Милаш-Джейсон, как и говорил, просидел с нами до самого вечера. Я точно не знала, чем он занимался, — вроде как сидел с мамой на кухне, и они болтали обо всем на свете за чашечкой сладкого чая. Прелестно. Я бы тоже приняла участие в их милой дружеской беседе, только у меня были заботы покруче. Например, я несколько часов раскладывала свои вещи, делая комнату, которую мне выделили, живой. Конечно, получилось не совсем то, что я ожидала, но… вполне симпатично. А, пофиг. Только пугали и вызывали отвращение бледно-розовые стены. Может быть, через какое-то время, когда я более-менее обживусь в этом доме, и Джеймс привыкнет ко мне, он разрешит перекрасить комнату?

Когда у меня появилась свободная минутка, я тут же достала телефон и набрала номер Джессики.

— Наоми! — прокричала в трубку подруга.

Я рассмеялась.

— Привет, Джесс. Извини, что получилось позвонить только сейчас. Я… была занята, — я прошла от шкафа к кровати и плюхнулась на нее, раскинув незанятую руку в сторону.

— О, боже мой! Я так соскучилась, хотя мы виделись с тобой вчера вечером, — затараторила она. Да, надо было видеть наше прощание. Сопливое, бесконечное, наполненное слезами и нескончаемыми обещаниями созваниваться каждый день. — Расскажи мне все. И в мельчайших подробностях, пожалуйста.

Я усмехнулась и принялась ей пересказывать весь свой день, начиная с того, что проснулась еще в своей старой комнате в Индианаполисе, и закончила тем, что чертовски хочу вернуться обратно.

— Поверь, Наоми, я тоже хочу вернуть тебя, — захныкала в телефон Джесс. — У тебя будет возможность привести свою задницу в Индианаполис на выходные?

Я закрыла глаза и тяжело вздохнула.

— Не думаю, что получится, — с сожалением пробормотала я. — Мама непременно что-нибудь придумает. У Джеймса, я уверена, тоже будут выходные, и все вместе мы отправимся куда-нибудь.

— М-да. Мрак.

— Ага.

— Представляешь, Мэйсон все-таки продал свой «Мустанг»…

И она взахлеб принялась рассказывать о своем неугомонном парне. А я слушала ее, и мое сердце переполнялось непреодолимой грустью. Это невозможно — вот так взять и порвать с прежней жизнью. Как же мама этого не понимает? Куда бы она ни уехала, хоть на край света, прошлое будет преследовать ее, потому что это часть ее жизни, ее пути.

Я закончила болтать с Джесс где-то спустя полчаса. Я пообещала ей позвонить завтра и впервые за весь день покинула свою новую комнату. Неторопливо прогуливаясь по широкому коридору второго этажа, я услышала звуки, исходящие из гостиной.

Внимание-внимание, вернулся Джеймс Роджерс — мой новый папочка. Интересно, как бы он отреагировал, если бы я встретила его широкой улыбкой и крепкими объятиями? И как бы на это посмотрела мама? Уверена, у них бы отвисли челюсти. У всех. А потом бы меня ждал серьезный и долгий разговор с мамой на тему моего отвратительного поведения.

Ухмыльнувшись своим мыслям, я спустилась по лестнице и узрела для себя не самую приятную картину. Мама с радостным возгласом кинулась в объятия своего нынешнего и, как она говорила, последнего избранника, а затем они поцеловались. Страстно. Неистово. Такие поцелуи не должны видеть дети.

Я непроизвольно застыла на предпоследней ступеньке, мой взгляд остановился на не совсем молодых голубках, и я просто была не в состоянии пошевелиться.

Вау.

Я должна отвернуться. Немедленно.

— Я так скучала, — сказала мама Джеймсу, крепко целуя его в щеку.

Его руки опустились к ее пояснице, едва не касаясь по… ее пятой точки, и я, наконец, нашла в себе силы, чтобы отвернуться.

О Господи. Мне будут сниться кошмары.

Отстранившись, мама с необъяснимой бодростью взглянула на меня и взяла Джеймса за руку.

— Наоми, — произнесла она и кивнула на мужчину так, чтобы только я это увидела. Она намекнула мне приветствовать его. Как будто я сама это не знаю…

Итак, самое время улыбнуться, как идиотке, и сделать вид, будто я безмерно счастлива оказаться здесь и присоединиться с мамой к небольшой семье Роджерсов.

Джеймс одарил меня искренней дружелюбной улыбкой, и они с мамой остановились напротив. Боже, помоги мне пережить этот цирк.

Я миновала оставшиеся ступеньки и натянула на лицо фальшивую улыбку.

— Здравствуйте, Джеймс, — сказала я.

— Привет, Наоми, — ответил мужчина, показав свои ровные отбеленные зубы. Интересно, сколько он платит своему дантисту, чтобы похвастаться такой белоснежной улыбкой? — Рад, что теперь мы будем видеться часто.

Они с мамой рассмеялись так, словно он сказал какую-то шутку. Возможно, он и пошутил, только я все равно ничего не поняла, однако засмеялась вместе с ними. И лишь один человек сумел распознать в моей, казалось бы, профессиональной маске трещину. Джейсон. Он стоял, прислонившись к стене, со скрещенными на груди руками и тихо усмехался. Он понял, что я играю. Поймав его взгляд на себе, я перестала смеяться.

Мистер Роджерс что-то говорил мне, но я не слушала его — лишь делала вид. Мама была сама не своя. Вся светилась и улыбалась. Клянусь, я никогда не видела ее такой счастливой. Как будто сбылась мечта всей ее жизни. Но… я бы не пожелала такого. Хотя, возможно, в ее возрасте и пережив ее судьбу, я бы изменила свое мнение. Но, к счастью, я — это я, и у меня своя жизнь, своя дорога, и только мне решать, куда сворачивать.

Джейсон дал о себе знать только спустя несколько минут, когда я была готова умереть прямо на этом месте от скучнейшей болтовни Джеймса о том, как он рад, что мы с мамой, наконец, переехали в его дом, и что нас ждет счастливая долгая жизнь вместе. Интересно, он сам-то верил в то, что говорил?

— Мистер Роджерс, — Джейсон подошел к мужчине, и они пожали друг другу руки.

Я заметила, как лицо маминого жениха немного вытянулось, и с лица медленно сползла улыбка.

— Да, Джейсон, привет, — пробормотал мужчина. — Спасибо, что встретил их, — его мимолетный взгляд коснулся сначала мамы, затем меня, и вернулся к темноволосому парню.

— Всегда рад помочь, — кивнул Джейсон, опустив руку.

Я заметила, как на лице Джеймса промелькнула неловкость. Связано ли это как-то с его сыном — Заком? Определенно, так и есть.

Одна неидеальная семья соединится с другой неидеальной семьей. Просто идеально.

— Ладно, эмм, я пойду, — сказал Джейсон, направляясь к выходу. — Мне еще надо уладить кое-какие дела.

Мистер Роджерс посмотрел на парня так, словно понял, о каких именно делах идет речь. Странно. Но… это меня не касается.

— Хорошо. Иди. Еще раз спасибо, Джейсон, — Джеймс поднял руку в прощальном жесте.

Парень кивнул ему и остановился у самых дверей.

