© Левковская А., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

– Значит, завалила, – со вздохом констатировала мама, удрученно рассматривая гору шоколадных монеток в золотистой фольге. – Ну почему, почему, Шаира?! Почему именно сладости?

Я виновато шмыгнула носом и потупилась. Да, я сладкоежка, но… Такой результат объяснить не могла.

– Шаира Дерхивари, вы не справились с заданием создать груду золотых монет, – меланхолично вынесла мне приговор куратор и покачала головой. – Прискорбно… Мы выдадим вам справку, что вы посещали школу джиннов.

Я перепугано охнула и умоляюще на нее посмотрела.

Нет, нет, только не это! Справка вместо диплома – это же приговор! Мне не дадут ни одного задания, и моя мечта…

– Госпожа Дерхивари, идемте со мной, я верну вам документы, – проигнорировала меня учительница.

Мама еще раз удрученно посмотрела на результат моей волшбы и, тяжело вздохнув, отправилась за куратором.

Я присела рядом с кучей шоколадных монеток и вытащила одну. Повертела в руках, рассматривая плотную фольгу, затем, немного подумав, добыла содержимое и засунула в рот.

Жизнь моя пошла под откос… Окончательно.

С какой стороны ни посмотри – до этого момента мне везло. Я родилась в богатой, сильной и уважаемой семье джиннов, да еще и самой младшей. Более того, единственной дочерью среди пяти сыновей. В общем, наслаждайся жизнью, и все.

Ага. Как бы не так!..

Оказалось, что во мне есть конкретный изъян – магия джиннов в моих руках так, как надо, срабатывала через раз. Вернее, у меня прекрасно получалось все, что не касалось обогащения. Создать дерево? Запросто. Перенести через всю планету? Нет вопросов. Исправить дефекты внешности? Да конечно! Даже сложнейшая и самая энергоемкая форма ифрита у меня получалась с легкостью, хоть и ненадолго! Но как только дело доходило до совсем уж материального, на выходе получались… сладости. Так, например, на третьем курсе школы джиннов в качестве переводного экзамена мне досталось создать небольшой домик. Ничего сложного: два этажа, три комнаты, санузел и кухня. Проще простого! Такие задачки джинны еще в подростковом возрасте щелкают! Шайтан мне в печенку, я даже тут облажалась! Первая попытка – домик получился кукольным. Ладно, бывает, забыла задать параметры. Во второй раз я сделала все правильно, и дом получился что надо. С одним ма-а-ахоньким недостатком. Угадаете каким? Правильно! Он вышел пряничным! Пряничным, мать его! Мне тогда очень сильно повезло, что директриса в хорошем настроении была и все же не стала меня исключать.

Вот только сегодня экзамен-то выпускной! И я опять начудила. Теперь не отверчусь.

– Идем, Шаира.

Меня потянули за рукав, и я, подняв глаза, увидела нахмуренную маму.

Тяжело выдохнув, я поднялась и поежилась. Сейчас будет разговор с отцом. Мне… уже страшно. Нет, кричать он не будет. Но куда хуже его укоризненный печальный взгляд… Провалиться хочется, честное слово. Я, папина любимица, не оправдала ни одной его надежды.

Из-за тяжелых дум я пропустила момент перехода. А потом вздрогнула, услышав громовой голос папочки:

– Шаира… Ну как же так?

Я тихонько вздохнула:

– Папочка, я же не нарочно… Оно само…

– Да знаю я! – в сердцах воскликнул отец. – И от этого… Ладно, что поделать. Раз уж надежды на хорошую работу для тебя больше нет, пойдем другим путем.

О, кажется, ругать меня не будут. Это хороший знак!

Я осмелилась поднять глаза на родителей.

Конечно, они были очень красивой парой. Моя мамуля происходила из южной ветви и была смуглой хрупкой брюнеткой. Папуля же рядом с ней смотрелся снежным гигантом – высокий, крупный, с серебристыми волосами, как и полагается представителю ледяных джиннов. По закону крови все мои братья, кроме одного, удались в папу, а я – в мамочку. Так что ничего удивительного, рядом со своей семьей я часто ощущала себя словно за высоким забором.

– Шаира, ты пойдешь замуж, – вдруг заявил отец, вырвав меня из ленивых мыслей.

– Что? – Я широко распахнула глаза. – Как – замуж? За кого? Да не хочу я!!!

– Шая, доченька, сама подумай. – Мама подошла ко мне и обняла за плечи. – Работать ты не сможешь, жить с нами вечно – тоже. Мы ведь не бессмертны. И раз уж ты сама не можешь о себе позаботиться, нужен тот, кто сумеет это сделать.

В ее словах была доля истины… Ладно, не доля, много истины. Но… Не хочу я замуж! Я только жить начала! Мне ведь едва-едва двадцать исполнилось! [1]

– И что, даже кандидат имеется? – фыркнула я, непримиримо поджав губы.

– Не дерзи, – спокойно осадил меня отец, а затем нехотя добавил: – Сама знаешь, Хайлар еще несколько лет назад спрашивал моего разрешения на ваш брак.

Что?! Этот напыщенный индюк?! Да только через мой труп!!!

– Не хочу за него! – Я топнула ногой в изящной туфельке по мозаичному полу. – Он потом всю жизнь будет напоминать, как облагодетельствовал серенькую, незаметную и совершенно бездарную джиннию! Да и я хочу замуж по любви! Как у вас!

– А что, ты влюблена? – заинтересовалась мамуля.

– Нет… – Я сникла. – Я… училась ведь. Старалась. Пыталась сама себя преодолеть… И все зря!

Я всхлипнула и наверняка осела бы на пол, если бы меня не держала мама.

Ну почему мир так несправедлив?! Почему одним все дается легко, без всяких усилий, а мне… Я ведь столько сидела над учебниками! Практиковалась, проверяла, доставала всех учителей! И все без толку!

– Ну, не плачь. – Мама легко погладила меня по голове. – Мы ведь не требуем от тебя решить это прямо сейчас. Ты молода, у тебя еще вся жизнь впереди. Походишь на приемы, будешь знакомиться… Глядишь, и встретишь того, единственного.

– Надеюсь, такой вариант тебя устроит? – спросил отец.

– А у меня есть выбор? – горько усмехнулась я, а затем, опомнившись, все же поблагодарила: – Спасибо, что не торопите меня.

– Иди уже, – махнул рукой родитель.

В свои комнаты я пробиралась окольными путями. Не хотелось нарваться на кого-то из братьев. Уж эти стесняться не станут – высмеют только так. А мне и без их шуточек плохо.

Впрочем, как оказалось, сегодня мне нужно было опасаться не братьев.

– Ты долго, – меланхолично поприветствовал меня незваный гость, сидя в моем любимом кресле.

– Хайлар, тебе здесь не рады, – фыркнула я, негодуя про себя, что он до сих пор считает нужным все обо мне вынюхивать.

А больше всего раздражало то, что этот гад наверняка искренне порадовался моему провалу! И, главное, пустили же его! Удобно быть сыном друга семьи, не так ли? Чтоб его шайтаны по пустыне неделю гоняли!

– Шаира, где твои манеры? – усмехнулся он и поднялся. – Я, между прочим, по делу.

– Замуж не пойду! – категорично заявила я, даже не став слушать.

– Каждый раз одно и то же, – покачал головой мой давний неприятель. – И все же… Почему?

И вот как я ему это должна объяснить?! С точки зрения любого, я отмахиваюсь от возможности, за которую другая джинния десятилетний запас божественной энергии отдала бы. Огненно-рыжий красавец с тонкими, лисьими чертами лица, раскосыми янтарными глазами и всегда изогнутыми в полуулыбке пухлыми губами. Представитель наиболее влиятельного клана южных джиннов, да еще и редкий их подвид – ифрит. Более того – наследник. Умен, сдержан, галантен – словом, идеальный вариант. А то, что он при этом всем сноб, язва и зануда, это ведь мелочи, не так ли?

Мы с Хайларом были знакомы с детства, так как наши отцы дружат. И как-то само собой получилось, что нас записали в парочку. С точки зрения родных, такой союз был бы лучшим – разница в возрасте всего пять лет, у обоих древняя кровь, огромной силы потенциал и возможность воплощаться в форму ифрита. Вот и привык этот заносчивый джинн считать, что я у него уже в кармане. Мол, поупираюсь и пойду под венец как миленькая.

А вот выкуси, дорогуша. Не дождешься.

– Ты мне не нравишься, – спокойно и, как обычно, не приукрашивая действительности, отозвалась я. – Более того, я тебя терпеть не могу.

– Это несущественно, – тоже как обычно отмахнулся он и, подойдя вплотную, положил руки мне на плечи. – Поживем под одной крышей, пообщаемся и решим эту проблему. Зато погляди, как мы изумительно смотримся.

И создал напротив нас высокое зеркало.

Я хмыкнула. Тоже мне, эстет нашелся! Жену по картинке выбирает… Но, конечно, не могла не признать – наше отражение действительно было очень красивым.

Рыжий мужчина в черном костюме с расстегнутой верхней пуговицей белой рубашки и невысокая, почти ему по плечо, худенькая девушка в темно-голубом платье до колена. Но тем не менее подходящей друг другу парой я считать нас не собиралась.

Как уже говорила, я была похожа на мать. Смуглая кожа, тонкие запястья, слегка вытянутые к вискам карие глаза и прямые, почти черные волосы, спадающие на плечи, – с первого взгляда во мне узнавалась буйная южная кровь. Сама себе я вполне нравилась, так что претензий к внешности не возникало. К тому же я была веселой, постоянно улыбалась, демонстрируя всем желающим милые ямочки на щеках, и славилась своим оптимизмом. И отдать это все тому, кто подобное не ценит? Перебьется.

– Хайлар, убери руки, – равнодушно произнесла я. – Пусть мы со стороны хоть сто раз выглядим прекрасной парой, мне на это плевать. Замуж я за тебя не пойду. А если так нравится тебе эта картинка, – пренебрежительно ткнула тонким пальчиком с идеальным маникюром в зеркало, – найми художника, чтобы нарисовал тебе такую. И любуйся сколько влезет.

– Ты дерзка как обычно, – поморщился он и, дематериализовав зеркало, вернулся в кресло.

Я безмятежно улыбнулась и, призвав на помощь магию, села в воздухе, подогнув под себя одну ногу.

– Художнику, говоришь, – вдруг недобро ухмыльнулся этот напыщенный хлыщ, и я насторожилась, ощущая, что грядет какая-то гадость. – А что, это идея… Скажи, Шаира, хочешь получить диплом? – промурлыкал он, подавшись вперед.

У меня на миг даже дар речи пропал. Это он, простите, о чем?! Я экзамен завалила, повторный могу сдать только после годичной переаттестации. А к ней меня, учитывая все нюансы, никто не допустит. Как бы ни была влиятельна семья Хайлара, даже им не под силу провернуть такой фокус.

Вот мерзавец, а? Решил по больной мозоли потоптаться?!

– Ты мне зубы не заговаривай, – процедила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не запустить в него чем-нибудь. – Не в твоих силах решить этот вопрос.

– Ну почему… Кое-что я могу сделать, – тоном опытного продавца-консультанта проговорил он. – Ты же знаешь, что я занимаюсь проблемными людьми?

Я молча кивнула.

Стоит пояснить, что для того, чтобы магия джиннов работала, нужна божественная энергия. Да вот засада – у нас ее нет. Вообще. Зато ее в избытке у людей. У кого-то больше, у кого-то меньше, но тем не менее. И уже очень давно между людьми и джиннами действует обоюдовыгодный договор: за три исполненных желания мы получаем эту самую энергию. Там, конечно, не все так просто и сейчас сопровождается кучей регулирующих бумажек, но факт остается фактом.

А еще у разных людей уровень божественной энергии и скорость ее накопления тоже разные. И бывает очень обидно, когда человек, который имеет прорву нерастраченной энергии, не хочет загадывать желания. Заставить его нельзя, только уговорить. Вот такими уникумами и занимается отдел Хайлара.

– Ну так вот, моя милая Шаира. – Мой давний недруг выглядел весьма довольным собой. – Есть у меня один клиент… безнадежный. Об него обломали зубы лучшие из моих ребят. Ни в какую не желает сотрудничать. А божественной энергии в нем столько – можно деревушку домов на сто отстроить.

Я охнула. Ничего себе! Наверняка личность на всю голову творческая – таких наш Создатель одарил своей силой без меры. Этот рыжий упоминал, кажется, художника? Но…

– При чем тут я? – прищурилась подозрительно.

– Сама понимаешь, он лакомый кусочек, – спокойно отозвался Хайлар. – Но недоступный, как ни крути. Последние полгода мне к нему даже посылать некого – сотрудники как слышат его имя, сразу отказываются. Так вот, как думаешь… что получит тот джинн, который раскрутит его на желания?

Я, может, не особо умелая джинния, но тупой никогда не была.

– Адрес? – спросила, ощущая, как во мне просыпается азарт.

Уверена, если я получу три желания этого типа, мне не только диплом выдадут, но и простят все прошлые и грядущие грехи!

– Не так быстро, милая, – хищно улыбнулся Хайлар, и я внутренне подобралась – вот оно! Подвох! И, конечно же, он не замедлил последовать: – Разрешение на то, чтобы окучивать этого кадра, могу выдать только я. Особенно если это касается такой недовыпускницы, как ты. И я, как твой давний друг и симпатизирующий тебе мужчина, конечно, его дам. Но с одним условием.

– Предчувствие меня не обмануло, – промурлыкала я мотивчик популярной песни и царственно махнула рукой: – Излагай. Посмотрим… соглашусь ли.

– О, я уверен: такой авантюристке, как ты, это понравится, – тихо рассмеялся он. – Я ведь на самом деле неплохо тебя знаю, Шаира…

– Ближе к делу, – оборвала я его дифирамбы самому себе.

– Как скажешь, – покладисто согласился рыжий джинн. – Условие банальное и предсказуемое – если у тебя не получится расколоть этого парня, ты выйдешь за меня замуж. При любом исходе я останусь в плюсе.

Так-так-так… И что, никаких подводных камней и скрытых нюансов? Не верю. Сейчас мы его расспросим…

– Каковы сроки?

– Я в сроках тебя не ограничиваю, – невозмутимо отозвался Хайлар. – Но сразу предупреждаю, что может ограничить вышестоящее начальство. Вернее, отозвать заявку, если это все затянется слишком надолго. Впрочем, думаю, до полугода у тебя есть. Вот только сразу честно предупреждаю: ни одна из наших девушек в его доме не протянула дольше двух недель. На редкость неприятный типчик. – Он цокнул языком.

– Если уж я тебя выдерживаю, то он мне точно будет нипочем, – фыркнула я, а затем решила еще немного понаглеть. – Характеристику на него ты мне предоставишь?

– Разумеется. – Он откинулся на спинку кресла. – Ты получишь все, что должен знать сотрудник при такой работе. – Затем вдруг резко подался вперед и хищно оскалился: – Ну так что, рискнешь?

Я некоторое время молчала, взвешивая все «за» и «против».

С одной стороны, связываться с Хайларом мне не хотелось. Нет, при всех его недостатках он не был подлым, но даже призрачная вероятность выйти за него замуж… напрягала. С другой – это мой единственный шанс стать полноценной джиннией и исполнить свою мечту. Что до того противного человека… У меня пять старших братьев и один недожених, которые меня всю жизнь терроризируют. Что, я не справлюсь с каким-то мужчиной? Да он у меня эти желания загадает, только чтобы я куда подальше от него свалила, клянусь! Ибо не стоит становиться на дороге у девушки, которая мчится навстречу своей мечте!

– Договор принеси – я его почитаю и подумаю, – сладко улыбнулась я Хайлару.

– Значит, считай – согласилась, – рассмеялся он.

Ольмейр был типичным городом, коих достаточно рассыпалось вдоль побережья Арвейлинского моря. Находясь в верхней границе субтропиков, он отличался довольно теплым климатом, круглый год обеспечивающим приток туристов, желающих поплескаться в теплых синих водах и обзавестись бронзовым загаром. Но помимо этого Ольмейр славился как город поэтов, музыкантов, художников и прочих творческих личностей, прозвавших его Городом семи муз. Почему именно семи, кстати, история умалчивает. Но видимо, для красного словца.

Именно в Ольмейре, на улице Вишневой в двухэтажном бежевом домике под красной черепицей и жил искомый художник.

Я остановилась напротив кованых ворот и, сняв солнцезащитные очки, с интересом осмотрелась. Чистенькие опрятные домики, ровная брусчатка под ногами, тишина и спокойствие. Мне нравится. Пожалуй, после шумной столицы джиннов Шейрихарта приятное разнообразие – пожить в таком месте.

Улыбнувшись своим мыслям, я толкнула калитку и покатила чемодан по дорожке, вымощенной желтым кирпичом, по вишневому саду прямо к высокому крыльцу. Попутно воскрешала в памяти все данные о моем подопечном.

Итак, Леонард О’Брайен. Двадцать три года, сирота. Мать умерла десять лет назад, отец – за год до этого пропал без вести. Гениальный художник, который толком не умеет пользоваться дарованной Творцом искрой. Собственно, именно из-за этого в нем столько божественной энергии… Что сразу означает проблемы: вероятны вспышки агрессии, резкие перепады настроения, общая неуравновешенность. Характер язвительный, вспыльчивый. Не женат, девушки нет. Что неудивительно при его неуживчивости. Джиннов, кстати, терпеть не может.

Короче, ничего такого, с чем бы я не справилась.

Так что я радостно улыбнулась заходящему солнцу и решительно нажала кнопку дверного звонка.

За дверью раздался приглушенный грохот, затем несколько отборных ругательств, а следом я все же увидела хозяина этого дома. И едва сдержалась, чтобы не ахнуть.

Мамочка, какой мужчина! Все, я влюбилась, заверните мне его!

Художник был на голову выше меня. Худощавый, с изящными кистями рук и длинными пальцами, выпачканными в краске, в которых сейчас он вертел кисточку. Русые волосы растрепались, словно их не раз и не два ерошили. Причем, судя по синим пятнам, ерошили в порыве творческого вдохновения. Мягкие черты лица, легкая светлая щетина, пронзительные голубые глаза, опушенные длиннющими темными ресницами. Божественная энергия переполняла его, отчего весь облик казался выразительнее и ярче.

Ну просто принц из сказки, честное слово!

– Эй, ты кто такая? – спросил художник совсем не принцевым глубоким баритоном. – Я вроде бы сегодня девочку не заказывал. Впрочем… – Оценивающий взгляд скользнул по мне, задержавшись на груди и бедрах, которые красиво обрисовывал летний сарафан. – Ты в моем вкусе. Сколько берешь?

Вот и закончилась любовь. Что вообще с этими мужиками? Стоит им открыть рот… Режим «придурок» включен.

– Вынуждена разочаровать, я вовсе не жрица любви, – сладко улыбнулась я, внутренне готовясь к своей первой битве. – Меня зовут Шаира Дерхивари, и я…

– Джинния, – скривился Леонард и презрительно сплюнул. – Проваливай откуда взялась.

И попытался захлопнуть дверь перед моим носом.

Ага, так я тебе и позволила.

Чемодан был молниеносно впихнут в дверной проем, и я покачала головой:

– У меня разрешение на проживание. Так что будь добр, наскреби остатки воспитания и покажи, где я буду жить.

– Как вы меня достали, – фыркнул он. – А я уж понадеялся, что от меня отвалили окончательно. Может, ты тоже свалишь? Так сказать, заранее… – спросил без особой надежды. – Нет в этом мире такой силы, что заставила бы меня связаться с тварями, подобными тебе.

Ой-ой, какой ты у нас грубый. Но, дорогуша, не на ту нарвался.

– Не дождешься, – сурово проговорила я. – Заруби на носу – ты моя последняя надежда получить диплом, так что я с тебя не слезу.

– Мало того, что девочка-припевочка, так еще и недоучка, – издевательски расхохотался парень, а затем наклонился ко мне и, заломив бровь, спросил: – А не боишься, что злобный и неадекватный художник доведет тебя до нервного срыва своими шуточками? От меня, знаешь ли, не одна джинния уже пострадала.

– У меня пять старших братьев, – широко улыбнулась я. – И один идиот, который вбил себе в голову, что он мой жених. У меня на любые мужланские шуточки иммунитет. Посторонись.

Он окинул меня долгим взглядом, а затем скорчил недовольную мину и махнул рукой:

– Да делай что хочешь, только меня не трогай.

И, широко зевнув, развернулся и ушел в глубь дома.

– Эй, Леонард! – окликнула его я. – Так где я жить буду?

Не удостоив меня даже взглядом, он показал большим пальцем на потолок, а затем закрылся в одной из комнат. Подозреваю, что в мастерской.

Я раздраженно вздохнула.

Да уж, человек мне попался… мама не горюй. Но я ведь знала, что легко не будет, не так ли? Ничего, ничего… У меня есть цель, а значит, я все смогу!

Так, и где мне придется жить? В худшем случае больше полугода…

Я стояла в прихожей, которая почему-то была в форме шестиугольника. Причем четыре меньших стороны этого шестиугольника были по совместительству дверьми. Я, не страдая ложной скромностью и понимая, что экскурсию по дому мне никто устраивать не будет, решила, что заглянуть за каждую – моя святая обязанность. Критически осмотрев ту, за которой скрылся Леонард, я мудро решила к нему не соваться. Пусть свыкнется с мыслью, что в его доме появилась джинния.

За следующей дверью обнаружилась очень светлая, но довольно захламленная кухня. Я неодобрительно покачала головой, осмотрев сваленные в мойку тарелки, плиту с почерневшей от гари поверхностью и гору кастрюль, в которых сейчас явно зарождалась новая жизнь. Как говорится, классическая ситуация – холостяк один дома. Но с этим я разберусь. Кухонька приятная, уютная, несмотря на бардак. Особенно меня покорил широкий и длинный мягкий диванчик, обитый красным бархатом. Он был просто создан, чтобы валяться на нем и зачитываться какой-нибудь интересной книжкой вприкуску с нежным тортиком! Только надо будет вывести пятна и обновить саму обивку, но это уже дело магии.

Третья дверь скрывала уборную, а четвертая – душевую. Слава Творцу, здесь было почище, а то, боюсь, на генеральную уборку моей подвески-накопителя не хватит.

Сделав заметку сразу после раскладывания вещей позаботиться о кухне, я решила пойти посмотреть на комнату.

На второй этаж вела довольно крутая винтовая лестница, потому я, критически ее осмотрев, решительно сняла босоножки на шпильке. Как-то меня не вдохновляло прокатиться по всем ступенькам. Затем, еще раз злобно помянув художника вкупе с шайтаном, я решительно подхватила чемодан и медленно направилась наверх. Хорошо, что я не человек и для меня такая ноша не является тяжелой…

Чуть отдышавшись, я зорко огляделась. Где там, где там моя комната?

Здесь было только две двери, друг напротив друга. Та, что слева, оказалась спальней хозяина. Я лишь удрученно поцокала языком, рассматривая незастеленную кровать, разбросанные по полу, креслу и тумбочке вещи и распахнутые дверцы шкафа, на одной из которых болтался… бюстгальтер. М-да, кажется, личная жизнь у этого невоспитанного хама все-таки имеется. Впрочем, возможно, эту вещицу забыла одна из тех самых «девочек», за которых приняли меня?

А теперь можно посмотреть комнату, где предстояло спать мне. Надеюсь, она большая? С детства ненавижу маленькие помещения и…

Я так и замерла с открытым ртом, ошарашенно рассматривая свою будущую спальню.

Да, она была большой. Да, в ней, как и в остальных комнатах, был бардак. Но… Шайтан мне в печенку, это что?!

Полуторная кровать, два кресла, небольшой журнальный столик, комод и прикроватная тумбочка. И все щедро, от души, засыпано мусором. Я готова была поставить свое любимое ожерелье из жемчуга, что засыпано нарочно.

Какие-то коробки, упаковки, засохшие краски, поломанные мольберт и кисти, изорванные листы бумаги, старые ботинки, грязные тарелки и чашки… В общем, чего тут только не было. И, словно насмешка, на стене над кроватью висела огромная картина совокупляющихся черных собак.

Надо отдать этому Леонарду должное. То, что джиннии трепетно относятся к чистоте, он усвоил крепко. И использовал это знание правильно.

Вот только не на ту напал. Меня подобным не проймешь.

Я, не рискнув войти в этот хламовник, присела рядом с чемоданом и, открыв его, вытащила резную шкатулку. Оттуда извлекла крупный голубой агат на длинной золотой цепочке и решительно надела.

Божественная энергия забурлила вокруг меня, послушная моей воле. И я, за пять минут перечислив все параметры будущего заклинания, сформулировала мыслежелание очистить мою спальню и кухню. Это опустошило резерв накопителя на добрую треть, но я не жалела. В конце концов, сомневаюсь, что Леонарда можно потрясти демонстрацией способностей джиннов. Уверена, на этом прокололся первый, кого к нему прислали.

Я заглянула в комнату и, поставив чемодан в углу, осмотрелась.

Прекрасно. Завтра пришлют мой основной багаж с всякими милыми девичьему сердцу вещицами, сделаю спальню уютной и… своей. Все-таки мне же здесь жить.

Мой взгляд натолкнулся на неприличную и просто отвратительную картину. Ее я не убрала намеренно. Зловредно улыбнувшись, я сжала агат и прошептала еще одно желание. После посмотрела на опустевшую стену и удовлетворенно кивнула.

Когда кое-кто решит завалиться спать, будет ему о-о-огро-о-омный сюрприз!

Быстро распаковав вещи и переодевшись в легкое бежевое платье до колен, я сунула ноги в балетки и от души потянулась.

Хор-р-ро-о-ошо-то как!

Чем бы заняться? Только-только начало темнеть, спать рано. Леонард, как я подозревала, сегодня из мастерской не вылезет. Пойти, что ли, на кухню, диванчик опробовать? Я как раз с собой недочитанный роман привезла. Вот только поесть бы… Желательно сладенького.

Нажав на кнопку своего равви [2], я четко проговорила:

– «Сладкий мир».

Буквально через несколько секунд на звонок ответил приятный женский голос, который на мой вопрос сообщил, что, конечно же, их кондитерская есть и в Ольмейре. Я, обрадованная, что даже здесь не останусь без любимых сладостей, заказала торт «Королевское облако». После продиктовала адрес и номер премиум-карты и отправилась встречать свою прелесть.

Коробка с тортиком обнаружилась на крыльце спустя ровно шесть минут. Еще одна причина, почему я так любила именно «Сладкий мир» – это мгновенная доставка. Подхватив перевязанную голубой ленточкой коробку, я, весело насвистывая, отправилась на кухню.

Как я и думала, после уборки здесь стало очень уютно. Я одобрительно кивнула и, бросив на обновленный диван книжку, дрожащими руками развязала ленту, а затем сняла крышку. И, как всегда, чуть не захлебнулась слюной.

Представьте себе десять видов крема от нежнейшего молочного до тяжелого шоколадного, которые с помощью магии закрутили в огромные пики, уложили на подушку из воздушного бисквита и увенчали засахаренными вишнями. Поверьте на слово, за такое лакомство и убить можно. Жаль только, что срок годности такого торта всего лишь сутки, а так как готовят их утром, то до завтра он уже не доживет. А съесть все сама я не могу! Сладости, конечно, то, ради чего стоит жить, но от целого торта лопну даже я.

Печально вздохнув, я решительно пошла к шкафчику над мойкой и достала оттуда тарелку. Потом, вернувшись к торту, я придирчиво его осмотрела и решила начать с адгезийского крема. Он отличался умеренной сладостью, но зато менял вкус от ложки к ложке.

Отрезав себе кусочек, я уселась на диван, подогнув ноги под себя, и, повесив тарелку с тортом в воздухе рядом с собой, углубилась в чтение.

«– Ты моя! – рыкнул эльф, крепко прижав меня к себе».

Хм, рычащий эльф? А разве по канону они не должны быть возвышенными и интеллигентными долгожителями, бесстрастно взирающими на простых смертных? Впрочем, придираюсь… Может, у этого конкретного эльфа в далеких предках орки отметились, вот он не только рычит, но и собственнические замашки проявляет.

«Я замолотила по его груди и закричала, что не хочу иметь ничего общего с этим неотесанным мужланом».

Кажется, не в таких уж и далеких. Раз он, по мнению героини, «неотесанный мужлан».

«– Не так быстро, Альфиэль.

При звуке любимого голоса мое сердечко затрепетало. Я повернула голову и несмело улыбнулась моему обожаемому дракону. Драхран был ранен в плечо, но его глаза горели неукротимым огнем.

Эльф опять зарычал и, оттолкнув меня в сторону, угрожающе двинулся к дракону…»

Я, прикусив губу, читала сначала описание драки, в которой враг, конечно же, был повержен, а затем бурное выяснение отношений героев, отвлекаясь только на очередную ложечку любимого лакомства. Чуть не пустила слезу над признанием в любви, которое едва выдавил из себя суровый дракон, умилилась непосредственной реакции героини, которая бросилась своему герою на шею.

Неужели сейчас поцелуются?! Первый раз за всю книгу! А-а-а, Драхран, не тупи, дава-а-ай, дава-а-ай! Ты мужчина или где?!

С замиранием сердца перевернула страницу и…

– Что читаем?

Книжка была бесцеремонно выдернута из моих рук.

– Эй, отдай! – возмущенно завопила я и спрыгнула с дивана.

– Не-а, – лениво улыбнулся художник и, подняв книгу над головой, вчитался в название: – Драконья любовь. Фу, какая гадость!

В этот момент я вспомнила, что все-таки джинния, поднялась в воздух и отобрала томик:

– Не лезь!

– Да больно надо, – фыркнул Леонард и развалился на диване. Затем потянулся к торту и, подцепив пальцем шоколадный пик, отправил его в рот. После чего скучающим тоном заявил: – Ты, мелочь, методичку недоучила.

– Что? – нахмурилась я, тоже присев, но подальше от него. – Какую методичку?

– Ну как же? – зевнул он и закинул руки за голову. – В доме убрала, есть приготовила. Вот только мужчины к сладкому равнодушны, нам бы мяса, и побольше.

Ага, теперь понятно.

– Убрала я только там, где собираюсь проводить время, – спокойно отозвалась я и, сняв тарелку с недоеденным тортиком с воздуха, поставила ее на колени. – Мне все же здесь жить, а бардак я не выношу. А готовить я вообще не умею, потому даже не думала заниматься подобным. Что касается тортика, он для меня. – Я отправила еще немного воздушного крема в рот и, проглотив, невинно добавила: – Впрочем, если хочешь – могу поделиться. Весь я не съем, а к утру он испортится.

Художник прищурился, а затем осмотрел меня настолько внимательным взглядом, что казалось, просветил насквозь.

– А ты забавная, – хмыкнул он. – Не похожа на тех, кто был здесь до тебя.

Я слегка пожала плечами, не комментируя эту фразу. Вместо этого доела адгезийский крем и задумалась над тем, какой попробовать следующим.

– Но все равно у тебя ничего не получится, – вырвал меня из размышлений ленивый голос. – Потому вот тебе мой дружеский совет – лучше уйди сейчас, по-хорошему.

Я посмотрела прямо в голубые глаза и лукаво сощурилась:

– Вот тебе МОЙ дружеский совет – лучше смирись. Я уже говорила, что ты – моя последняя надежда. Потому я с тебя не слезу.

– Я с тобой сексом заниматься не буду, – моментально спошлил он.

– Сто лет надо, – фыркнула я и, решив, что горьковатый оркитский крем в качестве контрастного к адгезийскому сладкому вкусу будет в самый раз, отправилась отрезать еще кусочек.

И только оказавшись к нему спиной, я не удержалась и торжествующе улыбнулась.

Леонард сам не понимает, что уже заинтересовался. Я сломала шаблон, поступила не так, как от меня ожидали. И это не могло оставить его равнодушным. Подобный тип личности мне знаком не понаслышке. У меня средний брат, Кехирт, талантливейший повар, точно такой же. Своей жене он предложил выйти замуж на второй минуте знакомства. У него тогда пожар случился в ресторане. И не то чтобы брат не мог справиться с огнем… Отвлекся, ища любимую книгу рецептов. А тут и спасатели подоспели… Вот один из них за шкирку вытащил сопротивляющегося Кехирта из огня. А на улице оказалось, что это не спасатель, а спасательница. Хрупкая и симпатичная человечка, занимающаяся такой неженской работой. В общем, долго потом брат ее добивался, но это уже совсем другая история. Важно в ней лишь то, что наладить отношения с такими мужчинами можно, если предварительно заинтересовать. Мне это явно удалось, что не могло не радовать. Нет, всякие любови-моркови в мои планы не входили, но дружба тоже вполне может начаться с вот такого интереса. Главное, сейчас контакт не потерять.

– А пожалуй, попробую-ка я. Отрежь мне шоколадную часть, – скомандовал он.

– Отрежь, пожалуйста, – спокойно поправила я его.

– Что?

– Вежливость твоя где, говорю? – Я повернулась и, сложив руки на груди, укоризненно на него посмотрела. – Я тебе не служанка, чтобы ты мной командовал.

Леонард нахмурился, а затем резко поднялся:

– Пожалуй, сам отрежу.

Я слегка пожала плечами, возвращаясь к дивану с новым кусочком.

Налаживание контактов налаживанием контактов, но помыкать собой я не позволю.

Некоторое время мы молча ели. Я опять углубилась в сюжет и даже наконец прочитала про долгожданный поцелуй… Но соседство художника как-то поубавило мою радость по этому поводу. Сидит, жует и смотрит. Не отрываясь. Этот взгляд я ощущала физически, и он меня нервировал. Чего вылупился, спрашивается?!

– Неделю.

– А? – непонимающе спросила я, оторвавшись от чтения.

– Ровно неделю вытерпела твоя предшественница перед тем, как попыталась затащить меня в постель.

– Прискорбно, – я дернула плечиком, – что некоторые мои сородичи опускаются до подобных методов в работе, – и опять вчиталась в строчки.

– А ты, значит, у нас не такая, – насмешливо протянул Леонард.

С сожалением отложив книгу – кажется, с чтением сегодня уже не сложится, – я переплела пальцы и уставилась на Леонарда:

– А что, если не такая? Обидно?

– Сто лет надо, – ответил он моими словами и оскалился в подобии улыбки.

– Вот и замечательно, – невозмутимо кивнула я, зачерпывая еще крема ложечкой.

– Ну раз ты такая скучная, пойду я, – недовольно хмыкнул Леонард и, встав, положил тарелку в мойку.

И собрался уйти, гад такой!

– Тарелку помой, – ледяным тоном сказала я.

– Что, прости?

– Тебя не учили посуду после себя мыть? Помой тарелку, а то так кухня скоро опять в свинарник превратится, – спокойно пояснила я.

– Вот тебя еще не спрашивал, что мне делать в собственном доме, – раздраженно отозвался художник и смерил меня неприязненным взглядом. – Меня бардак не напрягает. Ты можешь либо мыть сама, либо выметаться.

Вообще, конечно, он был прав. Я ему не мать, чтобы воспитывать. Но убирать за ним меня тоже не вдохновляет.

– А давай договоримся, – вкрадчиво предложила я. – Ты моешь за собой посуду, а я за это буду тебя кормить.

– Спасибо, перебьюсь, – ласково-ласково улыбнулся Леонард. – Тем более что ты все равно готовить не умеешь. Сама говорила.

– И не собираюсь, – ответила я ему такой же улыбкой. – Видишь ли… у меня договор с одним рестораном на доставку еды три раза в день. «Серебро имрата», знаешь такой?!

Расширившиеся зрачки и приоткрывшийся рот были мне ответом.

Ну еще бы он не знал, лучший ресторан Ольмейра!

– Бред какой, – тряхнул художник головой. – У них нет доставки, а столики заказываются за месяц вперед!

– Для кого-то нет, а для меня есть, – скромно потупила глазки я. – Так что… Думай.

Говорить о том, что этот ресторан принадлежит моему брату и шеф-поваром там работает его лучший ученик, я, разумеется, не стала. Зачем бедному Лео такие избыточные сведения, не так ли?

– Пожалуй, откажусь, – явно борясь с собой, медленно произнес он, а затем пакостливо ухмыльнулся. – Так что, мой посуду, Золушка.

И, демонстративно похлопав ладонью по мойке, вышел из кухни.

Вот тебе и наладила контакт.

Впрочем… Я хитро улыбнулась.

Это мы еще посмотрим.

Претворять в жизнь свой коварный план я начала на следующий день.

Ночь прошла вполне спокойно. Я даже выспалась, что, учитывая, как плохо я сплю в незнакомых местах, вообще удивительно.

Проделав все привычные утренние процедуры, я придирчиво выбрала сегодняшний наряд. После длительных размышлений я остановилась на легком светлом платье чуть ниже колен. Оно было почти однотонным, только по подолу и круглому вырезу плелась яркая вышивка цветочной лозы. Я в нем выглядела воздушной, легкой и почти невинной. Именно то, что надо.

Хм, интересно, Леонард что, не заметил моего подарочка? Или он так погрузился в рисование, что и спать не пошел? Я опасливо заглянула в спальню напротив и не нашла в ней изменений по сравнению с вечером. Значит, и правда не видел… Вот и чудно, никаких скандалов с самого утра.

Уверившись, что дверь в мастерскую заперта не просто так, а потому что Леонард работает, я решительно отправилась проведать Оливера.

Красавец брюнет встретил меня на пороге ресторана и крепко обнял:

– Шая, милая, какой неожиданный и приятный визит!

– Спасибо, но разве шефу не полагается быть на кухне? – лукаво спросила я, мягко отстраняясь.

– Основная масса клиентов будет после обеда, – усмехнулся лучший ученик моего брата. – Сейчас там вполне справятся су-шефы. Пойдем, угощу тебя первоклассным завтраком.

Он отвел меня в свой кабинет, по дороге распорядившись подать туда яйца бенедикт, крем-брюле и стакан свежевыжатого яблочного сока. Я даже не удержалась и языком цокнула.

Столько времени прошло, а он все еще помнит, что я люблю. Удивительно.

Несмотря на то что большую часть времени я тратила на учебу, пытаясь совладать с непослушным даром, несколько романов у меня все же было. Буйная южная кровь, как любит говорить моя мама, всегда берет свое. Темперамент, страсть и легкость. Для южных джинний было в порядке вещей менять кавалеров как перчатки и уже к двадцати годам иметь внушительный список бывших возлюбленных. Я по их меркам была отмороженная на всю голову – это, кстати, цитата одной из моих подружек, тоже южной.

Впрочем, отвлеклась я.

Мы с Оливером были не просто друзьями. Бывшими. Случился у нас полтора года назад бурный, умопомрачительный роман, который закончился… Нет, не постелью. До нее, как ни странно, дело дойти не успело. Просто в один прекрасный день мы посмотрели друг на друга и поняли – отгорело. Дружба, симпатия, привязанность остались, а чувства прошли. Словно и не было их. Впрочем, сейчас я могу точно сказать, что этот случай – яркий пример того, что делается к лучшему. У нас с Оливером было невероятное взаимопонимание, практически с полуслова. Да и другом он был замечательным. Не факт, ой не факт, что мы сумели бы остаться в таких хороших отношениях, если бы дело зашло дальше.

Я с тоской вспомнила еще двоих бывших, с которыми все закончилось далеко не так радужно, и торопливо вымела несвоевременные мысли из головы.

Сейчас надо сосредоточиться на Леонарде.

– В чем дело, Шая? – серьезно спросил Оливер, когда мы разместились за большим тяжелым столом из черного дерева. – Что ты делаешь здесь, в обычном человеческом городе, тогда как должна блистать и покорять Шейрихарт?

Я досадливо поморщилась и бегло окинула взглядом выдержанный в классическом мужском стиле кабинет. Темно слишком, ну да не мое дело…

А Оливер, как всегда, проницателен! Придется рассказать правду, несмотря на то что мне этого не хотелось.

– Дай слово, что не скажешь брату. – Я посмотрела на него из-под челки.

– Даже так? – изумленно вскинул брови Оливер. – Во что ты вляпалась, девочка?

– Дай слово, иначе я уйду! – Я упрямо поджала губы.

Он некоторое время колебался, но затем неохотно пообещал. И я, облегченно выдохнув, быстро ему все поведала.

– Ты идиотка! – процедил Оливер, после того как я закончила. – Чем ты думала, когда соглашалась на предложение этого змея? Да у него на морде написано: совру, недорого возьму!

– Слушай, не надо меня совсем уж за дурочку держать! – возмутилась я. – Договор я тщательно прочитала и проверила, подвоха нет. Теперь все зависит только от меня. Пойми, другого способа исполнить мою мечту просто не существует! Олли, кому, как не тебе, понять меня!

Напоминание о том, из скольких ресторанов его выперли, обозвав бездарью, до того как на него обратил внимание мой брат, заставило Оливера поморщиться и отвернуться.

Да, я действовала подло, ударив по самому больному. Но у меня не было выбора! Мне просто необходима его помощь!

– Зараза ты, Шаира, – в сердцах выдохнул он, откинувшись на спинку массивного черного кресла. – И что с тобой делать? Конечно, я помогу. Говори, что тебе надо.

Фу-у-ух! Замечательно! Я всегда знала, что Олли – настоящий друг!

Я, стараясь не подпрыгивать на стуле от радости, коротко обрисовала план под кодовым названием «Приручение строптивого».

– Накормить, чтобы добиться хорошего отношения? – удивленно спросил Оливер и покачал головой. – Творец всемогущий, я дожил до дня, когда наша маленькая Шая повзрослела и познала мудрость общения с противоположнным полом?

– Если ты о том, что путь к мужскому сердцу лежит через желудок, это бред, – фыркнула я и независимо вздернула подбородок. – Проверенных путей к сердцу не существует.

– Ну почему… – насмешливо сощурился брюнет. – Я могу тебе один подсказать. Универсальный и работающий только в твоем случае… Юбку покороче, декольте пониже, голосок послаще – и дело в шляпе.

Пошляк, как и прежде. Приятно, что есть вещи в этом мире, которые не меняются.

– Милый, – нежно проворковала я, – ты адресом не ошибся? Это путь не к сердцу, а… пониже. Намного… Да и вообще, о чем ты? – спохватилась, что разговор свернул совсем не туда. – Мне его сердце и даром не надо. Всего лишь чтобы он не свинячил и перестал относиться ко мне как… ну… – Я задумалась, подбирая достойный эпитет. – Вот! Как Рихтер к крысам!

Олли содрогнулся и посмотрел на меня с ужасом. Еще бы…То, какой мой самый старший братец чистюля и педант, Оливер знает не понаслышке. А уж отношение Рихтера к так называемым помоечным животным – вообще отдельная история.

– Я не представляю себе ни джинна, ни человека, который может испытывать к тебе негативные эмоции, – покачал головой друг.

– Ой, забей. – Я легкомысленно махнула рукой. – Этот Леонард просто терпеть не может джиннов, вот я под раздачу и попала. Но собираюсь побороться, чтобы хотя бы на меня его ненависть не распространялась. Иначе не видать мне ни трех желаний, ни диплома.

– Угу, зато подвенечное платье еще как видать, – скривился резко помрачневший Оливер, а затем решительно хлопнул по столу ладонью. – Хорошо, можешь на меня рассчитывать. Я лично буду готовить блюда для этого твоего художника. И все сделаю, чтобы он тебе ножки готов был целовать только за возможность понюхать содержимое тарелок.

Я заливисто рассмеялась и, потянувшись через стол, звонко чмокнула его в щеку.

– Ты просто прелесть, Олли, – понизив голос, доверительно сказала я. – Иногда мне кажется, что я полная дура, раз не утащила тебя под венец тогда, полтора года назад.

– Скажешь тоже, – польщенно заулыбался он, а затем погрозил мне пальцем. – Лиса ты, Шая, а не джинния. Не знал бы я тебя, решил, что ты и правда ко мне неровно дышишь.

– Так и есть. – Я села на место и пожала плечами. – Ты один из немногих моих друзей. Наверное, из мужчин даже единственный.

В этот момент нам пришлось прервать разговор, потому что принесли мой завтрак. Я с удовольствием поела, попутно выслушав все свежие сплетни. Ну а после, торопливо попрощавшись с Оливером, поспешила обратно на Вишневую улицу. Интуиция подсказывала мне, что Леонард так просто не сдастся, потому меня могут ждать сюрпризы, вплоть до самых неприятных. Не хотелось бы оказаться неготовой и отреагировать как-то не так.

Дверь в мастерскую оказалась по-прежнему заперта. Я некоторое время постояла перед ней, задумчиво рассматривая круглую ручку, но взяться за нее не решилась. Да, мне было очень любопытно посмотреть на рисунки Лео, но, откровенно говоря, сейчас неподходящее для этого время. Нужно, чтобы мой художник сначала ко мне привык. А то, боюсь, на вторжение в свою святая святых он может отреагировать такой вспышкой… Учитывая, насколько он переполнен божественной энергией, даже думать не хочу какой.

Так что, так и не выяснив, выходил ли сегодня Леонард из мастерской, я направилась наверх. Но на полпути замерла, настороженно прислушиваясь.

Мне кажется или… Да нет, не кажется! Кто-то тихонько поет! И вариантов, кто бы это мог быть, не так уж много! Шайтан мне в сапоги, опоздала!

Снедаемая недобрыми предчувствиями, я рванула наверх, туда, откуда звучал негромкий голос. Да так и замерла на пороге в свою комнату.

Творец единый и всемогущий, это еще что?!

Кажется, я сказала это вслух, потому что О’Брайен, стоявший на стремянке у одной из стен, повернулся и очаровательно улыбнулся.

– О, вернулась, – промурлыкал он, явно совершенно довольный собой, и махнул зажатой в руке кисточкой. – А я вот решил, что мне не нравится оформление комнат. Настроению, знаешь ли, не соответствует.

Я мрачно зыркнула на этого мерзавца, с трудом подавив порыв грязно выругаться.

Нет, тем, как он выкрутился, можно было бы восхититься. Будь я посторонней в этом конфликте личностью.

Решила убрать гадкую картину? Не проблема, превратим в гадкую картину всю комнату.

Я не понимаю, как он успел размалевать все за те несколько часов, что меня не было, возможно, использовал какой-то артефакт. Но, честно говоря, в данный момент это меня волновало в последнюю очередь.

Темно-синие стены. Черепа и призраки. Прямо напротив кровати – гротескные голые ведьмы пляшут вокруг костра. На потолке – жуткие спирали кислотных цветов, одного взгляда на которые было достаточно, чтобы у меня разболелась голова. Так, Шая, спокойно, спокойно… Дыши глубже. Еще глубже. Представь, как ты надеваешь вон то ведро с краской этому придурку на голову. И улыбайся, улы-ы-ыба-а-айся!

– Интересный у тебя вкус, – нейтрально произнесла я, когда смогла взять себя в руки.

– Ну да, специфический, – пожал плечами художник и лукаво усмехнулся. – Понимаю, что подобное далеко не всем понравится, потому если тебе не подходит… – и помахал, словно прощаясь.

Не на ту напал, красавчик. Сейчас посмотрим, кто кого.

– Да, я, к сожалению, далека от столь… высокого искусства, – совершенно искренне проговорила я и, прежде чем заухмылявшийся Лео успел что-то сказать, печально добавила: – К тому же разве могу я разлучить художника и его творение? Нет-нет, ни за что. – А теперь, пока он не понял, к чему я веду, добивочка: – Потому я с грустью, но уступаю тебе полюбившуюся мне комнату. А сама, так и быть, перееду напротив.

И, мило улыбнувшись и хлопнув ресницами, торопливо пересекла коридор и заперлась в его спальне. А после, не обращая внимания на бардак, без сил опустилась на незастеленную постель и схватилась за голову.

Да чтоб этот художник провалился! Фантазия у него… извращенная. Но что же делать?! Как же быстро наладить с ним хоть минимальный контакт, не боясь удара в спину? Я ведь тоже долго не выдержу жить словно посреди минного поля!

– Эй, джинния! – в дверь забарабанили. – Ты не офигела, дорогуша?!

– Сам офигел, придурок, – процедила я едва слышно, а затем крикнула: – В чем дело, Леонард? Тебе же так нравится новое оформление комнаты!

– Так я же его не для себя делал, – весело отозвались из коридора. – Для тебя, между прочим, старался. А ты, неблагодарная, не ценишь.

Что-о-о?! Да он издевается!

Я вскочила и стремительно подошла к двери.

– Леонард, милый, – нежно-нежно проворковала я, – а тебе не говорили, что, перед тем как делать… подарок, неплохо было бы сначала выяснить, понравится ли он?

– Мне говорили, что дареному коню в зубы не смотрят, – хохотнул тот. – Так что, очаровательная, но совсем незваная гостья, – и вдруг рявкнул: – выметайся из моей спальни! Немедленно.

– И не подумаю, – не впечатлилась я.

– Тогда… – Леонард на миг задумался. – О! Тогда я пойду и сейчас же выброшу все твои вещи через окно.

– Что?! – Я задохнулась от возмущения. – Ты не посмеешь!

– Еще как посмею. Прямо сейчас.

И затих.

Ох, он же нестабилен! Я совсем забыла… И не на такое способен!

Я торопливо открыла дверь и рванула вперед… И впечаталась носом в грудь в темной рубашке.

– Попалась. – На моих плечах сжались длинные пальцы. – Какая доверчивая девочка.

И, резко крутанув, вытолкнул меня в коридор.

– Что-то я устал, – ехидно оскалился Леонард. – Пойду-ка посплю. А ты… впечатляйся силой искусства.

И запер дверь прямо перед моим носом!

Судорожно сжав руки в кулаки, я ощутила, как меня затапливает глухая, неконтролируемая ярость.

Что, художничек, думаешь, ты у нас здесь самый умный? А вот выкуси, драгоценный.

Низко рыкнув, я схватилась за ручку и сильно рванула на себя. Но то ли она была приделана на совесть, то ли я сил не рассчитала, но, вместо того чтобы вырвался замок, затрещали петли. А в следующий момент я отшвырнула дверь в сторону и мило-мило улыбнулась открывшему от изумления рот О’Брайену.

– Ой, перестаралась, – глупо захлопала ресницами, но затем злорадно улыбнулась. – Так тебе и надо.

И только после этого ко мне достучалась умная мысль, что я сейчас сама себе все испортила. А ну как испугается парень нечеловеческой силы джиннии да и запрется в мастерской? Уверена, я его потом оттуда не выковыряю! А говорила мне мама, держи в узде темперамент!

Я осторожно зыркнула на художника, но, к моему удивлению, испуганным он не выглядел.

– Ого! – присвистнул он и, сев на кровати, подогнул под себя ноги. – Теперь понятно, с чего твои товарки в мою постель так резво прыгали. – И, склонив голову набок, с наигранным сочувствием спросил: – Небось туго с такими данными мужика найти, да? Бегут, только пятки сверкают?

Мысленно облегченно выдохнула – раз ехидничает и хамит, значит, в ракушку забиваться и не думает. Великолепно!

– Человеческие бегут, – невозмутимо отозвалась я и, пройдя внутрь, свободно села рядом с ним. – А джинны сильнее нас примерно настолько же, насколько вы сильнее своих женщин.

– Счастлив за тебя, – ядовито процедил Леонард, отодвигаясь подальше. – Но не могла бы ты убраться?

– Не могла бы, – сладко улыбнулась я и кокетливо повела плечом. – А то из образа выбиваюсь. Все джиннии прыгали в твою постель, а чем я хуже?

О, я могла собой гордиться. Если бы меня попросили описать выражение полного обалдения на лице, я однозначно вспомнила бы его теперешнее.

– Что? – хрипло выдохнул он и отодвинулся еще дальше, рискуя сверзиться с кровати.

Я даже умилилась. Нет, ну прелесть какая! Словно юная пансионерка, которой пьяный матрос рассказал похабный анекдот.

– Спать, говорю, собираюсь. – Я демонстративно зевнула. – Обеденный сон, знаешь ли, очень полезен для кожи. А так как комнату мою ты довел до нежилого состояния, придется отдохнуть здесь.

Взгляд художника вернул себе осмысленность, и Лео громко выдохнул. Как мне показалось, крайне облегченно. А уж после того, как художник хитро сощурился, я осознала, что кое-кто пришел в себя и сейчас мне прилетит ответ.

– Я вообще-то тоже вздремнуть собирался, – понизив голос, проговорил он. – Не смущает?

– Не-а. – Я помахала на себя ладошкой. – Кровать большая, поместимся.

– А если я к тебе приставать начну? – Он подался ко мне и прошептал прямо в лицо: – Надругаюсь над бедной маленькой джиннией, и что потом делать будешь?

Он что, серьезно?!

Я не выдержала и от души расхохоталась. А потом, кое-как уняв смех, красноречиво посмотрела на место, где раньше находилась дверь:

– Сам подумал, что сказал? Единственный, кто здесь может над кем-то надругаться, – это я. Но не беспокойся, милый, – я фамильярно похлопала его по спине, – я маленьких не обижаю.

Будем откровенны, я перегнула палку. Даже с учетом всех нюансов. Так что ожидала закономерной вспышки и была готова извиниться и уйти, чтобы дать художнику остыть.

Но Леонард в очередной раз меня удивил. Не рявкнул, не взбесился, а, откинув голову назад, рассмеялся.

Я, прикусив губу, зачарованно наблюдала за ним, с досадой осознавая, что стервец хоро-о-ош, ой как хорош! Особенно приковывала взгляд изумительная линия подбородка – моя вечная слабость. Что же у нас с самого начала так не задалось? Может быть, я бы даже закрутила небольшой роман с этим человеком… Но теперь-то уж точно не судьба. Более того, категорически нельзя.

– А ты смешная, джинния, – тягуче произнес он, окидывая меня нечитаемым взглядом. – Пожалуй… я согласен потерпеть тебя некоторое время, если сильно доставать не будешь.

Каюсь, торжествующую улыбку сдержать не сумела. Но меня можно понять! Всего второй день – и уже такой прорыв! Да я просто восхитительная умничка!

– Только все равно у тебя ничего не выйдет, – моментально спустил меня с небес на землю ленивый голос художника. – Моя позиция по этому поводу принципиальна – никаких контрактов с джиннами, ни капли божественной энергии этим тварям.

– Посмотрим. – Я ответила ему прямым взором. – Сдаваться я не намерена.

– Упорная, – хмыкнул он и от души зевнул. – Все, шутки в сторону. Я всю ночь не спал, а потом… – поглядел на место, куда я вчера перенесла гадкую картину и которое сейчас пустовало, – тоже не спал. Так что иди, убирай мои шалости в своей комнате. Больше не буду, – и ухмыльнулся, – честное слово.

– Эй, ты что, думаешь, у меня запас божественной энергии безграничный? – возмутилась я.

– Не волнует, – скучающе отозвался Леонард. – Прости, куколка, это уже твои проблемы.

Честно говоря, очень хотелось дать ему по голове, останавливало лишь то, что еще убью ненароком. Потому я со свистом выдохнула и молча пошла на выход.

