"Иванова Галина Кирилловна. Открывающая.

Земля. Стационарная станция N7.

Диапазон воздействия при максимальном излучении — 9,8

Диапазон воздействия при минимальном излучении — 5,6

СТХЗ — 89 %…"

Что это еще за СТХЗ такое? Ладно, пропустим.

Личные данные. Ага…

"Рост 160 см, нормального телосложения. Волосы светлые, глаза серые…"

Неужели нельзя было просто написать: "невысокая стройная блондинка"?

"Не замужем. Детей нет. Ближайшие родственники…".

Интересно, кто составлял эту чушь? И почему у Соньки в личном деле нормальное цветное фото, а у меня — черно-белая ксерокопия паспорта?

Я захлопнула папку-скоросшиватель и сунула ее обратно в шкаф. И стоило целый час возиться с кодовым замком, подбирая комбинацию цифр, чтобы узнать, что волосы у меня светлые, а глаза серые? Впрочем, заняться все равно было нечем.

День выдался до ужаса скучный. Суббота. За окнами сырая, бесснежная зима. В офисе ни души, кроме охранника и дежурного оператора, то есть меня. С утра, правда, заходил один клиент, обычный, посмотрел проспекты, записал телефон и благополучно отбыл. Ближе к обеду позвонил шеф. По телефону позвонил гад чешуйчатый — издевается. Типа узнать, как дела. Не приходил ли кто? Не ходил ли куда? Так я ему и поверила! Это Хранителю Врат-то не знать, что ни одна дверка еще не открывалась?

Согласно сводке сегодня на Земле Вратами пользовались только раз — в Бельгии. Некто Севар отправился на Изагр, указав целью перехода торговые операции. Оно и не удивительно, таких богатых рынков ни в одном другом Мире нет. Сама туда часто наведываюсь. Прошлой зимой на ярмарке в Керне для предстоящей встречи выпускников прикупила пару вещичек, повергших в шок всех моих бывших одноклассниц. В довесок к шикарному наряду мне удалось тогда уговорить Эриана, одного из постоянных клиентов, меня сопровождать. Будучи представлен как Эрик, семидесятипятилетний полуэльф с Каэлера имел у землянок бешеный успех, а после того как спонсировал застолье пятью дополнительными бутылками, две из которых самолично выпил, то и у землян тоже. Хороший был вечерок!

Кстати, надо посмотреть, вдруг там опять ярмарка. Если да, то в семь сдам смену, подожду дверку, а там, глядишь, и гардеробчик обновлю. Опять же февраль скоро, может, и в этом году встречу выпускников организуем? Платьице новое прикуплю. Мирана уломаю компанию составить. Он конечно не эльф — коллега-оператор с Солеи, но лапочка, и на Земле у него неограниченный кредит. Девки от зависти полопаются!

Перспективы вырисовывались замечательные, и я, смахнув с кристалла пыль, собиралась активировать его на показ рыночной площади в Керне. Благо, из моей операторской дверь на Изагр открывается прямо в торговой столице Мира. Но не успела даже настроиться, как камень слабенько замигал. Или сам включился — слишком велика была моя тяга к шопингу, а кристалл на сильные эмоции реагирует, или Рошан решил по-старинке пообщаться, не прибегая к услугам АТС. Изображение, поначалу подернутое мелкой рябью, стало четким, но ни рынка, ни, слава богу, физиономии шефа я не увидела. Вызванное свечением кристалла окошко показало мне симпатичную черномазень… тьфу ты, афроамериканскую мордашку.

— Ой, Стаська, привет!

Стаська, она же Стейси Келлер, приветственно помахала мне откуда-то из Коннектикута. Для общения с иностранными коллегами кристалл — самое оно то: помимо видео и аудио связи работает еще и как автопереводчик.

— Привет, Галла! — мне всегда нравилось, как она меня называет. Не Галкой, не Галюсиком, а так вот раскатисто: Гал-л-ла. Меня так еще только старые эльфы зовут. Молодые все больше "галчонком" обзывают, у Рошана научились, а об остальной публике вообще молчу. — Как денек? Много работы?

— Издеваешься?

— Издеваюсь! — подтвердила американская коллега. — Врата сегодня только у Грега открывались. Это новенький в Бельгийской конторе, дедулю на рынок отправлял.

— Знаю, сводку смотрела. А что, там, правда, базарный день? Может, рванем после смены?

— Издеваешься? — пришла очередь Стаськи. — Ты что забыла? Мне в Изагр только в окружную, через два Мира.

Да, в их офисе не каждую дверку откроешь — энергетика слабая. Артефактами обвешались по самое некуда, а Врата все равно открываются где-то на задворках Вселенной. И на внутримирную телепортацию заряда не хватает. Не то, что у нас: выход в любую точку, связь держим со всеми станциями, да и спонтанные порталы по желанию клиента можем открыть. Они, правда, не часто с подобными желаниями появляются — межмирная турбулентность, сильные вторичные поля — через такой портал пройдешь, так полдня ходишь как с похмелья. Но открыть-то можем, а значит мы — сила! А Стаську жалко — чахнет девка в своих Штатах, ни в один порядочный Мир за четыре года работы не ходила.

— Прости, не подумала, — искренне раскаялась я. — А вызывала зачем? Поболтать или по делу?

— По делу. Я сегодня еще по запросам дежурю. Есть заказ на проход в Эльмар. Два человека или кого там еще. На два лица, в общем. Оплата по прайсу. Золотом. Я их отправила на твой маячок, так что жди гостей.

— Постой-ка, — я пробежала пальцами по клавиатуре. Точно — в ближайший час Врата на Эльмар можно активизировать в индийском филиале, а мои откроются позже.

Стейси понимающе ухмыльнулась.

— Радж уступает клиентов. В счет долга.

Будь благословен придумавший сетевые игры! В компьютерных мочилках мне нет равных.

— Спасибо! И индусу, и тебе.

— Индусу при встрече скажешь, а мне, — она хитро сощурилась, — десять процентов за наводку.

Возразить я не успела — кристалл вспыхнул лиловым светом, призрачное окошко дернулось и исчезло.

Ну и бог с ним. Будем ждать гостей. Идут в Эльмар, а значит, есть два наиболее вероятных варианта: эльфы и орки. Эльмар — странный мирок, хоть и легальный. Бывала я там пару раз. Но больше не пойду — слишком уж тамошние эльфы пылкие. А орки, говорят — агрессивные. А больше там и нет никого, в смысле из других рас. Сказано же, странный мирок. Одни перворожденные. Ни второрожденных, ни третерожденных — сплошь элита. Сначала мирно жили. Потом пару тысячелетий рубились, на чем свет стоит. Теперь опять у них перемирие. Значит, нужно ждать войны. Идущих у них не много, да и те к нам не часто заглядывают. Земля вообще мало кому интересна — слабый магический фон, кроме людей никто постоянно не проживает — последние представители прочих народов благополучно эмигрировали, когда эта самая магия из Мира уходить начала. Лично я думаю, сами они что-то и утворили с магией-то, да и смылись от греха подальше, а так ли это, мне даже Рошан не говорит. Таких, как наша Земля, из зарегистрированных еще только два Мира есть: Акан и Вилиль. На Вилиле магии ноль, но в плане технологий, наверное, самый продвинутый мирок (кстати, тоже рошановский). А вот Акан очень на Землю похож: уровень технологий тот же, магический и экологический фон — все один в один, только у них там уже три тысячелетия не могут от рабовладельческого строя хотя бы к феодальному прийти, не говоря уже о развитом капитализме. И в Акане и в Вилиле никто кроме людей, естественно, не живет. Один знакомый маг одно время и туда, и туда частенько наведывался, оказалось магистерскую работу на очередную степень писал: "Воздействие магического фона и уровня Силы Мира на живущие в нем расы". Практически доказал теорию, что единственная раса, способная выжить при нулевой магической активности — это люди. Прямо-таки к тараканам приравнял, которые единственные ядерную войну переживут. Обидно. Этот маг через мою операторскую теперь если и ходит, так только по максимальному тарифу. В качестве моральной компенсации человечеству в моем лице.

На мониторе всплыло окошко вызова. Дежурный оператор из России сообщал, что только что пропустил ко мне клиентов.

Для передвижения внутри Мира использовались слабенькие телепорты, как я подозреваю, давно устаревшей конструкции — что-то в равной степени напоминающее шкаф и вертикально стоящий гроб. Заходишь внутрь, оператор задает пункт назначения, и через пару минут с ошалело пляшущими в глазах солнечными зайчиками выходишь из такого же ящика, но уже в нужном тебе месте.

Я выжидательно уставилась на "шкаф". Интересно, что же это за "два лица" такие? Как-никак первые нормальные клиенты за последнюю неделю (тех, которые в Турцию и Египет косяками прут, я, конечно, не считаю — это у Рошана так чувство юмора работает: построить станцию межмирной транспортировки под прикрытием международной турфирмы). Вплавленные в металлическую обшивку гроба-телепорта кристаллы тускло засветились. Пять, четыре, три, два, один… Твою мать!

Чего я действительно не ожидала, так это того, что мой коллега впихнет "два лица" в один телепорт одновременно. Поэтому, когда кристаллы потухли и дверца телепортационной кабины внутримирного сообщения (с перепугу даже полное название этой хренотени вспомнила!) открылась, из нее, издавая нечленораздельные звуки, вывалилось нечто темное. Сверху так же быстро, но уже с неким подобием кошачьей грации приземлилось что-то яркое и всклокоченное. Издаваемые первым, то бишь нижним прибывшим звуки превратились в полнее разборчивую речь, состоящую из непереводимых идиоматических выражений Земли и как минимум еще десятка Миров, и я невольно заслушалась, пытаясь зафиксировать в памяти наиболее интересные обороты. Тем временем второй путешественник, светловолосый парень в красной спортивной куртке и широких как казацкие шаровары джинсах, уже вскочил на ноги и бегло оглядел помещение, прежде чем окончательно сфокусироваться на моем лице и расплыться в очаровательной улыбке:

— Приветствую тебя, прекраснейшая. Да прибудет с тобой сила богов, да не оставят они тебя милостью своей, покуда светит…

— Привет, Лайс! Я тоже очень рада тебя видеть.

Причем ни капельки не вру. Уж кого я действительно бываю рада видеть, так именно этого симпатягу. Ну спасибо, Радж, удружил!

— Привет, привет, — уже совершенно другим тоном отозвался кард, вспомнив, наконец, о своем спутнике и помогая тому подняться.

Поднятое с пола существо оказалось высоким, молодым (по крайней мере, внешне), довольно таки симпатичным и до ужаса злым. Впервые за все время знакомства мне довелось увидеть Эн-Ферро с "пассажиром" — на Идущего вывалянный по полу юноша явно не тянул. Я оценила заострённые уши, смазливую физиономию и нечеловечески-зелёные глаза гостя, сверкавшие из-под упавшей на лоб темной челки, и вынесла окончательный вердикт:

— Эльф.

Кстати, уникальный экземпляр. Как правило, представители этого народа щеголяют космами, ну как минимум, до плеч — комплекс Самсона у них: в волосах сила заключена, или типа того. А у этого — короткая и вполне современная стрижка, и ушки-то не спрячешь.

— Эльф, — согласился Лайс и, видимо, на правах общего знакомого решил представить нас друг другу, что и проделал со свойственной ему беспардонностью: — Галчонок, это — эльф. Эльф, это — Галчонок.

От прямого попадания в голову тяжелым предметом наглого карда спасло только отсутствие данного предмета в пределах моей досягаемости. Эльфа, судя по всему, такое представление вполне устраивало.

— Долго ждать? — уточнил Идущий.

— Час.

Мужчина понимающе кивнул. Прошелся по комнате, хозяйским жестом щелкнул кнопку электрочайника, небрежно скинул куртку и вальяжно развалился в кресле напротив меня. Эльф лишь расстегнул молнию черной кожанки и присел на диванчик у двери.

— Оружие, наркотики? — задала я извечный, ставший уже анекдотическим, вопрос.

— Чай, кофе? — в тон мне переспросил Лайс, намекая на древний русский обычай, предписывающий добра молодца с дороги накормить-напоить, а потом уже дело молвить.

Этот Идущий появлялся на Земле, а точнее на нашей станции и именно в мою смену, раз в два-три месяца, так что вполне мог считаться постоянным клиентом. Кроме того, по специфике своей работы он много путешествовал, а его манера повествования по эпическим масштабам и количеству искрометных шуток автоматически ставила его, как рассказчика, на ступень выше всех античных трагиков и современных комиков одновременно. Поэтому желание прибить нахала привычно сменилось радостью от встречи со старым приятелем. Ну, приятель не приятель, а старым, по крайней мере, по человеческим меркам, Лайс был, хоть и выглядел максимум лет на тридцать. Он был кардом. Не самый известный народ и не очень многочисленный. За все восемь лет работы я встречала только одного из них, того самого наглого типа, который сейчас сидит передо мной и примеривается забросить ноги в грязных кроссовках на стол.

— Чай, кофе? — моя радушная улыбка не была и вполовину так ехидна и обворожительна, как у гостя.

— Кофе, — милостиво соизволил он.

Крепкий, горячий, две ложки сахара, без сливок — услужливо подсказала память.

Я вопросительно посмотрела на эльфа, тот ограничился лишь отрицательным мотанием головой.

Сделав кофе себе и Лайсу, я вернулась за стол и, не дожидаясь пока у карда развяжется язык, и он заболтает меня до потери памяти и проскользнет на халяву (был у нас такой прецедент), решила сразу же разобраться с формальностями.

— Так что у нас с оружием?

— И наркотиками, — подсказал кард.

— И прочими, запрещенными к транспортировке предметами.

Идущий изобразил миниатюру "Оскорбленная невинность".

— Ты же меня знаешь.

— Ага, — согласилась я. Действительно, за все годы знакомства кард не пытался протащить через Врата ничего запрещенного "Договором о переходах". — А вот твоего приятеля впервые вижу.

Я воззрилась на эльфа со всей строгостью должностного лица при исполнении. Пришла его очередь отыграть "Оскорбленную невинность", что, к слову, вышло у него намного искренней, нежели у попутчика. Особенно хорош был финал: остроухий красавчик презрительно фыркнул и отвернулся — одним словом: высокородный!

— Галчонок, сама посуди, что мы можем пронести?

В голову пришел компактный УЗИ и ящик патронов к нему, с помощью которых злобный эльф планомерно и расчетливо снижает популяцию ненавистных орков на родном Эльмаре. Но профессиональное чутье, шедшее в комплекте с остальными талантами Открывающей, говорило мне, что в сумке у него помимо одежды, книг и какой-то неподдающейся идентификации, но явно не входящей в "черный список" дребедени ничего больше не было. А Лайс и вовсе путешествовал налегке.

Просто задавать глупые вопросы — неотъемлемая часть моей работы.

— Цель перехода?

Обычно именно после этой фразы кард начинал травить байки, на ходу придумывая себе миссии одна другой интереснее, но сегодня был, видимо, не в духе.

— Визит вежливости.

Значит, ставим прочерк.

Вечно они скрытничают, эти Идущие. Невесть кого из себя строят. Было бы с чего! Ну повезло тебе неслыханно, родился ты с редчайшим даром Идущего через Миры (по статистике на одной планете таких одаренных всего десять-двадцать, не больше). Гуляешь теперь по Сопределью, красотами любуешься или состояние внучатам наживаешь. Неплохо, согласна. Только отчего ваша братия нас, операторов, не уважает? Ведь вы, господа хорошие, без нас или никуда, или неведомо куда — об этом не думали? Вот открою я сейчас Лайсу вместо Эльмара Велью, да еще и где-нибудь в районе сейсмической активности…

Нет, Лайсу я такую свинью не подложу. Другому Идущему, конечно, тоже. Но другому, потому что так нельзя, а Лайсу, потому что он мне просто нравится.

Единственный и неповторимый кард с длинным-предлинным родовым именем, которое я до сих пор даже прочесть правильно не могу, появился в моей жизни и в моей операторской около семи лет назад, когда я, окончив стажировку, приступила к самостоятельной работе. В тот раз он не вывалился из телепорта, а вполне пристойно вошел через дверь. Представьте себе: чудный воскресный денек, скучающая, в меру романтичная девица, входит ОН — красавец-блондин, фигура атлета, улыбка Казановы. Присматриваюсь внимательнее и понимаю, что ни в Европу, ни в Азию, и уж тем паче, в Эмираты, этому Аполлону не нужно. Было в нем, да и есть, что-то такое, что сразу выдает иномирца, такое, что не в каждом высокородном самых чистых кровей заметишь. А так, при первом взгляде, обычный человек. Единственное отличие — длинные крепкие ногти серебристого цвета. И хвост. Про хвост я узнала потом, когда отправила Лайса, так он представился, куда-то на Каэлер и кинулась искать по базе все о кардах. Рошан тогда не на шутку удивился моему рвению, а когда понял его причину, посоветовал вместо "все о кардах" просмотреть "все о Лайсе".

Увы и ах — не про нашу честь оказался красавчик. Лайсарин Киппаг Эн-Ферро и еще порядка пятнадцати труднопроизносимых имен был, как выяснилось, фигурой в Сопределии известной, если не сказать легендарной — Проводник через Миры, единственный за последние шестьсот лет. В принципе, тот же Идущий, но способности Проводника не ограничиваются простым перемещением с планеты на планету. Входя во Врата, он создает такое силовое поле, что при должной концентрации способен протянуть еще двух-трех спутников, не имеющих и зачатка дара, как вот сегодняшний эльф, например. Вообще такое и я могу, и любой из Открывающих, но мы по "Договору о переходах" не имеем права оставлять своих попутчиков в чужих Мирах, максимум — на экскурсию сводить и вернуть обратно на родину. А Лайс в свое время перевел около двух тысяч кардов из своего родного Мира на Юули, где те и основали колонию, а господин Эн-Ферро после этого случая прочно вошел в историю. Но в нашей базе легендарная личность именовалась просто "наемник", и, как следовало из архивных данных, нанимали его не только для переходов. К героическому досье прилагалась краткая справка, согласно которой, вышеупомянутый Лайсарин Киппаг и т. д. разыскивался властями двадцати восьми государств шестнадцати сопредельных Миров по подозрению в причастности к кражам, разбойным нападениям, похищению людей (и нелюдей), убийствам и — единственное доказанное преступление — неуплату по счету за трехдневное проживание в гостинице с полным пансионом. Не знаю, как там все остальные его подвиги, но в последнее готова поверить без доказательств — есть у карда необъяснимая и непреодолимая тяга к дармовщинке. Даже через Врата каждый раз норовит пройти без оплаты.

Кстати об оплате.

— Лайс, пока кофе остывает, может быть, ты рассчитаешься?

Называть стоимость услуг не имело смысла, кард знал расценки на зубок.

— Всенеприменнейше, божественная, — и широким жестом выложил на стол три золотых.

Только вот золотых, как и три, было лишь на первый взгляд. Золотой, действительно золотой, была только одна монета — изагрский империал. Вторая денежка представляла собой кустарную подделку того же империала и была изготовлена, наверное, из самого дешевого золотосодержащего сплава во всех сопредельных Мирах. А вот третья… Третья монета была истинным произведением искусства, так как была мороком. Весьма качественным, как для слабенького магического поля Земли. Иллюзия имела объем и вес, приятно холодила ладонь, но, боюсь, растаяла бы, как только создавший ее маг прошел Врата.

Глядя в наглые серые глаза, я придвинула к себе единственную настоящую монету. Симпатия симпатией, но благотворительность не входит в число моих служебных обязанностей.

— Думаю, у тебя найдется, чем заменить эти две.

Эн-Ферро издал вздох, который кто-либо менее искушенный в общении с ним мог бы принять за выражение раскаяния, и углубился в созерцание кроссовок. В поисках поддержки, а точнее, двух недостающих монет, я обратила взор к эльфу. Тот не на шутку смутился, но ничего лучше, чем вопросительно впериться в карда, не придумал. О, я много смогла прочесть в этом взгляде! Что-то типа: "Лайс, дружище! Да как же так? Ведь ты говорил, что у тебя все схвачено, за все заплачено. А теперь что же?" Ну, или примерно так.

— Галчонок, — с тоской начал наемник, и я поняла, что сейчас и здесь одним из величайших актеров Вселенной будет разыграна грандиозная драма о двух отважных героях, истративших по пути в мою скромную контору последние деньги. Причем, истративших их, как минимум на спасение Мира, да куда уж там — Миров! Или услышу дежурную байку о том, как поездом отрезало карман, в котором деньги лежали.

Но предсказать Лайса невозможно, и в этот раз он выбрал абсолютно новую тактику.

— Галчонок, мы на мели. Готов, на все что угодно, дабы оплатить проход. Любая работа, любая услуга. Согласен даже на стриптиз.

Вау! Истинным наслаждением было видеть залившегося краской Лайса и лезущие на лоб глаза эльфа. Эльф, конечно, мог думать все, что угодно, но истинной причиной, по которой я однажды намекнула Идущему, что хотела бы увидеть его обнаженным, был мой чисто научный интерес. И его хвост. Ну очень мне хотелось посмотреть, как он у кардов выглядит. Этот разговор состоялся три года назад. Тогда Лайс был категорически против, против настолько, что у него неожиданно отыскались деньги за переход, а я узнала, какая я грубая и беспринципная извращенка. И вот теперь он согласен. Да, видимо и впрямь туго у ребят с финансами. Только вот, мне что прикажете делать? Увидеть, как и откуда у карда хвост растет, конечно, интересно, но подвергать унизительной процедуре лучшего клиента, да еще и на глазах постороннего эльфа — это слишком. Не простит до скончания жизни, и в лучшем случае — моей (карды живут очень, очень долго).

— Что же ты, Галина? Когда сам Лайс Эн-Ферро предлагает свои услуги отказываться не стоит.

За годы работы я уже привыкла к внезапным появлениям шефа, а вот гости одновременно вздрогнули и уставились мне за спину. При этом глаза у эльфа стали такие, словно дракон предстал перед ним в своем истинном обличье. На всякий случай я даже обернулась. Человек. И, как по мне, довольно привлекательный: подтянутый, широкоплечий, с густой каштановой шевелюрой, неизменной двухдневной щетиной и ироничным прищуром карих глаз. Не знаю, сколько тысяч ему уже стукнуло, но в "повседневном мирском варианте" Рошан выглядел на сорок — сорок пять человеческих лет.

Наши взгляды встретились, и я не удержалась от приветственной улыбки. Дракон подмигнул в ответ.

— Значит, вопрос исчерпан.

Шеф шагнул к столу и сгреб с него монеты. Иллюзорная в его руке рассыпалась мелкими искорками, а оставшиеся две он протянул Эн-Ферро.

Но ведь треть оплаты за переход — мои комиссионные!

Либо праведный гнев легко читался на моем лице, либо чешуйчатый гад… пардон, дорогой начальник не погнушался влезть ко мне в голову.

— Поверь мне, Галина, услуги господина Эн-Ферро я ценю значительно выше. А правящий дом Ваол, — легкий поклон эльфу, — несомненно, имеет право на незначительный кредит в этом заведении.

Дом Ваол? Ой, черт! Сейчас еще с меня стребует золотишка. Пару килограмм. Или сколько там у них на Эльмаре стоят древние вазы из цельных кусков горного хрусталя?

Эльф учтиво поклонился, очевидно, польщенный славой своего семейства в здешних широтах. Какие мы мнительные! Ишь как глазки заблестели! Да плевали мы с высокой колокольни и на дом Ваол, и на Долину Роз, и на весь ваш Эльмар, по большому счету! И лично на его светлейшее высочество князя Окнира. Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб он провалился!

Нет, Рошан точно повадился сегодня читать мысли подчиненного персонала. А иначе с чего бы так укоризненно покачивать головой? Ну и черт с ним! Я сосредоточилась и начала усердно думать о том, какой я трудолюбивый и исполнительный работник, и как чудесно было бы, если б мой милый, добрый и безмерно любимый начальник повысил мне зарплату. Благо времени до открытия Врат достаточно, авось прочувствуется.

— Кстати, ждать целый час совсем не обязательно, — шеф был сама любезность. — Раз уж я здесь, открыть проход в Долину Роз будет совсем не сложно. Думаю, князь Окнир с нетерпением ожидает прибытия сына.

Сына? Я уставилась на эльфа. Глаза зеленые, уши острые. Всё, семейное сходство кончилось. Но Рошану видней. Раз сказал: сын, значит — сын. Надо же, а первое впечатление произвел вполне приятное.

— Прошу за мной, господа!

Вот пусть сам с ними и возится. Когда шеф у руля, нам, простым смертным, к дверке и подходить не стоит. Сам откроет, сам проводит, при желании может и не через стационарный портал, а окошко открыть, прям в объятья любящего отца. На то мы и дракон всея Вселенной. Скатертью дорога, халявщики хреновы!

— Увидимся, Галчонок!

Угу. И мне почему-то кажется, что очень скоро.

— До свиданья! — воистину прощальный поклон достоин сына эльфийского князя.

Пока-пока… папе привет.

— Галина, ты мне пока кофейка завари. Из той пачки.

Естественно. Мы ж такие непростые! Мы не такие как все! Нам кофейку из ТОЙ пачечки! А коньячок из ТОЙ бутылочки! А Вам, мои милые, ба-а-альшую драконью фигу!

— Галина!

А чё? Я — ничё!

— И себе завари, не стесняйся. Коньяк возьми. Тот.

…Заказ на работу Проводником нашел его через почту Идущих. Эльмарские Открывающие с разрешения Хранителя и по настоятельной просьбе князя Окнира разослали более сотни писем в различные Миры. Бросать свои дела и мчаться на другой конец Сопределья ради того, чтобы перевести какого-то эльфа с одной планеты на другую, он и не подумал бы. Но, во-первых, не было никаких дел, во-вторых, слово "мчаться" для Идущего более чем преувеличение — шагнул в портал, и всех проблем. А в-третьих, означенная в заказе сумма поощрения за выполнение этой незначительной услуги послужила хорошим стимулом, и уже на следующий после прочтения письма день он стоял перед эльфийским князем.

— …похороны состоялись три дня назад. Дворец охраняется, и днем и ночью рядом с моим сыном находятся два опытных воина и один маг, но боюсь… А политическая обстановка в Долине Роз… Но Эльмар — легальный Мир, мы, его жители, даже не обладая способностями проходить… наслышаны, особенно о вас, господин Эн-Ферро…

Лайс слушал уже минут сорок, и витиеватая речь эльфа давно превратилась для него в размеренное "бу-бу-бу". Неужели трудно просто сказать, что на его сына совершено уже четвертое за полтора года покушение, что последняя попытка — обстрел дворцовой кареты, в которой ехали княгиня с наследником, едва ли не увенчалась успехом: мальчишка ранен, а князь Окнир остался вдовцом? Чему, кажется, даже немного рад. Точнее, был бы рад, если бы не страх, что вместе с нелюбимой женой и не слишком любимым сыном мог лишиться еще и короны.

— Вы не станете возражать против Пантэ? — Эн-Ферро все же решил прервать венценосного заказчика. — Небольшой, спокойный Мир. Население — на восемьдесят процентов эльфы. Я взял на себя смелость согласовать поселение вашего сына с тамошним Хранителем.

Был повод наведаться к Рошану, совместить, как говорят, приятное с полезным.

— Пантэ? — Окнир сосредоточенно нахмурился, и кард понял, что тот не слишком интересуется жизнью недоступного ему Сопределья — название этого Мира было ему незнакомо. — Пусть будет Пантэ. Лишь бы Иоллар оставался живым и здоровым до следующего Большого Келвай.

"А потом, значит, будь что будет?" — усмехнулся про себя наемник. Но на всякий случай поинтересовался у "любящего" отца:

— А если в течение этого периода вы захотите увидеть сына?

— Увидеть? — ни о чем подобном эльф, разумеется, и не думал. — Нет. Не стоит рисковать понапрасну. Достаточно будет вашего ежегодного отчета, что с ним все в порядке.

Долгих проводов наследнику князь не устраивал. Хватило и того, что лично, в окружении двух десятков стражников, провел парня до станции. На пороге скромного домика, за дверью которого скрывались Врата, Окнир напоказ порывисто обнял сына, напрочь позабыв о еще не затянувшейся ране на его плече, напутствовал болезненно поморщившегося мальчишку непродолжительной речью, и, смахнув несуществующую слезинку, поспешил к дворцу.

— Так значит, ты — Иоллар? — спросил кард уже в помещении.

Князь не озаботился узнать, когда же откроется проход в нужную точку, и им предстояло прождать почти пять часов. Не молчать же все это время?

— Так значит, ты — Лайс Эн-Ферро? — в тон ему отозвался парень.

Он не был похож на отца. Да и на остальных эльмарских эльфов тоже. Вместо золотистых кудрей до плеч темные, почти черные волосы, собранные на затылке в свисающий ниже лопаток хвост. Кожа не такая светлая, как у прочих сородичей, а словно чуть тронутая летним загаром. Худощавый, но без изящной эльфийской хрупкости. Видимо, сказалась орочья кровь. И на гордого наследника престола Иоллар Ваол не походил. Обычный мальчишка, нарочито дерзкий и самоуверенный, прячущий за вызывающим взглядом и развязными манерами страх перед незнакомой, неизведанной еще жизнью. Карду не пришлось влезать в его сознание, достаточно было самого себя вспомнить в семнадцать лет.

— Нервничаешь?

— А что, надо? — принц снял куртку и, ругаясь сквозь зубы, рассматривал расплывающееся на плече пятно. Напомнили о себе ненужные отцовские объятья — открылась рана, и сквозь бинты и тонкую ткань рубашки проступила кровь.

Ругался эльф по-орочьи. Тихо, но все же не настолько, что бы чуткое ухо карда не смогло уловить смысла сказанных слов, величал папашу тупым остроухим ублюдком. Наемник непроизвольно перевел взгляд на собственные уши наследника, пусть не такие длинные, как у большинства местных эльфов, но без сомнения острые, и не сдержал улыбки.

— Давай помогу.

Вытянул вперед руку — театральный жест, вполне можно было обойтись и дистанционной терапией, но эльмарцы — народ темный, в магию без показной атрибутики верят слабо.

— Получше?

Принц коротко, но вполне благодарно кивнул.

— Повязку на Пантэ снимешь.

— Нет.

— Хочешь пощеголять перед девицами следами боевых ранений?

— Я не сниму повязку на Пантэ, — едва ли не по слогам выговорил эльф, — потому что я не пойду на Пантэ. Я не собираюсь больше сорока лет сидеть в этом эльфийском заповеднике.

Разговор, начинавшийся как пустой треп, принимал неожиданный оборот.

— Очень интересно. И куда же, позволь узнать, ты собрался?

— Сюда! — мальчишка снял со стеллажа одну из стоящих там книг и протянул наемнику.

Судя по тому, как скоро он отыскал нужную ему брошюру среди путеводителей по Сопределью, принц Ваол планировал уход из родного Мира более тщательно, нежели его отец.

— Салам? Еще интересней. И как ты туда попадешь?

— Ты меня проведешь.

От подобной наглости Эн-Ферро просто опешил.

— С какой стати мне это делать?

Эльф выложил на скамью между ними увесистый кошелек.

— Это золото. Столько же, сколько мой отец обещал тебе после моего возвращения на Эльмар. Я нанимаю тебя.

— Я не настолько падок на деньги, как ты мог подумать, мальчик, — улыбнулся Идущий. — К тому же твой родитель нанял меня первым.

— Ну и что? Ваша сделка предполагает мой уход из Мира, а куда — князю наплевать. Пантэ ты сам ему предложил. Так что не будет ничего страшного, если ты отведешь меня совсем в другое место, ведь так?

Определенно, некая логика в его словах была. Но у Эн-Ферро был собственный кодекс.

— Прости, парень, но я не принимаю заказов от детей. А ты по меркам своего народа еще лет двадцать будешь считаться несовершеннолетним.

Принц должен был смутиться от этих слов. Но не смутился. Напротив, зеленые глаза его довольно сощурились.

— По меркам своего народа, я уже два года считаюсь взрослым мужчиной, воином.

Кард поглядел на него как на сумасшедшего. Может, и правда умом тронулся от обилия душевных потрясений?

— Я орк! — заявил мальчишка гордо.

Эн-Ферро чуть не расхохотался:

— Ты в зеркало по утрам смотришься, орк? Или ушей своих давно не видел?

— Видел. А это ты видел?

Длинное узкое лезвие со свистом рассекло воздух в нескольких сантиметрах от лица карда.

— Клинки Т'арэ? — не поверил увиденному наемник. Он бывал на Эльмаре не часто, но с Владетелем Стиаром в свое время встречался и легенду древнего орочьего рода знал.

— Клинки Т'арэ, — согласился мальчишка. — А если у меня клинки Т'арэ, значит я кто? Подсказываю: правильный ответ — Иоллар Т'арэ. Т'арэ, а не Ваол. Орк, а не эльф. То есть вполне совершеннолетний. И ты можешь без зазрения совести принять от меня этот кошелек и заключить со мной контракт на переход.

— На Салам? Но почему именно туда?

Принц раскрыл путеводитель на одной из страниц и ткнул пальцем в цветной рисунок:

— Хочу увидеть это. А если можно, и проехаться.

Лайс всмотрелся в картинку. Самоходка? Примитивный недоавтомобиль, работающий на прессованном угле, — предел мечтаний остроухого пацана из застрявшего на уровне тотального феодализма Мира? Кард разочарованно вздохнул. Надо же, а ведь мальчишка почти начал ему нравиться, и вдруг обнаружить такое пустоголовое детство! Мать три дня назад похоронил, сам чудом жив остался, папаша его, считай, что в ссылку без сожалений спровадил, а ему бы на самоходке проехаться! Даже от детеныша тролля в семнадцать лет можно было ожидать больше разума! Идущий с трудом сдержался, чтобы не сплюнуть от досады прямо на пол. Что вообще у него в мозгах твориться?

В мозгах у принца творился форменный кавардак. Всего лишь на миг заглянув в чужое сознание, магистр Эн-Ферро ужаснулся. Непонятно было, на чем держится вся эта бравада и дерзость — не имей он возможности читать помыслы, никогда бы не поверил, что можно нести в себе столько боли и горечи. Ни одной светлой мысли. Только скорбь по погибшей матери, злость на бесчувственность и эгоизм отца, грусть от расставания с единственными оставшимися в этом Мире родными — бабушкой и дедом. Только одиночество и глухая тоска. И пресловутая самоходка — всего лишь предлог, чтобы оттянуть свой приход на Пантэ, в этот, как он выразился, эльфийский заповедник, где в той же тоске и одиночестве предстоит провести еще сорок лет.

— Знаешь, Салам не самый оптимальный выбор. По большому счету убогий мирок. Да и эти штуковины ломаются каждые полчаса, вдоволь не наездишься.

— Есть другие предложения?

Нужно было сразу сказать: Пантэ. Пантэ и никаких вариантов. Прекрасная планета, на девяносто процентов залитая водой, где на небольших, в достаточной степени удаленных друг от друга островках проживают представители всех основных рас Сопределья, в подавляющем большинстве, конечно же, эльфы. Изумрудные моря, белые скалы и золотистые пляжи, над которыми по ночам льют свет две близняшки-луны, освещая кукольные домики, крытые пальмовыми листьями, и ажурные переходы воздушных замков. Хороший Мир, лучше не придумаешь.

Заповедник.

— Вот, — Эн-Ферро достал другой путеводитель. — Навгас. Самое развитое, оно же самое крупное государство — Фиан. А если тебя интересует самоходный транспорт, то, поверь мне, эктокары лучшее, что есть в Сопределии.

Принц равнодушно взглянул на изображение машины, но, поднимая глаза на наемника, попытался изобразить живейший интерес.

— Пусть будет Навгас. Золото твое.

— Этого слишком много. Оплатишь переход и проживание в гостинице. Остальное оставь себе — пригодится. И еще: Иоллар — это слишком длинно. Не будешь возражать, если я стану звать тебя просто Лар?

— Буду, — нахмурился мальчишка.

Так звала его мать, поймал Эн-Ферро горькую мысль. Мать, дед Стиар и бабушка Левина. Теперь, только дед и бабушка, больше никому это не позволено.

— Тогда просто Ил.

— Это же не имя — бессмыслица какая-то.

"Такая же бессмыслица, как и то, что я сейчас делаю" — подумал Лайс.

— Зато коротко и удобно. И такое имя будет только у тебя. Идет?

— Идет.

…А на Навгасе спустя всего три дня мальчишка от него сбежал.

Какое странное ощущение. Нет, не так как в книгах пишут, "мир вокруг вдруг стал другим". Нет, Мир тот же — Земля, стандартный сопредельный, два балла по Хэмфасту. Место то же — кабинет директора международного туристического агентства. И директор на месте — приятный мужчина лет сорока, дракон конечно, но у всех свои недостатки. А вот я, оказывается, не та. Еще час назад я была жизнерадостной девицей двадцати шести лет, с необычной профессией — оператор Врат, Открывающая — и это было самым невероятным в моей жизни. До того как стало привычным. Я знала о вещах и понятиях, недоступных простым людям: о сопредельных мирах, о Вратах, о существовании магии. Знала, что и я необычный человек — ведь обычный человек даже не увидит Врат, не говоря уж об их открытии в другой Мир. Но вот о чем я не подозревала, так это о том, что слово "человек", пусть и необычный — это не совсем про меня. Или совсем не про меня?

— Рошан, но это же бред какой-то! Я же человек! Самый человечный человек! Я была в других Мирах, в тех, где живут маги, общалась с ними. Они бы заметили, будь я драконом.

— Будь ты драконом, возможно, — согласился Рошан. — Хотя дракон при желании может скрыть свою сущность даже от очень сильного мага.

— Но я ничего не скрывала! И, тем не менее, никто даже не усомнился в моем человеческом происхождении.

— Не усомнился потому, что происхождение у тебя действительно человеческое. Наполовину. По линии матери.

Нет, это уж точно абсурд.

— Рошан, подождите. Объясните мне спокойно. Может я и дура, но не склеротичка. Я хорошо помню все ваши уроки. Вы объясняли мне происхождение разумной жизни в подобных мирах, рассказывал о едином начале всех рас: орков, эльфов, людей и иже с ними. Но драконы, вы тогда заострили на этом внимание, принадлежат совсем к другому виду.

— Как и карды, — зачем-то вставил Рошан, и окончательно меня запутал.

— Карды в родстве с драконами?

— Не совсем. Хотя в какой-то степени все в родстве с драконами. Основной причиной, по которой и драконы, и карды вынесены в отдельные виды, являются не их анатомические отличия, а именно неспособность иметь совместное потомство с представителями других народов. Я ведь именно это тогда тебе говорил?

Я кивнула. Немного другие слова, но смысл тот же.

— Так вот, так было не всегда. Изначально, все мы ведем род от одного семени. У нас были общие предки, хоть вряд ли кто-нибудь из живущих сейчас знает, как они выглядели и кем на самом деле являлись. Я читал "Хроники Изначального Мира" — это самый древний источник информации о нашем происхождении. Но и книга содержит больше вопросов, чем ответов. До сих пор неизвестно, чем вызвано появление первых видовых отличий, была ли это эволюция, стихийная мутация или же следствие проведения каких-то экспериментов. Доподлинно известно только одно — уже после появлений этих изменений, когда основные видовые особенности каждого народа, их геном и специфическая аура полностью сформировались, мы все еще были одним видом.

— Одним видом? Как, скажите мне, можно считать одним видом человека, ящера и какое-то хвостатое недоразумение?

— Во-первых: драконы — не ящеры. А то, что сейчас считается нашим истинным обличьем, когда-то было всего лишь формой боевой трансформации. Позже, в результате каких-то мутаций, возможно спровоцированных нарочно, для усиления способностей, вторичный ген стал доминирующим. И спустя тысячелетия драконы приобрели свой нынешний облик. С кардами другая история. Изначально они представляли собой некую промежуточную ступень между эльфами и людьми. Их было не слишком много, но нрава они были воинственного, и при этом замечательные ученые. Они разрабатывали совершенное оружие, а когда добились первых результатов в области генетики, решили создать еще и идеального бойца. Видимо драконьи способности к трансформации не давали им покоя. Они нашли выход и для создания второй ипостаси искусственно ввели в ДНК контрольной группы кошачьи гены.

— Кошачьи? Но почему?

Вообще-то мне было абсолютно все равно, чьи там гены привили себе эти хитроумные карды, и я сама не знала, зачем задаю все эти вопросы и выслушиваю какие-то, не имеющие никакого ко мне отношения истории. Происходящее по-прежнему напоминало сон шизофреника.

— Может потому, что у кошки девять жизней, и она всегда приземляется на лапы? Не знаю. Но первые опыты дали неплохие результаты, и эксперимент продолжили. Через несколько десятилетий "присадка" нового гена уже носила массовый характер. Их армия на Свайле формировалась почти по такому же принципу, как в этой стране: помимо профессиональных военных ежегодно проводилась мобилизация достигших определенного возраста мужчин. Все они проходили трансформацию генома. Боевая ипостась такого солдата представляла собой существо наподобие прямоходящего тигра — сильного, ловкого, невероятно живучего. А потом появились первые дети — потомство вернувшихся домой солдат. Они рождались более сильными, быстрее взрослели, редко болели. Новое "счастливое" поколение. Ну и что из того, что в одном случае из ста малыш появлялся на свет с хвостом? Всегда можно прибегнуть к помощи хирурга, а кому-то это даже нравилось. А через несколько поколений вспыхнула эпидемия. Неизвестная болезнь поражала сердце, мозг, нервные клетки. Из двадцати рождающихся детей спустя месяц оставался один. В "Хрониках" говорится, что в живых осталась одна тридцатая часть от первоначальной численности кардов, и те, кто пережил трансформацию генома, стали основателями нового вида.

— Прекрасно! — почти прокричала я. — Теперь я знаю все о драконах и кардах! Только какое отношение эти ваши "Хроники" имеют ко мне?

— Не ори, — спокойно произнес шеф. — Ты просила объяснить, я объясняю. И делаю это порядку. Что бы ты поняла, скажи я сразу, что твоя мать, скорее всего, была носительницей так называемой Изначальной крови, не претерпевшей генной модификации и родственной в одинаковой степени и людям, и драконам? Так вот… Ну в общем, я сказал уже. Не знаю, где Кир ее встретил. Может в одном из своих Миров. Может, где-то там существует целое сообщество людей с Изначальной кровью. Тогда понятно, почему твой отец прятал ее ото всех и хотел, чтобы я так же скрывал тебя. Работы по генной инженерии все еще активно ведутся в Сопределии, а Изначальная кровь — слишком лакомый кусочек для желающих поиграть в бога.

