котелок с двух сторон, подошли к секционному столу.

Насчет материала я оказался прав – перед нами находился мужской труп с обезображенным ожогами лицом, неплохо развитой мускулатурой и явными признаками насильственной смерти. В его животе зияла дыра размером с два моих кулака, переходящая на нижнюю половину грудной клетки. Из раны воинственно торчали обломки ребер, в глубине печальным комком свернулись спекшиеся от жара внутренности, весь левый бок вплоть до голени был обуглен, словно бедолагу живьем пихали в щедро натопленную печь, а пальцы на руках и ногах выглядели так, что я даже присвистнул:

– Вот это мужику не повезло! Интересно, кто его так невзлюбил?

– Судя по ожогам, огонь был магическим, – нахмурился Алес, разглядывая тело. – Пальцы переломаны, кости на предплечьях – тоже. Похоже, его пытали. Губы порваны, зубы…

Он с любопытством заглянул мертвецу в рот.

– Выбиты, но не все – видимо, мужик или все рассказал, или кому-то надоело портить об него кулаки.

– У него еще порезы на боках есть, – невозмутимо заметил я, указывая Алесу на не замеченные им повреждения. – Смотри: вот этот сделан предметом с острой режущей кромкой, а тут – явные следы от плети. Кому ж ты, приятель, так насолил, что тебя и после смерти продолжали пинать с таким остервенением?

Алес с интересом покосился на рассуждающего меня.

– Почему ты решил, что его били и после смерти?

– На некоторых порезах почти нет крови. Вон те синяки намного бледнее остальных, хотя в паре мест отпечатался носок чужого ботинка. Значит, били сильно. Вот сюда и сюда. – Я ткнул пальцем в одно из ребер. – Слышишь хруст? Сломано, но синяка нет. Значит, били уже после того, как он умер. Скорее всего, ногами. Как думаешь, за что?

Темный пожал плечами.

– Какая разница? Лицо-то ему попортили знатно.

– Угу, – согласился я, осторожно ощупывая череп. – Я бы даже рискнул поинтересоваться у мэтра, где он нашел такой симпатичный экземпляр, но боюсь, что меня неправильно поймут.

Алес перешел на шепот:

– Что дальше-то делать будем? Я тему не знаю. Вообще.

– Зато я знаю, – ухмыльнулся я. – Займись ритуалом поднятия, а я его подготовлю.

– А сможешь?

– Представь себе.

Алес с сомнением посмотрел на мою довольную физиономию и кашлянул.

– Ладно, попробуем. Работаем по стандартной схеме или предложишь что-то еще?

– Усиль защитный круг, – посоветовал я. – У нас нет клетки, а у ранозаживителя встречается ряд неприятных побочных эффектов. Не хотелось бы, чтобы они проявились в самый неподходящий момент.

Темный с еще большим сомнением кивнул, однако послушно занялся рисованием нужных схем, в которых, слава умертвиям, ничего сложного не было. А я, оценив уровень освещенности в аудитории, аккуратно закатал рукава и осторожно погрузил обе руки в задорно побулькивающий котел.

От легчайшего прикосновения вонь из котелка повалила такая, что даже я был вынужден задержать дыхание, а у сидящего на корточках Алеса слезы брызнули из глаз. Сидящие в аудитории маги закашлялись и разразились сдавленными проклятиями. Лонер, словно его эти миазмы не коснулись, сидел на своем стуле как влитой. А я, набрав полные пригоршни зелья, принялся обмазывать труп, потихоньку втирая вязкую массу в поврежденные места.

Обладая желеобразной консистенцией, она быстро заполнила дыру в животе мертвеца и начала стремительно застывать, образуя на теле зеленоватую пленку. Такая же пленка вскоре образовалась на его ногах, руках, груди, постепенно теряя болотный цвет и становясь почти прозрачной. А когда мой смердящий труд подошел к концу, я с чувством выполненного долга отошел, полюбовался на покрытый тонкой пленкой труп и, едва слышно хмыкнув, вытер руки простыней.

– Мне показалось или вонять стало меньше? – через пару минут осведомился Алес.

Я оглядел неслабый такой круг, в который этот умник умудрился вписать весьма серьезные руны, и одобрительно кивнул.

– Ранозаживитель воняет только до момента соприкосновения с телом. А когда впитается полностью, запах сойдет на нет. Ты еще долго будешь возиться?

– Минут пять, – откликнулся он, не поднимая головы.

Молодец. Управится раза в два быстрее, чем Верия.

– Отлично, – кивнул я, тщательно оттирая с пальцев остатки зелья. А когда Алес наконец закончил малевать на полу, благожелательно улыбнулся. – Ну как тебе?

Надо сказать, основания для гордости у меня были: зелье, почти полностью впитавшись в кожу, застыло студенистой массой в больших ранах, превратившись в некое подобие пробки, так что теперь можно было не бояться, что из нашего зомби внезапно вывалятся кишки. Безобразные ожоги эта масса тоже прикрыла, сделав их почти незаметными. Правда, выбитые на ногах пальцы так и остались искривленными, но ходить мертвец и так мог, а на руках я тут же все и поправил, огласив аудиторию отвратительным хрустом.

Алес при виде результата уважительно крякнул.

– Ты его что, прямо горячим на труп намазывал?

– Почему горячим? – удивился я. – Где ты видишь под котлом огонь?

Темный непонимающе оглянулся на котелок.

– Но оно же кипело!

– Вот балда, – не сдержавшись, фыркнул я. – Оно не кипело, а бродило в присутствии магического катализатора. Пора бы уже знать разницу!

– Теперь буду, – уязвленно буркнул пятикурсник, покосившись на снисходительно взирающего на нас Лонера. После чего отправился рисовать схему поднятия и готовить к преобразованию тело.

Я же, пока он возился, из чистого хулиганства позволил себе поправить нашему зомби изуродованное лицо. Пока «маска» оставалась теплой, из нее можно было лепить все, что душе угодно, так что я не пожалел усилий, чтобы мертвец стал до боли похож на одного моего знакомого. Стремясь достичь совершенства в этом нелегком деле, я ему даже шевелюру с помощью иллюзии сделал и потратился на такую же иллюзорную мантию – хотелось добиться максимальной достоверности.

Конечно, эффект от ранозаживителя очень нестойкий и черты нового лица очень быстро расползутся в кашу, но мне и нужна была всего пара минут. Зато сколько всего я планировал за это короткое время добиться!

Закончив с трупом, я с довольной улыбкой отошел от стола и кивнул удивленно изучающему результаты моих усилий Алесу.

– Готов?

Он рассеянно кивнул.

– Отлично! Тогда поднимай его и показывай коллегам.