— До свидания, миссис Питерсон. До свидания, Наоми. Было приятно познакомиться.

Я помахала ему рукой. Когда Джейсон ушел, я вдруг почувствовала себя загнанным зверьком. Одна против мамы и Джеймса. Против их заботы и вежливости. Против их счастья. Мне придется делать вид, что я разделяю их радость. Мне придется лгать, чтобы не сделать маме больно. Потому что для нее это действительно важно, — я вижу.

В огромной гостиной повисла неловкая тишина. Мы переглядывались, но не останавливали друг на друге взгляд дольше, чем на секунду. Потом мама хлопнула в ладони, привлекая к себе наше внимание и прекращая эту тупую игру в гляделки.

— А на кухне вас ждет сюрприз! — воскликнула она, озарившись широченной улыбкой. Затем посмотрела на Джеймса. — Я тут немного похозяйничала и приготовила черничный пирог.

Тот ответил ей теплым взглядом. Он обнял маму и поцеловал в щеку.

— Дорогая, звучит просто потрясающе, — одобрил он, глядя на мою маму, словно на бриллиант в дорогой оправе. — А ты что думаешь, Наоми?

О боже, серьезно?

Я думаю, что все это полнейшая чушь.

— Конечно. Черничный пирог — что может быть лучше? — произнесла я и натянула милую улыбку.

Я услышала, как мама выдохнула с облегчением.

А потом мы дружно прошествовали на кухню, чтобы отведать ее кулинарное произведение.

Восьмая ночь с тех пор, как мама и Джеймс уехали на Гавайи, выдалась такой же беспокойной, как и семь предыдущих.

Злая и растрепанная я вылетела из своей комнаты, как только разлепила опухшие глаза.

Роджерс в конец обнаглел! Мало того, что вернулся ночью половина четвертого утра, так еще он включил музыку. Я проснулась от басов дапстепа, от которых дрожали стены моей комнаты. Я не стала закатывать истерический скандал, потому что вести беседу с пьяными людьми не имеет никакого смысла. Лучше подождать, когда они протрезвеют.

Я дождалась.

Мне было плевать, как я выгляжу. Я собиралась не красоваться перед Заком, а надрать ему задницу (конечно же, образно; я бы не смогла избить его даже при самом сильном желании, потому что он в тысячу раз сильнее меня) и покричать, как следует. Я не собиралась мириться с таким порядком его жизни. Нет, мне плевать, как он живет. Но меня крайне беспокоило то, что его веселье отражается на моем здоровье. Я заметила, что у меня появились огромные фиолетовые синяки, и кожа стала выглядеть бледнее. Возможно, если его разгульный образ жизни не прекратится, то я подсяду на успокоительные препараты.

Жить с ним в одном доме — это так проблематично.

Еще никогда я так не желала оказаться на другом конце планеты. Но, боюсь, меня бы и там преследовал его пьяный призрак.

Я остановилась перед дверью в комнату Зака и стала громко долбить по ней. К моему удивлению, она оказалась открытой, поэтому я безо всяких церемоний влетела в нее. В комнате было пусто. Странно. Но я нашла причину моего пробуждения. Стереосистема, из которой вырывалась музыка. Я прошла в комнату и несколько минут пыталась выключить ее. Когда, наконец, мне удалось это сделать, у меня зашумело в голове.

Распустив и растрепав волосы, я направилась в гостиную. Бегом спустившись по лестнице, я увидела Роджерса младшего. Он лежал на диване лицом вниз и тихо храпел. Рядом с ним валялась бутылка с ромом… точнее без него. Отлично. Вернувшись, он пил. Ему мало? Хоть бы музыку выключил…

Я сморщила лицо от отвращения и подошла к спящему Заку. Пнула его коленом в бок.

Роджерс застонал.

— Отстань, Дэни, — промямлил он, не удосужившись оторвать свое лицо от дивана.

Дэни?

Мда.

Отстать, говоришь?

Сейчас. Разбежался.

Он не давал мне покоя по ночам целую неделю, и отстать от него я собиралась в самую последнюю очередь.

Недолго думая, я отправилась на кухню. Осмотревшись, я взяла большой стеклянный стакан для пива и подошла с ним к раковине. Я включила холодную воду и наполнила его ею. Затем пошла обратно в гостиную.

— Пора, красавица, проснись, — пропела я, остановившись перед Роджерсом.

Я вытянула руку, в которой держала кружку, и вылила ее содержимое на спину парня. Тот моментально соскочил с дивана, правда, неудачно. Зак плюхнулся на пол и оказался прямо у моих ног. Уперев руки в бока, я посмотрела на него сверху-вниз и довольно хмыкнула. То-то же.

— Какого хрена?! — завопил он, поднимая голову.

Сильно сузив глаза, он уставился на меня и свел брови в недоумении.

— Что ты наделала?

Я медленно и коварно улыбнулась.

— С добрым утром, — нежным голосом проговорила я, ставя кружку на журнальный столик.

— Ты совсем чокнулась?! Нахрена ты вылила на меня эту чертову воду?! Идиотка! — кричал Зак, поднимаясь на ноги.

Белая футболка прилипла к его телу. Он развел руки и низко опустил голову, глядя на джинсы, которые так же попали в зону «поражения» воды.

— Сам ты идиот, понял? — проворчала я, враждебно скрестив руки на груди. — Если бы ты вел себя, как человек, то ничего бы не произошло.

— Афигеть блин, — Роджерс словно не слышал меня.

Он провел руками по футболке и встряхнул ими, избавляясь от сырости. Затем фыркнул, что-то пробормотал себе под нос так тихо, что я ничего не услышала, и, взявшись пальцами за самый край футболки, стянул ее через голову. Вода попала на его волосы, и они стали слегка мокрыми.

Вот. Он снова полуголый. Мне хотелось вырезать себе глаза, чтобы перестать пялиться на его кубики. Нет. Это невозможно. Долбаные гормоны!

Громко сглотнув, я перевела взгляд к разъяренному лицу парня. Он рассматривал свою промокшую футболку, его ноздри раздувались, когда он делал глубокие частые вдохи. Я вывела его. Супер!

— Ненормальная, — процедил Роджерс, резко опуская руки. В следующую секунду футболка оказалась у его босых ног.

Я вскинула брови.

— Что, прости? Я ненормальная? — мой голос непроизвольно повысился почти на октаву. — И это мне говорит алкоголик?!

Мои последние слова разозлили его сильнее, и он сделал шаг вперед. Но неожиданно замер, сжав руки в кулаки. Мускулистая грудь Зака тяжело вздымалась и опускалась. Голубые глаза проделывали во мне дыру, но я не боялась его взгляда. Признаюсь, в какой-то момент мне реально показалось, что он готов ударить меня. Ну… в таком случае, я бы точно покалечила его чем-нибудь.

— Это тебя не касается,— прошипел Роджерс, все-таки сократив расстояние между нами на еще один большой шаг. — Не лезь в мою жизнь.

Мы оказались близко друг к другу.

— А ты прекрати портить мою своим ужасным поведением! — в ответ проговорила я сквозь зубы, не собираясь отступать.

— Интересно, каким это образом я порчу ее тебе? — язвительно спросил он, скривив лицо. — Я не делаю этого хотя бы потому, что мне плевать! Поверь, если бы мне было нужно превратить твою жизнь в ад, я бы сделал это.