Рошан присел рядом со мной и тяжело вздохнул.

— Вот вроде бы и все, что я должен был тебе рассказать. Прости, что сделал это только сейчас. Или за то, что вообще сделал это.

Действительно, какого хрена его потянуло на откровенность? Жила бы себе как раньше.

— Хорошо, — произнесла я после глубокого вдоха, — вы все очень доходчиво объяснили. Я все поняла. Я не совсем человек. Тетя была совсем не тетя. Папа не был слесарем на заводе. А мама, хоть и была человеком, но я сомневаюсь, что она хоть день проработала воспитательницей детского сада. У меня остался только один вопрос. Как меня зовут?

— В каком смысле?

А в том смысле, сволочь ты чешуйчатая, хотелось заорать мне, что я и так на взводе. Руки трясутся, в горле противно першит, глаза режет. И если вдобавок ко всему услышанному сейчас выяснится, что я — какая-то там Мираэль или Верамала, то, ей богу, разревусь, как последняя дура.

— Как меня зовут на самом деле? — выдавила я из последних сил.

— Галла.

— Что, просто Галла?

— А что? — удивился шеф. — Нормальное драконье имя.

И тут я все-таки разрыдалась.

Глаза у Рошана карие с вкраплением мелких золотистых точечек. И почему я раньше этого не замечала? Может потому, что раньше шеф не наклонялся так близко к моему лицу и не вглядывался так пристально и обеспокоено.

— Проснулась?

На часах — без десяти двенадцать, и судя по бьющему в окно свету, не ночи. Я что, продрыхла пятнадцать часов? Я же на работу опоздала! Хотя начальник кажется не против.

— Реветь будешь? — спросил он с опаской.

Я прислушалась к своим ощущениям. Нет, реветь сегодня не хотелось.

— А есть?

— Мне бы лучше пить.

— Водки не дам, — тут же среагировал дракон.

— А что, кофе кончился? — удивилась я и направилась в ванную.

А там меня ждал настоящий кошмар в моем же лице, отраженном в висящем над раковиной зеркале — из-под припухших век осоловело взирали мутные глазки, нос заострился, щеки впали, а в цветовой гамме лица преобладали светлые оттенки голубого и зеленого. Это ж надо так себя извести за неполные три дня!

— Дура! — сказала я своему отражению.

Столько времени потратить впустую! Жалеть мне себя вздумалось, судьбу свою оплакивать! Да тут скорее радоваться надо было — столько возможностей вдруг передо мной открылось, о которых я раньше и не мечтала. А может, в том и проблема, что не мечтала? Ведь не хотела я никогда уйти с Земли, поселиться в чужом Мире и стать могущественной волшебницей. А вот теперь захочу, уйду и стану!

Помимо чашки кофе на кухне меня ожидала яичница и бутерброд прямо-таки драконьих размеров. И естественно, после двух дней голодовки я набросилась на все это с драконьим аппетитом.

Ну вот, уже проявляются папины гены!

— Смотри, не подавись!

— А фо…

— И не болтай с набитым ртом. Это, во-первых — неприлично, а во-вторых — непонятно.

Рошан с умилением наблюдал, как я расправляюсь с плодами его кулинарных талантов. А когда я, покончив с основным блюдом, принялась за кофе, на столе появилась бутылка коньяка.

— А это не угрожает моему трезвомыслию? — поинтересовалась я у шефа.

— Это, вообще-то, для меня.

Ага, и вторая рюмка — тоже.

— С тобой поделюсь, только если пообещаешь вести себя прилично и не устраивать истерик.

Я клятвенно заверила дракона в своем адекватном восприятии происходящих событий, что исключает возможность рецидивного сбоя в работе моей хрупкой психики, и посему ему абсолютно не стоит опасаться нового неконтролируемого всплеска эмоций с моей стороны.

— Аллилуйя! Она вернулась! — провозгласил Хранитель наполняя рюмки. — Твое здоровье!

Коньяк ожег небо и разлился по желудку живительным теплом.

— Напугала ты меня, Галчонок.

— Чем?

— Ну, этим своим неконтролируемым всплеском.

— Нормальная женская реакция на нестандартную ситуацию. Когда мы не знаем, что делать — начинаем реветь.

Прежде чем налить по второму кругу шеф придирчиво оглядел меня.

— То есть, если сейчас ты не ревешь, значит, что делать уже знаешь?

— Жить, — тоном философа изрекла я, приподнимая рюмку. — Ну, за жизнь!

— За жизнь! — согласился дракон.

Рюмки, встретившись, мелодично звякнули. Пожалуй, хватит. Что-то у меня сегодня низкая сопротивляемость действию алкоголя, и если после первой в голове прояснилось, то после второй сознание подернуло легкой дымкой. Когда шеф снова потянулся за бутылкой, я демонстративно накрыла свою рюмку ладонью.

— Похвально! — прокомментировал Рошан, но себе налил.

Бутылка исчезла, а на ее месте появился толстенный фолиант в потертой кожаной обложке.

— Раз уж ты больше не собираешься ни пить, ни реветь, может, мы обсудим, что ты подразумевала под словом "жить"?

О том, что Галле необходимо будет уйти в другой, более сильный Мир, Рошан задумывался неоднократно. Даже будь она драконицей чистых кровей, проживание на планете с таким низким уровнем магического фона сказалось бы и на продолжительности жизни и на степени развития врожденных способностей. Недаром юные драконы до определенного возраста не покидают родной Мир — повсеместно известно, что рожденные или в детстве долго жившие на других планетах "врастали" в чужие Миры, теряя завещанную Владыками прошлого Силу и деградируя практически до уровня животных. Мирские драконы, сохранившие от великих предков лишь внешность — рана на сердце и пятно на совести Хранителей. Рошан встречался с этими существами во многих уголках Сопределья, одни еще несли в себе толику Дара и разума, другие превратились в хищных и злобных монстров — чем слабее был Мир, тем ниже опускались его собратья, обитавшие там.

Земля была очень слабым Миром — всего два балла из возможных девяти по шкале Хэмфаста. И хотя Галле не грозило переродиться в тупое, кровожадное чудовище, срок ее жизни с драконьих веков уменьшился бы до уровня тибетских долгожителей, а магический дар без должного развития снизился до примитивного целительства или ворожбы. Вряд ли Кир хотел такой судьбы для своей дочери. Не желал этого и сам Рошан, но, тем не менее, уход воспитанницы из Мира, где она выросла, оттягивал до последнего. Пока хватало и того, что у девочки проявились способности Открывающей. Этот факт стал для него полнейшей неожиданностью, но неожиданностью приятной: во-первых, пребывая в поле действия межмирных порталов и посещая чужие планеты с более сильным магическим фоном, девушка наращивала собственный потенциал, а во-вторых, теперь не нужно было переживать, как в дальнейшем перевести ее в другой Мир. Конечно, всегда можно было прибегнуть к услугам Лайса, но тогда Галла оказалась бы привязана к Проводнику, а образ жизни магистра Эн-Ферро не назовешь подходящим для юной (очень юной, как по драконьим меркам) девушки.

Так или иначе, сложилось все самым лучшим образом: умение Галлы самостоятельно работать с Вратами, осведомленность, и искренняя заинтересованность в ее судьбе Лайса — все это было только кстати. А Мир для нее он выбрал давно. Раз уж Кир не хотел, чтобы о его дочери знали драконы, то нужен был Мир, где их попросту нет.

И вариант был лишь один — Тар.

Гвейн — Хранитель Врат на Таре — запретил соплеменником посещать свой Мир. Никто не знал, чем было вызвано это решение, и в рассуждения старика, что приход в Миры Хранителей или даже обычных драконов влияет на равновесие сил и уровень магического фона, верили не многие. Но Рошана подобная блажь Хранящего Слово в данном случае только радовала. Немного расстраивало то, что нельзя будет самому навещать девочку в ее новом доме, но он готов был потерпеть, тем более что имелись в резерве и другие способы общения. Главное, что там Галла будет в безопасности и сможет начать полноценное обучение.

Тар — старый и невероятно сильный Мир. Стандартный, как по биологическим и климатическим показателям, так и по спектру проживавших в нем Рас. Люди, эльфы, гномы, орки, скальные тролли и гоблины — все в лучших традициях обожаемого девочкой фэнтези. Немного выбивались из общей картины тэвки, но встреча с ними — событие почти невероятное. А среди аргументов в пользу правильности выбора именно этого Мира было и то, что Эн-Ферро бывал там достаточно часто. Обладая помимо способности проходить Врата и даром истинной магии, кард не мог устоять перед силой природных источников Тара, а благодаря своей феноменальной памяти за время, проведенное там, хорошо изучил Мир. С его помощью и при должном усердии Галла сможет изучить языки, традиции и законы, и не будет выглядеть чужачкой в новом окружении.

Магистр Эн-Ферро, перестраховываясь, предложил пойти по пути еще наименьшего риска и нанять персонального учителя, от которого, по окончании, можно было бы и избавиться. Вообще-то раньше Рошан не замечал за Идущим излишней кровожадности, но от этой идеи отказался отнюдь не из принципов гуманности. Совершенствование магического дара — процесс долгий и кропотливый, растягивающийся порой на десятилетия. Дракон не питал иллюзий насчет того, что жизнерадостная и общительная девушка ради сомнительной перспективы стать великой волшебницей подвергнет себя добровольному заточению в каком-нибудь уединенном домишке наедине с мудрым, но несомненно скучным магом. А ведь мудрые маги, в большинстве своем, скучны до безобразия. Да и Лайс, вызвавшийся на роль сопровождающего, вряд ли высидит долгое время на одном месте. Особенно, если место это будет унылым и безлюдным. Нет, обоим им, и карду, и Галле, нужна была постоянная смена лиц и декораций, общение с окружающими и возможность заниматься другими, не связанными с науками и магией делами. Исходя из этого, Хранитель пришел к выводу, что учиться его подопечной лучше всего в открытом учреждении наряду со своими сверстниками. Благо, что на Таре практиковали именно такой способ обучения. Школы магических искусств принимали в свои стены юношей и девушек любого сословия, достигших семнадцати лет и обнаруживших в себе способности к чародейству. Способности у Галлы имелись, а что до возраста, то ей и так никто больше не даст — драконья кровь все-таки. Что для дракона двадцать шесть лет? Если на человеческий возраст пересчитать, то и тех семнадцати не будет…

Эх, еще бы девочке там понравилось. А то, чем небо не шутит, Эн-Ферро прав, и Галла захочет вернуться к благам техномира? Хотя, с другой стороны, какая девушка не мечтала бы хоть раз оказаться в окружении звенящих кольчугами рыцарей, пройти по коридорам старинного замка, подметая каменный пол подолом роскошного атласного платья или проехаться верхом на породистом жеребце…

М-да. С породистыми жеребцами могут возникнуть трудности. Но в остальном — ей там обязательно понравиться!

Оказалось, что для того, чтобы жить (и не тужить), мне нужно упаковать вещички и отправиться в один из Миров Сопределья, где меня (возможно) примут в Школу магических искусств. И когда я овладею данной мне от рождения силой никакие драконы, от которых пока следует держаться подальше, будут мне не страшны. Если конечно не набросятся на меня всем этим своим Великим Кругом.

— А квартира как же? А Лушка? — спохватилась я, когда уже выслушала и, кажется, приняла все доводы шефа.

Судя по реакции, Хранитель Врат о таких мелочах не думал.

— Ну, не знаю. Кошку можно отдать кому-нибудь.

— Кому? Кому она, беспородная, кроме меня нужна? Может мне ее с собой взять?

Дракон покачал головой. Действительно, тащить кошку через Врата — не самая лучшая идея. Но бросить на произвол судьбы доверившееся мне существо не позволяли еще в детстве выработанные принципы, так хорошо изложенные одним французским летчиком.

— А знаешь что? — просветлел Рошан. — Оставь ее Соне. Вместе с квартирой. Я думаю, она будет рада.

И как я сама до этого не додумалась? Четыре года назад у нашей Сони случился бурный, можно сказать, служебный роман с эльфом — Открывающим с Пантэ. Через положенный срок у этого романа появились последствия в виде милой остроухой девчушки, с которой Сонечка и жила в двухкомнатной квартире с мамой и младшим братом.

— А где я буду останавливаться, когда решу зайти на Землю?

— Номер в гостинице снимешь.

Удивительно, но все мои знакомые мужчины, будь они хоть трижды драконами, терпеть не могли обсуждений столь милых сердцу женщины нюансов.

— А вдруг у меня денег не будет?

Я представила себя возвратившейся в родной Мир после позорного изгнания из школы магов. Грязную, босую, обряженную в тряпье, с пропыленными взбившимися в колтуны волосами. И с картонной табличкой в стиле "помогите, люди добрые".

— Я тебе одолжу! — прервал полет моей фантазии шеф.

— Если вдруг… — начала я снова, но продолжить мне не дали.

— Никаких больше "вдруг"! Все проблемы будем решать по мере их появления. Что за привычка такая — наперед загадывать? Да еще и гадость всякую. Смотри — накаркаешь!

Мне было стыдно за свое нытье, но я не могла ничего с собой поделать.

— Ну Рошан, — протянула умоляюще.

— Теперь что?

— Ничего. Вы только на меня не сердитесь. Но я боюсь. Не то чтобы очень. Но волнуюсь. Сильно.

Шеф понимающе усмехнулся, хитро сощурив золотисто-карие глаза.

— Ты что же это, решила, что я, старый дурак, отправлю тебя одну в чужой Мир?

— А что, нет?

— Нет, — обиделся дракон. — Я хоть и старый, но не дурак.

Я всплеснула руками.

— Да я не о том. Я о том, что не одну! Правда, не одну?

Хотя, может, рано радуюсь. Еще неизвестно, кого шеф определит мне в попутчики.

— С Лайсом пойдешь, — сказал Хранитель, наблюдая за моей реакцией.

Реакция была на удивление сдержанной. Нет, симпатяга-кард, конечно, Идущий со стажем, на Таре наверняка бывал не раз, и путешествовать с ним будет веселее. И безопаснее, что немаловажно. Но все-таки наемник. Друг, но за деньги.

— Шеф, а вы ему доверяете?

— Только ему и доверяю, — серьезно ответил Рошан. — Эн-Ферро долгие годы был другом Кира… Если у драконов вообще могут быть друзья среди живущих.

Он с такой грустью произнес последнюю фразу!

А ведь и правда, драконы живут невероятно долго. Дольше эльфов, гномов, тех же кардов. О людях вообще молчу. Все, с кем сводит их жизнь, рано или поздно умирают. Боже, как же это, наверно, ужасно всю свою жизнь хоронить друзей!

И тут меня осенило. А что если и мне?.. Нет, прав Рошан, уходить! Уходить с Земли! Подальше от всех этих одноклассников-однокурсников, улыбчивых продавщиц и бабушек-соседок!

— К тому же, — продолжал шеф, не замечая, что творится у меня в душе, — у Лайса к тебе свой интерес. Не красней ты, другого рода интерес. После смерти твоего отца Врата в его Мирах умерли. Карды не могут вернуться домой. Для большинства из них это не проблема — они не Идущие и уходили на Юули насовсем. А вот Лайс всегда знал, что может вернуться. На Свайле остались его родители, братья. Храм. Для магистра Пилаг связь с Храмом очень важна. В общем, Эн-Ферро надеется, что ты, как дочь Кира, войдя в силу, сможешь снова открыть Врата. По этому он и пойдет с тобой.

Доходчиво.

— Шеф, а открыть портал в потерянный Мир возможно?

— Теоретически, пробудив в себе силу крови Хранителя, да.

— А практически?

Иногда молчание — лучший ответ. Можно было и самой догадаться: о потерянных Мирах знают все, а вот о найденных я что-то не слышала.

— Никто не станет требовать от тебя невозможного. Сейчас главное, чтоб твой дар не начал угасать. В слабом земном поле это случится уже скоро, и каковы бы не были твои врожденные способности, со временем они опустятся до стандартного уровня этого Мира. На Таре же очень сильный магический фон. Закончив обучение и научившись полностью контролировать силу, ты сможешь, сохраняя резерв, использовать магию в любой точке Сопределья. Хоть на Вилиле. Лайс приведет тебя на Тар, поможет обустроиться, научит кое-чему.

— Чему? — удивилась я — Мечом махать?

— И это не мешало бы. Но я говорил о другом. У господина Эн-Ферро масса достоинств, но в первую очередь он — маг. И очень неплохой маг. Обучать тебя он не взялся бы — искусство Пилаг весьма специфично, но вот помочь, объяснить основы, безусловно, сможет. К тому же для практических занятий тебе нужен будет э-э… спарринг-партнер. Кард для таких целей подходит как нельзя лучше, — шеф зловеще оскалился и пояснил: — По крайней мере, ты убьешь его не сразу.

Следующие несколько дней я посвятила изучению своего будущего дома. Главной причиной, по которой Рошан выбрал для моего обучения именно Тар, было то, что его Хранитель не приветствовал посещение своего Мира драконами. А меня этот факт неожиданно огорчил. Представьте себе, мой зловредный начальник, тот самый "Рошан Драконович", с которым в былые, безвозвратно ушедшие теперь времена я могла поругаться до десяти раз за смену, оказался единственным близким существом во всем Сопределии. А я теперь даже увидеться с ним не смогу! Угроза от встречи с другими Хранителями была чисто гипотетической (дожила же я как-то до этого дня, особо не скрываясь?), а страх остаться без поддержки шефа ощущался почти физически. И заверения, вроде "Лайс обо всем позаботится", успокаивали не сильно.

Немного примиряла с грядущей разлукой возможность почувствовать себя героиней одной из любимых книг. Согласитесь, не каждый день приходится прикидываться исконной уроженкой Мира, где мужчины носят мечи, женщины — платья до пола, сидят в своих башнях могущественные маги, по лесам шныряют длинноухие эльфы, в горах живут гномы, где-то там еще бродят орки… И так далее, и тому подобное. Главное составить себе на будущее памятку: не подбирать никаких колец, не хвататься за торчащие из камней мечи и ни за что не подписываться на осуществление древних пророчеств. Остановимся на магах и платьях.

Когда пришел Рошан, я как раз дочитывала очередную главу "Истории Тара".

— Шеф, а вы знали, что Томас Лермонт прожил в эльфийском королевстве на Таре семь лет? Потом вернулся на Землю, а под конец жизни снова поселился у тамошних эльфов?

— Я-то знал, — возмутился шеф, — а ты, выходит, нет? Я же давал тебе "Записки об Идущих", в которых Томасу из Эрсилдуна посвящена целая глава! Ты что, совсем их не читала?

— Читала, — смутилась я. Это ж надо было — одной фразой сдать себя с потрохами! — Но не до конца.

— Не до конца?! — опешил Хранитель. — Да та книжонка в два раза тоньше любой из этих твоих сказок!

Дракон кивнул в сторону книжных полок.

— Фэнтези — не сказки! Я уверена, что в половине случаев их пишут или сами Идущие, или знакомые с ними люди. А описываемые в них истории намного интереснее, чем вся та познавательная литература, что вы подсовывали мне на протяжении восьми лет!

— Познавательная литература, — профессорским тоном изрек мой начальник, — тем и отличается от развлекательной, что служит источником знаний, а не развлечений. Потому и пишется сухим лаконичным языком фактов, без красочных эпитетов и головоломных сюжетов.

— Ну так утешьтесь, — надулась я. — На Таре я как раз засяду за написанные "сухим языком фактов" фолианты и мне будет не до головоломных сюжетов!

Прощайте, любимые книги! Как жаль, что нельзя взять вас с собой. Придется штудировать учебники, время от времени перебиваясь изложенными витиеватым языком балладами.

— Нет, это надо такое, — не унимался Рошан, обводя взглядом мою библиотеку. — Ведь все, почти все они — новые! Небось, каждую неделю покупаешь и за день проглатываешь, а на умные книги времени не хватает!

Дракон перевел дух и поинтересовался уже более миролюбиво:

— Неужели так нравится?

— Не то слово! Некоторые по нескольку раз перечитывала. Правда, интересно. Жаль только эти вот…

Я махнула рукой в сторону двух стоящих особняком книжек. Шеф взял одну из них, на его лице мелькнула удивление.

— Не понравились?

Мне почудилась обеспокоенность в его голосе.

— Нет, понравились, даже очень! Только цикл не окончен. Продолжение лишь к концу года обещают.

— Кто обещает?

— Издательство. Я на их сайт захожу периодически, новинки высматриваю.

— А, эти! Им бы только обещать.

— Так ведь выйдет же! А я на Таре. Так и не узнаю, чем все закончится.

— Не переживай, — подмигнул Хранитель. — Выйдет, пришлю тебе экземпляр.

И заметив алчный блеск в моих глазах, поспешно добавил:

— Но только одну эту. Не жди, что буду снабжать тебя сказками. А то у тебя на жизнь времени не останется!

Я с трудом сдержалась, чтоб с радостным визгом не броситься к Рошану на шею.

— Нам, кстати, пора, — заявил он.

— Куда?

— Нет, это невыносимо просто! Как ты магии учиться будешь с такой головой дырявой? Сегодня двадцать шестое — Лайс должен вернуться. Проход на Юули откроется через два часа. Если он только напрямую пойдет, а не как в прошлый раз.

Как шел Лайс в прошлый раз, я так и не узнала.

Боже, неужели уже двадцать шестое! С каждым днем меня все больше и больше трясло от страха перед неведомым будущим, которое бодрым шагом шло ко мне навстречу. Видимо, чтоб я не передумала, Рошан дал на сборы минимум времени. Сегодня возвращается Эн-Ферро, мы согласовываем последние детали нашего путешествия, и завтра с пятнадцати ноль одной до шестнадцати двадцати перед нами откроются Врата на Тар.

Еще есть время все отменить. Сказать шефу, что-то типа "больно надо!" и остаться на Земле. Но сама понимаю: больно, но надо. Останусь — горько потом пожалею. Пусть не завтра, не через год, так через десять, двадцать, тридцать лет, когда на лице появятся морщины, а гадание на кофейной гуще напомнит об утраченных возможностях мага. А раз так, то нечего нюни распускать. Высморкалась, утерлась и вперед — покорять Миры! Тар ведь станция не конечная.

Из квартиры я не уходила — сбегала. На прощанье почесала за ухом Лушку и решительно захлопнула дверь. Спустя полчаса таким же бодрым шагом вошла в приемную родной конторы. Настроение было боевое. В конце концов, мне терять нечего.

Воспользовалась услугами "костюмерной" и подобрала себе соответствующее тарской моде платьице. Судя по одобрительному взгляду Лайса, с выбором не ошиблась. Хотя, как по мне, подол можно было бы и укоротить. А вырез глубже сделать.

— И еще кое-что, — кард порылся в карманах и протянул мне скромненькое колечко с мутно-голубым полупрозрачным камнем. — Это тебе.

— Лайс, милый! Это так неожиданно, я должна подумать.

Только вот Эн-Ферро, похоже, к шуткам сегодня не расположен. Уже раз двадцать проверил вещи, пять раз с начала до конца повторил мне "легенду", и все равно выглядит недовольным.

— Это, — серебристый коготь постучал по камешку, — работает так же как кристалл связи, которым ты здесь пользовалась. Автопереводчик. Носи камнем вверх, пока не выучишь язык. Если решишь сказать мне что-нибудь по секрету, разверни кольцо камнем вниз, а лучше сними. Поняла?

Поняла, естественно. Можно подумать, я раньше в другие Миры не ходила и такими штуками ни разу не пользовалась.

— А зачем вообще язык учить, если имеешь такое вот колечко?

— Во-первых — для общего развития, а во-вторых, чтоб удивленно не хлопать глазками, попадая в зону блокировки магического поля.

Из операторской вернулся шеф:

— Еще час.

Ой, зря он это сказал! Ноги подкосились, и я рухнула в так кстати подвернувшееся кресло. Мужчины о чем-то тихо переговаривались, пока я безуспешно пыталась побороть дрожь в коленках и приступ подкатившейся к горлу тошноты, и на меня они, слава богу, не смотрели. Какое-то время.

— Да она же сейчас отключится! — первым это понял Лайс.

Рошан в два прыжка оказался рядом и с силой встряхнул меня за плечи.

— Галла! Галчонок! Дыши. Глубже дыши. Вот так, хорошо, девочка, хорошо.

Дыхательная гимнастика приносила свои плоды. По крайней мере, теперь меня не вырвет. Большего пока обещать не могу.

Кард со всей дури саданул кулаком по стене.

— Нет, я так и знал! В последний момент!

— Лайс! — прикрикнул дракон. — Сам-то успокойся. Пойди, кофе попей.

Не думаю, что кофе успокаивает, но Эн-Ферро послушно вышел.

Хранитель присел передо мной на корточки, обнял за плечи и притянул к себе. Я обессилено ткнулась носом в широкую грудь.

— Волнуешься?

Я замычала, закивала, не покидая впрочем, теплого убежища его рук.

— Мы все волнуемся, — признался шеф. — И я, и Лайс. Посмотри на меня. Умница! Все у тебя получится, ты и сама это знаешь. В крайнем случае, просто вернешься. Сюда, на Землю. Но только в крайнем случае, хорошо?

Я согласно кивнула. Дракон еще раз оглядел меня, и, видимо удовлетворившись результатом, поднялся с пола. Но далеко не ушел — присел рядом, на подлокотник.

— Вот, ты забыла, — протянул он мне извлеченную из внутреннего кармана пиджака фотографию.

Ту самую, что долгие годы стояла на моей тумбочке. На ней рослый светловолосый мужчина прижимает к себе хрупкую девушку с грустными глазами, а на обороте старательным почерком первоклашки выведено: "Мамочка и папочка".

— Зачем? — вернула я снимок. — Такая же фальшивка, как и вся моя жизнь.

— Не скажи! — шеф ткнул пальцем в изображение мужчины. — Это вот — точно Кир. Я-то знаю. Драконы, конечно, могут создать себе любой облик, используя магию, но имеют также и истинное лицо, то, которое принимают непроизвольно после трансформации. Так что, поверь, именно таким я видел твоего отца. А если отец на фото настоящий, то мать возможно тоже.

А, ну раз так! Я поспешно вырвала у него из рук фото. Вложу в книгу по Тарской истории, чтоб не помялось.

В дверном проеме показался мой провожатый.

— Кофеварка не работает, — мрачно сообщил он. — Растворимый закончился.

Что там говорят про долгие проводы?

— Рошан, откройте нам сейчас, а? Изведем же друг друга.

Открывающая была новенькая. На это и рассчитывали. Она восхищенно хлопала сапфировыми глазками, мотыльком порхая вокруг карда.

— Вы действительно Лайсарин Эн-Ферро? Тот самый Эн-Ферро? Я так много о вас слышала!

— Надеюсь, только хорошее? — осведомился Лайс, галантно целуя кончики длинных изящных пальцев.

Судя по тому, как она вспыхнула и потупилась, не только, но услышанное ей определенно понравилось.

Мой спутник склонился к розовому ушку и, почти касаясь его губами, прошептал несколько слов. Все! Девица готова! Неужели все мы, женщины, такие дуры?

— Фитиль притуши, — сквозь зубы процедил мне кард, на мгновенье отвлекаясь от разомлевшей Открывающей.

Чего притушить? Вконец охамел, зараза хвостатая!

Эн-Ферро показал мне за спиной сжатый кулак.

А, он об этом. Ну извините, очень трудно отличить отвлекающий маневр от беззастенчивого флирта.

Установка простейших блоков — это все, чему Рошан сумел научить меня в свое время, и я очень надеюсь, что сделала все правильно. И вовремя. Так как красотка, пересилив себя, решила все же заняться прямыми обязанностями.

— А вы? — промурлыкала она в мою сторону.

Если я ничего не напутала с защитой, то никто не должен заподозрить во мне ни Открывающую, ни даже Идущую.

— Галла Эн-Ферро, — представилась я оговоренным именем. Получилось даже красиво.

— Ой, вы родственница?

"Жена!" — захотелось рявкнуть мне и посмотреть, сколько времени ей понадобиться, чтобы стереть с лица эту идиотскую улыбку и натянуть сползшую тунику на "случайно" оголившееся плечо.

— Сестра, — скромно "призналась" я, ставя размашистую подпись в книге регистрации прибывших.

Подпись мне придумал Лайс, хорошо знакомый с местной письменностью, и я очень надеялась, что отметилась в реестре под своим, пусть и не совсем настоящим именем, а не "птенцом черноголовой птицы", как называли меня на Земле.

Интересно, у этой девицы в роду кроме драконов никого больше не было? Саламских троллей, например? Те такие же заторможенные! Вышла из Врат и стоит, глазами хлопает. А самой только таблички не хватает "Маг — Открывающий. Планета Земля".

Пришлось заговаривать зубы местной привратнице, пока его подопечная, наконец, опомнившись, не возвела вокруг своего сознания нагромождение из грубых, бесформенных блоков. Ну да ладно, и так сойдет! Лишь бы Открывающая с Саатара ничего не заметила и не сообщила о прибытии коллеги местному Хранителю.

Проследив, как Галла выводит свое имя, и, обнаружив всего две ошибки, Лайс немного успокоился. С учетом ошибок "Галла" превратилось в "Г'яль", что можно было перевести с местного диалекта как "тучка".

— Она у меня малограмотная, — доверительно прошептал он в маленькое ушко, сдерживая улыбку.

Тучка Эн-Ферро. Можно будет использовать как рабочий псевдоним. Со временем, когда станет волшебницей. Тучной волшебницей. Что при нынешней комплекции девушки представлялось с трудом.

— Вы воспользуетесь транспортом? — поинтересовалась Открывающая, картинно отставив стройную ножку.

— Конечно, — кивнул кард.

За время своих странствий по Сопределью в роли свободного наемника он убедился, что способ маскировки Врат в подобных Мирах практически повсеместно один и тот же — перевалочный пункт для путников, будь ты Идущий или ничего не подозревающий о существовании порталов путешественник-абориген. На Земле — туристические агентства, на Каэлере — стоянки вдоль караванного пути, а на Таре — керсо — пункты проката местного "транспорта".

— Возьмете упряжку? — взгляды, которые она на него бросала, были даже не двусмысленными.

— Нет, сестра обожает кататься верхом, — поспешно ответил мужчина.

Наскоро заполнив бумаги и уплатив положенное, Эн-Ферро пообещал как-нибудь "заскочить без сестренки" и, схватив за руку растерявшуюся "родственницу", рванул к выходу.

Перестарался. Чары воздействия — штука сложная, индивидуальную дозировку рассчитать трудно. А если уж переборщил, то выход только один: уносить ноги, и поскорее. Чтобы не догнала.

Мы не просто пришли в другой Мир — мы пришли в лето! После дождливого января и серого неба родного города оказаться в солнечном лесу, наполненном ароматом трав и птичьим гомоном, казалось истинным чудом.

— Как же здесь здорово! — почти прокричала я, выйдя на крыльцо, с которого открывался вид на бескрайнее зеленое море.

— Здорово, — согласился кард. — Только вслух не слишком восторгайся. Не забывай, ты выросла в Саатарских Дубравах, а значит на эту красоту с рождения должна была уже налюбоваться.

Да, точно. Легенда. Я эта… как её… саатарская полукровка. Точнее, кватеронка. У меня дедушка эльф. Распространенное, кстати, явление. И не только на Таре. А к чему тут эльфы? Я тоже об этом спрашивала, еще на Земле. Оказывается у меня аура не совсем человеческая. А у Лайса и подавно — он же, в отличие от меня, даже на половину не homo (хотя и очень sapiens). И местные маги это сразу увидят. Вот чтобы лишних вопросов не было, мы и прикинемся полукровками. Для полугномов мы ростом не вышли, для полуорков — физиономиями. А в полуэльфов должны поверить. По крайней мере у Эн-Ферро в прошлые приходы эта легенда работала.

Из-за угла высокого бревенчатого дома (или сарая?) показался пожилой мужчина, ведший за собой двух… Ну уж нет!

— Я на это не сяду!

Не то что бы страшно, но непривычно. И немного противно. В общем-то, ящерица как ящерица, морда добродушная и даже чем-то симпатичная. Но, нет, не сяду!

— Значит, пешком пойдешь! — пригрозил Лайс.

— А далеко идти?

— Ну, если помнишь, на Земле я предполагал добраться до места за два дня. Но это верхом. Если хочешь прогуляться — настраивайся на неделю. А с учетом походных травм…

— Каких еще травм?

Лайс оценивающе оглядел меня с головы до ног.

— С учетом твоей физической подготовки и опыта передвижения по диколесью, не исключено все, от мелких царапин до сломанной шеи, — безапелляционно заявил он. — Так что, либо ты сейчас же влезешь на ящерку, либо я, в целях экономии времени, прикопаю тебя в ближайшем овраге.

И какой у меня был выбор?

Сидеть на широкой и плоской спине оказалось на удивление удобно, намного удобнее, чем на лошади. Да и ехать на гигантской ящерице было не в пример легче — никаких резких движений, никакой тряски — кер (так называют на Таре этих мутантов) в отличие от копытных коллег-ездовых не скакал, а плавно перетекал с лапы на лапу, будто бы скользил. Но я была бы не я, если б не повозмущалась для порядка:

— Что за Мир? Всё есть, все есть. Эльфы есть, гномы есть, орки есть, люди есть, даже тэвки какие-то есть — лошадей нет!

— Лошади есть, — уверил меня едущий впереди Эн-Ферро. — Но только в городах и крупных поселках. Транспортное средство аристократии и высших магов.

— Вот-вот, выучусь, стану этим самым высшим магом, — пообещала я, — и сразу же куплю себе нормальную лошадь!

— Не советую.

— Это еще почему?

— А ты вниз посмотри.

Я посмотрела. От падения меня спасла только плетенная кожаная уздечка, в которую я вцепилась обеими руками, и сильная когтистая лапа карда, подхватившая меня почти у самой земли.

— Я сказал: посмотри, а не свались, — укоризненно пробурчал мой спаситель.

— И чего я там не видела? — предпринимать новую попытку мне не хотелось.

— Местность неровная, каменистая. Дальше вообще через каждые двести-триста метров овраги. Лошадь пришлось бы в поводу тащить — кучу времени потеряли бы. И с упряжкой то же — ящерки пройдут, а колеса застрянут. Так что лучше кера средства нет, и кончай нудить!

Ехать и не нудить было нудно. Лайс погрузился в собственные мысли, моя ящерица тоже была настроена весьма флегматично, а окружающая нас дикая природа не спешила поражать разнообразием форм и буйством красок, как это вещал краткий путеводитель Идущего. Лес как лес. Минут через десять-пятнадцать такой езды передо мной стал выбор: заснуть и вывалиться из седла или все-таки привлечь внимание мужчины и убить время за дружеским разговором. Я выбрала последнее. О чем и пожалела.

— Хорошо, — сдался Лайс, — если тебе так скучно, давай повторим, что ты знаешь об этом Мире.

Ну вот, лучше бы еще помолчали.

— Тар — стандартный сопредельный Мир, — монотонным речитативом прилежной школьницы-зубрилы начала я, — магический уровень — девять баллов по шкале Хэмфаста, что классифицируется как высокий, Хранитель Врат — Гвейн, старейшина Великого круга. Климатические условия — стандартные, продолжительность года — близкая к стандартной, деление на времена года, двенадцатимесячный цикл — все согласно основным нормам. Единственное существенное отличие Тарского календаря от системы фиксирования дат в известных мне Мирах — разбитие месяца не на недели — седмицы, что является общепринятой формой учета времени в Сопределии, а на пятидневки, или длани, — последнее слово я старательно выговорила на местном наречии, — по количеству пальцев на руке. Таким образом, в каждом месяце шесть дланей, — опять коверкаю язык, — то есть тридцать дней, а в году соответственно — триста шестьдесят. Геодезические показатели в пределах стандартных норм. На Таре два крупных материка — Каэтар, или Восточные земли, и Саатар, соответственно Западные земли. На Каэтаре расположено крупнейшее человеческое государство — Каэтарская Империя, где мы собственно и находимся. На севере Империя граничит с Северными баронствами — мелкими независимыми государствами людей, на востоке — с Илимой — территорией кочевников, на юге с… какой-то варварской страной, населенной каннибалами. Вот. На Саатаре, соответственно расселены остальные народы: в центральной его части, по большему занимаемой лесными массивами, — королевство эльфов. Северо-западнее — болотистые пустоши и Зеленые холмы — страна тэвков, — здесь я слегка запнулась, так как мои знания об этом народе ограничивались, собственно, названием. — На севере — государство снежных орков, — местная разновидность этой расы. Их сородичи проживают и в южной части материка в вулканической местности и зовутся, соответственно, огненными орками. Между снежными орками и землями эльфов и тэвков тянется Драконий Гребень — горная система, где в пещерах и долинных поселениях проживают гномьи общины…

Тут я остановилась — нужно было перевести дух. Кард, который во время моего вдохновенного монолога ехал впереди, так что все свои слова я адресовала его дружелюбной спине, наконец обернулся, и я поняла, что все это время он самым наглым образом лыбился.

— Ты подозрительно много знаешь, для коренной уроженки этого Мира, — прокомментировал он выражение своей рожи.

— Да? И что, скажи, пожалуйста, должна знать коренная уроженка?

— Да то же что и все. Тар круглый, материка два. На одном живут люди, на другом — все остальные. Одни — хорошие, другие — не очень, кто из них кто, зависит от того, на каком из континентов проживаешь ты, и какой формы у тебя уши.

— Ясно. А какой тогда должна быть позиция девушки-полуэльфа, выросшей в людском поселении на Саатаре?

Эн-Ферро ни мало не задумываясь, выдал:

— Самой оптимистичной! Все наивные семнадцатилетние девушки, у которых вдруг обнаружился магический дар, и которые, отправляются в поисках счастья на чужой материк, должны просто лучиться оптимизмом!

— Лайс, — с сомнением протянула я, — ты думаешь, я сойду за семнадцатилетнюю? Мне же почти на десять лет больше. И я не наивная девушка, я уже порядком тертая жизнью тетка.

Мои слова заставили Идущего обернуться снова.

— Ты в зеркало давно смотрела, тетка? И на Земле была малолетка-малолеткой, а на Таре, на свежем воздухе да при хорошей энергетике, мне еще в школе доказывать придется, что тебе не пятнадцать.

Дорога стала шире, и кард придержал своего кера, чтобы поравняться со мной.

— Только лицо попроще сделай, жизнью тертая, — посоветовал он. — Понаивнее.

Я потренировалась.

— Я сказал, понаивнее, — фыркнул Лайс, — а не потупее.

Пришлось повторить.

— Уже лучше, — фырканье стало одобрительным. — Только не переусердствуй. А то в городе за нами все жулье увяжется — такую простушку грех не пощипать.

Следующие полчаса я только и делала, что тренировалась изображать невинность и наивность, скромно опускать глазки и восторженно охать. После очередной демонстрации кард чуть было не вывалился из седла от смеха и объявил курс актерского мастерства оконченным.

Еще через полчаса Лайс сообщил, что по его подсчетам мы проехали около пятидесяти километров, и поручил мне пересчитать расстояние на местные единицы измерения. Получилось чуть больше сорока двух парсо, и я отметила, что в километрах-то мы дальше продвинулись. Кард шутки не оценил и заставил меня повторить все используемые метрические единицы Тара. Когда я намертво усвоила, что мой рост — три гиара (то бишь, три руки) и пять тисо (пальцев), а вес — около двух дайров (двух пней, представляете?), дотошный магистр непонятного Пилаг наконец-то от меня отстал.

После такого "повторения пройденного материала" во рту у меня пересохло. А в животе вот заурчало.

Кстати, а когда этот, как его? Когда люди едят, а лошади… тьфу ты, керы — пасутся? Как же это называется?

— Привал! — скомандовал Эн-Ферро.

По случаю судьбоносного события Лайс купил мне новое платье. Сам купил. Но с размером угадал, а потому высказывать претензий я не стала. Хотя цвет и фасон обновки оставляли желать лучшего. Платье было нежно-зеленым в тоненькую белую полоску. Рукавчики-фонарики, кружевной воротничок и кокетливые бантики на широкой складчатой юбке смотрелись ужасающе. Зато я в этом наряде выглядела, как и предписывалось легендой, юной наивной девицей. Зеленой-зеленой, как в прямом, так и в переносном смысле.

Сам Эн-Ферро вырядился не лучше. Небесно голубая рубаха с широкими рукавами хоть и шла к серым глазам и белобрысой шевелюре, но абсолютно не сочеталась с широкими коричневыми штанами. Однако хвост есть хвост, и при наличии оного за модой не угонишься.

Впрочем, как я поняла, понятие моды в Каэтарской Империи было своеобразным. Носили здесь буквально всё. Не было лишь откровенного "мини", если не считать таковым юбки торговок, для удобства задранные до колен. Уже в Серебряных Ключах, едва отъехав от гостиницы, мне посчастливилось лицезреть матрону в пышном как именинный торт платье, изящную даму в легкой блузе и узкой длинной юбке и двух девушек в легких, свободных сарафанах. Мужчины, как и в большинстве известных мне Миров, одевались более традиционно и менее разнообразно: рубашки, штаны, безрукавки. Попался один оригинал в длинном черном плаще, и я искренне ему посочувствовала — солнце палило во всю, и день обещал быть жарким.

В Сараст, а точнее к городским воротам мы добрались к полудню. У ворот, как и положено дежурили стражники, но они не сочли нас достаточно значимыми персонами, чтобы выбраться из-под деревянного навеса и устроить торжественную встречу.

— В мирное время досмотру подлежат только торговые обозы, — пояснил Лайс. — С них и взимается въездная пошлина. Для остальных въезд свободный.

Город, в котором мне предстояло прожить следующие семь лет, должного впечатления не произвел. Грязные улочки и кособокие домишки бедняцких кварталов сменились районом ремесленников и торгашей, еще более грязным, шумным и источающим невыносимую смесь запахов. В жилых кварталах было потише, пахло получше, но одинаково серые дома с убогими палисадниками наводили уныние.

— Что не так? — обеспокоено спросил Лайс, очевидно, заметив выражение моего лица.

— Все нормально, — вздохнула я.

Он ведь еще вчера сказал, что это жизнь, а не сказка. Так с чего бы этому городу быть каким-то необыкновенным? Самый обычный город. Самый обычный Мир. Всего лишь один из многих.