Темный без запинки произнес стандартную формулу поднятия. Терпеливо выждал, когда оживший труп задергается в кандалах. Перехватив требовательный взгляд преподавателя, послушно разомкнул оковы и, умело контролируя зомби, заставил его встать.

Я одобрительно кивнул: молодец. Труп у него стоял ровно, из стороны в сторону не раскачивался, конечностями лишний раз не дрыгал, слюни не пускал и слушался беспрекословно.

Правда, под иллюзорной одеждой нет-нет да и проглядывала запаянная студнем дыра, и сквозь нее время от времени просматривалась противоположная стена. Но в целом мертвяк выглядел пристойно. Даже прошелся туда-сюда, похрюкивая при каждом шаге, затем поднял и тут же опустил руки, присел на корточки, снова встал, проворно крутанулся вокруг своей оси, чтобы все поняли, что его суставы функционируют нормально.

Наконец, когда Алес выдохся, мертвяк бодро промаршировал по направлению к преподавателю, встал на расстоянии от стола в три шага и, замерев по стойке смирно, вперил в Лонера бездушный взгляд.

Невозмутимый мэтр, когда увидел наше творение в полный рост, не просто вздрогнул – он буквально отшатнулся от него вместе со стулом. Его бесстрастное лицо сперва исказилось, затем вспыхнуло. А в следующее мгновение мэтр побелел так сильно, словно его сверлил тяжелым взглядом не оживший труп в мантии некроманта, а настоящий человек, которого он, судя по всему, не только знал, но когда-то даже боялся.

Лишь через несколько секунд Лонер, опомнившись, отвернулся, пряча внезапно задрожавшие руки под стол. Несколько мгновений просто сидел, прикрыв глаза и явно переживая что-то очень неприятное. А когда снова их открыл и отыскал взглядом мою безмятежную физиономию, в его глазах полыхнуло такое пламя, что я чуть не улыбнулся.

С трудом удержавшись, чтобы не продемонстрировать торжествующий оскал, я бесстрашно подошел к смирно стоящему зомби и глубокомысленно заметил:

– Здорово получился, не правда ли? Как живой!

После чего бодро похлопал по плечу точную копию мэтра Валоора да Шеруга ван Иммогора и, обернувшись, хладнокровно велел опешившему Алесу:

– Упокаивай!

Тот, ничего не понимая, указал на защитный круг, в который зомби еще следовало доставить. Я так же бодро кивнул, молниеносно создал воздушную плеть и, захлестнув ею горло несчастного зомби, как барана потащил его на заклание.

Запихав несчастное создание в круг, я демонстративно отряхнул руки. Дождался, когда темный из последних сил произнесет формулу упокоения. Проводил равнодушным взглядом ничком упавший труп и хладнокровно заметил:

– Осталось только сжечь, пока ранозаживитель не прекратил действовать, иначе тут потом будет так смердеть, что вовек не отмоемся.

– Я уже не могу… – устало прошептал Алес, опершись на секционный стол.

– Ничего, я помогу, – с фальшивым воодушевлением откликнулся я. – Вчера вычитал одно полезное заклятие – как раз для уничтожения трупов. Говорят, во время войны гильдий его применяли к пойманным некромантам, дабы лишить последних посмертия. Я, конечно, не архимаг, но кое-что, думаю, смогу изобразить.

Мельком покосившись на Лонера, на помертвевшем лице которого оставались живыми только глаза, я удовлетворенно хмыкнул, щелкнул пальцами и, щедро накачав заклятие силой, позволил ему охватить неподвижное тело у моих ног.

Всего два удара сердца, короткая вспышка, неистовый рев вырвавшегося на свободу пламени – и тело сгорело практически мгновенно, не отставив после себя ничего, кроме запаха горелой плоти и крохотной горстки пепла на закопченном полу.

Казалось бы, что тут особенного: труп как труп. Портрета главы Темной гильдии теперь не найдешь ни в одной аудитории, ни в одном из кабинетов ратуши, не говоря уж об учебных классах. Никто его даже не узнал, кроме одного-единственного человека. И не понял смысла произведенных мною манипуляций.

Спокойно встретив бешеный взгляд старого мэтра, на глазах которого только что в точности повторилась моя собственная казнь, я невозмутимо ему поклонился. После чего подхватил под локоть пошатывающегося от слабости Алеса и в звенящей тишине вернулся за парту.

Лонер, надо отдать ему должное, ничего не сказал. Но я был абсолютно уверен, что теперь он сам поторопит события и предпримет все меры, чтобы встретиться со мной с глазу на глаз. Быть может, даже сегодня, пока мы с Алесом будем корпеть в подсобке, готовя обещанные Мкашем трупы. Или завтра, когда у первого курса закончится занятие по некромантии.

Я для себя уже выяснил все, что хотел. Теперь очередь за ним.

Надо признать, отработка далась нам непросто, и столовую мы с Алесом явились взъерошенные и благоухающие так, что от нас шарахнулись, будто от упырей.

Ну и что с того, что на мантиях местами виднелись остатки мозгов? Этот необразованный сопляк просто не умеет правильно вскрывать черепа! И рукава наших мантий были заляпаны бурыми пятнами лишь по той причине, что этот косорукий болван опрокинул на пол банку с экспериментальной кровью, которую я только-только нацедил из свежего покойничка. И вовсе мои ботинки не были испачканы в том, о чем все подумали! Я просто вляпался в лужу с разлитым все тем же растяпой ранозаживителем, когда торопился покинуть пропитавшееся вонью помещение. И вообще, надо сказать, отработка прошла неплохо: мы быстро справились с заданием, обработав все одиннадцать трупов, на которые указал явившийся после урока мальчишка де Фугг, подготовили в качестве практических пособий четыре руки, пять ног, семь черепов и целых двадцать восемь пальцев. И при этом даже не опоздали на ужин.

От раздачи при нашем появлении адепты прыснули так, словно в столовую ворвался ураган. Сидевшие за столиками малолетки испарились, когда я, одной рукой нагребая на поднос еду, кровожадно огляделся в поисках свободного места. А когда мы наконец уселись и накинулись на ужин, в столовой стало так тихо, что стало слышно, как за окнами чирикают птички.

Один мудрец правильно заметил, что совместная работа сближает порой лучше, чем совершенное убийство – всего за четыре с половиной часа мы с Алесом сроднились так, что он напрочь растерял прежнюю настороженность и откровенно расслабился, а я, надо признать, пару раз был очень близок к тому, чтобы обратить его в упыря прямо на глазах у де Фугга.

Это ж уму непостижимо – не уметь распиливать затылочную кость или извлекать содержимое черепной коробки! Быстро вскрывать суставы и безопасно извлекать из туловища внутренние органы! У меня вообще сложилось впечатление, что мэтров учили работать с трупами светлые белоручки! После того как начитались глупых книжек о некромантах, но сами не провели ни одного вскрытия!