— Ты, несчастный алкаш, не даешь мне спать по ночам! — воскликнула я и, осмелев благодаря кипящей в венах ярости, ткнула его пальцем в грудь.

Зак очень медленно опустил голову, чтобы посмотреть на мою руку, которую я тут же прижала к своей груди, но через несколько секунд вернул взгляд к моим глазам. Внутри меня шла борьба страха и адреналина. Если бы меня ткнули в грудь и обозвали несчастной алкашкой, я бы освирепела и закатила страшный скандал. Что ж, признаю, я не слежу за своим языком, когда зла. Но… все это исключительно по вине Зака.

Роджерс не казался разъяренным, и это немного удивило. Он слегка сузил глаза, словно пытался изучить меня, и наклонил голову вбок.

— Значит, я — несчастный алкаш? — ровным тоном уточнил он.

Я была на грани того, чтобы не задрожать. Есть такое выражение (или нет), что спокойный человек куда страшнее злого, потому что можно ожидать, что угодно от того, кто мастерски контролирует свои эмоции.

Главное — не выдать свой страх.

Поборов зарождающуюся дрожь, я гордо подняла подбородок, давая понять, что не отказываюсь от своих слов, и кивнула.

— Да. Ты — несчастный алкаш, мешающий нормальным людям видеть сны ночью.

Не знаю, чем мои слова так рассмешили Зака. Он залился громким смехом, запрокинув голову, и хохотал над чем-то почти минуту. И кто из нас ненормальный?

Неожиданно его смех прекратился. Роджерс вернул голову в прежнее положение, так же, как и я, скрестил мускулистые руки на груди и с кривоватой улыбкой посмотрел на меня.

— А ты кто тогда? — спросил он. Признаться, мне не понравился его голос. Такой тихий, спокойный, вызывающий неприятное предчувствие. Ну, как затишье перед бурей. Брр.

Я вопросительно выгнула бровь.

Зак чуть наклонился вперед, и все, на что я могла смотреть, только на его пухлые губы, выговаривающие эти ужасные слова:

— Ты — никто. По крайней мере, в этом доме.

Слова совершенно незнакомого и чужого мне человека не должны были вызвать у меня такое оцепенение. Однако я застыла, даже перестала дышать. В горле появился огромный ком, который я не сумела проглотить. Мир постепенно сузился до одних лишь голубых глаз Зака, и меня пробрала сильная дрожь. Они были холодными и жестокими.

Мне бы хотелось посмотреть на себя со стороны. Наверно, выглядела жалко. Я просто не ожидала, что когда-нибудь услышу нечто подобное.

«Ты — никто» прозвучал голос Зака в моей голове, и я услышала в нем насмешку.

Что было ужаснее, так это то, что парень сказал правду. Я не имею ни грамма веса в доме мистера Джеймса. Я здесь чужая, как и мама. И это никогда не изменится, даже если пройдет много лет, и наши две разбитые семьи будут жить долго и счастливо.

Мне хотелось закрыть глаза и уйти. Просто уйти и расплакаться. Но тогда я покажу себя, как слабого, не способного постоять за себя человека. А я не была такой. Я знала, что могу ответить, если нужно. Могу ответить так же жестко и холодно.

Я была более чем уверена, что Зак ожидал от меня именно такой реакции. Он хотел насладиться моими слезами. Не дождется.

Сжав челюсть, я обратила на парня ледяной взгляд.

Нужно быть наглой.

— Мне плевать. Хочешь ты этого, или нет, но я здесь, и, возможно, останусь надолго. Так что я не потерплю, если мой покой будет нарушен. А ты нарушаешь его, — мой голос оставался спокойным, а глаза горели от злости. — Я буду обламывать тебе кайф каждый раз, когда увижу пьяным. Ледяная вода — только начало, — и для пущего эффекта я натянула на лицо дьявольскую улыбку.

Вау, какая я коварная.

Если Роджерс и растерялся, то мастерски замаскировал это.

— Посмотрим, — уверенным голосом сказал он.

Вызов принят.

— Посмотрим, — повторила я.

Мы стояли друг против друга и молчали. Кто-то из нас должен был прекратить это безумное оцепенение, прогоняющее лихорадочный жар по телу, и уйти.

Это сделала я.

Развернулась и ушла. Вот так просто. Я пошла обратно в свою комнату, хотя собиралась на кухню (но менять маршрут не стала, так как это выглядело бы глупо), и чувствовала на себе пронзительный взгляд Роджерса.

Если он думает, что сможет задеть меня, обидеть, или сделать больно, то глубоко заблуждается. Я не из робкого десятка, и ему предстоит убедиться в этом.

Глава двенадцатая

Эта сволочь по имени Зак Роджерс так и не дала мне выспаться.

Когда утром я разлепила опухшие глаза, то почувствовала смертельную необходимость выпить чашечку крепкого кофе.

Спустившись на кухню, еле волоча ногами, я, не глядя, включила чайник и рухнула за стол.

Зак и его очередная подружка затихли под утро — в четыре часа тридцать две минуты. Сейчас было восемь утра. Я была более чем уверена, что они спали, и вероятность встречи с кем-нибудь из них была крайне невелика.

Я почти уснула, но услышала щелчок, свидетельствующий о том, что вскипела вода. Слабо подпрыгнув, я разлепила глаза и поплелась наливать себе кофе. Взяв свою кружку и налив туда кипяток, я насыпала одну… две чайные ложки «бодрости» и, помешивая содержимое, вернулась к столу.

Сделав небольшой глоток, я блаженно закрыла глаза. Обжигающее тепло разлилось по телу, вызывая приятную дрожь.

Когда я открыла глаза, то увидела у входа на кухню девушку. Она, застыв, пялилась на меня, округлив свои большие серые глаза. Не нужно быть гением, чтобы понять, что она та, с кем Зак провел сегодняшнюю ночь. Очередная длинноногая блондинка в коротком обтягивающем платье.

Мы смотрели друг на друга, не шевелясь, наверно, несколько минут, пока первая из нас не пришла в себя. Ею оказалась я. Не знаю, почему, но мне захотелось быть смелой и дерзкой перед этой девицей. Она уже мне не нравилась — хотя бы потому, что она переспала с Заком Роджерсом, а это уже говорит о том, что она лишена всякого рассудка.

Расправив плечи, я не сводила с нее слегка скучающего пристального взгляда.

― А ты кто? ― с нескрываемым отвращением спросила девица.

Она медленно прошла вперед и остановилась у противоположного конца стола.

― Хороший вопрос, ― негромко ухмыльнулась я и сделала глоток кофе. Напиток обжег горло. ― Я здесь живу, вообще-то.

Ее аккуратные брови домиком резко поднялись вверх, выражая недоверие.

― Живешь? ― она сморщила нос. ― Зак не говорил, что у него есть девушка…

Я чуть не захлебнулась и стала громко кашлять.

― Прости, ― прохрипела я. ― Я не девушка Зака, ― во мне проснулось бурное недовольство. ― К счастью, конечно же. Так что расслабься, этот кретин твой, и только твой. Хотя… я сомневаюсь в этом. И, знаешь, я не советую быть с ним, потому что мало ли какую венерическую болезнь ты от него подхватишь, ― засмеявшись себе под нос, я взяла тряпку и стала водить ею по столу, вытирая пролитый кофе.