— Если бы от меня завесило, я бы дал тебе больше времени, — неверно истолковал моё настроение кард. — Языки бы подучила. С традициями познакомилась получше. Но я же говорил, количество мест на общем курсе ограничено. Промедлим сейчас, потеряем год. Ты этого хочешь?

Я уже и не знала, чего хочу. Обыденно как-то получалось, совсем не так, как я себе это представляла, не так, как это случалось с героями моих любимых книг. Не гожусь я, видать, в героини.

Так в полном разочаровании, обиженная несправедливостью жизни и несхожестью ее с талантливым вымыслом земных писателей, я и проехала еще несколько кварталов, задумчиво разглядывая булыжную мостовую.

— Приехали! — радостный возглас Эн-Ферро заставил меня придержать ящерку и оглядеться.

И тут же взгляд мой наткнулся на нечто совершенно неописуемое, невероятно прекрасное и совершенно необыкновенное!

— Это Школа, — скромно отрекомендовал мне сие чудо Лайс.

— Школа, — прошептала я с благоговеньем.

Школа была такая… вся такая какая-то… и еще вокруг… и вообще!

— Это башня, — подсказал Идущий. — Сорок три этажа. Диаметр в основании около тридцати метров. Как я слышал, некоторые помещения внутри сделаны с использованием пространственных проекций, а значит, могут быть площадью с футбольное поле или даже больше. Перемещение с этажа на этаж осуществляется с помощью простейшего блочного подъемника, но наверняка имеются и телепорты. Кроме того…

— Помолчи, а? — попросила я магистра-всезнайку.

Хотелось просто любоваться этой красотой, а не выслушивать лекции. Золотистая, искрящаяся в солнечных лучах башня, верхушка которой уходила в головокружительное поднебесье, завораживала. А воздух вокруг нее был пронизан миллиардами маленьких радуг и тоненькими серебряными паутинками, которые чуть слышно звенели, когда их касался ветер. Казалось, можно целую вечность простоять тут, глядя на эту обитель волшебства и слушая дивную музыку нежных серебряных струн.

— Тебя точно возьмут, — заявил Эн-Ферро с улыбкой.

— С чего ты взял? — спросила я шепотом, чтобы звук моего голоса не заглушил волшебной песни.

— Обычные люди видят всего лишь высокую каменную башню, а не то, чем любуешься сейчас ты. Считай, что первый тест пройден.

К нам подбежал шустрый парнишка в коричневой, явно форменной курточке, раскланялся, подхватил под уздцы наших керов и куда-то их повел. При других обстоятельствах я бы поинтересовалась, кто это и куда он потащил наших ящерок. Но сейчас мне хотелось только одного — поскорее оказаться внутри поющей башни. Вот они — долгожданные чудеса! Наконец-то!

Остаток морского путешествия господин магистр был сыт, доволен и весел. Морская болезнь его больше не мучила, и кард с новыми силами взялся за мое просвещение. Языки, история, правила поведения и религиозные традиции — всё это обрушилось на бедную меня, лишив возможности наслаждаться морскими пейзажами, сидя на палубе, или предаваться счастливому ничегонеделанью в каюте. А еще я отрабатывала установку ментальных щитов, чтобы впредь оградить свои мысли от "чтецов" вроде Эн-Ферро. Мысли были не абы какие секретные, но, тем не менее, мои, и нечего каждому встречному магу совать в них свой нос!

Но еще больше мне хотелось бы самой научиться проникать в чужое сознание. К примеру, было очень любопытно, о чем задумался Лайс, когда мы сошли с корабля в Мискане. Он долго и сосредоточенно осматривался, вглядывался в лица прохожих, вслушивался в их голоса (а, возможно, и мысли), прежде чем забросить на плечо сумку и, взяв меня за руку, скомандовать:

— Идем, здесь неподалеку есть гостиница. Бросим вещи, пообедаем. А потом, если захочешь, организую тебе обещанную экскурсию.

Когда он сказал "гостиница" я представила себе очередную "Радость путника" с обшарпанными комнатами, скрипучими кроватями и "удобствами" во дворе. Но к счастью не угадала. Гостиница была просто шикарной. Каменное здание в два этажа с огромными стекленными окнами, просторными номерами и даже (троекратное ура!) канализацией и водопроводом. Не удивительно, что нас долгое время отказывались в нее впустить, в наших-то видавших виды костюмчиках и с холщевыми сумками наперевес. Но после того как Эн-Ферро дал троллю-швейцару (на каэрро — дверному) серебряную монетку, а за две снятые на три дня комнаты рассчитался вперед полновесным золотом, нас, по-видимому, сочли экзальтированными миллионерами, путешествующими инкогнито и, перестав кривиться, принялись раболепно кланяться.

Чтобы окончательно добить персонал, Эн-Ферро распорядился пригласить к нам портного и сапожника.

— Я обещал тебе новый гардероб? — уточнил он, когда снял визжащую от радости меня со своей шеи. — И говорил, что никогда не обманываю.

Номера у нас оказались смежные с общей гостиной и примыкающими к ней с двух сторон спальнями, в каждой из которых имелась ванная. Наскоро проведя разведку территории, я выкупалась в ледяной воде (ну и черт с ней, все равно здорово!), обрядилась в пахнущий лавандой гостиничный халат (цивилизация!) и постучала в соседнюю комнату.

— Входи, не заперто! — послышалось из глубины.

И сразу же после того как я вошла:

— Только в ванную не заходи. Если, конечно, не хочешь увидеть мой хвост.

Хвост-то хотела, но боюсь, он шел в комплекте со всеми остальными частями тела. Я подумала и, решив: еще успею, присела на краешек застеленной кровати.

— Ты там не утонул?

— Да я только влез — горячую воду долго не несли.

Ясно. Это только такая дуреха как я не догадалась, что в отсутствие бойлера его обязанности исполняют кухонная плита и тетки с ведрами.

— А тут и еду в номер подают?

— Не знаю. Я в этом заведении впервые. Выгляни в коридор и поинтересуйся у горничной.

Горничной в коридоре не оказалось, зато у нашей двери обнаружились трое переминающихся с ноги на ногу мужиков. Один из них оказался портным, второй — сапожником. Третьим был приглашенный предусмотрительной администрацией ювелир.

Ювелира вылезший из ванной кард отослал с извинениями за причиненные неудобства и обещанием заглянуть к нему попозже. Оставшимся рекомендовалось подождать, покуда мы отобедаем, но под моим умоляющим взглядом Лайс сдался и позволил им снять мерки немедленно.

Портной немало польстил моей фигуре и в целом, и каждой детали от лебединой шеи до изящных ножек в отдельности. Долго ворчал на Лайса, позволившего для создания новых штанов обмерить себя только по талии, заявив, что ему нужны длинные свободные брюки, на манер тех, что носят кочевники, абсолютно не принимая во внимание замечание швеца, что мода на илимский колорит отошла еще в прошлом году. Сапожник снял мерки быстро и молча, и вообще, как оказалось, был немым. Обновки нам пообещали к вечеру следующего дня — повышенная оплата вперед уменьшила время производственного процесса с длани до суток, а пока предложили приобрести несколько готовых вещей, что мы и сделали. Я купила легкое платьице, еще одни брюки и свободную блузу — лето, как-никак. А вот белье братец порекомендовал присмотреть в каком-то магазинчике, куда пообещал сводить завтра. Там, мол, и шелка, и кружева, и цены божеские. Вот ведь ловелас прожженный! Не себе же он там шелковые кружева выбирал.

Еду в номер тут подавали, но Эн-Ферро вдруг предложил пообедать в каком-то памятном ему еще с прошлых визитов заведении и, так как дорога туда пролегала через центральную площадь и прилегающий к ней парк, устроить мне ознакомительную экскурсию.

— Смотри Галчонок, — судя по тому, как этот знаток каэтарского этикета размахивал руками, показывать пальцем здесь вовсе не считалось неприличным. — Это башня магов. Около пятисот лет назад ее в знак примирения народов возвели здесь саатарские эльфы.

Башня была прекрасна. Около пятисот лет назад. В настоящее же время она являла собой плачевное подтверждение известной по всему Сопределью истины: "Что эльф построил, человек завсегда поломать может". Башня, хоть пока и стояла, но имела все шансы вскорости стать полной копией древнего строения в земном городе Пиза.

— А это банк.

— Гномий? — поинтересовалась я, так как в некоторых Мирах и практически во всех моих любимых книгах банки были обязательно гномьими.

— Человечий. Поэтому у меня и нет здесь счета. А у тебя есть.

— Да? — удивилась я. — Откуда?

— Рошан открыл. Думаешь, любящий дядюшка послал бы тебя в чужой Мир, не озаботившись проблемами добывания хлеба насущного?

Здорово! У меня никогда не было счета в банке.

— А много у меня… у нас денег?

— Достаточно.

— Мне нравится этот Мир! — заявила я. Хотя напоминание о шефе и царапнуло по сердцу. Как он там, интересно?

— Мир, действительно не плох, — поддержал "братишка". — Сильный. У Гвейна на этот счет целая теория вроде бы как есть: чем меньше драконов — тем выше магический фон. Он и сам в свои Миры редко заглядывает. На Таре показывается раз в столетие, ну и когда там новый Открывающий появляется. Идущие ему вообще до фени, лишь бы запрещенного в Мир не тащили.

Представить себе Рошана, не посещающего в свои Миры хотя бы раз в неделю я не могла. А Гвейну выходит "до фени"?

— Гвейн старше Рошана как минимум вдвое, — объяснил мне кард, когда я озвучила свое возмущение, — да и остальных драконов тоже. Он старейшина Великого круга, первый из пяти. Все они давно не юноши, но Гвейн жил еще при Разделении кардов.

— Разделении?

— Так в "Хрониках" назвали ту грустную и поучительную историю, когда мои предки захотели получить власть, а получили хвосты. Рошан тебе не рассказывал?

— Рассказывал. Но почему "разделение"? Я бы это скорее "отделением" назвала. Вы ведь не только хвосты получили, но и от прочих рас отделились как вид.

— В принципе — да. Только не нам, Галчонок, править древние рукописи. Осторожнее!

Лайс подскочил ко мне и буквально в последний момент выдернул из-под ног огромного кера.

— Здесь не зевай! Площадь не только пешеходная, можно и под повозку угодить. Сейчас в парк войдем, там и погуляешь. Видишь арку?

Вижу! Красота-то какая! И стоило время тратить на все эти башни-банки, когда нужно было тащить меня прямиком сюда!

— Нравится? — улыбнулся мой гид. — Тоже эльфийская работа. Только делалось это не для людей в целом, а для одного конкретного человека. Потому и постарались на совесть.

Арка была из какого-то снежно-белого камня, украшенная замысловатым барельефом, в котором смешались люди, эльфы, драконы, неведомые животные и дивные цветы.

— Когда-то это был вход в особняк герцога Лира. Парк тоже принадлежал ему. Со временем династия герцогов прервалась, дом разрушился, а парк перешел в собственность города.

— Что же совершил этот герцог, что эльфы построили ему такое чудо?

— Не герцог — его сын. Юноша очень некстати влюбился в эльфийскую принцессу, в то время как раз шла война между их народами. Она ответила ему взаимностью. Но счастье, как ты понимаешь, было недолгим — войска Империи высадились на Саатар и собирались атаковать эльфов, которые уже поджидали их во всеоружии. В общем, когда два воинства уже собирались схлестнуться между собой эти двое, человек и эльфийка встали между ними…

— Битва не состоялась? — с надеждой спросила я.

— Состоялась. И еще какая! Влюбленных идиотов расстреляли в первые две минуты, а потом полдня кромсали друг друга. А уже после, когда стало понятно, что победителей в этой войне не будет, разыскали на поле брани два истерзанных тела и с почестью их погребли. Пожали друг другу руки над их могилами, подписали Вечный мир, сочинили два десятка баллад и отгрохали эту арку.

— Да ты циник, братишка! — ахнула я.

— Галчонок, мне триста лет, и практически всю свою жизнь я — Идущий. Поверь мне, в каждом из Миров Сопределья, в которых я успел побывать, существует парочка таких вот легенд, основная ценность которых в том, что их главные герои померли. Я подозреваю, что подобные истории призваны чему-то учить, но мало кому удается сделать из них верные выводы. Из этой, по крайней мере, не сделали — в то время как менестрели распевали упомянутые баллады, случилось еще три воины между обитателями Восточных и Западных земель. Поэтому не надейся, что я стану пересказывать тебе эти древние сказки с тихим благоговеньем.

Ну и не надо. Освоюсь в этом Мире и поищу эти сказки в местных библиотеках.

Бросив на арку последний восторженный взгляд я прошла вслед за Лайсом в парк. Центральная аллея, на которую мы вышли, была шириной с улицу. По обе ее стороны стояли удобные лавочки и кованые столбы фонарей.

— Нам не сюда, — Эн-Ферро за рукав втянул меня на какую-то узкую тенистую тропку. — Здесь срежем наискосок, до восточной калитки. Выйдем на улицу Семи отрекшихся, тоже, кстати, очень грустная и глупая история, а потом перейдем на Площадь Птиц.

Все эти названия мне ровным счетом ничего не говорили. В принципе, я уже удовлетворилась короткой экскурсией и одной грустной историей и теперь хотела только одного — пообедать.

— На Площади Птиц установлены старейшие в Империи башенные часы… Но мы посмотрим их на обратной дороге, — видимо кард заметил мой недовольный взгляд и правильно оценил его причину.

— Ой! — я схватила мужчину за руку. — А кто это?

По тропинке навстречу нам двигалась темнокожая гора мышц, весьма условно прикрытых: сверху — кожаной безрукавкой, а снизу — кожаным же подобием килта. На широком поясе гиганта с одной стороны висел ужасающих размеров меч, с другой что-то вроде томагавка, нарукавники щетинились обилием наточенного железа (видимо, что-то метательное) и даже жесткие черные волосы топорщились самым воинственным образом. Картину дополняли приоткрытые в оскале клыки, не то чтобы слишком большие, но, честно скажу, устрашающие.

— Это — огненный орк, — успокоил меня мой провожатый.

Еще на корабле я узнала от него, что в Империи сейчас можно встретить представителей практически всех рас, так как в настоящее время Император ни с кем из них не воюет. А орки, особенно огненные, вообще разгуливают по улицам, как у себя дома, давно зарекомендовав себя перед людьми, как честные и не слишком дорогие наемники. Но встретить этакое чудище в общественном парке, среди розовых кустов и клумб с петуньями?

— А зачем ему столько оружия? — не смотря на то, что Лайс всем своим видом показывал, что опасности нет, отпускать его руку я не собиралась.

— Это стандартное вооружение его племени, практически часть одежды.

— Ясно. А почему тогда он так скалится?

— Потому, что рад нас видеть.

Не успела я поинтересоваться, с чего бы орку так нам радоваться, как этот великан, поравнявшись с нами, с диким воплем сгреб карда в охапку. Вот и все, успела подумать я, мало, что росла сиротой, так теперь и названого брата лишусь.

— Эн-Ферро, мелочь белобрысая, — ревел гороподобный орк на каком-то корявом диалекте саальге, — где тебя носило все это время?

— Каин, громадина бестолковая, — после раскатистого баса орка голос карда звучал комариным писком, — поставь меня немедленно!

К моему удивлению великан не только аккуратно сгрузил Лайса на землю, но и бережно разгладил складки на его рубашке.

— Извини, — смущенно выговорил здоровяк, — Три года тебя паршивца не видел, обрадовался.

Хвала богам, всего три года! Затянись разлука еще на пару месяцев, братишка покинул бы дружеские объятья раздавленным в лепешку.

— Так куда ты запропал? — не унимался орк.

— В Дубравах был, у своих, — пробормотал Лайс, чем вызвал приступ оглушительного хохота.

— Что, твоя тебя крепко к юбке привязала? А распинался-то!

— Так надо ж хоть иногда показываться, — вяло оправдывался кард. — Пацана повидать. В этом году вот на первую охоту его взял.

— На охоту? — удивился орк. — Это ж сколько ему?

— Семь зимой сравнялось.

— Растет смена, — от одобрительного похлопывания по плечу у Лайса чуть было ноги не подкосились. — А в Империю по делам?

Хитрое подмигивание, сопровождавшее этот вопрос, давало четкое представление о характере возможных дел.

— По делам, — согласился Эн-Ферро. — По семейным. Вот — сестра моя. Привез, в Школу хочу пристроить. Вроде как способности у нее имеются.

— Способности, говоришь? Так у вас вся семейка с колдовским душком? Ты, если помню, тоже фокусами баловался.

— Да то ерунда, — махнул рукой Лайс. — А из девчонки может что и выйдет.

Орк снова взглянул на меня и довольно оскалился:

— Точно — сестра! Ну одно лицо!

Я с трудом сдержалась, чтоб не полезть в карман за зеркальцем. Вообще-то у нас с кардом всего-то сходства: светлые волосы и серые глаза.

— А большего и не надо, — пояснил Лайс, распрощавшись с приятелем. — На Каэтаре не так уж много светловолосых, русые еще есть, а так чтоб блондины — большая редкость. Рошан нам легенду не на пустом месте придумывал.

— Кстати, о легендах, — решилась спросить я. — Что это у тебя за семья в Дубравах и пацан, которого ты на охоту водишь?

— Сын.

— У тебя на Таре есть сын?!

Мой спутник весело рассмеялся.

— Галчонок, у меня практически в каждом Мире, из тех, где я бываю достаточно часто, есть сын. На словах и по документам.

— Выдуманный? — догадалась я. — Но зачем?

— Затем, чтоб не показывать каждому свой хвост и не объяснять, как долго живут карды. Когда приходит время, я просто исчезаю из Мира лет на пять-десять, а при следующем появлении, сталкиваясь со старыми знакомыми, делаю печальные глаза и скорбно выдаю: "О, вы, наверное, знали моего папу. Увы, его нет больше среди живых".

— И часто ты так гибнешь?

— В каждом Мире по-разному. На Таре я — Лайс Эн-Ферро Второй. О, вот и калитка.

Сама я вряд ли нашла бы выход — тропинка, казалось, просто упирается в стену, густо увитую диким виноградом. Причем вид был одинаковым с обеих сторон забора, в чем я убедилась, выйдя на улицу Семи кого-то.

— Не кого-то, а отрекшихся, — поправил меня Лайс.

— Ах да, еще одна грустная история.

— Чрезвычайно. Поэтому, я не стану портить тебе и себе аппетит, рассказывая ее за обедом.

На Площади Птиц в самом деле была башня с часами, и абсолютно не наблюдалось птиц. Предвидя еще одну, способную испортить аппетит историю, я не стала расспрашивать об этом феномене. Меня куда больше интересовало, где же мы, в конце концов, пообедаем.

— Теперь сюда.

Переулок, точнее тупик, шел левее достопримечательной башни, и уже в самом его начале отчетливые ароматы давали понять, что нам действительно сюда.

— "Радость путника", — с удивлением прочла я. Неважно в этом Мире с фантазией.

Несмотря на пугающе-памятное название, это заведение, действительно, могло доставить путнику радость. Зал ресторанчика (назвать это место кабаком или трактиром язык не поворачивался) был чистым и просторным, немногочисленные столики накрыты белоснежными скатертями, а прислуга вежлива до приторности. Не будучи знакома с местной кухней, я доверила выбор Лайсу, и ни капельки об этом не пожалела.

— О-о! Ух! М-ня!

Ближайшие полчаса я была в состоянии издавать лишь подобные этим звуки, свидетельствующие о том, что все блюда просто великолепны, я в жизни ничего вкуснее не пробовала, я с удовольствием съем еще порцию, я…

— Я сейчас лопну!

Эн-Ферро довольно улыбнулся, и у меня возникла мысль, что закармливание меня до смерти — хорошо спланированная акция.

— Я даже встать не могу!

— Не вставай, — пожал плечами Лайс. — Сейчас как раз должна начаться шоу-программа — подтянется парочка бардов или танцовщицы. Если повезет, увидишь и тех и других. Закажем еще десерт и бутылочку игристого.

В ответ на последнее предложение я красноречиво икнула.

— Хорошо, — согласился мужчина. — Обойдемся без десерта.

В зале прибавилось посетителей, видимо так же жаждущих "шоу".

— Галчонок, отпустишь меня на вечер?

— Куда?

— Да я здесь с Каином договорился.

— Ну, раз уже договорился, — развела я руками.

Пусть только до гостиницы доведет, а то я и калитки той не найду.

— Слушай, — до меня только дошло, — а что этого орка, правда, Каином зовут?

— Ага, — ухмыльнулся кард. — И даже больше — у него есть брат, которого зовут Авелем. Мне твой отец об этом рассказывал. Лет триста назад один Идущий с Земли запустил здесь эту хохму: дескать, самые удачные имена для братьев, гарантирующие им нежную взаимную привязанность до конца жизни.

— И как?

— Как видишь. Байка прижилась настолько, что этими именами практически стопроцентно называют всех близнецов мужского пола на обоих материках. Есть так же женские производные — Каина и Авелия, но они не так распространены.

Интересно, внесение подобных корректив в культурное наследие чужого Мира не противоречит "принципу невмешательства"? Поинтересоваться об этом у карда я не успела — он вдруг резко поднялся из-за стола и тихонько скомандовал:

— Уходим.

— Что случилось?

— Обернись.

Оглянувшись я увидела вышедшего в центр зала невысокого мужичка в изящном, прямо-таки кукольном камзольчике и лихо задвинутом на ухо берете.

— Это Марек Звинг.

— Старый знакомый? — насторожилась я. — Враг?

— Нет, — прошептал мне в ухо кард почти на выходе из заведения. — Это — самый нудный менестрель во всем Мискане. А то и в Империи.

Догнавшие нас в переулке заунывные звуки лютни были тому лучшим подтверждением.

Разговор продолжили уже за завтраком, который заказали в номер. Хотя на полноценный завтрак наша скромная трапеза не тянула. После моего вчерашнего обжорства и Лайсова пьянства ("Да мы по чуть-чуть!") мы удовлетворились яблочным соком с пресными хлебцами. Пока я неспешно цедила напиток из бокала, кард планомерно опустошал кувшин.

— В общем так, — подвел он итог нашей беседы, в очередной раз подливая себе сочка. — У тебя просыпаются драконьи способности. Раз уж ты знаешь кассаэл, то должна быть готова к тому, что и остальные таланты могут проявиться в любой момент.

— Буду оборачиваться крылатым ящером и плеваться огнем?

— Не знаю. Может и так, — произнес мужчина с опаской поглядывая в мою сторону. — Но аура у тебя по-прежнему вполне людская, с незначительными чужеродными вкраплениями — в самый раз для саатарской полукровки.

— Тогда предыдущий план в силе?

— Естественно. Сегодня наши заказы принесут, а завтра можно было бы и выехать.

— Завтра?! У нас же за три дня уплачено! Ты мне еще и Мискан не показал! Что, опять на кера лезть?

— Не шуми, прислуга сбежится. Мискан я тебе и сегодня покажу, успею. А на кера тебе лезть не придется — в Империи дороги хорошие, возьмем фургон и продолжим путешествие с комфортом. К тому же под охраной. Я ведь с Каином не только, хм, дела обсуждал, но и… дела обсуждал. Вот.

Листек Листе придержал кера у предпоследнего в обозе фургона. Славный фургон — не новый, но добротный, да и внутри, видать удобный. И керы-тягачи хороши, из Мисканского западного керсо, сам там последнюю пару месяц назад взял — добрые керы. А вот попутчики эти тэру Листе определенно не нравились.

Нашли они его через гильдию. Парень с девкой, оба белобрысые, сразу видать — эльфийские выродки. Да они насчет того и не таились, сами так и сказали, с Саатара мол, а что кровь мешаная, так это каждый поймет. Парень наглый, хоть и держится скромником, а сам себе на уме. И движения, повадки у него далеко не мирные. Листек ведь всего десятый год как в торговлю подался, а до того в гвардии служил, сержантом на выслугу вышел, повидал за годы службы таких вот тихонь. Рука крепкая, как у мечника, и движется мягко, по-кошачьи. Штаны опять же широкие, илимского кроя, в такие штаны вшей петелек и карманов и обвешивайся железом по самое некуда. А на виду вот только кинжальчик и висит. Да и кинжал тоже непростой, это отставной сержант сразу приметил, на вид хлипкий, неказистый, но сталь отменная, и заточка заговоренная, камень сильный у рукояти. И керами вон как правит, заглядеться можно. И все равно, тревожно у купца на сердце. Ох, непрост парень, далеко как непрост!

А девка, сестра его, дикая совсем. Хоть и хорошенькая. Кабы из-за этого проблем не было. А то ведь постоянные его охоронцы не все еще с летних выгулок собрались. Так присоветовали в гильдии временщиков нанять, орочью команду. Говорят надежные, ни в кражах, ни в пьянстве не замечены. Так то это так, да на девок это племя саатарское уж сильно падко, вот кабы и не вышло беды из-за этой белобрысой. А то ведь Листеку как: и с охоронцами ссориться не с руки, и попутчикам свою защиту пообещал, за что уж теми и деньги наперед уплачены.

Полукровка на козлах заметил Листека и приветственно помахал рукой.

— Доброго дня, тэр Листе! Погода сегодня хорошая.

Погода как раз-то была не очень — облачно, ветер прохладный с моря, но для обозников самое оно то — и самим не жарко и керам легче.

— Идем хорошо, — продолжал парень. — Может, к вечеру и к Савру выйдем.

— Ну, ежели б вы сами шли, тэр Эн-Ферро, то может и вышли бы. У вас фура добрая, и всей-то поклажи две сумки, да сестрица ваша. А у меня фургоны груженые, тяжелые. Вряд ли к Савру засветло успеем. У Минкиной переправы, думаю, на ночь встанем.

— У переправы, так у переправы, — улыбнулся белобрысый и прокричал внутрь фургона несколько фраз на чужом наречии.

Наречия этого тэр Листе не понимал, хоть и слышал его не раз — эльфы в последние годы не только в Мискане, но и в Каэре, в самой столице, встречаются. Просто из любопытства заезжают, а иные и торговлю ведут. Только вот не жалуют таких партнеров имперские купцы — саатарцы хоть и сами не обманут, но и себя обвести не дадут.

На крики парня из фургона выбралась невысокая худенькая девчонка, присела рядом с ним на козлы. И, хоть и показалась Листеку в первый день сущей дикаркой, сейчас нимало не смутилась, даже заговорила первая.

— Доброго дня, тэр Листе, — акцент у нее был посильнее, чем у брата.

— Здравствуй, дочка, — сам не понял, с чего бы это он так к ней обратился, купец.

— Говорите, к Минке до вечера выйдем?

— Как пить дать, выйдем, — расплылся Листек в улыбке, продолжая сам себе удивляться. — А коли поторопимся, то и к Савру успеем.

— Ой, что вы, — замахала на него девчонка. — Не надо торопиться. Ящерки ж устанут бедненькие, им и без того нелегко нас тащить. А у Минки и им, и нам отдохнуть в самый раз: брат говорит, места там красивые.

Листек Листе еще около получаса ехал рядом с их фургоном, пока его не позвали глядящие с головы обоза.

"Хорошие, однако, ребята, — думал он, накручивая на палец толстый седой ус, — Жаль, только до Желтой Косы вместе, а там мы на восток свернем, а они далее, к Марони. Жаль. Очень уж ребятки хорошие…"

— Как ты это сделал?

— Подожди, сейчас керов выпрячь надо. К воде их отведем, там и поговорим.

Лайс осторожно высвободил первую ящерку и передал мне поводья.

— Крепче держи. На руку не наматывай, просто держи лучше.

По пологому склону мы спустились к реке.

— Так как ты это сделал? — повторила я, когда спущенные с повода тягачи с шумным плеском и радостным сопеньем влезли в воду и улеглись на песчаную отмель у берега. — Старик же на нас весь первый день волком глядел. А тут вдруг, прям отец родной! То квасом угостит, то яблок этих притащит.

— Ты яблоки не любишь? — усмехнулся кард.

— Не люблю. Но Листек этот с чего нас так полюбил? Я думала он нас в первом же поселке бросит.

— А у тебя не бывало так, видишь на улице кота облезлого и так и хочется его с дороги пнуть, а ближе подойдешь, он в глаза тебе глянет, мяукнет, и ты уже погладить его тянешься?

— Не бывало. Я вообще животных люблю, особенно кошек, и пинать мне их совсем не хочется.

— А Листеку хотелось. Так я ему мяукнул.

Эн-Ферро во всю лыбился, хоть и говорил вроде как серьезно.

— Снова шуточки твои. Я же тебя не просто из интереса спрашиваю. В Марони приедем, мне в школу поступать. Вдруг там тоже кто-то пнуть захочет. Думала, научишь как такого задобрить, а ты мне про кошек рассказываешь!

— Я тебе про кошек не случайно рассказываю. А научить не смогу.

— Почему? — расстроилась я, уже успев представить, как на новом месте все меня неожиданно полюбят.

— Вот я кто?

— Ну, кард.

— А ты?

— Хрен его знает, — честно ответила я.

— Вообще-то, тоже верно, — фыркнул Лайс, — но правильный ответ: "не кард". Тому, что я проделал с нашим купчиной, я не смогу тебя научить, так как это одно из чистых заклинаний Пилаг. О, вспомнила!

Я каждый день собиралась расспросить у Лайса, что же это за Пилаг такой, но почему-то забывала.

— Вот, это — Пилаг.

Лайс вытянул из-за ворота тоненькую цепочку с серебряным медальончиком.

— Верблюд? — удивилась я.

— Сама ты — верблюд, — обиделся Эн-Ферро. — Лучше смотри.

То, что при первом взгляде действительно очень напоминало одногорбого верблюда с торчащей из зада загогулиной, при более тщательном рассмотрении оказалось выгнувшей спину длинноногой и длиннохвостой кошкой.

— Поняла?

— Поняла! — обрадовалась я. — Вы ж, карды, практически новый вид семейства кошачьих после этого своего Отделения.

— Разделения, — поправил меня Лайс. — Потому и магия у нас специфическая. До Разделения у нас ведь все как у людей было, или у эльфов. Стихийники там, целители, некроманты. А потом все. Пшик! Была магия — да сплыла. А потом выяснилось, что в некоторых семьях генная трансформация дала неожиданный эффект — своеобразное сочетание дара Высших Рас и животной, кошачьей магии.

— Кошачьей магии? А такая бывает?

— И откуда ты дикая такая? Всем известно, что кошки одни из самых сильных магических животных Сопределья. Даже в таком слабом Мире как Земля, научились использовать их дар. Они чувствуют энергетические потоки, имеют способности целителей, служат источниками. У тебя же была кошка, она что, никогда тебя не "лечила"?

Лечить не лечила, так как я не болела, но Лушка приходила ко мне, когда я уставала или была чем-то сильно расстроена, и от одного ее присутствия становилось легче.

— Теперь понятно. А я то думаю, с чего это тебя Рошан терпит, кого другого за такие выходки давно б уже прибил. А ты ему мозги при каждой встрече замурлыкиваешь.

— Дракону много не намурлычешь. А Рошан меня любит и ценит за мой ум, смелость и чувство юмора.

— Ага. И за твою феноменальную скромность.

— Как бы там ни было, на Хранителей не действует магия Сопределья.

— А на меня?

— Не знаю, не проверял. Ты и так на меня с первой встречи запала, без всякой магии.

Нет, каков наглец!

— Это я-то на тебя запала?!

— А кто с меня штаны при каждом переходе стянуть норовил?

— Так я ж из чисто научного интереса! И не при каждом, а только когда ты на халяву пролезть хотел. С тебя за такое не только штаны стянуть, но и наподдать потом по голой заднице!

Я набрала пригоршню речной воды и плеснула в наглого карда. Он зафыркал совсем уж по-кошачьи и тоже склонился к реке, намереваясь повторить мой поступок.

— Не смей! — заорала я, выставляя вперед руку.

— Это почему же? — удивился магистр Пилаг.

— Потому что я — наполовину дракон, и очень скоро научусь трансформироваться, и тогда тебе не поздоровится.

— Серьезно?

— Очень серьезно.

— А как у нас сейчас с трансформацией? Никак? Ну тогда лови!

И в лицо мне ударила холодная, пахнущая тиной вода.

Лайс вошел в фургон и первое, что он заметил — кучка одежды на полу. Вот ведь свинюка бессовестная — скинула мокрые тряпки, завернулась в одеяло и уже спит! Он укоризненно покачал головой. Нашел свою сумку, вынул тетрадь.

"30 августа по времени Тара. 24 день. Продолжаем двигаться по северному тракту. Вышли к паромной переправе на реке Минка."

В этот раз запись оказалась короткой. Если бы писал для себя, то обязательно внес бы в дневник хоть пару фраз о том, как замечательно было вдруг снова ощутить себя если не ребенком, то, по крайней мере, не обремененного долгими годами и обширными знаниями, забыть на миг о том, что и все это путешествие, и смеющаяся, плещущая в него водой девочка — очередное, хоть и возможно, самое важное в его жизни задание. Но записи предполагалось со временем передать Рошану, которому мало дела будет до эмоций усталого и циничного мага-наемника, испытавшего в этот вечер, казалось забытое давно чувство простой, беспричинной и беззаботной радости.

Эн-Ферро упрятал тетрадь, сгреб с пола влажные вещи и вышел к костру.

— Уснула сеструха-то?

Приближение орка магистр Пилаг почувствовал секунд за двадцать — тот хоть и двигался практически бесшумно, источал слабый, но весьма специфический запах.

— Спит, — кивнул Лайс, развешивая вокруг костра одежду своей подопечной — как раз к утру протряхнет.

— Бойкая она у тебя девка, — Каин не дожидаясь приглашения, присел к огню. — Ребят моих сегодня так отшила, что им теперь…

Договорить он не смог.

— Твои парни приставали к моей сестре? — медленно разворачиваясь, процедил сквозь зубы кард. Серые глаза его опасно сузились.

Орк за годы знакомства прекрасно усвоил, чем может обернуться заданный таким тоном вопрос, и поспешил успокоить приятеля:

— Да не приставал к ней никто, пошутили ребята, и всех делов-то. Ты за это не волнуйся, за сестрой твоей смотреть буду пуще чем за этим обозом, да и парней предупредил, они против моего слова не пойдут. Кулак[4] я или не Кулак?

Его слова успокоили Эн-Ферро, тот даже улыбнулся. Присел с противоположной от охоронца стороны и протянул к огню руки. Все-таки "замурлыкивание" старого купца далось ему нелегко, потребовав практически всего накопленного за последние дни резерва. Так что близость текущей воды, принявшей на себя негатив "отката" и золотистые искры костра, взлетающие из пламени частички чистой энергии, пришлись как нельзя кстати.

Решившись на прямое воздействие, Лайс рисковал — в одном из фургонов в голове обоза ехал нанятый в сопровождение маг. А демонстрировать местным волшебникам проявления чуждой для них силы магистр Пилаг не хотел. Абсолютная память карда хранила события шестидесятилетней давности, когда заинтересовавшийся необычными способностями "полукровки" колдун, решил изучить их получше. Тогда Эн-Ферро с трудом и не без применения оружия и дара всё-таки удалось "отказаться" от визита в одну из закрытых лабораторий Ордена. Приглашали не достаточно вежливо. Да и методы исследования предполагали применить не самые приятные. Например, вивисекцию…

— А что тэр Имран? — спросил кард у сидящего напротив орка. — Не интересовался нами?

— Спрашивал поначалу. Я сказал, как есть, сестру, мол, в Кармол везешь, в Школу. Верно?

— Да, верно.

Вряд ли одаренная, но необученная девочка вызовет подозрения. Проблески собственной силы Идущий надежно укрыл отражающими щитами, удерживая блоки даже во сне. Оттого и выдохся сегодня, внушая Листеку расположение к себе и "сестренке". Но оно того стоило: Савр — последний город на пути в Рваные пустоши, и ехать через те места в одиночку не хотелось, а купец был близок к тому, чтоб отказать попутчикам в защите. Не по сердцу пришлись старику полукровки, никак в саатарских войнах успел поучаствовать — подобная неприязнь из ничего не возникнет. Только кто сказал, что насильно мил не будешь?

— Устал я что-то, — зевнул Эн-Ферро. — Да и завтра рано выезжаем.

— Точно, — не стал спорить Каин. — А мне еще лагерь обойти…

Все равно беседа не клеилась. Лайс молчал, ему надоело врать, придумывая, чем он занимался те три года, что они не виделись, ведь рассказать правду он все равно не мог. А Каин, начни он говорить, снова, как в мисканском трактире, стал бы часто и невпопад вспоминать "того чокнутого эльфа", без которого в былые времена не обходилась ни одна пьянка и ни одно рисковое дельце. Воспоминания в основном были веселыми, но на сердце у карда делалось от них тоскливо.

"Не раскисай! — сказал он самому себе, когда Кулак ушел. — Сорок лет воспитывал своевольного мальчишку, еще семь лет понянчишься с капризной девчонкой, а там, может быть, и своего ребенка заведешь".

Попытка взбодриться не удалась. От мыслей о "своем ребенке" стало еще тоскливее.

Он заметил ее сразу. Даже не заметил — почувствовал. Будто бы за миг до того как их взгляды встретились, что-то ткнуло его в бок: "Обернись!". Она была не одна — в компании таких же молодых парней и девчонок, видимо студентов, невысокая, русоволосая, может и не классическая красавица, но определенно больше, чем просто милая. И еще: было в ней что-то родное, давно знакомое.

Может, и правда, встречались? — подумал он и, прищурившись, взглянул на нее по-иному, по-особенному. Нет, не встречались. Бездна! Да она же сейчас уйдет!

— Девушка, подождите! Постойте, пожалуйста!

"Здравствуй, Идущая"

— Это вы мне?

"Здравствуй, Хранитель"

Ее товарищи тоже останавливаются, смотрят на него — парни ревниво и насторожено, девочки с интересом.

— Простите, — начинает он. — Мне просто очень хочется с вами познакомиться.

Одна из девушек, высокая брюнетка, приближается к ней и властно берет под руку, намереваясь увести.

— Молодой человек, — говорит она строго. — Вы, конечно, не знаете, но у Оленьки есть жених.

— Иди, Любаша, — незнакомка мягко освобождает от подруги руку. — Иди, я догоню.

Та пожимает плечами, мол, дело твое, и возвращается к притихшей компании.

— Так, значит, вы — Ольга?

— Да, — улыбка у нее просто потрясающая. — Только вы простите…

— Кир.

— Простите, Кир, но мне действительно нужно идти.

— Понимаю, — и ничего он не понимает, куда ей идти, зачем? — Но может, мы еще встретимся? В другое время?

— И в другом месте, — снова улыбается она.

Теперь их не слышат, можно говорить открыто.

— Скажи, где? Когда?

— Пожалуй, — задумывается она на мгновенье, — на Солее. Через неделю. Подходит?

Теперь раздумывает уже он.

— Но Солея — это же…

— Не подходит?

— Подходит. Просто там я буду выглядеть несколько иначе.

— Знаю, — смеется она. — Вот и хочу посмотреть. А вдруг другим ты мне не понравишься?

— Хорошо, — решается он. — Пусть будет Солея.

— Теплые Воды. Через неделю.

— Теплые Воды — я запомню. До встречи, Ольга.

— До встречи, Кир…

Хорошие маги не подряжаются в охрану торговых караванов. Хорошие маги служат высокопоставленным вельможам, прославленным генералам или, на худой конец, преподают свою науку в одной из Школ. Всякий раз, нанимая чародея в сопровождение Листек Листе думал именно об этом. Но до поры годились и третьесортные колдуны, способные подлечить захворавшего кера, разогнать туман или подсушить дрова для костра. Сейчас же от угрюмого чернобородого мужчины лет сорока с небольшим требовалось намного больше.

— Отобьемся, — уверенно заявил тот, притормаживая своего кера.

Ну хоть стрелы отвел. Не сразу, правда, — сперва тягача сильно ранило, теперь чтоб уйти, выпрягать животину придется. Но сейчас купца и мага окружала непробиваемая стена. Жаль, за этой стеной весь обоз не укрыть.

Колдун пошептал что-то, прикрыв глаза и вдруг резко, что Листек даже вздрогнул от неожиданности, выбросил вперед руку. С тонких узловатых пальцев сорвалось пламя и ударило по стрелкам в кустах. Торговец увидел, как с воплями мечутся, а после падают наземь охваченные пламенем фигуры, и удовлетворенно хмыкнул. Будут знать! Но уже в следующую минуту улыбка слетела с его лица, и отставной сержант схватился за меч.

— Это ж сколько их тут? — ошарашено прошептал он, щуря подслеповатые глаза. — Это откуда ж…

Боль пронзила плечо и он с трудом удержался в седле. "Не выдержал-таки заслон", — пронеслось в голове.

— Отобьемся, говоришь? — обернулся он к магу, здоровой рукой зажимая рану, но того уже рядом не было…

Расположенная в первом этаже обеденная зала была слишком мала, чтобы вместить всех одновременно, а потому завтрак нам организовали прямо во дворе гостиного дома, выставив двумя рядами длинные деревянные столы. Совсем как на сельских гулянках. Только настроение было совсем не праздничное. Завтракали молча, событий минувшей ночи не вспоминали. Я до сих пор не знала, скольких мы потеряли и кого именно. Не скажу, что я с кем-то успела сдружиться, это и невозможно за три дня, но, будучи единственной женщиной в обозе, от недостатка внимания не страдала и успела, хотя бы коротко, пообщаться со многими из попутчиков. Некоторых из них я этим утром не увидела. А значит, уже и не увижу.

Мне вдруг показалось немыслимым кощунством то, что все мы сейчас, как ни в чем не бывало, набиваем животы, и я отодвинула тарелку с остатками каши и мяса.

— Лайс, — я подождала, пока он до кости обглодает куриную ножку, чтобы не портить аппетит и ему. — А что… что сделали с мертвыми?

— Похоронили. На рассвете пришел служитель Омсты, провел необходимую церемонию.

Омста — это местная богиня смерти. Каэтарцы чтят ее, как покровительницу своих ушедших близких. Эн-Ферро успел достаточно натаскать меня в вопросах религии, чтобы я поняла его без дополнительных пояснений.

Удивительная вещь, но я немного пожалела о том, что проспала похороны. Наверное, это было… интересно? Господи, о чем я только думаю?!

— Лайс, — я снова дернула карда за рукав. — А тебе не кажется, что я какая-то странная?

Он оценивающе оглядел меня и вздохнул.