– Как ты только до пятого курса дошел? – ворчал я, с раздражением перекладывая еду с подноса на стол.

– А куда преподам было деваться, если я один в своем классе? – так же хмуро бурчал Алес, безуспешно пытаясь стряхнуть со своей мантии остатки чужих мозгов.

– Я бы тебя вообще к трупам не подпустил, если бы знал, что ты не умеешь с ними обращаться. Куда смотрел Кромм?

– Он появился лишь три года назад, – язвительно отозвался парень, нагло перехватив котлету прямо у меня перед носом. – До этого у нас полтора года вел некромантию какой-то придурок, бледнеющий от одного вида упырей, а потом еще полгода – де Фугг.

Я проводил хмурым взглядом исчезающее во рту темного мясо и, взяв себе отбивную, раздраженно фыркнул.

– Могу только посочувствовать. Если твои друзья владеют практическими навыками на том же уровне, то новой гильдии у нас еще долго не будет.

– Сам-то ты где научился так ловко управляться с покойниками? – окинул меня мрачным до невозможности взглядом Алес. – Небось на кладбище в детстве практиковался? Могилы усопших по ночам разорял?

– Чего там разорять-то? У нас семейный склеп под боком.

– То есть ты собственных родственничков изучал под бдительным присмотром папеньки?

– Собственных мы обычно не трогаем. Хотя всякое бывало.

– Не сомневаюсь, – ядовито откликнулся темный, не забывая накладывать еду на свою тарелку. – И давно ты увлекаешься подобными вещами?

– С рождения, – невозмутимо отозвался я, успев вовремя перехватить порцию блинов с вареньем. – Только, в отличие от тебя, меня учили как положено.

– Было бы чем гордиться. Я бы, может, вообще в академию не пошел, если бы мне было куда податься.

– Ты сирота? – уточнил я, методично набивая брюхо.

– Угум-с. Как и ты.

– Да я не жалею, – пожал плечами я, умело расправляясь с блинами. – Со мной могло бы быть и хуже.

Алес внезапно перестал жевать и, оставив в покое недожаренную отбивную, невидяще уставился прямо перед собой.

– Со мной тоже.

Как показала практика, его прогнозы в отношении аппетита не оправдались – после интенсивной физической работы и моих наставлений, сдобренных щедрой порцией насмешек и пинков, он оголодал так, что уплетал за обе щеки. И оторвался от еды лишь тогда, когда в столовую зашла троица прекрасно знакомых мне светлых, которых я не так давно очень смачно «обчихал».

При виде них у Алеса сузились глаза, а голос упал до змеиного шепота:

– Вот они! Приятели тех уродов из святилища! По крайней мере, одного из них!

– Уверен?

– Да. Вон того, что сейчас ржет, как больной жеребец, зовут Филипп де Ногэ – окраинный барончик из такого дальнего захолустья, о котором, наверное, никто уже и не помнит. Его лучший друг – еще один барончик по имени Свиш де Гуг, правда, уже из столичных, но его я частенько видел с тем козлом, который меня резал. А третий… Его я несколько дней назад тоже вместе с ними встретил, но еще не выяснил, как зовут.

Мои губы расползлись в злой усмешке.

– Это юный граф де Регилль. Томас, ты тут?

Стена за моей спиной похолодела, и оттуда послышался вкрадчивый шепот:

– Да, хозяин. Этим утром вы приказали снять наблюдение с насмов, поэтому мы сидим без дела.

– Ничего, я нашел для тебя работу. Видишь троицу у раздачи? Да-да, ту, что набирает себе столько еды на подносы, словно собралась в долгий поход по пустыне. Проследи за ними. Я хочу знать, где они бывают, с кем общаются, как себя ведут. У тебя два дня. Обо всем необычном докладывать немедленно.

– Будет сделано, хозяин, – подобострастно прошептал призрак, и сзади снова стало тихо.

– Вот так, – довольно кивнул я замершему от неожиданности Алесу. – Скоро у нас будет достаточно сведений, чтобы устроить им полноценную ловушку.

– А почему не сейчас? – настороженно посмотрел на меня темный.

– Потому, что они уже наверняка знают о пропаже своих приятелей, вряд ли преподаватели станут рассказывать всем и каждому об истинном положении дел. Значит, светлые теперь станут осторожничать. Поодиночке их не застать – они ж не дураки так подставляться. В нашей башне их тоже не выловить – там слишком много народу. В подземелье они больше не сунутся – ректор установил там следилки, с которыми самостоятельно даже выпускникам не справиться. Коридоры тоже под наблюдением – Мкаш постарался, выслеживая насмов. Так что незаметно подловить эту троицу будет нелегко. Томас же облегчит нам работу в разы. Надо только немного подождать.

Алес сжал кулаки.

– Ненавижу ждать!

– А придется, – ласково сообщил я и вернулся к неоконченному ужину. – И не надо на них так таращиться – время еще не подошло. Сиди спокойно, ешь, а потом отправляйся спать – тебе надо восстановиться.

Темный, пробурчав что-то невнятное, неохотно отвернулся, а через несколько минут поднялся и, не попрощавшись, ушел.

– Нич? – негромко бросил я, как только адепт, прихватив с собой остававшихся в столовой малолеток, исчез в дверях. – Я знаю, ты здесь, поэтому специально не доедаю последний пирог. Что полезного подслушал?

Из-под стола раздался тяжелый вздох, а потом мне на колени прыгнуло что-то увесистое.

– Ты был прав, – проворчал учитель, настороженно высовывая из-под стола длинные усы. – О пропаже светлых начальство уже в курсе. Твой насм правильно установил маяк, так что несколько часов назад их благополучно нашли. Разумеется, руководство потрясено: сопляки похожи на неразумных младенцев, только-только научившихся произносить «агу». Преподаватели сидят в кабинете ректора и совместно решают, что сообщить родителям. Умдобр считает, что рассказать следует все, пока не пострадали другие ученики. Де Фоль хочет сперва обследовать святилище, Мкаш как раз туда ушел. Маркиза в панике, твоя знакомая графиня пребывает в задумчивости, а остальные не знают, что делать, поэтому на собрании царит полнейший бедлам.

– А предположения у ректора какие-то есть? – уточнил я, сдвигая под локоть мясной пирог.