― О чем ты говоришь? ― недоуменно спросила девушка.

Я оторвала взгляд от поверхности стола и посмотрела на девушку.

Ууу, да она, похоже, не ладит со своим мозгом.

Что ж, придется мне просветить ее в «грязное белье» Роджерса младшего. Хотя я сомневалась, что это будет что-то для нее значить.

― Поверь, этот недоумок по имени Зак каждый вечер возвращается домой с новой девушкой, ― стала пояснять я. ― И, ну, знаешь, мало ли что. Уверена, что одна из его одноразовых подружек чем-то больна.

Выражение ее лица не изменилось; девушка по-прежнему ничего не понимала.

— Ясно, — выдохнула я, слабо покачав головой.

Я чувствовала себя крутой, нереально крутой, и я понятия не имела, почему.

— Так кто ты? — спросила блондинка, скрестив руки на груди.

— А это важно? — вопросом на вопрос ответила я, скопировав ее жест.

Мы стали метать друг на друга напряженные взгляды. Она смотрела на меня, как удав на кролика, и я не сомневалась, что она готова задушить, если понадобится. Сейчас у нее был как раз такой взгляд, и это выглядело немного страшновато, хотя чертовски глупо.

Чтобы как-то разрядить эту обстановку, я первая отвела взгляд и услышала, как девушка тихо хмыкнула. Я сделала вид, что ее вообще нет на кухне, хотя меня смущал факт нахождения здесь чужого человека. Но я сама была чужой в этом доме.

Молчание наполняло кухню до тех пор, пока не явился главный герой любовной «драмы». Я старалась не смотреть в его сторону, но боковым зрением увидела, что он был без рубашки. Ладно, хотя бы в трусах. Он напрочь лишен стеснения.

— Что ты здесь делаешь? — сначала я не была уверена, кому именно адресован его вопрос, поэтому напряглась и замедлила свое блуждание по кухне. — Я же сказал тебе идти домой.

Он обращался к девушке, которая подошла к нему и обвила его шею руками, словно веревка на шее висельника. Я не удержалась и взглянула на них, чтобы посмотреть, как отреагирует Роджерс. Его руки свободно болтались вдоль тела, и он скучающе смотрел в потолок.

— Я думала приготовить тебе завтрак, — промурлыкала она, целуя Зака в скулы.

— Ты должна уходить, — пугающе ровным голосом проговорил он и мягко отодвинул от себя девушку.

Ну вот. Что и следовало ожидать. Он развлекался с ней всю ночь, и теперь она была ему не нужна. Подлец с большой буквы. Да и девушка ничуть не лучше него. Точнее, ничуть не умнее. Не понимаю, как они могут вестись на это? Не понимаю, как им может нравиться быть использованными и выброшенными? Все ради одноразового удовольствия? Это ужасно. Однако все эти глупые девушки не оставляют попыток приручить Роджерса. Я уверена, что все они надеются, что кто-нибудь из них — та самая единственная, которая сможет изменить Зака и превратить его из плохиша в отличного, любящего и заботливого парня. Что ж, это делало их более безмозглыми. Зак Роджерс никогда не изменится. Дерьмо засело глубоко в нем, и хотя иногда у меня мелькают мысли о том, что в нем есть что-то хорошее, — теперь я понимаю, что ошибалась. Этот парень по своей воле загубил свою душу и свою жизнь, превратив ее в случайны связи и море алкоголя.

— Но я не хочу, — захныкала девушка. — Я хочу остаться. С тобой. Пойдем к тебе в спальню, — она провела наманикюренным коготком по его обнаженной груди, — и испробуем то, что не успели сделать ночью. Ммм? Как тебе такая идейка? — ее голос был сладким, как мед, и это жутко бесило. Ради секса с Роджерсом она была готова стать самой шелковой и послушной. Она была готова стать подстилкой.

Зак убрал руку девушки со своего тела и заглянул ей в глаза.

— Тебе пора, Саманта, — холодно изрек он.

Неожиданно блондинка сделала шаг назад, словно получила пощечину, но я четко видела, что Зак не бил ее.

— Я Аманда! — обиженно воскликнула она.

Какая прелесть. Он забыл ее имя.

Я улыбнулась, ожидая реакцию Роджерса.

Его лицо сохранило невозмутимый вид, словно блондинка не поправляла его.

— Хорошо, Аманда. Тебе пора, — монотонно повторил он.

— Не звони мне, — оскорбленная девушка метнула на него разочарованный злой взгляд и рванула к выходу из кухни.

Я смотрела за спину Роджерса, взгляд которого был устремлен куда-то вдаль, а через несколько секунд услышала, как громко захлопнулась входная дверь.

Когда девушка ушла, я не смогла сдержать ухмылки, чем заработала в свой адрес недовольно-вопросительный взгляд Роджерса.

— Люди, смеющиеся без какой-либо на то причины, просто обязаны попасть на прием к психиатру, — вдруг сказал он.

Я замолкла и резко переместила глаза в его сторону.

— Я не смеюсь, а усмехаюсь.

Его левая бровь поползла вверх.

— Какая разница?

— Большая.

— Зануда.

— Кретин.

Роджерс вздохнул, слабо покачав головой.

— И вообще, — сказала я. — У меня есть причина, чтобы смеяться над тобой.

— Правда? — театрально удивленным голосом протянул он, пройдя вперед.

— Да, — уверенно подтвердила я.

— Хмм, — он взял графин с водой и отпил немного. — Плевать, — произнес он, поставив предмет обратно на тумбу.

Я фыркнула.

— Тебе на все плевать.

Зак повернул голову в мою сторону и окинул долгим взглядом. Его глаза начали неторопливо двигаться вверх, начиная от ног, но, так и не дойдя до лица, остановили свое путешествие в районе ключицы. Меня обдуло легким жаром, и я вцепилась пальцами в чашку с кофе, которую держала у рта.

— Не на все, — тихо проговорил Роджерс. Голубые глаза впились в мои, и на секунду я вообще забыла, где нахожусь, так как они с какой-то немыслимой силой сумели в одно мгновение заполнить собой все окружающее меня пространство. — Мне не плевать, что ты портишь мне жизнь.

Ну вот. Опять. Что я ему сделала?

— По-моему, ты ошибаешься. Это ты все портишь, а не я, — ответила я, громко поставив чашку на стол.

И сейчас я имела в виду не только наше общение, а всю его жизнь, начиная с момента, когда ушла его мать. Какие бы с нами ни происходили неприятности — мы виноваты в этом, либо полностью, либо отчасти. Ведь это наша жизнь, и никто не проживает ее за нас. Следовательно, вся вина за совершенные ошибки полностью лежит на наших плечах. Иногда несправедливо, но… разве нас когда-нибудь спрашивают о справедливости?

— Это бесполезный разговор, как и все, что касается тебя, — пробормотал Роджерс, решив, что лучшая защита — это нападение. Похоже, он всегда руководствуется этим правилом.

Я закатила глаза.

— Ранил в самое сердце, — с нотками насмешливости отозвалась я.