Ладно-ладно, вредный художник, еще посмотрим, кто кого.

– Эй, Шаира.

Я замерла, изумленная, что он впервые назвал меня по имени, а не презрительным «джинния».

– Что? – посмотрела я на него через плечо.

– Дверь на место тоже верни, – мило улыбнулся он.

– Это еще почему?! – Я резко повернулась и уперла руки в бока.

– Ну так ты же ее сломала, – опять зевнул этот гад и, устало опустившись на подушку, сонно прошептал: – Спа-а-ать…

– Слушай, где логика? – грозно спросила я, подходя к кровати. – Стены в моей комнате испортил ты, но исправлять это почему-то мне!

А в ответ – тишина.

– Леонард!

Ноль реакции.

Окончательно разозленная, я склонилась над ним и потрясла за плечо. И только после этого с изумлением осознала, что художник спит!

– Совсем, что ли?! – крикнула я разозленно и принялась будить нахала.

Где там! Дрых как сурок! Интересно, он всегда так или просто настолько устал? Все же не спал всю ночь…

Я устало вздохнула, посмотрев на… это тело, и понуро поплелась в кошмар, который еще утром был моей комнатой. Там вытащила подвеску и загадала выкрасить стены в бежевый цвет. Конечно, хотелось каких-то интересных узоров и текстуры, но было жаль тратить на это божественную энергию. Дверь я мстительно оставила на полу в коридоре.

Вот пусть как хочет, так и цепляет!

Когда спальня приобрела нормальный вид, я с чистой совестью уснула.

Разбудил меня сигнал равви – приехал мой остальной багаж.

Проходя мимо комнаты Лео, я не удержалась и заглянула. К моему большому удивлению, хозяин дома еще спал. Более того, не проснулся даже тогда, когда я орала на идиотов-грузчиков, которые, несмотря на предупреждение, притащили туалетный столик к лестнице. Интересно, как эти придурки собирались его поднимать?!

Короче, я для себя сделала пометку, что спит мой временный сосед очень крепко, даже чересчур.

Проснулся художник ближе к вечеру. Я как раз сидела на кухне и вяло ковырялась в одном из блюд, присланных Оливером. Аппетита не было, настроения после ругани с грузчиками – тоже, так что помятое после сна лицо, заглянувшее на кухню, я встретила кислой улыбкой.

– О, мадемуазель не в духе, – заломил бровь Леонард и, сев напротив на табуретке, лениво взъерошил и так растрепанные волосы. – О чем печалишься, куколка? Ноготь поломала или другая подобная трагедия вселенского масштаба?

Я пригвоздила его к месту тяжелым взглядом и медленно произнесла:

– Очень смешно. Ха-ха.

Он тихонько хмыкнул, а затем с интересом присмотрелся к тарелкам на столе:

– Хм, надеюсь, это не ты готовила? Не хотелось бы потом джиннский труп в саду закапывать.

– С памятью плохо? – хмуро огрызнулась я. – Я же говорила, что мне еду из «Серебра имрата» присылать будут.

Художник изумленно вскинул брови, а затем поднял одну из тарелок и заглянул под нее.

– Действительно, «Серебро имрата»… – пробормотал он, внимательно рассматривая логотип.

Мне хотелось сказать ему что-то язвительное. Накопленные за сутки усталость и напряжение требовали быть излитыми на голову этого мужчины. И я, как девушка порывистая и темпераментная, может, и не стала бы отказывать себе в такой малости… Но словно гром среди ясного неба вдруг прозвучал сигнал равви. Скорчив недовольную мордочку, я приняла вызов:

– Слушаю.

– Шаира, это Хайлар, – раздался ленивый голос моего… сейчас начальника. – Я в Ольмейре, жду тебя через час на террасе «Шелкового пути». Будь добра, не опаздывай.

И отключился.

– Вот же шайтан мне в печенку! – от души выругалась я и без сил опустила голову на скрещенные руки. – Еще его мне сегодня не хватало. До полной картины!

– Один из братьев? – с любопытством спросил Лео.

– Хуже, – мрачно отозвалась я – вся злость, направленная на художника, нашла более привычный объект. – Тот самый недожених. Жаждет встретиться.

– Ну так не иди, – безразлично пожал плечами он. – И все.

– Не могу, – скривилась я и раздраженно фыркнула. – Он еще и мой начальник.

– Не повезло, – коротко хохотнул сосед.

– Спасибо за поддержку, – ядовито прошипела я.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулся ни капли не задетый он.

Впрочем… Что ему до моих проблем? Он в своем праве.

Я тяжело вздохнула и решительно поднялась. Как бы мне ни хотелось послать Хайлара в геенну огненную мелких бесов ловить, но увы, увы… Это было неосуществимо. А как хоть и временный, но начальник, он мог требовать от меня даже ежедневного отчета о работе.

– Если голоден – можешь съесть. Я на сегодня уже сыта.

– А потом мыть посуду? – прозорливо спросил Леонард и медленно качнул головой. – Спасибо, я не голоден, – затем поднялся и похлопал меня по спине. – Беги, куколка, тебя ведь ждут.

И, похабно подмигнув, вышел из кухни.

Мне нестерпимо захотелось побиться лбом о ближайшую поверхность.

Вот же непрошибаемый!

В любом городе – как человеческом, так и джиннском – существовали заведения трех типов. Только для джиннов, только для людей и смешанные. Так уж исторически сложилось, что хоть наши расы и вынуждены были тесно взаимодействовать, но существовала значительная прослойка, которая предпочитала только своих. Причем среди джиннов это встречалось намного чаще, чем среди людей.

«Шелковый путь» был одним из джиннских заведений Ольмейра, причем считался чуть ли не лучшим на всем побережье Арвейлинского моря. На заре своей карьеры шеф-повара Кехирт даже получил предложение работать в этом ресторане, но отказался. Ему претила сама идея подобного разделения, потому все его заведения были смешанного типа. В джиннском обществе брата считали чудаком, а новость о его женитьбе на человечке долго была самым обсуждаемым скандалом в Шейрихарте. Впрочем, он не был белой вороной, просто у нас вся семья странная. По меркам джиннов, конечно. Вон, мой самый старший братец, Рихтер, наплевал на карьеру при дворе и сейчас является следователем по спорным делам контрактов джиннов и людей, да еще и часто выступает прокурором на судах. Причем обвинитель он именно со стороны последних! Представляете, какой шок для нашего высшего общества?

Так что входила я в «Шелковый путь» с легким чувством протеста.

– Госпожа Дерхивари, добро пожаловать, – поклонился мне метрдотель, когда я продемонстрировала ему свое удостоверение личности. – Господин Рэкхарт ждет вас.

И, подозвав официанта, поручил тому меня провести.

Кстати, в джиннских заведениях обслуживающий персонал набирали только из людей. И это тоже меня… напрягало.

Услужливый мальчик лет шестнадцати провел меня на затененную террасу, где за угловым столиком сидел Хайлар и, покачивая бокалом с коньяком, задумчиво смотрел на море.

– Ты что здесь делаешь? – прямо спросила я, загородив ему обзор.

Он окинул меня ленивым взглядом и слегка улыбнулся:

– И тебе добрый день, Шаира. Может, присядешь?

Раздраженно фыркнув, я все же заняла стул напротив и упрямо повторила свой вопрос:

– Что ты делаешь в Ольмейре, Хайлар? Ты же говорил, что тебя раздражают человеческие города.

– Мать со своим человеком путешествуют по приморью, – безразлично пожал плечами он. – Так что для встречи пришлось перенестись сюда.

Я фыркнула еще более раздраженно и с трудом подавила желание высказать что-то нелицеприятное о госпоже Рэкхарт. Впрочем, это желание возникало у меня всегда, когда я слышала о мамочке Хайлара.

Уму непостижимо! В наше время еще остались джинны, заключающие вассальный договор с людьми! Согласно ему джинн получал всю лишнюю божественную энергию, а человек… официально это именовалось «младший супруг», но на деле получалась смесь комнатной собачки с горничной. Иногда с функциями сексуального партнера. Именно вот такой «младший супруг» был и у госпожи Рэкхарт, причем уже много-много лет. Более того, с ним она проводила на порядок больше времени, чем с отцом Хайлара. Почему последнего это совсем не волновало, я понять не могла. Впрочем, скорее всего, господин Рэкхарт просто не считал какого-то там человека достойным ревности.

В общем, семейка Хайлара мне не нравилась. И я до сих пор не могла понять истоки дружбы наших семей.

– Что ты хотел? – утомленно вздохнула я, не ощущая в себе силы даже толком разозлиться. – У меня был непростой день, хотелось бы отдохнуть.

– Так брось это дело, и все, – тонко улыбнулся Хайлар, наливая в мой бокал вина.

– Не дождешься, – мрачно усмехнулась я и сделала небольшой глоток рубинового напитка.

– Проверить стоило, – отсалютовал мне своим бокалом рыжий джинн.

– И все же, что ты хотел?

– А если я скажу, что соскучился, поверишь? – доверительно спросил он, подавшись вперед.

– Нет, – покачала я головой. – На такое даже моей фантазии не хватит.

– А зря, – безмятежно улыбнулся Хайлар.

Я отставила бокал в сторону и, переплетя пальцы, прищурилась:

– Хайлар, какая оса тебя укусила? В Шейрихарте ты месяцами меня не видел, и особо тебя это не волновало. А тут неделя всего прошла с нашей последней встречи, и ты вдруг соскучился? Прости, не верю.

По лицу этого джинна обычно сложно было что-либо понять, но сегодня он не был на себя похож. Потому досада, тенью мелькнувшая в его взоре, меня изумила.

– Знаешь, мне сегодня подробно рассказали, какой я идиот, – проговорил он, уставившись на меня своими янтарными глазами. – И я осознал, что веду себя неправильно.

– Да ладно? – недоверчиво протянула я. – Насколько помню, я тебе каждую нашу встречу подобное рассказывала, но сдвигов не было. С чего вдруг теперь получилось?

– Мм… – он перевел взгляд на залив, – я просто поделился с матерью своей проблемой… И знаешь, она мне сказала, что сама бы сбежала от мужчины на край света, если бы тот считал ее чем-то само собой разумеющимся. В общем… – Хайлар хмыкнул, – мне подробно пояснили, в чем я не прав.

Я изумленно приоткрыла рот. Ушам своим не верю! Госпожа Рэкхарт устроила любимому сыночку взбучку из-за меня? Определенно, что-то в этом мире сломалось!

– Ну и прекрасно, – с показной невозмутимостью заявила я. – Со следующей избранницей на роль своей жены не наделаешь таких ошибок.

И, отвернувшись, хлебнула из бокала.

– Шаира, – вкрадчиво позвал Хайлар, – мне другая не нужна.

– Ничем не могу помочь, – так же невозмутимо отозвалась я, по-прежнему на него не глядя.

– Как же с тобой сложно, – утомленно вздохнул джинн, а затем вдруг жестко сказал: – Шаира, говорю прямо, чтобы ты меня потом ни в чем не обвиняла, – сдаваться я не намерен.

Я резко повернулась и, прищурившись, хотела сказать что-то нелицеприятное, но он остановил меня поднятой ладонью.

– И сделаю все, – медленно проговорил Хайлар, глядя мне прямо в глаза, – чтобы ты осознала, что я не такой плохой, каким ты меня привыкла воспринимать. А еще… – Он коротко вздохнул. – Помнишь, как-то ты бросила мне в лицо, что я считаю тебя кем-то вроде племенной кобылы, от которой можно получить максимально породистый приплод?

– Еще бы, – саркастически хмыкнула я, воскресив в памяти тот день, когда отказала ему впервые. – А разве это не так? Тогда ты ничего опровергать не стал.

– Я опешил, – серьезно произнес джинн. – А потом… все никак к слову не приходилось. И раз уж я сегодня настолько откровенен, скажу прямо… Кровь, способности, чистота рода – это, конечно, важно. Но ты мне действительно нравишься.

– Да что ты говоришь? – недоверчиво протянула я и, склонив голову, ехидно спросила: – А как же то, что я груба, невоспитанна и флиртую со всеми подряд? Это ведь изъяны, недостойные джиннии из хорошей семьи, – если не путаю, на последнем дне рождения твоего отца ты мне именно так сказал.

Хайлар поджал губы и опустил глаза.

– Знаешь, когда девушка, которая тебе нравится, не стесняется строить глазки всем мужчинам в округе, это, мягко скажем, раздражает, – глухо произнес он. – Я не оправдываю себя, так как наговорил тогда много лишнего, но и ты меня пойми. Меня обуяла настолько дикая ревность, что я готов был воплотиться в ифрита и разнести там все к шайтану.

Я изумленно покачала головой.

Творец всемогущий, а это точно Хайлар? Сколько я его знаю, таким еще не видела! Нет, безусловно, приятно, но непривычно и несвоевременно. Да и, если уж напрямоту, ничего не меняет. Замуж за него я не хочу и не пойду, как бы он ни старался. Единственный для него шанс – это если я провалю контракт с Леонардом. Но я верила в свои силы!

Но хочешь не хочешь, а сердце мое преисполнилось состраданием. Не умела я принимать признание как должное. Даже если оно было настолько корявым, да еще и от Хайлара.

– Мне приятно, что ты со мной поделился своими переживаниями, – мягко сказала я, накрыв его ладонь своей, – но, прости, это ничего не меняет. Я согласна быть тебе другом, но не больше. Посмотри сам – мы слишком разные. У нас разные цели в жизни, разные ценности. Мы просто не сможем ужиться под одной крышей, я в этом уверена.

Он резко вскинул голову и вперился в меня тяжелым взглядом. А затем зажал мою ладонь между своими и веско произнес:

– Зато я уверен в обратном. И, собственно, сегодня я встретился с тобой, чтобы сказать, что мне надоело пассивно ждать, когда ты все поймешь и сама придешь ко мне. Считай задание с художником временем на раздумья. Потому что после него, независимо от результата, я сделаю все, чтобы доказать, что лучше мужчины для тебя просто не существует в природе.

Я аккуратно высвободила руку и покачала головой. Его убежденность мне не нравилась. Вот такой убежденный Хайлар был очень опасен. Идя к своей цели, он был способен разрушать и уничтожать, и это меня пугало. Но в этот момент рядом с нашим столиком появился официант с закусками, потому разговор пришлось отложить. А после, как я ни старалась, Хайлар ловко уходил от этой темы. В результате за ужином мы вели легкую светскую беседу, причем джинн был сама галантность и обаяние, и это жутко нервировало. Так что на Вишневую улицу я вернулась едва живая от усталости и мысленно поносила провожавшего меня мужчину на все лады.

Вот же прицепился, словно банный лист! Что ему, в Шейрихарте баб мало?! Почему именно мне так не повезло?! Ну не нравишься ты мне, не нравишься! Прими как факт и отстань от меня, наконец!

Перед калиткой Хайлар остановился и поцеловал мне руку.

– Я провел замечательный вечер, Шаира. С нетерпением жду следующей встречи.

На ответную любезность меня не хватило. Так что я лишь выдавила из себя подобие улыбки и, торопливо попрощавшись, поплелась в дом.

Незапланированное свидание с Хайларом настолько меня измотало, что проснулась я поздно и совершенно разбитой. А стоило вспомнить, что мне, возможно, придется выдержать еще один бой с Леонардом, так настроение испортилось окончательно. Я вяло и медленно проделала все привычные утренние процедуры, а после этого все же решилась поискать своего подопечного.

К моему большому удивлению, ни в доме, ни в саду мой временный сосед не обнаружился. Хм, куда это он ушел?

Все-таки женщины – существа нелогичные. Насколько я не хотела встречаться с О’Брайеном, настолько же сейчас бесилась, что его нет.

Скучно, шайтан ему в печенку! Так, глядишь, попрепирались бы к обоюдному удовольствию, и, может, толк какой-то был бы… А приходится бродить по пустому дому и думать, чем себя занять.

Немного оживила мой досуг доставка от Оливера, но ненадолго.

В очередной раз проходя рядом с дверью в мастерскую, я заметила небольшую щель. Обрадовавшись, что Лео вернулся, я постучала, но мне не ответили. Постучала еще раз – тишина. Тогда я решилась заглянуть, но, к моему разочарованию, мастерская была пуста. Так что я быстро закрыла дверь, а затем замерла и нерешительно прикусила губу.

Мне было так интересно посмотреть на его картины! Просто до жути интересно! Но если художник вернется в то время, пока я буду рассматривать его полотна, и застукает… Ой, даже представить боюсь, что будет!

Но дверь манила меня, обещая приоткрыть завесу тайны над нелюбовью хозяина к джиннам. Я понимала, что это, скорее всего, просто мое воображение разыгралось, но…

– Возьму накопитель, – решилась я. – Если услышу, что он вернулся, просто перенесусь наверх, и все.

Сказано – сделано. Через несколько минут я, затаив дыхание, входила в святая святых художника.

Мастерская оказалась огромная, что и не удивительно – она занимала больше половины площади первого этажа. Широкие окна выходили на заднюю часть двора. Причем то ли нарочно, то ли случайно, но деревья перед ними не росли, потому в помещении было очень светло. А еще, к моему огромному изумлению, в нем царил идеальный порядок. Я, открыв рот, осмотрела мягкий диван, аккуратно застеленный клетчатым пледом, стол с ровными рядами кисточек и флаконов с краской, такие же ровные ряды полотен на стенах, что-то объемное в углу, накрытое черной тканью, огромный шкаф у двери… И нигде ни соринки. Даже стены не заляпаны краской! Вот же зараза этот Лео! Значит, может не свинячить! Но не хочет! Ничего-ничего, я с ним еще разберусь…

Так, надо быстро осматриваться и сматываться, пока меня не застукали.

Первым делом я сунула свой нос в мольберт рядом со столом. Ничего интересного – какие-то наброски, не разобрать, что там… Тогда я обратила внимание на стены и… пропала. Зачарованная, я переходила от полотна к полотну, внимательно рассматривая каждую деталь.

А ведь О’Брайен действительно очень талантлив. Казалось, моргнешь – и картины оживут и втянут тебя в свой сюжет. Батальные сцены, мирные пейзажи, стихии и повседневные зарисовки – было видно, что работать в одном жанре Леонарду скучно.

Изумительно. И это он даже десятую долю своего таланта не показал, если судить по тому, сколько в нем божественной энергии. Мне уже страшно представить, что этот художник нарисует, если позволит ей прорваться наружу. Уверена, эта картина потрясет мир!

Поневоле ощутила причастность к великой миссии открытия миру гения. Творец всемогущий, да я обязана раскрутить этого парня на три желания! Для его же пользы! Сбросив излишки божественной энергии, Лео станет спокойнее и стабильнее. И сможет сконцентрироваться на деле, а не на ненависти и своих порывах.

Все, милый, ты попал. Теперь у меня двойная мотивация!

Настроение взлетело до небес, и я уже хотела уйти из мастерской, но мой взгляд опять привлекло нечто в углу, накрытое черной тканью. А так как девочка я очень любопытная, то, конечно же, не могла не глянуть, что же там такое.

Так что я осторожно стащила покрывало. Под ним оказались две картины, сложенные вместе. Я присела перед первой и едва не задохнулась от восторга.

Если те полотна, что висели на стенах, были талантливыми, то это однозначно являлось шедевром. Вернее – заготовкой шедевра, потому что было незаконченным.

Девушка каталась на качелях. Бесстрашно взмывала над обрывом, под которым простиралось неспокойное море. Ветер трепал ее волосы и ветви старого дерева, к которому были привязаны веревки. От картины веяло мощью и страстью, и ей не хватало всего одной детали, чтобы обрести совершенство, – у девушки не было лица. Совсем. Вместо него – пустое пятно. И потому было непонятно – счастлива ли она до безрассудности или в таком горе, что пытается покончить жизнь самоубийством. Или ей все равно, что вокруг бушует стихия? И эта незавершенность била по нервам.

Я поежилась и отвела взгляд.

Интересно, почему Лео ее не закончил? Сам не смог понять, с чего эту девушку потащило над обрывом на качелях кататься? И не спросишь же… Лучше бы я под покрывало не заглядывала! Помру теперь от любопытства…

Тряхнув головой, я решительно отставила первое полотно и всмотрелась во второе. И, вздрогнув, села на пол, ошеломленная ударившей в меня волной отчаяния и боли.

О, эта картина была закончена. Более того, сильна настолько, что у меня дар речи пропал. Думаю, любой коллекционер душу бы продал за такое полотно. Но вместе с тем я понимала, почему этот шедевр стоит в углу, накрытый черной тканью.

Длинный-длинный коридор, чьи стены казались словно сотканными из причудливых теней, заканчивался пятном света. У своеобразного выхода можно было различить женский силуэт, но без подробностей. И к этому силуэту, не оборачиваясь, уходил мужчина. И совсем не обращал внимания на женщину на переднем плане картины, которая сидела на полу и протягивала к нему руки.

Сюжет банальный и понятный. Мужчина уходит от одной женщины к другой. Но столько в этом рисунке было боли, безысходности и беспросветности… И так хотелось догнать этого придурка и хорошенько врезать ему по голове, чтобы остановился и подумал, что делает. Ни капли надежды на лучшее, ни грамма светлого и доброго. Да, такие картины лучше держать в чулане, как бы хорошо ни были они написаны.

Определенно, мастерству и таланту Леонарда можно только поаплодировать. Он прекрасный художник, и ему нужно помочь реализовать потенциал. Высвободить энергию для творчества.

В общем, цели определены, теперь нужно их лишь выполнить.

Тяжело вздохнув, я поставила картины как были, накрыла черной тканью и поспешно ретировалась.

Мой драгоценный сосед вернулся ближе к обеду. Я как раз сидела на кухне и медитировала над очередным шедевром от «Сладкого мира», раздумывая – съесть ли кусочек торта или все же дождаться доставки от Оливера?

– Будешь питаться одним сладким – потолстеешь, куколка, – подколол меня заглянувший в кухню художник.

Выглядел он на диво довольным и даже, можно сказать, благодушным. Интересно, и где же он был? И не спросишь же…

– Мне, чтобы поправиться, надо съесть в день три таких торта, – спокойно отозвалась я. – У нас метаболизм устроен иначе. – И невинно спросила: – Ты голоден? Я как раз доставку из «Серебра имрата» жду.

И едва сдержала смешок, поймав себя на том, что говорю как законная, причем много лет, жена.

– Нет, я в городе поел, – хмыкнул Лео и с фальшивым сочувствием проговорил: – Так что опять тебе сегодня посуду мыть, бедненькая.

М-да, как-то в моих планах соблазнение художника вкусными запахами и наставление этим на путь чистоты и порядка выглядели проще и… быстрее. А по факту топчусь на одном месте.

– Ехидна ты, – тихонько фыркнула недовольная я.

– Вот кто бы говорил, – услышал все-таки он и, зевнув, лениво сказал: – Зачехляй все орудия, куколка. Я ухожу в мастерскую, и сегодня мы уже не увидимся. Развлекайся. – Он отсалютовал мне сложенными вместе пальцами и напоследок весело предложил: – Если станет совсем скучно, можешь и в моей спальне убрать, я разрешаю.

– Эй! – возмущенно воскликнула я и посмотрела на него исподлобья. – Я тебе что, служанка?! Сам убирай!

Причем на язык само просилось: «У тебя в мастерской чисто, значит, можешь!», – но я вовремя замолчала. И хвала Творцу, а то скандал был бы!.. На всю Вишневую улицу.

– А кого из нас двоих этот бардак напрягает? – подмигнул Лео и, насвистывая что-то легкомысленное, ушел.

Я зло выдохнула и откинулась на спинку дивана.

И вот что мне делать? Я здесь уже два дня, а, кроме шаткого перемирия, ничего толкового не добилась. Нет, я понимаю, что те, кто приходил в этот дом до меня, и такого не получали… Но мне этого мало! Шайтан в печенку этому художнику… С какой стороны к нему подступиться?!

Я сцапала с верхушки торта половинку клубники и отправила в рот. Потом еще одну и еще…

Собственно, все не так плохо. Открытой агрессии мой сосед больше не проявляет, интерес его я сумела вызвать. Теперь это все надо как-то вывести либо к дружбе, либо к выгоде. Лучше, конечно, второе. Честнее. Только как донести до Леонарда, что от загаданных желаний получит большую выгоду именно он? Задачка еще та… Впрочем, время есть. Надо лишь…

Дверь на кухню хлопнула так громко, что я вздрогнула и упустила очередную клубничку на пол. И растерянно посмотрела на злого Леонарда. Нет, на первый взгляд он казался очень спокойным. Но я видела то, чего не смог бы увидеть обычный человек. Божественная энергия, которой был переполнен художник, пульсировала и искрила, пробегая по коже и волосам красными полосами гнева. Жуткое зрелище…

Я судорожно сглотнула и робко проговорила:

– Что-то случилось?

– Шаира, – ровным тоном сказал Лео, – что ты делала в моей мастерской?

Сердце оборвалось и ухнуло в живот холодным от страха комком. Я опять сглотнула – в горле категорически пересохло, да еще и появилось ощущение, что все съеденные клубнички встали в нем комом. Первая мысль – отрицать. Я все оставила как было, вычислить мое вторжение нереально! Ведь я об этом позаботилась! Но в этот момент проснулось то, что обычно именуют интуицией, но лично я называла «левая лопатка зачесалась».

Нет, если я сейчас уйду в отрицание, это разрушит все, чего я с таким трудом добилась. Раз Леонард в работе такой педант, значит, я все-таки наследила. И вздумаю притвориться непонимающей… Он больше мне не поверит и наверняка вернется к открытой войне.

Потому я встала и покаянно опустила голову:

– Прости… Меня замучило любопытство.

Лицо художника закаменело.

– Чтобы через час и духу твоего в моем доме не было, – сухо проговорил он. – Иначе я тебе такое устрою… Все, что было до этого, покажется детской шалостью.

И, резко повернувшись, собрался уходить.

Я, не особо соображая, что делаю, подскочила к нему и схватила за руку. И прежде чем он успел возмутиться, принялась сбивчиво каяться. Отчего-то мне казалось очень важным донести до него, почему я так поступила.

– Прости, прости! Ты имеешь полное право злиться, я не должна была… Но меня еще с момента, как я тебя впервые увидела, глодало любопытство – каковы твои картины? Ты просто не видишь то, что вижу я! Любому джинну твой талант очевиден! Вот я и… Да, не должна была, но не удержалась от соблазна, когда увидела, что мастерская не заперта. Я ничего не трогала! Просто посмотрела картины…

Все время, пока я говорила, он стоял вполоборота ко мне самым настоящим столбом и даже не смотрел в мою сторону. Причем его рука под моими пальцами казалась сделанной из стали, настолько Леонард был напряжен. Меня постепенно охватывало отчаяние. Мне очень нужно было достучаться, но я не могла! Меня просто не пускали!!!

– Ну хочешь, влепи мне подзатыльник! – воскликнула я. – Или по лицу ударь!

Отвращение, которое промелькнуло на его лице, заставило мое сердце опять оборваться.

Как же, наверное, жалко я сейчас выгляжу в его глазах…

– Я не бью девушек. – Лео повернулся ко мне и серьезно посмотрел. – Даже не в меру любопытных джинний, которые сильнее меня в несколько раз.

Прикусив губу, я спрятала руки за спину и почему-то сделала шаг назад. И покаянно глянула на него снизу вверх:

– Прости, я действительно поступила недостойно. Мне нужно было спросить разрешения у тебя, но я побоялась, что ты меня пошлешь. А я ведь женщина, и ничто женское мне не чуждо. Особенно что касается любопытства…

Некоторое время художник просто молчал, внимательно рассматривая меня своими пронзительными голубыми глазами. Мне было неуютно, я ощущала себя словно голой под этим взглядом. Но могла лишь переминаться с ноги на ногу, ожидая вердикта. И мысленно просила Творца, чтобы Лео не решил опять воевать со мной.

– Ты выглядишь до того искренней и по-настоящему сожалеющей, что мне почему-то хочется тебе поверить, – вдруг медленно проговорил он.

Я едва сдержала радостную улыбку и, как показала следующая реплика художника, правильно сделала:

– Ты либо хорошая актриса, либо просто до неприличия открыта. Я не могу понять, какое утверждение верно.

– Мои заверения, что второе, конечно же, весомыми не будут? – прямо спросила я.

– Конечно же, – слегка улыбнулся мой вредный сосед.

Божественная энергия по-прежнему бушевала в нем, но в ней не осталось оттенков гнева и злости – художник успокоился, и это меня радовало. Значит, есть шанс на конструктивный диалог!

– Впрочем, сейчас проверим… – прищурился он. – Раз уж ты видела картины… Что ты о них думаешь?

Я потрясенно вытаращила глаза.

Простите, что? Он спрашивает моего мнения? Только на основании того, что я видела его полотна? Что за бред!

– Учти, цену своим произведениям я знаю прекрасно, – цинично усмехнулся Лео. – Во всех смыслах. Потому то, как мы с тобой будем дальше существовать в одном доме и будет ли это сосуществование вообще, зависит только от твоей искренности, Шаира. От честного, не приправленного ничем лишним, мнения.

Я шумно выдохнула и качнулась с носка на пятку и обратно.

А ты совсем непрост, Леонард, совсем-совсем. Раз уж ты и сам все знаешь о своих картинах… Перехвалю – пролечу. Переругаю – так тем более.

Ладно. Хочешь честно, будет тебе честно.

– Те полотна, что висят на стенах, очень талантливы, – высказала я свое первое впечатление. – Я не сильна в технической части, ничего в этом не понимаю, скажем прямо, но сюжеты захватывают, их хочется рассматривать. Более того, при долгом зрительном контакте появляется ощущение, будто ты сам являешься участником тех событий. К тому же, как джиннии, мне доступны другие аспекты восприятия, и я могу сказать, что каждая картина еще и является слабым артефактом, осененным всплеском божественной энергии. И потому в зависимости от нарисованного картины влияют на настроение зрителя, на его эмоциональный фон.

Ни тени интереса или изумления не появилось на лице Леонарда. Значит, ничего нового я не сказала. Ладно, тогда прекращаем с медом, переходим к дегтю.

– Полотна хороши, – тщательно подбирая слова, произнесла я, – но не гениальны. Не соответствуют уровню твоего дара, божественной энергии в тебе.

К моему большому облегчению, он не расстроился и не разозлился, только сложил руки на груди, склонил голову и коротко сказал:

– Так. И что?

Я сильно, почти до крови прикусила губу. А затем судорожно выдохнула и решила: раз уж быть откровенной, так до конца.

– В твоей мастерской есть только два безусловных шедевра. Это те два полотна, которые стоят в углу, накрытые черной тканью.

Лео едва слышно хмыкнул и ухмыльнулся, словно безмолвно говоря: «Кое-кто ну совсем не в меру любопытный».

– Что касается девушки на качелях, – продолжила я, – уверена, ты и сам знаешь – для того, чтобы картина заиграла всеми красками, не хватает конечной эмоции. Что чувствует героиня, взмывая над опасным обрывом? Как только ты поймешь, что там должно быть, и дорисуешь, уверена, коллекционеры за нее подерутся. И даже джинны не останутся в стороне, если ты позволишь.

– А вторая? – Вот и вся реакция на мое откровение.

– Готовый шедевр, – мгновенно отозвалась я. – Ничего лишнего, все на месте, бьет по нервам… Но я понимаю, почему она не в раме на видном месте, а пылится в углу. Я бы тоже ее там держала. Слишком много боли, слишком сильно отчаяние. Они могут свести с ума владельца, если картина будет висеть на стене, перед глазами.

Леонард зло хмыкнул и, взъерошив волосы, едко спросил:

– А что насчет сюжета? Ты хоть поняла, что там нарисовано?

– Как мужчина уходит к другой женщине. – Я поколебалась, но потом все же решила идти до конца. – Прости за то, что лезу не в свое дело… Но я думаю, что ты нарисовал уход твоего отца.

– Верно. – Он опять был спокойным. Даже ненормально спокойным. – Я нарисовал, как мой отец бросил мою мать. Она после этого за год просто угасла. И я остался один.

– Мне очень жаль… – пробормотала я, уперев взгляд в пол.

Я уже горько сожалела, что вообще затронула эту тему. И что с того, что я оказалась права?

– Но это еще не все, куколка.

Веселая злость в его голосе заставила меня потрясенно вскинуть голову и наткнуться на презрительный взгляд.

Ну что я опять не так сделала?!

– Мой отец был талантливым поэтом, – недобро усмехаясь, сообщил Лео. – И с божественной энергией у него, как ты понимаешь, все было просто отлично. Так вот… Как ты думаешь, кто увел его из семьи?

Понимание обрушилось на меня приливной волной, и я, ощутив, как подгибаются колени, нащупала табурет и опустилась на него.

– Джинния, – прошептала я пересохшими губами. – Конечно же, джинния! – и посмотрела на него снизу вверх. – Так вот почему ты нас терпеть не можешь!

– Браво! – издевательски похлопал Леонард, а затем наклонился так, чтобы наши глаза были на одном уровне. – Вот и подумай, куколка… Есть ли у тебя шансы добиться от меня чего-либо? И не проще ли просто сразу сдаться и не парить мозг ни себе, ни мне?

И, не говоря больше ни слова, он развернулся и ушел.

А я так и осталась сидеть посреди кухни на табурете, совершенно обессиленная и растерянная.

Творец всемогущий… Как я должна пробиться через это, для его и своего блага?!

Больше в этот день я Леонарда так и не видела. Он пропал в мастерской, предусмотрительно заперев ее на ключ. Впрочем, после такого откровенного разговора это, наверное, было правильным. Нам обоим нужно было подумать и понять, как вести себя дальше.

Я бродила привидением по дому художника, сосредоточенно хмуря брови.

Новость номер раз, плохая. Нелюбовь к джиннам у Леонарда – не проявление фобии к представителям другой расы, а личная, выстраданная реакция. И это… ужасно. Для меня. Потому что я в глазах Лео автоматически приравниваюсь к той, которая разрушила жизнь матери и его собственную. Причем я уверена, толпы джинний, которые побывали в этом доме, еще больше укрепили художника в мысли, что все мы меркантильные твари, только и жаждущие наложить лапу на божественную энергию.

Невесело… Но есть и плюсы!

Новость номер два, получше. Я узнала, в чем проблема, а значит, смогу и придумать, как ее решить.

И, наконец, третья новость. Кажется, только мне повезло пробить Лео на такие откровения. Если бы он рассказывал нечто подобное другим джиннам, это обязательно было бы отражено в его личном деле. Но ничего такого там не написали. А значит, что? Он относится ко мне по-другому, не так предвзято и агрессивно. Это ли не победа? О том, что я могла просто довести его до ручки, старалась не думать. В конце концов, не выгнал же он меня, угрожая превратить жизнь в ад, как собирался?

Решив дать сегодня Леонарду остыть, все свои планы я перенесла на завтрашний день.

Утром едва дождалась доставки от Оливера и, подхватив тарелку с сочным стейком, постучала в по-прежнему запертую мастерскую. Причем, памятуя, что спит художник воистину как мифический вампир, стучала долго, время от времени меняя ритм. И перестала, лишь услышав приглушенные ругательства.

– Чего тебе, неуемная?! – рявкнул Лео, рывком распахнув дверь.

– Красавец, – я критически осмотрела помятое и заросшее щетиной лицо художника и протянула ему тарелку, – завтрак подан.

– Издеваешься? – мрачно спросил он, подозрительным взглядом окинув угощение. – Отравить решила?

– Сдурел? – вытаращилась я. – Вообще-то о тебе, трудоголике, забочусь. Ты когда ел последний раз, уважаемый?

– Ночью, – скупо обронил Лео и взъерошил опять испачканную красками шевелюру. – Шаира, ты что, решила ко мне в горничные податься? Что за раболепие?

Я иронично вскинула бровь и пожала плечами.

– Не хочешь – как хочешь. Мое дело предложить, твое – отказаться. Значит, я зря волновалась, что ты почти сутки не ел. Вот и чудно. Хорошего дня, – мило улыбнулась и, мысленно послав идиота в пеший тур по пустыне, решительно направилась обратно на кухню.

Там еще тортик недоеденный в холодильнике стоит. Самое то, чтобы исправить ставшее отвратительным настроение.

– Что, методичку все же доучила? – догнал меня ехидный вопрос. – А вторым пунктом в списке завоевания строптивого мужика там, случайно, встреча в нижнем белье не значится?

Я резко повернулась к нему и вперилась в нахала возмущенным взглядом.

– Леонард, я скажу тебе один раз, потому будь добр, выслушай, – ровным тоном заговорила я. – Я не знаю, какие джиннии здесь были до меня, да и мне, если честно, без разницы. Мне неинтересно заграбастать тебя в качестве бесплатной батарейки, я вообще считаю подобное варварством и отсталостью. Я не мечтаю забраться в твою постель, чтобы проверить, действительно ли такие, как ты, в ней настолько хороши. И уж тем более я не собираюсь обманом вынудить тебя загадать эти три желания. Когда это случится, я хочу быть уверена, что ты делаешь это в здравом уме и трезвой памяти.

– Не «когда», а «если», – спокойно поправил он.

– Нет, Лео, «когда». – Я покачала головой. – Я уже говорила, ты – моя последняя надежда. На выполнении этого контракта завязано слишком много, включая мое будущее, чтобы я отступилась. Но… – немного помялась, но все же решила, что лучше сказать: – Но не только мне это необходимо. Тебе тоже.

– Да-да, – фыркнул Леонард, привалившись к косяку. – Избыток божественной энергии мешает мне написать шедевр, слышал, слышал.

– Мешает! – Я на миг упрямо сжала губы. – Он делает тебя нестабильным и неспособным сосредоточиться целиком на деле. Плюс тебя отвлекает твоя ненависть. Если бы ты просто вычеркнул джиннов из своей жизни, а не тратил драгоценное время на самоуничтожительные мысли, работал бы намного продуктивнее.

– Да ты что?

Лео вдруг оттолкнулся от косяка и подошел так близко, что мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на его лицо. А еще – сдержаться и остаться на месте, хотя так хотелось отшатнуться.

– А что же тогда ты вцепилась в свой диплом, джинния? – беспощадно спросил он. – Джинны занимаются не только исполнением желаний, я в курсе. Во всех сферах есть твои сородичи, даже в тех, которые не приветствуются вашим высшим обществом. Так почему ты не хочешь выбрать другую профессию? Почему хочешь выманивать у людей божественную энергию взамен на свои бесполезные желания?

И я, не удержавшись, расхохоталась. Весело, от души, до выступивших слез. Леонард, не ожидавший от меня такого нетипичного поведения, опасливо отошел на несколько шагов.

– Эй, Шаира? – пощелкал он пальцами перед моим носом. – Истерика? По лицу или водичку сразу на голову вылить?

– Нет, нормально все, – выдавила я сквозь смех, изо всех сил пытаясь унять себя.

Ай да художник, ай да зрящий в корень! Знал бы ты, насколько в точку попал… Бесполезные желания – о да, это по моей части.

– Ты даже представить не можешь, насколько прав, – весело сообщила ему я.

– Точно крыша поехала, – вытаращился на меня он и опасливо сказал: – Я, пожалуй, в мастерскую…

Но мое настроение уже взлетело к потолку, а мысль о том, чтобы все пояснить, казалась на диво привлекательной.

– Идем. – Я решительно схватила его за руку и потащила наверх.

– Эй! – Не сразу, но Леонард отошел от шока и принялся упираться. – Ты куда меня волочишь, малахольная?

– Идем, покажу фокус! – воскликнула я. – Тебе понравится.

– Сомневаюсь. – Он осторожно вошел за мной в спальню. – Надеюсь, ты не нижнее белье мне собралась демонстрировать?

– Не-а. – Меня было не сбить с пути.

Я положила на туалетный столик тарелку со стейком, а затем открыла один из ящичков и достала агат-накопитель.

– А теперь смотри внимательно, – вытянула вперед руки и повелительно проговорила звуковую форму магии желания, с учетом всех обязательных параметров: – Желаю, чтобы здесь передо мной появилось сто золотых монет, последнего года чеканки. Да будет!

С тихим звоном на полу образовалась небольшая кучка.

– Выгодная ты девушка, Шаира, – хмыкнул ни разу не впечатленный художник. – И что ты этим хотела мне сказать?

Я присмотрелась к монетам и удовлетворенно кивнула. В кои-то веки я рада, что получилось именно так.

– А теперь подойди и посмотри на них, – спокойно сказала я и, видя, что он колеблется, со смешком добавила: – Не бойся, они не кусаются.

– Кто тут боится? – фыркнул раздосадованный моей шпилькой Лео и с независимым видом присел у кучи. – Груда золота. И?

– Внимательней посмотри, – широко улыбнулась я.

Леонард глянул на меня с таким видом, словно сильно сомневался в моем душевном здоровье. Но все же, умничка моя, принялся тщательно рассматривать результат моей магии. Я не сводила с него глаз, а потому не пропустила момента, когда его брови медленно поползли вверх.

– Что за… – выдохнул он и схватил одну из монет. – Да это же подделка! – воскликнул и постучал пальцем по фольге. – Постой-ка… – Лео поскреб уголок, а потом добыл шоколад и обвиняюще посмотрел на меня. – Но я же слышал своими ушами, что ты загадывала золото, а не сладости!

– Угу, – безмятежно улыбнулась я. – Иногда даже получается как надо. Но в девяти из десяти случаев вместо материальных благ получаются сладости. Видел бы ты тот пряничный домик, который я создала вместо реального на одном из экзаменов… – Я со вздохом потупилась, вспоминая все позорные завалы в школе.

– Вот почему у тебя диплома нет, – удовлетворенно кивнул Леонард, присаживаясь рядом с кучкой шоколадных монеток. – Вот почему ты взялась за безнадежного меня. Ты просто дефективная джинния!

– Откровенность за откровенность, Лео, – совершенно не обиделась я. Какой смысл обижаться на правду? – Ты вчера рассказал мне свою тайну, я сегодня поведала свою. Все честно.

И я словно физически ощутила, как рассеивается между нами напряжение. Леонард как-то совсем светло мне улыбнулся и уперся ладонями в пол позади себя.

– Ладно, с этим моментом понятно, – склонил голову набок. – Но, Шаира… Зачем тебе тогда это все? Не дается исконная профессия джиннов, ну и забей на нее. Тем более что с тебя в этом никакого проку. Большинству людей нужно именно материальное, конкретное.

Я села напротив него и поджала под себя ноги.

– Правильно, потому я всегда хотела работать с детьми, – честно созналась я. – С теми, для кого материальное на последнем месте. С теми, кто ждет чуда и верит в сказку. С теми, с кем работают только государственные волонтеры, потому что брать божественную энергию у детей строго запрещено и в этом нет никакой выгоды.

Я увидела полный шок на лице Леонарда и мысленно себе поаплодировала.

Шая, ты просто нереальная умничка! С таким настороженным и проницательным парнем единственное, что сработало бы, это откровенность. И ты нашла этот путь! Теперь я в его глазах не безликая алчная джинния, а… Шаира Дерхивари. Странная джинния с несвойственными ее расе мечтами.

– Я вот понять не могу, – медленно произнес Лео, – ты всерьез или просто издеваешься?

– Сердцем клянусь! – торжественно проговорила я детскую клятву, подняв вверх два сложенных пальца.

Художник тихо зафыркал, а затем все же не сдержался и расхохотался.

– Творец всемогущий, да ты сама еще ребенок, – простонал он сквозь смех. – Сколько тебе лет, дите? Тринадцать? Шестнадцать?

– Двадцать, – невозмутимо отозвалась я, а затем вкрадчиво добавила: – Раз уж мы тут более-менее все прояснили… – потянулась к туалетному столику, взяла тарелку со стейком и протянула Леонарду, – мяска?

Художник внимательно посмотрел на тарелку, потом на мое лицо и ехидно заухмылялся:

– Нет, джинния, меня ты этим не возьмешь.

Затем встал и внимательно-внимательно меня осмотрел. А после медленно произнес:

– Но знаешь… В твоем случае… Если переспишь со мной – я подумаю.

– Что-о-о?! – потрясенно выдохнула я и вскочила на ноги. – Ты за кого меня принимаешь, наглец?!

Да я сейчас ему этот стейк на голову надену! Вишь, какой нашелся! Как только понял, что путь предшественниц я повторять не хочу, так возжелал экзотичный трофей в свою коллекцию?!

– За слишком хорошую девочку, которая, конечно же, до такого не опустится, – подмигнул художник, и я моментально остыла.

Вот шайтан… Причем в прямом смысле – вот этот Лео шайтан! Он таким образом искушать меня задумал?!

– Все то, что здесь прозвучало, конечно, очень мило, Шаира, – высокомерно проговорил он, – но между нами ничего не меняет. Загадывать желания я не собираюсь, тем более ничего толкового тебе и не загадаешь. И жалеть тебя мне тоже лень. А ты… – безразлично пожал плечами. – Хочется тебе биться головой об стенку, я запрещать не буду. Вперед, как говорится, дерзай.

И, очаровательно улыбнувшись, помахал мне рукой и покинул спальню, насвистывая что-то веселое. Судя по удалению звука, ушел он вниз и наверняка сейчас опять запрется в своей мастерской на весь день.

Я аккуратно поставила тарелку на пол и упрямо сжала губы, стиснув в кулаке накопитель.

Ну, художничек… И не мечтай, что все закончится по твоему сценарию. Я еще не все козыри задействовала!

Говорят, военачальники древности начинали наступление обязательно на рассвете. Я, конечно, даже близко не военачальник, но свой маленький бой тоже запланировала на утро.

Будильник сработал раньше, чем я просыпалась обычно. Солнце еще только-только начинало свое путешествие к зениту, но это отнюдь не означало, что Лео, как все нормальные люди и джинны, в такое время еще дрыхнет. Так что я осторожно вышла из комнаты и заглянула в его спальню. Впрочем, могла бы не заглядывать – громовой храп прекрасно слышался и через двери.

Но зрелище того стоило. Даже не скажу, сколько я простояла на пороге, зачарованно рассматривая обнаженную спину, покрытую ровным золотистым загаром. Наблюдая, как играют мышцы, когда Лео пошевелился во сне. Единственное, что огорчало, так это то, что от поясницы и до колен художник был прикрыт простыней, а потому оставалось только мучиться от любопытства насколько… полная его обнаженность.

Шайтан мне в печенку! И о чем я думаю?!

Я потрясла головой и поспешно ретировалась, кляня и так сто раз проклятый темперамент на чем свет стоит. Что за мысли, идиотка? Тебе нельзя с ним, по буквам повторяю, н-е-л-ь-з-я! Так что подобрала слюни, запихнула неприличные мысли… на место и пошла воплощать в жизнь план! Ша-а-агом ма-а-арш!

Еще раз вздохнув о вселенской несправедливости, я вернулась в свою комнату.

Переоделась в кремовые легинсы и свободную тунику, посмеявшись про себя, что если бы Леонард увидел мою атласную пижамку, его бы удар хватил. Затем последовала привычная череда действий – умыться, намазаться сначала тоником, затем кремом, придирчиво осмотреть лицо на предмет изъянов, не найти и только после этого приступить к макияжу. Его фанаткой я не являлась, но минимум считала необходимым. Напоследок я тщательно расчесала волосы и, оставив их распущенными, посмотрела на часы.

Прекрасно, еще пятнадцать минут в запасе.

В этот момент напротив хлопнула дверь, и я услышала приглушенное бормотание, которое постепенно уходило вниз.

Значит, Лео проснулся. Отлично.

Я торопливо вымелась из комнаты и спустилась на первый этаж. Там юркнула на кухню, чтобы поставить чайник. Через несколько минут туда заглянул и Леонард, хмурый, но умытый и побритый.

– Доброе утро! – преувеличенно бодро воскликнула я. – Тебе кофе сделать?

– Утро добрым не бывает, – недовольно проворчал он. – А кофе я не пью, у меня от него крышу рвет.

– Чаю? – моментально перестроилась я.

– Водки! – хохотнул Леонард и махнул рукой. – Я работать. Развлекайся, куколка.

И медленно свалил по направлению к мастерской.

Я скрипнула зубами. Вот же!.. Зараза лохматая! Ничего, ничего… Близится час расплаты!

Когда прибыла еда от Оливера, я позволила себе лукавую улыбку перед тем, как начать… издевательство. Выбрав один из стейков, которые я просила присылать каждый день, памятуя о заявлении Лео о мясе, взвесила на ладони тарелку, а затем… потянулась за божественной энергией к личному накопителю. И пусть в кольцо помещались жалкие крупицы, сейчас этого было достаточно, чтобы выполнить свою задумку и не спалиться.

Так что буквально через минуту Лео в своей мастерской ощутил соблазнительный запах еды. Он витал вокруг него, искушая плюнуть и поддаться. И вскоре злой художник ворвался на кухню и смерил меня недовольным взглядом:

– Шаира, что за фокусы?!

– А? – невинно посмотрела я на него, отрезая кусочек от стейка. – Что такое?

– Почему у меня в мастерской пахнет… едой? – Он мрачно посмотрел на мою тарелку.

– Может, потому что от кухни ее отделяет хлипкая стенка? – спокойно отозвалась я, прожевав мясо. – Или потому, что ты голоден и обострилось обоняние?

Раздраженно фыркнув, Леонард уперся кулаками в стол и процедил, глядя в мое лицо:

– А может, потому что одна маленькая джинния мухлюет?

– А мы с тобой в карты играем? – Ни один мускул не дрогнул на моем лице. – Не знала, не знала… Одна, как ты выразился, маленькая джинния завтракает. Нормальное времяпрепровождение для любого разумного в это время суток. И только некоторые предпочитают питаться кое-как и один Создатель знает по какому графику, – не сдержала я ехидства.

– Ты на что намекаешь, куколка? – преувеличенно ласково спросил Лео.

– Не намекаю, – бесстрашно посмотрела я в его голубые глаза. – Говорю прямо. Опущу тот факт, что меня достало собирать по всей кухне упаковки от всякой гадости типа лапши быстрого приготовления. Но ты же сам гробишь свое здоровье! Да, тебя поддерживает божественная энергия, позволяя оставаться в форме, но это ведь не панацея! И от гастрита, поверь, она не спасет.

– А ты слишком много на себя берешь, – прошипел художник. – Ты мне не мать, не жена и не сестра, чтобы указывать мне, как жить.

Я отложила вилку и нож, а после устало вздохнула:

– Женщинам свойственно проявлять заботу о тех, кто находится рядом, не слышал? Или думаешь, джиннии сильно от человечек отличаются? Ты не завтракал, – поставила на столик еще один стейк. – Я даже не буду требовать от тебя посуду помыть. В этот раз.

Леонард прикусил губу и задумчиво потер подбородок. Я едва сдержала смех, потому что все его эмоции были написаны у него на лице и могли быть охарактеризованы емким: «Как бы мне и стейк получить, и против принципов не пойти?»

– У тебя в роду шайтанов не было, куколка? – раздраженно выдохнул он наконец, и я с ликованием поняла, что этот раунд за мной.

– Я чистокровная джинния, – очаровательно улыбнулась я.

– И очень жаль, – еще более раздраженно произнес художник и, подтянув табурет, сел напротив меня. – Шаира, давай бартер?

– Бартер? – Я положила локти на стол и уперлась подбородком в переплетенные пальцы. – Натурой намерен расплачиваться? – не упустила случая отплатить ему той же монетой.

Ну а что, ему можно пошлить, а мне нет?!

– Ага, угадала. – Он хитро прищурил глаза и подался вперед. – Именно натурой.

И прежде чем я успела достойно ответить, вдруг резко сменил тему:

– Неправильная ты джинния, Шаира. Сколько уже здесь живешь, а из дому пару раз выходила, да и то лишь по делу.

– Мм… – Я растерянно потерла кончик носа, немного сбитая с толку таким переходом. – Да как-то… Не было повода. Да и Ольмейр я не знаю, чтобы по нему просто так лазить.

– Во-о-от! – довольно протянул Леонард, и я поняла, что он получил именно тот ответ, на который рассчитывал. – Так что я тебе предлагаю честный обмен – я забираю стейк, а вечером устрою тебе экскурсию.

Только, наверное, Творцу известно, чего мне стоило не заорать от радости и не подпрыгнуть до потолка.

Да-а-а! Это даже круче, чем обещание мыть посуду! Шая, ты нереальная умничка, сорвала джекпот в этой лотерее!

Но, вместо того чтобы вот так, глупо, выдать себя, я собралась с мыслями и спокойно спросила:

– А ты что, хорошо город знаешь? Мне казалось, ты из своей мастерской только поспать и поесть выползаешь.

– Куколка, я же не писатель, а художник, – иронично посмотрел он на меня. – Я не могу до бесконечности черпать вдохновение из собственной головы, мне нужны новые образы и впечатления. Плюс к заказчикам езжу.

– О, ты и на заказ рисуешь?! – удивленно воскликнула я.

На меня посмотрели как на полнейшую идиотку.

– Что? – непонимающе нахмурилась я.

– Шаира, детка, ты вообще в курсе, откуда деньги берутся? – еще более иронично спросил Лео. – Духовной пищей сыт не будешь.

Я покраснела и отвела глаза.

Да уж, как-то этот факт выветрился у меня из головы…

– Ну так что, согласна? – поторопил меня художник и мельком взглянул на настенные часы. – Учти, у меня нет времени на всякие женские игры.

– Какие игры? – немедленно возмутилась я и хитро улыбнулась. – Предложение слишком соблазнительное, чтобы от него отказаться. Так что держи свой стейк. – Я подтолкнула к нему тарелку. – Во сколько мне быть готовой?

К предстоящей прогулке я готовилась как к самому ответственному мероприятию в своей жизни. Впрочем, в каком-то смысле оно так и было. Если я буду умничкой, Лео – сговорчивым и не случится никакой ерунды, сегодняшний вечер может – нет, должен! – стать переломным.

Перебрав весь гардероб три раза, я осознала, что надеть совершенно нечего. Ну вот совсем! Миленькие платьица отпадали сразу, мне не хотелось, чтобы Леонард решил, что я считаю прогулку полноценным свиданием. С другой стороны, не пойду же я, как есть, в легинсах и футболке? Совершенно невозможно!

В конце концов я все же остановилась на светло-серых брюках-дудочках и легкой блузке с завязывающимся воротом. Миленько, стильненько и совсем не вызывающе. То, что надо. Волосы убрала в высокий хвост, а на ноги натянула балетки.

Лео постучал в дверь как раз в тот момент, когда я наносила на губы едва заметный розовый блеск.

Сам художник был облачен в светло-голубые плотные штаны и белую футболку с оскаленным волком.

– Кого соблазнять удумала, куколка? – хитро прищурился художник, окинув меня медленным изучающим взглядом. – Если меня, то сразу скажу, зря старалась.

Я недовольно поморщилась.

Вот же вредина! Все ему не угодишь…

– Если бы я хотела кого-либо соблазнить, надела бы облегающее платье, – спокойно отозвалась на его шпильку. – А так… прости, монашеских хламид в моем гардеробе нет.