– Нет, – смачно зачавкал таракан. – Следы иного в святилище успели рассеяться, так что об участии насмов он не знает. Оракулы после себя следов вообще не оставляют. Демон там не появлялся, только пытался пробиться, следовательно, прямая угроза академии отсутствует, поэтому данную тему они рассматривать не будут. Собственно, все, что есть у Фалькуса, – это четверо идиотов с истинным рассеивателем на руках и разрушенное святилище с частично активированной схемой для вызова оракула. Насчет последнего вопросов пока не задают – ну, баловались детки запрещенными заклятиями и, как водится, не справились с последствиями. Бывает. Правда, никто не знает, как они туда попали, поэтому все арки сейчас проверяются на предмет нестандартного перехода. Другое дело рассеиватель: раньше они были наперечет, так что проследить владельца труда не составляло. Но после войны многие были утеряны, какие-то уничтожены, и сейчас определить хозяина невозможно. Такие вот дела, Гираш.

– Ясно, – задумчиво кивнул я. – В общем-то ничего плохого, но и полезного мы пока не узнали. Придется ждать отчета Мкаша и сведений от Томаса.

– Я, пожалуй, обратно вернусь, – с сожалением вздохнул Нич, когда еда на столе закончилась, а я пересказал последние события. – Ученый совет еще не закончился – вдруг что интересное скажут?

Я кивнул, спустил таракана на пол, проследил, как он, накрывшись простенькой иллюзией, ныряет в какую-то щель в полу, и отправился в подземелье.

Мэтр Кромм торопился – сегодня ему как никогда хотелось прорваться в заветную комнату, о которой он грезил последние несколько лет.

Не так давно он думал, что справился с потерей старого друга. Если не смирился, то хотя бы привык к мысли о том, что и в посмертии не сможет ничем помочь. Когда-то ему казалось, что иного пути нет, что ради дела можно выждать сотню и даже больше лет, терпеливо вынашивая планы мести. Он был готов преодолевать любые сложности. Презрительной ухмылкой встречать насмешки, попытки унизить и даже жалостливые взгляды, которых в последние годы становилось все больше.

Но именно сегодня старательно взращиваемое равнодушие не смогло сдержать напор рвущихся наружу чувств, а жгучая ненависть оказалась так велика, что выдержка впервые в жизни его подвела.

Старый мэтр был в бешенстве. И в первый раз за много лет изменил своему правилу – не принимать поспешных решений. А теперь торопливо хромал по мрачному подземелью, надеясь, что сегодняшний вечер завершится долгожданным успехом.

От каждого шага деревянные костыли больно впивались в подмышки, заставляя некроманта злобно кривиться. Длинная мантия волочилась по полу, собирая по дороге всю пыль, но он не пожелал ее придержать. Гулкое эхо разносило по коридорам тяжелое дыхание торопливо ковыляющего калеки, однако сегодня он ни от кого не скрывался.

Дорогу Лонер знал прекрасно – почти каждый день он проделывал этот путь, спускаясь после отбоя в подземелья Черной башни. За три года он изучил здесь все, от пола до потолка, каждый камешек и каждую трещинку, надеясь обнаружить какой-нибудь рычаг, руну или встроенный в стену амулет, открывающий заветные двери.

Он знал, что именно здесь, в одном из тупиков, находится настоящая сокровищница. За годы упорных поисков он вычислил ее и отчаянно не хотел верить, что мэтр Валоор ушел, не оставив старому другу возможности заполучить древние артефакты.

Несмотря на тщетность поисков, Лонер все же полагал, что ключ к уникальной системе защиты находится где-то рядом, спрятанный на виду – как прощальный подарок и как скверная шутка темного архимага, который весьма своеобразно относился к подобным вещам.

Запыхавшись и устав от нещадного давления костылей, мэтр Кромм ненадолго остановился и прислонился спиной к ближайшей стене.

К сожалению, мэтр Валоор был очень скрытным человеком и тщательно оберегал от посторонних свои секреты. Почти никто из его последователей не знал, что логово темного мага находится не в фамильном замке, который был разрушен и разграблен многие годы назад, а здесь, в этих самых подземельях. И, по слухам, в этой сокровищнице хранились настолько ценные артефакты, что за обладание даже одним из них светлые передрались бы насмерть.

Говорят, среди вещей умершего архимага имелся амулет, способный снять закрывающую печать. И неиспользованный ритуальный кинжал, изготовленный собственноручно главой Темной гильдии. Лонеру он, правда, был без надобности – по назначению им мог воспользоваться только хозяин. Однако в качестве амулета-накопителя для мага-ренегата он бы вполне подошел. Не говоря уж о том, что в тайнике наверняка нашлись бы черновые записи, дневники или просто пометки на полях любимых книг, которые пролили бы свет на многие тайны прошлого и причины смерти мэтра.

С трудом отдышавшись, Лонер поправил сбившуюся набок мантию и, вытерев повлажневший лоб, с усилием оттолкнулся от стены.

За дневниками учителя уже давно велась охота – исследования Валоора были слишком важны, чтобы Совет не озаботился поисками сразу после его гибели. Светлые много лет рыскали по всему Сазулу, пытаясь отыскать канувшие в неизвестности записи. Развалины фамильного замка Иммогоров неоднократно обыскивались – за прошедшие годы там, наверное, каждый камень был перевернут раз по сто, земля во дворе пересыпана чуть ли не по песчинке, а подвалы осмотрены с лупой без всякого преувеличения.

Эти дневники искали светлые, ими грезили выжившие темные, о них мечтал любой мэтр-недоучка, по вине Совета оставшийся без магических пособий и лаборатории. Одно время казалось, что наследие Темной гильдии никогда уже не всплывет.

Но вот произошел очередной набор студентов в АВМ, и все изменилось.

О роли Невзунов в этой давней истории Лонеру было прекрасно известно. Как и о том, что именно находилось в предсмертном послании мэтра, обнаруженном в подвале его разрушенного замка.

Валоор, видимо, просчитал все заранее и был уверен, что послание непременно отыщут. Вот только не предусмотрел, что для прекращения войны этого окажется недостаточно, и не мог знать, чем в действительности все обернется.

Увидев последнего из рода предателей в первый раз, Лонер поначалу не придал этому значения – нескладный барончик совсем не походил на предка и до недавнего времени вообще не фигурировал ни в одном Реестре. Его существование стало весьма неприятным открытием для старого некроманта. Но вместе с тем и поводом для злорадства, ведь после смерти прежнего барона, которого с невероятной тщательностью оберегал кто-то из высоко стоящих светлых, Лонеру стало некому мстить, как он тогда полагал.

По лицу увечного старика скользнула мрачная усмешка.

О да. Он совершенно точно знал, кто и когда мог заполучить драгоценные записи учителя: преданный ученик и верный последователь, первый заместитель, правая рука, кому, как не ему, было знать, где наставник хранит черновики?! К тому же после исчезновения Евгродуса всю его семью волшебным образом оставили в покое: отца, помершего своей смертью вскоре после того, как не стало Нева; сына, которому на тот момент исполнилось совсем немного лет, внука и тем более младшую дочь, которая, кажется, была лишена магического дара и умерла в безвестности в одном из окраинных селений.