— О, я еще не пытался тебя ранить, — с каким-то необъяснимым мне довольством сказал Роджерс. — Если я сделаю это, тебе будет по-настоящему больно.

Неужели ему и в правду ничего не стоит причинить кому-то вред? Как физический, так и моральный? Неужели для него пустяк — обидеть человека?

Мне жаль этого парня, хоть я питала к нему глубокую ненависть.

Я медленно отошла от стола и направилась к Роджерсу. Он напрягся, когда я оказалась близко к нему. Странно, но я не чувствовала тяжести волнения из-за близкого присутствия Зака, которая делала мой разум туманным.

Я остановилась в шаге от него и подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Сейчас в них плескалась растерянность, хотя Роджерс поджимал слегка дрожащие губы, пытаясь показать мне, что мой неожиданный жест нисколько не смутил и не удивил его.

Сегодня я чертовски смелая. В другой раз я бы ни за что не подошла так близко к Роджерсу. И я бы не сказала то, что собиралась произнести сейчас.

— В первую очередь ты делаешь больно не другим, а себе. Думаешь, ты крут? Ни черта. Ты ужасный, мерзкий и отвратительный. Ты самодовольный и наглый ублюдок, и ты самый худший человек из всех, кого я знаю. Ты не сделаешь мне больно. Никогда. Потому что я могу ответить тебе. Но твои близкие, твои друзья… ты не имеешь права причинять им боль. Они беззащитны перед тобой, потому что каждый из них верит, что когда-нибудь ты вновь станешь прежним. Они ждут этого. И мне жаль их, потому что надежды всех этих людей тщетны, — я набрала в грудь воздуха и подалась вперед, став к парню на несколько сантиметров ближе. — Ты не способен быть хорошим, Зак Роджерс. Если добро, честь и забота были когда-то в тебе, то все эти качества погибли. Исчезли бесследно. Ты способен только на то, чтобы делать жизни дорогих тебе людей невыносимыми. Но знаешь что? Однажды от тебя отвернуться, и ты останешься один. Абсолютно один. Ты можешь возненавидеть всех и вся, но на самом деле будешь виноват только ты.

Затихнув и медленно отстранившись, я продолжала смотреть в округленные глаза Роджерса, лицо которого побледнело.

— Если не хочешь, чтобы тебя ждала такая участь, — перестань быть таким дерьмом, — заключила я и расправила плечи, чувствуя себя освобожденной от груза мыслей, которые мне давно хотелось воплотить в слова и поделиться ими с Заком.

Несколько бесконечных секунд мы простояли в тишине, а потом я сделала осторожный шаг в сторону, собираясь уйти. Я ждала, что Роджерс остановит меня и начнет кричать, обзывать и унижать. Но он молчал, и я могла лишь предположить, что в его несуществующей душе простиралась пустота, вызванная моим неожиданным откровением.

— Просто подумай над этим, — хриплым голосом произнесла я, глядя в пол.

Это не было попыткой подружиться с ним; более того, я была уверена, что после того, как Зак отойдет, он возненавидит меня сильнее.

Но я надеялась, что сумею достучаться до него.

Сама не знаю, почему.

Я проснулась оттого, что у меня болела голова. В какой-то момент боль стала настолько невыносимой, что я разлепила глаза… И я сильно пожалела, когда сделала это, потому что бурный поток смутных воспоминаний ворвался в мое сознание и окончательно прогнал сон.

В моих глазах слабо кружился белоснежный ровный потолок, и создавалось впечатление, будто я плыла. Но я лежала на кровати, и меня обнимала за талию чья-то рука.

Я не дышала. Я боялась.

«Это не может быть правдой» подумала я про себя и крепко зажмурила глаза.

Но я помнила. Все. Каждый свой вдох и выдох. Помнила, как увидела Зака, как кричала на него, а потом мы стали целоваться. Я помню, что не хотела отстраняться и сама прилипла к нему, когда у меня была реальная возможность остановить это безумие. Все продолжилось. Мы поднялись в его комнату и…

Боже.

Я издала громкий вдох. Рука на моей талии зашевелилась.

Я оцепенела от парализующего шока, когда поняла, что меня обнимает Роджерс. Мы в одной постели.

Я очень медленно и осторожно повернула голову в его сторону. Зак спал, его красивое лицо выглядело безмятежным… даже довольным. Не может быть. Просто не может быть. Как я могла переспать с ним? Как я… Ооооох.

Мысленно простонав, я опустила взгляд к его руке, покоящейся на моей талии, и немного приподняла одеяло, до последнего надеясь, что я в одежде… хотя бы в нижнем белье, и все, что проносилось сейчас в моей голове, было лишь плодом моего воображения.

Но на мне ничего не было.

Это заставило мои щеки мгновенно вспыхнуть. Я снова повернулась к Роджерсу и прикусила нижнюю губу. Он выглядел милым, когда спал. Очень. Но это не разбавляло всей тяжести разочарования и отвращения к самой себе, потому что… потому что, черт подери, я переспала с тем, кого терпеть не могу!

Разве адекватные люди так поступают?

И что на меня только нашло вчера?

Определенно, это из-за алкоголя. Если бы я не пила, то ничего бы не произошло, и я проснулась бы в своей комнате. Черт. Черт. Черт. Черт. Черт.

Джейсон.

Я поцеловала его. Я собиралась идти с ним на свидание, после которого мы бы стали парой.

Но свидания не было, и я оказалась в одной постели с Заком Роджерсом.

Пора сваливать отсюда. И как можно скорее. Я даже представить боялась, что будет, если Зак проснется. Будет ли он удивлен и огорчен тем, что мы переспали, так же, как я? Определенно, так и будет. Даже сомневаться не стоит.

Да как мне смотреть ему в глаза после этого?!

Сделав неглубокий вдох, я взяла руку Роджерса и собиралась убрать ее со своей талии. Но не смогла. Прикоснувшись к теплой коже Зака, я мысленно перенеслась в эту ночь и вновь пережила все то хорошее и сладостно-приятное, что ощутила, занимаясь с ним сексом.

Я подавила в себе вспыхнувшее желание переплести наши пальцы и оставить свой взгляд на мирном лице Зака как можно дольше и аккуратно убрала его руку, положив ее рядом и внимательно наблюдая за Роджерсом. К счастью, он не проснулся.

Я молилась Господу, чтобы мне удалось уйти незамеченной.

Свесив ноги, я огляделась в поисках своей одежды. Платье осталось в игровой комнате — это я помнила прекрасно. Но нижнее белье должно быть где-то здесь…

Я вертела головой, пока не заболела шея. Мне удалось найти только лифчик.

Прекрасно.

Я бы забрала одеяло, но оно было одно, поэтому, если я сделаю это, Зак останется голым, а это плохо по двум причинам. Во-первых, он проснется. Во-вторых, я умру от стыда, если увижу его обнаженным. Я и раньше его видела, но сейчас все по-другому.

Я потянулась к своему лифчику, который висел на изголовье кровати со стороны Зака (и как он только туда попал?) и почти взяла его, но громкий зевок заставил меня замереть.

— Доброе утро, — прозвучал сиплый голос Роджерса.

Ну почему это не сон?

Господь, ты у меня в огромном долгу.