– А жаль, я бы посмотрел, – хмыкнул Лео и, прежде чем я успела вспылить, резко сменил тему: – Идем, мне еще по дороге зайти кое-куда надо.

Я подозрительно на него посмотрела.

Надеюсь, этот гад не задумал никакой пакости? А то, честное слово, я ему нос сломаю!

Мы вышли из дому и пешком направились к центру Ольмейра.

Вообще Город семи муз был довольно небольшим и обывателю мог показаться скучным. Никаких тебе модных клубов, злачных мест, аквапарков и прочего обычного для приморья досуга, на который рассчитывает вкалывавший весь год человек.

Зато для тех, кто интересовался искусством во всех его проявлениях, Ольмейр был раем на земле и ежегодно привлекал разнообразными фестивалями толпы туристов. Некоторые из них жили здесь месяцами, боясь пропустить любое более-менее значимое событие в мире искусства.

Сейчас, к сожалению, был мертвый сезон, и продлиться он должен еще недели две, до Дня признания женской личности.

Впрочем, в городе, который на добрую половину состоял из богемы разных мастей, просто обязано постоянно что-то происходить. Более того, как по мне, самое интересное случалось именно на спонтанных творческих вечеринках. Но для того чтобы туда попасть, надо быть либо ну очень везучей, либо… иметь такого знакомого, как Лео.

А вообще, это прекрасная мысль – стать друзьями с Леонардом. С какой стороны ни посмотри – одни плюсы.

И, видимо, я сказала это вслух, потому что художник вдруг расхохотался:

– Что, друзьями?! Друзьями? С тобой? Куколка, ты себя в зеркало видела?

– Каждый день по нескольку раз, – спокойно отозвалась я и, остановившись, сложила руки на груди. – А что, есть претензии?

Он не ответил, лишь хмыкнул и резко подался ко мне.

– Шаира, дорогуша, – интимно проговорил он на ухо, – с такими, как ты, мужчины не дружат. Таких тащат в кровать и до утра оттуда не выпускают.

Я первый раз в жизни мысленно вознесла Творцу молитву за то, что у меня есть пять старших братьев. Исключительно из-за этого я сумела не покраснеть и не начать заикаться.

– Мне кажется, ты предвзят, – ровным тоном заявила я. – У меня достаточно мужчин-друзей и…

– И я даже знать не хочу, в каких позах они с тобой дружат, – перебил меня Леонард.

Я недовольно фыркнула и решила, что безопаснее подобную тему больше не поднимать. Так мы и шли некоторое время – я дулась, Лео довольно насвистывал под нос какую-то песенку.

Завести разговор я опять решилась, когда мы свернули на улочку, которая должна была вывести нас на центральную площадь.

– Каков план, шеф? – спокойно спросила я.

– Посмотрим, – уклончиво отозвался Леонард, глядя вперед. – Сейчас выйдем к центральному фонтану, осмотрюсь и решу, в какие дебри тебя завести. И, кстати, домой сегодня ты возвращаешься одна.

Я споткнулась на ровном месте и возмущенно спросила:

– Это еще почему?! Решил меня бросить в каких-то закоулках, чтобы я заблудилась?!

– Куколка, ты слишком подозрительна, – лениво улыбнулся Лео, обнажив ровные белые зубы. – Выведу тебя обратно к фонтану, оттуда легко домой доберешься. Я вернусь только утром.

Возмущение сразу же улеглось. Я даже посчитала это своеобразной заботой. Знаю, странно, но уверена, другие джиннии от этого мужчины даже таких реверансов не дождались. И хотя я все равно оставалась настороженной – мало ли, что он задумал? – настроение улучшилось. И захотелось немного поддеть своего спутника.

– Гулять – и без меня? – укоризненно покачала я головой. – Ай-ай-ай, господин художник, ай-ай-ай.

– А ты хочешь быть третьей, куколка? – Леонард посмотрел на меня и пошло ухмыльнулся. – Мне, конечно, идея нравится, но…

И, не договорив, вдруг рассмеялся. А потом потянулся и провел подушечкой большого пальца по моей щеке. Я и так смутилась, а от такого жеста смутилась вдвойне.

– Ты что делаешь, мерзавец? – прошипела я, опасливо отходя на несколько шагов.

– Ты покраснела, – с явным удовольствием отозвался художник. – Я даже подумал сначала, что мне показалось. А что, еще остались джиннии, умеющие краснеть?

– А также такие, которые способны с разворота зарядить пяткой в нос, – раздраженно отозвалась я, с облегчением осознавая, что от его нахальных слов смущение пропало напрочь. – Продемонстрировать?

– Верю на слово, – не повелся Лео, а потом вдруг преградил дорогу и наклонился ко мне: – Слушай, а может, ты просто девственница? Вот и ведешь себя так.

Я оскорбилась. Честное слово, до глубины души. Вот сколько можно меня доставать, а? Да еще и придумать такое!..

– Я похожа на девственницу? – преувеличенно спокойно спросила и уперла руки в бока.

– Ты и на джиннию не похожа, так что это ничего не доказывает, – улыбнулся Лео.

– Да ты… – завелась было я, как меня почти сбил с ног рыжий вихрь.

Впрочем, в этом «почти» заслуга только Леонарда, который успел схватить меня за руку и не дать встретиться пятой точкой с брусчаткой.

– Молодой человек, вы бы видели, куда летите, – недовольно процедил художник, осуждающе рассматривая рыжего парня моего возраста, который как раз спрыгивал с летающей доски. – А если бы девушка поранилась?

– Кто – она?! – вытаращился парень и от души загоготал. – Не верю!

По лицу Лео я видела, что мордобой вероятен. Готовность, с которой художник за меня заступился, приятно погрела душу, но пора было заканчивать этот цирк. Так что я мягко освободила руки из крепкого захвата и, подойдя к рыжему нахалу, от души влепила ему затрещину.

– Шая, за что?! – возмутился тот и сделал шаг назад.

– Шейран, где твои манеры? – сурово спросила я. – Немедленно извинился перед Леонардом!

– Ты его знаешь? – склонил голову набок художник.

– Еще бы не знать, – раздраженно отозвалась я, продолжая сверлить ехидно улыбающегося засранца мрачным взглядом. – Знакомься – один из моих братьев. По какому-то чудовищному недоразумению еще и мой близнец.

Я была готова убить этого рыжего придурка, который непонятно зачем приперся в Ольмейр. Только-только начали устанавливаться более-менее нормальные отношения с Лео, и тут этот… бес из табакерки! У него же ветер в голове и никакого понимания о такте! Если он… мне все испортит, клянусь, утоплю в том самом центральном фонтане Ольмейра!

– Твой кто? – вдруг расхохотался Леонард, недоверчиво посматривая на беззаботно ухмыляющегося Шейрана. – Куколка, и кого из вас подменили при рождении?

Мы с братом переглянулись и… тоже расхохотались. А затем в один голос заявили:

– Обоих!

– Вот как? – изумленно приподнял темные брови художник. – И даже не стесняетесь об этом говорить? Так, может, вы и не джинны вовсе, а? – и с улыбкой посмотрел на нас, засунув руки в карманы.

– Джинны, и не надейся, – фыркнула я и посчитала нужным пояснить: – Просто я одна из всей семьи похожа на маму, южную джиннию. А все братья похожи на отца – северного.

– Кроме меня, – беззаботно поправил меня Шейран. – Я вообще ифрит [3].

– Ифрит? – недоверчиво посмотрел на него Лео. – Уверен?

– Ага. – Братец провел рукой по забранным в небрежный хвост рыжим волосам и прищурил янтарные глаза. – Самый настоящий. В нашей семье иногда случается…

– …переживать рождение подобного ужаса, – не удержалась я от того, чтобы перебить.

– Шая, где твое уважение к старшим? – с показной суровостью спросил Шейри.

– Это ты-то старше? – непочтительно хмыкнула. – Всего-то на десять минут!

– Даже если на десять. – Он щелкнул меня по носу. – Все равно старше, и ты обязана меня слушаться!

– Бегу, спешу и падаю! – в ответ от души треснула ему по лбу. – Сначала сам повзрослей, а затем мне указывай, что делать.

– А ты нахалка!.. – взвился было Шейран, но тут прозвучал тихий голос Леонарда:

– У вас довольно-таки теплые отношения.

Мы с братцем переглянулись, а затем одинаково сконфуженно посмотрели на художника. Вот так всегда с этим рыжим идиотом! Начинает перепалку, и я совершенно теряю связь с реальностью!

– Прости, – несмело улыбнулась я и, скосив взгляд на Шейрана, тихо прошипела: – Ты куда-то спешил? Спеши дальше!

– Да-да, прости мою сестренку, – отозвался тот и так же тихо прошипел мне: – Я к тебе и спешил. А то ты тут с каким-то мужиком живешь, а никто из нас его в глаза не видел.

Только Творец знает, чего мне стоило не выругаться вслух в выражениях, которые неприлично знать джиннии из хорошей семьи. А потом от души не отдубасить эту рыжую занозу!

– Лео, не слушай этого придурка, он не понимает, что несет, – мило-мило улыбнулась я и изо всех сил двинула локтем братцу под ребра. – Рот закрой, идиотина. Себя кретином выставил, меня хотя бы не впутывай!

– Тебя и впутывать не надо, сама превосходно справляешься, – ехидно проговорил Шейран, а затем, прежде чем я успела его ударить, скрутил меня и прижал к себе. И пока я, пыхтя, пыталась вырваться, спокойно обратился к художнику: – Я прошу прощения, но все же… Леонард, какие у вас отношения с моей сестрой?

– Шейран, закрой рот! – рявкнула я и, извернувшись, пнула его по ноге.

Что кусок камня попинала, честное слово. Как же тяжело быть маленькой слабенькой девушкой в окружении толпы ни во что тебя не ставящих мужиков!

– Ну, она меня пытается на три желания раскрутить, а что? – с любопытством спросил Лео.

Недовольным или злым он не выглядел. Я бы скорее сказала, что мы его… забавляем.

– А-а-а, – разочарованно протянул Шейран, перехватывая мои руки так, чтобы я не сильно дергалась. – А я-то думал…

– А ты умеешь?! – прошипела я.

– Думал что? – уже откровенно потешался художник.

– Что, может быть, сестричка в кои-то веки нормального мужика нашла, – прямо, без экивоков заявил мой рыжий братец.

Все, последняя точка. Достал!

Глухо зарычав, я от души вцепилась зубами в плечо Шейрана. Тот, не ожидая от меня подобного, ойкнул и ослабил захват.

– Ну все, ты труп, Шейри! – рявкнула я и принялась дубасить этого придурка, куда дотягивалась.

Тот, конечно, пытался от меня сбежать или опять скрутить, но дважды одну и ту же ошибку я не повторяла.

– Эй, не дерись! – орал братец, нарезая вокруг улыбающегося Леонарда круги. – Шая, больно!

– Это еще не больно! – орала я в ответ, отвешивая ему смачного пинка. – Вот сейчас я…

– Детский сад, штаны на лямках.

Мы с Шейраном замерли и одновременно повернулись к Лео. Тот стоял, засунув руки в карманы.

– А вам точно по двадцать, о всемогущие джинны? – иронично спросил он. – По поведению больше… мм… четырнадцати не дам.

Словами не передать, как мне стало стыдно.

И правда, устроила целое представление на потеху публике. Вон, несколько человек стоят неподалеку и с интересом наблюдают это… позорище. А все этот рыжий идиот виноват!

Я мрачно зыркнула на братца и, поправив чуть съехавшую с одного плеча блузу, пригладила волосы и опасливо отошла подальше.

– Быть все время взрослыми и степенными скучно. – А вот Шейран не впечатлился словами Лео. Вместо этого просто протянул свободную руку: – Кстати, приятно познакомиться. Спасибо, что присматриваешь за нашей сестренкой.

Я, честно говоря, думала, что Лео проигнорирует руку, но он, внимательно посмотрев на моего братца, крепко ее пожал:

– Взаимно. Но справедливости ради, я за ней не присматриваю. Она сама по себе, я сам по себе.

– Значит, только работа? – Шейри сразу поскучнел. – Шая, Шая… А я так надеялся, что, может, в этом году тебя замуж спихнем…

Все, достал.

– Леонард, погоди минутку, пожалуйста, – нежно улыбнулась я художнику, крепко взяв братца за локоть. – Я своему рыжему родственнику два слова скажу, и пойдем дальше.

– Надеюсь, он после этих двух слов целым останется? – развеселился тот.

– Как получится, – процедила я, силой утаскивая Шейрана в сторону.

С трудом, но мне удалось донести до брата, что он мне все портит. Шейри очень удивился моему заявлению, что Лео терпеть не может джиннов, ведь агрессии он вообще не показывал. Я самодовольно списала это на свое позитивное влияние. Правда, пришлось немного попотеть, чтобы, не выдавая подробностей, пояснить, что я делаю в Ольмейре и как получила работу. Версия, которую я преподнесла родителям, с Шейраном не прокатила бы, потому что в бескорыстного Хайлара мой рыжий братец верил примерно так же, как и в Новогоднего духа, приносящего подарки. Так что я вынуждена была изворачиваться и вдохновенно врать на тему острой необходимости добиться выполнения контракта с Лео для моего недожениха. Судя по недоверчивому лицу, Шейри все же сомневался в правдивости моей истории, но давить на меня не стал.

– Я только надеюсь, что ты соображаешь, во что ввязываешься, – как никогда серьезно сказал Шейран. – И еще надеюсь, что ты помнишь – мы всегда на твоей стороне. Если нужна помощь – сразу зови. Мы тут все разнесем, но тебя выручим.

И потом десять лет мне будут это вспоминать. Спасибо, перебьюсь.

Но вслух я, конечно же, этого не сказала. Нет, я знала, что братья меня любят, беспокоятся обо мне и, разумеется, по первому же зову придут на помощь. Но отношение как к маленькой несмышленой девочке откровенно достало. Даже со стороны Шейрана, который всего-то на десять минут старше! Ну нет, с этим я справлюсь сама. Я им всем докажу, что ко мне лучше относиться серьезно!

– Спасибо, проблем не будет, – спокойно улыбнулась я. – Лео вменяем, ко мне относится нормально. Что до его загонов по поводу джиннов… Я с этим работаю, и время у меня есть.

– Ох, кажется мне, что вляпаешься ты по самую макушку… – недовольно покачал головой Шейри. – Ну да и правда… Ты уже взрослая девочка. Главное, чтобы наша взрослая девочка помнила, что пятеро братьев – это плюс, а не минус. – Он подмигнул мне.

– Когда не редкой силы головная боль, – не удержалась я от смешка.

– Тоже скажешь, – фыркнул братец.

После мы вернулись к расслабленно прислонившемуся к чьему-то забору Леонарду, и Шейран, попрощавшись, вскочил на свою летающую доску и был таков.

– Прости, – посчитала я нужным извиниться перед художником. – Я понятия не имела, что он сюда припрется. Я…

– Забавный у тебя брат, Шаира, – перебил он, глядя тому вслед. – В своей жизни я видел много джиннов, но настолько нетипичных только двоих. Остальная твоя семья такая же?

– Ну… – я задумчиво потерла кончик носа, – мне сложно судить. Мой самый старший брат – следователь, следующий – повар, средний – винодел, за ним – ученый. Шейран вон ифрит, но сейчас плевать хотел на этот факт и занимается в основном гонками.

– И ты единственная из всех детей своих родителей решила стать настоящей джиннией, исполняющей желания, – медленно продолжил он ряд. – Но и тут не без подвоха, так как то, чем ты хочешь заниматься, не принесет ни славы, ни влияния, ни много денег.

С этой стороны я на проблему не смотрела. Да и, честно говоря… На все вышеперечисленное мне было плевать с самой высокой колокольни на Храмовой горе. Потому я лишь безразлично пожала плечами:

– Получается так.

– Ясно, – хмыкнул Лео и оттолкнулся от забора. – Идем, Шаира. Мы и так задержались.

Когда мы наконец вышли на Фонтанную площадь, Леонарду позвонили.

– Вот же… вовремя, – поморщился он, с раздражением посмотрев на равви. – Постой здесь, я сейчас вернусь.

Он отошел, чтобы поговорить, а я от нечего делать решила осмотреться.

Фонтанной площадь, как, думаю, всем ясно, назвали из-за фонтана в ее центре. Вообще, их было здесь четыре, но привлекал внимание именно центральный – огромный, в три яруса. Он был размером с хороший бассейн, но купаться в нем никто не спешил – вода все же была слишком для этого холодной. Раз в полчаса он давал мощный залп мелкой водной пыли, отчего на площади все время было свежо. Остальные три фонтана были небольшими и одинаковыми – в глубокой чаше располагался каменный шар, с верхушки которого бил небольшой источник. В остальном… площадь как площадь. Вокруг центрального фонтана в тени деревьев располагались лавочки и лотки продавцов. Меж ними с радостными воплями сновала ребятня, за которой зорко следили мамаши. Вот только брусчатка под ногами была разноцветной и складывалась в картинки. Ну так на то Ольмейр и Город семи муз, не так ли?

– Шая, хочешь на вечеринку?

– А? – Я непонимающе уставилась на подошедшего Леонарда, с трудом выныривая из своих мыслей. – В смысле, что за вечеринка? И почему ты меня зовешь?

– Друг позвонил, сегодня мои коллеги решили собраться и погудеть, – пояснил он. – Мне подумалось, что тебе может быть интересно подобное мероприятие.

Как я и говорила – чтобы увидеть в Ольмейре самое-самое, нужно иметь хорошего знакомого в его творческой среде. Но все же подозрительно, что Лео меня туда приглашает. Неужели лед тронулся? О, тогда я просто нереальная умничка!

– Конечно, интересно! – искренне улыбнулась я и уточнила: – Сейчас?

– Кто же посреди дня вечеринки устраивает? – рассмеялся художник и качнул головой. – Нет, сначала обещанная экскурсия. Идем.

Определенно, это был самый странный день в моей жизни.

Лео, несмотря на мои опасения, был паинькой и действительно с удовольствием показывал мне родной город, рассказывая легенды и предания о различных примечательных местах. Честное слово, кажется, Ольмейр переплюнул по количеству городских историй даже Шейрихарт! А я ведь искренне считала, что такого быть не может!

Еще я словно физически ощущала, как поменялось отношение Леонарда ко мне. Одно то, что в его тоне время от времени проскальзывали нотки флирта, говорило о многом. В общем, я мысленно поздравляла себя с первой значимой победой и прикидывала, как бы получше теперь подвести художника к мысли, что контракт на три желания будет реально полезен нам обоим.

Когда солнце начало клониться к закату, Лео привел меня на террасу небольшого кафе, специализирующегося на мороженом.

Я с удовольствием заняла плетеное кресло и искренне улыбнулась устроившемуся напротив мужчине.

– Ты меня совсем разбаловать решил? И помнишь же, что сладости моя слабость.

– Что там помнить? – хмыкнул он и откинулся на спинку своего кресла. – С твоим появлением в моем доме торты не заканчиваются.

– И действительно, – хихикнула я, а затем резко посерьезнела. – Спасибо, Лео. День был действительно замечательный.

– Он еще не закончился, – отозвался художник, глядя в сторону улицы.

Ах да. Вечеринка. Я о ней совсем забыла, если честно. Да и… Уже была не так уверена, что хочу туда идти. День получился насыщенным и богатым на впечатления. Больше всего хотелось вернуться в дом на Вишневой улице и завалиться на кровать. От отказа удерживало лишь понимание, что больше могут и не предложить.

– Мм, – пробормотала я, – и когда мы идем на вечеринку? Солнце скоро совсем сядет.

– Друга моего дождемся и пойдем, – ответил Лео и ухмыльнулся, глядя, как официантка ставит передо мной креманку с тремя пломбирными шариками, политыми сладким соусом и посыпанными мелкими орехами. – Ты пока ешь свое мороженое. В числе достоинств Эндрю пунктуальность не значится, так что дело может затянуться.

Говорить о том, что передышка меня радует, я не стала. Лишь неопределенно пожала плечами и сосредоточилась на многообещающем на вид десерте.

Следующие двадцать минут прошли в тишине. Я ела мороженое и поглядывала на Лео. Тот сидел расслабленный и, как и прежде, смотрел на улицу.

Скажу сразу, что приход этого самого Эндрю я проморгала. Задумалась, заказывать ли следующее лакомство или пока хватит, а потому вздрогнула, услышав над ухом восхищенное:

– Ле-о-о-о! Это твоя новая девушка, да?!

Я подняла голову и внимательно посмотрела на парня возраста Леонарда. И он буквально пожирал меня взглядом. Черные волосы, жесткие на вид, темные глаза, смуглая кожа – в каком-то плане Эндрю был контрастом для самого Лео. Единственное, что их объединяло – божественная энергия, наполняющая по самую макушку. Человек с искрой, с даром. Вот только у этого парня проблем с избытком и реализацией явно не было. Интересно, он тоже рисует?

– Нет, Энди, это моя новая джинния, – рассмеялся Леонард и махнул рукой. – Присаживайся.

– Джинния? – вытаращился тот и, проигнорировав кресло, присел на краешек стола и подался ко мне. – Это же где такие симпатичные джиннии водятся?

Я слегка улыбнулась. Определенно, этот парень меня забавлял.

– Там таких больше нет, гарантирую, – фыркнул Лео.

– Ну если ты мирно ешь с ней мороженое, вместо того чтобы орать благим матом, – охотно верю! – захохотал Эндрю, а затем вдруг схватил мою руку и поцеловал. – Милая девушка, меня зовут Энди, и я весь, ну вот вообще весь к вашим услугам! И если этот бесчувственный чурбан все-таки не решится стать связанным с вами узами контракта, приходите ко мне! Дам все, что захотите, клянусь своей любимой кистью!

Да, определенно, очень забавный. И к тому же тоже художник, как и Лео.

– Шаира, можно просто Шая. – Я аккуратно забрала ладонь из крепкого захвата. – И спасибо, конечно, за предложение, но я джинния верная и подопечных на ходу не меняю.

Как ни странно оба художника оценили своеобразную хохму и одновременно рассмеялись.

– Значит, просто работа? – интимно понизив голос, спросил Энди и многозначительно поднял брови. – Тогда могу ли я надеяться на продолжение знакомства?

Откровенное мужское внимание мне польстило, могу сказать прямо. Тем более друг Лео был довольно-таки интересным парнем, хоть и не в моем вкусе. Но для легкого, ни к чему не обязывающего флирта это ведь не проблема, не так ли?

– Разве я могу запретить кому-то надеяться? – невинно произнесла я и захлопала ресницами.

Энди опять расхохотался и толкнул Леонарда в плечо:

– Ты всегда был кретином, дружище! Какая девушка, а ты сидишь, глиняного болванчика изображаешь. Уведу ведь ее, клянусь!

– Вперед, – ухмыльнулся тот и разрешающе махнул рукой. – Благословляю. Чур я свидетель на свадьбе. Или как это у джиннов называется? – Он глянул на меня с легкой ехидцей во взоре. – Ритуал для «младшего супруга»?

Ах ты… Я посмотрела на него с нескрываемым раздражением. Настроение сразу же стало не настолько радужным, а логика подсказала, что победу в этом раунде я себе зря записала.

– У нас то, о чем ты говоришь, называют вассальным договором, – веско произнесла я. – И если ты не хочешь, чтобы я тебя стукнула, даже упоминать при мне о нем не смей.

– А что такого? – состроил непонимающее лицо художник.

– В нашей семье подобные отношения с людьми считаются неприемлемыми и даже неприличными, – сухо пояснила я и, не сдержавшись, поморщилась. – Пережиток дремучего прошлого. Самому не стыдно о таком упоминать? – укоризненно покачала головой.

– Мне-то чего стыдиться? – Лео ответил мне тяжелым взглядом. – Я ведь не джинн.

Дыхание на миг перехватило, а перед глазами замелькали темные точки. Сам того не понимая, Лео метко и точно ударил по больному месту. Когда в обществе джиннов узнали, что Кехирт женится на человечке, моей семье пришлось пережить несколько не самых приятных по части внимания месяцев. Меня сия чаша тоже не миновала. Однокурсницы по школе джиннов не стеснялись расспрашивать меня о том, какие истинные мотивы для такой скандальной женитьбы, и пускаться в пространственные рассуждения, почему вассальный договор предпочтительнее полного свадебного ритуала. Короче, с тех пор на любые упоминания этой гадости у меня конкретная аллергия. Которая в данный момент грозилась вылиться в мордобитие одного нахального художника.

Я медленно поднялась, готовая высказать этому придурку все, что о нем думаю, но просто не успела.

– Эй, эй, эй, спокойно! – замахал руками Энди и соскочил со стола. – Лео, не изводи девушку, она ни в чем не виновата! Шая, прости моего друга, как я уже говорил, он кретин, – доверительно проговорил он, приобняв меня за плечи, а затем прошипел: – Лео, идиотина, извинись немедленно!

Тот сначала лишь недоуменно брови приподнял. Но, видимо, что-то в моем лице подсказало ему: я на грани и дело закончится скандалом. Потому что художник утомленно вздохнул и, взлохматив волосы, произнес:

– Ладно, перегнул палку. Прости, куколка.

И едва заметно улыбнулся.

Я лишь молча кивнула. Настроение было испорчено окончательно, ни на какую вечеринку идти уже не хотелось.

Впрочем, отступать тоже было поздно.

– Шая, не переживай, – Энди все так же обнимал меня за плечи, – я прослежу, чтобы этот болван тебя больше не обидел. Ты мне веришь? – и в глаза так умильно заглянул.

– Посмотрим, – уклончиво отозвалась я и мягко высвободилась из объятий.

– Идемте. – Лео тоже поднялся. – Скоро все начнут собираться, не хотелось бы пропустить начало.

Шайтан мне в печенку… Если бы я знала, что меня ждет, клянусь, домой пошла бы! Но ясновидения среди моих талантов не значилось, а потому… получилось то, что получилось.

Оказалось, сборище местной творческой тусовки должно было проходить в доме Эндрю, который находился недалеко от кафе, где мы встретились.

Обиталище Энди было совсем не похоже на Леонардово. Большой одноэтажный домик располагался в тупике улицы, и от входной двери до низенького деревянного заборчика было не больше десяти шагов. Позади, как я потом выяснила, тоже особого пространства не было – почти сразу за домом начинался редкий лесок, через который к морю вела широкая тропа.

– Лео-о-о, ты пришел! – оглушил нас радостный визг, как только мы вошли в дом.

Я изумленно приподняла бровь, наблюдая за мелкой девицей с разноцветными волосами, которая повисла на шее у Леонарда.

– Я же обещал, с чего такое удивление? – фыркнул тот.

Впрочем, недовольным его назвать нельзя было. Более того, обнимал он девицу вполне охотно, да еще и ниже пояса.

– Это кто? – Наконец-то разноцветное чудо обнаружило незнакомую личность.

– Шаира, джинния, – коротко представил меня Лео. – А это – Альбина. Она скульптор.

Я молча кивнула, пристально рассматривая девушку. Ну, эта талантом не отличалась. Да, божественная энергия присутствовала, но такого мощного источника, как в Лео или даже в том же Энди не наблюдалось.

– Джинния? – вытаращилась на меня девица. – Лео, ты же их терпеть не можешь!

Я не сдержалась, поморщилась. Сдается мне, в этом месте подобный вопрос будут задавать все.

– Эта адекватная, – так же скупо отозвался Лео.

– Класс! – восхищенно выдохнула девчонка и вдруг отлепилась от художника и схватила меня за руку. – Ты такая краси-и-ивая! Третьей будешь?

До меня, каюсь, не сразу дошло, что эта странная скульпторша имеет в виду. А уж когда все же дошло… Я шарахнулась от нее и, если бы не Энди, точно свалилась бы.

– Альбина, умерь аппетиты, – недовольно сказал он, придерживая меня за талию. – Это мы к тебе привыкшие. Нечего смущать че… э-э-э, джиннию в первый же день знакомства.

– Да ладно, – надула ярко-розовые губки она. – Может, я тут влюбилась с первого взгляда, а?

– Опять? – закатил глаза Леонард и вдруг крепко схватил Альбину за локоть. – Мелкая, сегодня ты моя, потому будь добра, веди себя… – он пощелкал пальцами, – смирно.

И поволок ее в глубь дома.

– Да, папочка! – нежно проворковала она и, повернувшись, подмигнула мне.

Я смотрела им вслед и, честно говоря, не понимала, как мне на подобное реагировать. Не то чтобы меня волновали девицы Леонарда, но… Мы же вместе пришли. Я никого здесь не знаю. Это невежливо и крайне неприлично!!!

– Шаира, не беспокойся, сегодня я буду твоим кавалером, – промурлыкал мне на ухо Энди, о котором я совсем забыла, а потому вздрогнула. – Так что, если кто будет обижать, говори мне, я сразу ему в глаз дам.

– В глаз и я спокойно могу дать, если что, – отозвалась я, отходя в сторону.

– Ты же девушка, – мило улыбнулся он.

– Я джинния.

– И что? – Друг Лео вопросительно вскинул черную бровь. – Чем ты принципиально отличаешься от обычной человеческой женщины? Ну, кроме красоты и магии желаний?

Он что, не знает о невероятной силе джинний?! Ладно, может, не интересовался, но… Неужели Лео не рассказал ему, как я дверь выломала? Или это он так флиртует со мной? Не понимаю… Ладно, пока поддержим игру.

– Кто знает, – таинственно проговорила я и тряхнула головой. – Ладно, гостеприимный хозяин… Раз уж мой спутник свинтил развлекаться, не будешь ли ты так любезен его заменить? Моя благодарность будет безграничной.

– С превеликим удовольствием, – сверкнул Энди белозубой улыбкой и галантно предложил локоть. – Пойдемте, моя прекрасная госпожа?

Он провел меня через коридор и открыл дверь, за которой перед этим скрылись Лео с Альбиной.

В нос мне ударил запах табака, смешанного с алкоголем.

Я растерянно оглядела разношерстную толпу, которая занималась своими делами. В большом зале находилось не меньше пятнадцати человек. Четверо парней пили что-то явно спиртное у барной стойки в углу, неподалеку от которой прямо на полу три девушки курили кальян. Меланхоличный мужчина лет тридцати оккупировал стол, похожий на обеденный, и, взгромоздившись на него, играл что-то заунывное на гитаре. Впрочем, несколько парочек с удовольствием обжимались под это на импровизированном танцполе посреди зала. Лео обнаружился сидящим на диване в дальнем углу. Он задумчиво болтал бокалом с вином, а Альбина, восседавшая на нем сверху, азартно шептала ему что-то на ухо. И когда только успели вот так устроиться?

– Кажется, здесь уже давно гуляют. – Я повернулась к Энди. – А ты торопил нас, почему-то настаивая, что народ только-только начнет собираться.

– Эти еще со вчера домой не ушли, – отмахнулся тот. – Основная часть придет ближе к полуночи. Творческие люди, что с нас возьмешь, – виновато пожал плечами, а затем решительно заявил: – Ну что, пошли я тебя со всеми познакомлю?

Следующий час прошел в попытках запомнить новые имена и вежливых отказах выпить, покурить, уединиться на чердаке. Слава Творцу, в последнем вопросе очень помогал Энди, неизменно рыча, что я занята. Хотя первые два пункта он приветствовал, и даже очень. За это время толпа стала еще больше, а кто-то даже притащил с собой проигрыватель и несколько пластинок. Так что музыка стала громче, алкоголь – крепче, а к запаху табака начало примешиваться что-то сладковатое. И я искренне надеялась, что это не наркотик.

Лео за все это время подошел ко мне всего раз. Вернее, не столько ко мне, сколько к нам с Энди – позвал поиграть в какую-то настольную игру. И я бы даже с удовольствием, но к этому моменту у меня жутко разболелась голова, так что пришлось просить своего спутника провести меня на свежий воздух.

Эндрю вывел меня на террасу на заднем дворе, где я устало опустилась в глубокое плетеное кресло. Солнце уже село, так что лес передо мной казался словно перенесенным сюда из какой-то сказки.

– Тебе не нравится, – констатировал Энди, опираясь на перила напротив меня.

– Что? – встрепенулась я.

– Наша вечеринка. – Он посмотрел на меня, склонив голову. – Видно, что ты не в своей тарелке.

– Ну, я слышала, что творческие сборища… – я замялась, подбирая более-менее мягкое определение, – специфические. Но не думала, что окажусь настолько не готовой.

– Хочешь, уйдем? Через лес идет тропа к морю. Я возьму плед, захвачу перекусить… А утром проведу тебя к дому Лео. Как тебе такой вариант?

Он что… действительно ко мне подкатывает? И что это за двусмысленные предложения? Я остро жалела, что слишком темно, чтобы разглядеть лицо Эндрю. Оно бы многое сказало…

– Спасибо, конечно… – Я вздохнула. – Но видишь ли… Мне это кажется не очень удобным. Я пришла с Лео и…

– Лео, – фыркнул Энди, – может отсюда уйти только к Альбине. И вернется не раньше завтрашнего вечера, это я тебе гарантирую.

– Значит, еще немного побуду и пойду домой. – Я была само спокойствие, несмотря на то что во мне начала зреть злость и обида – на Лео, на Энди, на всю эту идиотскую ситуацию. – Или прямо сейчас уйду, – осенило меня замечательной идеей, и я решительно поднялась. – Мне и правда здесь не нравится, да и спать уже хочется, так что я…

– Нет! Шаира, не уходи!

Я не ожидала, что Энди бросится ко мне и заключит в сильные объятия. Да что там! Это оказалось для меня настолько сильным шоком, что я замерла, словно столб, и не могла сообразить, что мне делать.

– Понимаю, для тебя это все чересчур, но останься, прошу тебя, – лихорадочно шептал он мне на ухо. – Шаира, побудь со мной еще немного. Клянусь, я никого к тебе не подпущу, а потом сам провожу домой. До самой двери. Пожалуйста!

Мягко отстранившись, я посмотрела ему в лицо. И пусть разобрать что-то в такой темноте было сложно, но божественная энергия выдавала Эндрю с головой. Он был взволнован, и очень – по волосам пробегали приглушенные голубые искры, то и дело меняя направление.

– Я не понимаю, зачем оно тебе? – спокойно спросила, сделав шаг назад – слишком уж близко стоял этот, скажем прямо, почти незнакомый мне мужчина.

– Если я скажу, что влюбился с первого взгляда, ты мне поверишь? – доверительно произнес он и взял мои ладони в свои.

– Нет, – не задумываясь, отозвалась я, рук, впрочем, не отнимая. – Любви с первого взгляда не существует.

От меня такого ответа явно не ожидали, потому что Энди потрясенно выдохнул:

– Но почему… Ай, ладно. – Он замотал головой. – Допустим, не любовь, раз уж ты так категорично настроена… Но, Шая… Ты мне и правда очень понравилась. И мне не хотелось бы, чтобы наше знакомство закончилось, толком так и не начавшись. А что-то мне подсказывает, что, если я тебя сейчас отпущу, так и будет.

Можете считать меня мягкотелой дурой, но я решила, что с меня не убудет, если еще немного задержусь. Да и плюс к тому же в этом я увидела для себя шанс больше узнать о своем подопечном.

– Ладно, – раздраженно выдохнула я и опять села в кресло. – Но взамен ты мне расскажешь о Леонарде. А то он скрытен, из него лишнего слова не вытянешь.

– О да, он такой, – облегченно рассмеялся Энди, приземляясь в кресло напротив. – А ты… – он замялся, – случайно, не влюблена в него?

– В кого? – скептически фыркнула я. – В этого грубого, зацикленного на самом себе нахала? Увольте.

– А, значит, между вами отношения все же не сложились? – понимающе покивал Эндрю.

– Ну-у-у… – протянула я задумчиво. – Тоже не могу такого сказать. С моей стороны кажется, что не очень. С его, скорее всего, ситуация видится по-другому. Я все же джинния, и, думаю, ты прекрасно понимаешь, что это значит для Лео. Вероятно, одно то, что он со мной разговаривает и приводит в такие места, уже должно считаться хорошими дружескими отношениями.

– А ты права! – весело воскликнул Энди. – Спрашивай, Шаира. Чем смогу – помогу.

Он действительно очень охотно отвечал на мои вопросы, но это не очень-то помогло. Знакомы с Лео они были лет пять, до этого Эндрю жил в другом городе. И уже тогда Леонард был таким же, как сегодня. Единственный интересный, даже, скорее, забавный факт, который мне поведали, было то, что Лео любит… сладкое! Я хохотала, как безумная, честное слово! Тот, кто меня пытался поучать, как лучше кормить мужчину, на самом деле давился слюной, глядя на мои тортики! Вот уж ирония… Впрочем, Энди сразу предупредил, что этой слабости его друг очень стыдится и всегда злится, когда его на эту тему подкалывают. Я, разумеется, клятвенно пообещала, что Лео ни за что не узнает о моей осведомленности, но мысленно поставила себе зарубку. Надо будет как-то подстроить все так, чтобы подловить этого вредного художника. И уж потом я смогу с чистой совестью ехидничать и подначивать его!

Я слушала про Лео, и мне становилось все грустнее. Все же обидно, когда тебя вот так спихивают на едва знакомого человека и просто забывают о твоем существовании. А уж одна мысль о том, что мой несносный сосед с этой разноцветной Альбиной, возможно, прямо сейчас… В общем, удовольствия это мне не приносило. И я, к своей большой досаде, не могла понять, говорит ли во мне все та же обида или банальная ревность? Ох, не хотелось бы… Мама всегда твердила, что ревность – первое доказательство чувств. А чувства к Леонарду уж точно последнее, что мне необходимо в этой жизни.

С Лео разговор перепрыгнул на путешествия, и Энди с азартом принялся рассказывать о том, где был и что видел. Причем так получилось, что почти все его истории касались холодных стран – он был страстным любителем зимних видов спорта. Он так увлеченно делился подробностями своих поездок, что я погрузилась в его рассказы с головой. И вскоре с удивлением поняла, что замерзла.

Вот это сила сопереживания! На улице тепло, а у меня зуб на зуб не попадает!

– Ты что, замерзла? – с удивлением спросил Энди.

– Д-д-да, – выдохнула и передернула плечами. – Кто-то слишком хороший сказитель.

– Скажешь тоже, – польщенно заулыбался он, а затем решительно поднялся. – Идем, сварю тебе глинтвейн. Или ты алкоголь вообще не употребляешь?

– В меру, – отозвалась я и тоже встала. – Думаю, глинтвейн – это превосходная идея.

Мы вернулись в дом, и Энди завел меня обратно в зал, где и проходила гулянка.

– Побудь здесь, я быстро, – виновато улыбнулся он.

Я с тоской посмотрела, как закрылась за ним дверь, и повернулась.

Пока нас не было, в помещении накурили так, что дышать было тяжело, а все происходящее виделось словно через дымку. Музыка звучала совсем тихо, наверное, надоела. А вот народу стало меньше, примерно столько же, сколько было, когда мы пришли. На столе, распластавшись, дрых гитарист. Причем, судя по тому, что одна его рука нежно сжимала горлышко пустой бутылки, трезвым он не был даже близко. Парни со спиртным с барной стойки переместились к девушкам с кальяном и теперь потребляли поочередно то одно, то другое, время от времени взрываясь диким хохотом.

Лео… Сидел на все том же диване. Его голова была запрокинута, а на губах играла легкая улыбка. Рубашки на нем уже не было, и Альбина… с упоением целовала его грудь.

Я со свистом выдохнула и отвернулась.

Вот же шайтан ему в печенку… Лучше бы я с Энди пошла глинтвейн готовить. Настроение от отметки «Уже вроде нормальное» стремительно опустилось до «Опять отвратительное – и, скорее всего, еще не предел». Теперь у меня не было сомнений в собственных ощущениях. Глядя на Лео и Альбину, я испытывала самую настоящую ревность. И это тревожило и бесило одновременно. Неужели я все же воспринимаю художника как мужчину, с которым возможны отношения? Совсем сбрендила ты, Шая, совсем!

А эти двое… Стыда нет? Неужели нельзя было… уединиться? Надеюсь, сексом они здесь заниматься не будут?

– Мальчики, что вы делаете? – вдруг раздалось пьяное хихиканье, отвлекая меня от раздражающей парочки.

Я резко повернулась и замерла, открыв рот: двое парней посадили девушку на барную стойку и сейчас сосредоточенно ее раздевали. Причем девица была пьяна в хлам, ее шатало, и она все порывалась завалиться назад. Все трое буквально искрили божественной энергией, выдавая свое возбуждение с головой.

– Ма-а-альчики, – томно промурлыкала девушка, – ну не здесь же!

И при этом повела плечами, помогая одному из парней снять бюстгальтер.

– Айлин, ты слишком много разговариваешь, – хохотнул второй и, потянув девицу к себе, принялся страстно целовать ее губы.

Сомнений в том, что никто уединяться не станет, не оставалось. Более того, в углу с кальяном тоже начиналось какое-то непотребство. Одна из девчонок под одобрительные аплодисменты стаскивала узкую юбку.

Напряжение в зале нарастало, возбуждение, витавшее в воздухе, начало казаться осязаемым.

И это было опасно. Очень опасно.

Божественная энергия этих совершенно потерявших голову творцов выплескивалась за границы ментального тела. Бери – не хочу. Любой другой джинн бы с удовольствием поживился – на халяву-то! Но лично я пришла в ужас.

Мамочка, папочка, надеюсь, вы никогда не узнаете, что я чуть не стала частью дикой творческой оргии! А не то, боюсь, всыплют мне ремня и не посмотрят, что я взрослая и самостоятельная джинния!

Я попятилась к двери, одержимая только одной мыслью – бежать! Бежать отсюда со всех ног, пока меня не накрыло всеобщим безумием, словно приливной волной!

Не успела.

– Шаира, ты вернулась! Как хорошо!

Не знаю, когда это разноцветное недоразумение, которое только что облизывало Леонарда, успело заметить меня и оторваться от своего увлекательного занятия, но теперь оно с не меньшим увлечением тащило меня за собой.

– Пусти! – рыкнула я и дернула руку, отчего Альбина с размаху налетела на меня и, не удержав равновесия, шлепнулась пятой точкой на пол.

– Эй, ты чего? – непонимающе посмотрела она снизу вверх.

Я несколько раз глубоко вдохнула, загоняя поглубже жажду ломать и крушить, и уже спокойно спросила:

– Что ты хотела?

– Идем к нам! – Девица радостно улыбнулась и, вскочив, опять схватила меня за руку. – Мы тебя ждали!

Я вздрогнула. Ждали зачем? Что она этим хочет сказать? Я ошарашенно подняла глаза и… встретилась взглядом с Леонардом. Он сидел и смотрел прямо на меня. И улыбался до того порочно, что у меня моментально дыхание сперло, а на висках выступил пот. Неужели?..

– Лео согласился, чтобы нас было трое! – азартно сообщила Альбина и, встав на носочки, доверительно шепнула мне прямо на ухо: – Я тебя так поласкаю, как ни одному мужику и не снилось.

Меня словно ледяной водой окатили. Голова сразу стала ясная и трезвая. И пришло такое… омерзение. Мне было противно находиться с этими людьми в одном помещении. Я не знала, как мне дальше нормально общаться с Леонардом, но об этом трусливо решила подумать завтра. Пока же единственное, чего мне хотелось, это оказаться подальше отсюда. Так что я легко оттолкнула Альбину, отчего она свалилась прямо на спящего посреди зала парня, и, стремительно повернувшись, собралась сбежать со всех ног. И чуть не опрокинула глинтвейн, который принес Энди.

– Шаира, на тебе лица нет! – воскликнул он. – Что случилось?

И меня прорвало.

– Что за оргии происходят в твоем доме?! – рявкнула я и махнула рукой назад. – Это, по-твоему, нормально?! Как я должна относиться к вам двоим после такого?!

– Шаира, я не понимаю…

– Ах ты не понимаешь! – взбесилась я еще больше. – Я, конечно, слышала, что в богемной среде подчас творится полный ужас. Но не ожидала, что меня потащат в подобное место, даже не спросив! Да если бы я знала, то обязательно…

Я оборвала на полуслове, вдруг осознав, что вокруг тихо. Слишком тихо. Подозрительно посмотрев на Энди, заметила, как на его лице промелькнуло выражение досады. От неожиданной догадки я вздрогнула, а затем резко повернулась.

Взгляды всех присутствующих скрестились на мне.

Девчонка, которую раздевали на барной стойке, сидела в одних трусиках и болтала ногами. Трезвая. Ее партнеры расположились по бокам от нее. Трезвые.

Группа с кальяном тоже следов ни алкогольного, ни наркотического опьянения не показывала.

И даже Альбина просто сидела на полу, подогнув под себя ноги, и рассматривала меня с неподдельным интересом. Парень, кстати, на которого она свалилась, лежал на боку, подперев голову рукой, и беззастенчиво на меня пялился.

Но добил меня мужик с гитарой, который вроде как упитый в хлам дрых на столе. Как вы догадываетесь, ни разу он сейчас не дрых и пьяным тоже не выглядел.

– Вот шайтан! – ругнулся Леонард и, стремительно поднявшись, накинул на плечи рубашку.

То есть получается… все это был спектакль?!

– Шаира, пошли поговорим. – Лео схватил меня за руку, но я вырвалась.

– Еще раз дотронешься – и я тебе нос сломаю, – прошипела я и повернулась к Энди. – Ты ведь не художник, да?

Видимо, было что-то такое… убийственное в моем взгляде, потому что он вздрогнул и, прикрываясь глинтвейном, словно щитом, опасливо сделал шаг назад:

– Я и не говорил, что художник.

– Значит, ты актер, – протянула я и искоса глянула на группу у кальяна. – Как и остальные… на этих подмостках.

– Кроме Альбины, – счел нужным уточнить Энди. – Она действительно скульптор.

Эта деталь меня мало волновала. Было достаточно… других.

– И значит, все это представление было рассчитано на меня одну, – скривилась я в подобии улыбки, которая, подозреваю, больше была похожа на оскал. – Какая расточительность… Столько божественной энергии выплеснули впустую, да еще и зрительница не оценила. Ой как не оценила!

Да чтоб они провалились все, эти актеры! Вот недаром всегда недолюбливала их братию. Притворщики… Но если других хоть вычислить можно, то эти… божественная энергия выплескивается из них легко, заставляя тебя верить, что все слова и чувства искренни. А этот… еще и лапши на уши навешал. Шаира ты мне нравишься! Не уходи! Да чтоб тебе всю жизнь только попрошайку в третьесортных пьесах играть!

– Что, счастлив, что маленькая доверчивая джинния попалась на твой крючок? – процедила я, глядя прямо в глаза Энди.

– Мм, я… – начал было говорить он, но вмешался Лео.

– Шаира, пошли выйдем, я тебе все объясню.

Ой, милый, зря ты отозвался. Я как раз дошла до состояния «Вот виновный – ату его!». Я резко повернулась и угрожающе надвинулась на него. Наверное, со стороны выглядело комично, но веселья на лице художника я не заметила.

– Ах ты мне объяснишь, – ласково-ласково сказала я, сжав руки в кулаки. – Наедине… Что же ты, Лео… Как позорить меня, выставлять дурой – так перед всеми, а что-то там пояснять – в сторонке? Нет уж, говори здесь. Понравилось? Вдоволь насмеялся надо мной? Или еще недостаточно?

– Слушай, я понимаю, ты зла, но давай и правда не будем перед всеми…

– Нет! – крикнула я, ощущая, как начинает кружиться голова – гнев был слишком сильным. – Говори здесь и сейчас: что я тебе сделала такого, раз ты со мной поступил подобным образом?! Я была паинькой, лишний раз тебя не дергала, дом твой захламленный убрала… Да вообще была мисс дружелюбие и добрососедство! Или ты мне мстишь за тот единственный косяк, когда я влезла в твою мастерскую?! А может, твоя глупая ненависть к джиннам настолько сильна, что ты готов вывалять в грязи любого из нас независимо от его моральных качеств?!

Лео прикрыл глаза, на миг стиснул зубы, а затем глухо сказал:

– Ты была слишком хорошей.

– Что? – не поверила своим ушам.

– То. – Он серьезно посмотрел на меня. – За все время с момента совершеннолетия в моем доме побывало больше двадцати джиннов. Из них подавляющее большинство – женского пола. Пусть они не задерживались надолго, основные черты характера, объединяющие их всех, вырисовывались очень четко. Так что я уже даже, посмеиваясь, считал себя экспертом в психологии джинний. И тут появляешься ты. И ломаешь все стройные схемы, которые я выстроил. Мне очень хотелось тебе поверить… Но я не мог вот так легко это сделать. Потому попросил Энди мне помочь. Он, кстати, сразу сказал, что я балбес и идеи у меня идиотские.

– Да-да, – вклинился было тот, но я ему послала разъяренный взгляд, и актер благоразумно умолк.

– Но где логика?! – растерялась я и помотала головой. – До сих пор не понимаю, чего ты от меня ждал в этой ситуации!

– Что ты не сможешь отказаться от халявной божественной энергии, – отозвался Лео. – И как минимум тихо просидишь весь вечер в углу, просто собирая то, что бесконтрольно выплескивается из якобы потерявших голову людей.

И только в этот момент я оценила размах подставы.

Непосредственно до секса, конечно, дело бы не дошло – ребята просто устроили бесплатный спектакль для одной глупой джиннии. А значит, если бы я смолчала и не устроила скандал, то… все закончилось бы еще хуже для моей гордости. В какой-то момент режиссер этой постановки сказал бы «Стоп!» и прилюдно уличил бы меня в двуличности. Более того, в распущенности и неразборчивости, раз уж я не брезгую таким образом энергию получать.

Гнев, который, казалось, уже начал утихать, взметнулся двойным пламенем. Я оскалилась и исподлобья посмотрела на этого… гада.

– Значит, вот какого ты обо мне мнения.

– Я же сказал, что нет! – поморщился Лео.

– Значит, вот как ты решил меня унизить, – пропустила я мимо ушей его реплику. – А что? Может, мне оправдать твои ожидания, а, Лео?

И прежде чем он успел сказать хоть что-то, я раскинула руки в стороны и, растопырив пальцы, одним махом собрала все крупицы божественной энергии, что до сих пор летали в воздухе. А после позволила ей побежать по венам вместе с горячей кровью.

Сердце застучало в два раза быстрее, кожа стала обжигающей и по ней побежали багровые полосы. Резинка, которая держала хвост, с шипением сгорела, а волосы взметнулись вверх языками пламени.

– Ифрит! – выдохнул кто-то.

– Не может быть! Ифритов-женщин не бывает!

– А это тогда кто?!

– И правда… Создатель, помилуй… Сейчас нас всех попросту сожгут на месте!

Все эти фразы мелькали на периферии слуха, меня ни капли не волновали. Криво улыбаясь, я смотрела на опасливо отошедшего Леонарда. Жаль, но, кажется, он не боялся. Хотя со стороны я наверняка выглядела жутко. Нет, это не была полноценная форма ифрита, на нее бы этих крох божественной энергии не хватило, но вот для такого визуального эффекта – вполне.

– Прекрати пугать людей, – вдруг тихо, но твердо сказал Лео. – Я ведь знаю, что ты никого не тронешь. Ты не такая, Шаира. Я понимаю твой гнев, но…

– Ты понимаешь? – расхохоталась я низким смехом. – Ты понимаешь?! Я – джинния древнего рода, ведущего свое начало от снежных джиннов, противостоящих ледникам, что пытались поглотить весь мир, и огненных ифритов, сражавшихся в последней битве со слугами Князя тьмы. Я выросла в семье, где уважение, честь и достоинство – не пустые звуки. Ни один в моей жизни мужчина, будь то джинн или человек, не смел обращаться со мной так! Да я убить тебя готова!

– И что мне теперь, пасть ниц и ноги тебе целовать?! – вдруг психанул художник.

И это меня сорвало окончательно. Я зарычала и, замахнувшись, отвесила ему пощечину. И даже как-то растерялась, когда он пролетел ползала и впечатался в барную стойку, аккурат под тем местом, где раньше сидела смутившая меня троица. Они, кстати, уже куда-то слиняли оттуда. На миг прорезалось беспокойство и досада – сил не рассчитала! Врезала так врезала! Еще хорошо, что божественная энергия в крови почти закончилась и кожа перестала обжигать. А то ожог на пол-лица художнику был бы обеспечен.

– Ты же его убить могла! – возмутилась Альбина, вскакивая на ноги.

– Но не убила же, – отозвалась я, с облегчением глядя, как Лео садится на пол и хватается за голову.

Разноцветная скульпторша, подбежавшая к нему, охая, начала осматривать его, но художник от нее отмахивался.

Даже цел. Вот и чудно.

– Знаешь, Лео, – выдохнула я, – если бы у меня был выбор… Я бы исполнила твою мечту прямо сейчас. Забрала бы вещи и исчезла из твоей жизни. Но у меня подобного выбора нет… Хотя я теперь не представляю, как должна с тобой общаться.

Я резко повернулась и решительно направилась на выход.

– Ох, приложила от души… – услышала я негромкий стон, а затем вдруг повелительный окрик: – Энди, задержи ее!

Глупый актер действительно попытался это сделать, потому в том, что от моего толчка сбил кальян, виноват только он сам.

Я же рванула прочь из этого дома.

Выскочила на улицу и побежала, не глядя под ноги и не особо соображая, куда меня несет. Я все еще клокотала от злости. Мне хотелось крушить и ломать, но я прекрасно понимала: даже если я вернусь и разнесу дом Энди в щепки, легче не станет. Как и если я примусь за дом самого Лео. В ответ на эти мысли почему-то вспомнилась фраза Леонарда: «Ты не такая…», и желание разрушать сошло на нет, зато захотелось плакать. Я шмыгнула носом и остановилась. Заморгала, пытаясь сдержать предательские слезы.

Я не буду плакать из-за этого идиота! Не буду! Ни слезинки не заслужил, кретин лохматый!

– Шаира!

Внезапный окрик заставил вздрогнуть и испуганно повернуться. Посреди улицы стоял Лео, и грудь его высоко вздымалась, а волосы растрепались окончательно.

На миг меня обуяла досада. Нет, ну вы посмотрите на него! И ничего ему не делается, словно не он недавно летел через всю комнату, а потом встретился головой с барной стойкой!

– Шая, давай поговорим, – миролюбиво предложил художник, медленно приближаясь ко мне.

Это почему-то напугало меня до икоты, и я, развернувшись, со всех ног рванула прочь.

– Шаира, стой!

Ага, сейчас. Бегу, спешу и падаю!

– Шаира, я не могу так бегать, как ты!

Вот и славно, значит, не догонишь.

– Шаи… вот же!

Лео глухо застонал, и я, не удержавшись, повернулась. Художник стоял на коленях, упершись ладонями в брусчатку.

– Моя голова… – Он вдруг сел и схватился за оную. – Как же… – и опять застонал.

Кажется, встреча с барной стойкой все же не прошла даром!

Гнев выветрился, словно его и не было никогда. Впрочем, скорее всего, его вытеснило беспокойство за этого невозможного мужчину. Не особо соображая, что делаю, я бросилась к нему и, присев, обхватила ладонями его виски.