— Мне не кажется. Ты странная. Такая же странная, как и твои вопросы. Ты уже поела? Тогда идем.

Мы встали из-за стола и отошли в другой конец широкого двора, туда, где наш разговор никто не мог услышать и удивиться странной, незнакомой речи — с некоторых пор мы стали общаться преимущественно на кассаэл.

— Что ты уже себе придумала, а?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Просто подумала, что у меня не совсем правильная реакция на все, что со мной случается. Спокойная слишком.

— Да? А мне твое спокойствие нравится.

— Но ведь это же ненормально. Сначала я — Открывающая, потом узнаю, что я еще и на половину дракон, потом иду с тобой на Тар. Одного этого хватит, чтобы у нормального человека крыша поехала. А может, она у меня и поехала, потому что вчера я чуть было от страха не умерла, а сегодня…

Признаться в том, что несколько минут назад я пожалела, что пропустила церемонию погребения, духу не хватило, и я умолкла.

— А сегодня ты уже ничего не боишься и готова продолжать путь? — закончил за меня Лайс. — Так это же здорово!

— И ни капельки не странно? — подозрительно прищурилась я.

— Для таких как мы — нет.

— В каком смысле, как мы?

Эн-Ферро внимательно посмотрел на меня, словно пытался уловить шутку в моем вопросе, а потом театрально закатил глаза.

— У-у-у, как все запущено! Ты чем на станции восемь лет занималась?

— Врата открывала, — пробормотала я.

Еще книжки читала, в игрушки играла, кроссворды разгадывала…

— Да, разбаловал тебя дядюшка. Элементарных вещей не знаешь. Придется наверстывать. Только сейчас времени мало, так что объясняю один раз и быстро. Все те, кто привязан к Вратам, то есть Идущие и Открывающие, обладают более гибкой психикой, чем прочие индивидуумы. Мы быстро приспосабливаемся к новым условиям жизни, легко заводим знакомства. Как правило, среди нас нет особ религиозных… Вот ты веришь в бога?

— Ну… Я верю в то, что есть некая высшая сила… Или силы…

— Но не являешься сторонницей конкретного религиозного учения, — похоже, магистр Пилаг действительно торопился закончить урок. — Я об этом и говорю. А еще мы смелы, умны и отличаемся тонким чувством юмора и здоровым цинизмом. Я не шучу — последнее немаловажно и здорово облегчает жизнь. Кроме того… Потом закончим. Приехали.

Я обернулась и увидела въезжающих в ворота людей. Наверное, это и были те самые "гости", о которых говорил Лайс. Небольшой, частично конный отряд — на полтора десятка керов приходилось три лошади.

— Это вы через пустоши шли? — громко, обращаясь сразу ко всем, спросил сидевший на невысокой мохноногой лошадке мужчина. — Старший кто?

Тэр Листек и Каин одновременно поднялись со своих мест — хозяин обоза и командир охраны. Переглянулись и оба двинулись к прибывшим. Я только сейчас заметила, что у купца перевязана левая рука.

— Маг с вами есть? — так же громко продолжил всадник.

Никто не отозвался.

— Был маг, — Листек удивленно огляделся. — От самого Мискана с нами ехал…

Человек на лошади задумчиво потер заросший рыжей щетиной подбородок и скомандовал:

— Собирайте всех своих.

— Ты, и правда, хотел пристроить меня на кухню? — накинулась я на Лайса, едва выйдя за ворота канцелярии.

— Как вариант, — согласился кард. — Но в первую очередь — хотел тебя разозлить.

— Зачем?

— Мне обычно помогает.

Мне тоже помогло. Эн-Ферро до сих пор кривится при ходьбе: видимо, неплохо шлепнуло.

— Лайс, а что значит маг Слова?

Он пожал плечами.

— Точно не скажу. В каждом Мире свои особенности классификации волшебства. Как правило, идет деление на черную и белую магию, по способности управления первозданными силами или стихиями и непосредственно по виду деятельности — целители, прорицатели и так далее. Здесь, скорее всего, имеется в виду способ обращения к источнику. Маг Слова — это тот, кто для выполнения каких либо действий пользуется речью, словом.

— Так мне что теперь придется даже для того, чтоб свечу эту дурацкую задуть, орать: "Да чтоб тебе потухнуть!"?

— Не думаю, у тебя ведь получалось и так. Но в любом случае, это лучше, чем быть "инструментальщицей".

Чего?

Эн-Ферро поймал мой недоумевающий взгляд и поспешил пояснить:

— Инструментальная магия — это когда волшебник не способен работать напрямую с источником, и для создания заклинаний использует инструменты — всевозможные артефакты-проводники.

— Колдует с помощью волшебной палочки и летает на метле? — вспомнила я сказочные стереотипы Земли.

— Вроде того. Еще есть магия Жеста. Это сама понимаешь, что. Зачастую волшебники пользуются всеми способами — это дает более ощутимый результат: выговариваешь формулу, сопровождаешь ее нужным пассом и усиливаешь, проводя через какой-нибудь амулет. Кстати, с некоторыми заклинаниями только так и работают.

— Лайс, а если без всей этой мишуры? Ты же видел, как Триар свечку зажег — ни Слова, ни Жеста.

— Если без мишуры — это уже высший класс. Магия Духа. Кстати, не местное понятие, старайся на Таре не использовать. Но как бы то ни было, основы человеческой магии, при любом виде воздействия одни и те же. И именно этим основам тебя и станут учить. А пока ты не погрузилась с головой в омут чародейской науки, нам нужно решить проблемы насущные. Где жить, например.

— А где жить?

Вещи-то наши в гостинице, но кард сказал, что останавливаться там мы не станем.

— Если очень устала, то эту ночь можно и в гостинице. Но если еще остались силы, то до вечера можем решить и этот вопрос.

Так как силы остались, вопрос начали решать немедленно. Перво-наперво забрали фургон и снова покинули город, но уже через Портовые ворота. Предварительно проехались по узким, грязным улочкам мимо обшарпанных забегаловок и покосившихся домиков. Несколько раз Эн-Ферро вынужден был тормозить керов и слезать на землю, чтобы оттащить с дороги неподвижное тело местного забулдыги или объяснить представительницам древнейшей профессии, бесцеремонно заступавшим нам путь и не смущавшимся моего присутствия, что в настоящее время в их услугах не нуждается. Так что путешествие в окрестностях маронского порта оказалось поучительным и наглядно продемонстрировало мне, что в стандартно-подобных Мирах и проблемы стандартно-подобные. А то после прогулки по торговым и студенческим кварталам, аристократического района и таинственной канцелярии я почти поверила, что попала в сказку.

Через полчаса езды вдоль побережья за холмами показались башенки и шпили огромного замка.

— Вот это — Школа.

Это школа? Величественная каменная громадина, окруженная наполненным водой рвом, с подъемным мостом, да еще и с перекрывающей вход (или выход?) решеткой? Серьезный здесь подход к образованию.

— А добираться сюда как? — я вспомнила студенческий квартал, где, по словам Эн-Ферро, живут преподаватели и учащиеся — по всем расчетам выходило час-полтора верхом или на повозке.

— Можно и верхом, в замке есть керсо, — кивнул мужчина. — Но есть и стационарный телепортационный канал между городом и Школой, большинство пользуется им. А ты так вообще пешком ходить сможешь. Видишь поселочек?

Судя по растянутым на берегу сетям, прижавшимся к деревянному причалу суденышкам и резкому запаху рыбы, поселок был рыбацким. Он так и назывался — поселок Рыбацкий. Деревянные домики выстроились вдоль берега в две коротенькие улочки. Во дворах лениво перегавкивались собаки, где-то мычала корова, с криками и визгами носилась чумазая детвора. Три дородные бабы, чистившие рыбу у одной из хибарок, на время прервали свое занятие, провожая наш фургон любопытными взглядами.

— Мы здесь поселимся? — ужаснулась я.

— А хочешь?

— Нет.

— Тогда не будем, — легко согласился Лайс. — Нам немного дальше. За сады.

Дом, а вернее, домик стоял на невысоком холме, с каждой стороны которого открывался новый вид: на юге раскинулись благоухающие яблоками сады, на западе — шумело море, на севере за золотыми полями и зелеными пока еще лугами виднелась кромка леса. А с восточной стороны в настоящее время стояла я и любовалась своим новым жилищем. Ну, хоть кирпичный. И крыша крыта не соломой, а коричневыми чешуйками черепицы. Ставни на окнах наглухо заколочены. На двери огромный покрытый ржавчиной замок.

— Держи, это прилагалось к плану D, — кард протянул извлеченный из небольшого мешочка ключ. — Подарок от дяди. Дамы вперед!

Интересно, жилье полагалось к каждому варианту плана? Если да, то я, наверное, владею недвижимостью по всему Каэтару.

Замок поддался с трудом. Заглянув в непроглядную темень пахнущей пылью и сыростью прихожей я обернулась к карду.

— Знаешь, на Земле принято первой впускать в новое жилище кошку. За неимением таковой…

— Да понял я уже, — махнул он рукой и смело перешагнул порог.

Дифран

— Это уже второй, — Лайс наскоро нацарапал что-то в своей тетрадке. — Первый сон был ровно месяц назад.

— Ты отмечаешь интервалы? — догадалась я. — Думаешь, есть какая-то закономерность?

— Возможно. Но двух случаев недостаточно, чтобы ее выявить. Ты ешь быстрее, а то опоздаешь!

Сегодня господин магистр совершил подвиг — встал раньше меня, разогрел вчерашнее мясо и пожарил яичницу. На будущее нужно предупредить, что я люблю глазунью с очень жидкими желтками. Хотя вряд ли братец собирается готовить мне завтраки ежедневно.

— Жуй, говорю тебе! — нервничал он. — В первый день опаздывать никак нельзя!

— А во второй?

— И во второй, и в третий, и во все остальные!

Ну вот, придется каждый день вставать в такую рань, как сегодня. Хотя нет — еще раньше! Сегодня-то Лайс в честь первого дня и вчерашнего дождя обещал подвезти меня до Школы на фургоне. А потом пешком ходить буду. Может, братишка все же расщедрится на подседельного кера?

— Лайс, а мне лучше в платье пойти или в брюках?

— Что?! — завопил он. — Ты что, не в этом едешь?

— Естественно нет. Это же домашнее.

Эн-Ферро за шкирку выволок меня из-за стола и впихнул в мою комнату:

— По дороге доешь, я тебе бутерброд сделаю! Одевай платье…

— А…

— Синее, — отрезал кард. — И волосы можешь не заплетать. И на макияж время не трать — ты и так красавица. В общем, если через пять минут не будешь готова, гружу в фургон и везу, как есть! Станешь потом объяснять, что это, мол, последняя саатарская мода!

Он такой. С него станется и голой меня в школу притащить! Только вряд ли там поверят, что в Эльфийском Лесу все именно так и ходят. Так что одевалась я быстро. Даже волосы успела собрать на затылке в хвост. И глаза немного подвела.

— Можешь, если хочешь! — похвалил меня Лайс. — Сумку не забудь, ученица!

Ну, с богом. Или с богами — на Таре их целых пять. Помоги они мне все!

Эн-Ферро высадил меня у моста. Въезжать в кишащий местными волшебниками замок магистр Пилаг не решился.

— Домой сама доберешься? Ну тогда, как говорят на твоей Земле, ни пуха, ни пера!

Я от всей души послала Лайса к черту и вклинилась в разноцветную толпу школяров.

Во внутреннем дворе Школы царила полная неразбериха. Хотя, если присмотреться, становилось понятно, что стоящие небольшими группками спокойные и уверенные в себе молодые люди, взирающие на творящийся беспорядок с высокомерно-снисходительными лицами — старшие ученики. А многоголовое и многоголосое стадо, мечущееся из стороны в сторону — это мы, первогодки. Таковых насчитывалось около пятидесяти. Эн-Ферро говорил, что в течение первого года обучения больше половины отсеется. Оставшиеся разделятся по специальностям. Судя по услышанным разговорам, большинство новичков грезило практической и боевой магией. Только вот три девчушки, прибывшие откуда-то с северной границы, сразу же заявили, что хотят выучиться на целительниц. Да еще одна экзальтированная особа в нелепой шляпке с ходу поведала, что у нее-де мощнейший дар ясновиденья, и ее куратор пообещал еще до конца года перевести ее на отделение прорицателей.

Девицу звали Миларой. Когда она сняла этот жуткий головной убор, то оказалась вполне симпатичной. И очень общительной.

— Можешь звать меня просто Милой, — разрешила она. — Только не Милкой. А то эти сельские дурочки так и норовят перекрутить все имена на свой лад. Вон видишь девушку? Единственная дочь маркиза Весара. Снимает целый дом на Приречной улице. Зовут Алатти. Так эти клуши назвали ее Алкой. Представляешь? А она — врожденная огневичка. Думала, испепелит этих дурех, к троллевой бабушке!

Здорово-то как! Милка. Алка. Словно и с Земли не уходила!

— А парня того видишь? — не унималась ясновидящая. — Красивый, правда?

Как по мне, так не очень. Короткие волосы неопределенно-серого цвета, голубые, кажется, глаза. Плечи узковаты для такого высокого роста. Сутулится немного… Да ему же вообще семнадцать лет!

— Звать Данвей, но можно Дан — он не обижается. Тоже стихийник. Только вот еще не ясно, какой именно. Вроде как не может определиться между Водой и Воздухом. А вон…

Милара жила в студенческом квартале Марони уже месяц, где успела перезнакомиться практически со всеми будущими соучениками и сейчас с радостью взялась за мое просвещение. Объекты ее рассказов, проходя мимо, здоровались и тут же исчезали где-то на противоположном конце двора, кое-кого девушка успевала схватить за рукав и познакомить со мной, но и те спешили убраться подальше. Я долго думала, как бы тактичнее выяснить у Милы причины странного явления, но, так ничего и не надумав, задала вопрос в лоб.

— Я им ворожила, — вздохнула она. — Сами же уговаривали! А потом — кто обиделся, кто расстроился. А кто-то и вовсе испугался. Так что тебе я ничего предсказывать не буду, и не проси. А то совсем без друзей останусь.

На деревянный помост взобрался грузный седовласый мужчина. Представился он магистром Марко, Старшим наставником (читай — директором) данной Школы. После его непродолжительной речи о свалившемся на нас счастье и огромной ответственности, нас, новичков, кое-как построили в два ряда, и повели, как я сначала подумала, грызть гранит наук.

Ошиблась. Как и в любом приличном учебном заведении любого приличного Мира, первый день в Школе магических искусств герцогства Марони целиком и полностью был посвящен знакомству новоиспеченных учащихся с педагогическим составом и преподаваемыми ими дисциплинами.

Так поразивший меня зажиганием и задуванием свечей магистр Триар был всего лишь учителем истории и "Великих Рас Тара" — предмета, на котором изучали быт и традиции людей и нелюдей.

Белокурая девица, васильково-синими глазками, точеным носиком и пухлыми губками напомнившая мне коллекционную фарфоровую куколку, на деле оказалась наставницей боевой магии. Звалась она тэсс Гейнра и у нас на общем курсе вела "Основы работ со стихиями".

После была еще тэсс Мара, преподававшая целительство. Тэр Гират — рассеянный юноша, в котором чуть заостренные ушки выдавали наличие эльфийской крови. Минут десять он рассуждал об устройстве мира, прежде чем объявить, что будет читать у нас "Травы и зелья". Пришедший ему на смену красавец-брюнет со жгучим взглядом пронзительных черных глаз своим появлением заставил учащенно биться девичьи сердца, а сам обратил внимание лишь на одну из нас — ту самую Алатти Весара. И лишь по той причине, что магистр Эвил, так он представился, был наставником стихийников-огневиков.

Была еще тэсс Кьярна, тэр Багур, тэсс Дэвина и, кажется, кто-то еще, но так как моя память, в отличие от господина Эн-Ферро далека от абсолютной, учителями чего именно они были, я не запомнила, да и в правильности имен не уверена. Это еще повезло, что у тарских волшебников фамилии не в ходу!

А вот своих соучеников я, как ни странно, запоминала без проблем — имена, фамилии, названия родных городов и деревень, и обязательно — на какое отделение они стремятся попасть в процессе обучения. Честно сказать, заводить школьных друзей не входило в мои планы, а после того, как еще утром рядом со мной сама собой завелась всевидящая и всезнающая Милара, это вообще казалось невозможным. Но уже на первой перемене ко мне подошла невысокая миловидная девушка, как бы невзначай поправила распущенные по плечам темные волосы, на миг обнажив чуть заостренное ушко, кивнула в сторону стоящего невдалеке парня и сообщила:

— Мы с Фертом с Саатара. Ты, говорят, тоже. Меня Риса зовут.

Видимо, это следовало понимать как то, что нам, полукровкам, стоит держаться вместе.

— А меня — Галла, — ответила я.

Что означало: а почему бы и нет?

Уже к концу первого месяца учебы вдруг сделалось не до шуток и стало понятно, зачем нужна руна концентрации. Без этой закорючки мозги наотрез отказывались принимать и усваивать те горы информации, что вываливали на нас наставники. Досточтимые магистры усердно пытались перещеголять друг друга длиною и невразумительностью лекций, невыполнимостью домашних заданий и ежедневно грозили неминуемой практикой, по результатам которой намеривались отсеять первых неудачников. Должна с прискорбием сообщить, что мое имя вполне может оказаться в начале списка на отчисление.

Я неплохо знала теорию, особенно с историю и "Великие Расы", которые отчего-то пугали моих приятелей. Но в то время как все мои товарищи давно уже определились со стихийными началами и практиковали простенькие заклинания вроде обливания водой, швыряния огнем и сдувания всего, что плохо лежит, я продолжала оставаться в неведении по поводу своей предрасположенности и собственно будущего. Если верить учебникам, преподавателям и Лайсу, то у каждого мага есть "своя" стихия, та, с которой ему проще всего работать. А мне ни с какой не проще! Со всеми одинаково, то есть никак. Эн-Ферро надо мной издевается, говорит, если со всеми одинаково, значит ты — универсал. Ха-ха. Очень смешно. Я что универсалов не видела? Вот Ферт и Риса — это универсалы! С ними сам магистр Марко занимается. А я — недоразумение сплошное.

Бытует мнение, что у полукровок способности к волшебству развиты сильнее. И в связи с этим наставники первое время настороженно косились в мою сторону, ожидая чуда. Но, увы и ах, незабываемое "приподняло и шлепнуло", благодаря которому меня приняли в Школу, так и осталось моим единственным чудом.

Похороны состоялись на рассвете, как и велит традиция. Лишь только первый луч восходящего солнца коснулся хрустального надвершия Стелы Памяти, он поднес факел к погребальному костру.

Когда догорел костер, пришло решение. Уходить. Пока еще не поздно. Пока родственники с обеих сторон не начали рвать его на части, пытаясь втравить в нелепую борьбу за ненужную ему власть. Уходить, чтоб не стать марионеткой в руках отца, или разменной фигурой в партии, затеваемой кузенами матери.

Если бы жив был дед! Если бы оба его деда были живы, они не допустили бы этого. Только вот первый, которого он никогда не видел, уже пятьсот лет покоится в фамильной усыпальнице в Долине Роз. А второй, к которому он был искренне всей душой привязан с детства и до последнего дня, только что обратился в прах.

Юноша оглядел толпу "безутешных" родственников. Стервятники!

Уходить. Пересечь Ничейное поле и затеряться в Диком лесу. Пусть уж лучше его окружают хищные звери, чем эти…

В сумке смена белья, новая пара сапог и немного денег. Остальное — всегда с собой.

Будут ли его искать? Ну, это смотря кто. Отец, скорее всего, постарается скрыть факт его исчезновения. Выиграет год-два. Возможно, даже снова женится, обзаведется новым наследником и сохранит княжескую корону.

Орки, те напротив, если только узнают, постараются предать это дело огласке. Самоустранение последнего представителя рода Т'арэ развяжет руки двум десяткам претендентов из других семей.

Куда не глянь — Дикий лес в ближайшие несколько лет будет самым спокойным местом на Эльмаре.

Вот только ожерелья жаль. Нужно было, как прежде, носить его с собой или спрятать в надежном тайнике. Простое серебряное ожерелье — единственная ценность, которую унесла из отцовского дома его бабка Левина Т'арэ, младшая принцесса дома Зеол. То самое ожерелье, которое надела в день свадьбы его мать, пусть оно и не принесло ей счастья. То самое ожерелье, что она, умирая, передала ему с тем, чтобы он подарил его той, с кем решит соединить свою судьбу. Бесценная реликвия женщин его рода, которую он пронес сквозь десятки Миров, а по возвращении на Эльмар так неосмотрительно передал на хранение отцу. А тот, зная о предназначении этого скромного украшения, отослал его Триллин Каэл — дочери извечного своего соперника. Окнир Ваол как мог старался упрочить власть рода, если не устраняя противников, то вступая с ними в альянсы. Свадьбу наследника правящего Дома Ваол назначили, как и принято у эльфов, в Келвай. Иоллар смолчал тогда, сделав вид, что согласился с волей отца, но в голове уже зрел план. Уходить.

Теперь можно. Теперь, когда прах Стиара, Владетеля Т'арэ развеяли над бескрайней песчаной пустыней, которую орки называют Морем Высохших слез — пора.

К опушке леса он вышел еще засветло. Присел на ствол поваленного дерева. Нужно было передохнуть, подумать.

— Мое почтение, принц Ваол. Или теперь тебя следует называть Владетель Т'арэ?

Иоллар вскочил на ноги, но вовремя увидел, а главное — узнал говорившего, чтобы не вынуть клинки.

— Лорд Дивер, — эльф почтительно склонился перед Хранителем своего Мира.

До сегодняшнего дня он видел дракона дважды — лет сорок назад, когда отец просил для него разрешения покинуть Эльмар, и на церемонии представления наследника в последний Келвай.

— Ты не ответил на мой вопрос, мальчик. Ваол или Т'арэ?

— Думаю, не тот и не другой.

Хранитель взглянул на юношу с интересом. Даже так? Слишком молод. Слишком горд и честен. Даже с собой. Опасные качества, совсем не подходящие для уготованной ему роли. Но других вариантов все равно нет.

— Возможно, ты и прав. Ты слишком уж эльф, чтоб стать вождем орков. И в то же время, для эльфийского принца в тебе очень много орочей крови. И не только крови, я думаю. Ты ведь уже почувствовал посмертный дар деда? Дар Т'арэ?

Иоллар пожал плечами.

— Они всегда были у меня.

— Всегда? То есть, с самого рождения? Не думал, что это возможно, ранее никогда не было одновременно двоих живых носителей. Хотя, может быть, эльфийская кровь… Я могу взглянуть?

Юноша медленно, не желая резким движением оскорбить Хранителя Врат, развел в стороны руки. Воздух вокруг его ладоней на сгустился, и в следующий миг пальцы уже сжимали рукояти мечей-близнецов из дымчатой стали.

— Призрачный клинки, — выдохнул дракон. — Они действительно прекрасны. Эту форму ты выбрал сам? Я видел мечи твоего деда, они выглядели иначе. Но, говоря о посмертном даре, я имел в виду не только это.

Клинки исчезли.

— Это? — спросил спустя полминуты тишины эльф.

Дивер кивнул, стараясь не высказать слишком сильного удивления или восхищения, но некоторые способности древнейшего на Эльмаре рода орков действительно поражали.

— Именно это. Ты знаешь…

— Знаю.

— И так ты планировал скрыться? — в тоне Хранителя послышалась ирония.

— Думаете, не выйдет? — смешался Иоллар.

— Эльмар — маленький Мир, мальчик. А Дикий лес — всего лишь пятнышко на карте. Даже если тебе удастся затаиться, что потом? Через год, через десять, сто, тысячу лет? Ты не забыл о силе эльфийской крови? Тебе предстоит прожить очень долгую жизнь. Но где?

— В Долину Роз я не вернусь! — упрямо заявил эльф. — В Сумрачные края — тоже.

— Понимаю. А ты не думал о том, чтобы покинуть этот Мир?

На лице Иоллара отобразилась такая гамма чувств, что дракон, осознав двусмысленность фразы, поспешил его успокоить:

— Я имел в виду в прямом смысле. Уйти с Эльмара. Снова.

Иоллару показалось, что он ослеп — вместо тусклого лучика надежды в глаза ударил яркий свет свободы.

— Хранитель Дивер! Неужели вы сделаете это для меня?!

Позволив радости разгореться в юных восторженных глазах, дракон уныло покачал головой.

— Увы. Ты же знаешь, мальчик, мы не имеем права вмешиваться в вашу жизнь. Да и как Хранитель Врат на Эльмаре я был бы в большей степени удовлетворен тем вариантом, при котором ты окончательно осел бы в Долине Роз, женился и обзавелся наследником. Кровь Т'арэ слишком ценна для этого Мира, чтобы позволить тебе бездарно проливать ее на каком-нибудь Раване или Навгасе…

— К чему тогда был этот ваш вопрос об уходе? — хмуро спросил парень.

— Понимаешь ли, я боюсь, что если на тебя начнут давить сейчас, ты можешь наделать глупостей. Возможно, ты пока просто не готов к принятию серьезных обязательств, и тебе просто нужно больше времени, чтобы осознать свое предназначение…

— Я вас не понимаю.

— Что, если бы ты ушел на время, с тем, чтобы после опять вернуться и попробовать все, что не удалось тебе в этот раз? А я в свою очередь пообещал бы тебе свою помощь, и никто, включая твоего отца, не стал бы уже у тебя на пути. А самое главное, ты избежал бы ненужного тебе брака с ненужной тебе женщиной.

— Я не понимаю, — повторил принц. — Как я смогу уйти, пусть даже на время, если вы не имеете права помочь мне в этом?

Дивер сделал вид, что обдумывает то, что собирается сказать.

— Ты мог бы, — медленно начал он, — обратиться к тому, кто однажды уже помог тебе. К Лайсарину Эн-Ферро. Думаю, он не откажет. Я позволю тебе воспользоваться почтой Идущих…

Что-то в голосе дракона насторожило Иоллара.

— Но услуга не будет безвозмездной? — предположил он.

— Да, — признал Хранитель. — Рад, что ты сам это понял, и теперь мы можем поговорить начистоту. Я действительно хотел попросить тебя об ответном одолжении. И поверь, это не только в моих интересах. Тебе ведь не безразлична судьба магистра Эн-Ферро?

Эльф напрягся. Сжались в кулак пальцы, заиграли желваки на скулах.

— Я так и думал, — удовлетворенно кивнул Дивер. — Так вот, твой приятель попал в весьма щекотливую историю, затронувшую даже не высшие сферы какого-то там мирка, а Совет Великого Круга Хранителей, в который, как тебе известно, вхожу и я. В настоящий момент Эн-Ферро находится на Таре по поручению одного из младших Хранителей — Рошана. Вижу, имя это тебе знакомо. Так вот, действия этого самого Рошана давно уже вызывают недовольство Совета старейшин. И сейчас магистр Пилаг привел в Мир одного из нас некую особу. Привел тайно, с Земли. Нам известно лишь, что она бывшая Открывающая. Больше ничего. Возможно, что все это ничего не значит, и девица всего лишь очередная пассия твоего приятеля. Но имеется так же непроверенная информация, что она затевает некую авантюру, в подробности которой я, прости, не имею права тебя посвятить. И если это так…

Тар. Каэтарская Империя

Январь, 1056 г.

— Лайс? — Клай Эн-Сотто удивленно приподнял брови. — Второй раз за полгода. Этак ты меня совсем избалуешь.

В голосе старика звучал неприкрытый сарказм.

— Мне нужно воспользоваться твоей лабораторией, — чуть виновато признался магистр Пилаг.

— Опять? Неужели там, где ты сейчас обретаешься, совсем нет исследовательского оборудования?

— Такого как здесь нет нигде, — отрезал Эн-Ферро.

— Что, так сразу и помчишься в подвал, даже келса не попьешь? — усмехнулся профессор.

— Пожалуй, выпью чашечку, — согласился гость, сбавляя пыл.

А то ведь, и правда, неудобно получается. Пришел, решил свои вопросы и скрылся в неизвестном направлении. А Эн-Сотто, между прочим, двоюродный брат его матери, последний оставшийся в Сопределии родственник. Да и сдал старик последнее время, похудел, ссутулился. Это сколько же ему лет? Восемьсот? Восемьсот пятьдесят? Как ни крути, даже для карда — самая что ни есть старость. А живет все так же один.

Эн-Ферро невольно скользнул взглядом по стоящему на полке фото. Герб. Единственный сын — опора и надежда. Весной было уже сто двадцать лет, как его не стало.

Гербен шел по стопам отца, занимался исследованиями в области генетики, работал в проекте "Исток". У Клая были причины гордиться сыном — этим проектом интересовался сам Кадм, Хранитель Врат в их новом Мире. Даже выделил для работы несколько помещений в собственной лаборатории, оснащенной, наверное, лучшим в Сопределии оборудованием. Лайс помнил восторженные отзывы кузена об этом месте и то, как они вместе посмеивались над молодыми ученными, робевшими перед расхаживающим по коридорам Хранителем. О драконах вечно рассказывают страшилки и небылицы, и среди младших лаборантов бродили передаваемые зловещим шепотом истории о том, что из занимаемого Кадмом сектора доносятся по ночам крики и стоны, а особо чувствительные девицы слышали жалобный детский плач. Поговаривали, что экспериментатор-старейшина проводит опыты над живущими, и отчаянно боялись, что однажды их пригласят в этих опытах поучаствовать. Герб был чужд этих страхов. Он весь был в работе, мог не вылезать из лаборатории неделями. Там его и нашла смерть. Горстка соседей-людей, в чьи пустые головы кто-то вбил идеи расизма, начала с того, что разбрасывала по университетскому городку кардов листовки с похабными картинками и требованиями к "хвостатым выродкам" убираться с их планеты, била стекла и поджигала машины. А закончили эти ксенофобы тем, что однажды ночью взорвали стоявший на границе человеческой части города и поселения кардов исследовательский центр. Видимо, в отличие от колонистов, гнева дракона, истинного хозяина этой лаборатории, они не опасались: вокруг горящего здания были крикливо разбросаны целые горы тех самых листовок, а на въездных воротах красовалась повешенная кошка — священное, неприкасаемое для кардов животное. Потом говорили, что экстремистов впустил внутрь охранник-человек, которого они тоже не пожалели, оставив гореть вместе с тремя хвостатыми ученными, одним из которых был Гербен Эн-Сотто. Их, конечно же, нашли. Был показательный суд, на котором четверо прыщавых юнцов до хрипоты в голосе отстаивали свою невиновность, плакали безутешные матери и злобно щурил желтые глаза старейшина Кадм. Был мягкий, по мнению многих, приговор о пожизненной ссылке в урановые рудники на севере континента, и обещание дракона сгноить ублюдков заживо, от которого впоследствии отговорил его Кир. Лайс тогда в первый и в последний раз ругался с другом, укоряя его в излишнем человеколюбии, а после понял, что тот был все-таки прав. Кадм, как Хранитель, не должен был вмешиваться в дела живущих, пусть даже они посягнули на его собственность и жизни иномирцев, которым он обещал свою защиту и покровительство, и те тупоголовые мальчишки, в любом случае не дожили бы до этих дней. А Герба, который был бы сейчас еще достаточно молод и возможно завел бы уже семью, никакое отмщение уже не вернуло бы…

И его отцу суждено теперь доживать век в пустоте дома, слишком огромного для одинокого и больного старика, которого кроме студентов и коллег по работе никто и не навестит.

А может, и заходит кто-нибудь еще.

— Заходят, заходят, — улыбнулся на озвученный вопрос племянника Эн-Сотто. — Пришел бы на час раньше, встретился бы с ним.

— С кем?

— Да с наследничком своим.

Лайс скривился так, словно в келс вместо сахара всыпали пригоршню соли.

— Все экспериментируешь? — брезгливо выдавил он. — И как успехи? Отыскал ген-носитель Пилаг?

— Нет никакого гена-носителя, сам знаешь. На Свайле еще это проходили. Там над этим вопросом такие умы работали — не мне чета. А мальчик заходит иногда. Навещает меня. В отличие от некоторых, — полный укора взгляд профессора заставил Лайса опустить глаза, — большинство кардов чтят родственные связи. Пусть даже и возникшие, скажем так, нетрадиционным путем.

Эн-Сотто помолчал с полминуты и добавил уже с некоторой хитрецой в голосе:

— Я-то, конечно, не прочь был бы заполучить образчик. Для личного, так сказать, пользования. Но Мариза, кошка бешенная, глаза выцарапает, если след от иглы увидит или хоть коготок остриженный. Трясется над пацаном, не приведи небо.

— Не хочет делиться результатами, — презрительно бросил Эн-Ферро.

— Какими еще результатами? — возмутился старик. — Сын это ее — вот и весь результат. Ни одна нормальная женщина не позволит над своим ребенком опыты проводить.

— Так то — нормальная, — возразил Лайс. — А Мариза прежде всего — ученый, доктор медицины. Или уже гран-доктор?

— Уже. Только это-то тут при чем?

— Да все при том же! — не выдержал Эн-Ферро, как и всегда случалось, когда разговор касался этой темы. — Какие демоны гнали ее выставлять свою кандидатуру, когда ваши генетики полгода подыскивали моему будущему наследнику соответствующую родительницу? Отличиться захотелось? Взять эксперимент под контроль еще в начальной фазе!

Эн-Сотто удивленно воззрился на Идущего. Неужели он это серьезно? Действительно, серьезно.

— Ой, дурак! — протянул он, хватаясь за голову. — Небо! Да такого идиота еще поискать по всему твоему Сопределью! Ты что, правда, ничего не знал?

Лайс так и замер, не донеся до рта чашку, и ошарашено глядел на буйствующего родственника.

— Действительно, не знал! — нервно хохотнул профессор. — Магистр! Пилаг недоделанный! Вся кафедра знала. Да почитай вся колония! А он ни сном, ни духом! Повылазило тебе что ли? Да она ж по тебе, дураку, сохнет, Мариза-то. Влюбилась, как девчонка, твоя гран-доктор.

Эн-Ферро возблагодарил небо за то, что сидит.

— В смысле — влюбилась?

— В прямом смысле! Как все влюбляются. Карды, люди, эльфы. Хранители, наверное, тоже. И только Лайсарин Эн-Ферро, хваленый магистр Пилаг, не подозревает о существовании данного чувства.

— Я подозреваю, — неуверенно начал Идущий. — Точнее я знаю. Не то чтобы сам… Но ведь так не бывает, чтоб на пустом месте…

— На пустом месте?! В башке у тебя пустое место! Память у него абсолютная, а как же! Отец только деньги на ветер выбросил — напортачили наши медики, видать, с памятью. Лет пятьдесят назад ты у меня гостил, помнишь? Я тебя еще в университет пригласил, на встречу со студентами? Ну хоть это-то ты помнишь. Лайс Эн-Ферро, национальный герой, проводник через Миры прочел на кафедре медицины лекцию по теории Сопределья. Было? Было. Запись этой лекции до сих пор хранится в архивах университета. А после лекции?

— Кажется, был банкет, — нахмурился Лайс.

— Банкет. А кто сидел рядом с тобой на этом банкете? Кому ты весь вечер нашептывал комплименты и трепался о своих похождениях?

— Ну, — замялся Идущий, — была какая-то студенточка…

— Ага. И на утро вы проснулись в одной постели.

— Когда я проснулся, рядом никого уже не было! — оторвался Эн-Ферро. — Я выпил тогда. Почти ничего не помню.

— Выпил он! Уши бы тебе надрать, коту шкодливому! Ты тогда, как проспался, сразу же ушел. Даже со мной не простился — записку оставил, и все недолга. А что с девочкой было, знаешь? Так я тебе расскажу. Ждала она. И через день. И через год. И через сорок лет, когда ты, наконец, заявился. И чего она дождалась? "Здравствуйте, госпожа доктор"? Ты ее даже не вспомнил, мнемонический ты наш!

Лайс засопел, вперив глаза в пол, сжав кулаки, до боли впиваясь когтями в ладони. А старик все не унимался, видимо, решив вывалить на племянника все, что накопилось в душе за эти годы.

— А ты знаешь, как Мариза попала в проект? Почему именно ее отобрали из двух десятков более подходящих кандидаток? От чего ей пришлось отказаться и чем пожертвовать ради права выносить твоего сына? А чего ей стоило оставить мальчика в семье, в то время как весь Совет Народа кружил над ребенком черными коршунами? И после всего того, что знаю о ней я, ты являешься в мой дом и смеешь вот так высокомерно и пренебрежительно высказываться в адрес этой женщины? Да ты со всей своей хваленой магией не стоишь и кончика ее хвоста!

Эн-Ферро смерил дядю долгим взглядом, хотел было что-то сказать, но только крепче стиснул кулаки.

— И знаешь что? — не хотел успокаиваться старик. — Я, пожалуй, даже рад, что ты не интересуешься ребенком. По крайней мере, без твоего вмешательства Мариза Гиалло сможет его достойно воспитать. Пусть даже мальчику никогда не стать магом, но во всяком случае, он не вырастет таким же безответственным типом как его отец!

Лайс с силой стукнул по столу чашкой, и недопитый келс коричневым пятном растекся по скатерти.

— Спасибо, что напомнил мне об ответственности, — процедил он, вставая. — У меня, если помнишь, к тебе дело. Дашь ключ, или мне обратиться за помощью в Центр? Думаю, за новую порцию генетического материала не откажут. На Юули, должно быть, еще немало женщин, кончика хвоста которых я не стою!

Профессор примирительно опустил сухонькую руку на плечо Идущего.

— Не сердись на меня, мальчик, — высказавшись, облегчив душк, Эн-Сотто успокоился. — Можешь воспользоваться лабораторией как обычно. Только не сердись.

Старик порылся в карманах халата и протянул племяннику тоненькую, испещренную насечками пластину ключа.

— Только не злись, — повторил он снова. — Просто ребенок… Это для тебя, а не для Маризы, он всего лишь результат генетического эксперимента. Прости. Я был уверен, что ты знал…

Эн-Ферро молча принял у профессора ключ и развернулся к выходу.

— Лайс, — тихо, уже в спину окликнул его старый кард. — А теперь, когда я рассказал тебе, может…

— Может, — глухо отозвался Идущий. — Но не сейчас. У меня действительно есть очень важные дела.

Тар. Каэтарская Империя

Январь, 1056 г.

Зрелище было завораживающим. Просто волшебным.

Серое зимнее утро. Серое небо, чуть подкрашенное розоватыми бликами поднимающегося с противоположной стороны солнца. Серое море с неширокой кромкой тонкого прибрежного льда. И черная фигура на белом снегу. И танец. Стремительный и прекрасный. Взлетают, рассекая воздух длинные тонкие клинки. Выпад. Наклон. Шаг назад. В сторону. Плавный разворот. Снова выпад. Обманчиво медлительный отход. И резко — в сторону. Разбег. Прыжок. Удар.

— Лайс!

Кард заспанный, помятый, светлые волосы, отросшие за проведенное на Таре время, напоминают разворошенный стог сена.

— Что у тебя?

— Не знаю. Но это здорово.

Эн-Ферро подошел к окну, и какое-то время просто наслаждался зрелищем.

— Не плохо, — согласился он через минуту. — Рад, что тебе хоть что-то в нем нравится.

— В ком? — не поняла я.

— Это Ил. Тренируется. Давненько я этого не видел.

Эльф? Картина за окном утратила всякое очарование.

— Сейчас весь Рыбацкий сбежится, — проворчала я. — Сказал бы ты ему, пусть в лесок ходит что ли.

— Скажу, — ухмыльнулся мужчина. — И что ты его так невзлюбила?

— А он меня взлюбил, да? — огрызнулась я.

— Нет, — согласился Эн-Ферро. — Твои чувства вполне взаимны. И я вижу только одну причину столь быстро вспыхнувшей неприязни. Ревность.

— Чего? — протянула я. — Это кто кого ревнует?

— Вы меня. Друг к другу. Бывает — детишки не поделили любимую нянюшку. Но ничего, я педагог со стажем, меня и на целый детский сад хватит.

— Лайс, а тебе никто не говорил, что для такой незаурядной личности, ты невероятно скромен? Мне просто не нравится этот эльф. Безо всяких причин.

— Хорошо, — согласился он. — Пусть будет без причин. А что на завтрак?

— Рано же еще!

— Так разбудила же!

За что люблю братишку, так это за постоянство — война войной, эльфы эльфами, а обед (завтрак, ужин) — по расписанию!

— Яичницу пожарю.

— Яичницу? Ил вчера и то картошки приготовил.

— Ну так давай его дождемся, поинтересуемся, чем сегодня побалует.

Дождались. Вроде только что на берегу был.

— Доброе утро.

Надо же, даже отдышки нет. И ехидства пока — тоже.

— Доброе.

— Ну, интересуйся, — пихнул меня в бок Лайс.

— Чем? — насторожился Ваол, выжидательно сложив на груди руки.

Стоп! Руки на груди. Пустые руки. Не в прихожей же он их бросил?

— А где твои мечи? — поинтересовалась я.

— Вообще-то она другое хотела спросить, — влез Эн-Ферро.

— Отстань, Лайс. Так где?

— Съел, — осклабился эльф.

— Так мы тут как раз о еде, — снова Лайс. — Ты бы чего хотел?

— А он уже не голодный. Он мечи заточил.

Специально для Лайса последнюю фразу я произнесла по-русски, должен оценить игру слов. Оценил, фыркнул.

— Ил, покажи ей.

Покажи ей что?

— Ой!

Словно из руки эльфа выросшее лезвие уткнулось мне в грудь.

— Позер! — прокомментировал кард.

Еще и какой! Стоит, рисуется, морда самодовольная такая.

— И что это? — равнодушно спросила я, переборов восторженное "Вау!".

— Призрачные клинки Т'арэ, — ответил вместо эльфа Эн-Ферро.

— Кого?

— Т'арэ, — это уже Иоллар. — Моего рода.

Ух ты, принцу Ваол мозги отшибло! Я обернулась к карду и со значение скосила глаза, мол, здоров ли твой дружок.

— Ой! — хлопнул себя по лбу магистр, — я же забыл тебе рассказать. Галчонок, это — не эльф. Это, как бы странно не звучало, орк.

— На четверть. Я в курсе.

Иоллар удивленно приподнял брови. Меч исчез.

— Мне Рошан говорил.

— Ну, раз в курсе, позволь представить — Иоллар Т'арэ, Владетель Сумрачного края.