Никого из них не выселили из фамильного замка. Все их имущество осталось нетронутым, даже телепортационная арка не была запечатана, да и от их земель не отрезали ни кусочка, тогда как большинство некромантов лишилось абсолютно всего.

Они, потомственные темные маги, не пострадали даже тогда, когда охота на темных вступила в последнюю стадию и светлые, ошалев от собственных успехов, начали вырезать целые семьи. Да что там – роды! Лишь для того, чтобы ни одно темное зерно не уцелело.

Всего за пару лет в Сазуле уничтожили более полутора тысяч семей! Никого не пощадили. Никому не дали уйти. Лишь редкие везунчики сумели избежать этой бойни. А Невзуны продолжали жить… Тихо, незаметно, спокойно. За какие-то непонятные заслуги, о которых простые смертные даже не подозревали.

Не потому ли эту семейку оставили в покое, что только им было известно, как расшифровать записи главы Темной гильдии? И не потому ли, что, отдав часть дневников в качестве платы за жизнь, они что-то все равно приберегли для себя? И Совет не рискнул уничтожить мятежное семейство, дабы не остаться без важных сведений?

Спустившись на третий уровень подземелий, Лонер сделал еще одну короткую передышку.

Теперь, когда в академии появился наследник проклятого рода, он совершенно точно знал, где, а точнее, у кого надо искать. Невзун сам об этом намекнул, когда завел разговор о прошлых заслугах. Намекнул тонко и настолько изящно, что старый мэтр даже засомневался, что видит перед собой неопытного сопляка. И с неприятным удивлением осознал, что парнишка понимает в происходящем намного больше, чем желает показать.

Его, судя по всему, все-таки обучали темному искусству, тайно, как минимум теоретически. Несмотря на цвет дара, в его рыжую голову вложили многие знания, которые простому светлому абсолютно ни к чему.

Одно только то, как он держался в клетке с мертвяком. как изучал неправильного зомби Верии, как умело и быстро его обездвижил, не поддавшись панике и проявив достойное настоящего мэтра хладнокровие, наводило на тревожные мысли. То, как равнодушно мальчишка отнесся к невыносимо смердящему зелью, тоже было странно – устойчивость к воздействию входящих в состав ранозаживителя ингредиентов достигалась лишь многолетней привычкой. Его запах не способны нейтрализовать очищающие заклинания. Но Невзун вел себя совершенно спокойно, как будто не в первый раз встречался с этим зловонным составом.

А уж когда он в открытую продемонстрировал свои таланты в области ментальной магии и превратил последний труп в точную копию мэтра Валоора, в деталях воспроизведя сцену сожжения тела главы Темной гильдии, у Лонера не осталось ни малейших сомнений – дневники мэтра находятся у мелкого поганца. Расшифрованные, готовые к использованию и, возможно, уже частично освоенные.

Более того, последние уроки наглядно доказали – мальчишка успел сойтись с несколькими темными, каким-то образом сумев завладеть вниманием одной из первогодок. Вывод из всего этого следовал только один – Невзуну требовался беспрепятственный проход в Черную башню. Причем, судя по всему, он его уже получил. Возможно даже, у сопляка имелись точные сведения о местоположении небезызвестного кабинета и о том, как снять с двери неподатливую защиту.

Лонер, в последний раз завернув за угол и наконец добравшись до ничем не примечательной стены в глухом тупике, на мгновение остановился. А затем вытянул из кармана безумно дорогой амулет, добытый с огромным трудом, и упрямо сжал кулаки.

– Я должен его открыть! – прошептал он, проведя дрожащей от волнения рукой над прохладным камнем. Тот ответил едва уловимой судорогой и тускло засветился в ответ на прикосновение артефакта. – И должен сделать это первым!

– Боюсь, вы опоздали, профессор, – с фальшивым сочувствием ответили ему из темноты. Лонер как ужаленный повернулся и неверяще уставился на невесть откуда появившегося гостя: Невзун стоял, небрежно прислонившись плечом к стене, и насмешливо изучал окаменевшее лицо старого мага. – Мне почему-то кажется, что эта защита вам не по зубам.

Мэтр скрипнул зубами:

– Невзун.

Худую фигуру предателя от горла до пяток укутывала черная мантия, на левой руке красовалась такая же черная перчатка, которой он любовно полировал ногти второй руки. А на его правом плече, недовольно раскрыв крылья, сидел громадный таракан, буравящий глазами замершего от неожиданности мэтра и выглядящий так, будто вот-вот нападет.

Лонера едва не перекосило от ярости.

– Ты! – выдохнул он, убедившись, что Невзун ему не привиделся.

Рыжий мерзавец издевательски поклонился.

– К вашим услугам, господин маг.

– Да я тебя!..

Бывший некромант неожиданно осекся. На мгновение прикрыл глаза, в которых читалось обреченное понимание. Затем с раздражением подумал, что все-таки не успел опередить пронырливого юнца. Но потом выпрямился, расправил плечи, возвращая потерянное хладнокровие, мысленно просчитал возможные варианты, после чего, достав из-за пазухи взрывной амулет, твердо сообщил:

– Я убью тебя. Здесь. Сейчас. И это будет достойным завершением моего пути.

– Хозяин! Как хорошо, что вы вернулись! А у нас тут столько событий! – радостно воскликнул Глюк, торопливо выплывая из стены. – Мурка намедни умудрилась очаровать одного из деревенских котов и приготовила вам новое тело для преобразования. Жрака, спасаясь от Зубищи, сбросил почти треть лишнего веса и вернул первоначальную резвость. Горгульи прошлой ночью закончили чистку графства Экхимос и торжественно прикончили последнюю обитавшую там нежить. Кстати, а почему вы так долго? Я ждал вашего возвращения три дня назад!

Я только отмахнулся.

– Дела. Не до замка было.

– Ой, а кто это с вами? Недоброжелатель? Жертва? Доброволец для алтаря?

Я покосился на вышедшего из арки Лонера, которого вопрос едва не застал врасплох, и едва заметно улыбнулся.

– Просто старый друг.

– То, что он старый, я вижу, – резонно заметило привидение, подлетая ближе и пристально разглядывая насторожившегося мэтра. – А вот насчет друга… Это закрывающая печать, если не ошибаюсь?

– Не ошибаешься, – неестественно ровно отозвался Лонер.