Я проигнорировала слова Зака и взяла лифчик. Я резко отвернулась, чтобы не возникло соблазна взглянуть на Зака, и прижала к груди свою половину одеяла. Как мне уйти отсюда?! Я же… голая! Тоже. Одним лифчиком ничего не прикроешь. Вот блин.

Накрыв лицо ладонью, я тяжело вздохнула.

— Эй, ты в порядке? — спросил Зак, и сначала я подумала, что это всего лишь слуховая галлюцинация.

Мне еще сильнее захотелось взглянуть на него.

— Наоми?

Моя кожа покрылась мурашками, когда Зак произнес мое имя. Так мягко и певуче…

Я должна шевелиться. Уйти отсюда. Закрыться в своей комнате и больше никогда оттуда не выходить, и плевать, если я умру от голода.

От кровати до двери несколько метров. Если я буду действовать быстро, то исчезну максимум через три секунды.

Я чувствовала на своей обнаженной части спины пристальный взгляд Зака, и это мешало сосредоточиться. Мгновения превратились в вечность, и я начинала сходить с ума.

— Ты уснула? — тихо ухмыльнувшись, спросил Зак.

О, нет. К своему огромному несчастью, я не спала.

До меня донеслось слабое шуршание, и в следующую секунду пальцы со слегка грубоватой кожей коснулись моего голого плеча.

— Почему ты молчишь? — раздался шепот Роджерса рядом с моим ухом. — Ты меня пугаешь.

Он нежно поцеловал меня в предплечье, и я задрожала, издав громкий судорожный выдох. У него были такие мягкие губы.

— Не надо, — промямлила я, в какой-то поистине чудесный момент сумев взять свои бушующие эмоции под контроль.

Я с неохотой отстранилась и, крепче сжав в кулаках одеяло, начала подниматься с кровати. Зак даже не пытался остановить меня, — либо не хотел, либо был растерян. Я решила забрать одеяло. Если не буду поворачиваться к нему, то ничего не произойдет. Он позволил мне оставить его без прикрытия.

Я поплелась к двери и пару раз споткнулась по пути.

— Что ты делаешь? — с воздушным смехом в голосе спросил Зак.

— Ухожу, — пробормотала я и схватилась за ручку.

— Уходишь? — удивился Роджерс, и я услышала, как он соскочил с кровати.

Я открыла дверь и приготовилась бежать, так как меньше всего сейчас мне хотелось разговаривать с Заком о прошедшей ночи. Но его рука легла на дверь и закрыла ее прежде, чем я сумела выскользнуть в коридор.

Супер…

Я закрыла глаза.

— Я не понимаю тебя, — Зак был совсем близко. Его теплое дыхание касалось моей шеи. — Почему ты уходишь?

Серьезно? Он не понимает?

— Отойди, Зак, — говорить сейчас мне было крайне тяжело.

— Ты можешь объяснить, куда так рьяно пытаешься смыться от меня? — его руки обвились вокруг моей талии, и я оказалась прижатой к гладкой мужской груди.

О, Боги.

Он обнимал меня. Голый. И если бы не это чертово одеяло… хотя я и так чувствовала его возбуждение, и это вскружило мне голову. Дикий жар стал расползаться по телу, прогоняя мысли о скорейшем побеге.

Я не была в состоянии сопротивляться его рукам, его губам, слегка покусывающим мое ухо, аромату его тела, заключившему меня в прочный кокон опьянения.

Почему Зак так ведет себя? Разве ему не должно быть все равно? Разве он не должен сам выгнать меня? Ведь наблюдая за ним все эти дни, когда он приводил в дом девушек, Роджерс ни разу не обходился с ними так нежно. Хотя я не видела всего, и, возможно, часть меня всего лишь пыталась убедиться, что я являюсь той самой особенной и единственной, к кому Зак Роджерс не будет холоден. Но это невероятно глупо, потому что он ненавидит меня, как и я его. Потому что между нами чистое влечение, и то, что было этой ночью, — лишь последствие неконтролируемой страсти, вступившей в смертельное соединение с алкоголем. Это было опасно, хоть и прекрасно, и вот к чему все привело.

Я подалась вперед, одновременно отталкивая от себя Зака.

— Черт, Наоми, — неожиданно Роджерс взял меня за локоть и развернул к себе лицом.

Я упорно смотрела на его грудь, не желая поднимать взгляд. Я не сделаю этого. Ни за что.

— Скажи мне, что происходит? — произнес он умоляющим голосом, отчего мое сердце принялось отбивать сумасшедший ритм. — Пожалуйста?

Что-то не так. В Роджерсе. В его поведении. Словно он… нормальный.

Я не хотела отвечать. Я хотела уйти до тех пор, пока желание поверить в свои мысли окончательно не заполнило мою голову.

— Посмотри на меня, — приглушенно попросил Зак.

Я проигнорировала его просьбу, отступая назад. Но отступать было некуда, и я прислонилась к двери.

— Посмотри на меня, — настойчиво повторил Роджерс и взял меня за подбородок.

Наши глаза встретились.

Произошло то, чего я больше всего боялась.

Я посмотрела в его глаза и не увидела прежней жесткости и холодности, с какой он смотрел на меня раньше. Эти прекрасные, бездонные лазурные глаза Зака Роджерса сейчас были наполнены необъяснимой мне теплотой. В них плясали мерцающие крапинки. Пухлые губы, которые этой ночью исследовали каждый сантиметр моего тела, расплылись в напряженной улыбке.

Он был великолепен. Все в его внешности было таким. Но я знала, что душа Зака Роджерса была мертва.

— Твое странное и дико нервирующее поведение я могу характеризировать лишь тем, что тебе не понравилась сегодняшняя ночь, — дрожащим, будто от волнения, голосом произнес Зак. Он накрыл мою левую щеку ладонью и заглянул мне прямо в глаза. — Но, Наоми… это была потрясающая ночь, и мне все понравилось. Очень понравилось. Правда, — его глаза заблестели с такой силой, что с легкостью могли заменить солнце.

Зак не лгал, хотя я до последнего пыталась убедить себя в обратном. Он говорил искренне. Голос может обмануть, улыбка, действия, но глаза — они никогда не соврут.

И сейчас, когда я смотрела в глаза Роджерса, я понимала, что еще никогда и ни с кем не видела его таким честным.

— Сейчас самое время, чтобы сказать, что тебе тоже все понравилось, — робко усмехнувшись, пробормотал Зак.

Это ночь была самой лучшей, хотя у меня был лишь один парень, с которым я могла сравнить Зака и секс, но это, в общем-то, не в счет.

Эта ночь была лучшей. И точка.

Но…

— Это было ошибкой, — набравшись смелости, наконец, пробормотала я и низко опустила голову, чтобы не смотреть ему в глаза.

Молчание. Я почувствовала, как ладонь Роджерса похолодела на моем лице.

— Ошибкой? — медленно повторил Зак.

Я сжала губы и кивнула.

Я не могла сказать того, что думала, потому что смертельно боялась последствий. А ничего хорошего мне ждать не стоит, потому что я знала Зака. Я видела его в действии. И он ужасен, как человек. И я просто не верила, что могу построить отношения с ним… с парнем, который ненавидит меня, но желает.