Ах, да, как же я могла забыть — всеэльмарский царский царь!

Царский царь после такого представления заметно стушевался, слегка поколебав мою уверенность в своей высокомерности.

— Хватит, Лайс, — пробормотал он, отводя в сторону глаза. — Сам знаю, что я за зверь невиданный — не эльф, не орк.

Не дракон, не человек — подумала я о себе.

— Теперь, когда мы выяснили, что мечей ты не ел, и вообще ничего не ел, может все же выскажешь свои идеи насчет завтрака? — вернулся Эн-Ферро к "доброму и вечному".

Ваол (или Т'арэ?), все так же пребывая в смятении, неуверенно пожал плечами:

— Я б и яичницей перебился.

Если бы магистр Пилаг обладал способностями адепта Огня, он испепелил бы эльфа одним только взглядом. А так как фокус не удался, уныло поплелся к умывальнику бросив на ходу обиженное:

— Сговорились!

Лайс выписал это из "Справочника народов Крума" на Леазе и неоднократно убеждался в верности книжных фраз.

Жаль о драконах ничего подобного не написано.

— Галчонок, я вернусь только завтра.

— Хорошо.

— Я бы хотел тебя попросить…

— Я вернусь вовремя, не пойду на вечер в город, не стану читать допоздна и…

— И попытаешься найти общий язык с Илом.

Девушка недовольно скривилась.

— Гал, для меня это, действительно, важно. Я ведь говорил тебе.

— Да, я помню, — проворчала она. — Он твой друг, он спас тебе жизнь, и вообще, он неплохой парень, особенно если купить ему клавесин. И если он не станет путаться у меня под ногами, то я, пожалуй, даже накормлю его ужином. Большего пока не обещаю…

День прошел неплохо. Даже с учетом того, что теории у меня сегодня не было, и все шесть часов я провела в малом испытательном, сил к концу занятий осталось не в пример больше.

— Надо же, живая! — как и вчера, Иоллар бесцельно околачивался вокруг дома. — А где твой воздыхатель?

От воздыхателя я с трудом, но отделалась.

— Тебе какое дело?

— Сочувствую.

— Перебьюсь как-нибудь без твоего сочувствия.

Уголок его рта презрительно дернулся:

— Я не тебе, я ему сочувствую. Неплохой вроде бы парень.

Прежде чем начать серьезный разговор я все-таки завела Яшку в сарай, распрягла, насыпала корма, и только прикрыв за собой дверь, как можно спокойней обратилась к эльфу:

— Что я тебе сделала, Иоллар Ваол-Т'арэ? Какого ты ко мне цепляешься?

— Я к тебе цепляюсь? — с ленцой в голосе переспросил он. — По-моему это ты на меня накинулась, как только я переступил порог этого дома.

— Ага. Переступил и сходу принялся хамить!

— Как же это я тебе нахамил?

Я задумалась. И правда, как?

— Тон у тебя был слишком уж вызывающий, — вспомнила я. — И пялился на меня злобно так.

— Я? На тебя? — перекосило принца. — Я даже в сторону твою не смотрел. Может, ты за это и взъелась? Так, извини, ты не в моем вкусе.

— Надо же, принц, у вас вкус имеется! — съязвила я.

— Представь себе! У меня как у эльфа ярко выраженное чувство прекрасного, а ты в это понятие никак не вписываешься!

— Да ты же мне прямо сейчас и хамишь!

— Сейчас, да, — с вызовом признал эльф. — Но ты первая начала.

— Я начала? Да иди ты…

Надеюсь, он знаком с диалектом тарских орков.

— Куда?! — сверкнули глаза, сжались кулаки — знаком.

— Ну давай, смелее! Наверное, не впервой бить женщин?

— Что? — поспешно разжал он пальцы. — Да в тебе от женщины только скелет остался! Колдунья выжатая!

— Хамло длинноухое!

Я с грохотом захлопнула входную дверь. Сейчас еще и засов задвину — пусть погуляет, поостынет! Да и самой не мешало бы. Хотела ведь просто поговорить! Может прав Лайс, и Ваол узрел во мне соперницу, привык за сорок лет, что Эн-Ферро только с ним и возится? Хотя чего там с ним возиться, вроде б не маленький.

И почему мне с утра показалось, что не так уж он безнадежен? Пребывала под впечатлением от этого его "танца с саблями"? Или прониклась сочувствием к сложной биографии? Будет урок на будущее — первое впечатление самое верное.

Зашел. Что же мне теперь из комнаты не выходить? Я ж голодная как волк. Если сейчас же не съем чего-нибудь, отключусь, как вчера, а Лайса, между прочим, до завтра не будет. А этот сидит, небось, в гостиной.

Сидит. Демонстративно уставился в окно, словно не все еще во дворе высмотрел. Как можно незаметнее проскользнула мимо него в кухню. Ой-йо, у нас же есть нечего! Чудный денек! И рассчитывать на то, что эльф повторит подвиг и хотя бы начистит картошки, бессмысленно. Для этого надо его об этом попросить, а это уж увольте!

Я с трудом открыла тяжеленную обитую железом крышку погреба. А свечка где? Обшарив взглядом кухню и не обнаружив искомого, снова вгляделась в холодный полумрак хранилища. Ладно, и так найду. Картошка в ящике слева, мясо в бочонке прямо под лестницей. По скрипучей лестнице аккуратно спустилась вниз. Мясо нашла сразу выложила в миску два куска покрупнее — Ваол небось от ужина фиг откажется. Сейчас наберу в мешочек картошки…

Со звуком внезапно грянувшего грома надо мной захлопнулась крышка погреба. Я от испуга чуть было миску не выронила, ползала б потом впотьмах, собирала. И как это ее угораздило? Я ж вроде крючок зацепила. Или не зацепила? Был уже прецедент, только тогда Лайс спускался — чуть было не прибило любимого братца, он мне тогда много чего высказал. Я поставила миску с мясом прямо на пол и нашарила лестницу. Поднявшись, попыталась толкнуть крышку одной рукой. Ничего. Убедилась, что ноги стоят крепко, и уперлась обеими. Никакого эффекта. Как будто держит ее что-то. Или кто-то…

Иоллар услышал как девчонка возится с тяжелой крышкой погреба, и идея пришла мгновенно. Не самая лучшая идея, если учесть, что Эн-Ферро все-таки вернется. Но вернется завтра. А девица — вот она. Так почему бы не решить этот вопрос прямо сейчас? А потом, когда сам все узнает, будет что обсудить с Лайсом.

Тихо проскочив на кухню — даже дверь не скрипнула — убедился, что Галла уже копошится внизу, и захлопнул крышку. Надо же, она даже не вскрикнула! Прямо на крышку поставил табурет и сел — так оно вернее. Через несколько минут почувствовал слабый толчок. Потом еще один. Потом еще. Ни ругани, ни криков о помощи. Упертая.

— А ты упертая. Не надорвешься, колдунья?

Интересно, многому она уже успела научиться? Вдруг как шарахнет заклинанием, и будут его потом от потолка отдирать.

— Что за шутки, Иоллар? — ее голос из погреба звучал глухо, но совсем не испугано. Пока.

— Это не шутки. Я хочу с тобой поговорить.

— Выпусти, и поговорим.

— Нет. Сначала мы поговорим, а потом, может быть, я тебя выпущу.

— Какое "может быть"? С ума сошел? Мне поесть надо, на ногах еле держусь.

— Нормально ты на ногах держишься, — возразил он. — А если есть хочешь, отвечай быстро и честно.

— На что отвечать?

Понятливая девочка. Век бы ее в погребе держать — ни криков, ни оскорблений.

— Кто ты такая?

Тишина. Потом недоумевающее:

— В каком смысле?

— Кто ты? Имя. Возраст. Родной Мир. Зачем пришла на Тар? Почему с Лайсом?

— И все? Ты же знаешь, Эн-Ферро тебе рассказывал.

— А теперь ты расскажи. Подробно.

— Подробно? Ладно, слушай. Меня зовут Галла. На Земле, по паспорту — Иванова Галина Кирилловна. Возраст — двадцать шесть… точнее, почти двадцать семь лет. Работала Открывающей на одной из станций. Потом у меня обнаружились способности к волшебству, и поскольку на Земле из-за низкого магического фона развивать их не получилось бы пришла на Тар. Лайс по просьбе шефа за мной присматривает. Все?

— Твой шеф — Рошан. Правильно я понял?

— Правильно. Я ответила на все твои вопросы?

— Нет.

Нет. Но кое-что, тем не менее, сказала. То, что по непонятным причинам отрицал Эн-Ферро — это все-таки работа. Хранитель Дивер был прав — Рошан нанял Лайса. И нанял не просто так, возможно даже не посвятив карда в подробности, велел только держать рот на замке, и не сказал ничего о том, что дело может оказаться опасным, что девчонка представляет угрозу. А Лайс, как всегда взялся за новый заказ с энтузиазмом, носится с этой замухрышкой, и кажется даже, не на шутку уже привязался к ней. Эльф невесело улыбнулся — таков уж он есть — великий Идущий Лайсарин Эн-Ферро, и кому как не ему, Иоллару, это знать. Но ничего, сейчас эта тощая ведьма-недоучка выложит ему все, а там уж он позаботится, чтоб открыть карду глаза на его "дорогую девочку". Он слишком многим обязан Лайсу, чтобы позволить тому стать козлом отпущения в хитроумных замыслах Хранителей.

— Кир! — Рошан радостно вскакивает ему на встречу. — Молодец, что пришел. Я уже волноваться начал, не случилось ли чего.

— Случилось, — улыбается он смущенно. — Много чего случилось. Только ты прости, ничего тебе пока не скажу — сам еще до конца не понял…

— Эльф где? — спросила я с ходу.

— Доброе утро, — протянул удивленно Лайс. — И зачем он тебе?

— Ни зачем. С тобой хочу посекретничать.

— Секретничай. Ил опять разминается.

Я выглянула в окно — заснеженный берег был пуст.

— Так ты же сама сказала, чтоб в лес ходил. Я его и послал.

Странно, что послушался. Я его тоже много куда посылала — не шел. Ох, надеюсь, не сглупила я вчера с нашим принцем, как бы не пришлось потом за доброту расплачиваться.

— Так что у тебя там?

— Сон. Еще один.

Рассказала, как запомнила.

— Вымышленный, значит? — хохотнул кард. — Интересно.

Сходил к себе за тетрадью, наскоро записал мое видение, перелистал страницы, прикидывая что-то в уме.

— Выявил закономерность?

— По хронологии нет, — огорченно произнес он. — Сюда бы лабораторию, чтоб можно было ежедневно фиксировать твои показатели: анализ крови, мозговые импульсы, спектрограмму поля…

Я мысленно возблагодарила всех известных мне богов за то, что стремительный научно-технический прогресс пока обходит этот Мир стороной. Лабораторию ему! Опутать меня проводами и каждый день выцеживать кровь? Размечтался!

— Кстати, Лайс, ты же у меня кровь брал. И как?

— Что как?

— Анализы мои. Гемоглобин там, лейкоциты… Что еще есть?

— Я вообще-то магическую составляющую анализировал, — ответил он. — А вот гемоглобин у тебя как раз-то ниже нормы. Питаться лучше надо.

Сейчас начнется!

— Вот и Рошан говорит…

— Ой! — вспомнила вдруг я. — Ты ж его видел! Видел и ничегошеньки мне не рассказал! Как он там?

Сказал бы мне кто, пока я работала на Земле, что буду так зверски скучать по начальнику — ни за что не поверила бы.

— Нормально. Привет передавал. Я с ним недолго и говорил. Заскочил после Юули, — при упоминании этого Мира на его лицо словно тень легла, — отдал результаты, и сразу за Илом.

Значит, Юули? Встретился там со старыми знакомыми, с кардами, их же ни в одном Мире больше нет! Может, скучает мой магистр по своему народу — сходил вот, разбередил душу и вернулся смурной.

— Расскажи, — попросила я.

— О чем? Как Иоллара выводил?

— О Юули.

Он вздрогнул. Не ошиблась, значит.

— Ну, Юули — стандартный сопредельный Мир. Уровень магического фона четыре балла по шкале…

— Лайс, кончай придуриваться! Ты прекрасно понял, о чем я.

— Извини, Галчонок, — вздохнул он. — Не думаю, что нужно тебе что-то рассказывать, к нашим с тобой делам это не относится.

— А просто так? Как другу?

— А как друга, не хочу грузить тебя лишними проблемами.

И тут же, уже с обычной своей легкомысленностью спросил:

— Ты завтрак-то приготовишь, или снова будем Ила дожидаться?

— Будем мы сегодня завтракать или нет? — нудил Лайс.

— Так у меня уже все готово. Сам же сказал, Иоллара твоего дорогого дождемся.

Эльф сегодня что-то задерживался с ежеутренней своей разминки.

— Если б ты его в лес не отправляла, можно было б с крыльца позвать, — все равно попытался свалить вину на меня кард. — И чем он тебе на берегу мешал?

— В лес ты его сам послал, — парировала я, не заостряя внимания, что послал-то по моей просьбе. — А крыльцо у нас на противоположную от моря сторону выходит. Давай уже без него поедим, а?

— Ну уж нет! — надулся он. — В нормальных семьях так не делается.

— А мы что, уже и семья? — удивилась я. — Да еще и нормальная?

С ответом Лайс не нашелся, но есть без эльфа отказался наотрез. Впору уж мне начать испытывать эту пресловутую ревность: шагу без приятеля своего бесценного не ступит. Как появился у нас этот принц эльмарский месяц назад, так Эн-Ферро меня любимую совсем забросил, даже просто поговорить у него времени нет. Зато с Иолларом и в город, и на охоту, и в карты вечерком переброситься, и "Извини, Галчонок, у нас тут мужской разговор" через день на кухне. Напомнить, что ли, зачем он вообще на Тар пришел? Так снова обидится, выкать начнет.

А я, между прочим, тоже уже проголодалась. Ладно сам не ест, но мне-то можно было позволить?

— Сходи, позови его что ли, — не выдержала я.

— У меня сапоги еще не высохли, я их с вечера забыл к печке поставить.

Он и с утра их туда не поставил, заметила я. У печи стояла только одна пара — моя.

— Может, сама сходишь?

Делать мне больше нечего.

— Ну, Галчонок! — жалобно так. — Заодно веток еловых наломаешь, тебе ж на завтра надо вроде бы.

Вроде и не слушал, что я вчера после занятий рассказывала, а гляди ж ты, про ветки запомнил!

— Ладно. За ветками схожу.

На эльфа нагружу — мне много надо.

Вчера днем было неожиданно тепло и снег основательно подтаял, но ночью снова ударили морозы, превратив мерзкую слякоть в угрожающий травматизмом гололед. Я несколько раз поскользнулась и один раз все же шлепнулась, приложившись о бугристый лед тем костлявым местом, которое у прочих, не ослабленных ускоренными чародейскими курсами людей, называется мягким. Телесные и душевные страдания были включены в длинный счет претензий к наглому орко-эльфу, мое отношение к которому не могло изменить даже то, что после памятной беседы он старательно строил из себя пай-мальчика, взяв на себя часть работы по дому. Память о часах проведенных в погребе, и отравляющие жизнь издевки не давали смириться с присутствием в соседней комнате тронутого эльмарского принца. И несколько раз, штудируя пособия по прикладной магии, я серьезно задавалась вопросом, сильно ли расстроится Лайс, если я наложу на его приятеля заклятие "каменного сна" и превращу его в молчаливую и прекрасную статую (что ни говори, но с художественной точки зрения эльф был хорош).

Лесок от нашего дома был не далеко. Именно что лесок — лес, настоящий, в котором лесничество, где Лайс работает, тот дальше намного. И больше. А этот так, парсо на север, парсо на восток. Только вот квартирант наш дорогой умудрился и здесь спрятаться, насилу нашла. Хотела сразу окликнуть, но словно слова в горле застряли, когда снова это увидела.

Красота!

Мнения моего об эльфе не меняет, конечно, нисколечко, но тем не менее…

Здорово! Движения, то резкие, то плавные, исполненные силы и смертельно опасной грации. Длинные клинки — как продолжение рук, как крылья волшебной птицы. Взмах, и тонкое лезвие рассекает со свистом воздух. Удар, и падает поверженным невидимый враг…

— Что? — оружие исчезло, как только он меня заметил.

— Ничего. Там завтрак стынет, Лайс бесится.

— Да? — уточнил он подозрительно. — И ты пришла меня звать?

— Заодно. Я вообще за ветками.

— За какими еще ветками? — так же насторожено.

— За еловыми.

— А зачем они тебе?

Нет, это ж надо быть таким параноиком.

— Для дыма!

Хорошо хоть не спросил, зачем мне дым.

— А мне показалось, что ты за мной следила.

Точно, паранойя!

— Не следила, а смотрела. Что и посмотреть нельзя?

— Можно. А зачем?

Достал уже своей подозрительностью!

— Понравилось просто!

— Правда? — вдруг улыбнулся эльф.

— Правда, — проворчала я недовольно. Вот уже и комплименты ему делаю!

Иоллар помолчал немного, а потом выдал неожиданно:

— Хочешь, научу?

А… Э…

— Это не сложно.

— Да ладно там! Меня Лайс уже учил — остановились на грозном виде. Мне мечи вообще противопоказаны.

— Не хочу никого обидеть, — медленно начал эльф, — Лайс, конечно, боец неплохой, но вот как учитель…

— А ты значит, учитель, что надо? — обиделась я за карда.

— А ты проверь!

— Вот и проверю! — запальчиво пообещала я. — Что прям сейчас?

— Хочешь, чтоб братец твой нас убил? Еще пять минут задержки, и Лайс нас самих вместо завтрака сожрет, что я его не знаю?

— А если знаешь, чего ж не шел так долго?

Иоллар пожал плечами, типа так вышло, но о теме разговора не забыл:

— Завтра давай, после Школы. Договорились?

Ну, договорились. Не пожалеть бы мне. Может он до сих пор вынашивает в отношении меня коварные планы, и затеял все это обучение, чтоб прирезать меня ненароком и в лесочке прикопать?

Когда Галла отвернулась, Иоллар улыбнулся сам себе довольно. Неплохо все устроилось, девчонка практически сама напросилась. Давно уже следовало покончить с этим вопросом и исполнить свои обязательства перед Хранителем.

— Ой, а мы на чем учиться будем? На палках?

Не забыл все-таки! Только со Школы вернулась, в лес потянул. И отказаться неудобно, хоть и решила уже за день, что не лучшая это идея.

— На палках только дети учатся, — заявил презрительно эльф. — Сразу на мечах!

— А у меня меча нет, — предприняла я попытку отменить назначенный урок.

— Сейчас будет! — уверил меня Ваол.

В его руках тут же возникли эти самые "призрачные клинки Т'арэ", один из которых он протянул мне.

— С ума сошел? Я ж им сама и зарежусь!

— Не зарежешься, — успокоил он. — Смотри.

Смотрю. Иоллар "спрятал" один из клинков, вытянул вперед освободившуюся руку, закатал рукав и медленно, но сильно ударил по ней вторым мечом. Я и вскрикнуть не успела. Зато успела рассмотреть, как лезвие прошло сквозь руку. Или рука сквозь лезвие?

— Вот видишь? В худшем случае одежда пострадает.

— Вижу! — но браться за предложенное оружие не спешила. — Только это же твои мечи, вот тебя и не ранят. А меня…

— А тебя мы с ними сейчас познакомим.

— Как?

— Если честно, будет немного боли и немного крови.

— Все! Я передумала!

— Трусиха!

Кто? Я?

— Хорошо. Только сначала расскажи, что нужно делать.

— Просто порезать ладонь, чтоб кровь пошла, и взяться за рукоять. Тогда меч тебя "запомнит" и не причинит вреда. Я и Лайсу так делал, не веришь — спроси.

Хитренький какой! Знает же прекрасно, что ничего я об этой затее карду не рассказывала — не хотела позориться раньше времени.

— Ну уж нет! Не буду я ничего резать!

— Я же говорю, трусиха!

Кажется, принц Ваол отыскал мое слабое место и сейчас беззастенчиво этим пользуется — с детства не терплю обвинений в трусости.

— Ладно, давай. Только учти, если что — Лайс за меня отомстит!

Я протянула руку ладонью вверх и немного зажмурилась.

— Ты что, левша?

— Нет.

— А руку почему левую даешь?

Я протянула правую и зажмурилась снова. Ай!

— Теперь бери!

Рукоять у меча была, холодная и шершавая, и казалось…

— Да он же кровь из меня сосет! — попыталась я отбросить коварное оружие.

— Спокойно, так и должно быть. Ему нужно тебя почувствовать. Перестал?

Вроде бы да.

— На вот — ладонь обмотай, — протянул мне эльф платок.

— Не надо. Я тебе тоже сейчас кое-что покажу.

Вовремя я это заклинание освоила. Я развернула руку к нему ладонью и стянула края неглубокой раны, наслаждаясь появившимся на его лице удивлением и каким-то даже разочарованием.

— Ну хоть кровь вытри, — все пытался он проявить галантность.

— Да ладно, платок уж не пачкай! — я просто набрала пригоршню снега, растерла в ладонях и, отерев руки об и так не слишком чистые штаны, взялась за "прирученный" меч.

— Ну учи, что ли.

Дивер не любил это место. Его раздражала стерильная белизна стен, бесконечные стеклянные перегородки и запах — едкий, кисловатый запах холодной крови. Куда как лучше пахнет кровь горячая, живая, пульсирующая, бьющая струей из разодранной шеи врага, тонкой струйкой стекающая по недвижимому телу жертвы. Но этот дух припозднившейся смерти, витавший в лаборатории Кадма, его бесил.

— Есть новости от мальчишки? — второй дракон, пребывая сейчас в человеческом обличии, словно не замечая раздражения товарища, продолжал возиться с хрупкими пробирками.

— Нет. Боюсь, мне следовало дать ему более жесткие сроки.

— Следовало, следовало, — задумчиво проговорил Кадм, смешивая содержимое двух сосудов. — Но мы ведь не спешим? Успеем приготовиться, решить, как поступим в том или ином случае…

— Что значит, как? Какие у нас могут быть варианты, если это все-таки она?

— Вариантов может быть масса, — также неспешно отвечал Хранитель Юули, не отвлекаясь от реактивов. — Убрать девчонку мы всегда успеем, но прежде я хотел бы чтоб она погостила немного у меня, здесь… Смотри, — он повертел пузатой колбочкой с бледно розовой жидкостью перед лицом гостя.

— И что это? — скривился тот.

— Стандарт, для сравнения. Изначальная кровь имеет в своей структуре некие принципиальные отличия от крови живущих, и когда твой принц передаст образец, мне будет проще выявить соответствия, имея наглядное пособие.

— Ты хочешь сказать, что сохранил кровь? — не поверил Дивер. — Ту самую кровь?

— Я же Хранящий Кровь, — усмехнулся он, — так что еще мне хранить?

— А образцы? Живые образцы, их ты тоже сохранил?

— Нет, — с сожалением ответил Кадм. — Ты же знаешь, что нет. Ни образцов, ни оборудования — мне не нужны лишние вопросы со стороны Совета.

— Поздно ты забеспокоился о мнении Совета.

— Ты вообще о нем не беспокоишься, — не остался в долгу второй дракон. — Взять хотя бы это устройство для наблюдения за Вратами.

— Плохое сравнение. Мои проекты не превращаются в героинь древних пророчеств. Зачем тебе вообще все это было нужно: оживлять Изначальную кровь, проводить все эти опыты — возомнил себя Творцом?

— Не самое плохое ощущение, — усмехнулся Кадм. — Но если честно, сам не знаю. Материалы залежались без дела. Да и не верилось, что это действительно Изначальная кровь, слишком уж сказочно все представлялось, в духе Гвейна. Первые четыре образца вышли с браком — прожили от трех до девяти дней. Потом удалось воспроизвести две мужские особи — один экземпляр препарировал в возрасте семи лет, второго намеревался вырастить до стадии половой зрелости, проследить некоторые физиологические и биохимические процессы. А вот номер семь — это был действительно успех — ее я собирался попридержать до достижения репродуктивного возраста, чтобы проверить этот миф об абсолютной совместимости с различными видами…

— С драконами очень неплохо получилось, — съязвил Дивер.

— Не знаю, не знаю, — все в той же задумчивости проговорил Хранящий Кровь. — Учитывая то, сколько мне пришлось повозиться, имея совершеннейшее оборудование и регулируемые инкубаторы, естественный процесс воспроизводства представлялся мне крайне проблематичным. Сказать по правде, отказав тогда Киру в помощи, я уже практически свел шансы на рождение этого ребенка к нулю.

— Молодец! — злорадно прокомментировал это замечание гость. — То есть ты уже почти как тридцать лет назад решил эту проблему, а сейчас мы просто от нечего делать портим себе нервы, рискуя испортить еще и отношения с прочими членами Совета, начиная с нашего любимого сказочника Гвейна.

— В данном случае ничего не стоит исключать, даже чудо. И если тогда, двадцать семь лет назад, это чудо произошло, я хотел бы видеть его результат. Здесь. На этом столе.

— А после?

— А после не видеть вообще.

Тар. Каэтарская Империя

Март, 1057 г.

Наверное, не стоит рассказывать Лайсу все свои сны. По крайней мере, этот не стоит. Пусть он будет моим секретом.

А ты молодец, папа, хорошо придумал — оставить меня единственному человеку в Сопредельи, которому я была бы действительно нужна. Спасибо.

Результаты не заставили себя долго ждать. И часа не прошло, как мы с наставником уткнувшись в толстенную книгу обсуждали преимущества и недостатки тройного рунного контура, когда в кабинет без стука ворвалась одна из младших наставниц целительского отделения Школы, как выяснилось позднее, та самая Анара Шераф, посещавшая накануне Рису.

— Тэр Марко, у нас несчастье…

Добраться до лесочка можно было двумя дорогами. По первой, пролегающей мимо нашего домика, я, естественно, не поехала, а, двигаясь по второй, потеряла минут двадцать.

Иоллар уже был на полянке. Дожидаясь меня, эльф зря времени не терял, проделывая со своими призрачными клинками все те невероятные трюки, от которых у меня просто дух захватывало. И я снова, как в первый раз, притаилась за деревцем, наблюдая этот прекрасный и одновременно пугающий танец.

— И чего не выходишь? — обратился он ко мне, спрятав оружие.

— Привет, — смутилась я. — Ты меня давно заметил?

— Давно. Ты уже не такая тощая, чтоб спрятаться за этой осинкой. Что так долго, полчаса уже жду, в Школе задержали?

— Нет. Мы, когда договаривались, не учли, что объездной путь длиннее.

— Завтра учтем, — отметил эльф. — Ну что, готова?

Я повесила куртку на знакомый сучок.

— Готова.

Эльф достал из-под куста сверток с оружием и подал один из мечей мне.

После безопасных, "прирученных" клинков Т'арэ было непривычно и страшно, держать в руке этот — и самой пораниться можно, и учителя зацепить ненароком. Второго даже сильнее боюсь: фехтовать-то я учусь, а вот о том, чтоб ранить кого-нибудь или, не приведите боги, убить, не думала. Да и не смогу, наверное.

Хотя нет. Может, и смогу. Того урода, который на прошлой длани силу из меня вытянул. Из меня, Ферта, Рисы и еще пятерых ребят. А Алия Каро, адептка Земли третьего года обучения, молодая жена и будущая мать вообще умерла по одной только прихоти этого гада. И если я вот так буду вспоминать ее, лежащую на полу в маленькой квартирке симпатичную двадцатилетнюю девочку, у которой впереди была полная радостей и любви жизнь, и у которой эту жизнь незаслуженно отобрали, если стану думать о ней, взяв в руки оружие, то тогда, наверное…

— Эй, стой! Ты ж меня так и убьешь!

Глаза у Иоллара не то чтобы испуганные, но удивленные — это точно.

— Извини, задумалась.

— Ну и мысли у тебя. Как с цепи сорвалась…

Он вдруг осекся, опустил меч, подошел ко мне и взял за подбородок, заглядывая в глаза:

— Ты о нем думаешь, о том маге, который тебя…

— Нет, — тряхнула я головой, отбрасывая его руку. — О той девочке, которую он убил.

— Это правильно, — неожиданно сказал эльф. — Ярость это хорошо.

И тут же добавил:

— А вот слепая ярость — плохо. Можно накручивать, подстегивать себя, но никогда не теряй контроля — твое возбуждение может обернуться во вред. Я ведь сейчас просто отбивал твои удары, а мог ведь и ударить сам, воспользовавшись твоей иступленной отрешенностью. Поняла?

Поняла.

— Тогда давай с начала, и чуть медленнее. Не забывай — это уже не мои мечи.

В занятиях с новым оружием было свое преимущество: зная, что можно повредить не только одежду, но и очень хрупкую меня, Иоллар сдерживал удары, ограничиваясь легкими касаниями, символизирующими нанесенные мне ранения, и сегодня у меня впервые был шанс вернуться с тренировки в целой рубашке. А то две предыдущие после ежедневного шитья и штопки все же пришлось выкинуть.

— Сейчас отрабатываем удар с разворота, — скомандовал мой учитель. — Только руку не сильно отводи, теряешь время и открываешься во время замаха. А когда выпад делаешь, немного отклоняйся назад и в сторону.

Стали в позицию. Мне этот прием не очень дается — то ли, действительно, слишком долго замахиваюсь, то ли от природы медлительная — но когда с призрачными клинками тренировались, Ил меня именно на развороте и подлавливал, один раз полностью рукав отрубил, но сегодня-то…

— А-а-ай!

— Что? — сам испугался эльф.

— Ничего, царапина, — сквозь зубы выдавила я.

И действительно, царапина. Сморгнула, стряхнула с ресниц выступившие от первой резкой боли слезы, и аккуратно затянула недлинную и неглубокую ранку-черточку на плече. Надежды потерпели крах — теперь не только шить, теперь и стирать придется — кровь успела испачкать разодранный рукав.

— Извини, не смог сдержать удар, — пояснил Иоллар. — Вроде бы сам остановился, а меч еще движется.

— По инерции.

— Что?

— Есть такое понятие — инерция, — с умным видом пояснила я. — Она зависит от массы… кажется…

— И от приложенной силы, я в курсе. Формулу расписать, или продолжать будем?

— Будем, — пробормотала я, в растерянности от познаний "дикого" эльмарского эльфа в труднодоступной моему пониманию физике.

С рукава свисал окровавленный клок, при движении он телепался и это жутко раздражало, а иногда и отвлекало, так как я периодически придерживала это безобразие рукой.

— Да убери ты его! — не выдержал Ил.

— Как?

— Вот так! — он шагнул ко мне и одним движением оторвал болтавшийся кусочек, оставив на плече дыру.

— Ты что творишь! Теперь же рубашку только выкинуть осталось!

— Ну и выкинешь, — невозмутимо заявил он. — У тебя их в шкафу целая стопка.

— Ты что, роешься в моих вещах? — опешила я.

Эльф смутился. Неужели пока я в Школе, этот наглец лазит по моей комнате?!

— Рылся… Один раз, — он даже покраснел как будто. — Тогда… Лайс говорил, у тебя лекарство есть. Я искал.

— Тогда, это после погреба? — с деланным равнодушием уточнила я, сыпанув пригоршню соли на рану эльфийской совести.

— Угу, — еще больше стушевался он.

— Ладно, забыли! Продолжим?

— Чего? — обалдел он, услышав мое приглашение. — Мне что, делать больше нечего?

— А что ты собирался делать? — вкрадчиво поинтересовалась я. Может, поход в Марони нарушит некие архиважные планы сиятельного квартиранта?

— Ничего!

— Ну так если ничего, идем на праздник — там тоже ничего делать не нужно. Знай себе, пей, танцуй и веселись.

Иоллар обдумал мое предложение еще раз.

— И где намечается торжественная программа?

— Вообще-то по всему городу, но мы собираемся, как и на Новый год, в Школьном квартале — в прошлый раз там здорово было.

— Я помню твое здорово на следующее утро. Завтра Лайс вернется, и как я ему объясню твое состояние?

— Какое еще состояние? — обиделась я. — Считаешь меня законченной алкоголичкой? Я сегодня вообще, если хочешь знать, пить не буду!

— Честно? — уточнил он подозрительно.

Или мне кажется, или для жесткого и окончательного отрицательного ответа он задает слишком много вопросов.

— Честно-честно! — пообещала я. И, подумав, привела последний имеющийся в запасе аргумент: — Я даже платье одену по такому случаю.

— Это хорошо, — усмехнулся эльф, — а то, когда на тебе эта драная курточка и потертые штаны, мне за тебя даже перед портовыми девицами стыдно.

Я мужественно проглотила оскорбление, сочтя его за знак согласия. Но все же решила убедиться наверняка:

— Так мы идем?

— Идем, — милостиво соизволило их высочество. — Во сколько все начинается?

— Мы договорились встретиться в восемь.

— Значит, успеем сходить в лес, потренироваться?

— Вообще-то, если ты не хочешь снова краснеть за меня перед портовыми девицами, мне нужно время на сборы.

— Пять часов? — опешил Иоллар.

— Ну, маловато конечно, — взгрустнула я, — но надеюсь, успею!

Гвейн нашел Джайлу у пруда рядом с ее пещерой. Драконица лежала на песчаном берегу, вытянувшись под теплыми лучами полуденного солнца, словно ленивая кошка. Когда-то, в молодости, она предпочитала пребывать в своем человеческом обличье, блистая изысканной красотой в самых высоких обществах сопредельных Миров. Но молодость прошла, за ней и возраст зрелости, и теперь, когда к ней подобралась неизбежная и затяжная драконья старость, Джайла практически перестала оборачиваться и покидать Мир драконов. Моделировать облик она считала ниже своего достоинства, а созерцание в зеркалах и витринах раздавшихся форм и испещренного морщинками лица, еще хранящего следы былой привлекательности, приводило ее в уныние.

— Добрый день, Гвейн, — поприветствовала она его, не поднимая век.

Третья в Совете была Видящей Суть, и чтобы заметить подошедшего дракона, ей не обязательно было открывать глаза.

— Добрый день, Джайла. Я не слишком тебя отвлеку — хотел бы поговорить.

— Говори, — разрешила она. — Я не так уж и занята.

Гвейн присел рядом, по-стариковски кряхтя, потянулся, разминая ноющие к скорому дождю суставы, топорща колючий гребень.

— Ты помнишь Кира? — спросил он.

— Я помню Кира, — глухим эхом отозвалась драконица.

— А ту историю с ребенком, что так возмутила Кадм и Дивера?

Она кивнула.

— А что бы ты сказала, Джайла, если бы узнала, что девочка жива?

— Девочка? — драконица открыла глаза лишь для того, чтобы в следующий миг хитро сощуриться. — Если ты наверняка знаешь о том, что это девочка, то значит, она наверняка жива.

— И что ты скажешь?

— Я все уже сказала, тогда, на том Совете двадцать семь лет назад.

— Я рад, что ты не изменила своего мнения.

— А я рада, что спустя столько лет ты все же решился рассказать мне правду.

— Я сам, если честно, узнал обо всем лишь недавно, — признался Гвейн.

Драконица недоверчиво вскинула голову, но после, как будто ухватилась за какую-то мысль и улыбнулась своей догадке.

— Рошан?

— Рошан, Эн-Ферро. Все как в старые добрые времена.

— Но ты ведь проверял их, и неоднократно.

— Проверял. Но у них хватило ума не держать малышку при себе. Как я понял, она жила в семье, где-то на Земле, и сама об этих двоих даже не слышала до тех пор, пока в ней не проснулась сила Открывающей…

— Открывающая?

— И не только. У девочки мощнейший дар истинной магии. Что правда, человеческой. Драконья кровь в ней практически не ощущается, если не знать, то сразу и не поймешь. Но это она, точно.

— Постой-ка, Гвейн, — оборвала старика Джайла. — Но ведь Эн-Ферро сейчас у тебя на Таре, и как я слышала, не один. Значит, та девушка о которой настойчиво расспрашивал Кадм… О небо! А недавно он еще и Иоллара перетащил. Так это все твоих лап дело?

— Не понимаю о чем ты. Да, девочка с Лайсом на Таре, учится в одной из Школ, я же сказал тебе, у нее есть способности, а в том Мире, где она жила, многому не научишься. А что до эльфа, то он сам попросил Эн-Ферро вывести его с Эльмара: извечные проблемы отцов и детей, ты должна знать…

— Не заговаривай мне зубы, сказочник, — прорычала Видящая Суть. — Ребенок дракона и человека — это уже само по себе не мало. А то, что вместе с ней в твоем Мире обосновался единственный в Сопределии Проводник, да еще и последний из магов киа Пилаг и один очень интересный эльф… Или ты хочешь уверить меня в том, что тебе безразлично, что Иоллар Т'арэ несет в себе еще и кровь орков? Причем тоже весьма примечательную кровь. Ты собрал в одном из своих Миров самую необычную компанию в Сопределии и говоришь, что это всего лишь случайность?

— И тем не менее, это так. Ты вольна думать все, что тебе угодно, Джайла, но никого из них я на Тар не заманивал. И удерживать не собираюсь. Когда девочка выучится, сможет уйти куда угодно. От своего предназначения она все равно не уйдет.

Гвейн тяжело поднялся.

— Я рассказал тебе все, что хотел. Надеюсь, на твою поддержку в случае осложнений я могу рассчитывать? А с Аланом поговорю позже. В его отношении к случившемуся я уверен, но нужно решить, как поступить с Кадмом и Дивером. Боюсь, если не остановить сейчас их, они могут многое испортить.

В этом Джайла была с ним полностью согласна.

— И как ты думаешь от них избавиться? Не морщься, Гвейн, я просто называю вещи своими именами. Ведь под "остановить" ты подразумевал именно "избавиться". Ребенок жив, и я так полагаю, Кадм тебе больше не нужен.

— Да, — признался он. — Но думаю, достаточно будет просто исключить их из Совета. А по возможности и лишить статуса Хранителей.

— Для этого нужны веские причины. И два подходящих кандидата. Места в Совете Великого круга не должны пустовать.

— Знаю, — кивнул Гвейн. — Причины есть, сейчас я как раз занимаюсь поиском неопровержимых доказательств того, что Дивер продолжает использование своего устройства, более чем ущемляющего права Идущих, Открывающих да и самих Хранителей тоже. А Кадм покрывает его как обычно.

— А кандидаты? В последнее время так трудно найти дракона, сохранившего в себе осколки Изначальной силы. У тебя есть на примете Хранитель, обладающий Качеством?

— Да. Я еще не совсем уверен, но думаю, он — Разрушитель Границ.

— Интересно, — улыбнулась Видящая Суть. — Очень редкое Качество. И я, кажется, догадываюсь, кого ты имеешь в виду. Ты проявляешь удивительную сентиментальность, Гвейн, ставя на него — до сих пор не можешь забыть о Кире.

— Чушь, просто я не вижу других достойных. Расскажи лучше о своем кандидате.

— Кандидатке, — поправила она.

— Еще одна женщина в Совете? — ужаснулся Гвейн. — Я лучше сразу спрошу мнение Палача — наверняка и он присмотрел кого-то.

— Алан не станет возражать против моей избранной, — усмехнувшись, оборвала его драконица. — Речь идет о Селасте. Ты же не думаешь, что второй в Совете будет иметь что-то против собственной дочери? Селаста — Неимеющая Тени.

— Дочь Палача Драконов — Неимеющая Тени? — удивился он. — Неожиданно, даже для меня.

— Не самое плохое Качество, для того, что ты задумал, как ты считаешь?

— Хорошо, — согласился он. — Я поддержу твою кандидатку. Осталось только найти доказательства темных делишек этой парочки и собрать экстренное совещание.

— И это все? — возмутилась Джайла. — Ты вот так уйдешь и даже не расскажешь мне о дочери Кира?

— Ты ведь не удовлетворишься только рассказом? — хмыкнул Хранящий Слово. — Завтра у тебя будет пять минут, можешь взглянуть на нее. Школа в Марони. Девочку ты узнаешь без проблем. Ее зовут Галла.

Лайс, наверное, уже уехал. Не так уж я и много вчера выпила, чтобы не помнить сказанных кардом слов. Утром уехал. А сейчас, судя по яркому солнечному свету, пробивающемуся сквозь занавески, уже полдень. И я давно проснулась и лежу теперь, глядя на беленый потолок, и думаю свои грустные мысли. Только вот физиологические потребности берут свое, и придется вставать. А вот мысли никуда не денутся. Скорее станут лишь еще грустнее и еще упорнее, стоит мне только его увидеть.

А если не видеть? Сбегать в туалет, выпить стакан воды, стащить с кухни кусок хлеба про запас и запереться в своей комнате? Глупо. Ну, день я так просижу, а потом что?

К тому же я совсем не хочу его не видеть. Скорее наоборот. Даже ночью вставала, чтоб на него посмотреть. Это когда уже наплакалась, когда убедилась, что времени прошло достаточно и он наверняка уже спит, вышла на цыпочках в гостиную. Шторы он не задернул, а ночь была такая ясная, что без особого труда можно было рассмотреть каждую, даже самую мельчайшую деталь его такого красивого и сонно-умиротворенного лица. И так хотелось в ту минуту подойти, опуститься на пол рядом с диванчиком, провести рукой по высокому гладкому лбу, убирая наверх спутавшиеся волосы и просто поцеловать. В губы, в щеки, в тот же лоб. В слабо пульсирующую на открытой шее жилку…

О, боги! Что же такое со мной твориться? Неужели так одичала без мужского внимания, что готова наброситься на первого же симпатичного парня? Или уже на второго, если Села считать? Хотя с Селом глупая была идея, я это сразу же осознала. Хорошо бы и сейчас что-нибудь осознать, и пусть все будет, как и раньше: шутки, насмешки, совместные трапезы, занятия в лесочке…

А когда он с Лайсом будет уходить вечерами в Марони, в гостеприимный кабачок "У трех хохотушек", я волосы буду на себе рвать, и выть как побитая собака, до слез завидуя грудастой девахе, которой он так радостно махал рукой на рынке. А ведь так оно и будет. Потому что, так как прежде не будет уже никогда.