– Сильно, – впечатлился Глюк, заинтересованно уставившись ему в лицо. – Не зря, наверное, поставили? И давно. Лет этак сто назад или чуть меньше. Насколько я помню, в то время ее удостоились лишь два темных мага с подобными формами аур. Про господина Модшу я уже слышал и успел составить словесный портрет. Однако данный человек под описание не подходит, поэтому, вероятно, перед нами второй известный отступник – господин Лонер Кромм. Я прав?

Старый мэтр побледнел.

– Валоор, с каких пор ты держишь дома столь осведомленную нежить?

– Хозяин, ему можно доверять? – тут же отреагировал Глюк.

Я спрятал усмешку.

– Безусловно.

– Хорошо, – легко согласился призрак и, словно не заметив промелькнувшей на физиономии мэтра растерянности, отвесил ему короткий поклон. – Тогда я запомню его как гостя. Добро пожаловать в фамильный замок Невзунов, мэтр Кромм. Вам здесь ничто не грозит, пока хозяин не решит иначе. Но все-таки советую не выходить на балкон в темное время суток, не дразнить горгулий, не кормить кролика и не пытаться дергать за хвост нашу домашнюю змею – она кусается. Легкой вам смерти.

Лонер, проводив долгим взглядом отлетевшее привидение, вопросительно повернулся ко мне и нейтральным тоном осведомился:

– Это что было?

– Мой дворецкий и по совместительству домоправитель.

– Настолько доверенное лицо? – недоверчиво нахмурился Кромм.

Я хмыкнул.

– Конечно. Я же его создал.

Лонер задумчиво пожевал губами.

– Пожалуй, я могу в это поверить. Все-таки привидения – единственные нематериальные создания, которые не умеют предавать хозяев. Что за бред он нес?

– Просто предостерег тебя от необдуманных поступков. Кстати, советую прислушаться – он зря не скажет. Глюк, доложи обстановку.

Гусеница, которая во время этого короткого разговора с независимым видом маячила у лестницы, тут же испарилась и, снова материализовавшись у меня перед носом, послушно отдала честь. Сразу тремя парами коротких лапок и где-то в районе объемистого живота.

– Докладываю: серьезных происшествий в ваше отсутствие не было. Отчет Бодирэ по хозяйственным делам и основные статьи расходов за прошедшие три дня лежат на столе в верхнем кабинете. Жраку я отправил с утра на патрулирование границ. Горгульи накормлены. Умсаки выгуляны. Двор прибран. Останки рвачей уничтожены. Слуги выпровожены в деревню. В настоящий момент в замке находится одна живая душа – Лиш. Так что все ваши указания выполнены. Конюшню и сарай мы, правда, восстановить не успели, но, насколько я понял, это не к спеху?

Я кивнул.

– Да. Двор мне пока нужен чистым. Бескрылый, ты где?

– Как всегда, хозяин, – тихо отозвалась темнота над замковыми стенами, и оттуда на мое плечо спланировала крупная горгулья. – Приветствую гостя – наслышан о мэтре Лонере.

– Отправляйся к Верзиле – пусть ведет сюда своих: у меня появился для них помощник.

– Помощник? – заинтересованно наклонил голову Бескрылый, внимательно изучая Кромма. – Насколько быстро они нужны?

– Чтобы к полуночи были.

– Будет сделано.

Горгулья, мощно оттолкнувшись, стремительно взмыла в воздух и снова исчезла в темноте. Стая на стенах беспокойно зашевелилась, несколько тварей с тихим курлыканьем сорвались следом за вожаком, но большинство осталось на месте и продолжало приглядываться к новому гостю.

– Что ты задумал? – вполголоса спросил Кромм, когда мы поднялись в замок и, пройдя полутемными коридорами, оказались во дворе. – Идеи у тебя и в прежние времена были сумасшедшими. А уж после воскрешения, да с таким характером… Боюсь даже подумать о том, что ты собрался делать.

Я оглядел вычищенные до блеска плиты, отмытые стены, аккуратно сложенные доски возле растрепанного стога сена, потянул носом воздух и, убедившись, что от недавней вони не осталось и следа, улыбнулся.

– Ничего особенного – всего лишь хочу создать высшую нежить.

– Что?! – поперхнулся Кромм.

– У меня тут целая деревня зомби, – отмахнулся я. – Верные, работящие и до сих пор считающие себя людьми. Переманил у прежнего барона. Немного повозился с ними, конечно, подлатал, дал чуточку воли, а теперь хочу пойти дальше. Только помощник из Лиш в этом деле слабый – здесь нужен опытный некромант, которому не придется подсказывать. А тут на днях и демона удалось завалить, так что сил через край, и ты согласился у меня погостить. Вот как раз и закончим.

– Так ты поэтому три дня выжидал? – изумленно замер Лонер. – И поэтому вчера мотал нервы Руху, да так, что он чуть не потребовал от ректора запереть тебя в подвале до конца недели, а у маркизы едва голос не сорвался на визг?

– Естественно. Должны же они хотя бы несколько деньков отдохнуть?

Кромм усмехнулся.

– И не трогать тебя хотя бы какое-то время? Ты все так же предусмотрителен, как я погляжу.

– Простите, хозяин, – неожиданно возник из воздуха Глюк и с озабоченным видом пролетел над демоническим кругом. – Я забыл вам сказать еще одну вещь – час назад на ваше имя пришло письмо. И на нем – королевская печать.

– Вскрыл его? – ненадолго отвлекся я от Кромма.

– Как можно? – неподдельно оскорбился призрак. – Прочитал сквозь защиту – вы же сами меня этому научили.

– И что там было интересного? – одобрительно кивнул я.

– Проверка. Королевская инспекция, которая должна у нас появиться в первый день новой недели.

– То есть уже послезавтра, – задумчиво продолжил я, рассеянным взглядом окидывая закрытые ворота и обвившуюся вокруг одной из входных колонн «каменную» змею. – А у меня занятия.

– Зсяи-и-ин! – внезапно взвизгнули откуда-то с крыши ближайшей башни, и оттуда прямо по стене промчалось вниз что-то крупное, лохматое и дико сверкающее синими глазищами. – Зсяин! Зубисся тута! Я!..

Я против воли расплылся в улыбке.

– Девочка моя.

Зубища, с огромной высоты спрыгнув на землю, тут же метнулась ко мне, едва не опрокинув по пути гостя, а затем, извиваясь всем телом, приникла к моему бедру. Хм, да уже почти что к животу – опять подросла, зараза. Умильно заурчала. Ощутив мою ладонь на загривке, счастливо засопела, украдкой изучая озадаченного Кромма. После чего наконец плюхнулась на зад и, высунув наружу языки, жарко задышала.

– Свой, – строго сказал я, кивнув на Лонера. – Кушать нельзя, слюнявить нежелательно, пробовать на зуб – опасно: он может быть ядовитым.