– Тебе, наверное, в больницу надо, – виновато прошептала я. – Сейчас я…

Лео вдруг положил на мои ладони свои и, улыбнувшись, потянулся ко мне и легко поцеловал в нос.

А я… так и замерла с открытым ртом. В голове никак не хотело помещаться… ничего.

– Прости, я тебя немного обманул, – виновато сказал он, не отпуская моих рук. – Но как по-другому заставить тебя остановиться, я не придумал.

– Ты!.. – выдохнула я потрясенно и сжала кулаки.

– Я, – спокойно согласился он, отнимая их от своей головы, а затем целуя каждый. – Козел, идиот, кретин и все такое. Можешь даже еще раз стукнуть меня, если тебе от этого легче станет.

Контраст по сравнению с тем, как Лео вел себя обычно, был таким сильным, что у меня случился ступор. Я сидела на брусчатке и, раскрыв рот, глупо хлопала ресницами.

– Прости, ситуация вышла из-под контроля. – Он осторожно погладил меня по голове. – Все не должно было так получиться.

Эти слова немного привели меня в себя. И я опять разозлилась.

– Жалеешь, что оказался не прав в своих подозрениях? – прошипела и, высвободив руки, резко поднялась.

– Нет. – Лео тоже встал и положил ладони мне на плечи. – Примерно такого развития событий я… не могу сказать, что ожидал, но хотел уж точно.

– Что? – не поверила я своим ушам.

– Когда ты вошла в зал и ребята начали свой… спектакль, – тихо сказал он, – я сразу понял, что мои худшие опасения не оправдались. Ты бы видела свое лицо… – хмыкнул художник. – Воплощенное отвращение и брезгливость.

– Тогда почему не прекратил все это?! – с болью в голосе крикнула я. – Да ты хоть понимаешь, как я выглядела в глазах остальных!..

– Настолько восхитительно, что они не сумели продолжить игру, – спокойно перебил Леонард.

– В смысле? – растерялась я.

– Я собирался дождаться, пока ты уйдешь из дома Энди, и пойти за тобой. Я бы извинился, покаялся и все такое. И ты бы не узнала, что все это не было реальностью. Но эти… студенты, – глухо хохотнул он. – Увидев столько ярких, чистых, потрясающих своей силой эмоций, они не сумели продолжить. А вместо этого жадно следили за каждым твоим движением, складывая новый опыт в копилку знаний. Не удивлюсь даже, если теперь все мальчишки в тебя хоть немного, но влюблены, и следующую неделю мне придется метлой отгонять от своего дома твоих поклонников.

И хоть разум подсказывал, что мне безбожно льстят, я не сдержала легкой улыбки:

– Да ну тебя… враль.

– Сердцем клянусь! – торжественно проговорил он, подняв два пальца.

– Пф-ф-ф, – хихикнула я. – Ну и кто из нас еще ребенок, а?

Лео легкомысленно пожал плечами, а затем склонил голову и серьезно спросил:

– Я прощен?

– Нет, – так же серьезно ответила я. – Спасибо, что догнал меня. Но… все это слишком больно и тяжело. Я устала. Давай об этом завтра поговорим?

– Как скажешь, – без малейшего следа досады в голосе сказал Лео и засунул руки в карманы. – Пойдем обратно. Я попросил Энди вызвать нам такси.

Всю дорогу к Вишневой улице мы молчали.

Не знаю, о чем думал Лео, а я скатывалась в меланхолию. Всплеск эмоций, мой срыв, частичная внешняя трансформация – все это плохо сказалось на моем состоянии. Я была уставшая и подавленная. День, который должен был быть легким и непринужденным, обернулся полной катастрофой. И даже извинения Леонарда не помогали. Потому что я прекрасно понимала – если завтра он опять что-то себе надумает, не факт, что послезавтра ничего подобного сегодняшнему не случится. Плюс ко всему я некстати вспомнила свою реакцию на их выкрутасы с Альбиной, и загрузилась еще сильнее.

Творец всемогущий, Шая, ты не могла выбрать предметом своего интереса кого-то… более вменяемого?! Да еще и не связанного с тобой контрактом?! Ну, будущим контрактом…

Естественно, в дом я буквально вползла. Причем ощущала себя настолько несчастной, что не расплакалась только из-за чистого упрямства и нежелания показать свою слабость Лео. Не дождется увидеть меня настолько уязвимой!

Не глядя на художника, не говоря ему ни слова, я побрела к лестнице с четким намерением закрыться в своей комнате и прореветься всласть. Но Леонард все-таки заметил, что я сама не своя.

– С тобой все хорошо? – схватил он меня за плечо.

– Да…

– А по тебе и не скажешь.

– Я не хочу это с тобой обсуждать. – Я дернулась, высвобождаясь. – Не сегодня.

Пока я поднималась, ощущала на себе его задумчивый взгляд. Но даже на то, чтобы сказать ему еще что-то, у меня просто не было сил.

Первые слезинки скатились по моим щекам, когда я поднялась на второй этаж. В комнате мои пальцы дрожали настолько, что я едва сумела провернуть ключ в замке. А затем просто бросилась на кровать и, зарывшись лицом в подушку, дала волю слезам.

Я оплакивала все свои обиды и разочарования за последнее время.

Мой провал на экзамене.

Насмешки и притязания Хайлара.

Холодную войну с Леонардом.

Свою наивность, когда я поверила, что все начало налаживаться.

Позор и унижение сегодняшнего вечера.

Осознание того, что как бы я ни старалась, Лео всегда будет ждать от меня подлости.

И… некстати проснувшиеся чувства. Совсем не к тому мужчине.

Сколько я пролежала вот так, рыдая? Не знаю. В какой-то момент ресурсы организма себя исчерпали, и я просто вырубилась. И ни один сон не снился мне в эту ночь.

У меня всегда был легкий характер. Как истинная дочь своей матери, я унаследовала южный темперамент, который, помимо страстности, отличался также довольно быстрой отходчивостью. Из-за этого меня часто считали легкомысленной.

Помню, однажды, еще будучи студенткой в Школе джиннов, я поругалась со своей лучшей подружкой Линой. Причина уже совершенно стерлась из памяти, но не так важно. Орали мы так, что на всех трех этажах было слышно. Сорвали урок. Да что там! Учителям пришлось нас растаскивать, потому что мы были готовы вцепиться друг другу в волосы. И вот представьте шок всех, кто присутствовал при этом эпическом действе, когда на следующий день мы вели себя как ни в чем не бывало. Но мы с Линой обе южные. И для нас совершенно нормально сегодня вспылить до драки, а завтра остыть и, пожав плечами, забыть ссору.

Соответственно, проснулась я с хорошим настроением. Произошедшее вчера казалось полезным уроком на будущее, из которого следовало сделать правильные выводы. Плюс, как ни крути, а это я сделала этих постановщиков недоделанных, а не они меня. Еще бы! Небось, когда я частичную трансформацию прошла, несколько человек еще и оконфузились. Ну а если Лео был прав и ко мне начнут мальчишки с букетами таскаться, могу смело записывать команде противника разгромное поражение.

В общем, ай да я!

Зато состояние мое было отнюдь не таким хорошим, как настроение.

Чугунная голова, ломота в висках, общая вялость. Ну, ни для кого просто так полночи рыданий не проходят. Зато это меня исцелило, сняло общее напряжение, ради такого можно и потерпеть.

Кряхтя, я сползла с кровати, а потом сдуру посмотрела в зеркало. И застыла в ужасе.

Творец всемогущий, вон то нечто – я?! Шайтан мне в печенку, что с моим лицом?!

Я рванула к туалетному столику и, упершись в него ладонями, уставилась на свое отражение.

Мать честная… Я вчера допустила две главные ошибки подготовки ко сну. И они, наложившись друг на друга, дали… это.

Из-за того, что я даже не додумалась смыть макияж, да еще и щедро полила его слезами, мое лицо напоминало… даже сравнения не подберу. Тушь размазалась по всей физиономии, вокруг глаз образовав серо-черные круги. Несмытая тоналка придавала коже нездоровый вид, словно я тяжело больна. Будто этого было мало, все лицо отекло, глаза превратились в узкие щелки. Да еще и капилляры на белках полопались, так что они отсвечивали красным. Веки были воспалены и тоже опухли. А что касается волос, то они оказались настолько всклокоченными и спутанными, словно их всю ночь прилежно портили мифические домовые.

Красотка, словами не передать.

Я бросилась в ванную комнату, вознося Творцу хвалебную молитву, что у меня она отдельная. Если бы я в таком виде вышла в коридор и столкнулась с Лео… Кучка пепла – все, что осталось бы от меня, сгоревшей от стыда.

В спальню я вернулась умытая и расчесанная. Увы, еще и понимающая, что сегодня выйти из комнаты мне не светит.

Пусть теперь я не напоминала актрису, загримированную для постановки в жанре ужасов, но отек никуда не делся. Выглядела я кошмарно, и показаться художнику в таком виде было непозволительно! Вот тебе и всласть наплакалась!

Пришлось связываться с Оливером и слезно просить того перекинуть мне еду по маячку на равви. Тот долго ругался, обзывал меня транжиркой и ветреной особой, не знающей цены деньгам, но в конце концов все-таки согласился.

Проблема еды была решена, вода, уборная были в зоне доступа. Так что я досадливо вздохнула и вытащила из чемодана один из романов, взятых для досуга.

Но почитать мне, конечно же, не дали.

Около полудня Леонарду, видимо, надоело ждать, когда моя светлость соизволит явить ему свой лик, и он решил выковырять меня из комнаты.

– Шаира! – Он громко постучал. – Ты там жива?

– Угу, – односложно отозвалась я, повысив голос.

– Тогда, может, выйдешь?

– Не-а.

Тишина после моего короткого ответа была недолгой.

– Обижаешься?

Я на миг задумалась, а потом покачала головой (будто он мог меня видеть!).

– Ну, не особо. Может быть, чуть-чуть.

– Тогда можно я войду?

Я представила себе реакцию Лео на мою… мое… мой… лик и перепугалась до икоты:

– Н-н-нет! Не смей!

– Значит, все же дуешься, – мрачно сделал он вывод.

– Да не дуюсь я, – раздраженно фыркнула, подойдя к самой двери, а затем замялась, пытаясь придумать правдоподобную причину своего поведения: – Я… мм… не в настроении. Мне… мм… надо подумать, очистить разум. Ну… все такое, короче. Спасибо за беспокойство, но не стоит. К вечеру, максимум – к завтрашнему дню все будет в порядке.

Вместо ответа он шумно выдохнул, а затем послышались удаляющиеся шаги.

Полчаса меня никто не трогал, а затем в дверь опять постучали.

– А? – Я с трудом оторвалась от описания эпического махача в исполнении героини и ее лучшей подруги.

– Шая, – вкрадчиво позвал голос Лео, – идем чаю попьем.

– Спасибо, не хочу, – вежливо отказалась я.

– А если я тебе скажу, что тебя на кухне торт дожидается? – соблазняющее протянул он.

– Торт? – недоверчиво переспросила я. – Какой еще торт?

– Ну, такой же, как ты в день приезда в мой дом заказывала.

А-а! «Королевское облако»! Десять сортов крема! Нежнейших, вкуснейших, легких, тяжелых, сладких, не-ве-ро-ят-ных! Моя прелесть!

Я рванула к двери и только в последний момент сумела остановиться и через силу, но сказать:

– Знаешь, есть совсем не хочется. Даже сладкого. Спасибо, я очень тронута, – сочла нужным добавить, чтобы он не обиделся. – Давай я вечером выйду, и чаю попьем с ним?

И мысленно прикинула, какие маски можно наложить на лицо и в каком порядке, чтобы отек сошел быстрее. Ай, блин, еще глаза воспалены и сосуды на них полопались… Интересно, я те волшебные капельки взяла или дома забыла?..

– Шаира, шайтан тебя за ногу взял бы! – вдруг рявкнул Лео. – Ты нашла когда включать эти ваши женские заморочки!

– Что? – непонимающе хлопнула ресницами. – Какие еще заморочки?

– Не делай из меня идиота, ты понимаешь, о чем я!

– Нет, не понимаю, – ядовито прошипела я, немедленно заводясь. – Так что будь добр, о, великий знаток загадочной женской натуры, просвети темную меня!

– Слушай, ты до сих пор вела себя адекватно, давай не будешь начинать? – устало попросил Леонард. – А то знаю я ваши эти… «Нет, милый, я не обиделась!» – тонким голосом перекривил он кого-то. – А на деле: «Ты меня оскорбил до смерти, я тебе ночью горло перегрызу, если ты немедленно не догадаешься и не покаешься во всех грехах!»

Пока он говорил, мои глаза медленно округлялись и округлялись, а под конец я не выдержала и расхохоталась.

– Аха-ха, – буквально рыдала я, упершись лбом в дверь. – Ой… аха-ха, не могу… То есть ты… ха-ха… решил, что я таким образом кокетничаю и цену себе набиваю? Ой, не могу… Аха-ха!

– Эй, не смешно, – оскорбился Лео. – А что я еще мог подумать?!

– Неуд вам по женской психологии, молодой человек, – с удовольствием припечатала я. – Ничегошеньки вы в ней не понимаете.

– Тогда открой дверь, – ледяным голосом проговорил художник. – Если я настолько не прав.

Веселость пропала, словно ее и не было.

– Не открою.

– Значит, ты мне просто голову морочишь! – психанул он и так грохнул по двери, что я даже лбом немного стукнулась.

– Лео-о-о, – утомленно протянула я, – а подумать, что могут быть еще причины, не судьба?

– Ты достала! – вдруг заорал он. – Я сейчас дверь вышибу, и тогда…

– Да я выгляжу не очень, придурок! – не сдержалась я и тоже заорала. – Мозги включи, подумай, что со мной может быть, если я полночи прорыдала…

Ой. Я вытаращилась и торопливо закрыла рот ладонью. Вот идиотка, сама себя красиво сдала. Вечная моя проблема – мой темперамент…

Лео умолк ненадолго, а затем тихо спросил:

– А ты рыдала?

– Не бери в голову, дело прошлое, – с неудовольствием отозвалась я, костеря себя на чем свет стоит – уж не показала своей слабости так не показала, молодец, Шая! – Сам, думаю, знаешь… Для женщины нет ничего лучше для выхода напряжения, чем выплакаться.

– А как же секс? – тут же возмутился он, и я невольно рассмеялась.

– Кому что, а мужчине секс, да? – хитро спросила я и, пока он не начал развивать тему, торопливо сказала: – Серьезно, я ужасно выгляжу. Давай вечером поговорим?

– Творец всемогущий, Шая, перестань! – воскликнул он. – Не думаю, что с твоей миленькой мордашкой все так плохо…

– Лео, шайтан тебе в печенку! – рявкнула я. – Я в таком виде даже братьям бы не показалась! Не говоря уже о… – и торопливо прикусила язык, осознав, что чуть не ляпнула глупость а-ля: «Мужчине, который мне не безразличен».

– Не говоря уже о ком? – подозрительно уточнил Лео.

– О мужчине, который не видел меня еще совсем сопливой девчонкой, – выкрутилась я.

– Ох уж эти женщины, – иронично сказал он. – Ты прямо как одна из моих бывших. Та специально ложилась спать позже меня, а просыпалась – раньше, чтобы, не приведи Творец, я ее без боевой штукатурки не увидел.

– Вот спасибо, – не менее иронично отозвалась я. – Хорошего же ты обо мне мнения. Что-то я в себе подобных маразмов не замечала.

– Не обижайся, куколка, – хмыкнул художник. – Это так… размышления вслух о непостижимой женской природе. Ладно, – он похлопал по двери, – я тебя понял. Отдыхай, приводи себя в порядок. Надеюсь, что до заката ты выйдешь из своей башни, принцесса. Потому что я на всю ночь ухожу и, скорее всего, вернусь не раньше чем солнце встанет.

– Ты к Альбине? – вырвалось у меня, и я досадливо прикусила губу.

Что-то у меня сегодня полное словесное недержание!

– А ты ревнуешь? – конечно же, не упустил случая поддеть меня вредный сосед.

Да! Но так я взяла и призналась. Не дождешься! Все, лимит глупых откровений на сегодня исчерпан!

– Не-а, – небрежно ответила я, – обычное женское любопытство.

– Ну да, ну да, – хохотнул Лео и, прежде чем я среагировала, миролюбиво сказал: – Сегодня обещают красивую луну. Хочу зарисовать, как она купается в море.

– О-о-о! – восторженно выдохнула я. – А покажешь?

– Если будешь себя хорошо вести, – лукаво отозвался он. – Все, куколка, я ушел. Когда надумаешь спускаться, ищи меня в мастерской. Дверь запирать не буду.

Шаги Леонарда давно стихли, а я все стояла у двери с блаженной улыбкой на лице.

Он сам – сам! – предложил мне зайти в свою святая святых! Шая, ты умничка! Ты это сделала! Кажется, шанс на дружбу стал намного больше, чем был еще вчера! Как бы закрепить теперь это все?.. О!

Я торопливо набрала на равви Оливера.

– Чего тебе опять, егоза? – утомленно спросил друг.

– Олли, солнце, можно тебя еще дернуть? – умоляюще спросила я.

– Валяй, – с вселенским смирением в голосе произнес он.

– Ты можешь сейчас прислать сюда стейк? – зачастила я. – Ну, обычной доставкой. Отдать Леонарду в руки и передать от меня: «Ты за это ничего не должен».

– Мне кажется, я прокляну тот день, когда согласился участвовать в твоей авантюре, – вздохнул Оливер, но все же неохотно согласился: – Ладно, сделаю.

– Спасибо-спасибо-спасибо! – взвизгнула я радостно.

– Ша, оглохну еще, – проворчал Олли. – Я отключаюсь. Не переживай, все сделаю.

Абсолютно довольная собой, я отправилась рыться в своих сокровищах в поисках того, что поможет вернуть лицу нормальное состояние. Отек, конечно, уже почти спал, но выглядела я все равно неважно. Так что на кровать с книгой я завалилась только после того, как наложила на лицо специальную тканевую маску и закапала в глаза капли. И с чистой совестью погрузилась в сюжет увлекательной книги о приключениях.

Косметические процедуры сделали свое дело, так что вниз я спустилась еще до заката. Не скажу, что была в полном порядке, но на меня уже можно было смотреть, не падая в обморок от ужаса.

Я остановилась перед дверью в мастерскую и нерешительно прикусила губу. Меня обуяла странная робость, предвкушение, словно я на пороге комнаты с чудесами. В прошлый раз ничего подобного мной не ощущалось. Видимо, потому, что меня толкало вперед любопытство, подпитанное страхом быть пойманной. Сейчас-то все по-другому…

Глубоко вдохнув, я постучала, а затем, не дождавшись реакции, заглянула внутрь:

– Можно?

Несмотря на то что Лео был на месте, меня он проигнорировал. Я сначала оскорбилась – сам позвал, а теперь демонстративно не обращает внимания?! Что за ребячество! Но потом… я увидела, насколько художник поглощен своей работой. Все его внимание было сосредоточено на полотне, так что, вероятнее всего, моего оклика он даже не услышал. Так что, немного поколебавшись, я решила войти без приглашения. Вернее, оно у меня уже было…

Я тихонько, чтобы не спугнуть вдохновение творца, прошла к дивану и осторожно села, стараясь не скрипеть обивкой. Как и ожидалось, Лео даже бровью не повел.

Это ведь ничего, если я понаблюдаю, да? Ощущала я себя неловко, словно в чужую спальню посреди ночи заглянула. Но любопытство было сильнее меня. Так что я укрыла ноги клетчатым пледом и привалилась к подлокотнику дивана, не сводя взгляда со своего соседа.

На мольберте сейчас стояло то же полотно, которое я видела в прошлый свой визит в мастерскую. Только теперь там был не плоский и непонятный эскиз, а объемный рисунок, пока не законченный. Уже было четко видно, что изображена улица, над которой нависали дома, фонарь и, если я правильно разобрала, две фигуры под ним.

Хм, городская зарисовка? Любовный фрагмент? Что за картинку видит Лео внутренним взором, когда наносит на холст мазок?

А сам Леонард был настолько поглощен своим вдохновением, что это было… прекрасно. Стремительные движения кисти сменялись минутами задумчивого созерцания. Пальцы, испачканные краской, осторожно касались полотна, поправляя или добавляя глубины. Временами Лео забавно хмурился и прикусывал губу, а затем ерошил волосы, отчего на тех расцветал абстрактный рисунок, словно художник сам себя стремился превратить в картину. По его коже пробегали серебристые нити божественной энергии, сплетаясь в тонкие ручейки и наполняя кончики пальцев. И Лео щедро смешивал ее с красками, вдыхая в свое полотно то, что художники называют искрой творца.

И картина благодарно отзывалась на старания своего создателя, послушно наполняясь жизнью.

Улица стала не просто темной, а мрачной, словно в самую глухую ночь. Дома казались грязными и облупленными, и лишь в некоторых окнах виднелись редкие смутные огоньки. Фонарь же давал настолько тусклый и блеклый свет, что сумел осветить только небольшой клочок брусчатки под собой. А фигуры… Я долго не могла понять, что именно они делают. Их частично скрывала тьма, отчетливо были видны только крепко сжатые ладони. Но что это? Танец? Бой? Объятия? Или обещание? Я подалась вперед и не сразу поняла, что синхронно с Лео закусила губу.

Все же что это? Каждое движение кисти Леонарда меняло мое мнение, и я с трудом сдерживалась, чтобы не спросить. Но попытка оторвать его от работы казалась кощунством. Сейчас в моих глазах он и правда выглядел божеством, создающим полотно бытия. Я поймала себя на том, что с благоговением смотрю на его длинные пальцы, мягко сияющие божественной энергией.

Творец всемогущий… И джинны еще смеют звать себя венцом твоего творения? Вот он – венец. Тот, кто в чем-то даже равен тебе. Никто из джиннов не способен создать ничего нового. Мы можем лишь подсматривать у твоих созданий и копировать для своих нужд. Распутывать твои загадки и изучать законы, чтобы сделать свою жизнь более легкой и комфортной. Но никому из нас не дано небрежным взмахом кисти создать другой мир, который вполне способен утащить тебя к себе. Я невольно вспомнила знаменитую «Лето в предгорьях Шейли» гениального художника прошлого века Кевина Орвела, которую всегда держали под стеклом. Ее слава была прекрасна и… ужасна. Ученые до сих пор спорят о том, что она собой представляет, но… За десять дней выставки, на которой она впервые была представлена, без вести пропало больше десятка посетителей. Причем изображения всех их через несколько дней появились на полотне. А если учесть, что сам Орвел исчез в ту ночь, когда дописал свой шедевр, а потом тоже был замечен на холсте… Мой брат Ирхай, будучи ученым, много времени провел, изучая феномен «Лета», и однажды за обедом сказал, что один из его ассистентов выдвинул гипотезу, что полотно – портал в другой мир. И мир этот был создан Орвелом. Его, конечно, засмеяли… А вскоре исследования свернули, просто накрыв рисунок специальным стеклом.

Тогда мне это показалось просто забавной байкой, сейчас… Я готова была поверить, что так и обстояло дело. Увы… Джинны скорее уничтожат уникальную картину, чем признают, что люди выше их…

– О, ты давно здесь? – послышался удивленный голос Лео.

Я вздрогнула, осознав, что настолько ушла в созерцание и собственные мысли, что не заметила, как художник отложил кисть.

– Кхе, кхе, – прокашлялась я, пытаясь избавиться от кома в горле. – Да не оч… – и изумленно замолкла, осознавая, что за время моего пребывания здесь успело окончательно стемнеть, а в мастерской загорелось освещение. – Ничего себе засмотрелась… – Я смущенно глянула на соседа, ощущая, как стало жарко щекам. – Кажется, давно. Когда я сюда вошла, солнце еще было на небосводе.

Темные брови Лео, одна из которых сейчас была испачкана синей краской, поползли вверх.

– Ты все это время просто смотрела, как я рисую? – недоверчиво спросил он и качнул головой. – И не умерла от скуки?

– О чем ты говоришь? – возмущенно воскликнула я, сбрасывая плед и поднимаясь на ноги. – Это было потрясающе!

– Ты серьезно? Что может быть интересного в рисовании для того, кто не рисует? Шаира, не льсти так грубо, – и недовольно поморщился.

Да он мне совсем не верит!

– Если бы ты видел… – Я подошла к законченной картине и благоговейно провела ладонью вдоль рисунка, не касаясь его. Мою кожу мягко ласкала божественная энергия, отданная художником своему творению. – Ты не представляешь, насколько красиво это было… Как мертвая бумага оживала под твоими пальцами… Как краски смешивались с божественной энергией, стекающей по твоим пальцам, и ложились на холст легкими мазками… Как менялось твое лицо, когда ты был полностью сосредоточен на своем творении… – Я резко повернулась к Лео и, уперев руки в бока, гневно заявила: – Да я дышать лишний раз боялась, чтобы, не дай Творец, не спугнуть твое вдохновение! А ты мне про лесть говоришь?! Да я тебе сейчас!.. – Я сделала вид, что замахиваюсь.

Леонард, выслушавший мой спич с непроницаемой миной, вдруг рассмеялся и ласково потрепал меня по волосам:

– Какая же ты смешная!

– Эй, у тебя же руки в краске! – возмутилась я, пытаясь увернуться.

– Ты же сказала, что тебе нравятся мои испачканные пальцы, – подмигнул он и с наслаждением взъерошил мои волосы обеими руками, уничтожая любые намеки на приличную прическу. – Так что наслаждайся, куколка!

– Балбес, – мрачно процедила я.

Вот умеет же испортить все настроение!

– Спасибо, – вдруг легко улыбнулся он.

Э?! Я растерянно захлопала ресницами. Неужели все-таки моя похвала пришлась по душе и…

– Этот сюжет несколько недель не хотел идти ни в какую, – спокойно сказал Лео, аккуратно вытирая кисти. – После вчерашнего вечера я увидел, что именно здесь должно было быть. Так что иногда получить по лицу от злой джиннии – это даже полезно.

– Всегда пожалуйста… – пробормотала я обескураженно, но быстро взяла себя в руки. – Если что – обращайся. Обеспечу таким полетом, что сто идей придет.

– Спасибо, перебьюсь, – тихо зафыркал совершенно довольный Лео.

Я улыбнулась и еще раз взглянула на картину.

– И все равно не могу понять, что они делают, – пробормотала, наклоняясь ближе к полотну. – Сейчас кажется, что дерутся. А если так… – Я отклонилась немного вбок. – Ничего себе… А теперь, что танцуют. Лео? – и вопросительно посмотрела на него.

– Ты неправильно на нее смотришь, – усмехнулся художник и, крепко взяв меня за плечо, отвел на несколько шагов и поставил четко напротив мольберта. – А теперь?

– Быть того не может! – потрясенно выдохнула я. – Да они же идут, держась за руки!

– Да? – с показным безразличием спросил он. – А мне кажется, что они просто жмут друг другу руки, скрепляя договор.

Я потрясенно на него уставилась:

– Ты издеваешься?

– Нет, куколка, – слегка улыбнулся мой невероятный сосед. – Когда я начинал рисовать, я еще не знал, что так получится… Но уже под конец работы сомнений не осталось. Картина – индикатор внутреннего состояния. В зависимости от него ты можешь видеть абсолютно противоположные вещи. Например, я уверен, что покажи это полотно тебе вчерашней, в момент, когда ты чуть Энди дом не разнесла, точно увидела бы драку.

Каюсь, до меня не сразу дошел смысл его слов. Но уж когда дошел… Я изумленно открыла рот, а затем импульсивно вцепилась Лео в руку:

– Что ты хочешь за эту картину?

Он на миг оторопел, а затем хохотнул и, наклонившись ко мне, игриво сказал:

– Всякое бывало в моей жизни, но чтобы картину пытались купить через несколько минут после написания… Возгордиться, что ли? А что, Шаира, ты мне можешь предложить?

– Ну… – Я на миг задумалась. – Деньги, артефакты, коллекционные вина, золотую карту в «Серебро имрата»… Да в общем, много чего могу, – растерянно пожала плечами. – Семья у меня не бедная и достаточно влиятельная. За такой шедевр, думаю, найдем, что нужно. Только от контракта не проси отступить, – на всякий случай решила уточнить. – Это то, на что я пойти не могу.

– Мм… – Лео отошел от меня и, засунув руки в карманы, ехидно улыбнулся. – А на постель пойдешь? Переспишь со мной – забирай.

Я досадливо вздохнула. Нет, ну посмотрите на этого гада. Издевается! Нашел болевую точку и лупит по ней…

– Телом не торгую, – сурово отрезала я. – Даже за гениальные полотна.

– Пф-ф-ф, а ты предсказуема, – рассмеялся Лео и махнул рукой: – Не проси, я не буду ее продавать. Оставлю для выставки.

Я даже забыла, что собиралась немного пообижаться на вечный подкол.

– У тебя выставка? – жадно спросила я. – Когда? Где? А там картины продавать будешь? Я тогда свяжусь с мамой и…

– Стой! – замахал руками Леонард. – Тихо, тихо! Разошлась, как… – Он изумленно качнул головой. – Выставка только в планах. И пока я не дорисую девушку на качелях, даже речи об этом быть не может. Я пока так… Коплю материал.

С удивлением заметила, что он слегка покраснел. И умилилась до глубины души. Все же чем больше я с ним общаюсь, тем больше новых граней открываю.

– А вообще твой энтузиазм пугает, – тихо сказал художник. – Я видел разные реакции на свои работы, но твой восторг… кажется ненатуральным.

– Покажи картины джиннам, – спокойно отозвалась я и мельком на него посмотрела. – Особенно тем, кто действительно разбирается в искусстве. И мои восторги покажутся тебе слабым отзвуком. Люди… – Я прошла вдоль стены, внимательно рассматривая полотна. – Вы умеете создавать то, что джиннам никогда не будет под силу. Но и оценить созданное так, как мы, тоже не сможете… – Я повернулась к нему и серьезно сказала: – Твои пальцы бесценны, Лео. Береги их и… восстанавливай душевное равновесие. Я мечтаю о том дне, когда увижу, что ты нарисуешь, отпустив свою ненависть.

– Можешь и не дождаться, – отрешенно отозвался он, но, кажется, мои слова его обескуражили. – И вообще… Без нас там торт скучает, не так ли?

Я понимающе улыбнулась – пытается уйти от опасной темы. Ладно, пока не буду на него давить.

Когда я выходила из мастерской, бросила последний взгляд на картину. Мне по-прежнему казалось, что двое идут, держась за руки. Я искоса глянула на Лео и едва заметно улыбнулась.

Текущее внутреннее состояние, говоришь… Не значат ли твои заключающие договор руки, что ты согласен на то, чтобы заключить со мной контракт? Как бы мне этого хотелось…

Чаепитие получилось странное. В неловком молчании. Вернее, таким оно было со стороны Лео. Он хмуро смотрел в свою чашку, время от времени отвлекаясь на торт. Не то художник посчитал, что слишком обнажил передо мной душу, не то действительно ощущал себя не в своей тарелке из-за последних событий, кто знает? Зато я хоть и тоже молчала, но рассматривала соседа во все глаза. Каюсь, с долей насмешки, отчего он хмурился сильнее. И, кстати, нашла подтверждение словам Энди насчет любви друга к сладкому! Не соврал лицедей, а я уж усомнилась… Но искреннее наслаждение, которое освещало лицо Леонарда, когда он отправлял в рот очередную порцию волшебного десерта, подделать было просто невозможно. Я даже ощутила с ним некоторую солидарность. Хоть в чем-то мы на одной волне!

– Ладно! – вдруг отрывисто проговорил Лео и отодвинул чашку с остатками чая. – Мне скоро уходить.

– И? – недоуменно вскинула я брови.

– И… – раздраженно взлохматил разноцветную сейчас шевелюру он. – В общем… ну… прости, Шаира, – виновато глянул на меня. – Сегодня вчерашняя идея мне кажется сверхидиотской. Так что по морде я получил заслуженно, целиком и полностью.

Я его простила еще утром, так что благодушно улыбнулась.

– Принято. Надеюсь, больше ты мне таких проверок устраивать не будешь, – не удержалась от подколки, – а то ведь в следующий раз действительно могу дом разнести… чей под руку попадется.

– О, даже не сомневаюсь, – более свободно хохотнул он и качнул головой. – Нет, я уже понял, что ты у нас нестандартная джинния.

Какой молодец! А теперь закрепить…

– То есть ты подумаешь над контрактом? – невинно спросила я.

– И не надейся, – ласково проговорил Лео, подавшись вперед. – Мне ваши три желания даром не нужны.

Облом-с. Ладно, и так прогресс колоссален.

– Значит, подожду, – безразлично пожала я плечами и слегка улыбнулась. – Время у меня есть. Надеюсь, ты не против моей компании?

– Если будешь соблюдать границы, почему нет? – пожал плечами Леонард и вдруг рассмеялся. – Какой мужчина в здравом уме будет против соседства красивой девушки? Если бы ты еще переспала со мной… – ехидно промурлыкал он, прищурившись.

Опять он за свое. Нашел то, чем меня можно подкалывать, и не стесняется регулярно этим заниматься. Наверное, если бы я вдруг согласилась, он бы с воплями забаррикадировался в мастерской, и шайтана с два я бы его оттуда выковыряла.

– И не мечтай. – Я покачала пальцем у него перед носом.

– И не мечтал, – подразнил Лео и со вздохом поднялся. – Ладно, я ушел. Сильно не бузи, куколка. Будешь себя хорошо вести, завтра покажу, что нарисовалось.

– Правда? – обрадованно воскликнула я.

– Правда, правда, – добродушно улыбнулся он, а затем вдруг со смехом запустил в волосы пятерню. – Нет, все же до чего приятно, когда тобой вот так восхищаются! Даже непривычно как-то…

– Не тобой, а твоими картинами, – невозмутимо сообщила я и отсалютовала ему чашкой. – Сам ты, мягко скажем, человек нелегкий.

– Уж какой есть, – немного раздраженно фыркнул Лео и направился к двери. Там он остановился и посмотрел на меня через плечо. – Ах да… По поводу мытья посуды и еды. Я согласен, если ты меня остальной уборкой нагружать не будешь.

Сначала я не поверила своим ушам. Затем задумалась, не стоит ли надавить. Хотя нет, не думаю, что Леонард согласен на бо́льшие уступки. Так что быстро соглашаюсь, пока не передумал! И то громадная победа! А там… посмотрим. Вода камень точит.

– Ладно, меня устраивает, – хмыкнула я. – Завтра, значит, жду тебя на завтрак. Так что не сильно засиживайся.

– Да, женушка, – фыркнул Лео и качнул головой. – В роль слишком не вживайся, куколка.

Я гордо оставила реплику без внимания.

Когда Леонард ушел, я решила, что остатки тортика не должны пропасть, потому притащила из своей комнаты книжку и устроилась с ней на кухне. Да так углубилась в чтение, что звук дверного звонка заставил меня подпрыгнуть и вскрикнуть от неожиданности.

Хм, кого это еще принесло на ночь глядя? Впрочем, не мое дело. Уж точно не ко мне пришли. Я пожала плечами и вернулась к книжке и тортику.

Но визитер не унимался. Звонок настойчиво тренькнул еще раз, а через несколько минут – еще раз.

Вот же неугомонный, кто бы там ни был! Ну не открывают, чего ломиться? Я недовольно фыркнула и, отложив книгу, решила глянуть, кто же там такой настырный.

Уж не знаю почему, но глазка во входной двери у Лео не было. Так что пришлось мне открывать дверь и… прочувствовать все эмоции художника, когда я свалилась на него, словно снег на голову. Передо мной стоял тот, кого я видеть не хотела, – Энди. С огромным букетом розовых роз.

– Привет, – виновато улыбнулся он. – Я…

– Пока, – грубо оборвала я его и захлопнула дверь.

А после стиснула зубы и мысленно выругалась.

– Шаира! – Энди постучал. – Я понимаю, ты злишься, но дай хоть извиниться!

– Не стоит, – отозвалась я. – Зла на тебя я не держу, но и видеть не хочу. Давай ты просто забудешь, что я есть в этом городе.

И, не слушая, что он там еще говорит, быстро сбежала наверх, в свою комнату. И, бросившись на кровать, лицом в подушку, закрыла уши руками. Звуки стуков и дверного звонка все равно прорывались, но недолго.

Я понимала, что веду себя как распоследняя идиотка, но ничего с собой поделать не могла.

Не люблю актеров. Терпеть не могу! Наслаждаюсь спектаклями, постановками, искренне восхищаюсь талантом, но… На пушечный выстрел не подойду. Всегда остается ощущение, что в жизни они точно так же играют и каждая их эмоция – ненастоящая. Продумана и выверена. Причем это семейное – мой старший брат Рихтер такого же мнения. Или это я такого же, как он? Не важно.

В общем, пусть Энди меня заочно простит, но общаться с ним я не собираюсь.

Но ощущение, что я поступаю нехорошо, осталось. Так что настроение было безвозвратно испорчено, и даже сон этого не исправил.

– Ух ты, какая хмурая мордашка! – поприветствовал меня утром Лео, войдя в кухню.

– И тебе здравствуй, – буркнула я, не отрывая взгляда от своей тарелки. – Ты вовремя вернулся. Десять минут назад завтрак доставили.

– Завтрак– это хорошо-о-о, – мечтательно протянул он. – Но сначала в душ бы…

– Остынет, – коротко сказала я.

– Уговорила, – хохотнул художник, плюхаясь напротив меня на табурет.

Кажется, хоть у кого-то в этом доме настроение не обретается ниже плинтуса.

Я искоса глянула, с каким аппетитом Леонард расправляется со своей порцией запеченного мяса с овощным гарниром, и со вздохом взяла вилку. Есть особо не хотелось, но надо!

Я успела отправить в рот несколько кусочков до того, как Лео вдруг замер, а затем внимательно на меня посмотрел:

– Куколка, за что ты Энди так отшила?

Аппетит сразу же пропал, так что я отложила вилку и вскинула глаза на художника:

– Нажаловался.

– Сказал, ты ему даже слова молвить не дала.

– Нам не о чем говорить, – безразлично пожала плечами.

Лео поджал губы и сложил руки на груди:

– Где логика, куколка? В том, что случилось, виноват только я. Моя идея, целиком и полностью, Энди лишь играл роль. Но меня ты простила, а его – нет. Вот скажи мне, – он подался вперед и опасно сощурился, – тебя так зацепило его фальшивое признание или просто мне поблажки, так как ты с меня хочешь контракт на три желания поиметь?

Я со свистом выдохнула. Начина-а-ается! Только вроде все выяснили, он ту же песню заводит!

– Ни первое, ни второе, – процедила я, сдерживаясь, чтобы не начать орать. – Мне нечего ему прощать, как ты и сказал – это была твоя идея, а не его. Я просто не хочу с ним общаться, мне неприятно. Что в этом неясного?

– То, что до этого вы с ним премиленько ворковали, – отозвался Леонард.

Вот же… шайтан лохматый. И чего пристал, спрашивается?! И ведь видно: не отцепится, пока ответа не получит. Ладно, скажу правду, что еще остается?

– Он актер.

– И?

– А я их терпеть не могу.

– Почему? – Сосед удивленно вскинул брови.

– Потому что лгут и притворяются, – со вздохом пояснила я. – И никто тебе не даст гарантию, что с тобой актер показывает себя настоящего, а не играет очередную роль. Что, собственно, и подтвердила та ситуация в доме Энди.

Леонард вытаращился на меня, словно на Творца во плоти, а затем вдруг расхохотался.

– И чего смешного? – недовольно спросила я, неодобрительно наблюдая за внезапным весельем.

– Изумительный пример женской логики, просто блеск, – простонал он и показал мне большой палец. – Ты сделала мое утро, куколка!

– Не поняла, – растерялась я.

Лео вдруг резко встал, а затем уперся ладонями в стол и навис надо мной. Мне сразу же стало до того неуютно, что я попыталась забиться поглубже в диван.

Что с ним случилось?!

– Двойные стандарты, куколка, – почти нежно проворковал он. – То есть мне всех джиннов под одну гребенку равнять нельзя, хотя меня пытались облапошить больше двух десятков из них. А зато тебе вот предвзято судить о людях – запросто.

И пока я после такого меткого удара хватала ртом воздух и пыталась собрать мысли в кучу, художник развернулся и направился к двери. На пороге он посмотрел на меня через плечо и, едва заметно улыбнувшись, сказал:

– Посуду помою после душа. А насчет Энди… Он самый верный и честный из всех людей, которых я знаю. И уж точно не одной из тех, кто чуть не сломал ему жизнь, судить о его порядочности.

И, отсалютовав мне двумя сложенными вместе пальцами, удалился, весело насвистывая какую-то песенку.

А я с отчаянием осознала, что перемирие между нами еще очень шаткое. И что причины неприязни Леонарда к джиннам не только личные.

Я уронила голову на сложенные руки и едва слышно застонала.

Как же все сложно! Столько подводных камней, столько загадок… Что у Энди в прошлом случилось такого, что чуть не сломало ему жизнь? Да еще и связанное с джиннами. Лео мне точно не скажет… А у самого Энди спрашивать… теперь стыдно. Потому что художник, несомненно, прав – у моего отношения к актерам нет никакого реального основания. Ну, кроме событий на той вечеринке…

Как же все запутано…

Я опасалась, что Лео начнет дистанцироваться, да и вообще станет вести себя прохладно. Но нет, к обеду он вышел на кухню в прекрасном расположении духа, а после даже показал мне ту самую картину, что нарисовал на море. Я залипла на созерцании минут на пятнадцать, не в силах оторваться. И поймала себя на досадливой мысли, что купила бы и эту, да кто ж мне ее продаст? У-у-у, зараза лохматая! Дождусь выставки – скуплю половину работ и заделаюсь коллекционером!

Об Энди Леонард больше не упоминал, чего я, признаться, опасалась. Сам актер тоже не появлялся, и это почему-то вызывало во мне вину пополам с досадой. Стоило бы извиниться за поведение, но не идти же к нему! Особенно после всех событий… Так что я просто плюнула и решила – пусть все идет, как идет.

Зато, к моему удивлению, Лео не льстил, когда говорил, что я произвела впечатление на актерскую тусовку. Ко мне действительно повадились таскаться мальчишки с букетами! Художник только посмеивался, глядя на то, как я смущенно слушаю вдохновенные дифирамбы себе любимой. Но искренние комплименты моему буйному темпераменту все-таки грели женское самолюбие, хоть это и вообще нелогично. И нехило так поднимали настроение! Так что хоть я и отклонила все предложения прогуляться, но к исходу третьего дня ощущала себя воздушным шариком, наполненным веселящим газом. Сидела на крыше, болтала ногами и, счастливо щурясь на заходящее солнце, с удовольствием уплетала малиновое мороженое. Жизнь была хороша! Если бы еще Лео так вдохновенно не увиливал от любых разговоров о контракте, вообще было бы замечательно! Но увы, увы… Он готов был обсуждать со мной свои картины, мои истории детства, последние новости и любую философию. Но как только я заикалась о желаниях, у него сразу внезапно появлялось срочное дело, и этот шайтан с кистью моментально куда-то уматывал! Р-р-р, как же это меня бесило! А если учесть, что пересекались мы с ним в основном за едой, так как остальное время их милость гениальный художник пребывали в плену своего вдохновения, все это совсем удручало.

Творец всемогущий, я же не могу застрять здесь на годы!

Впрочем, я решила не портить себе настроение этой ерундой. Приближался День признания женской личности, в Ольмейре была запланирована куча мероприятий по этому поводу. И Лео пообещал мне прогулку и развлекательную программу. Я, конечно, не преминула поехидничать на тему, что второй такой вечеринки, как у Энди, он не переживет. Да-да, именно он! Впрочем, никого я этим не напугала, этот гад даже бровью не повел. Но заявил, что одних и тех же ошибок дважды не совершает. Очень хотелось спросить, не значит ли это, что мне стоит ждать новых гадостей, но я благоразумно прикусила язык.

Думаю, все будет хорошо!

Я вынырнула из своих мыслей, услышав какой-то шум. Проморгалась, запихнула в рот еще ложку мороженого и заозиралась.

– Привет, – широко улыбаясь, из-за угла крыши появился Энди, осторожно ступая по узкому мостику, ведущему к лавке, на которой я и сидела.

– Ага, – отчего-то радостно отозвалась я и лукаво сощурилась. – Мороженого хочешь?

– Ого, отравлено, что ли? – опасливо спросил актер, аккуратно присаживаясь рядом.

– Не хочешь, как хочешь. – Я легкомысленно пожала плечами и съела еще ложечку.

– А хочу! – решительно заявил он и протянул руку. – Жарковато сегодня, есть смысл освежиться.

– Вот еще, взяла тебе и всю порцию отдала, щаз-з-з! – фыркнула я и скомандовала: – Рот открой.

Энди глянул на меня в полнейшем изумлении, но все же послушался. И я, не особо задумываясь над своими действиями, щедро зачерпнула лакомство из креманки и отправила актеру в рот. Он сначала машинально глотнул, а потом, видимо, до него дошло, что сейчас произошло. Потому что он вытаращил на меня глаза, а затем зашелся в приступе дикого кашля.

– Но-но, еще с крыши слетишь. – Я заботливо придержала согнувшегося пополам друга Лео. – Осторожнее надо быть!

– Осторожнее надо быть, – сварливо повторил он, откашлявшись. – Ты бы хоть предупреждала! Так же убить можно!

– А вот такая я вся непредсказуемая! – гордо выпрямилась я. – Как там в песне? Я женщина и…

– Коварство ваше имя, да-да-да, – подло перебили меня.

– Коварство – ваше имя, господин Эндрю, – смерила его надменным взглядом. – Вам по профессии положено.

– Дуешься? – Взгляд актера сразу стал виноватым.

– Не-а. – Я легкомысленно пожала плечами. – Жизнь прекрасна! Зачем тратить ее на подобную ерунду? Так что не переживай, не злюсь я на тебя. Тем более что реально виноват один Лео. Не доходил бы до идиотизма в своих попытках меня очернить, ничего бы и не было.

– А вы с ним как?.. – осторожно спросил Энди.

– Еще друг друга не убили, – звонко рассмеялась я и искоса на него взглянула. – Могу даже сказать, что мы подружились, – пожала плечами и съела еще ложку мороженого.

– Да, он говорил, – кивнул актер, а затем, понизив голос, заговорщически проговорил: – Он даже сказал, что ты ему неожиданно как младшая сестра стала.

Сердце на миг сжалось, и я опустила глаза. Как же больно… Нет, я знала, что Лео меня как девушку вообще не воспринимает, но младшая сестра… Это уж слишком! Но я не могла позволить Энди увидеть свое разочарование, потому подняла голову и лучезарно ему улыбнулась:

– Ну, судя по тому, как он меня воспитывает, так и есть.

– А он тебя воспитывает? – с интересом спросил он.

– О, ты бы слышал! – хихикнула я и зачерпнула еще лакомства. – Будешь?

– Ага! – Энди послушно открыл рот.

– В общем… – я накормила его и отвела взгляд, – мне за тебя крепко досталось. Целую нотацию прочитал.

– Да-а-а? – протянул он. – На тему того, что ты меня на порог не пустила?

– Именно. А он тебе не рассказывал?

Я скосила на него взгляд. Мне было очень сомнительно, что Лео не поделился. Потому я… наверное, такая же, как и он. Пытаюсь подобным способом вывести человека, к которому отношусь предвзято, на чистую воду.

– Рассказывал, – удивил меня Энди. – Сказал, что ты актеров не любишь… Это что-то личное?

– Нет, – со вздохом призналась я. – Просто страх перед возможной манипуляцией. Согласись, он оправдан.

– Да, но вероятность минимальна, – серьезно отозвался он. Причем вот таким, сосредоточенным, Энди выглядел гораздо старше, а потому я задалась вопросом, не ошиблась ли в том, сколько ему лет. – Знаешь, в реальной жизни мы ценим настоящие эмоции, а потому и не играем почти. То, что случилось на вечеринке…

– Была банальная постановка, мини-спектакль. – Тема была мне неприятна, потому я постаралась быстрее ее закрыть. – И не будем больше об этом.

– Как скажешь, – покладисто согласился Энди, а затем со смешком добавил: – Но зато я теперь о тебе каждый день восторженные речи выслушиваю.

– От кого?! – изумилась я, боясь даже назвать имя Лео.

Потому что быть этого не может! Не может – и все!

– От студентов, – с наслаждением потянулся он. – Тогда на вечеринке… Почти все ребята были моими студентами из Высшей школы актерского мастерства.

– Высшая школа актерского… – медленно повторила я и, оборвав себя, шумно выдохнула: – Сколько же тебе лет тогда?

– Тридцать два, – с легкой улыбкой сознался Энди. – А что, непохоже?

– Не-е-ет! – Моему изумлению не было предела.

– Сочту за комплимент, – рассмеялся он. – Кстати, та вечеринка… была своеобразным экзаменом для ребят.

– И? – Я с интересом уставилась на него.

– С чистой совестью влепил всем по неуду, – фыркнул актер.

Теперь уже пришла моя очередь смеяться.

– А ты строгий преподаватель, как погляжу!

– Да, я такой, – хмыкнул Энди, а затем вдруг резко сменил тему. – Я удивлен, что ты так легко и быстро простила Лео. Мне казалось, что он за тобой минимум неделю бегать будет, чтобы вымолить прощение.

– А так и случилось бы, если бы между нами были другие отношения, – насмешливо отозвалась я и опять принялась болтать ногами, с мечтательной улыбкой глядя на закат. – Неделю бы дулась, месяц изводила, а потом все равно бросила, – хихикнула я и повернулась к Энди. – Но по факту… Он мне нужен больше, чем я ему. В конце концов, это его право – выживать неугодных гостей любым способом. Так что… – замолчала и пожала плечами.

– Ну да, – вздохнул актер, – как говорила госпожа О’Брайен – на уступки должен идти тот, кому важнее сохранить общение.

– Именно, – покивала я, а затем спохватилась: – Постой! Ты о матери Лео?

– Ну да. Я же… прости, – он виновато взглянул на меня, – тогда, на вечеринке, я тебе соврал. На самом деле я Леонарда сто лет знаю. Наши семьи дружили. До того… – и, замявшись, отвел глаза.

– До того, как пришлая джинния не разрушила семью Лео, – тихо закончила я за него.

На новость о вранье я даже не отреагировала, для себя давно решив отпустить тот день и не заморачиваться.

– Да, – облегченно кивнул он. – А потом Лео остался сиротой… Мои родители взяли на себя бремя опеки, так что он мне как младший брат.

Вот оно что… Не просто друг… Вернее, скорее всего, и не друг – почти десять лет разницы, хоть по Энди и незаметно, что он такой старый. Старший брат… Теперь понятно, что за отношения между ними и почему они друг за друга горой. Из чего сразу выплывает еще кое-что…

– Могу я задать очень личный и наверняка весьма неприятный для тебя вопрос? – нерешительно спросила я, поставив пустую креманку на лавочку.

– Ну, попробуй, – с легкой улыбкой посмотрел на меня актер.

– Энди… – я на миг замялась, – что за история приключилась у тебя лично? Лео вскользь упомянул о какой-то джиннии, которая чуть не сломала тебе жизнь.

Он помрачнел, шумно выдохнул и отвернулся. И я почувствовала себя виноватой.

– Прости, – прошептала едва слышно. – Мне, наверное, не стоило…

– Ну почему же, – ровным тоном произнес Энди, перебив меня. – Столько лет прошло… Почему бы не рассказать о той, которую я любил больше жизни? Вот только… счастливого конца у этой истории не будет, Шая.

Я поежилась и не решилась что-либо ответить на такое.

– Семь лет назад после очередного спектакля, – безжизненным голосом начал он свой рассказ, – ко мне в гримерку пришла джинния. Принесла цветы, сказала, какой я молодец… Она не была ослепительной красавицей, но я влюбился с первого взгляда… Настолько, что был готов умереть ради нее, если бы она позволила. На мое пылкое признание она отреагировала снисходительно. И даже согласилась на свидание. Я летал над землей, как влюбленный впервые мальчишка, – с горечью сказал актер, – и даже не замечал, что для нее я… словно домашнее животное. Забавно, мило, но не больше. Тем сильнее был удар, когда она сказала, что отношения с человеком ее не интересуют. Впрочем, потом добавила, что если уж я так без нее не могу… она, так и быть, согласна заключить со мной вассальный договор.

Я вздрогнула и посмотрела на него.

– Так у тебя…

– Но я был счастлив и рабству, хоть и такому, – словно и не слышал меня Энди. – Главное, чтобы быть рядом с ней… Первые три месяца она таскала меня повсюду с собой. Ну, как карманную собачку. Потом все чаще была занята… Я жил здесь, в Ольмейре, а она приезжала раз в неделю – посмотреть спектакль, поужинать со мной. Ну и божественную энергию забрать, как же без этого… Затем ее приезды сократились до раза в месяц… А спустя два года после нашей первой встречи она вообще перестала появляться. Я, как дурак, ждал… – Я заметила, как он стиснул зубы и сжал кулаки. – Оправдывал ее, как мог… Пока через полгода мне не пришли документы, в которых было сказано, что вассальный договор расторгнут.

– Как – расторгнут? – растерялась я. – Джинны же обычно…

– Да, я знаю. – Теперь Энди посмотрел на меня. – Такие договора обычно пожизненны. И прекращают действовать в случае смерти одного из партнеров.

– Мне так жаль… – прошептала я, не зная, что еще сказать.

– Не стоит, она не умерла, – саркастически ухмыльнулся актер. – Я же не мог просто оставить это все… Решил хоть на могилку сходить, пр-р-ридурок, – рыкнул он. – Но вместо этого… в родном Ольмейре… увидел ее. С каким-то молодым пареньком. Который смотрел на нее восторженным взглядом и декламировал полные обожания стихи. Меня, Шая, просто выбросили, – со свистом выдохнул он. – Как старый, испорченный накопитель.

И хоть умом понимала, что уж я-то точно ни в чем не виновата, но стыдно все равно было. Словно принадлежность к джиннам пятнала меня сама по себе.

– Не бери на свой счет, – как-то очень по-доброму улыбнулся Энди, чутко среагировав на мое состояние, как и положено человеку его профессии. – Я не Лео и прекрасно понимаю, что равнять всех джиннов по одной стерве – не самое умное дело.

– Спасибо, – тихо прошептала я и неловко спросила: – И… как ты пережил предательство?

– Плохо, – был закономерный ответ. – Собственно, если бы не Лео и родители, скорее всего, и не пережил бы, в петлю полез. А так… год я не понимал, на каком свете живу и что делать, чтобы избавиться от непрекращающейся ноющей боли в груди. Потом постепенно не то сжился с ней, не то накал поугас. Сейчас могу даже сказать, что в порядке. Ну, насколько может быть в порядке тот, по кому вот так потоптались, – хмыкнул он.