— Никогда не называй близость со мной ошибкой, — тихо сказал он.

Но лучше я буду убеждать себя именно в этом, чем страдать оттого, что это никогда не повторится вновь.

Как бы было прекрасно, если бы я могла отключить свои чувства.

Сжав челюсти, я подняла голову и устремила на Зака холодный взгляд.

— Но это так, — ответила я, стараясь сделать свой голос ровным и твердым.

Он пошатнулся назад, и его ладонь соскользнула с моей щеки. Стало прохладно, и я съежилась, крепче прижав к груди одеяло. Зак нахмурился и стал сверлить меня непонимающим взглядом. Я оскорбила его. Задела его чувства (и я бы посмеялась над своими мыслями, если бы не видела, как изменилось лицо Роджерса, когда я произнесла эти слова). Он выглядел так, словно я ударила его, или сказала что-то о его маме, как тогда утром.

В память врезались его вчерашние слова о том, что в тот день я раздавила его, обвинив в уходе миссис Роджерс. Мое сердце сжало в тиски чувство вины, которая стала бесконечной, когда сейчас я смотрела в потемневшие глаза Зака, из которых ушел свет.

— Отлично, — выдавил Роджерс, делая еще один шаг назад.

Я была пленена мраком, которым был наполнен его взгляд, поэтому не обращала внимания на его обнаженный вид.

Я нащупала рукой дверную ручку и потянула ее на себя. Сейчас Зак не препятствовал моему уходу, и я, не сводя с него глаз, покинула комнату.

Я слушала Breed 77 «Look At Me Now», когда услышала, что кто-то стучится в дверь. Я выключила музыку и повернула голову в сторону. На несколько секунд повисла тишина. А потом вновь раздался тихий неуверенный стук.

Отчего-то мое сердце, до этого прибывавшее в состоянии покоя, стало отплясывать сумасшедший танец в тесной груди.

Сомневаясь, я вытащила из ушей наушники и свесила ноги с кровати. Кто бы это мог быть? Зак? Но… зачем ему стучаться ко мне? Что вообще ему может понадобиться от меня?

Нахмурившись, я поплелась к двери. Застыв на секунду, я сделала глубокий вдох и открыла ее. Передо мной возник Зак Роджерс собственной персоны, и я никак не ожидала увидеть его. Мой рот открылся, и я не могла воспрепятствовать этому.

— Привет, — робко поприветствовал Зак.

Я смотрела на него округленными глазами и терялась в догадках, какого черта он пришел.

— Чего тебе? — какое-то неприятное ощущение поселилось внутри после того, как я спросила это, да еще и грубым голосом. Просто так получилось. Хотелось еще скрестить руки, чтобы всем своим видом показать, что я не рада ему. Но я не сделала этого.

— Я… — он замялся, и я вскинула брови. Его аквамариновые глаза упали вниз и стали бегать по полу. — Ты не выходила из комнаты целый день, и я решил узнать, как ты. Вот.

Затем Зак осторожно поднял глаза.

Что это?

Вежливость. Смущение.

Вау.

Зак Роджерс снова пытается быть человеком. Причем очень приятным.

Меня накрыло волной вины, так как он не язвил (к моему величайшему удивлению) и выглядел искренне. Но… погодите-ка. Зак беспокоится обо мне?

«Обещай, что подумаешь над моими словами» и вновь голос Джейсона зазвучал в моей голове.

Я рассматривала Роджерса и тонула в воспоминаниях. Его волосы цвета пшеницы поблескивали при тусклом коридорном освещении, когда он совершал незначительные движения: дышал, переминался с ноги на ногу, выражая свою неуверенность. Между бровей пролегла крошечная складочка тревоги.

— Ты в порядке? — спросил он тихо.

Я закончила разглядывать его футболку, точнее представлять то, что под ней находилось, и вернула свои глаза к лицу Роджерса.

Я же должна ответить ему…

— Да, — прошелестела я. — Все нормально.

Мы разошлись на том, что между нами все останется прежним. Но сейчас Зак по неизвестным мне причинам пытается быть дружелюбным. И его поведение вводила меня в большее заблуждение.

Может быть, Зак Роджерс действительно заслуживает шанс?

Но являюсь ли я этим шансом? Если да, то это… это глупо, по меньшей мере. Где Зак, и где я? Мы из разных миров, хоть почти и семья. Я не нужна ему. Я не могу быть ему нужна, потому что вокруг него крутится столько красивых девушек, с которыми я даже сравнивать себя боюсь.

Между нами возникла неловкая тишина, и каждый думал о своем.

— Ладно, — выдохнув, сказал Зак.

Я тут же кивнула, хотя в этом не было необходимости.

Боже, как это неловко.

Но стоило мне вспомнить, что мы занимались сексом, я вновь была готова провалиться сквозь землю от стыда.

Я опустила глаза, чтобы не видеть лица Роджерса.

— Это все, что ты хотел спросить? — глухо спросила я.

— Я… да, — неопределенно отозвался Зак и громко выдохнул. — Эмм, да. Это все.

— Супер, — пробубнила я и собиралась закрыть дверь.

— Нет, — но меня остановил Роджерс. — Это не все, что я хотел спросить. На самом деле у меня много вопросов, и мне есть, что сказать тебе, потому что, знаешь, то, что сейчас происходит между нами, дико меня бесит.

И он, надавив рукой на дверь с другой стороны, резко оттолкнул ее от себя и пошел на меня. Я вовремя подняла голову и увидела, что Зак не собирается останавливаться. Я попятилась назад, вопросительно глядя на то, как лицо Роджерса с каждой секундой приобретает холодные оттенки твердой решительности.

Я шла до тех пор, пока не наткнулась на кровать. Мне пришлось остановиться. Я замерла, едва сумев удержать равновесие и не грохнуться на постель, и сжалась под пронзительным взглядом Зака.

Он вплотную подошел ко мне и наклонил голову вниз, чтобы лучше видеть мое лицо.

— Уходи, — дрожащим от бессилия голосом попросила я.

— Не уйду, — сказал Зак. — Мне нужна определенность, Наоми. Я устал ходить по краю.

— Я не понимаю тебя…

— Ты понимаешь, — его ладони накрыли мои щеки и мягко сжали их. Мое тело как по сигналу парализовало, и я даже не попыталась оттолкнуть от себя Зака, потому что это все равно не помогло бы. — Ты все прекрасно понимаешь. Ты тоже не можешь забыть ту ночь, хотя изо всех сил пытаешься игнорировать свои чувства ко мне.

Мне хотелось громко рассмеяться ему в лицо.

— Это не так, — растерянно промямлила я.

— Правда? — недоверчиво фыркнул Зак.

— У меня нет к тебе никаких чувств.

— Ты лжешь, Наоми, — он наклонился ко мне еще ближе и резко втянул в себя воздух. Роджерс на секунду закрыл глаза, а когда открыл их, в них я увидела вспыхнувшие искры страсти и желания. — Перестань обманывать себя. Мы оба чувствуем это.

Я громко сглотнула.

Я чувствовала, как покалывание внизу живота стало мешать мне стоять в том положении, в котором я стояла. Это покалывание превратилось в яростный жар, который в считанные секунды разлился по всему телу, не оставив незатронутым ни один миллиметр. Сжав кулаки до боли, я боролась с желанием податься вперед и прижаться к Роджерсу, потому что его близость, его запах, его проникновенные кристально-голубые глаза и пухлые алые губы сводили с ума и вызывали не очень культурные мысли.