– Зся, – понятливо облизнулась Зубища, жадно оглядев единственную ногу некроманта. Потом демонстративно пустила слюни, щелкнула нижней пастью и, заметив, как дернулась рука гостя к охранному амулету на груди, предупреждающе зашипела.

– Пугает, – заверил я беспокойно замершего друга. – Не бойся, без приказа не тронет.

– Ну конечно, – проворчал из-под моего воротника тихонько сидевший там Нич. – Ты мне это в прошлый раз говорил. И в позапрошлый. И вообще, я отсюда не вылезу, пока это чудовище не уберется!

Я ласково потрепал прильнувшую ко мне тварь, умеющую понимать хозяина с полуслова. Такая умница, такая затейница. всегда знает, когда добрый дядя Гираш действительно против того, чтобы она пугала его гостей до мокрых штанов, а когда всего лишь шутит. Да и Нича она обожает. По-своему. И в форме его старается поддерживать. И заботливо вылижет, когда ей покажется, что он плохо пахнет. И в зубках поносит, если престарелый маг устанет. Да что там говорить, как я велю, так и сделает. Так что у нас в замке учитель с некоторых пор не ворчит и почти не вредничает. И вообще ведет себя тихо-тихо. Как лапочка.

– Валоор, это то, о чем я думаю? – немного помолчав, обронил Кромм, с некоторой растерянностью разглядывая мое чудовище. – Наш экспериментальный образец?

Зубища многозначительно оскалилась, а я согласно угукнул.

– Да, один из вариант крысоловки, которую я когда-то давно выпустил из лаборатории. Нашел ее, когда исследовал подземелья. Оказывается, за эти годы поводок сохранился в целости, так что малышка не только меня вспомнила, но и признала.

– Зсяи-и-ин, – довольно заурчала нежить, размазав по моей мантии липкую соплю. – Мое!

Я торопливо отстранился и раздраженно встряхнул испачканную полу.

– Тьфу! Да что ж это такое? И в кого ты такая слюнявая, а?

– Зся, – с обожанием посмотрела на меня Зубища снизу вверх и в качестве подтверждения ткнулась в мантию еще раз, наградив меня вторым липким пятном.

– В меня?! Вот зараза! Нет, вы видели? Она еще и смеется! А ну-ка, марш наверх! Доложишь, когда появятся зомби, и откроешь ворота. Знаю, ты уже научилась это делать, так что вперед.

Зубища огорченно вздохнула и, изгваздав мантию в третий раз, послушно умчалась.

– Разбаловал тварь, – с отвращением заметил Нич, наконец-то выбираясь на мое плечо и с подозрением всматриваясь в темноту. – Мало того что она жрет все подряд и не признает никаких авторитетов, так теперь еще отъелась, клыки отрастила, как у упыря, и чувством юмора обзавелась более чем странным. От тебя, наверное, нахваталась!

Я только отмахнулся.

– Хватит брюзжать. Сходи приготовь-ка лучше алтарь.

– Щас! – возмутился учитель, больно царапнув мне шею. – Уже лечу, бегу и падаю. А кто там защиту поставил такую, что даже таракану не пролезть?!

– Так то живому таракану.

– Гираш! Сколько раз тебе говорить, что я не нежить?!

Я поспешно тряхнул плечами, сбрасывая с себя воинственно настроенного фамильяра. Тот в ответ зашипел так, что все гадюки на нашем болоте могли бы обзавидоваться. Правда, отомстить он не успел – с одной из стен послышалось предупреждающее ворчание Зубищи, которая, разумеется, прекрасно знала, что ее любимый объект для охоты находится в замке, и не торопилась уходить. Пришлось недовольному таракану ограничиться невнятными угрозами и ретироваться под прикрытие замковых стен.

Я облегченно перевел дух.

– Ну вот. Будем надеяться, что он все-таки сделает все как надо. Мявка! Присмотри, чтобы он не убился на переходе, и помоги, если потребуется.

– А хороший алтарь-то? – заинтересовался Лонер, деликатно не обратив внимания на небольшую размолвку.

– На старшего демона хватило, – рассеянно заметил я, проследив за стремительной тенью, метнувшейся к дверям замка. – Но тут у меня только малый. С большим пока не закончили: то учеба, то гости, то поездки в столицу. Надеюсь, ты не откажешься поучаствовать в одном маленьком эксперименте?

Старый друг поначалу замер, а потом неожиданно хмыкнул.

– Ты мог бы просто порыться в моей голове вместо того, чтобы спрашивать. И вообще, я удивлен, что ты не сделал этого раньше. С твоими-то способностями.

Я только улыбнулся краешком губ.

– Зачем же мне раньше времени портить отношения со старым другом?

– Ах вот оно что, – протянул Лонер, понимающе усмехнувшись. – А я-то все голову ломаю, с чего бы вдруг такая откровенность! Уж было подумал, что ты и правда выбираешь жертву для алтаря: окраинное баронство, глухая ночь, надежно защищенный замок, до краев наполненный нежитью. Удобное время и место, не так ли? Тем более что выбраться отсюда без твоего разрешения будет крайне затруднительно. Особенно простому смертному.

– Ты ведь все равно пришел, – снова улыбнулся я.

Лонер кивнул.

– Пришел.

– Что же заставило тебя разувериться в первоначальных выводах? – снова спросил я, повернувшись лицом к кругу.

– Ты практичен до мозга костей. И тебе не нужен искалеченный старик, утративший способности к магии. Прошлое есть прошлое – за пятьдесят лет многое могло забыться. Но пользы от меня на алтаре не будет. По крайней мере, такой, чтобы ты вдруг позарился на остатки моих жизненных сил.

Я опустился на корточки и провел кончиками пальцев по выбоинам в плитах, которые от легчайшего прикосновения начали тускло светиться.

– Выгоду можно получить из всего. Если знать, что именно хочешь.

– Возможно, я и ошибся, – пожал плечами Лонер. – Стар стал, одряхлел, разучился строить логические цепочки. Но в одном ты прав – любопытство во мне еще живо. Поэтому, даже если мои выводы неверны, я утолю хотя бы его.

Я медленно выпрямился и, подойдя к старому другу, несколько секунд помолчал. Он прекрасно знал, что в этот момент я бесцеремонно читаю его мысли. Знал, что все его немногочисленные страхи, сомнения и надежды мне сейчас видны как на ладони. Однако не сопротивлялся. Да и зачем? Действительно – безнадежно постаревший, с трудом передвигающийся калека.

Я подступил к нему вплотную.