А я лишь горько вздохнула. Да уж, и почему после этого Лео джинний не любит? Вообще поводов не дали, ага. Еще удивительно, что Энди зла не затаил. Его в этой ситуации было жаль просто до слез! Всю мою необоснованную и обоснованную неприязнь окончательно смыло. И как таких гадин, как та дамочка, земля носит, не понимаю?! Надеюсь, я с ней не знакома. А то… прямо мерзко как-то.

– Мм… – Я искоса глянула на актера, который с задумчивой улыбкой смотрел на закат. – А как ее зовут, эту джиннию?

– Мирайа, – немедленно отозвался он, не сводя взгляда с постепенно уходящего за горизонт солнца. – Мирайа Айшейри.

Я чуть не сверзилась с этой лавочки, честное слово! А имя-то знакомое, еще и как знакомое!

– Э-э-эм, – пробормотала я, не зная, как сообщить Энди… новости.

– Что? – Он повернулся ко мне и с любопытством склонил голову.

– Ну… это… Она… в общем…

– Да, я знаю, – рассмеялся актер. – Мертва уже полгода как.

Я опешила от его реакции и негромко проговорила:

– Да уж, ты действительно от своей любви излечился…

– А не в этом дело, Шая, – спокойно сказал он. – Видишь ли… Всплыли некоторые факты.

– Какие?

Актер опять повернулся к закату и криво усмехнулся.

– Несколько месяцев назад меня вызывали на допрос в Объединенную службу безопасности, – ровным тоном произнес он. – Оказалось, что я был не первым и далеко не последним в списке Мирайи. За прошедшие десять лет она успешно сменила больше восьми «младших супругов». Ваши следователи подозревали, что убил ее кто-то из брошенных мужчин.

– С ума сойти! – выдохнула я потрясенно, остро жалея, что никогда особо не вслушивалась в новости. – И тебя тоже подозревали, да?

– Возможно, – пожал плечами Энди. – Но я этого не почувствовал. Следователь был предельно корректен, и его вопросы в основном касались того, как мы с ней познакомились и каким именно образом расстались. Но новость о том, что таких олухов, как я, у Мирайи было гораздо больше двух, знатно отрезвила, да, – хохотнул он.

– Дрянь, – скривилась я и мстительно прошипела: – Ну и поделом ей!

– Но и это еще не все. – Актер посмотрел на меня со странным прищуром. – Через пару недель после допроса ко мне в Школу пришел тот самый следователь. У меня с ним состоялся… в высшей степени странный разговор. И, честно говоря, я очень надеюсь, что ты прояснишь мне кое-какие моменты, которые не дают покоя до сих пор.

– Ну, если это в моих силах, – задумчиво сказала я, невольно загораясь интересом. – И что же он сказал?

– Мм… Что срок почти вышел и скоро меня не будет это тревожить, – медленно проговорил он, видимо, вспоминая дословно. – А еще… что Мирайа была редкой дрянью и если бы ее не убил бывший, то рано или поздно она была бы казнена.

– Казнена?! – потрясенно повторила я.

– Да, я тоже удивился, – кивнул Энди. – И напоследок этот джинн сказал совсем непонятную мне фразу, но попросил держать ее в секрете. Особенно от других джиннов. Мол, от этого зависит моя безопасность. Но, – искушающая улыбка на миг скользнула по его губам, – тебе я ее скажу.

Я уже запуталась настолько, что весь этот разговор казался нереальным. Что вообще происходит?! Я сплю, да? Бред, бред, бред какой!

– Почему мне? – несчастно прошептала я.

– И это тоже я открою потом.

Нет, он издевается!

– Он сказал… – Энди резко стал совершенно серьезным и опять начал выглядеть на свой реальный возраст, – что в моей любви нет ничего естественного, а ничто наносное не может долго существовать без подпитки. Но насколько я знаю, у магии желаний есть ограничения – ею нельзя воскрешать, создавать разумных существ и заставлять чувствовать то, чего и в помине нет. Тогда что же это было? Тот джинн мне не ответил, лишь улыбнулся и сказал, что многие знания несут многие горести. Так, может, ты, Шая, ответишь мне? Что со мной сделала Мирайа, что я чуть с ума не сошел?

Единственное желание, которое у меня было в этот момент, – провалиться. Желательно на другую сторону планеты, чтобы уж гарантированно подальше отсюда. Потому что, увы… я знала ответ на вопрос Энди. И хоть этот ответ шокировал и напугал меня до смерти, сказать правду просто не имела права. Не имела, да и не хотела! Не знаю, кто был тот джинн… но он был прав. Это именно то знание, которое несло многие горести.

Официальная версия гласит, что джинны владеют лишь магией желания, для которой необходима добровольно отданная божественная энергия людей. Исключительно добровольно, без всяких.

Но истина такова, что любая способность – обоюдоострый меч, который с одной стороны заточен созиданием, с другой – разрушением. Каждая из наших рас могла использовать данную ей Творцом силу, чтобы подчинять и защищаться. И в древности попытки одержать верх чуть не довели и джиннов, и людей до уничтожения. Тогда и был подписан мирный договор, или, скорее, даже сговор. Из истории безжалостно вымарали любые упоминания о применении темной стороны способностей, а знающим запретили ее использовать. Как и рассказывать об этом страшном знании. А наказанием за игнорирование закона стала смерть. За этим следят Совет Хранителей от людей и Высший диван Шейрихарта от нас. Откуда мне известны такие страшные подробности? Потому что я дочь своего отца. Наш род по ледяной линии ведет непосредственно к участникам того древнего сговора и несет это знание, чтобы память о нем не стерлась окончательно. Мамуля моя, например, об этом ничего не знает. И не узнает. А для меня до сегодня это было всего лишь преданием седой старины. И вот на тебе!

Так вот о предмете моих страхов… Человек, имея в запасе достаточное количество божественной энергии, может создать из нее своеобразные кандалы и заставить джинна или другого человека выполнять все его прихоти. Еще до сих пор иногда пустыня приносит под стены наших городов запечатанные сургучом бутылки, в которых заточены спящие до следующего вызова хозяина джинны. Ну а что касается нашей темной силы…

Магия крови! Как вообще эта идиотка, чтоб ей на том свете икалось, умудрилась десять лет скрываться?! Мать честная, это же скандал на весь Шейрихарт! Ну конечно, Энди чуть не сгорел от горя! Все сходится! Коварство магии крови в том… что она может внушить любое чувство. Любую эмоцию. А нужно для этого всего лишь немного собственной крови, попавшей на внушаемого.

– Судя по твоему лицу, ты знаешь, о чем речь, – выдернул меня из панических мыслей задумчивый голос Энди. – И, опять же, судя по твоему лицу, ничего мне не скажешь.

Я печально на него посмотрела и медленно покачала головой:

– Прости. Но тот джинн был прав. Это знание… страшное. И лучше бы тебе никому не говорить, что ты знаешь даже подобные обрывки.

– Попытка не пытка. – Он не выглядел расстроенным, даже скорее расслабленным.

Я лишь виновато улыбнулась и поспешно отвернулась. Как бы теперь слинять отсюда, чтобы не выглядело бегством? После такого разговора мне было очень не по себе…

– А теперь, так сказать, добивка, – вдруг хитро проговорил Энди. – О том самом джинне… Думаю, вы с ним знакомы.

– Я знакома с тьмой джиннов, – вяло отозвалась я. – В конце концов, я одна из них.

– Не-е-ет, хорошо знакомы. – Он явно наслаждался своими действиями. – Такой высокий… белый, словно вымороженный…

Я уставилась на него, открыв рот, не желая верить в то, что…

– Нашу братию, кстати, явно не очень любит, – лениво продолжал актер с лукавым прищуром, – но к его чести должен признать, что на деле это не отразилось. И звали его… Как, Шая?

– Рихте-е-ер! – выдохнула я потрясенно.

Ну, тогда я могу расслабиться и быть спокойной. Если это дело ведет братик, виновным заранее можно было посочувствовать. Его ведь недаром называли Ледяным псом.

– Так понимаю, не зря я сопоставил ваши фамилии и это действительно был твой старший брат, – уже во весь рот улыбался он. – Кстати, после того разговора он, зараза такая, увел из Школы трех моих лучших студенток! – заявил возмущенно.

– В смысле, увел? – нахмурилась я, не понимая, в какие дебри этот актер опять увел разговор.

– В прямом. Походил по аудиториям, пообщался со студентами… И ушел. А на следующий день пропали три наших лучших девчонки с выпускного курса. Причем их родные сказали, что собирались те впопыхах и предупредили о долгом отсутствии. Очень долгом.

– Эй, ты на что намекаешь? – возмутилась я. – Думаешь, мой брат забрал их себе? Это бред, и быть того не может! – и воинственно ткнула указательным пальцем в его переносицу.

– Ни на что, – усмехнулся Энди и отвел мою руку от своего лица. – Если бы я подозревал твоего брата в чем-то нехорошем, уж точно не тебе бы это все рассказывал, не находишь?

– Наверное, – проворчала я. – А зачем тогда?..

– Ну… может, ты знаешь, где они? – Он вопросительно на меня посмотрел. – Я все же их наставник, волнуюсь.

– Никаких людей рядом с братом последние полгода я не видела. – Я покачала головой. – Но, справедливости ради, я и его самого видела очень редко – он сейчас… – Озарение, как это часто бывает, пришло внезапно, и я потрясенно выдохнула: – Занят серьезным делом.

– Значит, они ему нужны для работы, как я и подозревал, – сделал правильный вывод Энди и вздохнул. – Надеюсь, девчонки хоть целы останутся… Особенно это Энни касается – наш мир много потеряет, если такой бриллиант пропадет, так и не блеснув на большой сцене. Так что…

– Это еще что за посиделки на жердочке? – раздался вдруг снизу веселый голос Леонарда. – Вы что, вороны, что ли?

– А ты не мог еще полчаса побродить? – с напускным возмущением крикнул Энди. – Я тут почти уговорил Шаю на свидание! – и со значением мне подмигнул.

– Пф-ф-ф, – зафыркал от смеха художник. – Да Творца ради. Уговаривай. Только если она и тебе потом по лицу от души съездит – ко мне плакаться не прибегай.

И ушел в дом.

Мне совсем не улыбалось продолжать этот в высшей степени странный разговор, так что я сослалась на усталость и отправилась в свою комнату. Переварить все то, что я услышала и поняла, было просто жизненно необходимо.

На следующий день внезапно мы с Лео поменялись местами.

Встретились за завтраком, как обычно, вот только сегодня художник был весел и явно жаждал поговорить, а вот я все еще не отошла от вчерашнего, так что отвечала односложно и зачастую невпопад. Неожиданные страшные новости о бездумном использовании одной из нас магии крови будоражили и пугали до икоты.

В бездну все! Если люди узнают, у нас будут проблемы! Я даже представить себе не могу, во что это все может вылиться. Остается уповать только на Рихтера и его способность доводить до логического завершения даже самые сложные дела.

Шайтан бы побрал этого Энди! Вот зачем он мне это все рассказал?! А так совсем по-идиотски – и сделать ничего не могу, и из головы никак не выбросить!

– Эй, ку-у-уко-о-олка, ты что, влюбилась?

Я встрепенулась и непонимающе посмотрела на довольно скалящегося Лео:

– А?

– В облаках чего витаешь, спрашиваю? – лениво осведомился он, пододвигая к себе блюдо с миндальным печеньем. – Ты, кажется, вообще не слышала ничего из того, что я тебе говорил. Вывод о том, что ты втрескалась по уши, напрашивается сам собой. Стесняюсь спросить, это не Энди, часом?

Я шумно выдохнула и открыла рот, чтобы высказать все, что думаю о его подколах. Но, немного поразмыслив, закрыла обратно. Что я должна сказать? Правду? А придумать что-то на ходу будет сложно…

– О, я угадал? – Мою заминку художник истолковал по-своему.

– Нет. – Я медленно качнула головой, а потом решила не врать, но ограничиться общими фразами: – Узнала нечто неприятное о кое-ком из знакомых. Теперь не совсем понимаю, что с этим знанием делать.

Честно говоря, я очень боялась, что он начнет выспрашивать, но вместо этого Леонард задал неожиданный вопрос:

– Тебя лично это сильно касается?

– Да нет…

– Ну и забей, – пожал плечами он и зевнул. – За всех волноваться – на себя сил не останется.

– А ты прав, – невольно улыбнулась я, а затем несчастно вздохнула. – Но если бы это было так просто…

– Прогуляйся – голову проветри, – вдруг посоветовал художник. – Я бы и сам с тобой пошел, но у меня через час встреча с Альбиной, и до вечера вернуться точно не получится.

Первые ростки хорошего настроения безнадежно увяли.

– С Альбиной? – мрачно переспросила я.

– Ага, – отозвался он и, выпрямившись, хитро прищурился: – А ты, значит, все же ревнуешь?

Да! Ревную, чтоб ты провалился! Но так я взяла и созналась!

– Она мне просто не нравится, – как можно более ровным тоном ответила я и совершенно непритворно поморщилась: – То, как она себя вела со мной в прошлый раз… отвратительно. Даже если это было сто раз игрой.

– Ух, какие мы правильные, – поддразнил меня ухмыляющийся сосед. – Но на самом деле она всегда такая. Зато искренняя, и что думает – то и говорит. И ты ей, кстати, действительно понравилась. Она даже в гости напрашивалась.

Подозреваю, что меня знатно перекосило.

– Понял, понял, – рассмеялся Лео. – Придется Альке ограничиться мной.

Я скрипнула зубами, но отпустить злобное замечание поостереглась.

Вот кобелина, а?! У-у-у, как же бесит!

– А пожалуй, ты прав. – Я решительно поднялась. – Пойду-ка я прогуляюсь.

– Угу, удачи, – рассеянно отозвался он.

И даже не повернулся, когда я вышла из кухни.

Не помня себя от злости, я быстро собралась и вылетела из дома.

Следующий час прошел мимо меня. Я просто бесцельно бродила по полузнакомым улицам, мысленно выговаривая Леонарду… за все хорошее. И понимала, что сама дура, так как требовать чего-либо от этого мужчины не имею права, но ничего не могла поделать.

Да как он смеет встречаться с другой, пока я живу в его доме! Даже не встречаться, просто спать! Променять такую потрясающую меня на эту… эту… скульпторшу! Которая еще и ко мне подкатывала! А-а-а, моя голова сейчас взорвется!

Но постепенно гнев схлынул, а на его место пришла грусть. Я как раз каким-то образом добрела до центрального фонтана и без сил опустилась на его бортик.

Собственно, а чего я ожидала? Что Лео немедленно влюбится в меня и бросит все к моим ногам? Какая наивность… Даже Энди сказал, что художник относится ко мне всего лишь как к младшей сестре. И в принципе это и хорошо. Нормальные такие добрососедские отношения. Медленно, но уверенно завоевываю его доверие, там и до выполнения контракта недолго. Гораздо хуже было бы, если бы нас захлестнула дикая обоюдная страсть. А потом за несколько недель схлынула. И осталась бы я и без парня, и без контракта. Зато при муже.

Бр-р-р! Даже вспоминать об этом не хочу!

– Ба-а-а, какая встреча, – раздался вдруг над головой насмешливый голос.

Я вздрогнула и подняла глаза. И с трудом сдержала самые грязные из известных мне ругательств.

Как говорит моя мама, не поминай шайтана к ночи, а то явится.

Вот и этот… явился.

– Здравствуй, – кисло поприветствовала я Хайлара.

– Шаира, а что у тебя с лицом? – недоуменно спросил рыжий джинн и, наклонившись вперед, ухватил меня за подбородок: – Ты что… плакала?

– Не дождешься, – процедила я и мотнула головой, высвобождаясь. – И я бы попросила тебя не хватать меня, неприятно, знаешь ли.

– Ладно, – покладисто согласился он и сел рядом со мной. – Так что все-таки случилось? О’Брайен тебя обидел? Мне пойти поговорить с ним… по-мужски?

Я с удивлением посмотрела на своего временного начальника.

Он что, с Храмовой горы кубарем летел и обо все ступеньки головой стучался? Что это с ним? Мало того, что выглядит не как обычно, так еще и ведет себя… Скажем честно, если бы я краем глаза его заметила, в жизни бы не узнала. Волосы убраны в хвост, вместо изысканного костюма штаны и рубашка с короткими рукавами. Единственное, по чему можно было сказать – да, это Хайлар, – на его груди переливался красным накопитель-кулон в виде феникса, распахнувшего крылья.

– Да нет, Лео просто душка, – медленно отозвалась я, продолжая изумленно рассматривать рыжего джинна.

– Я рад, – открыто улыбнулся он и спросил с насмешкой: – А что ты так на меня смотришь? Нравлюсь?

– Необычно, – не поддалась я на провокацию. – Кажется, я впервые вижу тебя в обычной одежде.

– Ну я же говорил, что ты меня плохо знаешь, – беспечно пожал плечами. – Я намного проще, чем кажусь.

Я зыркнула на него малость недоверчиво, но спорить не стала. Все же я Хайларом никогда не интересовалась, мало ли?

– Не хочешь спросить, что я здесь делаю? – вдруг поинтересовался он.

– А надо?

– Ну вообще-то, я к тебе. Хотел позвать на свидание.

Опять двадцать пять! Я сердито нахмурилась. Какое еще свидание?! У меня тут душевные страдания, а он на свидание зовет?!

– Слушай, я не в настроении, – вздохнула я, тщательно душа раздражение, которое просто жаждало прорваться ехидными словами. – Я вообще вышла в город специально, чтобы погулять одной и прочистить себе мозги.

– Так ты себе мозги не прочистишь, – фыркнул Хайлар и соблазняюще улыбнулся. – Позволь мне этим заняться. Уверен, смогу выправить твое настроение в лучшую сторону.

Я скептически посмотрела на этого… массовика-затейника. Может, если бы мне не было так погано и не одолевала настойчивая потребность остаться наедине со своим разбитым сердцем, я бы и оценила его старания. Но вряд ли. За прошедшие годы еще ни разу наши разговоры не заканчивались не чем иным, как скандалом. Причем в половине случаев доводила я его, вторая половина была на счету рыжего джинна. Да, вообще, я до того разговора в «Шелковом пути» искренне считала, что Хайлар меня недолюбливает и мирится со мной только в качестве самой подходящей матери для его детей.

– Если честно, это плохая идея, – утомленно сказала я и поднялась. – Мне нужно расслабиться, а рядом с тобой я всегда напрягаюсь. Согласись, до сих пор наше общение сложно было назвать приятным. И невозможно вот так сразу взять и все поменять. Так что прости… может, в другой раз.

И решительно пошла прочь.

Рывок за плечо, и перед моим взором опять Хайлар. Взбешенный, янтарные глаза мечут молнии.

– Я отменил все свои дела, – процедил он, – как последний придурок поперся через полматерика, а ты мне говоришь, что не в настроении?!

О, а вот и наваждение схлынуло. Все тот же старый добрый Хайлар, просто в непривычной обертке. Ничего не меняется, как бы он ни старался!

– Потому что нормальные джинны сначала спрашивают о планах, – спокойно посмотрела я на него, – а уж потом отменяют дела и прутся через полматерика. Или, по-твоему, я обязана все бросить, быстренько исправить поганое настроение и прилететь тебе навстречу? А ты не слишком много о себе вообразил, а?

Лицо рыжего джинна стало обескураженным. Всего на миг, но мне этого вполне хватило, чтобы понять – я совершенно права. О том, что у меня могут быть свои планы или банально плохое настроение, он и не подумал. И я неожиданно даже развеселилась, вместо того чтобы разозлиться.

– Творец всемогущий, ты неподражаем, – рассмеялась я и осторожно сняла его ладонь со своего плеча. – И не меняешься, что бы ты там пафосно ни рассказывал. Каким был, таким остался. Как считал себя подарком для любой девушки, так и считаешь. Прости, но я с таким отношением мириться не намерена. Как минимум моя гордость не позволит.

А вот теперь самое то красиво удалиться. И побыстрее, потому что, зная этого мужчину, сейчас будет скандал. На потеху многочисленной публике на площади, которая уже и так с интересом посматривает в нашу сторону.

Но я и двух шагов не успела сделать, как мне в спину прилетело ядовитое:

– А, значит, улыбаться этому придурку твоя гордость вполне себе позволяет? И неважно, что он о тебя так красиво ноги вытер, еще и перед своими друзьями.

Меня словно ледяной водой окатили. А в вены, напротив, огня плеснули. От души, чтобы точно взорвалась.

Я резко повернулась и, ткнув нахалу кулаком в грудь, прошипела:

– Ты что, следил за мной?!

– А ты думала, я тебя без присмотра в доме постороннего мужика оставлю?! – зарычал взбешенный джинн.

– Что?! – Я ушам своим не поверила. – С каких это пор ты блюдешь мой моральный облик? – и не сдержала презрительное: – Что, настолько неуверен в себе? Думаешь, охотнее клюну на простого художника, чем на тебя, великого?! Что Леонард вскружит мне голову и ты останешься с носом?

– Если бы у меня было хоть одно подобное подозрение, шайтана лысого я бы тебя к нему подпустил! – рявкнул Хайлар и схватил меня за плечо да так стиснул, что я скривилась от боли. – Слава Творцу, О’Брайен слишком нас не любит, чтобы даже помыслить связаться с тобой.

Я заскрежетала зубами.

Вот мерзавец! Нарочно, что ли, пытается меня из себя вывести?! Не надо мне напоминать, что Лео во мне женщину не видит, я и так слишком в курсе! К большому моему сожалению!

– Руку убрал, чудовище, – процедила я, дергая плечом, а когда он так и сделал, шагнула назад и вскинула голову. – Тогда зачем этот цирк со слежкой? Ты хоть понимаешь, насколько это унизительно?! Немедленно сними с меня метку! – категорично потребовала я. – И чтобы я твоей рожи больше не видела! Захочешь поговорить – исключительно по делу – позвонишь на равви!

– Идиотка! – разъяренно заорал рыжий джинн и, опять схватив меня за плечи, от души тряхнул. – Я о твоей безопасности беспокоюсь, как ты этого понять не можешь! Ты живешь в доме с мужчиной! Кто знает, что у него может быть на уме?!

Огонь, бушевавший в крови, взметнулся вверх по сосудам, ударяя в голову. Низко рыкнув, я рванулась из рук этого гада, и когда он, не ожидая, отпустил, заорала во всю глотку, не сильно заботясь о том, что мы и так привлекли внимание:

– Творец всемогущий, сколько мне еще терпеть это унижение?! Чувствую себя редкой орхидеей в оранжерее! [4]

– Что плохого в том, что я о тебе забочусь?!

– Ты…

Я задыхалась от злости. У меня кулаки чесались врезать по этому красивому лицу, и, Творец свидетель, я была на грани, чтобы плюнуть на вероятные последствия.

– Объясняю для тупых, – прошипела я, – ты только что чуть ли не прямым текстом сказал, что я настолько беспомощна, что не способна справиться даже с человеком. Хайлар, ты адекватен вообще?!

– А ты и не должна с ним справляться, – выпрямился он. – Драки – не женское занятие.

И это стало последней точкой.

Я качнулась вперед, а затем залепила джинну по лицу. Кулаком. Так, как учил отец.

Хайлар, не ожидавший от меня подобного, покачнулся и схватился за пострадавшую щеку. Толпа зевак, собравшаяся вокруг на звуки скандала, одобрительно засвистела и заулюлюкала. А мне было жаль лишь одного. Что этот рыжий гаденыш не человек. Как бы он красиво летел через всю площадь!.. И, может, даже искупался бы в ближайшем фонтане… А еще лучше приложился бы головой об мраморный бортик, глядишь, мозги на место встали бы!

Мой недруг потрогал пальцами пострадавшую скулу, на которой явственно выделялся кровоподтек, и процедил:

– Ты ведешь себя отвратительно.

– Не хуже тебя, – ровным тоном парировала в ответ – весь мой гнев был вложен в удар, и сейчас я ощущала себя даже почти спокойной. – Немедленно сними метку.

– И не подумаю, – неуступчиво поджал губы он. – Тем более после подобного. Тебя стоит защищать хотя бы от себя самой.

Очередное оскорбление я пропустила мимо ушей. Лишь внимательно посмотрела на сбитые костяшки, а затем продемонстрировала их Хайлару.

– Либо ты сейчас же снимаешь метку и убираешься с глаз моих долой, либо я тебе нос сломаю, – и криво улыбнулась. – Или есть сомнения, что я могу?

– Ну попробуй, – отзеркалил мою улыбку он и сложил руки на груди.

Облом-с. Это один удар он пропустил, второй у меня так просто не получится. И не факт, что вообще получится.

Ладно, мерзавец. А я пойду другим путем.

– Если ты сейчас же не сделаешь, как я требую, – сладко улыбнулась я, – тогда можешь считать, что наш договор не имеет силы. И можешь катиться со своей бумажкой на все четыре стороны.

– А ты тогда никогда не получишь диплом, – оскалился он.

– А ты – меня, – победно ухмыльнулась я, задрав подбородок.

Некоторое время мы боролись взглядами.

Толпа вокруг становилась все больше, наша разборка стала для окружающих зевак настоящим представлением. Кажется, уже даже начали делать ставки, кто кого. Приятно, но, судя по всему, я лидировала. А то! Не стоило этому рыжему джинну становиться у меня на пути!

Как и ожидалось, Хайлар все же не выдержал первым.

– Несносная девчонка! – выдохнул он зло и запустил пальцы в шевелюру, приводя и так растрепанный хвост в полнейшую негодность. – Твоя самостоятельность доводит меня до белого каления!

– Ме-е-етка, Хайлар, ме-е-етка! – пропела я, довольно ухмыляясь.

Смерив меня мрачным взглядом, он поднял руку и зашевелил пальцами. Я чутко прислушивалась к себе, пытаясь понять, куда же он влепил следилку. Да еще и так, что я ничего не почувствовала. И едва не хлопнула себя по лбу, когда осознала, что тонкие нити ведут к семейному маячку, который в сопливом детстве ставил еще отец. Умен, рыжий мерзавец! Я бы и не подумала там искать!

– Все, – недовольно фыркнул Хайлар.

О да!!! Этот раунд нашего извечного противостояния остался за мной! Шая, ты просто нереальная умничка! Так уделать нашего зазнайку – это дорогого стоит! У-у-у, не забыть бы Шейрану рассказать, да в подробностях. Братец помрет от зависти!

– Благодарствую, господин начальник, – ехидно поблагодарила я и отвесила джинну издевательский поклон. – Я пойду, пожалуй. Будешь проходить мимо – проходи.

И, гордо вскинув голову, зашагала прочь под бурные аплодисменты толпы.

А все-таки Леонард был прав насчет прогулки! Плохое настроение как рукой сняло!

Но радость моя продлилась недолго.

Я почти успела дойти до Вишневой улицы, как меня дернули в ближайший переулок, а затем с силой прижали к высокому каменному забору.

– Что, борзая моя, – ласково-ласково прошептал Хайлар мне в лицо, – думаешь, тебе все-все с рук сойдет?

Стоит признать – этот ход я позорно продула. Несколько секунд просто стояла, раскрыв рот, и хлопала ресницами. И даже вроде как испугалась. Немного. Совсем чуть-чуть.

Но быстро взяла себя в руки.

– А что ты мне сделаешь? – гордо вскинула голову и неуступчиво сжала губы.

– А что захочу, – криво усмехнулся рыжий джинн, и я вздрогнула, заметив, как янтарь радужки медленно перекидывается на белок. – Знаешь, если долго дергать тигра за усы, велик шанс того, что останешься без головы. А ты, милая моя, додергалас-с-сь, – прошипел он, прижав меня сильнее. – Ты так восхитительно неприступна и так вкусно дерзка и вызывающа, что хочется тебя сломать и съесть.

Я перепугалась до икоты. Смотрела расширившимися от шока глазами, как Хайлар балансирует на грани превращения в ифрита, и молилась Творцу, чтобы его не сорвало. А то он потом пожалеет… возможно. Но мне это уже точно не поможет.

– Ну так что, Шая, – промурлыкал он, ласково проведя ладонью по моим волосам, – может, мне стоит перестать сдерживаться, как полагается цивилизованному мужчине? Потому что кажется, ты именно этого и добиваешься.

Если бы он кричал и злился, я бы нашла что ответить. Но вот это сочетание игривого тона и нежных прикосновений… Не помня себя от захлестнувшего меня ужаса, я, собрав все силы, оттолкнула спятившего джинна. И у меня получилось! Не особо соображая, что делаю, я рванула прочь.

Словно у газели, за которой гонится гепард, у меня не осталось других мыслей. Бежать! Как можно быстрее и дальше! Только так я спасусь! Только так выживу!

То, что вместо выхода сама себя загоняю в ловушку, поняла слишком поздно. Когда передо мной неприступной преградой выросла высоченная стена. Я затормозила и несколько мгновений тупо пялилась на темно-серый камень. Мозг отказывался воспринимать действительность. А потому резкий поворот и пальцы на плечах, впившиеся до боли, я тоже осознала как-то не сразу.

– Попа-а-алась, – с удовольствием протянул Хайлар. – Даже жаль, что так быстро.

Я задергалась, стараясь вырваться, но он держал слишком крепко.

– Да ты хоть знаешь, что с тобой сделают, тронь меня хоть пальцем? – закричала я срывающимся от страха голосом. – Мой отец тебя в блин раскатает, а братья помогут!

Меня колотило, и я никак не могла с этим справиться. Будто этого было мало, потекли неконтролируемые слезы. Я выглядела как сопливая малолетка, переоценившая свои силы. Да что там! Сейчас я таковой и являлась. Но мне было слишком страшно, чтобы об этом задуматься.

– Раскатают обязательно, – вдруг согласился он и коварно улыбнулся: – Но ведь от тебя я на тот момент получу все, что захочу, не так ли? А если еще ты будешь беременна… То, конечно, мордой моей стенки повытирают, но и тебя в свадебный наряд запихнут сами. Рискнуть, что ли?

Мне словно с размаху кулаком в грудь ткнули. Я кое-как сглотнула ком в горле и просипела:

– Ты не посмеешь!

– Хочешь проверить? – оскалился рыжий джинн и, крепко притянув меня к себе за талию, второй рукой зафиксировал мой затылок. – Тебе давно бы пора преподать урок. А то безнаказанность совсем тебя развратила. Слишком уж привыкла ты, Ша-а-аир-р-ра, играть с мужчинами. Совсем забыла, что и с тобой можно поиграть.

Все происходящее казалось нереальным. Словно кошмар, от которого я никак не могла проснуться. В голове не осталось ни одной мысли. Только паника, сводящая с ума, нашептывала, что мне конец. Я перепуганно смотрела на хищно улыбающегося Хайлара сквозь пелену слез и с трудом удерживала себя в вертикальном положении. Ноги подкашивались, а сознание так и норовило покинуть меня.

А потому я опять с опозданием осознала, как все поменялось.

– Во-о-от, – довольно протянул рыжий джинн и, отпустив меня, просто положил руки мне на плечи. – Кажется, теперь до тебя дошло.

Сердитым он не выглядел, его глаза стали обычными, да и вообще казался до того расслабленным, что это никак не вязалось… со всем, что произошло.

– Когда в следующий раз возомнишь себя великой воительницей, способной уложить мужчину одной левой, вспомни сегодняшний день, – покровительственным тоном заявил Хайлар. – Целее будешь.

Когда до меня дошла суть происходящего… я взбеленилась. Весь страх словно рукой сняло.

– Ты-ы-ы! – задохнулась я от возмущения и отшатнулась, скидывая его руки. – Да как тебе в голову пришло?!

– Давно хотел сделать что-то подобное, но в Шейрихарте к тебе не подобраться, – невозмутимо пожал плечами он. – А тут так удачно сложилось…

Мне стало… мерзко. Мерзко и обидно. Хайлар явно был доволен собой. Более того, то, как он наслаждался моим унижением, характеризовало его отношение ко мне лучше всяких красивых слов.

– Ненавижу! – выдохнула я зло. – Как же я тебя ненавижу! Глаза бы мои тебя не видели!

И я, не желая больше ни секунды смотреть на его рожу, обогнула рыжего джинна и быстро зашагала прочь из переулка.

Творец всемогущий, сколько мне сегодня предстоит простоять под душем, чтобы смыть этот позор и всю эту липкую мерзость?!

– Я тут подумал, – Хайлар как ни в чем не бывало поравнялся со мной, – что мне стоит потребовать компенсацию за разбитую скулу.

– Заслужил, – процедила я, не сбавляя скорости. – Но лучше бы я тебе действительно нос сломала.

– И что бы мне такое взять? – пропустил он мои слова мимо ушей.

– Возьми себя за голову и ударься о ближайшую стенку, – рыкнула я и постаралась идти еще быстрее. – От меня ты ничего не дождешься.

– А что мне дожидаться, – усмехнулся Хайлар. – Сам возьму, что надо.

И в следующий момент дернул меня к себе и, крепко сжав, впился в губы требовательным поцелуем.

Я сегодня достаточное количество раз пребывала в ступоре, потому сейчас для разнообразия среагировала почти моментально. Слишком была зла и очень уж хотела хоть как-то отыграться за унижение и дикий страх, которые пережила.

С удовольствием цапнула мерзавца за нижнюю губу, прокусив насквозь.

Пока не опомнился, сжала кулон-накопитель на его груди, безжалостно забирая всю божественную энергию.

Затем с наслаждением и без сожаления врезала матерящемуся Хайлару коленом между ног.

Секунду позволила себе понаслаждаться видом согнувшегося пополам недруга, с губы которого на брусчатку капала кровь. Ну а после спокойно произнесла про себя формулу заклинания, которое в тот же миг перенесло меня на порог дома Леонарда.

Не колеблясь, я рванула ручку двери на себя и, вихрем промчавшись по дому, буквально взлетела на второй этаж. И едва не сбила с ног самого Лео, которого вроде как не должно было уже здесь быть.

– Шая, ты чего бегаешь, словно пчелой ужаленная? – удивленно спросил он, мягко придерживая меня за плечи.

А я… вдруг осознала, насколько устала. Как мне больно, горько, обидно. Как хочется просто выплакаться и услышать, что все будет хорошо.

Наверное, художник все же был не лучшим кандидатом на роль жилетки. Но в тот момент он показался мне самым надежным и сильным. Именно тем, кому я могу без раздумий довериться.

– Лео-о-о! – Я прижалась к нему и, обняв за талию, спрятала лицо на его груди. – Я такое пережила!

И от души, взахлеб разревелась.

– Тихо, тихо, ты чего? – обеспокоенно проговорил Леонард, осторожно придерживая меня. – Тебя кто-то обидел?

– Да-а-а! – плаксиво протянула я.

– С ума сойти… – выдохнул он. – Так, пошли на кухню, попьешь водички, успокоишься и расскажешь мне, кто в нашем сонном городке умудрился довести до слез аж целую джиннию.

И решительно отстранил меня. Вернее, попытался.

– Пожалуйста, постой так, – всхлипнула я, намертво сцепляя пальцы за его спиной.

Я с затаенной паникой ожидала, что меня сейчас оттолкнут. Строго напомнят о границах и все такое, а ведь мне до смерти было необходимо чувствовать себя слабой и защищенной. Как тогда, когда мне было пять лет и я свалилась с дерева прямо в малиновые кусты. Мой строгий отец добрый час просто качал меня, исцарапанную и грязную, на руках, и от этого казалось, что мир на моей стороне.

Над ухом раздался тяжелый вздох, а затем Лео вдруг одной рукой обнял меня. А потом легко погладил по голове.

Я не знаю, сколько мы так простояли. Время замерло, а мир затих. Я почти беззвучно рыдала, уткнувшись носом в рубаху Лео, слабо пахнущую цитрусами и хвоей. А сам художник продолжал молча гладить меня по голове и даже не пытался разрушить странный миг полного единения.

Наконец я почувствовала, что мне стало легче, а слезы не льются сами собой, застилая глаза. Шмыгнув носом, я сама шагнула назад и уставилась на легкие кеды Лео, боясь поднять взгляд.

– Прости, я тебе всю рубашку промочила.

– Ерунда, – спокойно отозвался он и, немного помолчав, тихо спросил: – Ты как?

– Жить буду, – скривилась я и решилась все-таки поднять голову. – Спасибо. Мне это было необходимо.

– Я знаю, – мягко улыбнулся мой потрясающий сосед.

Вот только глаза эта улыбка не затронула. Взгляд художника был цепким и… встревоженным.

– Идем, – решительно сказал он и ухватил меня за руку.

Пока я пыталась сообразить, что и к чему, Лео привел меня на кухню, усадил на диван, а потом, поставив передо мной стакан воды, уселся напротив.

– А теперь рассказывай, – сурово скомандовал он.

– Мм… – После того как я выплакалась, идея рассказать Леонарду о Хайларе такой привлекательной уже не выглядела. – Ну…

– Давай, давай, – поторопили меня. – Считай это компенсацией за испорченную рубашку.

Я посмотрела на влажные пятна на голубой ткани и, прикусив губу, опустила глаза. Хорошо еще, что косметика моя выдержала слезоразлив и не отпечаталась. Хотя, наверное, я сейчас еще та красотка…

– Ты вышла из дому, чтобы прогуляться и проветрить голову, – решил начать за меня Лео. – И в городе, я так понимаю, кого-то встретила. Кого?

– Хайлара, – с тяжелым вздохом сказала я, судорожно сжав пальцы на стакане.

– Хайлар – это у нас кто?

– Хайлар – это у нас мой начальник.

– Тот самый, что послал тебя ко мне с контрактом?

– Да…

– И тот самый, который твой недожених?

Я вздрогнула и кивнула:

– Да.

– И что этот урод сделал?

Я вскинула голову и с удивлением посмотрела на Лео. И судорожно сглотнула, моментально узнав это выражение лица. Именно такое я часто видела у братьев, когда рассказывала о своих обидчиках. И обычно после этого кому-то прилично прилетало. Видимо, именно поэтому я решилась и сказала:

– А можно начать не с этого?

– С чего посчитаешь нужным, – мимолетно улыбнулся он.

В этот момент меня и прорвало.

Я говорила долго. Часто сбивалась. Временами уходила в рассказе в такие дебри, что сама была в шоке. Выдула около пяти стаканов воды, так как жутко пересыхало горло. За окном даже успело стемнеть, а я все говорила. И Лео не перебивал меня, не торопил, не останавливал. А лишь слушал. Так внимательно, не отрывая глаз… что я просто физически не смогла бы остановиться.

Я рассказала ему все. Даже то, о чем не знали родители и братья. Все свои страхи и переживания. Как я впервые осознала, что сын друга моего отца смотрит на меня как-то странно. Как впервые услышала о его планах на меня. Как впервые ударила его за то, что он меня высмеял перед товарищами. И как плакала от обиды в своей комнате, когда меня за это наказали. Все-все, за что я тогда так ненавидела заносчивого джинна. О своих братьях, которые без колебаний встали на мою сторону и убедили отца, что я не наговариваю на потенциального жениха. О страшном скандале, когда я впервые услышала, как папа повышает голос. Об угрозе отказать младшему Рэкхарту от дома, если он и дальше будет позволять себе подобное поведение. Мне тогда было шестнадцать лет… Хайлар затаил злобу, а его издевки стали тоньше и неуловимее. Зачастую они были понятны лишь нам двоим, и это не давало мне права пожаловаться на него отцу. Зато я от души жаловалась братьям. До того дня, как мой близнец, взбеленившись, не напал на Хайлара. Я, с ужасом наблюдая за двумя сцепившимися ифритами, молилась, чтобы мой недруг не убил еще неопытного и совсем юного Шейрана. И поклялась себе, что никогда больше не скажу братьям ничего такого, что спровоцировало бы подобное. Это было два года назад…

Не знаю, что значил тот бой для самого Хайлара, но его отношение тоже изменилось. Он так и остался высокомерным гадом, поучающим меня при любом удобном случае, но перестал с удовольствием топтаться по моим слабостям, только бы унизить посильнее. На фоне этого моя ненависть сменилась презрительным безразличием. Можно сказать, что наше противостояние остановилось на вооруженном нейтралитете.

Да, я повзрослела, научилась давать отпор – как физически, так и на словах. Но все обидные вещи, которые когда-либо говорил Хайлар, все равно хранились в памяти. Иногда, когда я чувствовала себя крайне уязвимой, они всплывали, заставляя ощущать собственную… ущербность.

Все это я без утайки поведала Леонарду. Запнулась лишь один раз, когда описывала мой договор с рыжим джинном. Вдруг поняла, что если скажу правду о цене, которую заплачу за провал, художник может счесть это давлением на себя. А, памятуя об инциденте в доме Эндрю, гарантировать, что после этого его не переклинит, невозможно. Потому я честно сказала, что провал контракта закроет для меня дорогу к моей мечте, и соврала… Да, соврала. Что вынуждена буду позволить Хайлару всерьез ухаживать за мной, чтобы все-таки склонить меня к браку.

Закончила я свою исповедь сегодняшним днем. И лишь когда я все детально рассказала, мне стало легче. Словно камень с души свалился.

Я вдохнула полной грудью и слабо улыбнулась:

– Вот такая вот история…

– Ну и типчик, – вздохнул Лео и взлохматил свои волосы. – И ты мне еще будешь рассказывать о том, что я предвзят? Кажется, кроме вашей семейки, адекватных джиннов вообще не осталось.

Ничего себе комплимент! Даже не знаю, как реагировать… Но, шайтан мне в тапки, приятно-то как! Не только сама выделилась, но и семью признали достойной. Услышать такое из уст Леонарда – словно премию получить.

– Джинны бывают разные, – пожала я плечами. – Просто… высшее общество часто накладывает свой отпечаток.

– Да уж… – поморщился он. – А почему ты после всего столько лет продолжаешь с ним общаться? Игнорировала бы, да и все. Подумаешь, сын друга отца…

– Не все так просто, – тяжело вздохнула я, осознавая, что придется рассказать один неприятный аспект. – Видишь ли… Наш с ним брак – очень желателен в глазах того же высшего общества. Так что вычеркнуть его полностью из своей жизни я смогу, лишь выйдя замуж за другого. До того момента Хайлар будет считаться кандидатом в мои женихи, что бы я на эту тему ни думала.

– Вы что, в темных временах застряли? – презрительно скривил губы художник. – Еще скажи, что они тебя могут заставить!

– Нет, все не так плохо, – хихикнула я, умилившись такому искреннему негодованию. – Мужа я имею права выбрать сама. И, если бы не моя кровь, такой проблемы не было бы и в помине.

– А что не так с твоей кровью? – нахмурился он.

– Ну, я же носитель дара ифрита, – пожала плечами. – А Хайлар – ифрит.

– Все равно не понимаю, почему это является основанием для того, чтобы сплавить тебя за него замуж!

– Лео, – я устало вздохнула и подперла щеку ладонью, – ифритов очень мало. Более того, линия вырождается, с каждым поколением их все меньше. В тех браках, где носитель дара только один из родителей, в среднем всего лишь один ребенок из трех его наследует. Вот и посчитай…

Лео стиснул губы и опустил глаза. А затем недовольно проворчал:

– Вот пусть бы и вырождалась эта линия. По-моему, нет ничего мерзостнее, чем заставлять кого-либо жертвовать своей жизнью во имя каких-то призрачных целей.

– Конкретно в этом случае ты не прав. – Я покачала головой. – Ифриты очень важны для безопасности нашего мира. Двести лет назад, когда случился последний инфернальный прорыв, именно ифриты остановили нашествие потусторонних тварей и запечатали раскол.

– Ладно, уговорила, – с усмешкой произнес Лео, а затем резко посерьезнел. – Но это не отменяет того, что с этим придурком тебе лучше не встречаться. Он неадекватен и непредсказуем.

– Я и в этот раз с ним встречаться не собиралась. – Я пожала плечами. – Как видишь, это не помогло.

А в ответ раздалось невероятное:

– Значит, просто не выходи одна из дому.

– Что? – опешила я.

– Говорю, придется заделаться твоим телохранителем, – белозубо улыбнулся Леонард, явно наслаждаясь моей растерянностью.

Нет, это, безусловно, приятно… Греет его забота, желание защитить – рождает глупые надежды… Но он что, серьезно?!

– Лео, – я пощелкала пальцами перед его лицом, – ты в своем уме? Он – ифрит! По стенке размажет и не вспотеет!

На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Ну-ну, пусть попробует, – ровным тоном заявил этот… самоубийца.

– Эй! – Я перегнулась через стол и постучала по его лбу. – Есть кто дома? А то, похоже, все вышли!

– Не дерись, мелкая! – возмутился Лео, отклоняясь назад. – Ты что себе позволяешь?!

– А ты что такое говоришь? – Я встала и уперла руки в бока. – У тебя инстинкт самосохранения коньки отбросил?! У меня нет никакого желания становиться причиной твоей глупой смерти!

– Какая ты заботливая, аж страшно, – хохотнул художник и хитро сощурился. – Не бойся, куколка, у меня свои секреты. Дать отпор зарвавшемуся джинну смогу, и запросто.

И был он настолько уверен в себе, что я подозрительно нахмурилась и, сев, пристально посмотрела в его глаза:

– Это как еще?

– Я же сказал, у меня свои секреты, – лукаво ухмыльнулся он, сложив ладони перед собой. – Можешь поверить, этому Хайлару они не понравятся.

Верилось как раз с трудом, но не пытать же этого скрытного художника? Оставалось только надеяться, что они с Хайларом просто никогда не встретятся. Это было бы лучшим выходом из всей этой ситуации.

Я стояла у калитки и высматривала посыльного от Оливера. Уже на двадцать минут опаздывает. Ар-р-р! Вот сейчас выйдет этот проглот Лео из мастерской и голову мне откусит, если обеда не будет. Взялась на свою голову кормить его! Пусть бы и дальше травился своей дрянью быстрого приготовления!

Раздраженно фыркнув своим мыслям, я подняла руку с равви к лицу и быстро набрала номер Оливера. Тот ответил не сразу и, запыхавшись, отрывисто извинился. Мол, еды не будет, у них внезапная проверка пожарной безопасности, все бегают как ужаленные. Я, конечно, заверила его, что ничего страшного, но мысленно взвыла, что теперь меня точно съедят. Вместо стейка.

Я оперлась на столбик калитки, хмуро рассматривая брусчатку.

Замечательно. Что делать? Заказать доставку еды из другого места, пусть не такого отличного, как «Серебро имрата»? Мысль, но из какого? Я, кроме ресторана брата и «Шелкового пути», других ольмейрских и не знала…

– Шая! – вдруг окликнул меня смутно знакомый голос. – Шая, наконец-то я тебя нашла!

Я вздрогнула, подняла глаза и, увидев того, кто стоял за калиткой, радостно улыбнулась и торопливо вышла навстречу.

– Лина, солнце, какими судьбами? – Я с удовольствием обняла невысокую жгучую брюнетку.

– Вообще, я к тебе, – лукаво сощурилась подружка, когда мы расцеловали друг друга в щеки. – Ирхай сказал, что ты в Ольмейре на каком-то задании, вот я и решила проведать.

Упоминание одного из моих братьев, ученого, заставило понимающе хмыкнуть.

– А ты все не оставляешь надежды? – понизив голос, спросила я свою по уши влюбленную подругу-джиннию.

– Не дождется, – лукаво заулыбалась она. – В следующем году мне исполнится двадцать, и я за него возьмусь всерьез! – воинственно подбоченилась она.

Я прыснула со смеху. Да уж, Ирхаю можно было посочувствовать. Если уж Лина себе что-то втемяшила в голову, ее не сдвинешь. И заверения моего братца, что он женат на науке и изменять ей не собирается, эту южную джиннию не остановят.

– Не пригласишь в дом? – спросила Лина, рассматривая сад.

– Ах да… – Я замерла и прикусила губу.

Хм, а как на вторжение другой джиннии отреагирует Леонард? Ой, боюсь, не очень хорошо… Надо бы его спросить для начала. Но голодный он злой, а задобрить его нечем. Вот засада!

– Ва-а-ах! – вдруг потрясенно выдохнула подружка. – Шая, это кто?!

Я резко повернулась и увидела, что из дома вышел сам Лео и направляется к нам.

Вот же помяни… шайтана. Надеюсь, злиться не будет…

– Шая, пожевать что-то есть? – устало взъерошил он волосы. – Я что-то совершенно измотался.

– Ша-а-ая!!! – завопила Лина, пожирая художника восхищенным взглядом. – Это твой, да? Твой?! Како-о-ой! – с придыханием протянула она.

Мы с Лео одновременно на нее уставились. Причем если он смотрел озадаченно, то я – недовольно.

Какого ты на него вылупилась?! Ты же моего брата любишь! Руки прочь, этот мужской экземпляр мой! Поймав себя на этой мысли, я перепугалась до ужаса. Творец всемогущий, я опять?! А ведь уже почти уверила себя, что моя симпатия всего лишь минутная слабость!

– Шая, – Леонард посмотрел на меня и склонил голову, – это кто?

– Подруга, – выдавила я из себя, мысленно желая той куда-нибудь деться.

– Джинния? – полуутвердительно спросил он, бросив на восторженно попискивающую Лину беглый взгляд.

– Да, ее Лина зовут…

– Ясно, – коротко отозвался художник и, засунув руки в карманы брюк, лениво сказал: – Поболтаешь – зайди в мастерскую.

И направился обратно в дом.

У меня аж от сердца отлегло. Он не сердится, слава Творцу! Я боялась, будет скандал… Неужели мое соседство настолько благоприятно на него действует, что он перестал злиться, видя джинна?

И все было бы хорошо, если бы в этот момент Лина не открыла рот…

– Шая, ну ты даешь! – громким шепотом произнесла она. – Такой экземпляр – и весь твой? Молоде-е-ец!

Лео остановился, но поворачиваться не спешил.

Я, предчувствуя бурю, взглядом показала подруге заткнуться, но она так и не поняла моих знаков.

– Шай, поделись, – вцепилась она в мою руку. – Зачем тебе столько? А у него на всех энергии хватит!

Тадам… Что это за звук? Похоронный колокол звонит по моим надеждам и усилиям, наверное…

– Что? – Мой сосед резко повернулся и недобро посмотрел на Лину. – Что ты сказала, ты, мелкая…

– Так! – Я повысила голос и ткнула Лине в грудь палец. – Во-первых, немедленно извинись перед Лео. Он – свой собственный. Более того, исключительно благодаря его хорошему отношению я живу в этом доме. Во-вторых, Лина, с каких пор ты такая высокомерная и недалекая? Лео личность, а не вещь, которой можно распоряжаться по своему усмотрению. Ты, между прочим, оскорбила не только его, но и меня. Ты же знаешь, как в моей семье относятся к практике использования людей в качестве аккумуляторов божественной энергии. И смеешь говорить мне такое?! Немедленно извинись перед Леонардом и передо мной тоже.

Подруга стояла красная как свекла и не знала, куда деть глаза. Мне было даже немного ее жаль. Она не плохая, нет, да и к людям хорошо относится, но окружение… накладывает свой отпечаток. Впрочем, если она действительно хочет затащить моего братца под венец, ей придется этот отпечаток стереть, да так, чтобы следа не осталось.

Краем глаза я глянула на Леонарда и едва воздухом не поперхнулась. Он стоял, серьезный, сложив руки на груди, и сверлил меня странным взглядом. Нечитаемым. И это меня нервировало. Творец всемогущий, надеюсь, он на меня не злится… А ведь только общение начало налаживаться!

– Леонард, простите, – тихо сказала Лина и всхлипнула. – Я… не имела никакого права так говорить. Более того, Шая права, это непозволительно.

Лео некоторое время молча ее рассматривал, а затем коротко кивнул и обронил:

– Принято.

Мне конкретно так полегчало. Слава всему, ничего непоправимого не произошло!

– Шая, – художник спокойно глянул на меня, – я буду в мастерской. Если хочешь поговорить с подругой, можешь пригласить ее в дом, но ненадолго. И организуй, будь добра, что-нибудь поесть.

И, опять засунув руки в карманы, ушел в дом.

Я смотрела ему вслед и ощущала смешанные чувства. Досаду пополам с восхищением и негодованием.

Нет, ну жук, а?! Столько зайцев одним махом грохнул! Дал мне понять, что не сердится, Лине – что он в доме хозяин и я его слушаюсь, да еще и намекнул на особые отношения, которые нас с ним связывают. И в которых он главный!

Лина восхищенно выдохнула, глядя на удаляющуюся спину художника:

– Шая, он!..

– Лина! – предупреждающе рыкнула я.

– Ой, прости! – встрепенулась подруга и молитвенно сложила руки. – За все прости. Меня занесло, и сильно.

– Проехали, – утомленно махнула я рукой и набрала на равви номер «Сладкого мира». – Погодь, сейчас… Да, здравствуйте.

Заказав для нас песочные корзинки с нежным сливочным кремом и свежими фруктами, я, поколебавшись, связалась со справкой города, чтобы выяснить, где можно заказать еды для Леонарда. Мне подкинули адресок неплохого ресторана, специализирующегося на мясе, который к тому же обещался доставить все в течение десяти минут.

– Идем. – Я повела подругу в дом.

Мы расположились на кухне, но начать девичий разговор сразу не получилось, так как сначала доставили корзинки, а затем стейк с гарниром для Лео. Я отдала художнику его еду, заварила нам с Линой чаю и только после этого смогла спокойно сесть на диван и выдохнуть.

Ох, как было опасно… Надеюсь, мне это не аукнется.

– Шая, ты прямо как примерная жена, – хихикнула Лина, доставая из коробки сладкую корзинку.

– Ой, и не говори. – Я махнула рукой. – Просто у нас с Лео договор – я его кормлю, он не свинячит в доме и даже моет посуду. Все честно.

– Слушай, а как вы познакомились? – Она придвинулась ко мне ближе и заговорщически понизила голос. А потом так мечтательно улыбнулась, что мне сразу стало понятно – мысли подруги приобрели романтический оттенок.

– У меня с ним контракт на выполнение трех желаний, – сухо оборвала я ее грезы.

– А-а-а, – разочарованно промямлила она. – А я-то…

– Вообразила невесть что, как обычно. – Я покачала головой. – Не придумывай, Лин. Мы, конечно, нашли с Лео общий язык, но не больше.

– Жаль, жаль… – пробормотала она, а потом, сверкнув темными глазами, радостно сказала: – Слушай, ты же у нас вроде как свободная, да? И сердце не занято, да?

– Допустим, – опешила я от смены темы. – А что?

– Так выйди за этого Лео замуж! – торжествующе выпалила подруга.

– Э-э-э, Лина… – начала было я, но она не дала мне и слова выговорить.

– Нет, ты послушай! – Она схватила меня за руку. – Мужик – просто картинка. Красивый, талантливый, а энергии! – Лина прикрыла глаза и замурлыкала, а затем посмотрела на меня и решительно заявила: – Не хочешь «младшим мужем», возьми обычным. У тебя вроде как один из братьев на человечке женат по полному обряду, не думаю, что семья будет против. Зато сколько плюсов сразу!..