Встала. Плеснула на лицо остатки воды из стоящей на столике у кровати чашки, утерлась подолом ночной рубашки. До ужаса хотелось надеть хоть какое-нибудь платьице, обозвав его домашним, и собрать волосы, а не появляться перед ним в халате или потертых штанах. Но я задавила этот порыв, напомнив себе о вчерашних попытках произвести впечатление — если уж мой лучший наряд и созданная ценой невероятных усилий прическа остались незамеченными, то глупо возлагать надежды на домашнее платье. Надела штаны — выбрала самые новые из черного бархата, всего лишь пару раз их надевала — для занятий они узковаты, да и в седле сидеть в них неудобно. И черную же рубашку с высоким воротником. Волосы заплела в две косы, а чтоб не мешали, подняла их сзади, сколов крест-накрест крупными украшенными бирюзой заколками. И когда рука уже потянулась к баночке с помадой, поймала себя, дуреху, на том, что вроде бы и не сознательно, но все же усердно прихорашиваюсь перед выходом.

Краситься, да еще и не умывшись, конечно, не стала. Но не сдержалась и прежде чем выйти из комнаты, достала из коробочки флакончик с духами.

Иоллар ждал. Ждал с напряжением и надеждой. И вся его надежда была на то, что выйдет сейчас из своей спальни взъерошенная и заспанная девчонка, пробурчит что-нибудь угрюмо, держась за раскалывающуюся после выпитого ночью голову, и он, увидев ее такой забудет про ту, вчерашнюю, рассмеется своим несуразным мыслям, и все снова будет как раньше.

Надежды не оправдались. Едва она открыла дверь, он понял: так, как раньше уже не будет. И дело даже не в строгом, но так выразительно подчеркивающем ее фигуру, наряде, не в аккуратно убранных волосах, не в легком, едва уловимом запахе духов, который он с упоением вдыхал этой ночью, прижимая ее к себе там, на людной площади. Все дело в глазах, в огромных серых глазах и в том мимолетном взгляде, что бросила она на него, прежде чем произнести сухо:

— Доброе утро.

— Добрый день, — уточнил он.

Когда девушка, пройдя через комнату, скрылась в коридоре, он закрыл и отложил книгу, которую безуспешно пытался читать вот уже второй час, сдерживая яростное желание швырнуть эту самую книгу в закрывшуюся за ней дверь.

Невозможно. Просто невыносимо. А главное почему, зачем?

Зачем? Зачем мне все это?

Я даже пройти мимо него теперь спокойно не могу. А ему хоть бы что! Оторвался на миг от чтения, брякнул свое ехидное "добрый день!" в ответ на мое "утро", и снова в книжку уткнулся! А что, разве что-то случилось? Ну, помимо того, что я хотела его соблазнить и сдать Лайсу, чтоб избавиться? Он ведь именно так сказал. Хотя вряд ли, чтоб так и подумал. Подумал он, скорее всего, что некоторые девицы в состоянии алкогольного опьянения ведут себя крайне вульгарно, вешаясь на шею мужчинам и задавая глупые вопросы. Так что, наверное, стоит даже назвать его сегодняшнее поведение весьма корректным, и поблагодарить, что не стал сходу стебаться и отпускать по этому поводу едких шуточек.

А мне-то что делать? Разве смогу я говорить с ним как раньше, делая вид, что не было этой ночи, не было глупых мыслей и страстных внезапных желаний? И что все эти мысли и желания, не возникают вновь и вновь стоит мне только увидеть его, или даже просто вспомнить? Смогу?

Смогу. По тому, что надо. И нельзя, чтобы он догадался, заподозрил хотя бы на миг что-нибудь, потому что сгорю со стыда от одного только насмешливого, а еще хуже жалеющего взгляда или слова. Смогу.

Эльф снова вернулся к книге. На этот раз читал вдумчиво, пытаясь сосредоточиться, вникнуть в каждую фразу. Отвлечься. Хотя по-хорошему стоило бы подумать, что делать дальше. Просто вычеркнуть из памяти, постараться забыть или…

— Ты есть хочешь? — заглянула в гостиную Галла.

Как ни в чем не бывало заглянула, будничным, может лишь чуточку резковатым тоном поинтересовалась.

— Хочу, — ответил он, не поднимая глаз от печатной страницы.

— Через пять минут будет готово.

И снова закрыла дверь.

Забыть, забыть однозначно. Выбросить из головы раз и навсегда.

А получится ли? Если от одного только взгляда, от звука ее голоса бросает в жар. Если мысли в голову лезут такие, что впору возблагодарить богов за посмертный дар деда, ибо прочти их ревностно следящий за названой сестрой кард, убил бы однозначно, причем убивал бы долго и мучительно — такие они были, эти мысли. И заставить себя не думать о ней снова и снова было просто невозможно.

Но нужно постараться.

Забыть, или хотя бы сделать вид, что забыл, и ни в коем случае случайно сорвавшимся словом не напомнить ей об этой ночи. Он ведь понял прекрасно, что произошло: вчера она просто выпила, сделала и сказала эти свои "много чего лишнего", а сегодня, протрезвев и отоспавшись, горько обо всем пожалела. Так не будет ли бессмысленной жестокостью с его стороны напоминать ей об ошибках? Хорошо еще, что Лайс оказался дома, а то даже страшно представить какими бы могли стать эти ошибки. И не возненавидела бы она поутру и себя за невольную слабость, и его за то, что посмел этой слабостью воспользоваться?

Пришел. Как ни в чем не бывало пришел и сел за стол. О, боги, я и не думала, что это будет так трудно. Но нельзя же все время прятать глаза и молчать.

— Ты Лайса с утра видел? — заставила я себя начать разговор.

— Да. Сказал, что дня на четыре уезжает.

— Опять?

Четыре дня! Значит, еще четыре дня Эн-Ферро не будет дома, и Ил никуда не уедет, а будет здесь, со мной…

Хотя какое там со мной? Просто будет здесь, дома. Выполнять данное ему поручение по моей охране. Даже не знаю, хорошо ли это — видеть его каждый день, говорить с ним. А может, лучше было бы, если б он и правда уехал? И не как собирался, на день-два, а хотя бы на длань. И за это время все как-нибудь улеглось бы, забылось.

Я, наверное, и правда, слишком долго была одна, а он такой красивый, мужественный — вот и лезут в голову всякие ненужные мысли. А уехал бы…

— На полянку сегодня пойдем? — спросил он, тактично опуская вопрос о моем самочувствии после вчерашнего.

— Пойдем.

Это в смысле, все со мной в порядке и не вижу причин отменять тренировки. Только вот сразу после еды заниматься не желательно, а поэтому пусть он идет и читает свою книгу, а я запрусь на кухне, вымою посуду, начищу на вечер картошки и сделаю еще что-то общественно полезное, чтоб убить как-то эти пару часов. А уже там, на полянке, под все эти "парируй удар" и "короче замах", не останется места для ненужных мыслей, а физическая усталость хоть немного заглушит душевную боль…

…И почти так оно и получилось. Не было только привычных шуточек и ехидных замечаний, а так, можно сказать, жизнь вернулась в привычное русло, и потекла спокойно, как речная вода, миновав пороги, побурлив, побившись бесцельно о камни и отправив в воздух тысячи никому не нужных брызг, продолжает неспешный путь по унылой равнине.

А после ужина он вдруг сам, безо всяких просьб с моей стороны, предложил:

— А хочешь, я тебе что-нибудь сыграю?

И снова вспенилась река в предчувствии очередного водопада…

Темно. Страшно. Холодно.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что я лежу на постели в своей комнате, а солоноватый привкус во рту — это кровь из прокушенной губы. И сердце колотится так сильно. Сильно-сильно. И слезы текут по щекам.

Вот оно как оказывается. Драконы, пророчества. Изначальная кровь. Заплесневелая кровь из старой консервной банки. Грязь.

Грязь, смешанная с кровью дракона. Это я.

Иоллар спал. В гостиной было темно, но я все равно видела его, чуть запрокинутую назад голову, свесившуюся с дивана руку. Если бы можно было подойти сейчас к нему, присесть рядом, и ничего не говоря, не объясняя, просто спрятаться от всех страхов и тревог в крепких объятьях сильных и теплых рук. Если бы можно было…

Тихо, стараясь его не потревожить, открыла дверь в комнату карда.

— Лайс! — позвала я шепотом.

— Галчонок? — сон у него чуткий. — Что случилось?

— Прости. Можно к тебе. Я…

— Да ты же вся трясешься! Иди сюда.

Он усадил меня на свою постель, укутал одеялом, а после еще и обнял, прижимая к своему плечу, ласково, но сильно, словно пытаясь унять бившую меня дрожь.

— Все хорошо, Галчонок. Все хорошо.

— Все плохо, Лайс. Все очень плохо.

Он слушал меня молча, не перебивая, не переспрашивая, ничего не уточняя. Совсем не так как выслушивал предыдущие мои сны. А когда я закончила, обнял меня еще сильнее. Мы так и сидели еще пару минут, прежде чем он выговорил тихо и зло:

— Значит, Кадм? Он убил их. Твоих родителей.

— Нет, Лайс, — всхлипнула я. — Ты не понял. Это я их убила. Меня не должно было быть. Это я убила свою мать, убивала ее, разрушала, будучи еще в утробе. И отец умер из-за меня. Почему она его не послушалась? Почему не избавилась от меня?

— Нет, — сказал он уверенно. — Это он, Кадм. Из-за какого-то дурацкого пророчества. Или просто для того, чтобы скрыть от Совета результаты своих жутких экспериментов. Он мог помочь, но отказал. Да еще и запугал Кира другими старейшинами, чтоб тот не посмел обратиться к ним. Это только он и виноват.

— А может, он был прав? — со слезами предположила я. — Может, отцу нужно было его послушать? Нет, не маму убивать, конечно. Меня. Может, я действительно монстр какой-то?

Он усмехнулся, потрепав меня по волосам.

— Какой ты монстр? Ты маленький глупый галчонок. А Кадм — сволочь. И единственное хорошее, что он сделал — твоя мама. Потому что, как бы печально все это не кончилось, с ней твой отец, хоть и не долго, но был счастлив. А еще от этого получилась ты.

— А может, не нужно было ее делать? И мне не нужно было получаться? Это ведь не правильно. Как он сказал — не женщина, не человек — нечто, выращенное из старой крови. Получается, она была ненастоящая? А я вообще тогда кто? Вылепленный из грязи ублюдок?

— Не будь дурой, — встряхнул меня кард. — Ты же видела воспоминания Кира, чувствовала то же, что и он в тот момент. Разве когда Кадм рассказал ему все это, он подумал хоть что-нибудь похожее на ту ерунду, что говоришь сейчас ты? Перестал любить ее после этого? Нет? Вот и не говори глупостей. Иногда, в некоторых Мирах Сопределья появляются на свет дети, — тут он запнулся, — дети, зачатые или рожденные, не так как другие. Даже у вас на Земле, там же достаточно распространено и искусственное оплодотворение, и суррогатное материнство. Разве такие дети ненастоящие?

— Нет, — искренне ответила я. — Я так не думаю.

— Вот и молодец, что не думаешь. А я, знаешь, когда-то именно так и думал.

— Почему?

— Да потому, что придурком был, — бросил он раздраженно.

Посидели. Помолчали.

С Лайсом хорошо даже молчать — он очень добрый. И очень умный. И все-все, что со мной случается, может понять и самой мне потом объяснить так просто и правильно, что и сомнений в его словах не возникает, а все прежние грустные мысли выглядят сущей нелепицей. Рядом с ним я верю, что все будет хорошо.

— Ты спать хочешь? — спросил он у меня спустя несколько долгих минут тишины.

— Нет. Но ты ложись, я к себе пойду.

— Подожди, — придержал меня Лайс. — Не уходи. Я тоже давно хотел кое о чем тебе рассказать. А тут и сон твой, и разговор почти в тему вышли.

Он умолк ненадолго, словно собирался с духом, прежде чем начать.

— Ну, в общем, ты из сна поняла уже, что в колонии не было магов. А когда твой отец погиб, и Врата на Свайлу закрылись, в Сопределии вообще не осталось адептов Пилаг, кроме меня. И когда лет девять назад я появился на Юули…

Говорил он долго, сбиваясь, путаясь в словах, косясь иногда в мою сторону, будто бы пытался в темноте прочесть на моем лице реакцию на свой рассказ. А какой она должна была быть эта реакция? Он же сам сказал — я выросла в Мире, где к искусственному оплодотворению давно уже не относятся, как к чему-то невероятному. Невероятным казалось его собственное отношение ко всему случившемуся — через столько лет осознать, что рожденный по воле Совета народа ребенок, которого он никогда не видел, да и видеть не хотел, считая его лабораторным воплощением своего гражданского долга, все-таки его сын — это было действительно удивительно.

— Сколько ему лет? — поинтересовалась я, когда по затянувшейся паузе поняла, что рассказ окончен.

— Точно не знаю. Семь-восемь. Галчонок, скажи, я дурак?

— Да, — честно сказала я. — Тебе что, в жизни проблем мало, как еще и этим грузиться? Иди в колонию, встреться с ним, поговори, посмотри хотя бы. От тебя ведь ничего не требуют, ни участия в его воспитании, ни алиментов… Слушай, а у кардов есть такое понятие, как алименты?

— Есть, — вздохнул он. — У кардов все есть, даже алименты. Но с меня их действительно не требуют. Им нужен был только носитель крови Пилаг — будущий маг для колонии.

— Ну так и иди смело.

— А потом?

— А потом видно будет. Ты главное сходи.

— Вот и Рошан так говорит, сходи! Не пожалеть бы потом.

— Вот если не пойдешь, тогда жалеть будешь однозначно.

— Хорошо, — кивнул Эн-Ферро, — схожу. Только попозже, когда здесь, в Марони, все утрясется.

— Знаешь, Лайс, — сказала я, подумав, — после всего, о чем мы с тобой после твоего приезда говорили, мне кажется, что не скоро здесь все и утрясется. Ты лучше сейчас иди, пока ничего новенького не началось. Только на мой день рождения останься, а то…Ой!

— Что? — не меньше моего испугался братец.

— Пушистый кто-то по ноге пробежал, — прошептала я. — Мышь, наверное!

— Фух, — выдохнул он. — Пугаешь только. Это не мышь, это я нечаянно. Хвостом.

— Ой, а можно на него посмотреть? — загорелась я.

Лайс притянул меня к себе и звонко чмокнул в лоб.

— Знаешь, за что я тебя люблю, Галчонок? Ты единственное существо в Сопределии, которое способно заявиться среди ночи, разбудить, выплакаться самой, меня заставить вывернуть перед тобой душу на изнанку, а после всего этого вот так запросто попросить показать тебе хвост.

— Ну покажи, — заныла я.

— Да смотри уже. Который год меня достаешь.

— А как? Ты хоть свет зажги.

Обожаю, когда он так делает — легкий пас рукой, и под потолком вспыхивает идеальной формы светящийся шар. Ни в какое сравнение не идет с тем кособоким уродищем, которое я сотворила на прошлой длани.

С минуту глаза привыкали к свету. М-да, пижамка у братишки явно не местного производства — майка с гротескной эмблемой и короткие штанишки а-ля семейные трусы. Не слишком эстетично, зато очень удобно — из короткой и широкой штанины свободно свисал хвост. Длинный, почти до пола, и гибкий, покрытый короткой светлой шерстью, в тон взъерошенной шевелюре карда. Совсем как у кота. Если конечно бывают коты размерами с Лайса.

— Здорово! А потрогать можно?

Эн-Ферро мученически вздохнул. Я пару раз опасливо ткнула в хвост пальцем, прежде чем осторожненько погладить по мягкой шерсти. Сбылась мечта идиотки!

— Все, просмотр окончен, — он, даже не поднимая руки, погасил пульсар. — Спать пора. Тебе с утра в Школу.

Иоллар сидел на берегу прямо на холодном песке, смотрел на лениво перекатывающиеся волны и думал о миражах.

Миражи. Странное явление. Насмешка богов. Обманчивая дымка, в которой каждый может рассмотреть то, что желал бы увидеть. Бредущий по пустыне путник, изнывающий от зноя и жажды — зеленый оазис и прохладное озеро. Заблудившиеся на бескрайних океанских просторах моряки — кромку долгожданного берега. А уставший от вереницы продажных и легкодоступных женщин мужчина встречает гордую красавицу, достойную, по его мнению, самых глубоких, чистых и светлых чувств…

Но потом наступает прозрение. Тянущиеся к воде руки загребают пригоршни горячего, утекающего сквозь пальцы песка. Корабль пронзает иллюзорный берег и вновь разрезает морскую гладь. А один чрезмерно романтичный юноша наблюдает сквозь прикрытые веки, как девушка, о которой он непрестанно думал вот уже который день, ночью тайком пробирается в спальню его друга.

С вечера он долго не мог уснуть. Мысли в голову лезли самые разные. Но не самые плохие. С того дня, когда возвратился Лайс, когда она попросила его остаться, не уезжать до ее дня рождения, что-то словно изменилось в их отношениях. Пусть на первый взгляд все и было как и прежде: час в лесочке, недолгая бессодержательная беседа за столом, несколько коротких, ничего не значащих фраз в течение дня, но ему отчего-то стало казаться, что и смотрит она теперь на него по-другому, и говорит как-то иначе…

Миражи.

Только-только успел задремать, как тут же сквозь сон услышал скрип половиц и шаги в ее комнате. А когда дверь открылась, и она встала на пороге, сердце едва ли из груди не выскочило от глупой нелепой надежды. И сам понимал, что есть десяток причин, по которым могла она вот так среди ночи выйти из своей спальни, но все-таки чувствовал ее взгляд, слышал легкое, чуть прерывистое дыхание и не мог уже сдержать неуемной фантазии. Она простояла так долго, очень долго, наверное, целую минуту. Смотрела, прислушивалась к его дыханию. А потом сделала первый шаг. И он, поняв, что ступила она не в сторону коридора и не назад в комнату, готов был уже вскочить ей на встречу, каким бы безумным это не казалось. А безумным в тот миг это не казалось ничуть — ведь если он до сих пор не спал и думал о ней, то что мешало и ей тоже…

Миражи.

Но потом она сделала следующий шаг, крадущийся, осторожный. А потом еще. И еще. И он уже понял, куда она идет, и с трудом сдержал готовый сорваться с губ стон. Никогда до этого, ни в той аварии, когда его эктокар вылетел с трассы и ноги едва ли не раздробило зажав смявшимся от удара металлом обшивки, ни тогда, когда клинок рованского крипса вонзился в грудь пробивая ребра и легкое, он не испытывал такой боли. Он и не знал, что такая бывает — глухая, ноющая, невыносимая, словно сказочный ледяной демон сжал когтистой лапой сердце и давит, давит, стремясь размять пульсирующий комок плоти в своих холодных пальцах. И каждый долетающий до него звук — негромкий скрип рассохшейся деревянной кровати, тихий, прерываемый то ли стонами, то ли всхлипываниями шепот, одинокий приглушенный возглас — каждый этот звук вонзался в грудь раскаленной иглой. И он с каким-то мученическим иступленным наслаждением продлил и усилил эту боль, вспоминая то, на что прежде не обращал внимания: как бросается она навстречу возвращающемуся из поездок Лайсу, как восторженно внимает всем его словам, как трется доверчиво щекою о его плечо в то время, как он шепчет ей что-то на ухо, и как уединяются эти двое порой на маленькой кухне или как обрывают разговор едва он, Иоллар, входит в комнату. Надо же, а ведь до этой ночи он, дурак, и правда, видел во всем этом нечто невинное, действительно родственное. Брат и сестра Эн-Ферро! Дивные нравы в этой семейке.

Только ему что теперь делать? Одно дело зажмурить глаза и притвориться спящим, когда спустя время она шла назад к себе и снова ненадолго задержалась в дверях спальни, глядя на него, и совсем другое — встретиться с ней, с ними обоими после этой ночи. Пожелать доброго утра, пережить завтрак, а когда она уедет в Школу, коротать время в компании Лайса, а после…

Не будет никакого после, решил он. Дожидаться, пока они проснутся, не стал — только-только небо за окном посветлело, ушел сюда. Здесь было свежо — прохладный, пахнущий йодом и солью ветерок остужал разгоряченную голову, и можно было хоть немного успокоиться и обо всем подумать. Демоны с ними! Пусть остаются и живут, как хотят. Не нужно будет дожидаться ночи, не нужно будет ни от кого таиться, проходя мимо пустого диванчика в гостиной. Он уедет. Даже возвращения ее дожидаться не станет, простится с Эн-Ферро, поблагодарит за помощь, за то, что вытянул его с Эльмара, дал приют на эти несколько месяцев, оставит для нее подарок — пусть Лайс сам отдаст завтра…

Странно, а ведь даже не знал еще о ее дне рождения, и не было еще той ночи, Чародейкиной ночи, с которой он считал все и началось, а подарок был. Просто подумал вдруг, что если для нее это действительно так важно, то ей будет приятно. Хотел порадовать. Значит, это еще тогда началось? Задолго до голубого открытого платья, обнимающих его рук и дурманящего запаха щекочущих шею волос. Не тогда, когда она вышла из своей комнаты прекрасной незнакомкой, а когда маленькой обиженной девчонкой плакала, сидя прямо на полу. Может быть. Может быть именно тогда, а может и еще раньше. Теперь уже не важно. Главное, что сегодня все закончится.

Вернуться в дом — наверняка она уже уехала — постараться как можно спокойнее поговорить с кардом, Лайс ведь здесь ни при чем. Да и она тоже. Сам придумал себе все эти дикие мечты, и ненужно теперь винить кого-то в том, что они не сбылись. Просто уехать. Не портить жизнь им, не отравлять ее самому себе, видя ее ежедневно. Просто…

— Ил? — неведомо откуда подошедший Эн-Ферро опустился на песок рядом с ним. — Что случилось, куда ты подевался?

— Сюда подевался, — отозвался он, не глядя на товарища.

— Да я уже понял. Стряслось что? Просыпаюсь — тебя нет. На завтрак тебя не дождались. Галчонок даже…

Даже что? Он резко развернулся к отшатнувшемуся назад карду.

— Бездна! — тревога в глазах Эн-Ферро была неподдельной. — Что случилось, Ил?

— Ничего.

"Ничего, — подумал он, — ничего, кроме того, что девушка, которую я, идиот, уже возомнил своей, была с тобой этой ночью, и будь на твоем месте кто-нибудь другой, то вцепился бы сейчас ему в глотку и убил прямо здесь, голыми руками, даже не вынимая клинков".

— Меня-то хоть не обманывай, — проговорил Лайс укоризненно. — У тебя ж на лице все написано.

Сказать? Выставить себя на посмешище? Хуже-то уже, наверное, не будет.

— Ночью…

И умолк. Зачем? Нужно же иметь хоть элементарную гордость, а не высказывать здесь свои смехотворные претензии тоном обиженного мальчишки.

— Что ночью? — пытливо вгляделся в глаза кард.

— Ерунда! — отвернулся эльф. — Просто глупый сон.

— Сон? И у тебя сон? — нахмурился маг. — Ночь, наверное, такая, это бывает. Всем снятся кошмары.

Иоллар поглядел на него недоверчиво.

— Тебе тоже?

После того как она пришла к нему, он видел кошмары, вместо того, чтоб парить на радужных облаках?

— Нет, не мне. Галчонку бред всякий наснился, пришла в слезах…

Тише! Тише ты, глупое сердце, это еще ничего не значит!

— И что?

— А что ты думаешь? — вздохнул Эн-Ферро. — Сидели, говорили. Ее вроде бы успокоил, а самому в голову такая дрянь полезла… Что? — уставился он на парня подозрительно. — Я разве что-то смешное сказал?

— Нет, — но улыбку прятать даже не пытался.

— Демоны, Ил! — взорвался Лайс. — Что ты все-таки за сволочь бесчувственная? Сам только что сидел с такой физиономией, что краше в гроб кладут, а когда я тебе говорю, что девочке ночью было плохо, лыбишься, как идиот!

— Прости. Не буду. Сейчас же ведь с ней все в порядке?

— В порядке, — пробурчал кард. — Нет, Иоллар, ты все-таки полный придурок! Ну с чего, скажи, так скалиться?

Эльф не глядя уже на него и не в силах сдерживать распирающую грудь радость просто откинулся назад, завалился на влажный колючий песок.

— Ил?

— Ничего, Лайс. Ничего. Это просто миражи.

— Миражи? — у Эн-Ферро появились вполне обоснованные сомнения в психическом здоровье своего друга.

— Да, миражи. Говорят, это природное явление. Но это не так. Это не природа, это мы сами. Вот здесь, — ткнул себя пальцем в горящий лоб. — Сами. Видим то, что хотели бы видеть. Или то, что увидеть боимся…

"Старею, наверное, — думал Лайс, наблюдая за тем, как Иоллар с улыбкой пальцем выводит на песке какие-то загогулины. — Совсем перестал понимать эту молодежь".

Чем дальше, тем чаще Эн-Ферро чувствовал себя чужим и ненужным и в жизни Галлы, и в судьбе Ила. Его печалило это, но ничего менять кард не хотел. Все верно, все правильно. Еще месяц, и Иоллар все-таки уедет на Саатар. Еще год с небольшим, и Галла окончит Школу. Еще несколько столетий, за которые эти двое, помоги небо, успеют разве что повзрослеть, и его, Лайса, не станет. Так стоит ли привязываться и привязывать, чтобы оставить по себе лишь слезы и воспоминания?

Даже Рошану он не решился признаться, что устроился в лесничество не столько для того, чтобы не попадаться на глаза местным магам, сколько для того, чтобы реже проводить время дома. Вымышленная история брата и сестры становилась до боли похожа на правду, и он не желал, чтобы однажды эта боль коснулась Галлы. Девочка еще не осознавала, сколько потерь и разочарований ожидает ее в длинной драконьей жизни, и Лайс хотел минимизировать количество этих потерь. Наверное, его попытки были смешны и наивны, но он стремился оградить ее от сильных привязанностей и глубоких чувств, стараясь сократить количество встреч с друзьями, пристально следя за каждым парнем, появляющимся рядом с ней, боясь, что случайное увлечение перерастет в нечто большее, в то, что непросто будет после забыть. Конечно, это глупо, и когда-нибудь она все равно полюбит… Но пусть лучше это случится позже. Когда она уже будет готова к потерям. Еще бы знать, что к этому можно быть готовым…

"Ей бы на Пантэ, — подумал кард мечтательно. — И Мир спокойный, и живут почти одни только эльфы. Долго живут. Может, и приглянулся бы какой-нибудь длинноухий…".

Да, эльф был бы, наверное, лучшим вариантом. Жаль, что сейчас поблизости был только один представитель этого народа, и при всей своей любви к этому парню, его кандидатуру Лайс отмел сразу же. И хоть переживал поначалу, что подопечные не сошлись характерами, теперь видел в этом только хорошее. Ила он предупредил, конечно, но мало ли, что могло бы…

— Эй, ты что творишь?! — воскликнул Лайс удивленно, заметив, что эльф снял сапоги.

— Искупаться хочу, — заявил тот с беззаботно-идиотской улыбкой.

Может, правда, пусть лучше на Саатар едет? Плохо на него спокойная жизнь действует.

— Простудишься, я тебя лечить не стану, — без особой надежды на успех пригрозил магистр Пилаг.

— Не простужусь!

"Старею, — заключил Эн-Ферро. — А когда-то ведь тоже так мог".

Он поднялся с песка и пошел к дому. Нужно было заварить чай и нагреть воды — не хватало еще, чтобы этот чокнутый мальчишка и в самом деле заболел…

Дифран

— Руки ей крепче привяжи!

Не самое приятное пробуждение. Виски ломит, во рту мерзкий сладковатый привкус. И насколько крепче еще можно привязать мои и без этого туго скрученные и неестественно вывернутые конечности?

— Брыкается мразь!

Я? Я спокойно лежу на чем-то твердом и холодном, и брыкаться у меня сил нет.

С трудом разлепила глаза. Небо. Синее весеннее небо с редкими рваными облачками. Значит, еще день и прошло не так уж и много времени, как нас… А что с нами сделали? Усыпили какой-то дрянью, связали и притащили сюда. А куда сюда? Кое-как развернула голову влево. Почему-то удобнее было поворачивать ее именно в эту сторону. А там, примерно в пяти гиарах от меня, связанный по рукам и ногам, лежал на каменной плите, до ужаса напоминающей вывернутое из земли надгробие какой-то парнишка. Лежал, закусив губу, и безучастно смотрел в лазурную высь. Я же его знаю! Имени не помню, но он точно из нашей Школы, со старших курсов, целитель, кажется. И полуэльф. Вот оно что! Друг наш объявился и, судя по раздающимся вокруг деловитым голосам, не один.

— Эй, — позвала я парня. — Что здесь происходит? Где мы?

Он развернулся ко мне, в пустых обреченных глазах блеснула слезинка. И все. Только губы плотнее сжал.

— А, тэсс Эн-Ферро! — раздался откуда-то с противоположной стороны сухой, приглушенный голос. — С пробуждением! Вы пропустили мою приветственную речь, а потому специально для вас я вкратце объясню, что же здесь происходит. Вы сейчас умрете. Ваши товарищи уже успели это осознать, а потому ведут себя тихо, выказывая присущую носителям древней эльфийской крови гордость. Хотите проявить оригинальность и немного поорать?

— Да пошел ты…

Я проявила оригинальность, воспользовавшись диалектом Огненных орков. Почерпнутых из путешествия с Каином и его командой охоронцев выражений хватило минуты на три проникновенной речи, по завершении которой связанный полукровка слева от меня злорадно расхохотался, давая понять обладателю мерзкого голоса, что полностью меня поддерживает. Откуда-то, не очень издалека, послышалась еще пара не использованных мной оборотов. Сколько же нас здесь?

— Галла!

— Ферт?!

— Я и не знал, что ты умеешь так ругаться! — с неуместным для данной ситуации весельем отозвался приятель. — Мы тут с Риской лежим…

В голове уже чуть прояснилось, и я смогла отодрать ее от камня, чуть приподнять и оглядеться. Маразм какой-то. Среди белого дня на обширной площадке в ложбине среди зеленеющих холмов между выставленными кругом на расстоянии пяти-шести гиаров друг от друга серыми плитами с привязанными к ним ребятами как ни в чем не бывало расхаживают какие-то уроды в черных балахонах с надвинутыми на лица капюшонами. Развернувшись вправо, наткнулась взглядом на стоящего прямо около меня "чернорясника" — длинная мантия, лицо скрывает черный клобук с прорезями для глаз.

— Э-э… любезнейший, — обратилась к нему я. — Здесь неподалеку расположились мои товарищи, не могли бы вы меня к ним оттащить. Вам, я так подозреваю, все равно, а нам было бы приятно пообщаться перед смертью.

И что за бред я несу? Кто б знал. Но это неважно, нужно просто немного потянуть время, чтоб эти гады не начали нас убивать прямо сейчас. А там из башки окончательно выветрятся остатки той гадости, которой нас одурманили, и я, или кто-нибудь из ребят придумаем, как освободиться и навалять этим козлам, чтоб в другой раз неповадно было. Или хотя бы просто освободиться.

— Тэсс Эн-Ферро, — судя по голосу, это был тот же тип, который обратился ко мне после того, как я очнулась, — я уже учел ваши возможные пожелания и разместил в непосредственной близости одного из ваших друзей.

Высказав мне все это донельзя язвительным тоном, он отошел в сторону, предоставив моему обозрению безжизненное тело.

— Ил! — рванулась я так, что опутавшие меня веревки с адской болью врезались в кожу. — Что вы с ним сделали, сволочи?!

Эльф был неестественно бледен, прекрасные зеленые глаза, снившиеся мне ни одну ночь, закрыты, а из рассеченной брови стекала струйка крови.

— Не волнуйтесь так, тэсс Эн-Ферро, — сухая, но крепкая рука в такой же черной, как и остальной его наряд, перчатке с силой толкнула меня назад на плиту, — ваш друг жив. Пока. Просто он решил очень не вовремя прийти в себя, и один из моих помощников вынужден был утихомирить юношу более действенным способом.

Один из его помощников? Значит этот здесь главный? То-то я смотрю, кроме него никто с пленниками не заговаривает.

— Признаюсь, вы меня удивили, — продолжала со смешком склонившаяся надо мной маска. — Мне доложили, что вы и сидэ Иоллар ежедневно уединяетесь в лесу, и отправившиеся за вами люди, рассчитывали застать вас несколько за иным занятием. Но бой на мечах? Нет, абсолютно не понимаю. Такие молодые, красивые мужчина и женщина не придумали ничего другого, как тратить свое бесценное время на уроки фехтования?

Слушая его сухой кашляющий смех, я почувствовала, как на глаза набегают слезы. А ведь он прав, и ничего у нас с Илом не было, кроме этих уроков, и ничего уже, наверное, не будет.

Не будет?! — возмутилось вдруг сознание. Что значит — не будет? В кои веки встретила нормального парня, как какой-то занавешенный урод решил все испортить! Ну уж нет. Сейчас я попросту распылю держащие меня веревки, а потом испробую на этих недоделанных убийцах одно заклинаньице…

Веревки распыляться не хотели ни в какую. Видимо, нужно больше времени.

— Эй, постойте, — окликнула я уже отошедшего от меня колдуна.

— У вас еще какие-то вопросы? — спросил он удивленно.

— И не один.

Блин, какие же у меня вопросы?

— А зачем вам нас убивать? — по-моему, очень уместно. — Вы просто эльфов и полукровок не любите или еще что-то есть?

Вернулся. Я и не ожидала, но он вернулся.

— Еще что-то есть, — прошипел из-под закрывающей лицо ткани. — Хотите узнать?

— Хотим! — неожиданно откликнулся привязанный слева от меня целитель. — Мы все хотим.

— Да! — поддержал его звонкий девичий голос. — Раз уж приходится умирать, то хоть объясните, ради чего!

Видать, все недоумки, возомнившие себя гениями зла, склонны напоследок произносить перед своими жертвами патетические речи. Я было боялась, что этот окажется исключением и велит своим холуям заткнуть нам рты, но хвала богам, этого не случилось.

— Ну что ж, — хриплый голос зазвучал громче, — не вижу причин, отказать вам в исполнении последнего желания. Все дело в этом маленьком камушке, — он помахал перед моим лицом прозрачным кристаллом величиной с орех.

— Нам не видно! — возмущенно прокричал с противоположной стороны Ферт.

— А так? — злодей поднял руку с кристаллом над головой и желчно осведомился: — Все рассмотрели? Так вот, когда вы, любопытные мои, умрете, ваша сила перетечет в этот амулет. А судя по подобравшейся здесь компании, сила эти будет не малой и ее вполне хватит одному преданному Империи магу, чтоб отправившись с этим камушком на ваш родной Саатар сжечь эльфийский Лес на пару сотен парсо вокруг. Я достаточно понятно все объяснил?

Вполне.

— Сволочь! — процедил сквозь зубы целитель.

Это было наиболее пристойное из со всех сторон полетевших в адрес нашего пленителя определений. В достаточной степени высказавшись в начале разговора, я на этот раз промолчала, пытаясь сосредоточиться на своем освобождении. Речь "злого гения" оказалась слишком короткой и я даже не успела дотянуться к источнику, не говоря уже о том, чтоб сплести соответствующее заклинание.

— Еще вопросы, тэсс Эн-Ферро? — из прорези со злобным ехидством сверкнули черные как ночь глаза.

— Да, — я перевела взгляд на все еще пребывающего без сознания эльфа. Срочно нужен еще один вопрос! — А… А разве такие ритуалы проводятся не по ночам? — нашла я подсказку в безбрежном синем небе. — Ну, расположение звезд и все такое прочее?

— По ночам? — усмехнулся он. — Начитались сказок? Или вас так плохо учили, и вы не знаете, что звезды пребывают над нами постоянно и то, что их невозможно рассмотреть в свете дня не мешает определить их расположение? А оно сегодня, как нельзя более благоприятное, уверяю вас.

Ничего. Абсолютно не чувствую источник.

— А разве жертвы не должны быть девственниками? — заданный нарочито смущенным девичьим голосом вопрос долетел со стороны.

Риса!

— Нет! — отрезал колдун.

— А голыми? — это уже Ферт. — В смысле — обнаженными? А то тут Риска рядом, я б посмотрел. И еще одна… Простите, тэсс, мы не знакомы. Фертран Ридо.

— Лейна Тило. Очень приятно с вами познакомиться, тэр Ридо.

Похоже, ребята делают то же, что и я. Просто тянут время. А значит и у них такие же проблемы с использованием дара, как и у меня.

— Тэр Ридо, — усмехнулся неизвестный, — должен вас разочаровать. И я, и мои помощники с немалым удовольствием полюбовались бы обнаженными телами присутствующих здесь дам, — помощники, не менее десяти, как я уже успела подсчитать, поддержали вожака невнятными смешками, — но необходимости для обряда в этом нет. Достаточно будет просто перерезать вам запястья, а они-то у вас как раз обнажены.

Действительно, один из рукавов моей рубашки закатан чуть ли не до плеча, второй попросту оторван.

— А желоба? — в последней попытке призвать недоступную силу выкрикнула я.

— Какие желоба? — удивился маг.

— Ну, наша кровь по желобам должна стекать в огромный чан, в котором будет плавать эта ваша стекляшка, и напитывать ее силой. Разве не так?

— Боюсь даже предположить, — процедил он, снова склоняясь надо мной, — где вы видели подобный ритуал…

Дома, на Земле, по телевизору я такое видела.

— …но желобов тоже не будет. И серебряных чаш. И торжественных песнопений, — он почти перешел на крик. — Думаете, я не понимаю, к чему все эти дурацкие вопросы? Дети! Тянете время, пытаясь обратиться к помощи магии? И у вас, конечно же, ничего не получается? И не получится! Вы не заметили, что я внес кое-какие дополнения в ваши наряды? Скромненькие кулончики, что висят на ваших тощих шейках?

Ой-ё! И правда, болтается какая-то грязно-серая висюлька на шнурке.

— Это "слезы демонов". Слышали о таком? Маленькие камушки, которые находят иногда на Саатаре, в болотах неподалеку от холмов тэвков. Одного такого украшения вполне хватает, чтоб отрезать от источника и более сильного, чем все вы здесь вмести взятые, мага. Так что не стоит больше тратить драгоценное время. Я неплохо повеселился в вашем обществе, но пора заканчивать. А дабы в полной мере удовлетворить ваше предсмертное любопытство я расскажу вам, как все случиться. Сейчас я помещу накопитель в центр круга, а мои помощники по очереди перережут вам вены на руках. И чтоб выброс силы был одновременным, мы начнем с наиболее сильных из вас — они будут умирать чуть дольше. Под более сильными, — он опять нагнулся ко мне, — я подразумеваю вас, тэсс Эн-Ферро, и вашего приятеля-эльфа. Крайне жаль, что вам не удалось проститься, но я не настолько сентиментален, чтоб ради пары фраз приводить сидэ Иоллара в сознание. Мне он вполне нравится и таким.

И мне. Я смотрела сквозь слезы на красивое бледное лицо. Мне он нравится любым. Но только живым. Пусть бы этот гад в балахоне убил меня, но Ил…

— Ил!

Если бы он хотя бы открыл глаза, я бы все ему сказала, нимало не заботясь о том, что меня услышит еще и целая толпа соучеников, и десяток черных убийц — все равно ведь другого случая не представится. А если бы и он мне сказал, то тогда не так страшно было бы и умирать. Хотя, наверное, еще обидней.

Главное действующее лицо предстоящего жертвоприношения, хриплоголосый маг со своеобразным чувством юмора, прошел в центр образованного плитами круга, а вернувшись, махнул одному из сообщников:

— Начинайте.

Надо, может быть, Рисе и Ферту крикнуть что-нибудь напоследок, попрощаться, сказать, что я обоих их очень люблю и поблагодарить за то, что были мне такими хорошими друзьями здесь, на Таре, в Школе магических искусств герцогства Марони.

— Ферт!

— Заткнись! — подошедший ко мне человек наотмашь ударил меня по лицу, разбивая в кровь губы.

Да пошел ты!

— Риса! Увидимся, — вместо прощанья заорала я, не обращая внимания на злобное сопение вынувшего нож мужчины.

— Увидимся, Галла, — глухо отозвался Фертран.

— Увидимся, — всхлипнула подруга.

Увидимся. В каждом Мире, у каждого народа существует вера в загробную жизнь. Жаль, не поинтересовалась когда-то у Рошана, верят ли в это драконы. Может, они не только верят, но и знают, что есть в Сопредельи, Запредельи или Междумирьи уголок, куда все мы уходим после смерти, где меня обязательно встретят отец, мама, тетя, мои друзья. Иоллар. И там-то я уже теряться не стану и все-все ему скажу…

— Увидитесь, — со зловещей усмешкой пообещали мне из-под скрывающего лицо капюшона, одной рукой сжимая мое запястье, а второй занося над ним нож.

Вот и все…

— Руки от нее убери! — раздался за спиной человека уверенный и такой родной голос.

— А то что? — развернулся тот к очнувшемуся эльфу.

И я вспомнила.

Чародейкина ночь. Темный переулок. Подвыпивший мужик заступает мне дорогу.

— Не хочешь воспользоваться правом, красавица?

— Руки от нее убери! — так же спокойно командует подоспевший эльф.

— А то что? — ухмыляется пьянчуга.

— Отрублю, — и призрачный клинок рассекает воздух.

— А то что?

Знакомая ситуация. Но в этот раз намного более серьезная, судя по тому, что он успел услышать, придя в себя после удара по голове. А потому отвечать на вопрос замахнувшегося на него ножом человека не стал — вызвал одновременно оба клинка, без труда разрезал веревки и одним резким ударом отсек занесенную над собой руку. В лицо брызнула чужая горячая кровь, истошно завопил несостоявшийся убийца.

— Цела? — через миг он уже стоял рядом со связанной девушкой.

На то, чтобы освободить ее ушли считанные секунды — и без того разодранной одежды он не жалел, попросту перерубая путы "знакомыми" с Галлой клинками.

— Ил, сзади!

Он развернулся как раз вовремя — откинув с лица мешающий ему капюшон и обнажив тяжелый широкий меч, на него стремительно надвигался красномордый здоровяк. Отбив первый, сильный, но неумелый удар, Иоллар резко отступил в сторону, и следующий удар противника пришелся на плиту, с которой мгновенье назад, сдергивая с шеи блокирующий магию амулет, соскочила Галла. Чужой меч выбил из камня сноп искр, в то время как призрачный клинок развернувшегося эльфа легко вошел в незащищенный бок. Мужчина слабо вскрикнул, на побледневшем лице застыло удивление, а когда эльф, провернув лезвие, резко выдернул его из раны, обмякшее, истекающее кровью тело повалилось на утоптанную траву.