– У некромантов есть одна полезная особенность – когда нужно, мы способны изменить свои помыслы так, что ни один оракул не догадается, что царит у нас на уме. Работа с нежитью вынуждает нас овладеть этими навыками. Порой настолько, что временами мы можем ничем не отличаться от тварей, которых призываем на службу. При необходимости мы способны изменить даже собственную личность и на время стать кем-то другим на долгие, долгие годы. И чтобы увидеть за чужой личиной наше истинное лицо, надо вывести нас из себя. Заставить разозлиться, запаниковать, выйти из равновесия. Только тогда есть шанс, что все наносное ненадолго отступит в тень. И только тогда можно жить с уверенностью, что ты все знаешь о старом друге.

– Ты проделал это со мной, – ровно заметил Лонер, спокойно выдержав мой тяжелый взгляд. – И не раз.

– Да, – так же ровно ответил я, не отводя глаз. – Нужно было знать, как к тебе относиться.

– И что ты решил?

– Эксперимент, – так же ровно пояснил я. – Мне нужно перевести в высшую форму около трех десятков зомби. Причем так, чтобы об их происхождении не догадался ни один светлый. Но без грамотного помощника сделать это будет затруднительно. Побудешь сегодня громоотводом?

Кромм на краткий миг окаменел, напряженно размышляя о том, о чем я не договорил, а что только подразумевал. А потом тяжело вздохнул.

– Помимо алтаря тебе понадобится много рассеивателей, чтобы никто ничего не заметил.

– У меня их достаточно. Весь замок, считай, играет роль гигантского рассеивателя.

– Еще жертва. Добровольная и желательно невинная.

– Есть у меня и такая. Сейчас Нич ее разбудит – сама спустится, чтобы отдать часть своих сил для заклинания.

– Твои зомби должны быть достаточно крепки телом и разумны, чтобы не сопротивляться в процессе, – остро взглянул на меня Кромм.

– Мы уже все обсудили. Они обдумали мое предложение и изъявили желание вернуться к обычной жизни. Я дам им возможность ощутить себя прежними, они смогут выходить на улицу днем, заново научатся чувствовать, переживать, ощущать вкус и видеть все краски мира. Только будут гораздо более живучими, сильными. А если такое существование станет им в тягость, я без возражений их упокою.

– Ты хоть представляешь, насколько это опасно? – тихо спросил Лонер. – Это твои внешние резервы.

– Естественно. Поэтому-то я и хочу усилить их максимально.

– А если ты потеряешь над ними контроль?

– Такое уже случалось, – равнодушно отозвался я. – Однако они выдержали и стали теми ниточками, которые позволили мне зацепиться в этом теле. Мои зомби не умеют предавать, Лонер. Я учел прошлые ошибки и сделал их зависимость от себя абсолютной.

Мэтр Кромм невесело хмыкнул.

– Тогда мне больше нечего возразить. Но учти: если ты собираешься провернуть то, о чем я думаю, то выброс силы будет таким, что мое человеческое тело может не выдержать.

– Я знаю, – невозмутимо отозвался я. – Для простого смертного это верная смерть. Но проблема в том, что с живого мага снять закрывающую печать еще никому не удавалось. А вот с мертвого… Пожалуй, можно попробовать.

– Что? – вздрогнул всем телом бывший мэтр и неверяще отшатнулся. – Валоор! Ты что задумал?!

Я хищно прищурился.

– Хочу вернуть твою силу. Только для этого мне сперва придется тебя убить весьма болезненным и крайне неприятным способом, а потом заново воскресить. Ты согласен?

Кромм только сглотнул, а затем поднял к ночному небу внезапно изменившееся лицо, глубоко вздохнул и, крепко зажмурившись, прошептал ответ.

Кварталы, где проживают состоятельные горожане. Серебряные – для богатых купцов и успешных торговцев, золотые – для знати. – Здесь и далее примеч. автора.

Кхероний – природный минерал, обладающий способностью аккумулировать магическую энергию. Псевдокхероний – искусственно полученное вещество со сходными свойствами, которое используется в ряде артефактов и накопительных амулетах.

Вид нежити, обитающей за пределами описываемого мира и проникающей в него лишь через открытый магом-демонологом проход. Тела и головы не имеет. Представляет собой множество хаотично скрепленных друг с другом отростков, на конце каждого имеется не только отдельная пасть, но и глаз. Размеры твари определяются длиной отростков.

Локра – небольшой торговый городок неподалеку от столицы.

Артефактор – темный или светлый маг, специализирующийся на создании артефактов.

Здесь намек на инициалы бывшего главы Темной гильдии (буквы «В», «Ш», «И» – Валоор да Шеруг ван Иммогор), которого незадолго до начала войны между гильдиями пытались обвинить в измене.

Эффект складывания энергетических выбросов.

Эликсир официально запрещен к применению в Сазуле. Считается, что ускоряющие развитие магического дара снадобья могут привести к выгоранию мага, особенно молодого.

Звезда – команда из пяти человек.

«Мундитация» – это особое состояния сознания, в котором чародей способен наилучшим образом сконцентрировать магическую энергию. Одним из способов достижения этого состояния является «мундитра» – набор строго определенных звуков, позволяющих магу быстрее достичь просветления.

Амезия – растение, в бутонах и листьях которого содержится алкалоид, способный при определенной концентрации вызывать кратковременную амнезию.

Линии Дамуазо, или мотивационные линии – косвенные признаки сознательного применения магической силы. В ауре проявляются в виде короткой дуги, на которую проецируется часть дара, использованная для создания заклинания. Возникают при наличии четкой мотивационной связи между случившимся событием и объектом, ставшим его непосредственной причиной, и сохраняются до двух часов после применения заклинания.

Изобретенное Гирашем заклинание. Подробно описано в книге «Профессиональный некромант. Мэтр на учебе».

Боевое заклинание пятого порядка, используемое для атаки на небольшом расстоянии. Многоразовое. Урон наносится магией огня. Обладает небольшим радиусом поражения, но не требует высоких затрат, поэтому чаще всего входит в стандартный набор заклинаний боевого жезла светлого мага.

Воздушный молот – боевое заклинание седьмого порядка, применяемое для атаки как на небольшом, так и на значительном расстояниях. Обладает большой площадью поражения. Крайне энергоемкое, поэтому используется исключительно как одноразовое.

Боевое заклинание пятого порядка, используемое на небольшом расстоянии. Многоразовое. Урон наносится магией воды. По своим характеристикам близко к огненной плети.

Магически защищенное, специально подготовленное место для призыва или изгнания демона.

Волчеягодник (волчья ягода) – вечнозеленый кустарник с ядовитыми плодами.

Семиугольник, семиконечная звезда.

Сухим называют обет, по которому принявшие его люди отказываются мыться. В Сазуле «неумытые», как их называют, находятся вне закона.