– Стоп! – Я оборвала ее разглагольствования и жестко произнесла: – Во-первых, для того чтобы сочетаться с кем-либо браком, нужно обоюдное желание. Ни у него, ни у меня его нет. Во-вторых, я не вижу проблемы выйти замуж за человека. Но никогда – слышишь? – никогда этого не будет по таким идиотским причинам, как «он же красивый и полон божественной энергии». Такое случится, только если я полюблю и это чувство окажется взаимным.

Я отвернулась от примолкшей подруги и… обмерла. Дверь на кухню была открыта, и мне с моего места был виден профиль Леонарда, который стоял у стены. И наверняка все слышал.

Сердце на миг замерло, а затем провалилось куда-то в живот. Ладони вспотели, а перед глазами потемнело.

– Лина, – прошептала я, – тебе лучше уйти.

– Почему? – обиженно спросила она. – Я что, сказала что-то настолько плохое, что ты меня выгоняешь?!

Я молча показала ей взглядом на дверной проем, в котором, уже не скрываясь, стоял Леонард, скрестив на груди руки.

Лина судорожно сглотнула и пробормотала:

– Я и правда лучше пойду…

– Угу, хорошая мысль, – произнес Лео и, напоследок наградив меня еще одним нечитаемым взглядом, ушел.

Я только и услышала, как хлопнула дверь в мастерскую.

Творец всемогущий… До чего день неудачный! Длинно простонав, я уронила голову на скрещенные руки.

– Прости, я, кажется, доставила тебе неприятности, – неловко произнесла Лина. – Я… больше не буду, честно. И стану следить за своими словами. Прости, Шая… Прости меня.

– Лин, оставь меня, – глухо отозвалась я, не поднимая головы. – Мне не до тебя сейчас.

– Прости, – шмыгнула носом подруга и ушла.

Шайтан им всем в печенку… Что же теперь будет?!

Остаток дня я провела как на иголках. Ходила взад-вперед перед мастерской и не решалась постучать. Проговаривала в голове сотни вариантов и дико злилась. В первую очередь, конечно, на подругу. Вот уж и правда, продемонстрировала Лео все «прелести» и «достоинства» джиннов, нечего сказать. Подставила меня по полной… Я тоже умничка. Надо было сразу, как только увидела Лину, хватать ее под руку и тащить подальше от дома! Нет, развела разговоры… И первого звоночка мне было мало, еще и в дом позвала!

Но больше всего я злилась на самого Леонарда. А вернее, на то, что он заставляет меня чувствовать себя виноватой! Хотя моя вина в чем?! Я ничего такого не сделала! Почему же тогда меряю шагами коридор и мучительно подбираю слова, чтобы извиниться? Нет, все же на себя, дуру с непонятно откуда взявшимся комплексом вины, я злюсь больше.

Раздраженно фыркнув, я наконец решила, что хватит себя изводить. Извиняться мне не за что, а за Лину я не в ответе. Так что если этот творческий на всю голову художник опять что-то себе там вообразил, все претензии к собственным тараканам! Так что пошла-ка я в свою комнату книжку читать!

Впрочем, все равно оно меня грызло и не давало нормально расслабиться. И когда к ужину прибыла доставка от Оливера… Та, которая уже решила, что извиняться ей не за что, радостно взвизгнула поводу постучаться в мастерскую. М-да, я безнадежна…

Лео открыл не сразу. Я даже решила, что меня игнорируют, но когда дверь наконец распахнулась… с облегчением осознала, что их милость талантливый художник пребывают в плену вдохновения. И даже на миг замерла, зачарованно рассматривая россыпь лазурных пятен на его щеке, словно по ней пробежалось стадо котят.

– А? – с трудом сфокусировал на мне свой взор.

– Еда, – коротко сообщила я, взвешивая на ладони тарелку со свиными ребрышками под острым соусом.

– Еда, – задумчиво повторил Лео, а затем вдруг просиял совершенно детской улыбкой: – Еда – это прекрасно, спасибо.

И прежде чем я успела сказать хоть слово, сцапал тарелку из моих рук и захлопнул дверь.

Я озадаченно почесала нос и поджала губы.

И поди пойми, что это было… То ли мне только что показали всю вредность характера, то ли Лео так подстегивает вдохновение, что на адекватность сил не остается.

Тяжело вздохнув, я решила, что сегодня уже ничего не добьюсь. Даже если ворвусь сейчас к нему и потребую, так сказать, поговорить. Так что волевым решением я отправила себя в комнату.

Ничего, завтра с утра все точно станет понятно. Леонард обещал мне прогулку и компанию на всех мероприятиях, посвященных Дню признания женской личности. Вот и увидим, придется ли мне скандалить в лучших традициях южного темперамента или все же я о Лео плохо сужу.

Утро началось с требовательного стука в дверь. Я с трудом разлепила глаза и скосила взгляд на часы. Те безмятежно показывали семь утра, отчего я издала горестный вздох и грозно зарычала:

– Кому там жить надоело?!

– Подъем, куколка, – раздался насмешливый голос Лео. – Нас ждут великие дела! Так что вставай. У тебя есть полчаса, чтобы собраться.

– Слушай, ты издеваешься?! – возмущенно крикнула я, нехотя садясь.

– Ничего не зна-а-аю-ю-ю! – весело пропел этот… талантливый человек и удалился. Наверняка крайне довольный собой.

Я обхватила голову ладонями и застонала.

Вот же зараза, а? Это он мне так мелко мстит за вчерашнее? Или просто вредность характера показывает? У-у-у, какой же у него все же гадский характер!

Но делать нечего, пришлось волочить ноги в ванную комнату и приводить себя из состояния «Я все равно сплю!» в более приемлемое «Ладно, почти проснулась».

Из своей комнаты я вышла ровно в половину и нос к носу столкнулась с Лео. Тот был до противного жизнерадостен и даже бодр, хотя ставлю свои любимые туфли, спал сегодня он всего ничего. Везет, а? Мне для окончательного пробуждения нужно хотя бы кофе выпить… Раз уж доспать не дали.

– Не хмурься, куколка, – художник ласково потрепал меня по голове, отчего я на миг впала в ступор, – морщины появятся.

Я с возросшим подозрением зыркнула на него. Та-а-ак, что это с ним? Готовит гадость? Принял чего-нибудь эдакого с утра? С чего такие нежности внезапные?!

– Отмени завтрак, поедим в городе, – вдруг сказал Лео. – Ты не против, если к нам присоединится Энди?

– Нет, – коротко отозвалась я, продолжая недоверчиво поглядывать на этого чудика.

– А чего ты так на меня смотришь? – конечно же, заметил он и, наклонившись так, чтобы наши глаза были на одном уровне, ласково спросил: – Влюбилась?

– Думаю, под каким кустом прикопать тебя за внезапную раннюю побудку, – моментально сориентировалась я и с неподдельным возмущением воскликнула: – Ты бы хоть предупредил! Я бы раньше спать легла!

– И все равно просыпалась бы с трудом, – скучающе парировал Лео. – А то я тебя не знаю.

И вот на это я не нашлась, что ответить.

С ума сойти, он заметил эту мою особенность?! Я была уверена, что по большей части меня воспринимают предметом мебели! О-о-о, это же прекрасные новости! Помню, мама не раз говорила мне, что мужчина не будет интересоваться той, что ему безразлична, а значит… Стоп. Шая, ты просто идиотка! Куда тебя несет?! Что за ложные надежды ты сама себе пытаешься придумать? То, что наши с Лео отношения из вооруженного нейтралитета постепенно переходят в добрососедско-дружеские, еще ничего не значит! Радуйся тому, что есть, и закатай губу обратно, романтическая дуреха!

Я волевым усилием затоптала все ростки надежды и улыбнулась Лео:

– И правда, знаешь.

– Смотрю, ты просыпаешься, – по-своему истолковал мою покладистость художник.

– Кофе попью и окончательно проснусь, – сочла нужным уточнить.

– Времени нет, – покачал головой он. – Так что кофе вместе с завтраком будем искать в городе.

Из дому я вышла в прекрасном настроении, несмотря ни на что. Лео не то решил не придавать вчерашнему большого значения, не то сделал положительные для меня выводы, не знаю. В принципе оба варианта меня устраивали. Так что я просто решила принять все как есть. Улыбающийся и то и дело подначивающий меня Лео тоже добавлял радужных красок сегодняшнему дню. Я даже робко надеялась, что впечатления от праздника останутся лишь позитивные, но загадывать не решилась. А то опять какая-то ерунда получится…

За непринужденным разговором я и не заметила, как мы вышли на Фонтанную площадь. Я, задрав голову, с интересом рассматривала разноцветные гирлянды с то и дело повторяющейся руной тэль, символизирующей женское начало. Да и помимо этого было на что посмотреть. Казалось, половина Ольмейра в этот солнечный день заделалась заядлыми жаворонками и собралась здесь. По крайней мере, та его часть, которая имела отношение к творчеству во всех его проявлениях. Куда ни повернись, взгляд сразу натыкался на многочисленных фокусников, актеров, художников, певцов, музыкантов и прочая. Да кого тут только не было! Хоть бери и энциклопедию искусства создавай, не отходя от главного фонтана.

– С ума сойти, – выдохнула я, рассматривая толпу детишек, обступивших пожилого фокусника – он вынимал из цилиндра разноцветные леденцы на палочке и щедро угощал своих маленьких зрителей. – А что же тогда вечером будет?!

– Вечером как раз здесь будет почти пусто, – лениво отозвался Лео, глядя куда-то вдаль. – Чтобы не создавать столпотворение, мэрия всегда рассредотачивает мероприятия по всему городу. Причем они начинаются зачастую примерно в одно и то же время. Каждый выбирает, что ему ближе.

– Хм, я не знала, – нахмурилась я и искоса глянула на него. – А у нас какие планы? Просветишь, о, господин гид? – лукаво улыбнулась.

– Наслаждайся, куколка, – ухмыльнулся этот… нехороший человек, по-прежнему высматривая что-то впереди. – Сегодня твой досуг – моя забота. Будет весело, обещаю.

Вы посмотрите, самоуверенный какой! Так и дала бы… в лоб. Но пришлось смирить души прекрасные порывы. В конце концов, художник решил сегодня меня развлекать, да еще и по собственной инициативе.

– Да где же он… – проворчал вдруг Лео себе под нос, а затем выпрямился и хлопнул себя по лбу. – Точно! Фонтан!

И целеустремленно зашагал к цели. Мне ничего не оставалось, как поспешить следом.

Энди, который сидел на бортике фонтана и довольно щурился, я заметила сразу. И, наверное, даже обрадовалась бы, если бы не… его соседка. Рядом с актером, активно жестикулируя и то и дело поправляя разноцветные пряди, сидела Альбина. Настроение сразу свалилось на несколько пунктов, и я решительно схватила Лео за руку:

– А она что здесь делает?

– Без понятия. – Он остановился и повернулся ко мне. – Это же Альбина, – равнодушно пожал плечами. – Хаотична и непредсказуема. Встретить ее можно везде и всегда, особенно если этой встречи не жаждешь. Да расслабься ты, куколка, – насмешливо ухмыльнулся Леонард и дружески потрепал меня по голове, – не будет она на тебя бросаться, я прослежу.

Я с шипением дернулась назад и грозно заявила:

– Не порть прическу!

Мне, конечно, очень хотелось зарычать и затопать ногами – перспектива наблюдать, как эти двое будут миловаться, убивала любое желание продолжать прогулку. Но я же, в конце концов, не идиотка показывать настоящие чувства…

– Будешь фырчать, как рассерженная кошка, еще и в фонтане искупаю.

И этот невозможный парень показал мне язык!

– Рискнешь, и я прямо на тебе всю одежду испепелю, – мрачно пообещала я.

– Как эротично звучит! – вдруг рассмеялся он и, приобняв меня за плечи, интимно прошептал на ухо: – Что, так не терпится увидеть меня обнаженным? Куколка, только попроси!

– Иди ты, пошляк, – вяло огрызнулась я, осторожно отходя от не на шутку разошедшегося художника.

– Пойду, но вместе с тобой, – заявил он, а затем внезапно опять меня обнял и потащил к фонтану.

Так что для изумления, которое я увидела на лицах актера и скульпторши, были все основания.

– Ле-е-ео-о-о! – восторженно запищала Альбина и захлопала в ладоши. – Изумительно смотритесь! Вы теперь вместе, да?! – с нескрываемой завистью спросила она.

Я с трудом удержала улыбку от превращения в хищный оскал. Посмотрите на эту дамочку! Явно нацелилась на Леонарда и даже не стесняется это демонстрировать! Р-р-р, так и покусала бы!

– Нет, но тебе, мелкая, все равно ничего не светит, губку закатай, – добродушно отозвался тот и щелкнул ее по носу. – Шая у нас не по девочкам, не так ли? – Он повернул голову ко мне и вопросительно выгнул бровь.

И я почувствовала, как у меня самым натуральным образом падает челюсть.

Э-э-э, только не говорите мне, что она… на самом деле нацелилась на меня?!

Прежде чем я осознала, что делаю, уже шарахнулась в сторону.

Лео и Энди дружно рассмеялись, а Альбина надулась и проворчала:

– Злая ты… Красивая, но злая. Я, может, влюбилась с первого взгляда, а ты-ы-ы…

– Лео прав, я не по девочкам, – торопливо выпалила я и спряталась за спину художника.

Кто эту полоумную знает? А ну как набросится с поцелуями?! Зашибу же к шайтановой бабушке!

– Говорю же, красивая, но злая, – еще больше надулась скульпторша, став похожей на забавного разноцветного хомячка, а затем вдруг поднялась и уперла палец в грудь Лео. – Из-за тебя мне разбили сердце! Возьмешь ответственность!

Только не говорите мне, что она сейчас потребует, чтобы Лео ее утешал… по всякому. В фонтан скину!!!

– Позировать не буду, – моментально открестился художник. – Даже не заикайся!

А я едва сдержала облегченный выдох. Все-таки мои мысли более непристойными были.

– Совсем меня обижаете в этот прекрасный женский день, – выпятила нижнюю губу девушка, а затем вцепилась в руку ухмыляющегося актера. – Энди…

– Не-е-еа-а-а! – зевнул тот, а затем спросил: – С каких это пор тебе не из кого натурщика выбрать, Аль?

– Не хочу их! – топнула ногой рассерженная скульпторша. – Вас хочу! Желательно вместе! И Шаю третьей!

– Ни за что! – слаженным хором воскликнули мы.

– Злюки, – мрачно оглянула нас Альбина и гордо вскинула голову. – Раз вы такие противные, уйду я от вас.

И действительно целенаправленно потопала прочь. К моему о-о-огромному облегчению. Все же напрягает меня эта девица, причем сильно.

– Эй, мелкая! – окликнул ее Энди.

– Чего тебе? – Она остановилась и недовольно посмотрела на него.

– Про вечер не забыла, надеюсь?

– Вот возьму и не приду, – фыркнула Альбина и скрылась в толпе.

– А вдруг? – задумчиво пробормотал Лео, глядя ей вслед.

– Куда она денется, – отмахнулся Энди и, поднявшись с бортика, улыбнулся мне: – Шая, великолепно выглядишь. Даже завидую Лео, который сопровождает на прогулке по Ольмейру такую яркую красавицу.

– Спасибо. – Я смущенно опустила глаза.

Все же до чего галантный мужчина! Нет, понимаю, что это часть актерского шарма… Но Лео стоило бы поучиться у своего старшего друга! А то только и знает, что насмехаться.

– В чем проблема? – хмыкнул художник, засунув руки в карманы брюк. – Идем с нами. Будем считать, что половина Шаи твоя.

Что я говорила? Сплошные насмешки!

– Маньяк. – Я толкнула его локтем в бок.

Он на это лишь рассмеялся.

– Не задирай девочку, хулиган, – покачал головой Энди, а затем перевел на меня сожалеющий взгляд. – Увы, дел по горло. Я, собственно, на несколько минут забежал сюда – отдать вам билеты, – и протянул Лео два ярко оформленных куска картона.

– О, у вас представление? – оживилась я.

– Да, мои студенты презентуют сегодня собственную постановку. Но я на сцене тоже появлюсь.

– С удовольствием посмотрю. – Я предвкушающе потерла руки и не смогла удержаться от шпильки: – Сравню, где ты играл убедительнее.

– Шая, – страдальчески закатил глаза он, – долго поминать будешь?

– Всегда! – торжественно пообещала я и, не выдержав, рассмеялась.

Мужчины, переглянувшись, сдержанно поухмылялись.

После этого Энди умчался, а я, присев на бортик фонтана, рассеянно провела рукой в воде. И резко одернула ладонь – водичка оказалась обжигающе ледяной, аж до кости пробрало.

– Бр-р-р. – Я передернула плечами. – Предупреждать же надо! С какой радости они ее такой холодной сделали?

– Летом на праздники всегда так, – невозмутимо отозвался Лео. – Слишком много народу через площадь проходит, воздух раскаляется. Но да, – он усмехнулся, – купаться здесь никто не будет.

Я опасливо покосилась на кристально чистую воду и, встав, отошла подальше. Отношения с холодом, как и у любого южного джинна, у меня были ужасные. А свалиться с простудой не улыбалось от слова совсем.

– Так что мы все-таки делать будем? – со вздохом спросила я.

– Завтракать, – хмыкнул художник и вдруг подался ко мне и клацнул зубами прямо у самого моего носа. – А то еще несколько минут, и я, озверев от голода, позавтракаю одной симпатичной джиннией.

От неожиданности я шарахнулась в сторону и чудом не налетела на шумного дяденьку, выяснявшего отношения с не менее шумной тетенькой.

– Еще одна такая выходка, – мрачно зыркнула я на довольно посмеивающегося Лео, – и я тебя в лягушку превращу.

И выразительно погладила кольцо-накопитель, которое сейчас буквально трещало от божественной энергии. Все то, что я забрала у Хайлара, в артефакт, конечно, не поместилось, но и этого вполне было достаточно.

– Не имеешь права, – пренебрежительно фыркнул Леонард. – По кодексу, регулирующему отношения наших рас, тебе за такое трое суток ареста влепят.

Я раздраженно цыкнула. И все-то он знает, посмотрите на этого прохвоста!

– Ты такая хорошенькая, когда злишься, – вдруг огорошил меня он.

И, пока я от изумления на мгновение дара речи и способности двигаться лишилась, схватил меня за руку и целенаправленно потащил сквозь толпу.

– Не отставай, куколка. – Он посмотрел на меня через плечо и заговорщически подмигнул. – Скоро ты попробуешь самое вкусное мороженое в мире.

Лео шел так быстро, что я едва за ним успевала. И лишь удивлялась тому, как ловко он лавирует среди толпы, умудряясь никого не задевать.

Я глубоко вздохнула и… улыбнулась.

Тепло. Солнечно. Ощущение праздника в воздухе. Его рука, крепко сжимающая мою. И что-то неуловимо безрассудное в сегодняшнем настроении моего художника, настолько притягательное, что не поддаться этому невозможно. И я, весело рассмеявшись, прибавила шагу.

Наверное, это был лучший день в моей жизни.

Мы бродили по Ольмейру, казалось, совершенно бесцельно. Смотрели на выступления уличных артистов, пели вместе с музыкантами, азартно соревновались в конкурсах, дурачились и хохотали до боли в животе, а в перерывах забредали в первую попавшуюся на глаза кафешку, чтобы попробовать что-то новое и сравнить ощущения. И говорили, говорили, говорили. Легко, непринужденно и словно так и надо. Мы даже на парочку не были похожи. Один вежливый молодой человек в старинном костюме пытался испросить разрешения Лео на тур вальса со мной, посчитав, что тот – мой брат. Ох, как же долго мы хохотали! А потом вместе кружили по площадке, словно две белые вороны в современной одежде.

Когда до вечернего представления Энди осталось несколько часов, а полуденная жара начала постепенно спадать, Лео предложил вернуться на центральную площадь, где скоро должны были показывать эволюцию женской моды. Мне идея понравилась, так что я недолго думая согласилась.

Мы оживленно переговаривались всю дорогу до центральной площади. Я ощущала себя легко и свободно, словно не было у меня никаких забот и проблем. Кажется, еще никогда мне не было так просто с Лео, как сегодня. Да и он, как мне кажется, чувствовал себя намного свободнее.

Думаю, после этого чудесного дня в наших отношениях что-то неуловимо сдвинулось в позитивную сторону. Впрочем, не возьмусь судить. В этих самых отношениях каждый день что-то менялось, хоть, к сожалению, не всегда в хорошем смысле. Но не буду о плохом. Еще портить такое замечательное настроение всякой ерундой!

– Слушай! – вдруг воскликнул Лео и, встав передо мной, ухватил за плечи и азартно выпалил: – А давай ты завтра со мной пойдешь?

– И куда ты на этот раз хочешь меня завлечь? – непринужденно спросила я, с трудом скрывая нетерпение и любопытство.

– Да так… Хочу тебя порисовать, – заявил он, засунув руки в карманы брюк.

Я потеряла дар речи. Да что там! Застыла, словно окаменевшая, и только и могла, что таращиться на художника с совершенно идиотским выражением лица.

Скажите мне, пожалуйста, кто-нибудь, что я не ослышалась! Это… это… это… Творец всемогущий, какая честь! Я и мечтать не смела! Он… не шутит?

– Это ты так изощренно поиздеваться решил? – с подозрением спросила я.

– Какого же ты хорошего обо мне мнения, куколка, – иронично приподнял бровь он. – Я, между прочим, полностью серьезен.

И я вдруг засмущалась, словно мне опять четырнадцать и самый симпатичный мальчик в нашей школе позвал меня на свидание.

– Я… согласна, – прошептала, ощущая, как щеки заливает предательский румянец. – Только ты мне расскажешь, что делать надо? А то, боюсь, не справлюсь.

Лео внимательно осмотрел мое пылающее лицо и покачал головой. К счастью, додумался не комментировать. К его счастью. А то меня после этого могло и переклинить. И летел бы наш художник к центральному фонтану без остановок и пересадок.

– Тебя что, ни разу не рисовали? – поинтересовался он.

– Художники такого уровня – нет, – твердо ответила я.

– Ничего особенного, поверь мне, – фыркнул Леонард. – Принцип один и тот же. Но… тебе по большому счету и позировать-то не придется.

– Почему? – даже немного опешила я.

– Ну… – Мой сосед быстро отвернулся, но мне показалось, что он очень смущен. – Все, что от тебя требуется, – гулять со мной по городу и вести себя естественно. Я же буду таскать в руках альбом и зарисовывать разные эмоции на твоем лице.

– Эмоции на моем лице? – недоверчиво переспросила я.

– Да, у тебя очень живая мимика, – по-прежнему не смотрел на меня художник. – И только проведя с тобой почти весь день, я осознал насколько. Знал бы, захватил бы свой альбом для эскизов на эту прогулку.

И вот в этот момент меня вдруг настигло озарение.

Да не может того быть!!!

– Только не говори мне, что эти зарисовки тебе нужны… – начала было я, но Лео раздраженно меня перебил:

– Да, да, да. Мне кажется, так есть шанс дописать девушку над обрывом, – а затем устало вздохнул. – Правда, я не уверен, что смогу зарисовать все возможные эмоции. Доводить тебя до слез или крайней степени гнева мне не хочется…

А я наконец окончательно осознала, что от меня хотят, и впечатлилась до глубины души. И сразу же после этого у меня возник вполне закономерный вопрос:

– Слушай… А почему ты для этого не одолжишь у Энди студентку поспособнее? Кто, как не актриса, может справиться с подобной задачей? Я вот в своих силах совсем не уверена. Если честно, даже страшно брать на себя такой груз ответственности.

– Спасибо, что ты такого высокого мнения о моем уме, – кисло произнес Лео. – Это, между прочим, было первым, что я сделал, когда осознал, что из головы нужную для картины эмоцию не выдерну. И позировала мне не кто-нибудь, а сама Энни – наверное, лучшая из всех известных мне актрис. Вот только ничегошеньки у меня не получилось! И знаешь почему?

– Почему? – послушно спросила я, полностью подавленная его экспрессивностью.

– Потому что сыгранная эмоция не имеет никакого отношения к реальности. И пусть обычные люди этого не замечают… зато очень хорошо замечает холст. Наброски вышли ужасными. Причем настолько, что я тут же сжег их, чтобы не видеть это позорище.

Мне даже сказать особо было нечего. Но… я не ожидала, что художники в моменты вдохновения настолько проницательны, что видят чужую игру. Надо будет запомнить…

Развернувшись, Лео пошел вперед. Я вздохнула и поспешила его догнать.

Некоторое время мы молча шагали к центральной площади и думали каждый о своем. Не знаю, какие мысли заставляли Леонарда хмуриться и стискивать губы, а я… размышляла о том, сколько всего об этом мире еще не знаю. Просто уму непостижимо!

– Ладно, я поняла, – наконец сказала я. – Гнева, отчаяния и иже с ними не обещаю, сам понимаешь… Но остальное должно получиться.

Он повернул ко мне голову и с серьезным видом кивнул:

– Спасибо. Для меня это действительно очень важно.

– Я прекрасно это понимаю, так что можешь на меня рассчитывать, – сдержанно улыбнулась я.

Он явно хотел еще что-то сказать… но просто не успел. Мимо нас, чуть не сбив художника с ног, промчался велосипед. Причем парень на нем так быстро крутил педали, словно от этого зависела его жизнь. Затем рядом со мной пронесся еще один велосипедист. И еще. И еще.

Я изумленно вскинула брови и глянула в конец улицы, которая упиралась в Фонтанную площадь. Оттуда в нашу сторону двигалась разрозненная толпа мужчин разного возраста. Причем складывалось впечатление, что они очень торопятся оказаться от этой самой площади подальше.

– Что происходит? – нахмурился Лео. – Впрочем, сейчас узнаем…

Он перехватил первого попавшегося парня и спросил о причине такого массового исхода.

– Так там эти сумасшедшие из женской Лиги резвятся, – бодро ответил тот, остановившись. – Ворвались на площадь и начали высыпать на головы всем попадающимся мужчинам разноцветный порошок. И ведь нарочно оттенки выбрали поярче. Он ведь не оттирается толком… Стражей, конечно, уже вызвали, но пока они прибудут, пока скрутят… Ярко-розовым или фиолетовым никому не хочется оказаться, – хохотнул парень, а затем озабоченно проговорил: – Вы бы не шли туда пока. Сами знаете… Они совершенно без крыши.

И быстро потопал прочь.

– Вот засада, – цокнул языком художник. – Что-то мне и правда туда расхотелось…

Я тихо хихикнула.

Вот уж воистину бывают моменты, когда мужчина пасует перед женщиной. Пусть мне самой эта Лига, утверждающая, что мужчина – существо второго сорта, никогда не была симпатична… Но с ними опасаются связываться. Казалось бы, что проще толпе мужиков скрутить несколько женщин? Ага, только они потом на тебя столько исков в суд подадут – сам не рад будешь. И что с того, что ни один иск не будет решен в пользу обвиняющей? Беготня по всем инстанциям еще то удовольствие. Вот и предпочитают не связываться. На это есть стражи, их работа с такими кадрами разбираться.

– Что тогда делать будем? – спросила я.

– Сам не знаю, – растерянно пожал плечами Лео. – Следующим по плану у нас стоит представление Энди, но до него еще куча времени… Дай минутку подумать…

– Может, в кафе посидим? – предложила я, заметив в переулке вывеску.

– Можно, – медленно кивнул он.

В этот момент раздался вой сирены, и мимо нас промчалась машина стражей, а за ней еще одна и фургон для задержанных.

– Хм… – Художник оценивающе посмотрел им вслед. – Кажется, планы менять не придется. Нужно минут десять подождать, и все. Даже если к тому времени все не закончится, этим дамочкам будет не до нас.

– Уверен? – Я с сомнением поджала губы, а затем хитро улыбнулась. – Не хотелось бы вместо представления Энди отстирывать тебя в фонтане.

– Не дождешься, – надменно фыркнул он и лукаво улыбнулся. – Лучше я тебя там постираю.

– Меня? В ледяном фонтане? Вот ты добрый. – Я покачала головой.

– Сама доброта, – ухмыльнулся Леонард.

Мы еще немного попрепирались, поглядывая в сторону площади. Оттуда доносились крики, но понять, что именно там происходило, было сложно.

– Думаю, можно идти, – решил Лео и махнул рукой. – Потихоньку.

– Как скажешь.

В конце концов, рискует только он. Мне, в силу пола, точно ничего не будет.

Оказалось, что далеко не все решили уйти с площади, когда там начали резвиться воинствующие члены Лиги. Мы едва пробились сквозь плотное кольцо людей, глазеющих на то, как доблестные стражи ловят нарушительниц, попутно пытаясь увернуться от разноцветной пудры, которой их метко осыпали преследуемые. Получалось, кстати, плоховато, потому казенная форменная одежда сейчас вполне претендовала на звание своеобразного произведения искусства.

– Да уж, такими яркими наши стражи еще не были, – ухмыльнулся Лео, когда мы пробрались на передний план.

– А что, забавно получилось, – хихикнула я тихо, прикрыв рот ладонью.

Впрочем, скоро всех девушек переловили и увели с площади. Люди довольно быстро разбрелись по разным группкам, а мы отправились к центральному фонтану, ждать начала представления.

– Мне вот интересно, – вдруг заговорил Леонард, когда я присела на бортик, – если они так мужчин не любят… А как же отцы? Братья? А если вдруг ребенок родится мальчиком, что тогда?

– Сразу видно, что ты никогда ими не интересовался, – снисходительно хмыкнула я.

– А ты, значит, у нас специалист, – протянул он и, сложив руки на груди, глянул на меня сверху вниз.

– По сравнению с тобой – да, – не удержалась и показала ему язык. – Когда-то еще в школе писала по ним исследовательский проект. Если не вдаваться в подробности – именно плохие отношения с мужчинами семьи делают их такими радикальными. А детей они заводить не планируют, так как считают это насилием над женской природой.

– С ума сойти, – скривился он. – А может, их… просто полечить надо?

– Современной психиатрией это болезнью не считается, – пожала я плечами.

– А жаль, – усмехнулся Лео.

И в этот момент случилось неожиданное. Словно из ниоткуда перед нами появилась растрепанная рыжая девчонка. Она гневно посмотрела на художника и рявкнула:

– Красивые мужики – хуже всех!

А затем… щедро сыпанула ему в лицо разноцветной пудры. И, прежде чем мы успели сделать хоть что-то, скрылась в неизвестном направлении.

– Вот шайтан мохнатый! – выругался Лео. – Их точно лечить надо!

Он зло фыркал, шипел, рассматривая испорченную рубашку, рычал в адрес Лиги и так далее и тому подобное, а я… смотрела на все больше распалявшегося художника и едва сдерживала смех. В какой-то момент он неудачно провел рукой по лицу, из-за чего губы окрасились нежно-розовым, и я не сдержалась и захихикала.

Леонард мрачно на меня посмотрел и ласково-ласково спросил:

– Что смешного?

– Ничего, – послушно отозвалась я и, не удержавшись, опять хихикнула.

– Шаира! – рявкнул художник и принялся неистово тереть щеки, из-за чего пудра на его лице смешалась забавными разводами.

Это меня и добило. Сдерживаться я больше не могла, ну никак! Потому согнулась пополам и захохотала в голос.

– Шаира! – Его голос аж вибрировал от злости.

– П-п-прости, ха-ха. – Я даже икать от смеха начала. – Но… ха-ха, ты бы себя видел!

И опять залилась смехом.

Остановиться было выше моих сил. Не помогло даже смутное понимание, что Лео вполне может выйти из себя и сорваться на мне.

– Если ты сейчас же не заткнешься, я за себя не отвечаю! – заорал он и сжал руки в кулаки.

– Прости, – выдохнула я и, утерев выступившие слезы, простонала: – Но, Ле-е-ео-о-о! Ты бы себя видел!

Злое лицо в разводах розовой, золотистой и салатовой пудры было до того уморительным, что я снова хихикнула.

– Ну ты… – и правда взбесился он и, грязно выругавшись, сильно толкнул меня в плечо.

Не удержав равновесия, я нелепо взмахнула руками и… приземлилась прямо в фонтан. Голова ушла под воду моментально, и у меня сперло дыхание от леденящего холода. Несколько секунд я просто не могла ничего сделать, словно парализованная. Но как только контроль над телом вернулся в мои руки, я вылетела из воды, словно меня оттуда выбросило.

– Лео, ты придурок! – завопила уже я, вцепившись за бортик. – Здесь же холодно!

– Угу, тебе остудиться и не мешало, – проворчал немного виноватый Леонард, помогая мне выбраться на землю.

– Идиот! – Я легко хлопнула ладонью по его груди. – Я же теперь заболею!

– В тридцатиградусную жару? – скептически посмотрел он на меня.

– Я же джинния огненного рода! – топнула я ногой.

– И что?

– А то, что мы любой холод плохо переносим! А-а-апчхи! – Я оглушительно чихнула и схватилась за голову. – Ну вот! Все, нагулялись!

Леонард недоверчиво меня осмотрел:

– По-моему, переигрываешь.

– Ну ты и козел, – процедила я и опять чихнула. – А-а-апчхи!

Затем окинула его презрительным взглядом и, не говоря больше ни слова, медленно побрела прочь.

Прости, Энди, на твое представление сегодня я никак не попаду, хотя очень хочется…

– На меня эти фокусы, знаешь ли, не действуют, – донеслось мне в спину.

Но я даже не повернулась. Мне стремительно становилось хуже, и моей задачей было успеть добраться до постели до того, как у меня начнет подниматься температура. Потому что, проверено, взлетит она до сорока с чем-то, и я на несколько часов выпаду из реальности.

– Шаира, прекрати! – зарычал Лео, стремительно раздражаясь. – Я, конечно, был не прав, признаю, но твоя попытка этим манипулировать отвратительна!

Мне, честно говоря, конкретно в данный момент было абсолютно плевать, что он там орет. Я быстро вызвала такси и, облегченно услышав, что буквально через минуту оно подъедет к площади, сосредоточилась на том, чтобы добраться к нужному месту.

– Ну и ладно! – заорал Леонард, видимо, окончательно взбешенный. – Хочется тебе включать неадекватную истеричку – твои проблемы! Я умываю руки!

В общем, за мной он не пошел. Но я даже не обиделась. Не до того было. Все свои претензии этот козел получит, когда мой организм справится со стрессом.

Водитель такси – пожилой мужчина с совершенно седыми волосами – мой, мягко скажем, нездоровый вид просек сразу в отличие от некоторых.

– Девушка, вас в больницу? – озабоченно спросил он.

– Нет, все нормально, – едва ворочая языком, пробормотала я. – Адрес – Вишневая улица…

– Вы садитесь! – торопливо перебил он, открывая дверцу. – А то свалитесь еще.

По дороге сердобольный водитель еще несколько раз порывался уговорить меня сменить конечный пункт на больницу, но я отказалась. Все, что мне сейчас было нужно, – это добраться до своей постели.

Мой организм, умничка, стойко держался до самых дверей моей комнаты, хотя лихорадило его уже прилично. А вот до кровати пришлось добираться на четвереньках, а уж как я на нее влезла, вообще выпало из моей памяти. Ну а после этого я впала в липкое полузабытье, и в нем в туманную реальность вплетались не менее туманные видения и сны. Я металась по кровати, сминая простыню, и слабо стонала от ощущения, будто сейчас точно сгорю заживо. А в следующий момент меня знобило до трясучки, и я пыталась замотаться в одеяло, спихнутое куда-то в ноги. И так по кругу.

Сколько я так провалялась, не знаю. Все смешалось в одну бредовую кучу, а время перестало иметь малейшее значение. Но вот звук открывающейся двери почему-то показался на диво реальным.

– Сам себе не верю, что я все-таки повелся… – раздался смутно знакомый раздраженный голос.

Он оборвался на полуслове, а затем я услышала грязное ругательство, и в следующий момент меня схватили за плечи и приподняли:

– Шая, что с тобой? Святой Творец, да ты же горишь!

Я замутненным взглядом посмотрела на смутно знакомое лицо и тихо простонала. А затем попыталась отползти – руки, державшие меня, казались до того холодными, что было даже больно.

– Вот шайтан!

И меня отпустили.

А меня как раз опять посетила порция бредовых видений. Мне чудилось, будто вокруг меня бегает гигантская гусеница и пытается накормить вареньем с ложечки. Я фыркала и отпихивала угощение, но странная тварь изловчилась и все-таки засунула мне его в рот. После этого видение пропало, но через некоторое время я услышала перепуганный голос:

– Сорок один?! Да еще и порывается расти?! Твою же мать, да она же умереть может!

Мое состояние опять качнулось в другую сторону, я начала замерзать и попыталась скрутиться в клубочек. А еще я вдруг вспомнила, откуда мне знаком этот голос. Что, Лео, не ожидал такого, да?

– Шая, не умирай! – услышала я словно через вату. – Вот же я придурок… Шая!

Меня приподняли и затрясли за плечи, но сил не хватало даже на то, чтобы открыть рот и рассказать этому идиоту, что я о нем думаю.

Впрочем, он и без меня прекрасно справлялся.

– Какой же я кретин…

Меня аккуратно положили обратно на подушку и заботливо укрыли одеялом по самый подбородок.

– Она же говорила, а я, напыщенный индюк, ей не поверил. Что же теперь делать, что делать… О, точно!

Меня опять схватили за плечи.

– Шаира, выздоравливай! Это мое желание, так и быть, я его загадаю!

Если бы я могла, расхохоталась бы и рассказала, что в такой формулировке желания не выполняются.

– Ай, не получается! – Лео опять положил меня. – Что-то не то, явно не то… Но как же… Вылетело из головы напрочь… Во! Там должно быть написано! Вот только где?..

Дальше раздался грохот, будто кто-то переворачивает мебель. Мне было малость не до того, потому что было настолько холодно, что хотелось в печку залезть. А потом… кажется, мое сознание наконец-то смилостивилось надо мной, и я его потеряла. Приняла тьму с благодарностью, облегченно погружаясь в нее с головой.

А потом… мою тьму разрезал отчаянный голос:

– Шаира Дерхивари, я, Леонард О’Брайен, желаю, чтобы ты немедленно выздоровела! Да будет так, шайтан бы побрал эту ситуацию!

Мне казалось, что меня погребло под огромной волной божественной энергии. Она ворвалась в меня бурным потоком, безжалостно смывая лихорадку, наполняя собой каждую клеточку моего тела. На какое-то мгновение я даже испугалась, что меня попросту разорвет на мелкие кусочки. И это было… больно.

Я широко распахнула глаза и, выгнувшись дугой, закричала так, что почти сразу сорвала горло. Температура стремительно падала, и я моментально взмокла.

– Шая, слава Творцу, получилось!

Лео, сжал меня в объятиях, не капли не заботясь о том, что сейчас тоже промокнет.

– Как же я перепугался… – пробормотал он, уткнувшись лицом мне в плечо и лихорадочно гладя меня по влажным волосам.

Боль отступила, и теперь я ощущала себя шариком, из которого выпустили весь воздух. Мелькнула мысль о том, что надо бы в душ… Но уж чего-чего мне совершенно не хотелось, так это двигаться. Я глубоко вздохнула и обняла художника в ответ. Тот вздрогнул и, торопливо отстранившись, жадно заглянул в мое лицо:

– Ты как?

– Жить буду, – хрипло рассмеялась я и, прокашлявшись, добавила: – Если меня, конечно, не порвет на части от такого количества божественной энергии.

– Ну простите, – язвительно фыркнул Лео. – Как уж получилось.

И попытался отодвинуться.

Ага, кто же ему позволил?

Я прижалась теснее и, подавшись к его уху, прошептала:

– Спасибо. Я знаю, чего тебе это стоило, потому – спасибо, Леонард.

– Да ладно… – неловко проворчал он, больше не пытаясь увеличить расстояние. – Это ведь моя вина.

– И что? – Я посмотрела ему в глаза и слабо улыбнулась. – Другой на твоем месте вызвал бы врача, и все.

– Какого врача? – раздраженно произнес художник. – Ты умирала, на это не было времени!

– И тем не менее. – Я покачала головой и серьезно сказала: – Спасибо, что потратил свое желание на меня. Я очень тронута, правда.

Он вдруг… покраснел и отвел глаза:

– Любой бы на моем месте поступил так же.

А потом вдруг рассмеялся и лукаво заулыбался:

– Нет, ну в роли спасителя джинний я выступаю впервые, честно слово.

Я тоже улыбнулась, а про себя подумала… что ничегошеньки этот художник о нас не знает. Иначе не испугался бы такой вполне несмертельной для южных джиннов температуры. Но, ясное дело, говорить об этом я не собиралась. Желание потрачено, а обесценивать его в глазах Лео я не хотела. К тому же… этот несносный мужчина может говорить что угодно, но уверена – ради другой джиннии он бы его не загадал ни за что.

Так что, пусть я и не скажу этого вслух… но спасибо тебе, Леонард. За то, что все-таки пришел посмотреть, что со мной. За твой испуг и отчаяние. За то, что моя жизнь тебе настолько важна. За то, что отдал почти весь свой доступный резерв божественной энергии, только бы со мной все было в порядке. Поверь, я умею ценить такие поступки, правда.

А еще… прости. За то, что не скажу тебе правды. И о желании, и о том, что… мне будет сложно в тебя не влюбиться. Потому что если этого еще и не случилось, сомневаюсь, что смогу долго продержаться.

– О, вот это я понимаю – семь потов сошло! – вернул меня из моих мыслей голос Лео. – Тебя теперь нужно в стирку, причем вместе с одеждой и постелью. Мне тоже…

Он провел рукой по волосам, которые до сих пор были разноцветными, и подергал воротник безнадежно испорченной рубашки. Зато как-то умудрился лицо оттереть, потому что на нем этой ядреной пудры не было и следа.

Леонард быстро вскочил с кровати и деловито спросил:

– Ты как? Идти можешь? Или мне тебя в душ отвести?

Я откинулась на подушку и, мечтательно посмотрев на потолок, лениво сказала:

– Расслабься. Дай мне пять минут, чтобы организм оклемался от шока, и я все сделаю.

– В смысле? – Надо мной появилось лицо склонившегося художника.

– В смысле мне все равно надо куда-то деть ту прорву энергии, что ты в меня закачал, – и хихикнула внезапно пришедшей мысли. – Так что будут тебе сейчас к первому желанию бонусы. Кстати, если тебе вдруг чего-то хочется – озвучивай. Потому что я реально переполнена.

– Спасибо, я сегодня свое отхотел на год вперед, – проворчал он и лег рядом со мной. Я скосила взгляд и увидела, что он пялится на потолок. – Меня вполне устраивает то, что ты жива и здорова.

– Какой ты неприхотливый, – хмыкнула я и вздохнула. – Значит, сделаю то, что у меня получается лучше всего.

– Сладости? – со смешком спросил Лео.

– Они, родимые. Тем более что есть хочется зверски.

– Есть… есть… – задумчиво повторил он, а затем повернулся на бок и подпер голову ладонью. – Слушай, а ты гений. Я вдруг понял, что голоден как волк.

– Мм… – мне двигаться было лень, потому я продолжала глазеть на потолок. – Можно было бы позвонить Оливеру… Но у них наверняка сегодня тьма народу, и он меня проклянет, если я, отменив сегодняшнюю доставку, пристану с просьбой все-таки ее сделать. Кстати! – встрепенулась я и повернулась к Лео. – А который час?

– Восемь, – немедленно отозвался он и ткнул указательным пальцем мне в кончик носа: – И Энди нас убьет, потому что даже если мы сейчас каким-то чудом выберемся из дому, к половине на месте не будем точно.

– Ну-у-у… – задумчиво протянула я. – В принципе сил на то, чтобы привести нас в порядок и переместить, например, к центральному фонтану, у меня хватит. Но честно говоря, совсем не то состояние, чтобы приобщаться к высокому актерскому искусству.

– Целиком и полностью солидарен. – Мой сосед вдруг лукаво ухмыльнулся. – Ах какая есть идея… И как она тебе не понравится…

Та-а-ак, что задумал этот хитрюга? В какую сторону сейчас завертелись колесики в его голове?

– Мне что-то уже не нравится. – Я опасливо отодвинулась.

– Приводи нас в порядок, раз уж обещала. – Ухмылка художника окончательно стала хулиганской. – А потом я буду тебя кормить.

– Чем? – скептически приподняла я бровь. – Ты готовить не умеешь.

– Увидишь, – загадочно заулыбался этот гад.

Нечего делать, пришлось вставать и работать. Причем быстро-быстро, так как любопытство грозило сожрать меня с потрохами.

Может, Лео у нас тайный шеф-повар, а я и не в курсе? Сама понимаю, что звучит бредово, но ни одной адекватной догадки у меня не было. Так что оставалось единственное – увидеть все своими глазами.

Почувствовав, что способна нормально двигаться, я села в кровати и, подогнув под себя ноги, сосредоточилась. Так-с, надо сформулировать все правильно и ни о чем не забыть. А там посмотрим, что останется от божественной энергии… Может, хватит на уборку пыли? Хорошо бы, бегать завтра по всему дому с метелкой не хочется, ой как.

Хватило. Да и не только на это. Реальный объем энергии, который от отчаяния закачал в меня Лео, я смогла оценить, лишь когда начала с ней работать. Я не только смогла привести нас в порядок и пыль убрать, но и вообще уничтожить любые намеки на мусор в доме. И своеобразным бонусом хватило на то, чтобы на полчаса сделать из моей естественной левитации полноценный полет и еще и Лео им одарить. Так что вниз мы, хохоча, полетели в прямом смысле этого слова. Причем если я была привычная и лавировала довольно-таки ловко, то художник под мое хихиканье два раза стукнулся головой об потолок, а потом еще об кухонную дверь приложился. Впрочем, после этого злость придала ему сил, ловкости и хитрости, и в следующий момент мне пришлось с воплями удирать от расшалившегося соседа, который норовил загнать меня на шкаф. Пришлось срочно отступать к окну и улетать в сад. Не знаю, видел ли кто-то наши салочки среди деревьев, но надеюсь, что никому не пришлось фургон для душевнобольных вызывать.

– Вот догоню и в розовый цвет покрашу, раз он тебе так нравится! – притворно грозился Лео, быстро скользя среди зеленых крон.

– Догони сначала, догонятель ты наш, – фыркала я, вовсю используя свой опыт в полетах и юркость.

Я как раз приметила довольно-таки укромное местечко на старом дубе и, прибавив скорости, чтобы оторваться, шустро спряталась в зелени. И затихла, для верности прикрыв рукой рот. Азарт подхлестывал меня, и даже перспектива быть выкрашенной в розовый совсем не пугала. Найдет до того, как желание выдохнется? Или успеет?

Несколько минут ничего не происходило. Было тихо, и Лео не спешил показываться на глаза. Я начала ерзать от нетерпения и выглядывать из листьев.

Нет, ну так совсем не весело! Он должен меня искать! Только не говорите, что этот гад плюнул и ушел в дом… есть! Без меня! Покусаю!

Внезапно прямо передо мной свесился сам предмет моих суматошных дум и гаркнул:

– Ку-ку! Кто тут у нас попался?

Я перепугалась до икоты и, взвизгнув, сорвалась с ветки и полетела вниз. Мозг пребывал в панике и смятении, потому о том, что как минимум могу слевитировать, я вспомнила далеко не сразу. Только тогда, когда меня подхватили.

– С дуба рухнула так пугать?! – рыкнул он и встряхнул меня.

– Именно с дуба, между прочим. – Меня пробило на хи-хи, и я ткнула пальцем ему в нос. – И именно рухнула!

Художник озадаченно умолк, а затем от души расхохотался.

Я, воспользовавшись тем, что он отвлекся, рванулась из его рук и задала со старта такую скорость полета, что только меня и видели.

– Вот зараза! – донеслось мне в спину восхищенное.

И догонялки продолжились.

Наконец действие полетного желания закончилось, и нам пришлось приземляться. Я успела схватиться за ветку старой яблони и села на нее, прижавшись спиной к стволу. Лео чуть промахнулся и повис прямо наискосок от меня, веткой ниже.

– Эй, ты там падать не вздумай! – обеспокоенно крикнула, наблюдая за тем, как художник подтягивается. – Ладно, если ноги поломаешь… А если руки?!

– Да-да, – пыхтел он. – Я знаю, что мои руки ты любишь больше, чем меня в целом. – Наконец у Лео получилось нормально сесть, и он, задрав голову, заявил: – Уверен, если бы ты могла утащить мои руки без меня и чтобы они при этом продолжали рисовать, так бы и сделала. Маньячка.

– Ой, кто бы говорил, – подразнила я его и показала язык. – Кто там сегодня Энди половину меня обещал? Сам маньяк!

Леонард рассмеялся, а затем искоса бросил на меня лукавый взгляд:

– Спускайся.

– Ага, щаз-з-з, – фыркнула я и, демонстративно поерзав, сложила руки на груди. – Мне и тут вполне удобно.

– За ногу стащу? – задумчиво спросил он.

– Пяткой в нос получишь. – И я опять показала ему язык.

– Вре-е-едина, – хохотнул Лео и задрал голову. – Ты же есть хотела, не так ли?

Вот над этим вопросом я всерьез задумалась. Веселые догонялки как-то отодвинули голод на второй план, но сейчас он грозил вернуться, причем с двойной силой. Поесть было бы… очень неплохо. Но слезать я опасалась. Мой вредный сосед явно был настроен дурачиться, а на выдумку этот парень был ну о-о-очень горазд! Впрочем… кто сказал, что я лыком шита?

– Ладно, – милостиво кивнула я, – неси.

Лео недоверчиво приподнял брови, а затем расхохотался.

– Ну ты… нахалка, – восхищенно поцокал он языком.

– Кто? Я? – очень натурально возмутилась в ответ. – А кто сам обещался меня накормить? Не помнишь такого?

– Я от обещания и не отказываюсь, – ухмыльнулся он. – Но вот тащить еду сюда не нанимался.

– А я хочу отужинать на природе, – капризно заявила я и, схватившись руками за ветку, подалась немного вперед и мечтательно промурлыкала: – Пикник на природе – это же так романтично!

– Угу, – хмыкнул Лео. – Жрать на дереве – это так по-дебильному.

– Ну ты… все настроение убил. – Я попыталась было надуться, но не смогла удержаться от хихиканья – наше препирательство было очень забавным.

– То-то ты едва смех сдерживаешь, убитая моя, – конечно же, заметил он.

– Вот сейчас обижусь – будешь знать, – сурово заявила я.

– Страшно как, словами не описать, – иронично отозвался художник и, прежде чем я начала возмущаться, вдруг задумчиво сказал: – Пожалуй, я впервые вижу тебя настоящую.

– Что? – растерялась я.

Он прислонился спиной к стволу и уставился куда-то вдаль.

– До этого момента ты всегда хоть немного, но сдерживалась. Продумывала, говорить те или иные вещи. Просчитывала мою реакцию на свои поступки и слова. И только сейчас тебе на это все было совершенно плевать.

Я прикусила губу и встревоженно посмотрела на него.

Неужели это было так заметно?!

– Я же джинния, – тихо сказала, когда поняла, что Лео не собирается продолжать. – И то, что ты нас терпеть не можешь, я помнила всегда. Так что я просто очень не хотела испортить с тобой отношения. Это так плохо? – спросила насторожено, не понимая, в какие дебри заведет нас внезапная тема разговора.

– Это нормально, – пожал плечами Леонард, по-прежнему не глядя на меня. – Если человек для тебя важен – в любом смысле, – ты будешь опасаться сказать или сделать что-либо грозящее испортить отношения. Но знаешь… – Он задрал голову вверх и широко улыбнулся. – Когда ты отбросила это все… Я увидел, что ты намного бесшабашнее и безрассуднее, чем хочешь казаться. Ты напоминаешь мне кошку – такая же свободная, легкая, независимая, да еще и со вздорным, но игривым характером. И вот такая Шаира мне определенно нравится больше, чем та, которая осторожно выверяет каждый шаг.

Я сидела словно громом пораженная. И не особо понимала, как мне реагировать на такую речь. Но… приятно, шайтан ему в тапки! Хотя комплимент получился сомнительный…

– И не страшно тебе? – заговорщическим шепотом спросила я. – Вот восприму твои слова как руководство к действию, и ты через пару дней сам взвоешь.

– Кто еще от кого взвоет, – хищно улыбнулся сосед и смерил меня довольно-таки странным взглядом. – Дай повод, куколка.

И прозвучало это… настоящей угрозой. Я даже поежилась, но быстро пришла в себя и решила, что спуску ему не дам. И сразу же в голову пришла спонтанная мысль… ошарашить кое-кого окончательно. Быстро слевитировала к нему на ветку и, сложив руки на груди, с легкой полуулыбкой спросила:

– Вот, считай, дала этот повод. И?

Лео склонил голову и ухмыльнулся. А затем прогулялся по мне многозначительным взглядом и…

– И есть пошли, опасная ты наша, – фыркнул вредный художник и зевнул. – Скоро закат, а еды в животе как не было, так и нет.

А после этого как ни в чем не бывало начал спускаться вниз.

– Провокатор, – не сдержалась я от ворчания перед тем, как последовать за ним.

– Что-что? – Леонард, будучи уже на земле, задрал голову вверх.

– Погода, говорю, хорошая, – ласково-ласково прошипела я, плавно касаясь ногами травы.

– Просто замечательная, – хохотнул он, даже не постаравшись сделать вид, что поверил мне.

Смерив меня веселым взглядом, сосед засунул руки в карманы и ушел в дом, насвистывая какой-то веселенький мотивчик.

Мне ничего не оставалось, как отправиться за ним, пообещав себе отыграться потом. Кому-то хотелось всю прелесть моего характера и каждый день? Любой каприз за ваши деньги, уважаемый господин О’Брайен! Еще не рад будешь!

Когда мы вошли на кухню, я сразу же села на диванчик и, задрав нос, заявила:

– Ну и где там моя обещанная еда?

– Сию минуту, милостивая госпожа, – подобострастно поклонился мне этот… паяц, а затем, полюбовавшись на мое перекосившееся лицо, весело рассмеялся.

– Покусать бы тебя, – прошипела, наблюдая, как художник по очереди открывает все шкафчики.

– На, – мне сунули под нос руку с закатанным до локтя рукавом.

Ну а я… а что я? Сам подставился! Проорав «Мя-я-ясо-о-о!», вцепилась в предложенное угощение зубами. Не сильно, конечно, что я, зверь, что ли? Но в качестве наказания за противный характер самое то!

Этот… железный человек даже не вздрогнул. Зато посмотрел на меня так… Я сразу же насторожилась и замерла в ожидании подвоха.

– Ах ты, кошка кусачая, – нежно-нежно промурлыкал он.

А потом… вдруг резко подался вперед и тоже меня укусил! За шею!

– Ай! – Я оттолкнула его и сжалась на диване, обиженно потирая пострадавшее место. – Тоже мне, вампир недоделанный!