— Ты могла выбрать Джейсона, — прошептал он и коснулся кончиком своего носа моего.

Не могла, потому что он заслуживает большего.

— Но ты не выбрала его, — добавил Роджерс, скользя губами по моей щеке.

Я затрепетала и закатила глаза к потолку. Напряжение внутри было нереально сильным, и это начинало причинять боль.

— Ты выбрала меня, хоть и пытаешься отрицать это, — его губы прочертили дорожку коротких поцелуев от моего левого глаза до подбородка. — Перестань. Прекрати. Сдайся. Не бойся, — Зак отстранился, чтобы посмотреть на меня.

— Я не боюсь, — это все, что я смогла произнести.

Его губы медленно расплылись в легкой провоцирующей улыбке.

— Докажи мне это, — сказал он, сильнее сжимая мои щеки.

Я издала резкий выдох и закрыла глаза.

Мне было хорошо, когда Зак прикасался ко мне. Черт. Мне было фантастически хорошо! Но было ли этих ощущений достаточно, чтобы довериться Роджерсу?

«Ты ненавидишь его, помнишь?» сказал мой внутренний голос.

Но я не могла ненавидеть эти руки, с нежностью касающиеся моего лица. Я не могла ненавидеть эти прекрасные глаза, в которых простирались целые вселенные тайн. Мне не был противен его голос. Его движения. Его смех. Его улыбка. Я терпеть не могла лишь его характер, да и то сейчас я не была уверена даже в этом…

Это все дурацкая физиология.

Тяга к телу Роджерса мешала мне мыслить трезво.

— Доказать тебе что? — вяло спросила я, не открывая глаз. Не видя лица Зака, мне было легче разговаривать с ним. — Если бы я что-то чувствовала к тебе, я бы не…

Но я не договорила.

Роджерс раздраженно зарычал, а затем я ощутила обжигающее тепло его губ на своих губах.

Я резко распахнула глаза и замычала. Я стала болтать руками в воздухе, и, должно быть, со стороны это выглядело очень комично. Я пыталась отстраниться от Зака, но это длилось недолго. Буквально несколько секунд спустя я обмякла и позволила Роджерсу углубить поцелуй.

Мы снова целовались.

Черт.

Я вновь закрыла глаза и обвила шею Зака руками. Рыча, но уже от удовольствия, он переместил свои руки на мою талию и крепко сжал ее. Его пальцы с приятной болью впились в мою кожу, и я громко выдохнула ему в рот, на мгновение оторвавшись от его губ. Мы разлепили наши глаза и стали пожирать друг друга жадным взглядом.

— Это безумие, — прошелестела я, не в силах надышаться.

Боже, я горела. Его глаза воспламеняли меня. Его манящие губы творили с моими внутренностями нечто дикое.

Зак довольно улыбнулся, придвигая меня ближе к себе.

— То, что мы хотим друг друга? Согласен. Но, пожалуй, это лучшее из всего сумасшедшего, что я пережил за свою жизнь.

Мои губы сами по себе расплылись в ответной улыбке. И вот я вновь другой человек. Я думала и чувствовала по-другому. Мое изменчивое и зависящее от того, насколько близко ко мне находится Зак, настроение выносило мне мозг. Но… черт подери, сейчас я так хотела Зака Роджерса, что отказывалась вспоминать о своих сожалениях.

Я не менее чокнутая, чем он.

Когда я САМА потянулась к нему, чтобы продолжит начатое, зазвонил телефон. Не мой.

Выругавшись, Зак убрал одну руку с моей талии и засунул ее в задний карман своих джинс. Он, не переставая смотреть на меня, достал телефон и поднес его к уху.

— Ты очень не вовремя, черт бы тебя побрал, — прошипел Зак.

Его вторая рука, оставшаяся на моей талии, медленно забиралась под футболку и скользила по коже спины вверх, заставляя меня дрожать. Роджерс молчал и размеренно дышал, слушая по телефону кого-то.

— Прямо сейчас? — недовольно спросил он.

Я слышала голос Зака, но не слушала его, так как все мое внимание было сосредоточенно на его пальцах, ласкающих мою спину. Мои руки покоились на его шее, — для этого мне пришлось встать на носочки, чтобы дотянуть на нее. Мне стало неудобно стоять, и я начала убирать руки, но Зак остановил меня, поймав за запястье. Он покачал головой, как бы говоря мне, чтобы я и не думала отходить от него. Я прикусила нижнюю губу и терпеливо ждала, когда он закончит свой телефонный разговор.

Если сейчас мы снова займемся сексом, что будет завтра утром? Проснулись ли я с прежними сожалениями в душе? Будет ли Зак так же добр со мной, или он, почувствовав, что я сдалась, вернет себе образ подонка и пошлет меня куда подальше? Ведь есть такие парни, которые сделают все, чтобы добиться девушку, переспать с ней, а потом бросить и хвалиться своим дружкам, что они такие крутые, раз завалили очередную «дурочку» в постель.

Это было ожидаемо от Зака Роджерса, потому что он плохой парень.

— Хорошо, — вздохнул он, возвращая меня в реальность. — Мы приедем. Ладно. Я понял. Ага.

Зак убрал телефон и засунул его обратно в карман. Затем он вернул руку на мою талию и нахмурился.

— Это был Джейсон, — пояснил он. — Он в баре и говорит нам приезжать к нему. Он хочет о чем-то поговорить.

Заморгав, я отвела взгляд в сторону.

— Понятно.

Нет. Я ничего не понимала, и это дьявольски, просто дьявольски раздражало!

— Наоми? — тихо позвал меня Зак.

Я медленно переместила взгляд на его лицо. Роджерс немного сузил глаза, всматриваясь в меня, и крепко сжал одну мою ладонь, поместив ее у себя между рук.

— Пообещай мне кое-что, — попросил он.

Что?

Но я не произнесла этого вслух, обратив на него немой вопросительный взгляд.

— Когда мы вернемся домой, то поговорим. Нормально, серьезно поговорим, без всяких: «Давай забудем это» и всего подобного в этом духе, — Зак замолчал, испытывая меня прямым взглядом. — Договорились?

Этот разговор будет означать что-то. Либо начало отношений, либо мы еще сильнее усугубим и без того непростое положение. Хотя, Зак Роджерс в роли моего парня (что никак не укладывается у меня в голове)… уфф, думаю, этот набор абсолютно не совместимых между собой слов все говорит сам за себя.

Пока мы будем в компании Джейсона, я смогу подумать об этом. Обо всем. Я бы позвонила Джесс, но ее мнение и так прекрасно мне известно. Более того, она накричит на меня, когда узнает, что я все еще не с Роджерсом.

Я знаю мнение Джейсона. Он «за», если у нас с Заком что-то получится. Я догадываюсь, что он позвал меня и его в бар, чтобы поговорить как раз обо мне и Роджерсе.

Но главный вопрос в том, что думаю и хочу я?

С каждой секундой мое сердце билось все быстрее и быстрее.

— Ладно, — хрипло произнесла я.

***