— Придурки! — хрипло заорал стоящий у подножия холма колдун. — Они нужны живыми!

Однако сам главарь предпринимать какие-либо действия не спешил, наблюдая за тем как подчиняющиеся ему люди медленно и осторожно, не желая разделить участь излишне самоуверенного товарища, обступают со всех сторон чудесным образом освободившихся пленников. Некоторые из них сбросили с лиц капюшоны и вынули из ножен мечи — этих Иоллар не слишком опасался — скорее всего, просто вояки-наемники или уличные головорезы. А вот трое физиономий своих по-прежнему не показывали и оружия не доставали. Их и стоит бояться в первую очередь — скорее всего маги. Эти трое, плюс главарь — выходило четверо.

Четверо магов и около десятка бойцов. Не мало…

— Ил, — успевшая было отбежать девушка при виде смыкающегося вокруг них кольца противников, поспешно вернулась к нему, — если нас сейчас убьют…

— Не убьют, — уверил он ее.

Хотя сам никакой уверенности в благополучном исходе дела не испытывал. До ближайшего из окружающих их людей было не больше пятнадцати гиаров, и расстояние это сокращалось с каждой секундой. Был бы он один, то без сомнений ринулся бы вперед и возможно прорвался бы за границу черного круга. Но оставлять ее одну, безоружную…

— Держи, — эльф протянул девушке один из клинков.

До того, как круг врагов сомкнется, оставались считанные секунды.

— Нет, — покачала она головой. — У тебя свое оружие, у меня свое.

Судя по тому, как сощурились ее глаза, как несколько раз сжались и разжались тонкие длинные пальцы, она уже что-то задумала.

Стихли вопли однорукого — то ли от боли лишился сознания, то ли успел истечь кровью, так или иначе Иоллар не видел, чтоб кто-либо из сообщников оказывал ему помощь — все они здесь, вокруг них. Наступают в полнейшей тишине.

Парень выбрал себе двух грузных бритоголовых мужиков — при той сноровке, с которой они размахивают мечами, управиться с ними должно быть не сложно.

— Держись поближе ко мне! — велел он девушке.

Она снова покачала головой, глядя ему за спину. В серых глазах разгоралась ярость.

— Держись подальше от меня, — прошептала одними губами.

— Берите их! — скомандовал хриплый голос.

— Подальше, Ил, слышишь? Как можно дальше! — еще и в спину подтолкнула…

Щит стоял. Я выставила защиту сразу же, как только избавилась от блокирующего магию "украшения". Кто-то из колдунов пытался опробовать мои чары на прочность — я почувствовала легкий толчок и пробежавшую по контуру купола дрожь — но щит стоял. Простейшим решением было бы сейчас попытаться открыть портал и перепрыгнуть куда-нибудь подальше, прихватив с собою Ила. Но эта мысль лишь вскользь коснулась сознания, уже всецело охваченного другой идеей.

— Держись поближе ко мне!

Я до конца своей жизни хочу быть рядом с тобой… Но не в ближайшие три минуты.

— Держись подальше от меня.

И верь мне, все получится.

Я потом разберусь с этим альтер-эго, в самые неудачные моменты напоминающим мне о том, что драконам, пусть даже наполовину, негоже бежать с поля боя, и заставляющим вступать в схватки с огненными демонами и колдунами-маньяками, а сейчас нет времени. Сейчас нужно действовать.

— Берите их! — прохрипел со стороны колдун, видимо, слишком трусливый, чтобы заняться нами самолично.

— Подальше, Ил, слышишь? Как можно дальше!

…В считанные секунды прорвав оцепление, и уйдя на достаточно безопасное расстояние, Иоллар уже вполне успешно отбивался от троих типов с явно бандитскими физиономиями, а остальные плотным кольцом окружили безоружную меня. Ну-ну. Надеюсь, тэр Марко не напрасно тратил на меня свое драгоценное время.

Похоже, что-то заметили резко остановившиеся маги. Поздно, милые мои, поздно…

Противников у него оказалось не двое, как он рассчитывал, а трое, и их действия оказались неожиданно слаженными, а приемы — хорошо отработанными. Сложно предположить, что было бы с ним, возьми Галла один из мечей. Даже с учетом того, что схлестнувшиеся с ним люди не преследуют цели убить, а лишь захватить, обездвижить, максимум ранить, Иоллару приходилось нелегко. И еще хуже было от мысли, что, вырвавшись вперед, он оставил ее одну, и теперь широкие черные мантии сомкнувшихся вокруг нее людей совершенно скрыли девушку из вида.

Как бы быстр он не был, но один удар все-таки пропустил. Лезвие скользнуло по бедру, и штанина в несколько коротких мгновений пропиталась кровью. Боль заставила ослабить защиту и упасть на одно колено. А в следующую секунду по глазам ударила яркая белая вспышка.

Он даже задумываться не стал о причинах подобного явления, и от чего так радостно завизжала привязанная к ближайшей к нему плите девушка, и почему крик этот подхватили со всех сторон плененные полукровки. Еще и зрение не успело восстановиться в полной мере, как он, видя рядом с собой лишь темные пятна, собрав силы, ударил по этим пятнам. Сначала не поднимаясь, снизу вверх по ближайшему из соперников — и сдавленное хрипение дало знать, он не промахнулся. А после, в то время как мир вокруг приобретал естественные свои очертания, вскочил на ноги и разворачиваясь настолько быстро, насколько позволяла рана, обрушил на ошеломленных, слабо отбивающихся людей град резких, стремительных ударов. И лишь когда последний из них упал с разрубленной шеей, остановился и огляделся.

Там где еще недавно стояла Галла, на выжженной до черноты траве лежали три дымящихся тела. Еще один сидел на земле чуть поодаль. Одна его рука безвольно болталась, вторую он со стонами прижимал к обожженному лицу. Остальные участники действа уже пришли в себя, и со злобной решимостью двинулись на него.

Девушки нигде не было.

Иоллар приготовился к новому бою. В висках шумело, раненая нога подкашивалась, но сдаваться эльф и не думал. Судя по яростным, перекошенным рожам, ее они не поймали. А если она смогла уйти, если сейчас она в безопасности, то все остальное уже просто не важно. Жаль лишь связанных ребят — пусть обряд и сорвался, в живых их вряд ли оставят. И зря этот вот взъерошенный парнишка, вывернув шею, глядит на него с такой надеждой — со всеми он не справиться, в лучшем случае прихватит с собой одного-двоих. Снова подогнулась нога — нет двоих уж навряд ли.

— Сидэ Иоллар, — прямо перед эльфом, преграждая путь надвигающимся на него людям, возник тот самый главный маг, и он, не раздумывая, направил оба клинка в незащищенную грудь.

Ощущение было таким, словно мечи ударили в кирпичную стену. Хотя нет, и стена, должно быть, содрогнулась бы от такого удара, а колдун даже не шелохнулся. А вот сам парень, истратив на этот бросок остатки сил, заметно пошатнулся, и даже боги не знали, каких усилий стоило ему удержаться на ногах.

— Ну что же вы, сидэ Иоллар? — прохрипел маг. — Я ведь хотел всего лишь поговорить. Ваша подруга оказалась на диво сильной. И быстрой. Я даже не подозревал в ней мастера телепортаций. А вы?

Эльф усмехнулся, глядя в зло сверкающие из прорезей глаза колдуна. Открывающая. Одна из лучших, как говорил Лайс. Она Врата между Мирами открывает, так что ей стоит открыть портал куда-нибудь подальше от этого недружелюбного местечка. Куда-нибудь…

Самоуверенная дура! Идиотка!

Заклинание, которое я использовала, потребовало слишком много сил и не принесло желаемых результатов — трое мертвы, один ранен, остальных сумели закрыть щитом два так не вовремя спохватившихся мага. Где-то на задворках сознания пронеслась ужаснувшая бы меня еще с утра мысль: "Я убила трех человек!". Сейчас меня это мало тревожило. Беспокоило другое: лежа на вершине холма, я видела, как оставшиеся в живых медленно, но уверенно надвигаются на только-только расправившегося со своими противниками Ила. А я ничего не могла сделать! Даже если я открою еще один проход и встану рядом с ним, толку от этого будет немного. Остатков энергии хватит самое большее на слабенький пульсар, который без труда отобьет любой из волшебников. Если бы я точно знала, где мы сейчас находимся, то просчитав координаты легко телепортировалась в кабинет наставника и привела бы тэра Марко сюда, а уж Медведь разобрался бы с этими эльфоненавистниками в два счета! Но я и понятия не имею, что это за поросшая травой площадка-кладбище, а открывать проход наугад слишком рискованно. Но там внизу Иоллар! А еще Ферт, Риса…

Идея созрела мгновенно. На открытие еще парочки проходов меня хватит, а там ребята придумают что-нибудь.

Не имея возможности с такого расстояния рассмотреть лица привязанных к надгробиям учеников, выбрала то, что было за спинами практически в плотную приблизившихся к эльфу людей. Где-то в этой стороне и мои друзья.

Хвала богам, лежащей на плите полуэльфке не пришло в голову приветствовать меня радостными криками. Я просто сорвала с ее шеи полупрозрачную серую капельку и отбросила подальше.

— Справишься сама? — спросила шепотом и, получив утвердительный ответ-кивок, переместилась к следующему жертвеннику.

— Галла, — счастливо улыбнулась, увидев меня, Риса.

Она-то точно освободится, избавившись от этой штуковины.

— Помоги, кому сможешь, — попросила я ее, в то время как сдерживающие ее веревки уже рассыпались в мелкую труху.

Сил почти не оставалось. А что еще хуже, заправлявший сорвавшимся обрядом маг стоит уже напротив Иоллара.

Ну почему, почему я не телепортировалась вместе с ним еще в самом начале?! Теперь не получится — при той скорости с какой я сейчас раздвигаю окно, на выходе меня наверняка встретит меч или заклинание — времени прицелиться в медленно расползающееся облачко у врагов будет предостаточно. Дура! Геройствовать снова вздумала, недоучка!

Рассудив, что на этой стороне управится и сползшая с камня Риса приготовилась "перепрыгнуть" подальше, как вдруг мое внимание привлекло возникшее вокруг стоящего рядом с Илом колдуна свечение. До этого мне редко удавалось увидеть создаваемые другими плетения, только когда наставник специально показывал мне формулы. А теперь вот рассмотрела. Неизвестный маг собирал заклятие быстро, как будто из заранее заготовленных элементов. Лучше бы мне и его и не видеть, наверняка нет в школьных учебниках такой мерзости — в каждом витке боль, страдания, в основании смерть…

А затем он направил это на Иоллара…

…Ил поспешно перевел взгляд обратно на мага, моля богов, чтоб тот не прочел ничего по его лицу и не оглянулся себе за спину. Туда, где из зыбкого серого облачка, выросшего около одной из плит, вынырнула на мгновение Галла, сдернула с шеи связанной девушки "слезу демона" и снова исчезла.

— Молчите, сидэ Иоллар? Разве не в традициях вашего лесного народа произносить перед смертью возвышенные речи?

Эльф увидел недобрые ухмылки на лицах подошедших людей. Порадовать их вдохновенным последним словом? Словами. Вроде тех, которыми Галла их поприветствовала. Он ведь прекрасно все слышал, очнувшись привязанным к камню еще раньше ее. Лежал, не открывая глаз, слушал, оценивал ситуацию, ждал подходящего момента. Дождался. Теперь нужно просто дать ей больше времени. Краем глаза заметил ее у следующей плиты. Ребята на той стороне возможно и спасутся, а может, и сумеют отбить у поредевшей компании врагов своих товарищей.

— Речи не будет, — понял колдун. — Тогда я скажу вам несколько слов напоследок. Сейчас вы умрете — это будет не слишком быстро и очень-очень неприятно. Я держу одно особое плетение для тех, кто сумел вызвать мое неудовольствие. А когда будете корчиться в агонии и вопить от боли, вспомните о том, что когда я найду эту девку, то заставлю ее испытать в сотни раз более сильные муки. Пусть в тот момент вам и покажется, что сильнее быть уже не может…

Резкий взмах затянутой в черную перчатку руки отбросил его на несколько гиаров назад, и, проваливаясь в темноту, Иоллар успел еще услышать отданный хриплым голосом приказ:

— Убить всех.

А умирать было не так уж и больно. И совсем недолго — уже через несколько секунд он перестал слышать чей-то пронзительный, полный отчаянья крик…

Когда-то давно, когда страну раздирали смуты, голод и болезни, при Школе магических искусств создали лечебницу, чтобы помочь расположенному в городе госпиталю Белых Сестер, который уже справлялся с потоком больных и раненых. Те времена давно уже миновали, а лечебница в Школе так и осталась. Пациентов в ней было немного, в основном — жители близлежащих поселков. Но иногда, как сегодня, например, попадали сюда и свои…

— Тэр Марко, — встретила его у дверей наставница Мара. — Хоть вы им скажите, чтоб шли уже по домам.

— Как Галла? — просьбы целительницы он, казалось, не расслышал.

— Без изменений, — вздохнула женщина. — Но этим-то хоть скажите.

— Все здесь?

— Все. И эльф.

В том, что эльф-то как раз и не уйдет, Старший наставник не сомневался ни минуты. Даже удивился, что сидэ Иоллар сидит вместе со всеми в коридоре, а не там, за наглухо закрытой дубовой дверью, у ее постели.

— Рей, Лейна, Фертран, — позвал он нарочито резко. — Вы трое будете нужны мне завтра с утра. Верлан и Риса, пожалуй тоже.

А поймав недоумевающие взгляды уставших, слезящихся глаз, сделал вид что задумался на миг.

— Нет. Давайте уже все. Приходите до занятий в мой кабинет — нужна будет ваша помощь. Так что сейчас — все по домам. Портал уже безопасен и под наблюдением.

Среди учеников прошел недовольный ропот.

— Можете не уходить, но кого я сочту недостаточно отдохнувшим и восстановившимся — отстраню от дела.

— А что за дело, наставник? — подал голос Верлан, старший ученик отделения практической магии.

— Организовываем "чистку" в Портовом городе, — объяснил Марко. — Наемники, помогавшие магам на обряде из тамошних банд. Участвуете?

Никто не отказывался.

— Тогда немедленно отдыхать! — скомандовал Медведь.

Там где не помогли уговоры Мары, подействовал жесткий приказ и обещание хоть какого-то возмездия за весь сегодняшний день, за погибших друзей. Все еще неуверенно, бросая робкие, будто бы виноватые взгляды на никак не отреагировавшего на появление наставника эльфа, ученики все же вставали со скамей и шли к выходу.

— Мы с Фертом утром сразу сюда придем, — пообещала Риса, остановившись перед Иолларом.

Он ответил ей еле заметным кивком.

Дождавшись пока последний из ребят покинет лечебницу, тэр Марко присел рядом с уставившимся в одну точку парнем.

— Вам тоже не мешало бы отдохнуть, сидэ.

— Мне сказали, я могу остаться, — тихо отозвался тот, по-прежнему не глядя на обратившегося к нему мага.

Честно сказать, другого ответа Старший наставник не ожидал.

— Тогда вы не будете против, если я посижу с вами?

Ил никогда не умел излагать свои мысли коротко и ясно, в этом Эн-Ферро в очередной раз убедился, получив от товарища путанную, маловразумительную записку. Куда больше удалось вытянуть из школьного служки, это послание принесшего.

Первым побуждением после услышанного было сломя голову мчаться в Школу.

Вторым — ехать все-таки в Школу, но уже основательно подготовившись. Риск был велик, но дожидаться новостей из лечебницы дома не позволяла ни тревога за жизнь и здоровье подопечных, ни здравый смысл: что подумают наставники, если брат пострадавшей ученицы не явится узнать, как она.

Даже проезжая в иные дни мимо старого замка, в котором проходило обучение будущих волшебников, Лайс отмечал невероятную силу этого места — силу чуждую для него, а значит, и опасную. А сегодня, после всего случившегося, маги наверняка особенно насторожены и подозрительны, и любого чужака, прошедшего по замковому мосту, ожидает самая тщательная проверка.

Но он ее выдержит. Должен.

Одежду подобрал со всей тщательностью — ничего не должно бросаться в глаза. Штаны взял самые плотные. Подумав, достал из аптечки широкий бинт и примотал хвост к ноге — неприятно, но в данном случае не помешает. Пусть хвост карда не настолько подвижен, как кошачий, однако непроизвольная реакция на различные эмоции все же случается, и если иллюзию поддерживать не удастся — а ведь наверняка морок слетит, как только он пройдет в ворота — одно нечаянное движение может его выдать. Подумав об этом, приготовил еще и перчатки. От меча отказываться не стал — подозрительнее будет, если после всего случившегося он выйдет из дому безоружным. Не побрезговал и ножом.

Перед выходом еще раз проверил защиту. Вроде бы неплохо. Если не станут специально прощупывать, обнаружить ничего не должны. А если станут?

Отогнав прочь тревожные мысли, Эн-Ферро решительно шагнул за порог.

На побережье опускались сумерки. В крохотных окошках Рыбацкого уже загорались желтые огоньки свечей, и не видно было поселковой детворы, обычно сновавшей по округе до темноты. Наверное, их матери уже прослышали о случившемся на старом кладбище и от греха подальше разобрали ребятню по домам. Странно было проезжать мимо притихшего враз поселка, когда только собаки лениво перегавкивались во дворах, да еще прохладный ветер доносил со стороны моря крики чаек и голоса возившихся на пристани рыбаков.

У самой Школы, чуть в стороне от въезда на мост собралась небольшая группа людей: около десятка мужчин, оставив своих керов обдирать молодую листву с росшего вдоль рва кустарника, о чем-то тихо переговаривались, лишь мельком глянув на подъехавшего к ним парня. Лайс тоже старался не смотреть в их сторону, но одного беглого взгляда хватило, чтобы отметить, что все они почти одинаково одеты и неплохо вооружены. Похоже на маленький отряд, но не гвардии и не городской стражи, чью форму кард хорошо знал. На этих вояках были простые темно-зеленые куртки вроде той, что сам Эн-Ферро носил в лесничестве, с витым черно-белым шнурком у левого плеча. Подобная одежда ни о чем ему не говорила, а думать о чем-нибудь кроме раненой, обессилившей девочки, которая в этот самый момент, возможно, находится на волосок от смерти, не получалось. Потому, мгновенно выбросив из головы неопознанный отряд, Лайс спешился, подхватил под уздцы ящерку и повел любопытно вращающее глазами животное по деревянному мосту — въезжать в обитель волшебства верхом он отчего-то счел невежливым по отношению к хозяевам этого места.

Наверное, он был слишком занят мыслями о Галле и о том, чтобы ненароком не выдать себя, без конца проверяя скрывающие отблески дара щиты. Иначе, чем объяснить, что кер почувствовал приближение чужака раньше него? Ящер отшатнулся в сторону, издав негромкий свистящий звук, и на плечо карда легла чья-то широкая ладонь. Лайс хотел обернуться, но тот, кто стоял сзади, перехватил второй рукой его запястье, выворачивая за спину руку — не сильно и не так уж больно. Пока не двигаешься.

— Спокойно, Эн-Ферро, спокойно. Из этого захвата не так просто вырваться…

После ухода учеников Старший наставник с эльфом больше не заговаривал, и очень скоро Иоллар напрочь позабыл о нем, погрузившись в собственные мысли. Возникающие в голове картины сменялись одна за другой. То представлял, как откроется дверь, и выйдет сейчас она, живая и невредимая, может лишь ослабевшая немного, но это в мечтах ничуть не мешало, а даже наоборот — был бы повод поднять ее на руки, прижать к груди и нести так хоть до самого дома. А то вдруг мерещилось и вовсе ужасное… Но такие мысли гнал сразу.

И за всеми этими страхами и грезами не сразу обратил внимание на то, что и ожог уже не так саднит, и перевязанная с целебными мазями нога не так уже ноет. Тут-то и вспомнил о присевшем неподалеку волшебнике и понял, что означает столь внезапное улучшение самочувствия. У него такое уже случалось в годы путешествий с Эн-Ферро: бывало, отмахнется с вечера на вопрос карда, царапина, мол, не трать силы, а поутру все равно обнаружит на месте кровоточившего пореза затянувшийся и даже побелевший уже шрам.

— Спасибо, — произнес тихо, повернувшись к магу, — но не стоит. Если можете, помогите лучше ей.

— Если бы мог, сидэ, — вздохнул наставник, — если бы мог.

Из палаты выглянула молоденькая целительница, на немой вопрос двух пар встревоженных глаз лишь головой покачала. Ничего. Никаких изменений.

— Все будет хорошо, — проговорил уверенно Марко. — Она сильная.

Эльф согласно кивнул — сильная. Лайс тоже так говорит, а им, магам, виднее. Ведь, глядя на нее, они видят одаренную волшебницу, а не ту хрупкую девушку, которую видел он, светловолосую и светлоглазую, совсем не похожую на черноглазую, черноголовую птицу, но которой почему-то безумно шло ее имя, и то шутливое — "галчонок", которым звал ее кард, и то нежное — "дьёри", как привык называть ее сам Иоллар за последние дни.

— Все будет хорошо, Дьёри, — шепотом повторил он слова волшебника, словно она могла их услышать. — Все будет хорошо.

— Из этого захвата не вырвешься, — с наслаждением растягивая слова, повторил человек, и Эн-Ферро невольно улыбнулся такому бахвальству.

— Захват хорош, — согласился он. — Ведь я сам тебя ему научил, Брайт.

— Узнал, — со смесью удовлетворения и удивления произнес мужчина. — Тогда давай-ка без глупостей. Я тебя отпущу, а ты медленно развернешься и обнимешь старого друга.

Эн-Ферро послушно выполнил указания, не забыв впрочем ткнуть "старого друга" кулаком под ребра.

— Что ты тут делаешь? — зло прошептал в самое ухо поморщившегося от боли здоровяка.

— Гвейн просил за тобой присмотреть, — так же тихо прошипел тот. — Чтобы ты глупостей не наделал. А ты, смотрю, как раз на глупость и отважился. В замке два десятка опытных магов, и у них разве что ядерной бомбы нет. Какого лешего на рожон лезешь? Забыл, что в прошлый раз было?

— Не забыл, — Лайс отступил на шаг, рассматривая витой шнурок на плече человека. — Но других вариантов нет. Думаю, обойдется.

— А если нет? К тому же варианты есть всегда, — Брайт кивнул в сторону маленького отряда. — Идем.

В голове все смешалось: Гвейн, Брайт, зеленые куртки, Школа с ее давящей на сознание карда силой…

— Вот, тэр Алез, я о нем говорил.

— Охотник? — спросил у Лайса отделившийся от компании человек.

Все еще не понимая, что к чему, тот лишь рассеянно кивнул.

— Мы тоже, — с мрачной улыбкой произнес мужчина. — Алез Марега. Пояснения, надеюсь, не нужны?

Пояснений не требовалось. Кто же не слышал о капитане Марега и его охотниках? Эн-Ферро тоже слышал, но увидеть человека, о котором в Марони ходили самые невероятные слухи, довелось впервые.

Тэру Марега было около пятидесяти. Невысок, полноват, лысоват — редкие темные волосы, зачесанные набок, умело скрывали обозначившуюся плешь. Лицо некрасивое, но не отталкивающее: густые, словно вечно насупленные брови, из-под которых сверкают узкие черные глаза, орлиный нос, тонкие губы и гладко выбритый квадратный подбородок. Но ведь не внешностью своей он был знаменит.

— Моим ребятам поручено прочесать окрестности, — продолжил мужчина, убедившись, что его собеседник понимает с кем говорит. — Есть вероятность, что кто-то из участников обряда, в котором пострадала ваша сестра, скрылся в лесу. Шансы, конечно, небольшие, но и ими пренебрегать не стоит.

Он умолк, оценивающе оглядел карда, прикидывая что-то в уме, и только затем спросил:

— Не хотели бы принять участие… в охоте?

Варианты есть всегда.

— Не откажусь, — кивнул Эн-Ферро. — Но я хотел бы повидать сестру. Нужно передать вещи… Мне сказали…

Он снова рискнул — капитан мог и согласиться подождать. Но на этот раз расчет оказался верным.

— Теряем время. Передайте вещи с прислугой, вон парнишка у ворот. А с утра уже приедете…

Видимо, неприятные пробуждения станут теперь нормой. В предыдущий раз очнулась на холодном камне, скрученная по рукам и ногам, сейчас с трудом продрала глаза на чужой кровати в чужой же комнате. Хвала богам — не связанная и относительно живая. Сквозь высокие, ничем не занавешенные окна падал тусклый утренний свет, а на маленьком столике все еще трепетали лепесточками желтого пламени несгораемые магические свечи. Поднапряглась и села, уже более-менее понимая, где нахожусь — только в одном замке Марони на резных межкомнатных дверях висят такие вот звукоизоляционные заклинания. Ну и герб Школы на украшающем стену гобелене тоже подсказка. Но я отчего-то первым делом заметила именно это заклинание — аккуратненькое, как по учебнику, плетение. Странно, до этого ведь спокойно через такие двери проходила и никаких заклинаний не видела. Я вообще раньше заклинаний не видела, до того как…

О, боги, Ил! Он же…

Нет. Глубокий вдох. С ним все хорошо. Выдох. Хорошо. Я же сама видела, как он открыл глаза, а потом поднялся. Через силу, но поднялся. Даже сказал мне что-то, кажется. Ведь не приснилось же мне все это? Не приснилось?!

Только начала паниковать, как тихо, без скрипа приоткрылась дверь.

— Наставник!

Тэр Марко еще более взъерошенный, чем обычно. Глаза уставшие, покрасневшие. Но в целом вид вполне довольный. Даже улыбка на губах.

— Выспалась? — он прикрыл за собой дверь и опустился на стул рядом с постелью. — Как себя чувствуешь?

— Живой, — сказала я честно. — А как там… ребята?

Хотелось расспросить об Иле, но я не решилась.

Медведь нахмурился, отвел взгляд.

— С твоими друзьями все в порядке, — произнес он медленно.

И от этих слов мне стало очень не по себе, потому как четко в тот момент осознала, что под моими друзьями учитель подразумевает только Рису и Ферта.

— А с остальными?

Он снова опустил глаза. И я поняла.

— Сколько? — голос прозвучал глухо и сдавлено.

— Двое. Кайт Неви и Томас Элфи.

Томас Элфи, так его и звали. Томас. Парень-целитель, лежавший на каменном надгробии слева от меня. Первый, кого я увидела, очнувшись на затерянном в холмах кладбище. Еще имя его вспомнить не могла, хотя, казалось бы, что может быть проще — Томас — имя, принесенное на Саатар из другого Мира, с родимой моей Земли, Томасом из Эрсилдуна, которому в так и не прочитанных мной до конца "Записках об Идущих" посвящена целая глава. А Кайта я помню очень хорошо — один из старших учеников, специализировался на бытовой магии, часто ассистировал разным преподавателям на практических занятиях. Рыжий такой, веснушчатый, совсем ничего не унаследовал от отца-эльфа — обычный человеческий мальчишка: круглые оттопыренные уши и неизменная улыбка во весь рот.

Томас Элфи и Кайт Неви — я запомню.

— Не нужно, — легла на плечо рука наставника, — не плачь. Они бы этого не одобрили. К тому же, если бы не ты, то погибших было бы намного больше.

Если бы не я? Неужели тэр Марко ничего не знает? Да если бы Ил не пришел в себя, не вызвал клинки Т'арэ, не освободился бы сам и не освободил меня, вот тогда бы никто не выжил. Только его и нужно благодарить за спасение. А я даже спросить о нем боюсь. Боюсь услышать что-нибудь ужасное в ответ.

— Наставник, — все же решилась я, — с нами был один…

— Эльф, — улыбнулся Медведь. — Мы уже познакомились.

— А он… с ним все хорошо?

— Хорошо. Он здесь, в коридоре. Ждал, пока ты проснешься, и сам задремал.

Здесь! Ждал меня!

Думаю, когда тэр Марко перейдет со мной к основам левитации, проблем с этим разделом волшебства у меня не возникнет, так как, только заслышав, что ОН там, за этой дверью, буквально взлетела над постелью и, кажется, едва касаясь босыми ногами холодного пола, домчалась до выхода. Но все же нашла в себе силы сдержаться, подавить первый отчаянный порыв выскочить за дверь и броситься ему на шею, и осторожно выглянула в коридор.

И вовсе он не спал. Сидел, откинувшись на стену, и сосредоточенно рассматривал висящую под потолком люстру. Левая бровь разбита, глаз чуть заплыл. Рубашка на груди разорвана. Правая штанина висит лохмотьями, под которыми просматривается белая повязка. Но главное — живой!

Дура я, дура! И отчего бы, в самом деле, не кинуться сейчас к нему, не обнять, не расцеловать на радостях? А я лишь еще шажок сделала и позвала несмело:

— Ил.

Совсем не так произошла их встреча, как Иоллар себе представлял — ни тебе радостных возгласов, ни жарких объятий — просто смотрели друг на друга, ничего не говоря, у нее слезы в глазах от чего-то, он улыбается, как дурак. Да еще и наставник рядом маячит, что тут скажешь? К тому же слова все, что про себя повторял, пока сидел здесь, в голове перемешались, перепутались.

А едва решился, шагнул ей на встречу, распахнулась ведущая из холла в лечебницу дверь.

— Галла!

И вот тут-то всего было с избытком: и крики, и объятья, и слезы. Не только Ферт с Рисой пришли, как обещали — вся их компания собралась и те ребята, что вчера спаслись. В коридоре стало не протолкнуться.

Вот он и вышел. Остановился в холле у раскрытого окна, вдохнул полную грудь свежего, пахнущего морем воздуха.

— Вам нужно отдохнуть, сидэ, — произнес вышедший вслед за ним Марко. — С девочкой, как видите, все в порядке, думаю, долго ее целители не продержат — к вечеру привезем домой. А вы езжайте сейчас, выспитесь. Я скажу, вам кера дадут.

— Нет, — заявил эльф непреклонно. — Я подожду. Я брату ее обещал.

Старший наставник поглядел на него внимательно, кивнул:

— Хорошо. Я узнаю у тэсс Мары, когда Галле можно будет идти. Может, ждать придется не так уж долго.

Больше всего хотелось сейчас вернуться в лечебницу, разогнать шумную мелюзгу и остаться наедине с ней. Обнять, ничего не говоря, запустить пальцы в растрепавшиеся светлые волосы и легонько коснуться губами ее припухших разбитых губ (за одно это стоило отрубить тому уроду руку!). Иоллар уже всерьез вознамерился так и поступить, резко развернулся…

— Паршиво выглядишь, сидэ эльф.

Когда он успел подойти и встать у него за спиной, Иоллар не видел.

— Были причины, тэр ученик.

Короткое рукопожатие. Долгий задумчивый взгляд.

— Я знаю, — произнес Сэллер, обернувшись к окну. — Ферт приезжал к нам вечером. Рассказал, что случилось. Хорошо, что вчера ты оказался там. Без тебя они бы не выбрались. Спасибо. За ребят, за всех…

— Сэл, прости, но я еще вчера наслушался благодарностей. А сейчас мне нужно…

— У нее Мара, тебя все равно не пустят. Так что есть время поговорить.

— О чем?

— Ты знаешь, эльф.

— Не знаю, — бессонная ночь не побуждала к вежливости, — и желания разгадывать твои недомолвки у меня совсем нет. Говори прямо, или вообще ничего не говори.

Молодой чародей глянул на него так же грустно и задумчиво, а после отвел глаза и тихо, словно сам себе, сказал:

— Я бы не хотел, чтобы ты испортил ей жизнь, эльф. Прости, что не называю тебя по имени, но в данном случае совсем не важно, как тебя зовут. Ты — эльф, а она всего лишь квартерон. Четвертинка. Больше человек, нежели эльфийка. Так что сам понимаешь…

Иоллар почувствовал, как вспыхнули щеки. Совсем как у мальчишки, которого уличили в чем-то постыдном. Ну, пускай не в постыдном, но уличили. И кто? Такой же мальчишка, который сам еще недавно так же краснел при разговорах о той же девушке.

— Тебя выдают глаза, — выговорил тот другой мальчишка, вдруг став похожим на кого-то взрослого и умного. На Лайса, наверное. — Ты так на нее смотришь. И уже давно. Ты неплохой парень, Иоллар, и я не желал бы ей никого лучше, если бы ты только был не…

— Эльф? Плевать! — он схватил водника за руку, приблизился, и наверное даже сердце его перестало биться, когда он взволнованным шепотом спросил о том, что было ему действительно важно: — А она? Она смотрит?

Сэллер с улыбкою покачал головой.

— Не знаю. Иногда мне кажется, что нет…

Сердце снова остановилось.

— А иногда, что смотрит.

Забилось сильнее и чаще.

— И вообще, я наверное зря начал этот разговор. Ты ведь все равно не станешь меня слушать. Просто хотел, чтобы ты знал, что я знаю. И если ты ее обидишь когда-нибудь…

— Сэл, не мели ерунды.

А если все-таки не смотрит?

— Удивительно, — в который раз повторила целительница, глядя в окно на выезжающих за ворота керов. — В самом деле, удивительно. Если бы вчера меня прямо спросили, не дала бы никаких гарантий, что девочка вообще встанет. Она была абсолютно пустая. И менее чем за четырнадцать часов восстановиться практически полностью? Нет, это просто удивительно! Магистр Триар?

Старый наставник усмехнулся, потер задумчиво лоб:

— Знаете, милая моя, пожалуй, нам стоит учиться не удивляться всему, что связано с этой девочкой. В моем возрасте крайне вредно так вот, как вы сейчас, волноваться, а тэсс Эн-Ферро, чует мое сердце, преподнесет нам еще не один сюрприз. Ты так не думаешь, Марко?

Его вопрос остался без ответа — откинувшись на спинку кресла, сложив на груди руки, Старший наставник Школы магических искусств герцогства Марони крепко и безмятежно спал.

Ночью в лесу было холодно и сыро. Влажные ветки не раз хлестали по лицу и вцеплялись колючками в волосы, ноги скользили по грязи, а озябшие пальцы, казалось, намертво приросли к рукояти ножа — результатов, как и предполагалось, никаких.

Спугнули укрывшихся в ельнике бродяжек.

К утру набрели на браконьеров, обходивших свои ловушки, и Лайс с удовольствием пару раз врезал кулаком по обрюзгшей физиономии их вожака. Может быть, для того, чтобы снять напряжение последних часов. Может быть, за молодую волчицу, чьи щенки, должно быть, уже издохли от голода, не дождавшись матери.

— Брайт сказал, из лесничества ты ушел, — капитан Марега подошел, когда он отмывал в холодном ручье, разбитые руки — магов в отряде не было, и перчатки остались в седельной сумке.

— Ушел.

Брайт был хорошо осведомлен.

— А ко мне не пошел бы? Тоже охота. Только зверь другой — двуногий. И мне кажется, ты в этой охоте не новичок.

Эн-Ферро выдержал долгий испытывающий взгляд и покачал головой.

— Не выйдет, — сказал он, ничего больше не объясняя.

— Как знаешь. Но если надумаешь, возьму…

Не надумает. Через несколько дней их уже не будет в Марони. На Таре после всего случившегося Галла не останется — лучше вернуться на Землю, чем подвергать девочку риску в этом Мире, где быть полукровкой не только не престижно, но и опасно для жизни. А ни за кого другого ее здесь не примут.

— Эге ж, — усмехнулся худой и седоволосый, хоть и не старый еще мужчина, которого товарищи называли Змеем, — возьмем, тэр Алез. Нам девица в компании не помешает. В лес ее, правда, брать опасно. Того и гляди, косами за кусты зацепится, али в юбке запутается.

Видимо, прозвище он получил за змеиный язык.

Волосы у Лайса были не такими уж длинными, даже в хвост собрать еще не получалось. А к шуточкам насчет широких штанов он давно привык — в любом Мире находился подобный остряк.

— Так что не боись, красавица, — продолжал насмехаться человек, — в обиду не дадим!

Марега не вмешивался. Было ли это какой-то проверкой, или охотники за головами после неудачного ночного рейда решили поразвлечься, но остальные члены маленького отряда уже занимали зрительские места по краям неширокой полянки, разделенной надвое серебристой лентой ручья.

Только у Эн-Ферро не было никакого желания становиться шутом в этом балагане. Молча проглотив оскорбление, кард отер влажные руки о свою "юбку" и развернулся к насмешнику спиной, показывая, что не намерен с ним спорить.

— Э-э, ты куда? — растерялся тот.

А дальше все было до обидного предсказуемо: охотник перепрыгнул разделявший их ручеек, но прежде чем успел что-либо сделать, кард с разворота не кулаком, а открытой ладонью толкнул его в грудь, и мужчина, не удержавших на ногах в прямом смысле сел в лужу.

— Что, Змей, не за той юбкой погнался? — рассмеялся кто-то из его товарищей, и этот смех подхватили остальные.

Может быть, он и попытался бы напасть снова, чтобы отомстить за свое унижение, но появление нового действующего лица внесло свои коррективы.

— Давненько мы все же не виделись, Лайс. Раньше за тобой только девки бегали.

Удивительно, как Брайту при его внушительной комплекции удавалось передвигаться так тихо, что даже слух карда едва различал его шаги.

Слова подошедшего мужчины вызвали новый приступ хохота, и даже Змей неожиданно усмехнулся:

— Обознался, — комично развел он руками.

— Легко отделался, — без улыбки отметил Брайт и повернулся к Эн-Ферро. — А тебе я новости из Школы привез. Так что, если закончил ребят купать, отойдем.

— Отойдем.

Ушли подальше, туда где никто не услышал бы непонятных, но отчего-то обязательных для них слов:

— Ну, здравствуй, Идущий.

— Здравствуй, Идущий.

Они познакомились тридцать семь лет назад на Навгасе. Брайту Клари, сыну тарейского интенданта, было чуть больше двадцати, и Врата лишь недавно позвали его. Эн-Ферро был уже Идущим со стажем, имевшим к тому времени немалый опыт и определенную репутацию, а так же зудящую занозу пониже спины, в широких кругах именуемую Иолларом Ваол. Именно Ил близко сошелся тогда с любопытным и азартным, как и он сам, парнишкой с Тара, с восторгом знакомившимся с новым для себя Миром.

После, как это часто случается у Идущих, их дороги еще не раз пересекались, и с последней встречи прошло не более пяти лет. За это время Тарский Идущий изменился несильно — тот же рыжий ежик коротко остриженных волос, насмешливые зеленые глаза с разбегающимися во все стороны лучиками морщинок, круглое, добродушное, а если в эти самые глаза не смотреть, то и простоватое лицо селянина. Разве что похудел тэр Клари, подобрался, здоровяк, конечно, каким и был, но брюшка уже не видать — оно и не удивительно при такой работе.

А вот на того парня, которым кард навсегда его запомнил, не походил теперь вовсе.

— А вот ты не изменился, — словно прочел мысли Лайса охотник.

— Изменился. Все меняются, Брайт. Так что там в Школе?

— В порядке твоя девчонка. В себя пришла. Слышал, ее уже сегодня домой отпустят. Так что зря вчера горячку порол.

— Может, и зря. А может, и нет. Иначе с тобой бы не встретились бы. Ты ведь не вчера узнал, что я на Таре? Отчего ж в гости не зашел?

— Не вчера, — не стал отказываться человек. — Но и не так давно, как ты решил. Дней пять-шесть назад записку от старика получил…

— От какого старика?

— От Гвейна, естественно. Или ты думал, он мне личную аудиенцию устраивал? Письмецо черкнул: так мол и так, Эн-Ферро на Таре, как раз в твоем районе, если что, помоги, а сам не сможешь, дай знать… А мы с лета на дальнем рубеже стояли, я в Марони от силы пару раз появлялся, так что даже понятия не имел, что ты тут. А то бы зашел, конечно. Не веришь?

— Верю. Знаю, что зашел бы. Мне в твоем рассказе другое не понравилось. С чего это Гвейн меня тебе поручил? Или он так о каждом чужом Идущем печется?

— Не о каждом. Но ведь и ты у нас не простой Идущий. Проводник все-таки. Единственный и неповторимый.

— Раньше ко мне охранника не приставляли.

— Так и теперь не приставили, — улыбнулся охотник. — Сказал же, старик просил помочь, если понадобится, а не стеречь тебя денно и нощно. Вчера как раз случай представился. Я как имя девчонки узнал, сразу подумал, что у тебя может наглости хватить в Школу сунуться. А наши маги — это тебе не купские шаманы, из не так просто с толку сбить, доказывал бы потом, что не демон из разлома и не "тварь зело опасная, в науке пока неизвестная". Правильно я запомнил?

— Правильно.

В тот раз Брайт тоже помог. Но указаний Хранителя у него на этот счет тогда не было.

— А что до охраны, — тон человека стал серьезным, — то с сегодняшнего дня она у тебя и всей твоей странной семейки будет. Личное распоряжение герцога. Правда, на ближайшие два дня, пока город и поселки не прошерстят. Но если нужно, я пару ребят выделю. На любой срок.

— Не нужно. Двух дней вполне хватит.

— Уходите? — догадался Брайт. — Жаль. У меня мысль была тебя к нам зазвать. Работенка неплохая. Платят хорошо. Риск есть, зато магов в отряде нет. И от Школы был бы подальше. Как раз то, что тебе нужно.

— Уже не нужно. А тебе, смотрю, нравится. Даже чин, судя по нашивкам, выслужил. Дсятник?

— Полусотенный.

— Не плохо, — улыбнулся кард. — Давно на родине осел?

— Три года.

— Сколько? — ахнул Лайс.

Невероятно. Мало какой Идущий станет оставаться на одном месте такой срок.

— Ну, безвылазно не сижу, — понял его недоумение Брайт. — В лагере смены по длани через длань, а то и через две. В выходные выбираюсь в Саел. Официально тетушку навестить, на деле — по знакомым местам прошвырнуться, новости послушать.

— Но все равно надолго не уходишь.

— Есть причины, — ответил охотник, и по тону было понятно, что о причинах этих он распространяться не намерен. — Ты мне лучше о себе расскажи. Как живешь? Ил как? И что за девица с вами, из-за которой ты вчера к джину на рога полез?

Джинов на Таре не было, наверняка Брайт подцепил это выражение в чужом Мире, но по смыслу оно неплохо подходило. Ведь, действительно, неизвестно, чем мог закончится визит в Школу для Эн-Ферро.