От моего толчка Лео перевернул столик и стукнулся об него головой. Впрочем, пострадавшим или обиженным он не выглядел. Сидел на полу и хохотал надо мной от души.

– Ты – кошка, я – вампир, – зубоскалил этот нахал. – По-моему, идеальная парочка!

– Эй ты, вампирюга, – я поднялась и уперла руки в бока, – еда где? Я уже вполне серьезно подумываю, чтобы на самом деле погрызть тебя!

– Зубки поломаешь, оно тебе надо? – не унимался Лео, но с пола все же встал.

Поставил стол на место, а после оглядел растерянным взглядом кухню и почесал затылок:

– Куда же я… А, точно.

Уверенно подошел к одной из тумб, присел перед ней и, открыв дверцы, достал… несколько пачек с говорящими яркими надписями.

М-да, могла бы и догадаться!

На небрежно брошенные передо мной упаковки я воззрилась со священным ужасом.

– Только не говори, что собираешься кормить меня… этим! – прошипела я.

Вместо ответа этот невозможный мужчина положил ладони на стол и подался ко мне.

– Шая, отгадай загадку. Что самое вкусное на свете?

– Десерты, – буркнула я, сбитая с толку внезапной сменой темы.

– Самое вкусное, куколка, то, что ни разу не полезно, – ухмыльнулся он и, подняв со стола одну пачку с лапшой быстрого приготовления, помахал ею у меня перед носом. – Особенно если ты жрешь это не каждый день, а в качестве отдыха души или с большой голодухи. У нас с тобой сейчас два в одном, потому я тебе гарантирую удовольствие. Рискнешь?

Я хмуро осмотрела сначала пачку, потом самого… предлагателя и мрачно спросила:

– А если отравлюсь?

– Тогда я мужественно потрачу на тебя еще одно желание, – сделал мне Лео то самое предложение, от которого сложно отказаться.

Я сощурилась и не смогла удержать ухмылку:

– А вы, молодой человек, знаете, что предложить девушке.

– Да, я такой, – игриво отозвался он.

– Сдаюсь! – рассмеялась я, выставив ладони вперед. – Но искренне надеюсь, что беды не случится и тебе не придется тратить желание на такую ерунду.

Художник склонил голову и, пристально уставившись мне в глаза, странно улыбнулся:

– И в этом вся ты.

И прежде чем я успела спросить, что он имеет в виду, сгреб пачки со стола и преувеличенно бодро заявил:

– Располагайся поудобнее, куколка. Несколько минут, и все будет!

Когда он поставил передо мной тарелку, я, честно говоря, в нее даже заглядывать опасалась.

– Такое ощущение, что ты ждешь оттуда нападения, – прокомментировал мое состояние Леонард.

– Тебе смешно, а я перед своим носом такое вижу впервые, – проворчала я, все же подтягивая к себе лапшу.

На вид ничего криминального. Лапша в бульоне, в котором еще плавали какие-то кусочки, похожие на мелко нарубленную морковь. На запах тоже не отталкивающе. Даже будоражит аппетит, я бы сказала.

Хм, может, все будет не так плохо?

Я глубоко, словно перед прыжком в воду, вдохнула и…

– Слушай, будешь на меня так смотреть – подавлюсь, – прожевав, сказала я.

– И как? – проигнорировал мою фразу Лео.

– Не распробовала! – Я показала ему язык и вернулась к блюду.

На самом деле, как ни странно, было действительно вкусно! Да, необычно. Да, ощущалось, что еда… ну, не очень натуральная. Но вкусно же! Причем знание того, что это в общем-то реально неполезно, почему-то добавляло удовольствия. Парадокс!

– Я так понимаю, отравление и второе желание откладываются, – не упустил возможности позубоскалить сосед, наблюдая, как я шустро доедаю лапшу.

– Когда я ем – глух и нем. И вообще, нечего за мной тут наблюдать с лицом умиляющейся мамочки. Кто-то вроде есть хотел, а?

– Мамочки… – фыркнул он, подтягивая ближе к себе тарелку. – Ты, Шая, как скажешь…

– Ешь! – сурово скомандовала я.

– Есть! – гаркнул художник и, подмигнув мне, принялся за свою порцию.

Когда тарелки опустели, а в животах поселилась приятная теплая тяжесть, мы откинулись на спинку дивана и, переглянувшись, рассмеялись.

– Видел бы меня сейчас мой брат, его бы удар хватил, – хихикнула я.

– Который? – хмыкнул Лео. – Ты же уточняй. А то братьев у тебя… – Он неопределенно взмахнул рукой.

– Кехирт. – Я зевнула.

– Тот, который повар? – уточнил он.

– Все-то ты помнишь, – вздохнула я и потерла глаза – день выдался напряженный и богатый на события, так что после еды немилосердно тянуло в сон. – Только если бы он был просто поваром… Он ше-е-еф! Да еще и владелец сети «Сокровища»… Ой! – Осознав, что сболтнула, я моментально взбодрилась и перепуганно уставилась на сощурившегося Леонарда.

– «Сокровища имрата», – закончил за меня прозорливый художник. – И ольмейрское «Серебро имрата», конечно же, принадлежит ему.

– Ругаться будешь? – мрачно спросила я, мысленно костеря себя на все лады.

– А должен? – безмятежно спросил он и коварно улыбнулся. – Инте-е-ере-е-есно… Что еще я не знаю о твоей семье? С Шейраном я знаком, он просто ифрит?

Я, каюсь, не сразу поняла, что устраивать сцен мне никто и не собирается. Потому некоторое время молча таращилась на улыбающегося Лео.

– А… да, – наконец-то ответила я и, спохватившись, спросила: – Ты мне решил допрос устроить?

– Нельзя твоей семьей поинтересоваться? – нейтрально отозвался он.

– Можно, но…

– С этими двумя разобрались. Старший – следователь, так?

Ясно. Леонард решил узнать, не завалялись ли среди моих близких знаменитости. Ну, мне несложно ответить. В конце концов, стыдиться мне точно нечего!

– Да, – кивнула я спокойно. – Рихтер в основном расследует спорные дела между джиннами и людьми. В своей среде он известен как Ледяной пес, если тебе это что-то говорит.

– Абсолютно ничего, – покачал головой он. – Дальше… ученый, не ошибаюсь?

– Нет, дальше винодел. А уже за ним – ученый. Последнего зовут Ирхай, и ты тоже вряд ли его знаешь, он женат на науке и мало общается с внешним миром. А вот про Айлера ты точно слышал. Вернее, о его торговой марке – «Кайледо».

– Конечно, слышал! Кто вообще о них не слышал? Отличные вина, кстати.

– Да, мне тоже нравятся. – Я внимательно смотрела на спокойное лицо Лео и не понимала, во что мне выльется этот разговор. – В общем… как-то так.

– Я-а-асно, – протянул он, а потом вдруг хитро-хитро улыбнулся. – Какие у тебя родственники интересные. И полезные, – и расхохотался. – Да ты завидная невеста, куколка! Хоть бери и женись на тебе.

И я как-то сразу расслабилась. Целиком и полностью. Раз Лео хохмит, значит, ему просто интересно было. Без всяких подоплек.

– Какой ты корыстный, – фыркнула я и, щелкнув его по носу, наклонилась к нему и заговорщически сказала: – Да и знаешь, ради вина и еды жениться совсем не обязательно. Дружить вполне достаточно.

Леонард посмотрел на меня до того пристально и странно, что мне стало не по себе. Но в следующий момент он вдруг обнял меня за плечи и, улыбаясь на все тридцать два, заявил:

– Мы с тобой и так дружим, но знаменитого «Шаззира» от «Кайледо» я еще не пробовал!

– Ничего себе у тебя запросы! – возмутилась я, отодвигаясь. – Я сама его только на свой день рождения пью!

– Тогда с тебя – приглашение. – Он погрозил мне пальцем. – И попробуй только забыть.

– Договорились, с меня приглашение, но тебе еще целых восемь месяцев ждать придется.

– Да уж потерплю, не переживай.

Напряжение спало окончательно, и меня опять потянуло в сон. Я медленно моргнула и, прикрыв ладошкой рот, зевнула.

– О, кто-то, смотрю, засыпает на ходу, – сразу же заметил перемену моего состояния Лео и скомандовал: – Отправляйся-ка ты в кроватку, куколка. А то тебе завтра со мной еще весь день по городу гулять.

– Точно, – задумчиво сказала я, поднимаясь с дивана. – По городу же гулять…

– Иди, иди. – Лео тоже встал и подтолкнул меня к двери. – А то уснешь сейчас прямо на полу, что я тогда с тобой делать буду?

– Брать на ручки и нести в постельку. – Я, полюбовавшись на опешившего художника, шустро сбежала в свою комнату, пока мне в спину не прилетело нечто… пошлое.

Было у меня подозрение, что и эта побудка выйдет ну очень ранняя. Успев немного изучить Лео, иллюзий насчет его характера я не питала, а мстительная мелочность в перечне характеристик вполне себе значилась. Так что когда в одиннадцать я распахнула глаза, первое, что сделала, – удивилась.

Небо, что ли, на землю рухнуло? А где вопли в семь утра, что нам пора и даже на кофе времени нет?

Впрочем, заморачиваться над этим я не стала. Пожала плечами и приступила к ежедневному утреннему ритуалу. В конце концов, раз меня реально никто не стал будить, значит, торопиться некуда.

Настроение было озорное и даже шаловливое, потому мне хотелось немного подразнить вредного художника. Ну и отомстить за вчерашнее. Чуть-чуть. Потому я лукаво улыбнулась и вытащила из комода короткий синий сарафанчик с открытыми плечами и летящей юбкой. Пришлось, правда, потратить немного божественной энергии, чтобы он перестал быть таким мятым, но когда я его надела… Поняла, что оно того стоило. Каблуки, памятуя предстоящую прогулку, решила оставить и обулась в светлые балетки. Зато уделила много внимания макияжу, а также прическе.

Отражение в зеркале меня очень порадовало. Я подмигнула ему, поправила слегка подкрученные волосы, которые оставила распущенными, и ехидно подумала, что самообладанию Лео сегодня предстоит выдержать серьезное испытание.

Я была ну просто убийственно хороша! Такой в этом доме меня еще не видели!

Вот и посмотрим на реакцию художника. Заодно попробую понять, есть ли шанс… что моя симпатия может оказаться взаимной. Так, Шая, спокойно! Ты помнишь, что не время? Нельзя! Нельзя тебе в него влюбляться!

Тряхнув головой, я сурово погрозила зеркалу пальцем и решительно направилась на выход.

Спустившись на первый этаж, я сразу поняла, что у нас гости – из кухни доносились приглушенные голоса.

Вот почему Лео меня не разбудил! Интересно, кто там?

Я осторожно постучала в дверь в качестве своеобразного предупреждения, а затем вошла.

– О, Энди, – искренне обрадовалась я актеру. – Привет! Прости, что вчера…

– С ума сойти, – выдохнул потрясенный друг Леонарда, с искренним восхищением рассматривая меня. – Нет, я знал, что в этом доме водятся красавицы, но предупреждать же надо! Шаира, – он приложил обе ладони к груди, – сражен в самое сердце. И всерьез подумываю все-таки стырить тебя у этого чурбана, не умеющего ценить такое счастье!

Я покраснела от удовольствия и бросила быстрый косой взгляд на этого самого чурбана. И ничего, кроме легкой улыбки, не увидела. Даже испытала разочарование. Я, понимаешь ли, целый час потратила, чтобы сразить его наповал, а ему хоть бы хны!

– Тырь, – благородно разрешил Лео.

До чего мне стало неприятно… словами не описать! Все надежды рухнули в один момент, и я несчастно подумала, что надо как-то затоптать ростки чувств, пока сама же не пострадала. Потому что, кажется, я для Лео никогда не буду больше чем подругой. Но свою горькую обиду я, конечно же, показывать не собиралась.

– Слушай, – возмутилась я, присаживаясь на табуретку, – ты бы хоть для приличия поупирался! А то и рад меня сплавить первому встречному!

– Во-первых, не первому встречному, а почти что брату, – демонстративно загнул палец он, а затем ехидно усмехнулся. – К тому же я с удовольствием посмотрю на процесс. Особенно на тот его этап, где Энди ласточкой полетит в дверь.

– Лео, это уже слишком, – покачал головой актер.

– Вот именно, – мрачно сказала я. – Такое ощущение, что ты свято уверен – я из этого дома никуда не денусь. А вот сделаю тебе неприятный сюрприз и действительно уйду с Энди, что делать будешь? Или… – глубоко вдохнула перед тем, как озвучить неприятное для себя самой, – ты этого и хочешь?

– Куколка, – широко улыбнулся он и положил подбородок на сцепленные пальцы, – я знаю точно, что до тех пор, пока ты с меня не стрясешь остальные два желания, твоя заспанная мордашка будет радовать меня каждое утро. Так что пока мне явно не о чем беспокоиться.

От изумления у меня дар речи пропал. Я сидела, широко распахнув глаза и открыв рот, и пыталась свести концы с концами.

Только не говорите, что он сейчас…

– Лео, что у тебя за собственнические замашки? – недовольно отозвался Энди. – Ты себя со стороны слышал? Если тебе девушка нравится – так и скажи, а не вот этот бред неси.

– Пф, – насмешливо фыркнул Лео и, склонившись к другу, заговорщически прошептал: – Я вообще тут подумываю на ней жениться.

– Чего?! – в один голос воскликнули мы с актером.

Меня нагло проигнорировали, а вот Энди Леонард приобнял за плечи и доверительно проговорил:

– Она, оказывается, завидная невеста. Знаешь, кто у нее родственники? Один из братьев – владеет «Сокровищами имрата», второй – «Кайледо».

А. Понятно. Их милость Леонард О’Брайен изволят развлекаться. Можно выдохнуть, я не спятила, мир с ума тоже не сошел.

– Серьезно? – вытаращился на меня актер.

– Угу, – мрачно процедила я, взглядом обещая весело скалящемуся Лео стр-р-рашную месть за издевательство. – А старший, напоминаю, следователь. А младший – ифрит. Так что кто меня обидит – долго не проживет.

Думаете, я кого-то испугала? Да щаз-з-з!

– Лео, – торжественно произнес Энди, отсаживаясь от него, – ты мне, конечно, друг, но… Шаира, – и посмотрел на меня обожающими глазами, – этот кретин тебя не достоин. Давай ты лучше за меня замуж выйдешь?

– Эй, так нечестно! – Художник шутливо толкнул актера в плечо и изобразил на лице вселенскую обиду. – Я первый предложил!

– Ха. Ха. Ха. – Я демонстративно похлопала этим паяцам. – Очень смешно. Живот надорвать.

– Перегнули, – со вздохом сказал Леонард и улыбнулся. – Прости, увлеклись.

– Да, занесло немного, – виновато поддержал его Энди. – Мы не хотели тебя обидеть, честно.

– Я не обижаюсь, – спокойно покачала я головой. – Просто… я всю жизнь вращаюсь в среде, где тебя оценивают не по личным качествам, а по тому, что ты можешь дать. Деньги, связи, влияние… Мне эта тема очень неприятна, вот и все.

Мужчины переглянулись, а затем Лео взъерошил волосы и тихо произнес:

– Да уж, вот это мы сглупили.

– Проехали. – Я махнула рукой и безмятежно улыбнулась. – Какие планы?

Показывать, что сцена меня все-таки серьезно ранила, я не собиралась. В конце концов, кто виноват, что я на миг позволила отчаянной надежде увлечь себя? Или я этих двоих первый день знаю, в самом деле?

– Ну… я вообще ругаться пришел, – вдруг рассмеялся Энди. – За то, что вчера вы так и не появились. Но Лео сказал, что ты чуть не умерла. – Он обеспокоенно посмотрел на меня: – Сейчас все в порядке?

– Он желание потратил. – Я пожала плечами. – Еще бы мне быть не в порядке.

– Это хорошо. – Актер хлопнул ладонью по столу. – Зато теперь я буду знать, что южных джинний лучше в фонтане не купать.

Я ничего не ответила, лишь вежливо улыбнулась.

– Энди приглашает нас на представление, – вклинился Лео. – Администрации их школы понравилась вчерашняя студенческая постановка, они хотят, чтобы он со своими учениками завтра повторили ее в стенах родного учебного заведения.

– Это же замечательно, – живо отреагировала я. – А то я так расстроилась, что не попала на вчерашнее.

– Тогда я для вас лучшие места забронирую, – просиял актер и погрозил мне пальцем: – Только в этот раз чтобы точно были!

Как я уже говорила, долго дуться или пребывать в меланхолии я не умела. Так что в принципе настроение уже начало исправляться.

– Ну… – протянула я задумчиво и бросила выразительный взгляд на напряженного художника. – Ничего обещать не могу. А ну как меня опять в каком-то фонтане искупают?

И сразу заметила, как он облегченно расслабился.

Какое интересное открытие! Значит, тебе все же не плевать, что я о тебе думаю? Замечательно! Главное, сейчас опять ничего лишнего себе не напридумывать…

– Я тебя после вчерашнего на несколько метров ни к одному фонтану не подпущу, – погрозил мне пальцем Лео. – И мороженого больше тоже не дам!

– Папочка у меня строгий, – доверительно сообщила я ухмыляющемуся Энди, отчего тот не выдержал и расхохотался.

– На папочку я ну никак не тяну, – хмыкнул сосед. – Так что максимум – старший брат.

– Еще один? – совершенно натурально перекосило меня, и я отчаянно замотала головой: – Нет уж, спасибо! Мне пятерых мозгоклюев вполне достаточно! Шестого не заказывала!

– Эй, чем я тебя как брат не устраиваю? – возмутился Леонард и подался вперед, упершись ладонями в стол.

Тем, что у меня к тебе отнюдь не сестринские чувства, идиот! Глаза разуй! Хотя нет… Лучше не надо. А ну как тебя переклинит в обратную сторону? Выдыхай, Шая, выдыхай!

– Знаешь, ни один из моих братьев, даже Шейран, не ведет себя со мной на равных! – выдохнула я и скопировала позу художника.

Наши взгляды скрестились в своеобразной битве, в которой ни один не хотел сдаться первым. И непонятно, во что бы это все вылилось, если бы…

– Ка-а-ак любопытно…

Тихий задумчивый голос Энди словно вывел нас из транса, и мы сели на свои места и быстро отвели глаза.

– Что тебе любопытно? – спросил Лео.

– Да так… Кое-что понял.

Я взглянула на актера и насторожилась: он выглядел странно, но в чем это проявлялось, мне никак было не уловить.

– Не обращайте внимания, – рассмеялся Энди и махнул рукой. – Актерские заморочки. Всегда интересно посмотреть на яркие эмоции.

После этого он, ухмыляясь, быстро откланялся, пригрозив, что лично нас поубивает, если мы и в этот раз не придем.

– Какой-то он не такой сегодня, – сказал Леонард, задумчиво глядя на дверь. – Ну да ладно. – Он перевел взгляд на меня и улыбнулся. – Ждем доставку из «Серебра имрата» и выдвигаемся?

– Еда… – Я широко распахнула глаза. – Точно! Вы меня так заболтали, что я о ней совсем забыла!

– Угу, а завтрак проспала, – покивал он.

– Кстати, где моя порция? – Я подозрительно сощурилась. – Съел?

– Не я! – тут же открестился художник. – Пришлось скормить ее Энди в качестве извинения. Прости.

– Ладно. – Я великодушно решила не обижаться. – Но тогда ты мне варишь кофе.

– Я бы с удовольствием, но не умею, – развел руками он. – Помнишь, я говорил, что не пью его.

– Точно! – Я хлопнула себя по лбу. – Ты еще упоминал, что у тебя от него крышу рвет.

– Ага…

– Ну… тогда выбора особо-то нет, делай чай.

– Сию минуту, госпожа, – фыркнул Лео, но все же направился выполнять заказ.

Я пересела на диван и рассеянно наблюдала за тем, как он осторожно заваривает ароматный напиток.

– Кстати, – Леонард повернулся и уставился на меня, – ты сегодня действительно изумительно хороша. Боюсь, во время прогулки мне придется больше гаркать на твоих потенциальных кавалеров, чем рисовать.

И прежде чем я сумела найти достойный ответ, отвернулся обратно к плите и преувеличенно бодро спросил:

– Сахар тебе бросать? Хотя о чем это я… – добродушно хохотнул. – Конечно, бросать! Сколько ложек?

Намек на то, что тему развивать не стоит, я поняла. Кажется, Лео просто сам был смущен, вот и вел себя так… Но мне было до того приятно, что я решила не заострять. Комплимент, на который так надеялась, я получила, и это огромный прогресс! Не буду торопить события.

– Если на среднюю – три, – отозвалась я.

Вскоре передо мной поставили чашку с чаем, а затем… словно какой-то фокусник, Лео из ниоткуда вытащил блюдо с песочными корзинками, наполненными фруктами вперемешку с легким кремом.

– Вот.

Он поставил блюдо передо мной и сразу отвернулся, но мне показалось, что у него слегка покраснели скулы. Я умилилась до глубины души. Ну ведь чудо какое! Словами не передать! И умеет же быть прелестью! Особенно когда чувствует себя виноватым.

– Ты мой герой! – Я решилась на небольшую провокацию и, откусив кусочек восхитительного десерта, доверительно сообщила: – Смотри, Лео… Продолжишь в таком духе, еще влюблюсь, и что тогда будешь делать?

Чего я точно не ждала, так это того, что он вздрогнет и резко выпрямится. Я даже пожалела, что не могу видеть его лицо. Шайтан мне в печенку, такие вещи надо говорить только в глаза! И теперь поди пойми, удивился он или его там от отвращения перекосило? Почем мне знать, какие у него мысли на эту тему? Дурочка ты, Шая… Думать надо было!

Буквально через несколько секунд он повернулся и, ехидно усмехнувшись, пропел:

– Что делать буду? В постель потащу, разумеется.

Я закатила глаза и поцокала языком. Как всегда, пошловато отшутился. Уже даже не реагирую. У него все щекотливые разговоры сводятся к постели.

Впрочем, сегодня мне хотелось подразнить вредного художника, так что я положила корзинку обратно на блюдо, а затем очаровательно улыбнулась:

– Милый, тебя что, мучает эротическая фантазия с моим участием? Все разговоры к постели сводишь.

– Милая, – в тон мне отозвался он и наклонился так, чтобы наши лица были на одном уровне, – любая из тех, кто был здесь до тебя, полжизни бы отдала за такие разговоры. Как думаешь, почему из всех только тебе так повезло?

Я прищурилась и закусила нижнюю губу.

Нет, ответ я знала, это же очевидно. Лео просто достаточно хорошо меня выучил, чтобы понимать: мне постель хоть сто раз предлагать можно, я не соглашусь. По крайней мере, ради контракта. Но не буду же я это озвучивать, не так ли?

– Потому что только моя красота сразила неприступного Леонарда О’Брайена? – невинно поинтересовалась я и, состроив самую хитрую из возможных рожиц, добавила: – Сознайся, дорогой, ты просто очень надеешься, что я соглашусь, не так ли?

Он вдруг странно усмехнулся и…

– В разные моменты на этот вопрос можно получить разные ответы, – вдруг заявил мой несносный сосед. – В данный момент меня тянет спошлить еще сильнее. Завтра, может быть, я лишь пальцем у виска покручу. А послезавтра… Задай мне этот вопрос, если сумеешь добиться остальных желаний, куколка, – и загадочно ухмыльнулся. – Может, получишь такой ответ, которого и не ожидаешь.

Я потеряла дар речи. В голове вдруг стало почти пусто, лишь одна мысль, словно красная строка, светила перед глазами. Это что… намек?! Мне только что вот так странно дали понять, что я… небезразлична?! Или меня…

– Вот! – Лео вдруг щелкнул пальцами у меня перед носом. – Именно этого я и хотел добиться! Так и сиди, выражение лица не меняй, я сейчас!

И смылся из кухни с такой скоростью, что я и понять ничего не успела.

Впрочем, вернулся он быстро. И с альбомом в руках.

В этот момент я осознала, что меня внаглую и беспринципно спровоцировали на нужную эмоцию. Никаких подтекстов, их милость художник решили начать свою работу, не выходя из дому. А я, дура, уши развесила!

Зло фыркнув, я сложила руки на груди и высокомерно посмотрела на этого… гада.

– Я же просил! – укоризненно покачал головой Леонард, которого явно ни грамма не мучила совесть за свое поведение. Он прищурился на миг, а затем улыбнулся. – Впрочем, это даже лучше.

И принялся быстро зарисовывать в альбом, время от времени бросая на меня мимолетные взгляды.

Помнится, один из моих братьев, Айлер, как-то говорил мне, что нет в этом мире никого более сумасшедшего, чем те, кто занимается творчеством. Вот теперь я целиком и полностью поняла, что он имел в виду!

Мученически вздохнув, я подумала, что нет смысла обижаться. Наши отношения и так намного лучше, чем Хайлару видится в самых страшных кошмарах…

О Создатель, точно, Хайлар! Я вздрогнула и устало застонала. Совсем забыла о том, что должна отчитаться ему о первом желании! Моя бы воля, я с ним больше ни разу в жизни не заговорила бы, но это же работа! Что делать?!

– И вот это тоже прекрасно, – пробормотал Лео, поглощенный рисованием. – Глядишь, такими темпами даже из дому выходить не придется.

– Тебе бы только нужной эмоции добиться, – недовольно фыркнула я. – И нет никакого дела до того, что мне нужно будет с Хайларом связаться.

Карандаш в руках художника замер. Сосед поднял глаза от альбома и вперился в меня тяжелым взглядом.

– Зачем тебе связываться с этим козлом?

– Этот, полностью с тобой согласна, козел еще и мой начальник, – устало напомнила я. – И я должна регулярно отчитываться ему о продвижении в работе. Тем более что ты загадал первое желание…

– Надеюсь, ты не собираешься с ним встретиться? – тихо спросил он.

– С ума сошел? – Я выразительно покрутила пальцем у виска. – Я с ним больше без двух-трех свидетелей вообще встречаться не собираюсь. Перебьется сухим отчетом по равви. И не сегодня, – заставила себя улыбнуться. – Не хочу, чтобы даже упоминание о нем портило этот день.

– Умница. – Лео одобрительно показал мне большой палец, а затем вернулся к альбому и на некоторое время опять выпал из реальности.

Интересно, что он там зарисовывает? У-у-у, одним глазком бы заглянуть…

– Все, – вдруг заявил он и, закрыв альбом, быстро засунул его в большую сумку.

– А мне не покажешь? – небрежно спросила я и затаила дыхание, ожидая ответа.

– Напомни, когда домой вернемся, – отозвался художник, перекидывая лямку сумки через плечо. – Ты чай допила?

– А? Да…

– Тогда пойдем. – Он светло улыбнулся и поманил меня пальцем. – Повеселимся.

– Повеселимся, – согласилась я, поднимаясь.

Ему хочется настоящих, живых эмоций? Ему нравлюсь не просчитывающая и не заморачивающаяся я? Как скажешь, дорогой! Сегодня я себя окончательно отпущу, и не жалуйся потом!

Я сразу решила, что сегодняшний маршрут выбирать буду сама. И что с того, что города я не знаю? Когда эти мелочи имели значение? Я заглядывала во все переулки и тупики, одинаково восторгаясь и позеленевшей от времени статуей девочки с зонтиком, и разукрашенной детскими мелками брусчаткой. Я ощущала себя настолько обновленной, словно рожденной заново, что хотелось делиться своим восторгом со всем миром.

Иногда я даже забывала о том, что в этот день не одна, но Лео ни разу не одернул меня. Он вообще по большей части молчал и рисовал.

Когда я забрела к чудесному прозрачному пруду, на котором росли фиолетовые лотосы, а по дну сновали яркие карпы, мне так захотелось… танцевать. И пусть в моем роду не было восточных джиннов, издревле практиковавших танцы на воде, но желание оказалось слишком велико. Так что я быстро разулась и скользнула босыми ногами вдоль водной глади. Левитация позволяла мне лишь слегка касаться теплой воды, и я до изнеможения кружилась среди лотосов, подставляя солнцу и ветру улыбающееся лицо. Очнулась, лишь осознав, что божественной энергии в кольце осталось немного и скоро я совсем неизящно булькнусь в воду. И только после этого вспомнила о Лео.

– Ой! – Я резко крутнулась, отчего вокруг меня взметнулись брызги, и виновато посмотрела на художника, сидевшего на берегу. – Давно я?..

– Ну… – он лукаво взглянул на меня поверх альбома, – не меньше получаса. Точнее не скажу, сам увлекся.

– И что ты рисуешь? – Я быстро подбежала к нему, но эта вредина шустро закрыла рисунок.

– Но-но, пока нельзя, – погрозил пальцем художник и, поднявшись, непринужденно спросил: – Идем дальше?

Меня разбирало любопытство – что же такое этот невозможный мужчина рисовал, пока я танцевала? Но не пытать же его! Так что пришлось смириться и улыбнуться:

– Ага, идем.

– Есть предложение перекусить, не против?

И в этот момент я осознала… что прилично проголодалась!

– Отличная идея.

– Пожелания?

– На твой вкус. – Я пожала плечами и от души потянулась. – Как же хорошо!

– Да, неплохой денек, – хмыкнул сосед. – Значит, я…

Он вдруг оборвал себя на полуслове и грязно выругался. Я вытаращилась на него, не понимая, с чего такая перемена. Но спросить не успела.

– Бежим! – вдруг рявкнул Лео и, схватив меня за руку, потащил прочь.

– Эй, что за спешка? – крикнула я.

– Потом расскажу! Надо убраться отсюда!

Хм, и что же случилось? Впрочем, потом так потом. Леонард крепко сжимал мою ладонь, и было в этом что-то невероятно будоражащее – мчаться бок о бок по затененной аллее, держась за руки.

Остановился он так же внезапно, как и начал бежать.

– Так дела не будет, – решительно сказал, внимательно осматривая округу. – А вот это подойдет.

Он быстро подбежал к старой сливе с очень густой кроной и под моим ошарашенным взглядом принялся на нее взбираться.

– Ты что творишь? – спросила я, подойдя к дереву.

– Лезь за мной, – процедил Лео и, сев на нижнюю широкую ветку, протянул мне руку: – Давай помогу.

– А объяснить? – вскинула я брови.

Он мученически вздохнул, но, видимо, понял, что без пояснений я наверх не полезу, потому скупо обронил:

– Увидел людей, встреча с которыми ничего хорошего мне не сулит.

– Всего лишь? – улыбнулась я.

– Всего лишь? – язвительно переспросил художник. – Между прочим, один из них грозился мне пальцы переломать при следующей встрече! Шаира, не выделывайся, иди ко мне!

– Пальцы – это плохо. – Я покачала головой. – Надо разобраться.

– И как ты собралась разобраться? – фыркнул Леонард. – На свою силу надеешься? А вдруг тебя по голове ударят?

– Спокойно! – Я подмигнула ему. – Ты лезь повыше, чтобы тебя видно не было. А я покажу наглядный пример того, что не силой единой…

– Что ты?..

– Быстро! – прикрикнула я.

Лео смерил меня мрачным взглядом, но, видимо понял, что спорить бесполезно.

– Из-под дерева не уходи, – выдохнул он. – В крайнем случае свалюсь кому-нибудь на голову.

Беспокойство и забота меня очень согрели. Все же насколько изменились наши с ним отношения… Так, стоп надежде!!! Опять меня заносит.

– Не надо таких жертв. – Я послала ему воздушный поцелуй и сосредоточилась на задаче.

Проверила уровень божественной энергии в кольце и осталась довольна. Для моей идеи вполне хватит. Я закрыла глаза и сформулировала желание. А когда открыла, все было сделано – цвет сарафанчика стал бежевым, а в ладони были зажаты палочки для волос. Я торопливо скрутила пучок и закрепила его палочками. А затем присела у дерева и принялась осматриваться.

Ну и где те, с кем так не хотел встретиться мой художник?

Прошло около десяти минут, но аллея по-прежнему оставалась пустынной.

– Слушай, а может, они сюда и не пойдут? – лениво спросила я.

– Хотелось бы, – проворчали сверху. – Сейчас поднимусь выше, гляну.

Над головой зашелестело, и… в этот момент я увидела трех мужчин, которые медленно шли по аллее и внимательно осматривались.

– Замри, – скомандовала я, рассматривая их. – Трое мужчин, один блондин и два брюнета – они?

– Да, – тихо отозвался Лео. – Шая, может…

– Ш-ш-ш, – оборвала я его, – тебя здесь нет, понял?

Он, умница моя, не ответил.

Я же сделала вид, что любуюсь деревьями напротив.

Мужчины остановились неподалеку и принялись переговариваться, поглядывая в мою сторону. Я остро пожалела, что кольцо почти пусто и подслушать их не было никакой возможности.

Наконец вся троица решительно направилась в мою сторону. Я сделала вид, что заметила их только тогда, когда они подошли почти вплотную, и, вздрогнув, подняла на них вопросительный взгляд.

– Только не говорите, что здесь сидеть нельзя.

Я знала, что делаю. Первое правило боя, как говорил мой братец-близнец, – обескуражить противника.

– Мм… да нет… – промямлил блондин, которого вытолкнули вперед для переговоров. – Простите…

– Да? – Я безмятежно посмотрела на него и одарила слегка отстраненной улыбкой. – Вы из моего клуба, да? Пришли спросить о завтрашнем творческом вечере?

– Что? – растерялся мужчина и переглянулся с остальными.

– Не стесняйтесь, – подбодрила я его. – Хотите автограф, так и скажите.

– Простите, девушка, – не выдержал шкафообразный брюнет, – мимо вас парочка не пробегала?

– А, – сразу поскучнела я и уперлась глазами в подол своего сарафана, – так вы не поклонники…

– А может, все же она? – дернул его за рукав второй брюнет. – Вроде похожа…

– У той платье было синее, – буркнул «шкаф», и я мысленно поздравила себя с правильным решением.

Настроение и так было игривым, а теперь меня вообще потянуло на подвиги. Так что я подняла глаза и мило улыбнулась:

– Парочка? Вы о той безвкусно одетой девице с пошлым рыжим цветом волос и толстячке в пестрой рубашке?

– Нет, – покачал головой блондин. – Парень…

– Значит, о том шикарном мужчине с длинными волосами, за которым по пятам волочилась какая-то странная женщина? – продолжила издеваться я.

– Нет! Мы о…

– Тогда…

В этот раз перебили меня.

– Парень лет двадцати с копейками, светло-русый, бежал с девушкой в синем сарафане, – твердо произнес «шкаф».

– А… – опять поскучнела я и уставилась мечтательным взглядом поверх их голов. – Такие прекрасные и влюбленные… А зачем вам они? – с любопытством посмотрела на главаря этой шайки.

Мужчины переглянулись, а затем «шкаф» нехотя сказал:

– Этот мерзавец развлекся с моей сестрой и пропал, не сказав ни слова на прощанье. Хочу… потолковать с ним об этом.

Да ладно? Лео так поступил? Что-то мне не верится. Он, конечно, редкая зараза, но уж точно не подонок. Впрочем… об этом я его потом еще спрошу. Эта троица настроена решительно, сразу видно. Но… играем до конца, не так ли?

– Фу, как противно. – Я сморщила носик и, поднявшись, показала пальцем в конец аллеи. – Там их ждала машина, они в нее сели и уехали.

– Сбежал-таки… – зло сплюнул блондин и махнул рукой. – Идемте тогда, поспрашиваем…

– Постой, – повелительно поднял ладонь «шкаф», не сводя с меня напряженного взгляда.

Я хоть и продолжала смотреть на него безмятежно, но внутренне все же напряглась.

И в чем этот мужлан меня подозревает, скажите на милость?

– Скажи, милая, – он склонил голову и подозрительно сощурился, – а с этим парнем точно была не ты?

Ой-ей… Что же ты такой наблюдательный?

Наверху зашумело, так что пришлось срочно говорить что-нибудь, чтобы эти трое не посмотрели на дерево и не засекли нервного художника.

– Я? – оскорбленно фыркнула я и гордо выпрямилась. – Я похожа на ту, кто будет нестись за мужчиной, теряя тапочки? Фи, – аккуратно пригладила волосы у висков. – Мое вдохновение не терпит суеты и резких движений. И так из-за этого странного женского праздника уже неделю ни одной строчки не приходит! А у меня творческий вечер! – истерически взвизгнула, заставив мужчин опасливо отойти. – Поклонники будут ждать нового шедевра! И тут вы еще… – Я решила, что лучшая защита – нападение. – Ходите, странные вопросы задаете! Сбиваете мне весь настрой!

– Майк, пошли, – дернул блондин «шкафа» за рукав рубашки. – Не она это…

– И все же… – не сдавался слишком проницательный брюнет.

И я решила выложить свой козырь.

– Ах! – Я широко распахнула глаза и уставилась на крону дальней осины. – Вдохновение! – и, торопливо включив диктофон на равви, прижала ладони к груди и взвыла: – При красивой луне! Я стою в тишине! Где же мой идеал?! Нет следа, он пропал! Ну когда же, когда ты полюбишь меня?! Если я… – сделала вид, что нахмурилась, и потерла кончиком пальца подбородок. – Если я… Хм… Если я… – торопливо села обратно на траву и обхватила голову ладонями. – Нет, нет, только не сейчас! Если я…

В общем, картина маслом – ушла в себя и свои творческие муки. И на присутствующих совсем не реагирую.

– Идем, Майк, – устало сказал второй брюнет. – Видишь же, эта… поэтесса поглощена… – он запнулся, – шедевром. Идем, поспрашиваем прохожих, может, кто знает обидчика твоей сестренки.

Я краем глаза увидела, как «шкаф» кивнул, после чего вся троица неспешно удалилась.

Когда они скрылись в конце аллеи, я подняла голову и спросила:

– Ну как?

Из листвы показалось лицо Лео. Красное, с подозрительно блестевшими глазами.

– Шедеврально, – выдохнул он сипло. – Энди обрыдался бы от счастья получить такую комедийную актрису. Мне пришлось зажимать рот ладонью, чтобы хохотом не запороть тебе весь спектакль. А еще говорила, что джинны не способны к творчеству, – не удержался художник от шпильки.

– Милый, – иронично приподняла я брови и расплылась в довольной улыбке, – все женщины немного актрисы, особенно когда припечет.

– Актриса прекрасна, а стихи были отвратные, – хмыкнул он. – Ужас-ужас.

– Аха, – заухмылялась я. – Обязательно передам Шейрану, как ты отозвался о его стихотворных потугах.

– О, так это не твое? – Художник наконец-то спустился и сел рядом со мной.

– Издеваешься? – Я иронично вскинула бровь. – Разумеется, этот кошмар не мой.

– А братца твоего что на рифмоплетство сподвигло? – не унимался он.

– А ты как думаешь? – ответила я вопросом на вопрос.

Тот лишь неопределенно плечами пожал.

– Видишь ли, некоторые мужчины становятся полными идиотами, стоит им влюбиться, – просветила я соседа. – Шейри из таких. Год назад впервые втрескался, зато по уши и до отказа мозга. И несколько месяцев веселил семью своими выходками в попытках обратить на себя внимание объекта пылких чувств. – Я хихикнула, вспоминая это веселое время. – Это ты еще не видел портрет прекрасной дамы. Счастье братца, что он не додумался показать ту мазню девушке. Точно ничего бы не светило.

– А что, без этого получилось? – заинтересованно склонил голову Лео.

– Угу. – Я подняла лицо вверх и усмехнулась. – Но скорее вопреки, чем благодаря его стараниям. А помогли, как это ни прозаично, красивая мордашка и веселый, легкий характер. Но они же сыграли и злую шутку. Счастье Шейрана длилось всего два месяца, а затем мой ветреный братец нашел новый объект любви. В тот раз до крайностей вроде картин и стихосложения не дошло.

Леонард промолчал, а затем вдруг тихо спросил:

– Непостоянство, надо понимать, общая черта ифритов?

Вопрос был с подвохом, я насторожилась сразу. И, повернув голову, посмотрела ему прямо в глаза:

– Сложно серьезно относиться к своим чувствам, когда на тебя постоянно давят с выбором. Мне помогает ненависть к Хайлару, она не дает мне даже гипотетически рассматривать его как потенциального супруга. Шейран… У него тоже есть одобренная обществом нареченная. Хорошая, смешливая девчонка. У них масса общих интересов, они дружат с детства и даже вместе гоняют на досках. А еще она влюблена в него много лет и не скрывает этого. Шейри трудно, – со вздохом признала я. – Каждый раз, когда у него появляется новая девушка, Тришша сразу дистанцируется. Но братишка слишком привык к тому, что она рядом и всегда на его стороне. Когда отношения только начинаются и влюбленность бьет через край, это не так сильно ощущается… Но у Шейрана не такой простой характер. Рано или поздно начинаются конфликты и требования. И он невольно сравнивает новую девушку с Тришшей, которая вроде как просто друг. Сравнение, сам понимаешь, не в пользу первой…

– Эта Тришша… манипулирует твоим братом, – сухо произнес Лео.

– Думаешь, Шейран этого не понимает? – усмехнулась я. – Но она делает это открыто, не притворяется. Она ведь не требует ничего, не так ли? Просто исчезает, когда братец ныряет в новые отношения. Так что вполне допускаю, что однажды она добьется своего.

– Жуть, – передернуло художника.

– Каждому свое, – отозвалась я и решила, что на этом хватит, и поднялась. – Может, уйдем отсюда? А ну как эта троица решит вернуться и проверить?

– Куколка, – хмыкнул он и надменно улыбнулся. – Такси уже ждет.

Я резко повернула голову и увидела, что неподалеку нас действительно ожидает такси.

– И когда только успел? – со смешком спросила я, наблюдая, как Леонард встает.

– Во мне много скрытых талантов, – шепнул он мне на ухо и, крепко взяв за локоть, повел к машине. – Возвращаемся домой. Пока эти придурки в городе, по нему лучше лишний раз не шататься.

– Хорошая идея, – согласилась я и задала волновавший меня вопрос: – И все-таки… Почему они за тобой охотятся? Ты что, реально с сестрой того «шкафа» роман крутил?

Сосед бросил на меня нечитаемый взгляд и молча открыл дверцу машины. И лишь после того, как мы сели на заднее сиденье, ответил:

– Да, но все было совсем не так.

Я повернула голову к нему и заинтересованно приподняла брови. Лео мученически вздохнул, и, если честно, я думала, что он сейчас откажется говорить, но…

– Полгода назад я ездил с Энди кататься на лыжах, – сухо проговорил он. – Там познакомился с девушкой… Сразу ее предупредил, что ни на какие серьезные отношения не настроен, да и вообще просто отдыхаю. Она заявила, что ничего такого и не ждала… Мы прекрасно провели две недели, пока я не сообщил, что завтра уезжаю… – зло выдохнул и процедил: – Устроила мне безобразную сцену в ресторане с битьем посуды. И то, что мне это влетело в копеечку, сущая ерунда по сравнению с тем, с какой скоростью пришлось убегать от этой троицы, всерьез грозящей переломать мне пальцы. Отдохнул, называется, – саркастически хмыкнул художник. – Вот такая некрасивая история… Не веришь мне, спроси Энди.

– Зачем? – Я безмятежно улыбнулась. – Твоя версия звучит более правдоподобно.

На меня воззрились с искренним удивлением.

– Хм… – подозрительно прищурился Леонард. – Нет, я понимаю, что мы с тобой вроде как подружились и все такое… Но все равно не вижу…

– Лео, – нетерпеливо перебила его я, – у тебя не такой простой характер, да и язва ты приличная… Но уж точно не мерзавец, способный нарочно сделать какую-то гадость девушке. И в этом я уверена.

После своих пламенных слов я почему-то засмущалась и резко отвернулась к окну. И вздрогнула от удивления, когда он вдруг поймал мою руку и запечатлел легкий поцелуй на внутренней стороне запястья.

– Спасибо, Шая…

Каюсь, из такси я просто сбежала. На ходу соврала, что голова разболелась и нужно срочно полежать, и припустила с такой скоростью, что меня и легендарный ковер-самолет не догнал бы.

И лишь закрыв за собой дверь, я без сил опустилась на пол и прижала ладони к полыхающим щекам.

Что это было?! Зачем это было?! Просто благодарность за веру? Или… что-то большее? Творец всемогущий, почему в этой жизни все так сложно и непонятно?! Почему мое сердце готово выпрыгнуть из груди, а душу переполняет надежда?! Кто вообще сказал мне, что этот… поцелуйчик что-то да значит? А-а-а, я с ума сойду с этим художником!

Я до такой степени себя накрутила, что, когда в дверь постучали, чуть не подпрыгнула на полметра и не заорала во всю глотку.

– Шая, ты в порядке? – раздался обеспокоенный голос Леонарда.

Я, стараясь не шуметь, отползла ближе к кровати и, постаравшись говорить не запинаясь, отозвалась:

– Лекарства приняла, думаю, скоро буду в норме…

– Ладно, тогда не буду тревожить. Это… – Лео немного помолчал, а затем небрежно предложил: – Станет лучше, приходи в мастерскую. Покажу наш с тобой сегодняшний улов.

– Хорошо, – сказала я, свято уверенная, что из комнаты сегодня меня уже ничто не выкурит.

Но как только он ушел… судьба, ухмыляясь, показала, что мои планы – пыль у нее под ногами.

Сигнал равви показался мне до боли громким. Я вздрогнула и посмотрела на имя вызывающего… после чего застонала и с трудом сдержала желание побиться головой об пол.

Хайлар, чтоб его шайтаны по пустыне гоняли! Вот только его сейчас мне не хватало до полного счастья!

Прошипев несколько не самых приличных слов, я глубоко вдохнула и, приняв вызов, сухо сказала:

– Слушаю.

– В отделе контроля сказали, что на контракте О’Брайена появилась отметка о первом желании, – спокойно, без всякого приветствия проговорил этот рыжий гад. – Поздравляю, я впечатлен. И на что же он его потратил?

Как и ожидалось. Ни тебе «здравствуй», ни «прости, я был не прав», не говоря уже о чем-то другом. И он еще смеет на меня претендовать?! Вот ур-р-род!

– Не твое дело, – холодно и очень невежливо огрызнулась я. – С тебя достаточно и отметки.

– О нет, это как раз мое, – лениво произнес Хайлар. – Во-первых, это необходимо, чтобы понимать, чем можно ловить таких упрямых кадров, как он. Во-вторых… – он устало вздохнул, – то, что он пожелал, было для него настолько важно, что по твоему каналу в хранилище сразу под завязку зарядились три далеко не маленьких камня. Так что…

И в этом весь он. Найти слабое место, давить, давить на него до упора. Без зазрения совести использовать промахи, мечты и цели… Собственно, со мной получилось так же. Везде и всегда блюдет свою выгоду.

– И не надейся, – процедила я, едва сдерживаясь, чтобы приласкать его… чем-то ну очень непечатным! – Ты – последний джинн в этом мире, с кем я буду о подобном говорить. Мечты и тайны Леонарда, которые он мне доверил, останутся только между нами. И будь добр, больше не звони мне! Если будут новости, я сама свяжусь. Причем запомни… Сделаю я это лишь потому, что обязана отчитываться. И все!

Проорав последние слова, я резко оборвала связь, а затем, стащив равви, с силой запустила его в стенку. Но буквально через несколько минут передо мной на пол спланировал аккуратно сложенный вдвое лист бумаги. Я воззрилась на него с брезгливым отвращением, не желая даже прикасаться. Но… пропускать предупреждения врага не стоило.

Аккуратно, двумя пальцами я подняла записку и, развернув, вчиталась в ровные четкие строки.

«Нравится тебе или нет, вы оба в зоне моих интересов. И раз ты обнаружила у этого строптивого человека слабое место, я тоже его обнаружу. И не надейся меня переиграть, слишком неопытна для этого. Впрочем… если тебе так дорог покой О’Брайена, есть вполне логичный выход: откажись от контракта и соглашайся на брак со мной. Обещаю, что больше ни один джинн после этого его не потревожит. Но ты ведь не пойдешь на такое, не так ли? P.S.: На днях буду в Ольмейре по делам, встретимся. Заметь, это не предложение, а констатация факта».

Ярость переполняла меня, душила, закрывала глаза кровавой пеленой. Мне хотелось ударить. Со всей силы. Со всей злостью. Чтобы потом рука болела.

Ни за что. Никогда. Не позволю!

В этот момент я дико жалела, что согласилась на договор с Хайларом. Лучше бы Лео и дальше ненавидел джиннов, а я никогда с ним не встретилась бы! А теперь… стоило мне лишь подумать о том, что может сделать рыжий ифрит, если узнает, что слабым местом оказалась я… А-а-а, мне даже думать об этом страшно!

Но назад ничего не отыграть. Во всем этом я увязла по самую макушку, и Лео тоже выбраться не сможет. Значит, надо довести партию до логичного конца. Желательно такого, чтобы Хайлар в результате остался с носом.

А из этого следует что? Мне нужно поговорить с самим Леонардом.

И та, которая всего несколько минут назад клялась, что ни за что сегодня из комнаты не выйдет, решительно поднялась и пошла к двери.

В мастерскую я вошла, практически чеканя шаг. И выражение лица у меня, видимо, было еще то, если Лео изумленно вскинул брови и отложил кисти.

– За окном война началась, и ты мне решила об этом сообщить? – недоуменно спросил он, рассматривая сжавшую кулаки меня. – Что с мордашкой, куколка?

– Идем на кухню, – дрожащим от гнева голосом сказала я. – Есть разговор. Серьезный.

Художник нахмурился и подозрительно поинтересовался:

– Ты злишься? На меня?

– Нет. – Я медленно качнула головой. – На себя. Но больше всего на одного рыжего мерзавца, который решил конкретно испортить нам жизнь.

Леонард выпрямился и глубоко вдохнул.

– Ты звонила Хайлару.

Я усмехнулась. Да уж, мой сосед весьма проницателен.

– Ты почти прав. Но это он мне звонил.

– Ясно, – коротко отозвался Лео и тщательно вытер руки. – Пойдем, расскажешь… чем тебя таким «порадовали».

На кухне он молча подошел к шкафчику и достал оттуда… две бутылки пива.

– Я пива не пью, – слабо попыталась отказаться я.

– Вина нет, – скупо отозвался художник, открывая пиво. – А выпить, чувствую, крайне необходимо.

Я лишь несчастно вздохнула.

Впрочем, в какой-то степени он был прав. Выпить действительно хотелось.

Мы сели напротив друг друга, молча чокнулись бутылками и почти одновременно отпили по глотку. Вкус, к моему удивлению, оказался не таким неприятным, как отпечаталось в моей памяти, так что я с удовольствием сделала еще один глоток.

– Ну? – Лео поставил свое пиво на стол. – Зачем тебе звонил этот мудак?

Я вдохнула и приготовилась к серьезному разговору.

– Допытывался, на что ты потратил желание.

– И ты?..

– Конечно же, не сказала! – возмущенно фыркнула я. – Нет такого правила раскрывать детали желаний!

– Ясно… Но он, надо понимать, не отстал и даже начал угрожать?

Мой художник казался слишком спокойным, но я уже знала его немного лучше. И такое непроницаемое лицо означает, что он предельно собран и готов к любому удару.

– Где-то так, – невесело улыбнулась я и отвела глаза. – Он оценил количество потраченной на желание божественной энергии и пришел к выводу, что нашел твое слабое место. И теперь намерен любой ценой выяснить, что это было, чтобы… иметь возможность тобой манипулировать. Прости… – я судорожно стиснула пальцы, – я даже не подозревала, что так выйдет…

– Не извиняйся, в этом нет твоей вины. – Лео потянулся через стол и легко погладил меня по голове. – И даже если этот ушлепок узнает… Использовать точно не сможет. Я об этом позабочусь. Это все? Или есть еще что-то, что мне нужно знать?

Я нерешительно прикусила губу.

Может… рассказать? О том, что на самом деле ждет меня, если я завалю контракт? Я бросила косой взгляд на каменное лицо соседа и мысленно покачала головой. Нет, нельзя. Пока все идет слишком хорошо, боюсь испортить… Оставлю это на крайний случай.

– Ну… на днях он грозится приехать в Ольмейр и встретиться со мной, – озвучила я совсем другое. – И это было высказано в форме приказа. Лео, – рискнула поднять на него грустные глаза, – я знаю Хайлара много лет. Он не стал бы тем, кем стал, если бы не умел добиваться своего. Мы оба для него – ценный ресурс. И он не отступит так просто. Я… боюсь, он может начать свою игру, чтобы сорвать банк. И пострадаю не только я, но и ты.

И Леонард вдруг улыбнулся. Легко, спокойно и так уверенно.

– Я не так прост, как тебе кажется, куколка. У меня есть чем ответить вашему настойчивому ифриту, если он еще раз вздумает протянуть к тебе свои грабли, – произнес с ухмылкой, а затем посерьезнел и посмотрел на меня в упор. – Мне приятна твоя забота, но… Тебя не должно это волновать, так что не забивай свою хорошенькую голову лишними переживаниями. С этим я разберусь сам.

Я зачарованно смотрела на этого мужчину и даже взгляд отвести не могла. И сама не заметила, как дрогнуло сердце, как подпрыгнуло к горлу, а затем, вернувшись на место, забилось чаще, сильнее.

Все старания коту под хвост. Да и был ли у меня хоть один шанс? Сколько раз я говорила себе – не влюбляйся, Шая. Не влюбляйся, не смей! Это принесет тебе лишь боль и разочарование. Но всего моего самовнушения хватало лишь до следующей его улыбки или фразы. А сейчас… это была та самая последняя капля. Она переполнила с трудом балансирующий бокал, и все его содержимое пролилось на мою бедную голову.

Нет больше смысла рассказывать себе, что это неправильно.

Не имеет больше значения, сколько проблем это может принести.

Да и в принципе чем это все закончится… тоже не особо важно.

Потому что теперь я точно влюбилась. По уши и окончательно. И так сильно, как, кажется, не любила еще никогда.

– Слушай, ты на меня так смотришь, мне прямо неловко, – вдруг рассмеялся Лео и взъерошил светлые волосы, как обычно, выпачканные пятнами краски. А затем подмигнул и заговорщически спросил: – Я был крут, да?

– Да, – слабо-слабо улыбнулась я. – Ты был нереально крут. Я впечатлилась, честное слово.

Да, точно. Очарование момента пропало, но лавина, накрывшая меня, никуда не делась.

Чем бы ни закончилась наша битва за три желания… Сегодня я точно проиграла. По крайней мере, свое сердце.

Леонард запрокинул голову и хохотнул:

– Хорошо как!.. Кто бы мог подумать, что так будет…

Так, Шая, девочка моя, прекращай тупить и начинай поддерживать разговор. А то выдашь себя с потрохами, как пить дать.

– А что не так? – спросила, прокашлявшись, и сделала глоток из бутылки.

Сейчас пиво казалось тем спасением, которого так жаждал мой паникующий разум. Интересно, у Лео еще есть? А то мне, кажется, одной бутылки маловато будет.