— Сестра моя, — улыбнулся он, вспомнив девочку, тревожась о которой, готов был рискнуть даже собственной жизнью.

— Сестра? — усмехнулся охотник. — Родная? У нее, должно быть, и хвост имеется?

— Названая, — отрезал кард. — И хвоста у нее нет.

И добавил, во избежание двусмысленных недоразумений:

— Но все равно, сестра.

— Ясно, — продолжал веселиться тэр Клари. — И ты так о ней печешься, и о здоровье, и о чести, что Иоллара в дом притащил? Или он у тебя уже перевоспитался?

Не похоже было, что Брайт пытался вытянуть из него какие-нибудь подробности о Галле, просто шутил, памятуя о похождениях Ила.

— Угу, — хмыкнул кард в ответ. — Монахом заделался. Заезжай к нам, он тебе проповедь о нравственности прочтет.

— Заеду, — пообещал полусотенный. — Может, завтра и заеду. Как раз недавно одного приятеля встретил из наших. У него с Эльмара любопытные новости были. Илу, наверное, будет интересно.

— А что за новости? — заинтересовался Лайс.

— После того, как ты принца нашего неугомонного из под носа родителя увел, шум в Долине поднялся нешуточный. Отец невесты требует сатисфакции. Конкуренты готовятся примерять корону. Но Окнир мужик ушлый, уладил все в лучшем виде: и оскорбление роду Каэл искупил, и о новом наследнике позаботился.

— Это как?

— Да очень просто. Старик подумал-подумал, и пока его злопыхатели не собрали Совет для смены династии, подсуетился и сам женился на малышке Триллин, не дожидаясь Келвай. Через пол года ожидает прибавления в семействе, вроде бы астрологи обещали сына. Как думаешь, Иоллар сильно расстроится?

— Из-за неверной невесты? — уточнил Лайс. — Или из-за уплывшей короны? Думаю, он только обрадуется. Невест у него в каждом Мире по десятку, а корону найти в нашем случае не проблема.

— Это точно, — согласился Брайт. — Рик вот снова королем стал.

— Где на этот раз? — без особого интереса уточнил кард.

— На Бейсе, в какой-то Тизании. Я про такую страну даже и не слышал. А ты?

Магистр Пилаг только плечами пожал — он и на Бейсе бывал от силы пару раз.

А вот беседа грозила затянуться — когда двое Идущих встречаются спустя несколько лет, у них, как правило, хватает тем для разговоров. В другое время он был бы рад, но сейчас хотелось поскорее вернуться домой, возможно, Галла и Ил уже там.

— Брайт, я…

— Поедешь? Ну давай. Иоллару привет передавай. А лучше не надо, помолчи обо мне пока. Я сам завтра заеду. Надеюсь, вы еще на месте будете…

Чтобы добраться до дома, нам с Илом выделили ящерок из школьного керсо. А еще приставили к нам двух дюжих мужиков в темно-зеленых куртках: то ли для охраны, то ли, чтобы они этих самых ящерок потом назад отвели. Может, из-за их присутствия и любопытных настороженных взглядов (а как же, чудом выжившая колдунья и настоящий эльф!) за всю дорогу мы с эльфом и словом не перемолвились. Да и в лечебнице толком поговорить не удалось — то ребята налетели, то Мара накинулась: чуть ли не все отделение целителей привела на меня поглазеть. Только-только от них вырвалась, Медведь нас для разговора позвал. Правда, надолго не задержал: рассказал, что удалось выяснить, успокоил по поводу непредвиденных встреч — сказал, орденские обереги за сто с лишним лет, как их используют, еще ни разу не подводили, и Феаста этого нам опасаться не стоит, вряд ли он теперь в Марони сунется. Но что у мага в городе могли остаться сообщники, не отрицал, так что осторожность в любом случае не помешает. И с этими словами отдал нам мечи. Наши же мечи, "эльфийские"! Оказывается, как только вчера выяснилось, что пропадают ученики, наставник сам за мной ездил и, не знаю как, до полянки нашей добрался. Но оружие я пока в Школе оставила, чтоб домой с ним не заявляться, и Ила попросила все равно Лайсу о занятиях наших не рассказывать. Мало ли где нас поймали, вряд ли Эн-Ферро будет этим вопросом особо интересоваться. А уроки мне хотелось в секрете сохранить. Но уже совсем по другой причине — в последнее время стала о наших встречах думать больше не как об обычных тренировках, а как о тайных свиданиях, что ли. Глупо, конечно, но ничего другого у нас все равно ведь не было. Пока.

Это "пока" грело меня изнутри и позволяло отвлечься от грустных мыслей о сбежавшем колдуне и погибших ребятах. Но все же не настолько, чтобы совсем не думать о них. Никому, даже наставнику, я не смогла признаться, что чувствую и себя виноватой в их смерти. Как бы странно это не было, но я отчего-то была твердо уверена, что не сделала всего, на что была способна. Словно кто-то, живущий внутри меня, тот, кто бросался навстречу огненному демону, тот, кто ожесточенно ворочался при виде лежащего на полу студенческой квартирки тела и не позволил сбежать с превращенного в жертвенник старого кладбища, укорял меня теперь в недостойной слабости. Напоминал о небрежно выполненных домашних заданиях, прослушанных лекциях и отложенных на потом книгах. Я превратила учебу в развлечение, и та огромная сила, доставшаяся мне с отцовской кровью, все еще была недоступна мне, позволяя пользоваться лишь скудными крохами, которых не хватило, чтобы спасти двух хороших ребят. "Ты сделала все, что могла", — сказал мне Медведь. Но я знала, что это не так. И это знание не прибавляло мне радости.

Но теперь все будет по-другому…

Въезжать на школьных ящерках во двор не стали, передали поводья своим сопровождающим и вежливо распрощались. А едва подошли к крыльцу, как из дома выбежал, видимо в окно нас заметивший кард.

Эн-Ферро даже по ступенькам сбегать не стал — перемахнул через перильца, в один прыжок очутившись напротив нас, сгреб обоих в охапку, стиснул так, что чуть ли ребра не затрещали.

— Живые.

И от того, как он нас обнял, как дрогнул его голос, когда он произнес одно-единственное это слово, сердце у меня сжалось, а на глаза набежали слезы.

Потом, разомкнув объятья, он отошел на шаг назад, глядя попеременно то на меня, то на Иоллара, и сказал тихо:

— Знаете, только вчера понял, что у меня кроме вас двоих во всем Сопределии никого нет.

А вот дальше этой трогательной фразы разговор не пошел. Лайс и без нас уже знал о вчерашнем происшествии, а делиться кровавыми подробностями ни мне, ни эльфу не хотелось. Рассказали о предпринятых магами мерах, поделились небогатыми результатами проведенного расследования, и все. К тому же я до сих пор ощущала слабость и легкое головокружение и безумно хотела хотя бы прилечь, а Иоллару после проведенной в коридоре лечебницы ночи тем более не мешало бы нормально выспаться. Эн-Ферро это понял и самолично довел меня до спальни.

— Нужно уходить отсюда, Галчонок, — сказал он, когда я уже собиралась закрыть за собою дверь, — с Тара. Ты сейчас отдыхай, набирайся сил, а потом…

— Давай, действительно, потом, — перебила я его.

Потом. Так как сейчас мне очень не хочется спорить и доказывать что-либо уже принявшему, судя по уверенному тону, решение карду. Отдохну, отосплюсь, тогда и поговорим серьезно. Может быть даже покричим, поспорим. А может и поссоримся.

Потому что я тоже приняла решение…

— Нам сказали, ты с охотниками в рейд ходил, — Иоллар подавил зевок.

— Было дело. Никого не нашли, просто по лесу погуляли.

"Вот и погулял бы подольше", — с раздражением подумал эльф. Уже второй раз Лайс оказывался дома в самый неподходящий момент. Он-то рассчитывал, что сможет поговорить с Галлой, но объяснение, как назло, откладывалось. Хоть наплюй на все и делай официальное предложение в присутствии любящего брата!

— Зато у меня для тебя сюрприз есть, — улыбнулся Эн-Ферро.

— Какой? — Ил все-таки зевнул.

— Хороший. Но ты, наверное, тоже спать хочешь. Подожди, сейчас раны твои гляну…

— Галле бы лучше помог.

— Галле? — кард удивленно приподнял бровь. — Приятно, что ты в кои-то веки о ней переживаешь. Только ей моя помощь уже не нужна. Отоспится и будет как новенькая. Галчонок — сильная девочка, я тебе уже говорил. Она и не с таким справится.

Не нужно ей больше ни "такого", ни "не такого"! Только попробует еще кто-нибудь хоть пальцем к ней прикоснуться!

— Ил, ты уснул что ли? Повязку сними, я рану посмотрю.

— Сейчас, — аккуратно, так как нога еще болела, эльф принялся сматывать бинты. — Все говорят, что она сильная, — бросил небрежно. — Особенная. А по мне, так обычная девчонка.

— Не обычная, — кард повел рукой над свежим рубцом. — Неплохо тебя местные целители обработали. Но сейчас еще лучше сделаем.

— И чем же она такая необычная?

Дивер напомнил о себе, а значит, обещание придется выполнить. Следует только разузнать, чем это может грозить Галле… Дьёри. "Дьёри" ему нравилось больше. И так никто не станет ее звать, кроме него.

— Ил, ты дурак? Ты же своими глазами видел, на что она способна. Какие еще доказательства ее необычности тебе нужны? Сидэ Т'арэ, — Эн-Ферро сменил тон на насмешливо-официальный, — однажды вы будете рассказывать своим детям о том, что САМА Галла Эн-Ферро когда-то готовила вам обеды!

— А она тогда все еще будет Эн-Ферро? Я считал, это временное имя.

Лайс неожиданно помрачнел:

— А по-моему, хорошее имя. И Галчонку нравится.

— А я считаю, нельзя отказываться от своего собственного имени — этим ты предаешь память предков.

— Ил, как часто ты пользуешься именем Ваол? — огрызнулся кард.

— Никогда, если это возможно. И у меня есть для этого причины. Хочешь сказать, у Галлы тоже есть причины отказаться от имени отца?

— Нет. У нее таких причин нет. Отец Галлы был моим другом и замечательным… человеком. Он умер вскоре после ее рождения…

— Разделенное сердце? Она спрашивала у меня.

— Возможно. Сейчас уже никто не скажет наверняка.

— Ты никогда не рассказывал мне о нем.

— А нужно было? — как будто удивился маг. — Как нога, лучше?

— Да, спасибо. Просто странно немного. Мне казалось, что я все о тебе знаю. А потом вдруг нахожу тебя на Таре в компании дочери умершего друга, о котором никогда не слышал, — Иоллар на полную использовал шанс получить объяснения. Давно пора.

— Ничего странного. Тебе не рассказывал, потому что незачем было — ты ведь был с ним незнаком. И с Галчонком я после его смерти не часто виделся. Девочка ведь могла оказаться самым обычным ребенком, зачем пугать ее хвостатыми дядьками? А вот когда выяснилось, что она — Открывающая, стало попроще. Тогда и видеться стали регулярно.

— А меня ты на ваши встречи не брал, — все еще пытался выискать подвох эльф.

— Знаешь, Ил, — усмехнулся кард, — ты не тот парень, которого стоит знакомить с девушкой, если, конечно, не желаешь ей лишних проблем. А я этой девочке проблем не желаю.

Вот, значит, как? Ну ладно…

— Еще какие-то вопросы?

— Да нет. Это я так, разговор поддержать. А вообще, спать хочется.

— Я сам с ног валюсь, — признался Эн-Ферро. — Давай еще ожог твой гляну, и на боковую. Это тебя слезой демона? Занятный камушек, я бы от образца не отказался…

Спрашивать у друга о его названой сестре напрямую Иоллар снова не решился, но если собрать воедино все факты, вытянутые из подобных сегодняшней бесед, выходило, что Дьёри — самая обычная-необычная девушка-волшебница, пришедшая на Тар с единственной целью: выучиться в местной Школе. И никаким образом и нигде перейти дорогу Хранителям она не могла. Неужели Дивер просто ошибся? Драконы ведь тоже не застрахованы от ошибок.

Иоллар закрыл глаза и пожелал увидеть ее во сне. И никаких больше джунглей и башен…

Меня разбудил шум в гостиной. За окнами темно: значит, уже поздний вечер или даже ночь, а у нас, судя по радостным голосам, один из которых был мне не знаком, — гости. Я еще немного поразмышляла, выйти или повесить полог тишины и снова завалиться в постель, но вдруг помимо голосов услышала еще кое-что. И на это кое-что определенно нужно было взглянуть!

Перед гостем я предстала заспанная и растрепанная, но эффекта это не ослабило. Крупный, круглолицый мужик лет пятидесяти в такой же, как у наших утренних сопровождающих, зеленой куртке, выглядел более чем удивленным. Я позволила ему с минуту рассматривать меня с раскрытым ртом, прежде чем стандартной фразой окончательно развеять все его сомнения:

— Здравствуй, Идущий.

— Здравствуй, Открывающая. Как у вас однако все закручено!

Вряд ли бы он меня узнал, если бы я не работала с Вратами в Паленке — Тарский Идущий не почувствовал бы след Открывающей с Земли.

— Брайт Клари, — представился он.

— Галла Эн-Ферро.

Ну не Галиной Ивановой, в самом же деле, представляться?

— Точно, — усмехнулся гость, а простодушное лицо на мгновение приобрело хитрющее выражение. — Сестра бесхвостая.

— Могу отрастить, если очень надо, — пожала я плечами.

— Не надо, — ответил за тэра Клари Лайс. — Ты лучше глянь, что у нас из еды готового есть.

— Угу, — как распоследняя Золушка я поплелась на кухню.

— А правда может? — с любопытством поинтересовался гость за моею спиной.

— А кто ее знает? — с опаской произнес Эн-Ферро.

Нужно будет попробовать при случае.

Брайт приехал не на следующий день, как обещал, а в тот же вечер.

Ил был ему рад, хоть в первые минуты испытывал некоторую неловкость. Лайс понимал его: нелегко видеть, как стареют те, кого ты помнишь совсем юным, в то время, как сам ты совсем не меняешься. Мальчику еще предстоит научиться с этим жить. Хотя когда-нибудь, может, уже через пару лет он ведь все равно вернется на свой Эльмар, и там, в окружении вечно молодых эльфов, этот опыт ему не понадобится.

Галле Брайт, кажется, понравился. Она с улыбкой принимала его неловкие комплименты, смеялась над нехитрыми шутками и живо интересовалась охотниками Марега.

— Алез этот отряд собрал, — объяснял полусотенный, — оттого и Марега, его значит. Официально у герцога нашего на жаловании, а так бывает, и другие вотчинники обращаются. Занимаемся, чем прикажут. Бежим, куда пошлют. Преступников сбежавших ловим, браконьеров в лесу гоняем. Разбойничьи банды, если где появляются, тоже нас зовут… Разные дела попадаются. Гвардии не с руки. Стража только внутри городских стен действует. А мы — везде!

— Интересная, наверное, работа, — улыбнулась Галла.

— Нескучная, — признал Брайт. — Риск, конечно, есть, но за него неплохо платят. Братцу твоему, думаю, подошло бы, если б вы не уходили…

— А мы никуда не уходим, — заявила вдруг девушка.

— Гал, я же тебе сказал, — начал Эн-Ферро.

— Вот именно, Лайс, — она посмотрела ему в глаза, — ты сказал. А я ничего подобного не говорила. И уходить с Тара не собиралась.

Над столом, за которым они сидели, повисла неловкая тишина. Ил выжидающе смотрел на друга, Брайт, чувствуя себя виноватым, что завел эту тему вилкой гонял по тарелке одинокую горошину, оставшуюся от рагу.

— Не собиралась? — переспросил кард, стараясь не повышать голос. — А что ты собиралась? Ходить в Школу, как ни в чем не бывало, и дожидаться пока объявится более удачливый колдун и закончит то, что не удалось магистру Феасту?

— Послушай, Лайс, — произнесла она твердо, — не трать время. Есть тысяча причин, по которым нам стоит уйти отсюда. И если ты станешь перечислять их все, я опоздаю к началу занятий.

— Ты права, — все же вскипел он. — Причин действительно не мало. И перечислять я их не стану, так как ты и сама все понимаешь. Так почему бы не остаться дома, не упаковать свою злосчастную чашку, а завтра поутру не двинуть отсюда куда подальше?

— Потому что я остаюсь. Я так решила. А ты, если хочешь, уходи. Я и сама справлюсь, без твоей опеки.

У нее глаза отца, подумал вдруг Эн-Ферро. И когда она смеется, и они светятся серебряными искорками. И когда она так вот серьезна и уверена, а во взгляде сверкает сталь. Кир бы ею гордился.

Но вряд ли друг хотел бы, чтоб девочка подвергала свою жизнь опасности. Не найдя нужных слов, обернулся за поддержкой к эльфу. Пусть до вчерашнего дня Галла с ним и не очень ладила, но вдруг Иоллар, побывавший с ней в этой переделке, сумеет все же убедить упрямицу.

— Ил, ты же там был. Скажи ей.

Парень на мгновенье задумался.

— Ты прав, Лайс. Я там был, — произнес он раздельно. — И я считаю, что мы не должны уходить. Трусы бегут. А мы не трусы.

— Ясно, свободен. Речи о доблести и чести в другом месте произносить будешь.

— А ты ему рот не затыкай! — взвилась девушка.

— Засиделся я у вас, — пробормотал, вставая, охотник. — Пойду уже.

— И я пойду, — вскочил кард. — А вы двое можете пока поговорить на возвышенные темы героизма и даже придумать несколько планов великого возмездия колдуну, от которого вас спасло лишь чудо! А когда поймете, что все это полная ерунда, начинайте собирать вещи! Потому что я так сказал!

Он вышел вместе с Брайтом на крыльцо и захлопнув дверь от всей души выругался на старом килойском — весьма богатом на бранные слова языке Тиопы.

— Не переспоришь ты их, Лайс, — сказал прослушавший этот монолог охотник. — Ила я неплохо знаю, и сестренка твоя ему под стать. Не уйдут. А силком через Врата не протащишь, сам знаешь.

— Знаю, — вздохнул Эн-Ферро. — И про Врата. И про этих двоих.

— Возвращайся уже к ним. А то, глядишь, и впрямь планов настроят, не расхлебаешь потом. А я тебе адрес оставлю, по которому я в городе квартирую. Может, действительно, к нам пойдешь, ты подумай. Маги сейчас сеть раскинут на пять парсо от города, не исключено, что и за Галлой твоей особый присмотр будет. Не рискуй понапрасну.

— А зачем я тогда вообще тут нужен? Я же за упрямицей этой вроде как присматриваю!

— Как знаешь. Но адресок все же возьми…

Когда Эн-Ферро выскочил за дверь, Галла поднялась из-за стола и ни слова не говоря ушла в свою комнату. Иоллар посидел еще немного, собираясь с духом, выпил еще вина, для храбрости, и пошел за девушкой. Момент был вполне подходящий.

Пока он раздумывал, стоит ли стучать или просто войти, дверь распахнулась и Галла удивленно уставилась на мнущегося на пороге ее спальни эльфа.

— Ил?

— Я… я хотел сказать… тебе…

О боги, как же это оказалось трудно!

— Если ты останешься, я тоже останусь. Вот. Потому что… я…

— Значит, остаемся? — раздался за спиной недовольный голос Эн-Ферро.

Лайс как всегда появился не вовремя, но сейчас Иоллар был этому даже рад — нужных слов не нашлось, так и стоял бы перед ней как дурак.

— Остаемся, — твердо ответила девушка.

— И даже если я сейчас отправлюсь к Рошану…

— А смысл? Он на Тар не пройдет, я к Вратам не поеду. Можешь сам сходить. Пообщаетесь, привет от меня передашь.

Галла уже поняла, что выиграла этот маленький бой.

— А если я возьму в заложники твою ненаглядную чашку и пригрожу снова разбить ее вдребезги? — с грустью и остатками надежды в голосе попытался пошутить кард.

— Я снова ее склею, — пообещал Иоллар, чем заслужил благодарный и даже, как ему показалось, ласковый взгляд предмета своих грез.

А большего пока и не надо. Теперь осталось убедить Лайса принять предложение Брайта. И только тогда, когда он будет твердо уверен, что Эн-Ферро находится за десятки парсо от них, в лесном лагере охотников, и не появится в самый ответственный момент разговора, можно будет предпринять новую попытку объясниться. А перед этим прорепетировать не мешало бы. А то выйдет как сегодня…

В рассказах о драконах больше вымысла, нежели правды. Например, говорят, что все они, как один, пророки и ясновидцы. Чушь. Рошан такими способностями не обладал никогда. Оттого смутное беспокойство последних дней не сразу нашло у него объяснение. А когда Хранитель, наконец, определился со своими чувствами, пришел за ответами к Гвейну.

— Предчувствие, говоришь? — зевнул старый дракон. — Возможно. Родная кровь все-таки. В какой-то степени.

— Я давно ее не видел. Если бы ты позволил…

— Не позволю. Не теперь.

— Почему?

— Сейчас судьба ее лишь начинает вершиться, любое вмешательство способно изменить ее непоправимо и нарушить ход грядущих событий. Тебе не нужно видеть и знать того, чем она сама не желает делиться с тобой. Если ты станешь ей нужен, она позовет сама.

— А если не позовет? Если не сможет?

— Значит, такова судьба, — отвечал Гвейн спокойно и отрешенно.

Спорить со стариком было бесполезно. К тому же тревога, терзавшая еще вчера, уже отступила. А значит, на этот раз все обошлось.

На это раз…

— Новенький? Эн-Ферро?

— Так точно!

Лайс по стойке смирно вытянулся перед поджарым седовласым мужчиной с нашивками десятника. Тот оглядел вновь прибывшего придирчивым взглядом старого вояки, покачал головой, глядя на копну густых светлых волос, едва достающих до плеч — и не острижены толком, и в хвост, как у иных связать коротки, одобрительно хмыкнул, оценив вычищенную, на все пуговицы застегнутую куртку с пришитым у левого плеча черно-белым шнурком, и остановился на черных широких штанах до самых пят, не заправленных даже в остроконечные охотничьи сапоги.

— А что это ты на себя напялил, боец? Ты кочевник, али баба, чтоб в такой юбке ходить? Чтоб в последний раз в этом тряпье являлся.

— А иначе что?

Бывалый вояка возмутился было наглостью новобранца, но так как нрава он был не самого строгого, решил доходчиво объяснить молокососу, чем же так нехороша его экипировка.

— А то, что если за куст какой своей юбчонкой и не зацепишься, то в первой же схватке противник тебя за подол ухватит и…

— Пусть ухватит сначала, — самоуверенно перебил старшего по званию новичок.

Дерзких тэр десятник любил, а вот наглецов, коим ему этот молодчик показался, не жаловал. Таких сразу на место ставить надо.

— Симон, Краг! — окликнул он своих бойцов. — А ну-ка покажите тэру Эн-Ферро, для чего пригодна его юбка. На тряпки ее пустите, керов обтирать, а молодец этот пусть в портках домой идет, может и отыщет в шкафу какую мужскую одежду.

О том, как встречать Лар'элланских гостей теперь, когда он остался один, думал все утро. Помощи не будет, а искать сообщников взамен тех неудачников, что погибли в холмах, или тех трусов, что сбежали раньше, чем слухи о сорвавшемся жертвоприношении достигли города, было бессмысленно. Он и этих семерых нашел с трудом — большинство волшебников Марони ничего против эльфов не имело и к Империи нежных чувств не испытывало.

Один и с минимальным запасом сил. Если бы тогда хотя бы удалось зарядить накопитель. Но нет, идея использовать в обряде чистокровного эльфа, привела к провалу. Да еще и девчонка эта.

Он вспомнил, как она лежала без сознания в одной из палат, жалкая и беспомощная. И стоило всего лишь подойти и накрыть подушкой бледное бескровное лицо…

— Простите, магистр.

Она вылетела из-за угла, стоило только подумать. Как будто специально поджидала.

— А, тэсс Эн-Ферро, — улыбнулся он. — Торопитесь?

Торопись, девочка, торопись жить. Тебе ведь совсем не долго осталось.

Но сначала — эльфы…

Через пустой холл и по широкой каменной лестнице еще можно было бежать вприпрыжку, а вот по второму этажу, мимо закрытых классов, где в полном сосредоточении внимали своим наставникам ученики, проходила как можно тише.

— Здравствуйте, тэр Марко. Простите за опоздание.

— Здравствуй. У тебя что-то случилось? — спросил он обеспокоено.

— Да. То есть, нет. Извините. Я просто…

— Проспала? — улыбнулся Медведь.

— Угу, — промычала я, заливаясь краской, ни столько от вины за опоздание, сколько из-за того, что явственно припомнила его причину.

— Ничего страшного, — добродушно отмахнулся наставник. И добавил строго: — И ничего удивительного — ты в последнее время совсем себя не жалеешь. Давай мы сделаем вот что: сейчас наскоро повторим то, что вчера успели разобрать, и иди домой. А завтра даю тебе выходной. А там уж и весел, так что придешь в Школу уже на следующей длани. И не спорь со мной!

Я и не думала. Только покраснела, кажется, еще сильней.

— И чем хочешь заняться? — спросил Ил, когда я вернулась из Школы всего лишь через час с небольшим, да еще и сообщила о дополнительном выходном.

Никаких двусмысленных намеков его вопрос не содержал, и я задумалась. Чем можно заниматься здесь, в Марони, помимо учебы и домашних дел, я, по правде сказать, понятия не имела, поскольку все время проведенное тут только этим и занималась. Не считая, конечно, редких встреч с друзьями и парочки праздников, сопровождавшихся общенародными гуляниями. Но поскольку следующие общенародные гуляния планировались только по приезду эльфийского посольства, то есть не раньше, чем через длань, никаких идей по поводу интересного времяпровождения у меня не возникло.

— А какие есть предложения? — выкрутилась я, перекладывая ответственность за организацию досуга на сильные мужские плечи.

— Можем сходить куда-нибудь, — неуверенно предложил он.

— Куда?

Посреди длани можно было сходить только на рынок и по лавкам, заглянуть в Общественную библиотеку, посидеть в сквере и перекусить в каком-нибудь трактирчике. В "Крылатом волке" очень неплохо…

— На Эльмар, например.

Если бы я стояла или сидела, то наверняка бы упала. Но поскольку я в этот момент лежала на диванчике, положив голову ему на колени, сдержала рефлекторное "отпадание" челюсти и ограничилась выпучиванием глаз.

— Ты же Открывающая, — продолжал Ил, не замечая ответной реакции и продолжая рассеянно перебирать пальцами мои волосы. — Сможешь и проход открыть, и меня провести. Как раз за день управимся.

— Зачем? — поймала я его руку. — Что мы там забыли?

— Есть одно дело, — ответил он не слишком понятно.

С папашей своим решил меня познакомить, что ли? Это, безусловно, говорит о серьезности намерений, но мы с князем Окниром уже некоторым образом знакомы, и встречаться с ним еще раз я желанием не горю.

К тому же проходить через Врата мне сейчас вообще противопоказано, Лайс после последней встречи с шефом ясно сказал: ни в коем случае! Да еще и на Эльмар! Там же Дивер этот злобный, Рошан говорит, что тот с Кадмом заодно. А Кадм…

Я делал ее и таких как она и резал на части, чтобы понять, чем же она так хороша, Изначальная кровь!

От одного воспоминания по телу пробежала дрожь, даже Иоллар, казалось, почувствовал, и чтобы прогнать зловещее видение я еще крепче сжала его ладонь.

— Придумай что-нибудь другое. Поближе.

— Я глупость предложил, да? — спросил он, заглядывая в глаза.

— Нет, — я немного успокоилась и нашла в себе силы улыбнуться. — Если очень нужно, то сходим. Но как-нибудь потом. Хорошо?

— Обещаешь? — уточнил он с какой-то торжественной серьезностью, словно на самом деле предложение мне делал.

— Обещаю, — с той же серьезностью кивнула я.

Кто их эльфов знает? Может, это действительно предложение. Откажу, а потом, кроме как на себя, пенять не на кого будет.

Капитан Марега прибыл в лагерь ближе к обеду. Проверил посты, поговорил с командирами, минут двадцать смотрел, как проходят тренировки у двух десятков бойцов. Цепкий взгляд бывалого охотника и солдата выхватил из толпы зеленых курток десятника Эвлана. Подошел, поздоровался, крепко пожал протянутую руку.

— Ну, как тут новичок?

— Новичок? — прищурился десятник. — Не знаю, тэр Алез, в чем этот молодчик новичок, но уж никак не в нашем деле. Третий день в лагере, а уже наравне с прочими идет. Да и то, думаю, не на полную еще парень выкладывается.

— А сейчас он где? Что-то я его на площадке не вижу.

— Так его тэр Клари с собой на дальние подступы увел.

— Ребята твои его как приняли?

— Болезненно, — усмехнулся десятник. — Но после вроде как ничего, поладили. Он их вечерами взялся своим саатарским приемам учить. Интересная, скажу вам, тэр Марега, штука. В ближнем бою очень даже сгодится.

Капитан рассеянно кивнул, думая уже о чем-то своем.

— Когда Брайт возвращается? — спросил он.

— К ночи должен быть.

— Как приедет — сразу ко мне. И прочих десятников предупреди.

— Случилось что, тэр Алез?

— К герцогу люди от графа Тилана приезжали. Говорят, разбойники в их краях снова объявились.

— Так потеплело ж, — пожал плечами Эвлан.

— Потеплело, — вздохнул капитан. — Каждый год одно и то же. И откуда они только в лес наш лезут? В этот раз, ходят слухи, едва ли не сотня собралась.

— Когда пойдем? — встрепенулся десятник.

— Не торопись, Эвлан, — осадил его командир, — не торопись. Разведчиков вперед вышлем. Если их и впрямь так много, то тут с умом подходить надо. А то вспугнем — разбегутся по лесу, до зимы не выловим. Так что, как я сказал, ребят предупреди. Дождемся Брайта, все и обсудим.

Никуда мы не пошли. Ни на Эльмар, ни даже в Марони. Дома остались.

Наплевав на здоровое питание, не тратя времени на готовку, наделали бутербродов, заварили чай и часа два сидели на кухне, просто болтая о всякой ерунде. При чем каждый исподволь пытался вставлять в непринужденную беседу действительно интересующие его вопросы, словно смелости не хватало спросить прямо.

Иоллара, как я поняла, в первую очередь интересовали мои бывшие. По-моему, не самая лучшая тема для разговора. И можно было раз и навсегда развеять все его опасения и подозрения, сказав только, причем, абсолютно не кривя душой, что все мои предыдущие мужчины именовались таковыми исключительно по анатомическим признакам и совершенно, как выяснялось в процессе общения, не соответствовали моему представлению о самом этом понятии. Но, решив, что в женщине должна быть загадка, ограничилась полным тайны взглядом поверх щербатой чашки, и кошачьим мурлыканьем:

— Ты действительно хочешь это знать?

Мне вот совсем не хочется слышать обо всех его похождениях. Боюсь, за долгую эльфийскую жизнь их набралось слишком много. Кстати, вот и мой следующий вопрос!

— Ил, а сколько тебе лет? — я презрела правила игры и просто спросила.

Он отчего-то смутился.

— Ты действительно хочешь это знать? — не слишком удачно попытался он повторить мою отговорку.

— Хочу, — нетерпящим возражений тоном заявила я.

— Больше, чем тебе.

Ну, это понятно. Он и с Лайсом познакомился, когда меня еще на свете не было. Но все-таки интересно знать точный возраст. Ой, мамочки! — осенило меня вдруг, — неужели он такой старый, что даже говорить не хочет? Может ему не полтысячи лет, как я однажды думала, а целая тысяча!

— А все-таки сколько? — уже с некоторой опаской повторила я.

Ил засопел и уставился на свои босые ноги.

Но если уж я решила что узнать, отделаться от меня не так-то просто. Поняв, что дистанционное общение не дает искомых результатов, отставила чашку и самым наглым образом влезла ему на колени. А когда не совсем верно истолковавший мой маневр эльф, обнял меня и потянулся губами в надежде на поцелуй, отстранилась, упершись ладонями ему в грудь, требовательным тоном повторив свой вопрос:

— Сколько тебе лет?

— Какая разница? — снова попытался поцеловать меня Иоллар.

Я опять уклонилась, как и он от ответа.

— Хорошо, — сдался он после третьей безуспешной попытки. — Я скажу. Но не просто так. Играем в путника*, и если я проигрываю, называю тебе одну цифру своего возраста, с конца. Если ты, — он хитро улыбнулся, — снимаешь одну вещь. Идет?

Интересное условие.

— Идет!

Первые две партии сравняли счет, и, лишившись штанов, я получила цифру "девять". Третья игра пополнила мои познания "пятеркой", но уже следующая оставила без рубашки. Пропустив мимо ушей комментарии Ила по поводу моего нижнего белья, сосредоточилась на картах и была вознаграждена очередным выигрышем. Надеюсь, все-таки его житие еще не перевалило за три цифры, даже если последней, а точнее первой, окажется "девятка".

— Ну?

— Что, ну? — рассеяно переспросил он, разглядывая меня с весьма заинтересованным выражением.

— Третья цифра, — напомнила я, уже начиная забывать под этим недвусмысленным взглядом об основной теме разговора.

— Иди сюда, — позвал он, поднимаясь навстречу. А когда я подошла, обнял и жарко прошептал в самое ухо: — Извини, но третьей цифры пока нет.

Я, даже не сообразив, что это значит, попыталась было возмутиться:

— А зачем мы последнюю партию играли?

— А вдруг бы я выиграл? — улыбнулся он.

— Ах ты!..

Первоначально предполагалось, что я буду его душить…

После проведенных вместе дней и ночей коротких, бессодержательных разговоров, жарких взглядов и поцелуев украдкой было мало. Но ведь была еще укромная полянка в лесочке.

Я спрыгнула с кера и…

Иоллар, поборов удивление, почесал макушку.

— Даже спрашивать не буду, как ты это сделала, — заявил он, обнимая меня.

А я бы и не объяснила. Телепортационные прыжки получаются у меня в последнее время сами собой, тем более что я так спешила его увидеть.

— Гляди, что у меня есть! — я вырвалась из объятий и достала из сумки глянцевые, подписанные золотыми чернилами карточки. — Именные приглашения во дворец Катара на прием в честь прибытия эльфийского посольства. Мне, тебе и Лайсу! Слушай, что на моем написано: тэсс Галла Эн-Ферро, волшебница. Не ученица — волшебница! Здорово, правда?

— Правда, — согласился эльф. — А на моем?

— А на твоем — просто: сидэ Иоллар из неназванного Дома.

— Правильно, — удовлетворенно кивнул он. — Писать "гитаэле" считается дурным тоном.

Если у нас с Лайсом была своя легенда, то у Ила — своя. И согласно ей он был саатарским эльфом, избравшим Дорогу Гиталь, Дорогу Поиска — гитаэлле. Триар рассказывал нам об этом популярном среди молодых эльфов течении. Младшие сыновья, реже дочери, оставляют свои Дома, отказываясь от знаков и привилегий рода, пытаясь найти свое место в жизни вне эльфийского сообщества. Большинство из них со временем, как правило, возвращаются под руку Дома, но есть и исключения. А в случае, гитаэлле совершил нечто, что, по мнению сородичей, может бросить тень на его семью и друзей, от него мог отказаться уже сам Дом. Зная обо всем этом, представители властей проявляли удивительную толерантность и никогда не приставали к эльфам с вопросом "Чьих будешь?", если тот отказывался назвать имя своего Дома. Очень удобно. И для местных эльфов, и для Идущих этой расы.

— Полагаю, такой честью мы обязаны графине Каронга?

— А вот и не угадал! Ребята получили пригласительные от тэсс Каронга и до конца дня головы ломали, что бы это значили. А у нас, смотри, личная подпись герцога!

— Впечатляет, — хмыкнул Иоллар. — И когда у нас назначено сие мероприятие?

— На семь часов в середку, уже на этой длани.

— И я снова увижу тебя в платье?

— Я подумаю. А пока я в брюках, может быть, займемся делом?

— А может, ты их снимешь, — с театральной страстью в голосе прошептал эльф, — и мы займемся делом?

— Иоллар Т'арэ! — произнесла я грозно, включаясь в предложенную игру. — Ваши намеки оскорбительны, и я требую сатисфакции!

Лежащий на траве меч взлетел в раскрытую ладонь. Ил, уже видевший подобное не раз, проворно подхватил свой клинок и отсалютовал.

— Я к вашим услугам, тэсс Эн-Ферро!

Устроившаяся на ветвях раскидистого клена, притаившись в зеленой листве, черноволосая лафия внимательно следила за происходящим на полянке.

Странная чародейка, думала она. Разве мужчины нужны для того, чтобы бросаться на них с мечом в руках? Или для того, чтобы пинать их ногами? И как только можно тратить на подобную ерунду целый час? Глупая чародейка.

Но майле нравилось наблюдать за этими двумя. Это было красиво, а она любила все красивое…

Что действительно поражало, так это полное отсутствие керов. Исключительно лошади. Неудивительно, что они так долго к нам добирались.

Но выглядел кортеж невероятно эффектно. Десяток открытых, украшенных гирляндами живых цветов экипажей, запряженных парами грациозных длинноногих лошадок, в которых величественно восседали разряженные саатарцы и столичные гости, сопровождало не менее трех десятков всадников.

— Пятьдесят шесть! — восторженно выдохнула я.

— Что, пятьдесят шесть? — переспросил удивленно стоящий рядом со мной Иоллар.

— Лошадей!

— Слушай, Дьери, мы приперлись потолкаться в толпе, что бы ты полюбовалась на лошадей? Вообще-то отдавившие мне обе ноги горожане, пришли сюда, чтобы увидеть эльфов.

— На эльфов мы и вечером посмотрим, — отмахнулась я. — А когда бы я увидела столько прекрасных животных? Они ведь действительно прекрасны!

После кривоногих ящериц холеные породистые скакуны, с развевающимися гривами и длинными хвостами с вплетенными в них разноцветными лентами, воистину выглядели венцом творения.

— Я уже жалею, что не конь, — пробурчал парень, которому, кажется, снова кто-то наступил на ногу. — Пошли домой, нам еще на прием собираться.

Вообще-то да. Только вот выбраться из толпы радушных жителей Марони, радостными криками приветствующих заокеанских гостей, оказалось не так-то просто. Пришлось дождаться, пока кортеж минует Почтовую улицу, на которой мы стояли, и та часть горожан, которая не устремится вслед торжественной процессии, разойдется, освобождая проход.

— Сейчас три часа, — возвестил Иоллар. — Насколько я помню, тебе на сборы нужно не менее пяти. То есть мы опоздаем во дворец как минимум на час.

— Математик ты мой! — пользуясь тем, что в скверике почти не было людей, я быстро чмокнула его в щеку, прежде, чем втянуть в портал.

— Платье у меня со вчерашнего дня готово, — продолжила уже на школьном дворе. — А это — минус час. Успеем как раз вовремя.

Дома Лайс в очередной раз обругал нас детьми.

— Делать вам больше нечего, как парадными въездами любоваться!

— Там же лошади, — глубокомысленно ответил ему эльф, кося глазами в мою сторону.

Эн-Ферро проследил за его взглядом, ничего не понял и только пальцем у виска покрутил. Я показала ему язык.

— Точно, дети! — проворчал магистр Пилаг. — Собирайтесь уже, что ли. Гал, ты уверена, что там не много магов будет?

— Там вообще не будет магов, — огорошила я его. — Точнее, маги будет, а магии — нет. В целях безопасности решились на полную блокаду дворца и прилегающих кварталов.

— Блокаду? — братишка поежился. — Не люблю я это дело. Ощущения отвратительные. Все равно, что голым на рыночную площадь выйти…

— Не знаю, — пожала я плечами. — Лично я никакого дискомфорта от этого не испытываю.

— От прогулок голышом по площади? — съязвил Ил, до сих пор обиженный на то, что я не хотела посвящать Лайса в наши отношения.

— А может, я вообще не пойду? — раз в сотый за последние три дня заныл Лайс.

Ну и кто здесь "дети"?

— Как хочешь! — уговаривать его мне надоело.

— Сходи, — усмехнулся Ил, — тебе понравится. Если у меня с глазами все в порядке, то с посольством Гайли.

— Гайли? — обрадовался кард.

— Гайли? — не поняла я.

— Это наш знакомый, — пояснил эльф. — Встречались на Саатаре в прошлые приходы. И в других Мирах тоже — он Идущий.

— Еще один? — поразилась я.

Согласно статистике, Идущие частенько встречались в разных Мирах, причем, совершенно не оговаривая эти встречи заранее, и объяснения этому явлению не могли дать даже Хранители. Но трое Идущих и одна Открывающая в одном городе — явный перебор.

— Знаешь, я больше Брайту удивился, — сказал Эн-Ферро. — А без Гайли ни одно серьезное дело в Лесу не решается, будь то война или мирное соглашение. Все-таки Высокий Лорд. Тебе с ним обязательно нужно познакомиться.

— Точно! — поддержал Иоллар. — Поделишься с ним своими фантазиями насчет прогулок в неглиже.

— Чего?!

— А кроме него на Таре психиатров нет!

Высокий Лорд — психиатр. Звучит интригующе.

— Психолог, — поправил Лайс.

Все равно интересно.

— Ил! Ил, проснись! Да открой же ты глаза! Милый мой, хороший, ну что же ты…

Пощечины сменились поцелуями, и он сильнее прижался к ней, чувствуя, как текут по его щекам ее слезы.

— Что… что это было? Я так…

— Это сон. Просто ночной кошмар. Прости, у меня иногда бывает.

— Бывает у него… Ты бы себя видел. Весь белый, губы дрожат, руки… Смотри вот, простынь порвал. И бормочешь все время: "Лар, лар". Что это за лар такой?

— Сумрак. Это на эльмарском орочьем. Лар. Сумрак.

Бивший тело озноб отступал под мягким натиском ее ласкового тепла, выровнялось дыхание, перестал дрожать голос.

— Сумрак — это плохо?

— Глупенькая. Я и есть Сумрак.

Вспыхнули, повинуясь ее жесту, свечи на маленьком столике и сверкнули недоверчиво встревоженные глаза:

— Ты испугался сам себя?

— Да. Иногда я сам себя боюсь. Я же чокнутый, ты сама так сказала.

— Ил!

— Я абсолютно ненормальный. И схожу с ума еще больше, когда смотрю на тебя…