– Все так, – фыркнул какой-то подозрительно довольный художник. – Жизнь хороша, перспективы прекрасны, – а затем вдруг тепло мне улыбнулся. – Ты замечательная соседка, куколка. – В его глазах мелькнули лукавые огоньки. – Есть у тебя только один недостаток…

Я уже вернулась в норму и начала соображать адекватно, потому могла даже поспорить на то, что знаю, о чем он.

– Да ладно? – иронично вскинула я брови. – Это какой же? Впрочем, нет! – Я выставила вперед ладони, заметив, что он открыл рот. – Не отвечай, я угадаю, – прищурилась и наставила на него указательный палец. – Все никак переспать с тобой не соглашусь, да?

– Ты еще и умная, – восхищенно поцокал языком этот гад и отсалютовал мне пивом. – Практически идеальная женщина.

– А ты идеальный балбес, – проворчала я, отпивая еще глоток.

– Не без этого, – вдруг согласился Лео и непринужденно спросил: – Ну что, допиваем пиво и в мастерскую? Мне нужно будет, чтобы ты полчасика спокойно на стульчике посидела.

– Ты же говорил, что мне не придется по-настоящему позировать, – хмыкнула я слегка удивленно.

– Обстоятельства поменялись, – уклончиво отозвался он.

– Да-да-да, – легкомысленно фыркнула я. – Хоть покажешь, чего там тебе нарисовалось, пока нас не прервали?

– Разумеется, – отсалютовал художник двумя сложенными пальцами, а затем поднял свое пиво. – Но сначала допьем.

Алкоголь мы прикончили довольно-таки быстро. После чего Леонард привел меня в свою святая святых, самолично усадил на стульчик и всучил в руки тот самый альбом, с которым таскался весь день.

– Посмотри пока, а я приготовлюсь, – напутствовал он меня и ушел чего-то там мудрить с мольбертом.

Я, дорвавшаяся до рисунков, которые подогревали мое любопытство весь день, вцепилась в альбом и принялась нетерпеливо его листать.

Та-а-ак-с, и что тут у нас?

Я, я, я. Со всех страниц, а с некоторых и по два-три раза, на меня смотрела я сама. Улыбающаяся, смеющаяся, хмурящаяся, дующаяся и так далее. С ума сойти, даже не подозревала, что у меня настолько разнообразна мимика! Еще бы Лео не захотел это богатство зарисовать… Ему тут набросков картин на двадцать хватит!

Хм, интересно, а какое именно выражение лица он зарисовал, когда я на озере танцевала? Кажется, это должен быть последний рисунок в альбоме, так как потом мы столкнулись с той троицей. Я шустро пролистала все листы и… наткнулась на явное отсутствие нужного мне. На это недвусмысленно намекали обрывки бумаги, торчащие из переплета.

Минуточку… То есть самое интересное этот гад решил мне не показывать?! Нет, ну так же нечестно!

– Лео-о-о, – я подняла голову и выразительно помахала альбомом, – сознавайся!

– Мм? – выглянул он из-за мольберта. – В чем?

– Где рисунок с озера? – Я погрозила ему пальцем. – Только не рассказывай байки, что все в альбоме. Видно, что лист выдран.

– Где рисунок, где рисунок. – Вредный сосед расплылся в ехидной улыбке. – Все тебе скажи и покажи. Сиди смирно, куколка. – Он подмигнул и взял одну из кистей. – Мы начинаем.

– Эй, не уходи от темы! – возмутилась было я, но на меня грозно шикнули.

В общем, нашел способ увильнуть от ответа. Я надулась и принялась сверлить художника тяжелым взглядом. Впрочем, тому, кажется, было наплевать, ибо вдохновение его настигло и погребло. Я вздохнула и скорбно поджала губы.

Вот как с этим творческим на всю голову человеком разговаривать? Даже обижаться толком не получается. Что возьмешь с того, что ушел в написание очередного шедевра? Ну, я надеюсь, что шедевра.

Честно говоря, я думала, что быстро заскучаю. Ну в самом деле, что интересного в том, чтобы сидеть на стуле и смотреть на вдохновенное лицо рисующего тебя мужчины? А оказалось, это поглощает.

Я словно впала в транс. Время потеряло значение, мысли разбежались. Я смотрела на творящего Леонарда, и у меня щемило сердце.

Как же он прекрасен… Особенно сейчас, с кистью в руках. В русых волосах опять поселилось несколько пятен краски, голубые глаза затуманены, нижняя губа прикушена. Творец всемогущий… Вот это я сама себе создала проблему! Что же буду делать, когда все… закончится? Примет ли Лео мои чувства или лишь посмеется надо мной? Как жаль, что я не могу спросить прямо сейчас… Ожидание и правда способно убить.

– Ты во мне сейчас дырку просверлишь, – вдруг хмыкнул художник и отложил кисть. – На сегодня хватит. Завтра продолжим.

– Что ты там такое рисуешь? – Я встала и направилась к нему.

– Стой! – рявкнул он и схватил со стола белую ткань. – Я не разрешаю! – и шустро прикрыл мольберт.

Я замерла.

– Ну и пожалуйста, – фыркнула и резко повернулась к двери. – Не больно-то и хотелось. И не буду я тебе больше позировать, раз ты такой противный, вот! – не сдержалась и показала ему язык.

После чего гордо направилась на выход.

– Не бузи, – добродушно рассмеялся Лео и, догнав меня, вдруг обнял за плечи. – Смотреть там пока не на что. Поверь, как только будет готово, ты станешь первой, кто увидит.

– Обещаешь? – прищурившись, посмотрела на него.

– Клянусь сердцем! – торжественно произнес он.

– Ладно, прощен, – хихикнула я.

После ужина мой творческий сосед опять заперся в мастерской, напутствовав меня отдыхать. Я, конечно, не упустила случая заявить, что ему самому отдых необходим, но кто меня слушал?

Утром же их милость самый творческий человек в этом доме умудрился меня ошарашить.

– Так, я сейчас ухожу, – сказал он, отодвигая пустую тарелку. – И до вечера точно буду занят.

– Тебе бы нежелательно лишний раз по городу мотаться, пока эта троица тебя ищет, – сухо отозвалась я, наливая в стакан сок.

– Я именно потому и ухожу, – невозмутимо произнес Лео. – Надо пообщаться кое с кем на тему того, как тех придурков выдворить из Ольмейра, чтобы они мне жизнь не портили.

– Тогда ладно, – пожала я плечами, мысленно прикидывая, чем бы заняться в его отсутствие. И в этот же момент меня осенило. – Постой! Сегодня же представление Энди, я не путаю?

Он медленно покачал головой.

– Ну и как ты себе это представляешь? Предлагаешь мне добираться самой? Я же заблужусь!

– Не паникуй раньше времени, – слегка усмехнулся художник. – Представление будет в шесть, до этого времени я точно управлюсь. Давай договоримся так… К центральному фонтану сама выйдешь?

– Должна. – Я заинтересованно склонила голову. – Встретимся там?

– Да, так будет удобнее всего. Приходи к половине, я тебя оттуда заберу.

– Договорились, – широко улыбнулась я.

После этого Леонард ушел по своим загадочным делам, а я завалилась на кровать с книжкой. Впрочем, нормально расслабиться все равно не получалось. Время от времени я косилась на равви, который опять занял место на моей руке. Молчание Хайлара после тех угроз очень сильно нервировало. Но не звонить же ему первой?

В общем, ничего удивительного, что в конце концов я осознала – просто лежать на кровати для меня сейчас смерти подобно. Глянув на часы и обнаружив, что уже почти четыре, я решила, что прогуляться – самая прекрасная идея в мире. Пока соберусь, пока дойду… Как раз к пяти, думаю, буду на месте. Полчасика вокруг фонтана погуляю, подышу свежим воздухом.

Шустро облачившись в легкое летнее платьице с цветочным рисунком, я обула балетки, схватила сумочку и выбежала из дома.

Погода была отличная. Тепло, легкий ветерок, в воздухе разливались ароматы цветов. Красота!

Я никуда не спешила и в кои-то веки могла нормально осмотреть улицу, на которой прожила последние недели. Иногда даже останавливалась, чтобы полюбоваться изящными домиками, причудливыми клумбами и воротами, которые больше походили на произведение искусства.

На Фонтанной площади сегодня опять было людно.

Я немного посидела на бортике фонтана, с интересом наблюдая за девчонками, играющими в классики. Потом это дело мне надоело, я решила прогуляться. Все же даже в обычный день здесь можно было найти много интересного. Впрочем, чего еще ожидать от главной площади Города семи муз?

К месту встречи я решила вернуться минут за десять до срока, чтобы не пропустить появления Леонарда. Настроение было превосходное. Легкое, радужное, словно те мыльные пузыри, которые пускали детишки на краю площади.

И лопнуло это настроение точно так же, как и те пузыри…

Да я скоро возненавижу этот фонтан! Сколько гадости рядом с ним происходит… И вот теперь стоит главная гадость.

– Хайлар, – я сложила руки на груди, – я вчера, кажется, доступно пояснила, что не хочу тебя видеть. Ты плохо понимаешь?

Он раздраженно выдохнул:

– Я так понимаю, ты злишься на поцелуй? Извиняться не буду. По-хорошему, мне нужно было это сделать еще несколько лет назад.

– Что? – не поверила я собственным ушам. – Ты в своем уме? Ты хоть соображаешь, что это насилие чистой воды?!

– Ты!.. – начал было он, но именно в этот момент к фонтану пришел Лео.

– Шая, ты что здесь… – художник оборвал сам себя и внимательно осмотрел рыжего джинна. – А это еще кто?

– Хайлар, – скупо отозвалась я, неосознанно делая шаг к моему художнику.

– А, – коротко хмыкнул он и иронично ухмыльнулся. – Тот самый Хайлар.

– А ты, значит, и есть тот самый Леонард, – не остался в долгу рыжий джинн.

– Значит, и есть, – спокойно улыбнулся Лео и положил руку мне на плечо. – Шая, пойдем. Нам пора уже.

Мысленно пожелав моему дорогому соседу всех благ за своевременное вмешательство, я позволила себе зло улыбнуться Хайлару и, подхватив художника под руку, собралась уйти.

– Эй вы, двое! – за спиной раздался взбешенный голос. – Что у вас за отношения?!

– А тебе какое дело, джинн? – Леонард бросил взгляд через плечо.

– Я ее жених!

– Которого в гробу она видала, – лениво процедил Лео и покачал головой. – Даже не мечтай. Можешь считать, что ты ее клювом прощелкал. Занята Шая, все, точка.

Я от шока аж задохнулась и круглыми-круглыми глазами посмотрела на этого… защитника.

Сумасшедший! Хайлар – ифрит! А ну как его сорвет, он же всю площадь разнесет!

Но вместо этого раздался издевательский смех. Я не удержалась, повернулась и уставилась на веселящегося Хайлара.

– И кем же, тобой? – отсмеявшись, спросил джинн и резко взмахнул ладонью. – Бред. Я тебя знаю как облупленного. Ты ни одну джиннию на расстояние ближе вытянутой руки не подпустишь. А Шаира слишком принципиальна, не станет использовать свои женские чары для того, чтобы добиться цели.

– А, значит, в то, что мы с ней полюбили друг друга, ты не веришь? – слегка улыбнулся Лео.

– Нет, конечно, – фыркнул этот мерзавец. – Это совершенно невозможно.

– Вот как…

Выражение лица художника мне не понравилось. Он явно что-то задумал, но что…

Я оказалась совершенно не готова к тому, что меня схватят за запястье и дернут к себе. Пока я, открыв рот, словно рыба, выброшенная на берег, смотрела на лицо Леонарда, тот… стремительно наклонился и поцеловал меня.

Когда теплые сухие губы коснулись моих, меня словно от макушки до пяток молнией пронзило. Я вздрогнула и мягко уперлась ладонями в грудь художника. Но отстраниться мне никто не позволил. Одной рукой Лео властно прижал меня к себе за талию, второй – обхватил затылок. И поцелуй из целомудренного и спрашивающего вдруг превратился в яростный и напористый. Леонард целовал меня так, словно имел на это все права. Словно так и должно быть. И было в этом столько… мужского, что моя женская суть затрепетала и потребовала подчиниться. Горячая южная кровь забурлила в венах, и я, прогнувшись, закинула руки ему за голову и с жаром ответила на поцелуй. Божественная энергия ласкала мою кожу, добавляя ощущений. Сколько мы так простояли на потеху публике? Я не знаю. Мне казалось, что это длилось не то секунду, не то вечность. Какой Хайлар, о чем вы? Я забыла обо всем. И, честное слово, ни за что не смогла бы сама остановиться.

Словно издалека я услышала полный ненависти рык, а в следующий момент поцелуй прервался. А после раздался жуткий треск и приглушенные ругательства. А когда я проморгалась и пришла в себя, увидела, что Хайлар весь мокрый стоит в фонтане, а Лео… А Лео сиял. Божественная энергия обволакивала его, словно огненный доспех. И первый раз при таком избытке художник не был разозлен. О нет, он был спокоен. Слишком спокоен для того, кто только что целовал меня с такой страстью.

Так вот о каких секретах он говорил тогда, когда я изливала ему душу! Творец всемогущий, он невероятен!

– Ты можешь быть джинном, ифритом, да хоть шайтаном в ступе, – ровным тоном сказал Леонард, защищающе обнимая меня за плечи. – Но в избытке божественной энергии есть свои плюсы. Особенно если научишься с ней работать. Пусть я не напишу из-за этого свой главный шедевр… Но зато отпор таким тварям, как ты, дать смогу запросто. Что толку от твоей десятикратной, против моей, силы? Перед божественной энергией ты бессилен, джинн. Убирайся. Эта девушка моя, заруби себе на носу.

Хайлару очень хотелось что-то ответить, я видела это по его лицу. Но спорить с тем, кто научился использовать божественную энергию как щит, он не рискнул. Лишь окинул нас мрачным взглядом, а затем крутанул кольцо на пальце и исчез.

Я подняла голову и зачарованно посмотрела на своего художника.

Я и не знала, что он может таким быть. Таким смелым, таким безрассудным… таким страстным. Неужели… может… я ему… действительно небезразлична? Разве стал бы он так целовать…

– Спасибо потом скажешь, – шепнул Лео, разрушая все очарование поцелуя. А потом еще и добил: – Как я и говорил, не умеешь ты выбирать мужчин, Шая.

– Да, – выдохнула я и, не сводя с него напряженного взгляда, пробормотала: – Ты прав. Совершенно не умею.

Хайлар Рэкхарт появился в своем кабинете, перепугав секретаря до полусмерти. Особенно когда тот увидел, что его начальник весь мокрый.

– Вон! – зарычал рыжий джинн, откидывая со лба прилипшие пряди.

Секретаря словно ветром сдуло.

Хозяин кабинета зло хлопнул ладонью по массивному столу, а затем рывком вытащил самый нижний ящик. Оттуда достал банку с пилюлями и заглотнул сразу три. Пусть огонь ифрита давал некоторые преимущества, но Хайлар оставался южным джинном. А значит, скоро температура свалит его с ног. Но до этого надо было отдать несколько важных приказов, и пилюли позволяли выиграть такое драгоценное время. Жаль, что лечить самого себя магией желаний не получится…

Рыжий джинн прикрыл глаза и потянулся к накопителю, формулируя приказ высушить одежду и волосы. А потом, когда дело было сделано, нажал кнопку вызова на равви.

– Да, господин Рэкхарт? – раздался голос секретаря.

– Группу Каро ко мне, – скомандовал тот. – И вызови Шоуэра, пусть бросает все и мчится сюда. Если прибудут одновременно, его запускай первым.

– Понял, – сдержанно ответил его подчиненный.

Хайлар отключил равви и, развалившись в глубоком кресле, сосредоточенно уставился на картину, висевшую на стене. Там в яростной схватке схлестнулись стихии огня и воды, но под определенным углом казалось, что это сражаются мужчина и женщина. Не то чтобы джинн был ценителем живописи, но красивые вещи его завораживали. Он усмехнулся. По какой-то иронии судьбы эту картину написал именно О’Брайен. Интересно, что бы он сказал, если бы узнал о продаже своего шедевра джинну? Через подставных лиц, разумеется.

Впрочем, на философствования времени не было. Все обернулось совсем не так, как ожидал Хайлар. Более того, действие пошло по самому худшему сценарию. Он заскрежетал зубами и со всех сил стукнул кулаком по подлокотнику.

Как, как во имя пламени, эти двое умудрились влюбиться у него под самым носом?!

Он давно присматривался к Леонарду, потому был уверен, что циничный художник, ненавидящий джиннов, изведет Шаиру за несколько дней. И вот посмотрите… Эти двое не просто подружились, а имели наглость целоваться у него на глазах! Того и гляди исполнятся еще два желания, и Шаира будет потеряна навсегда…

Джинн холодно улыбнулся и покачал головой.

Увы им обоим, он не собирается так просто сдаться. И пусть этот раунд проигран… Хайлар Рэкхарт слишком хорошо знает слабости и того и другой. И знает, как на них правильно сыграть.

Только нужно провести некоторые приготовления.

В дверь постучали.

– Можно? – в кабинет заглянул его лучший друг, Шоуэр. По совместительству – ведущий тайный агент его ведомства.

– Да, садись, – Хайлар махнул рукой на стул напротив. – Есть интересное дело.

– Уж не сомневаюсь, – фыркнул тот, разваливаясь на предложенном месте. – Иначе не сорвал бы меня с миссии. Что случилось?

– Скажи, Шоу, – ифрит подался вперед, – ты сможешь нейтрализовать Ледяного пса?

Тот озадаченно посмотрел на него, а затем медленно уточнил:

– Нейтрализовать… совсем? Боюсь, я не всемогущ, – и покачал головой.

– Нет, совсем не надо. Всего лишь чтобы месяц, а лучше три, он был у шайтана на рогах и связаться с ним было невозможно.

– А… так, – расслабился Шоуэр. – Надо подумать. В принципе ничего нереального нет. А тебе зачем? – с хитрой улыбкой спросил товарища. – Все-таки решил свистнуть его сестричку и уволочь под венец, пока родственники не опомнились?

– Сам подумал, что сказал? – иронично поднял брови Хайлар. – Это невозможно. Хотя, конечно, такой выход был бы самым лучшим…

– Ну, в общем, дело связано с прекрасной Шаирой, – резюмировал его друг и хлопнул ладонями по подлокотникам. – Можешь на меня рассчитывать, я придумаю что-нибудь… эдакое. Даже мысли есть.

– Вот и чудно, – усмехнулся ифрит. – Дашь знать, когда дело будет сделано.

Сигнал равви отвлек, и Хайлару пришлось принять вызов.

– Группа Каро прибыла, – сухо оповестил секретарь.

– Минуту, – бросил его начальник и, отключившись, посмотрел на Шоуэра. – Не попадись.

– За кого ты меня принимаешь, – хулигански ухмыльнулся тот и, отсалютовав Хайлару двумя сложенными вместе пальцами, ушел порталом прямо из кабинета.

– А теперь остальное… – пробормотал рыжий джинн и пригласил к себе группу Каро.

Представление учеников Энди было далеко не первой театральной постановкой, увиденной мною в жизни. Несмотря на то, что как раз к этому виду искусства я была довольно-таки равнодушна, на премьеры в Шейрихарте ходила исправно. Часть обязательной развлекательной программы для высшего общества как-никак. Так вот то, что я увидела на довольно-таки скромной сцене Высшей школы актерского мастерства, мне понравилось на порядок больше! Может, потому что в игре ребят не было пафоса, присущего маститым актерам, а может, потому что они сами искренне и от души наслаждались действом, кто знает? Но простенькая и смешная история о любви в исполнении этих недоучек смотрелась мной на одном дыхании и с самым искренним сопереживанием. Даже Альбина, мелькнувшая в эпизодической роли самой себя, ничуть не сбила меня с настроя. Неудивительно, что когда мы с Лео вышли из зала, я счастливо улыбалась.

– Смотрю, постановка Энди пришлась тебе по вкусу, – заметил художник, отводя меня в сторону от основного потока людей.

– Ага, было весело, – широко улыбнулась я ему и непринужденно спросила: – Что дальше делаем?

– Пьянствовать идем. – Он щелкнул меня по носу. – Мы приглашены на попойку, так что стоим и ждем кого-то от Энди.

– Пьянствовать так пьянствовать, – покладисто согласилась я. – Как раз полюбуюсь на своего соседа в состоянии «в дрова».

– Пф-ф-ф, – весело фыркнул Лео. – Скорее эту картину буду наблюдать я и на твоем примере. Меня не так легко споить.

– А думаешь, меня легко? – Я высокомерно приподняла брови. – Милый, я джинния. У меня метаболизм немного по-другому работает. Сомневаюсь, что тебе удастся меня перепить.

– Пари? – азартно предложил он.

Утю-тю, посмотрите, как кое-кто загорелся!

– Фи, как пошло, – демонстративно сморщила я носик, а затем подалась вперед и хищно улыбнулась. – На что спорим?

– На желание! – немедленно внес предложение Леонард и, увидев, как я изумленно округлила глаза, немедленно поправил сам себя: – Ну… Не на то, что по контракту, а просто.

Мой дорогой художник, на такую удачу я даже не рассчитывала, так что расслабься. Хотя то, что Лео так часто упоминает контракт, меня на самом деле радует. Кстати, о нем!

– Только не проси отказаться от контракта! – сурово сдвинула я брови.

– И не думал, – хмыкнул он, а затем невинно добавил: – Я подумывал о кое-чем пошлом…

Ну кто бы сомневался!

– Например, о поцелуе в нос? – так же невинно продолжила я.

– Это самое пошлое, что пришло тебе на ум? – рассмеялся сосед.

Я показала ему язык и гордо отвернулась. И только после этого меня посетила дельная мысль. Пришлось срочно поворачиваться обратно.

– Слушай, мне кажется, что этот спор… ну, лучше дома проверить, – предложила я. – Напиваться здесь как-то… – и неопределенно взмахнула рукой.

– Хм, а ты права, – кивнул он. – Тогда решено. Завтра или послезавтра устроим… запой.

– Готовься проиграть, милый, – коварно ухмыльнулась я.

– Сама готовься, дорогая, – отзеркалил художник ухмылку.

Невысказанное вслух обещание «Пощады не будет!» повисло в воздухе, словно осязаемое.

– Эй, чего гипнотизируем друг друга? – с любопытством спросил подошедший Энди.

– Да так, – хором ответили мы и, переглянувшись, рассмеялись.

– Спелись, – скорбно сделал вывод актер и тепло улыбнулся. – Идемте, вас ждут. Особенно тебя, Шая. – Он подмигнул мне.

– О, опять мне поклонников гонять, – закатил глаза Лео и толкнул друга в плечо. – С тебя швабра!

– Я тебе дам швабру! – шутливо замахнулся тот. – Сейчас как получишь у меня по шее! И не вздумай рычать на моих студентов! А то я тебя знаю…

– А еще друг называется, – обиженно проворчал Леонард, а затем вдруг пакостливо заухмылялся. – Придумал!

И, резко притянув меня к себе, обнял за талию.

Так мы и вошли в опустевший зал.

И первое, что я услышала, это возмущенный вопль:

– Я же говорила, что вы вместе! И чего было отрицать?!

Мне даже не надо было видеть, кто это кричит, чтобы узнать… сию примечательную личность. Этот голос я запомню на всю жизнь. Альбина, шайтан ей в тапки! Вечер перестает быть томным…

– Шаира, я скучала! – взвыло это разноцветное недоумение и попыталось броситься мне на шею.

Энди! Спаситель мой! По гроб жизни благодарна буду! Поймал эксцентричную скульпторшу на подлете и сурово отчитал:

– Я тебя о чем просил, мелкая? Вот сейчас достанешь Шаю, и она сбежит отсюда!

Альбина надулась и гордо задрала нос:

– Ну и ладно!

И, развернувшись, целеустремленно зашагала прочь.

– Как-то у нее в этот раз подзатянулось, тебе не кажется? – задумчиво спросил Лео.

– Угу, – отозвался актер. – Но думаю, это связано с тем, что до сих пор с джинниями наша мелкая не пересекалась.

Дальше он повел нас знакомить со своими студентами. Часть лиц я помнила по сегодняшней постановке, часть просто казалась мне смутно знакомой. Видимо, принимали участие в той злосчастной «вечеринке» у Энди дома…

Весь вечер я купалась во всеобщем внимании, причем девчонки от мальчишек ничуть не отставали. И даже имели преимущество – на них не рычал Лео.

– Папочка, не блюди мое целомудрие так рьяно, – не уставала я хохотать над этим стражем, когда под его тяжелым взглядом ретировался очередной кандидат в кавалеры. – А то еще подумаю, что ты в меня влюблен по уши.

– Актеры слишком ветрены, – пожал плечами он, не глядя на меня. – Мне не хотелось бы, чтобы ты пострадала, если увлечешься одним из них.

Ответ меня разочаровал, что и говорить. Я хмуро зыркнула на этого… гада и несчастно подумала, что нет ничего печальнее дружбы между мужчиной и женщиной, когда у одного есть чувства к другому.

Если не учитывать этого, вечеринка прошла вполне весело и непринужденно. И когда Леонард сказал, что уже почти полночь, я страшно удивилась.

– С ума сойти, куда время убежало, – хихикнула я. – В хорошей компании всегда так.

– Ага, – зевнул художник и устало потер глаза. – Я бы еще побыл… Но спать хочется немилосердно. Денек выдался еще тот…

– Да, я понимаю, – закивала я. – У меня тоже… Так что домой… О! – Я вспомнила вопрос, который собиралась задать ему еще при встрече, но из-за Хайлара, будь он неладен, все вылетело у меня из головы. – Ты решил проблему с той троицей?

– Ну, я нашел тех, кто решит, – пожал плечами он. – Обещали найти и выпроводить из Ольмейра.

– Хорошо, – сразу же расслабилась я. – Тогда и правда – идем домой.

Мы попрощались с актерами, которые, судя по всему, еще не собирались расходиться, и уже надумали уходить, как нас остановил Энди.

– Лео, стой! – крикнул он и подошел к нам вплотную. – Совсем забыл! В Центре Искусств завтра конкурс пройдет. Пойдете?

– Что за конкурс? – нахмурился тот. – Впервые слышу.

– Ты, видимо, таким не интересовался, но я подумал, что Шая захочет посмотреть.

– И что это? – вклинилась я в их разговор.

– Роспись по телу.

– О-о-о! – немедленно загорелась я и вцепилась в руку Леонарда. – Давай пойдем! Мне очень любопытно!

– Хорошо, хорошо, не смотри на меня так умоляюще, – проворчал он, пряча усмешку. – Во сколько это будет?

– Ну, они собираются начать около двух, как я слышал, – отозвался Энди.

– Ла-а-адно, – зевнул Лео и ткнул мне в лоб пальцем: – Тогда с утра и до самого выхода будешь позировать.

– Как скажешь, – радостно согласилась я.

Актер внимательно осмотрел сначала меня, затем своего друга и покачал головой:

– Вы такие забавные…

Мы непонимающе на него посмотрели.

– Не берите в голову, – едва заметно улыбнулся он. – Лучше поспешите, такси уже ждет.

В этот момент его позвали, потому он пожелал нам счастливого пути и ушел.

– И все-таки странный он какой-то, – задумчиво пробормотал художник, глядя ему вслед. – Ну да ладно. Я сегодня слишком устал, чтобы пытаться расшифровать его взгляды.

Лео, зараза лохматая, опять растолкал меня в семь утра! Знаю, сама обещала полдня смирно на табуреточке сидеть, но надо же и совесть иметь!

Впрочем, мои страдания во имя искусства были вознаграждены – к обеду художник заказал десерт. Когда восхитительное ризотто с морепродуктами от Оливера было уничтожено и я потребовала торт, к Лео пришли. Он выставил на стол коробку, вручил мне нож и… пропал. На добрых полчаса. Вернулся только перед самым выходом, когда я уже уверилась в том, что никто никуда не идет.

– Ты где был? – удивленно спросила я, когда он, постучав, вошел в мою комнату.

– А, несколько вопросов образовалось, срочных, – небрежно отмахнулся художник. – Кстати! Мне сказали, что та троица покинула Ольмейр.

– Что, правда? – оживилась я. – Это же замечательно!

– Да, но что-то здесь нечисто, – задумчиво пробормотал он, потирая выбритый подбородок. – Смылись они еще до того, как их успели найти мои друзья.

– Ну… может, решили, что игра не стоит свеч? – предположила я. – Все-таки тебя в городе знают, ты личность известная… Зацепишь – могут и по голове настучать.

– Буду надеяться, что ты права, – слегка улыбнулся Леонард и сменил тему. – Ты готова? Нам выходить уже.

– Да, вполне. Только обуюсь.

– Тогда я жду тебя внизу.

Сунув ноги в босоножки на среднем каблуке, я схватила сумочку и почти что сбежала по лестнице. Мне было жутко любопытно посмотреть на эту роспись по телу, так как до сих пор подобное мне на глаза не попадалось.

И, надо сказать, зрелище меня не разочаровало.

Когда Лео привел меня в выставочный зал Центра Искусств, я даже растерялась на миг. А затем… Только и знала, что замирать у каждого экспоната, подолгу рассматривая малейшие завитки на голой коже.

Надо сказать, что на почти всех моделях, служащих живыми холстами, из одежды присутствовали только трусы. Причем ладно еще на парнях… Но девушки тоже щеголяли обнаженными. Впрочем, если учесть, что большую часть их тел покрывали рисунки… Это и правда сложно было назвать действительно неприличным.

На некоторых была нарисована одежда. Да так искусно, что подделку можно было обнаружить, только подойдя вплотную. У других все тело покрывали абстрактные узоры или имитация расцветки животных. Меня же больше всего привлекли цветочные рисунки, которые переплетались, образуя узоры.

– Смотрю, тебе действительно нравится, – заметил Леонард, когда я пошла рассматривать моделей по второму кругу.

Сам художник к прелестям красоток остался равнодушным, о мужчинах тем более молчу. Кажется, несмотря на то что это тоже подвид изобразительного искусства, сам Лео к росписи по телу относился довольно-таки прохладно.

– Ну, ведь действительно красиво, – с улыбкой сказала я, внимательно рассматривая ни капли не стесняющихся девушек. – Себе, что ли, нарисовать что-то… Только я особо рисовать-то не умею, – хихикнула и лукаво взглянула на некоторых. – Не тебя же просить.

Лео окинул меня внимательным взглядом.

– Ну, почему… – протянул он. – Можешь и попросить.

– И ты согласишься? – недоверчиво отозвалась я.

– Смотря что ты хочешь, – улыбнулся художник и сложил руки на груди. – И как будешь просить.

– Зараза ты, Лео, – фыркнула я и, привстав на носочки, легонько стукнула по макушке.

– Не дерись, сама зараза! – возмутился он. – Убьешь еще, что потом делать будешь?

– Эй, я же не сильно! – в свою очередь тоже возмутилась я.

– Вашим не сильно, госпожа джинния, запросто зашибить можно. – Леонард мягко улыбнулся, заметив, как я поджала губы. – Не дуйся, куколка. Так что бы ты хотела?

О-о-о! Кажется, наш строптивый художник в отличном и весьма покладистом настроении! Надо ловить момент! Когда еще выдастся шанс, что на мне будет рисовать такой талант?

– Ну… – я еще раз окинула взглядом разрисованных девушек, а затем указала на одну, у которой от ладоней до плеч по рукам вился растительный орнамент, покрывая кожу причудливым узором: – что-то вот такое.

– Тебе не пойдет, – решительно качнул головой он.

– Да? – растерялась я. – А что тогда?..

Лео вдруг отрывисто выдохнул и схватил меня за руку.

– Пойдем!

И потащил меня за собой.

– Ай, ты чего?! – возмутилась я и решительно уперлась.

Он повернулся и окинул меня непонимающим взглядом.

– Что?

А я… зачарованно смотрела, как по его щекам бегают синие искры божественной энергии. И, слава Творцу, я этого художника не первый день знала, потому сразу поняла – кое-кого настигло вдохновение.

– Не важно! – воскликнула я и уже сама потащила его на выход, по пути вызывая такси.

В дом мы ввалились запыхавшиеся и взмокшие.

– Шая, шагом марш в душ, – отстраненно скомандовал Леонард, рывком открывая дверь в мастерскую. – Потом иди в комнату и ложись на кровать, на живот. И не смей одеваться.

Я так удивилась, что чуть не встретилась лбом с дверью в ванную комнату.

– В смысле не одеваться?!

Он уже полностью пребывал в своем мире будущего творения, потому не сразу понял, что я от него хочу. Некоторое время непонимающе меня рассматривал, а затем вздрогнул:

– А, да… Мне просто нужна твоя задняя часть – от шеи до середины ягодиц.

Что? Я не ослышалась? Задняя часть?! Творец всемогущий, когда на Лео наскакивает вдохновение, он становится совсем неадекватным!

– А без ягодиц, даже до середины, никак? – недовольно спросила я.

Не то чтобы я стеснялась… Но неприлично же!

– Никак… – Его взгляд стал осмысленным и наполнился ехидством. – А что, моя маленькая куколка боится, что я начну приставать? Так я уже тебе говорил – только если сама попросишь.

– Не дождешься, – раздраженно фыркнула я и мрачно предупредила: – А если все же начнешь – в окно вылетишь. Я предупредила.

– Угу, – односложно отозвался художник, опять нырнувший в свои мысли, и заперся в мастерской.

Я с досадой посмотрела на дверь, скрывшую от меня Леонарда.

Вот же послал Творец… соседа. И что мне делать? Рисунок хотелось, и очень. А вот обнажаться… нет. Хотя бы потому, что мое душевное равновесие… Да какое равновесие? Ошметки остались! А теперь… Одно дело, если мне на руках, допустим, что-либо нарисуют. И совсем другое, когда на всей спине аж до самой попы.

Я покачалась с носка на пятку и задумчиво склонила голову.

В конце концов, чем я рискую? Тем, что меня внаглую начнут домогаться? Не могу сказать, что сильно против. Возможно, хотя бы так броня этого мужчины даст трещину, и я наконец-то пойму его настоящие чувства по отношению ко мне. В конце концов, если это окажется всего лишь результатом всплеска возбуждения от взаимного контакта, завтра можно будет спихнуть именно на это. И дальше действовать строго в рамках дружеских отношений. Хотя сложно… Он мне как-то говорил, что с такими девушками, как я, мужчины не дружат. Вынуждена вернуть сомнительный комплимент. С ним тоже просто дружить невозможно. Слишком хорош, зараза. Слишком яркий, притягательный. Так и манит, искушает коснуться, а лучше не только коснуться… И это ведь так опасно. С другой стороны… А не сломает ли все тот факт, что мы переспали? Да сколько же проблем с этим Лео!

Тряхнув головой, я вошла в ванную комнату и, прикрыв дверь, мрачно посмотрела на свое отражение в зеркале.

– Что, душенька, туго тебе? – иронично спросила я у него. – И хочется, и колется. Вернее, не колется, но нельзя. Никак нельзя. Даже если он первые шаги сделает, все равно нельзя.

Я опять взглянула на себя в зеркало и погрозила отражению пальцем:

– Так что забудь, Шая. Любовь любовью, но сейчас не время для того, чтобы окунуться в нее. Держи себя в руках!

В комнату я вернулась посвежевшая и немного успокоившаяся. Не судьба, не судьба-а-а! Смысл голову себе морочить?

Застелив кровать простыней, чтобы не запачкать постель краской, я на миг замерла в нерешительности.

Нет, не могу я так! Не правильно это!

Раздраженно фыркнув на саму себя, я решительно направилась к комоду. Немного порылась в нижнем белье и выбрала низкие трусики. Да простит мой художник, но это максимальная уступка, на которую я согласна.

– Ты готова? – в этот момент в комнату заглянул и сам предмет моих суматошных дум.

Я судорожно сглотнула и, сильнее запахнув халат, затравленно посмотрела на Леонарда.

Его волосы были влажными, к тому же одежду он тоже сменил. И когда успел? Видимо, я настолько погрузилась в собственные переживания, что даже не услышала. А вот взгляд Лео – вроде бы направленный на тебя, но на самом деле глядящий куда-то внутрь себя – сразу подсказал, что мой сосед все еще в творческом угаре. И, скорее всего, в таком состоянии ему на мои прелести будет чихать с самой высокой колокольни Храмовой горы. Сейчас я для него всего лишь холст, который нужно преобразить.

Даже не знаю, то ли вздохнуть с облегчением, то ли скривиться от досады.

– Шая, снимай халат и ложись, – коротко скомандовал художник, аккуратно раскладывая на тумбочке принесенные инструменты.

Количество кистей меня поразило, но я же в этом ничего не понимала.

Искоса посмотрев на этого увлеченного, я тихо попросила:

– Отвернись. А лучше выйди на минутку.

Он изумленно вскинул бровь и спокойно заметил:

– Стесняющаяся джинния – такого в своей жизни я еще не видел. Ладно, куколка, – легкая улыбка на миг осветила худое лицо, – уважу остатки твоей застенчивости.

И вышел, аккуратно прикрыв двери.

Я поежилась от неуютного ощущения, но затем решительно сбросила халат и легла на кровать, положив лицо на ладони. И даже порадовалась, что мои щеки скрыты, потому что я ощущала, как они пылают.

– Лео! – позвала я художника и торопливо опять уткнулась лицом в подушку.

Я услышала, как скрипнула дверь, и затаила дыхание.

Шаги замерли у кровати, и некоторое время ничего не происходило. Я уже даже почти осмелилась повернуть голову и посмотреть, как ощутила касание. Длинные пальцы осторожно убирали волосы с шеи.

– Ты что!.. – взвилась было я, но властная ладонь удержала меня на месте.

Я так опешила, что даже не додумалась стукнуть нахала.

– Спокойно, Шая, мне нужно, чтобы шею ничего не скрывало, – отстраненно проговорил Леонард. – Так как рисунок начнется почти у линии роста волос. И еще… Предупреждаю сразу, чтобы ты не пугалась, – мне нужно проверить текстуру.

Что? Какую текстуру? И почему он об этом предупреждает?..

А в следующий момент все связные мысли покинули мою голову. Потому что Лео мягко и почти невесомо провел ладонью вдоль позвоночника, лаская ставшую моментально чувствительной кожу подушечками пальцев. Когда он дошел до поясницы, я не смогла сдержаться – моментально выгнулась, мысленно кляня собственную чувствительность. Ну хоть не застонала в голос, хотя очень хотелось…

Но когда мой художник вдруг приспустил трусики, я чуть было не взвилась и не надавала ему по лицу. Меня остановил лишь его голос. Тихий и отстраненный:

– Я же просил. У меня часть рисунка так не поместится.

Возбуждение, которое уже бушевало в крови, моментально улеглось.

А, ну да… Я же в данный момент холст, а не женщина. Расслабься, Шая, нет в действиях Леонарда никакого неприличного подтекста.

– Вроде бы все хорошо, – и опять этот голос погруженного в себя творца. – Текстура приятная, ровная, шероховатостей нет. Краски должны лечь хорошо. Но еще проверю…

Что я там говорила? Возбуждение улеглось? Наи-и-ивна-а-ая!

Узкие ладони легли на мои лопатки и медленно, словно дразня, пошли вниз. Казалось, художник поставил себе целью отметить касанием каждый миллиметр моей кожи. И мне пришлось прикусить костяшку большого пальца, потому что стоны удавалось сдерживать с большим трудом.

Лео, гаденыш, что ты вытворяешь?! Я же… я же… обычная женщина из плоти и крови! Разве могу остаться равнодушной к подобному?

Но даже больше собственного состояния меня беспокоило, заметил ли погруженный во вдохновение Леонард, что со мной происходит? Я искренне и от всей души хотела, чтобы ответ был отрицательным.

– Хорошо, просто замечательно… – пробормотал вдруг он. – Все должно получиться…

А в следующий момент я ощутила, как сильнее прогнулся матрас, после чего Лео сел, стиснув мои ноги своими бедрами, и сказал:

– Пожалуй, лучше вот так…

Мягкая кисточка прошлась от шеи, вдоль левой стороны спины, спустилась к пояснице и мазнула над впадиной меж ягодицами. Пока явно без краски – творец оценивал фронт работ. А то, что у меня вся кожа мелкими пупырышками покрылась, это же сущая ерунда, не так ли?

– Начнем, – вдруг решительно заявил он, и я краем глаза заметила, что он потянулся за одним из флаконов.

Я в нетерпении ожидала первого мазка, надеясь, что прохладная склизкая краска постепенно сведет на нет мою взбудораженность. Но когда это случилось, с обреченностью осознала – не будет мне покоя.

Божественная энергия щедро лилась через пальцы Лео, наполняя собой каждое движение кисти. И ощущения менялись так сильно, что я дышала через раз. Казалось, словно это не инструмент художника лениво скользит по моей коже, а язык Леонарда выписывает узоры, оставляя влажный след.

Поворот. Линия. Скругление. Росчерк. Мягкое поглаживание пальцев там, где краска легла как-то не так.

Все, на что меня хватало, это не стонать. Я искусала губы до крови. Я прокляла свое неумное любопытство и Лео с его извращенным вдохновением. Я молилась Творцу, чтобы не опуститься до просьбы, которая все испортит. Я хотела Леонарда так, как не хотела ни одного мужчину в своей жизни. И в этот момент ненавидела за то, что никак не смогу его получить.

Движения кисти становились все резче и вдохновеннее. А я… почти растаяла. Превратилась в жидкую огненную лаву, из которой, по преданию, появились первые ифриты. Сквозь прикушенную губу прорывались стоны, подушка промокла от слез, а все тело горело от страсти, без всякой надежды на утоление.

Но оказалось, это не предел. Когда Лео отложил кисть и, макнув в краску пальцы, принялся вносить в будущий шедевр одному ему известные детали, я познала рай и ад одновременно. Мне хотелось, чтобы это закончилось. Но я бы умерла на месте, если бы так случилось.

Ласкающее скольжение по коже. Горячее дыхание, когда художник нагибался почти к моей спине. Мягкое поглаживание поясницы. Точечные касания ягодиц.

Напряжение, подстегиваемое его действиями, росло и даже и не думало останавливаться. Кажется, я все же начала стонать вслух, но реальность и нереальность так плотно слились в одну картину, что не могу сказать точно.

– И последний штрих… – услышала я тихий голос Лео.

А потом его пальцы пробежались от шеи к ягодицам, наполняя рисунок божественной энергией. И я… выгнулась и закричала, растерзанная странным, непонятным, но определенно самым сильным удовольствием в своей жизни. И распласталась на простыне, совершенно обессиленная сокрушительным оргазмом.

Наверное, осторожное касание губ между лопатками мне почудилось.

– Эй, ты жива? – спросил Леонард, усаживаясь на пол рядом с кроватью.

Я повернула голову и непонимающе на него посмотрела.

– Творец всемогущий, Шая, прости… – Он взял чистую салфетку и осторожно вытер мое заплаканное лицо. – Я не думал, что наполнение божественной энергией будет настолько болезненным. Надо было меня остановить.

Меня даже не хватило на то, чтобы удивиться.

Он решил, что мне было… больно? О да-а-а… Если бы девушкам во время секса всегда было так «больно», мы бы точно из постели не вылезали!

– Отдыхай, Шая, – сказал вдруг Лео. – Нужно еще полчаса, чтобы рисунок досох и закрепился. Я пока пойду помоюсь, опять весь в краске…

И, словно ничего не было, поднялся на ноги и спокойно ушел.

Нет, какой поцелуй, вы что? Быть такого не могло. И еще… кажется, нужный мне ответ я получила. Как женщина я этого мужчину не интересую совсем, иначе он не был бы так спокоен… И от осознания этого было так горько… Но все слезы из меня выжала страсть, на горечь ничего не осталось. Так что я лишь скорбно поджала губы и прикрыла глаза.

Сон сморил меня внезапно. Я осознала это, когда меня легонько потормошили за плечо.

– Эй, а посмотреть, что получилось, не хочешь? – весело спросил художник, когда я с трудом, но сфокусировала на нем взор.

– Угу. – Я зевнула и потянулась… и только после этого осознала, что вообще-то не совсем одета. – Выйди! – пискнула, торопливо вжавшись в простыню всем телом.

– Стеснительная какая, – хмыкнул он. – И что я там не видел?

– В глаз захотел? – мрачно спросила я.

Настроение было не ахти, потому на вежливость меня попросту не хватало.

– О, я знаю этот взгляд! – щелкнул пальцами Леонард. – И даже знаю, чем его лечить! Жду тебя на кухне, куколка.

И смылся с такой скоростью, что я даже удивиться толком не успела.

Нет, ну гад, а? Вы видели такого мерзавца? Я тут, понимаешь, с разбитым сердцем маюсь, а он веселиться изволит! Чурбан бесчувственный!

Злобно шипя себе под нос самые грязные ругательства из тех, что знала, я все-таки сползла с кровати. Надо же посмотреть, ради чего такие страдания!

Повернувшись спиной к зеркалу, я с трудом, но извернулась так, чтобы все видеть. И замерла с открытым ртом.

Творец всемогущий, красота-то какая!

От ягодиц и до самой шеи изгибалась лиана с яркими орхидеями всех оттенков красного. Распустившиеся цветы чередовались с бутонами и острыми стрелами листьев.

Присмотревшись пристальнее, я недоуменно замерла. Растение казалось хищником, готовым сцапать жертву в любой момент. Его красота словно кричала об опасной ловушке, которая подстерегает каждого, кто будет иметь глупость позариться на экзотические цветы.

Не может быть… Неужели именно такой Лео меня и видит? Хищной, опасной… Это даже больнее, чем его равнодушие…

Сами собой мои плечи поникли, тело поменяло положение и… Я не поверила глазам.

Впечатление от лианы поменялось полностью.

Весь рисунок казался до того хрупким и невесомым, что мне чудилось – стоит пошевелиться, и цветы завянут и опадут на пол. Орхидеи, несмотря на яркий цвет, казались уязвимыми и словно умоляющими о заботе. Стеснительными и даже робкими, несмотря на яркую и даже броскую внешность.

Я, не выдержав, истерически рассмеялась и села на пол. После чего обхватила голову руками и простонала:

– Лео-о-о! Ты меня с ума сведешь… Значит, уязвимость и нужда в заботе, которую прикрывает показная хищность? Вот уж даже представить не могла, что ты меня видишь именно такой. И даже не знаю, радоваться мне или головой об паркет побиться…

Но настроение определенно улучшилось. И рисунок на спине стал нравиться даже больше, чем с первого взгляда. Надо будет у Леонарда выяснить, как за ним ухаживать, чтобы продержался подольше. А то смою в первый же поход в душ, и будет до слез обидно!

Не решившись надеть что-то облегающее, я осторожно натянула халат и, тщательно завязав поясок, спустилась на кухню. И расхохоталась, увидев торжественно выставленное на стол «Королевское облако»!

– Нет, ну ты все-таки прелесть, – широко улыбнулась я художнику. – Не был бы таким вредным, назвала бы даже идеальным мужчиной!

– Идеалы никому не интересны, куколка, – хмыкнул он, опершись поясницей на кухонную тумбу. – Как тебе рисунок?

– Умопомрачительный! – совершенно искренне выдохнула я и озорно взглянула на него. – Не думала, что у тебя обо мне именно такое мнение.

– Рассмотрела все-таки, – удовлетворенно кивнул Лео. – Сложновато было передать эту двойственность. Я рад, что получилось.

Мне хотелось задать ему сотню вопросов, но… я струсила. А потому, вместо того чтобы напрямую спросить, означает ли это, что ему хочется обо мне заботиться… озвучила совсем другое:

– Слушай, а долго он продержится? И есть ли способ продлить ему жизнь?

– Сколько продержится… – задумчиво повторил он, а затем подался вперед и ухмыльнулся. – Столько, сколько мы с тобой будем друзьями.

– Что? – растерянно захлопала я ресницами. – В каком смысле?!

– Ну, я же его божественной энергией напитал, – пожал плечами Леонард. – Помимо прочего, она будет действовать как закрепитель. Ни смыть, ни облущить, ничего с рисунком сделать нельзя. Плюс я оставил канал связи, так что он будет автоматически напитываться по мере необходимости.

– Ого, я и не знала, что так можно. – Я покачала головой, а затем, нахмурившись, произнесла: – А если мы с тобой в хлам разругаемся, он, значит, пропадет?

– Да, – безмятежно отозвался он и открыто улыбнулся. – Так что давай не будем ругаться, куколка.

Напряжение, возникшее от его слов, сразу же развеялось, и я несмело улыбнулась в ответ:

– Хорошо, я только «за».

– Вот и чудно. – Лео потянулся, а после хохотнул. – Знаешь, а мне понравилось! До сегодня не понимал, что интересного в том, чтобы разрисовывать других. Но оказалось, что в этом что-то есть…

– Угу, – скривилась я, вспомнив, чего мне это стоило. – Только я тебе больше даже ладонь разрисовывать не дам!

Ну а про себя добавила: «А то получить оргазм от того, что тебе кисточкой по руке водят, будет вершиной моего позора!»

– Прости, – поджал губы художник. – Я действительно не подозревал, что это будет больно.

– Забыли, – поморщилась я, опять подумав о том, что ничегошеньки Лео в женщинах не понимает.

– Предлагаю съесть мои извинения. – Он сел на табурет и снял крышку с торта. – Чур, шоколадная часть – моя, а ты можешь забирать все остальное.

Как говорится, хоть какое-то утешение после моего сегодняшнего фиаско как женщины.

– Прекрасный план действий, – хищно облизнулась я. – Где там моя вилка?

Остаток дня я вполне мило улыбалась Лео, позволив себе предаться унынию только перед сном, наедине с самой собой. Заодно сделала несколько выводов и определила дальнейшую тактику поведения и… мыслей.

То, что я влюбилась в Леонарда, не его проблема на самом деле. Как говорится, никто меня не просил. Сама виновата. Потому обижаться на него, что не отвечает на мои чувства и видит во мне только друга, нереально глупо. А я вроде как взрослая девушка, а не малолетка с неуравновешенным характером. Из этого выплывало и то, что пора прекратить на любые знаки со стороны Лео реагировать диким всплеском надежды. Как говорила моя мама, мужчины прямые, как доски. Если девушка нравится, ей об этом сообщат.

Худо-бедно мне удалось привести свое душевное равновесие в норму. Друзья так друзья. Так что на следующий день я вполне нормально и без последствий для себя общалась с Лео, пока он меня рисовал. Таинственную картину, кстати, этот гад по-прежнему наотрез отказывался показывать, отговариваясь тем, что смотреть там, собственно, еще нечего. Я даже пыталась угрожать, что втихаря влезу в мастерскую и сама посмотрю, но мне пообещали открутить голову. Пришлось, вздыхая, признавать, что идея заранее провальная. Учитывая, насколько Лео щепетилен и аккуратен в своей святая святых, я могу проколоться даже на не под тем углом повернутой дверной ручке.

После обеда Леонард куда-то ушел, и я заскучала. Все книги я уже перечитала, и заняться было совершенно нечем. Я даже подумывала пойти прогуляться… но вовремя стукнувшее в голову воспоминание о Хайларе быстро заставило меня передумать. А ну как опять на него наткнусь? Ну его…

Но взвыть от ничегонеделанья я просто не успела. Не прошло и часа после ухода Лео, как раздался требовательный стук. Я осторожно посмотрела в глазок и… радостно потерла ладони.

– Энди-и-и! – рывком распахнув дверь, взвыла я и бросилась опешившему актеру на шею. – Как я рада тебя виде-е-еть!

– Я, конечно, тоже рад, – как-то нервно хохотнул тот, аккуратно обнимая меня одной рукой в ответ. – Но с чего такой энтузиазм?

– А скучно мне, – буднично пояснила я, высвобождаясь. – Лео свалил, я пятый угол пытаюсь найти.

Он прищурился, а затем таинственно хмыкнул:

– Все признаки налицо. Клиника. В обоих случаях.

– Ась? – непонимающе нахмурилась я. – Ты к чему ведешь, дорогой? Что-то я тебя совсем не понимаю.

Энди вдруг схватил меня за руку и потащил в сторону кухни:

– Идем-ка, милая, потолкуем.

– Эй, ты что себе позволяешь?! – возмутилась я такой беспардонностью всегда галантного мужчины и резко затормозила. – Объяснись!

– Шая, – с улыбкой посмотрел он на меня, – этот разговор нужен тебе, а не мне. Уж поверь. Так что с тебя чай, а с меня пирожные, – помахал бумажным пакетом, – и мно-о-ого интересного.

Любопытство, говорят, сгубило кошку. А уж сколько женщин погубило – не сосчитать вовсе. Но разве когда-то подобное могло остановить?

– Уговорил, – вздохнула я.

На кухне Энди сразу расположился на моем любимом месте, мне явно отведя роль хозяйки, которая должна хлопотать вокруг гостя. И пока я заваривала чай, молча наблюдал, не прекращая улыбаться. Издевается, зараза! А я-то думала, что они с Лео ну вообще не похожи.

Поставив перед ним чашку, я села напротив и налила себе из графина воды:

– Ну и что ты мне хотел сказать?

– Сейчас… Только вопрос один сначала задам, хорошо?

– Угу, – отозвалась я и сделала большой глоток из своего стакана.

– Скажи, Шая… Ты ведь влюблена в Лео, не так ли?

От неожиданности я поперхнулась, а затем закашлялась, попутно залив Энди водой.

– Прости… – просипела я, потянувшись за двумя полотенцами. – Но ты сам виноват, такие вопросы задавать!

– Ничего, ничего, – ухмыльнулся тот, вытирая лицо. – Зато ответ получился еще более четкий, чем я ожидал.

Вот же гад проницательный, а?! И умудрился же заметить! А-а-а, что же теперь будет?!

– Эй, не выдумывай, – недовольно фыркнула я, промакивая шею. – Ты меня просто врасплох застал, ничего больше. Я в Лео…

– …влюблена по уши, – безжалостно закончил актер, тонко намекая, что мой провал очевиден и отпираться бесполезно.

Я мрачно посмотрела на него и, прикусив губу, опустила глаза.

– Если что, у меня и в мыслях не было рассказывать это Лео, – тихо сказал он.

– Тогда зачем эти вопросы? – Я недовольно посмотрела на него. – Или ты просто хотел убедиться в том, насколько наблюдателен?

– Подобной ерундой в моем возрасте уже не страдают, – покачал головой Энди, слегка улыбаясь. – Да и я бы не вмешивался, но… – Он вдруг нервно провел ладонью по темным волосам и в сердцах воскликнул: – Этот придурок – мнительный, упрямый и гордый придурок! – наделает кучу ошибок, я в этом уверен!

– Ничего не поняла, – совершенно искренне произнесла я. – Можно то же самое, но для обычных джинний?

– Прости, сорвался немного, – вздохнул Энди, а затем вдруг сорвался еще сильнее: – Просто этот идиот мне весь мозг вынес! Нравится тебе девушка – скажи ей! Нет, надо устраивать шаманские пляски с бубном и самому себе создавать проблемы! Вот и сегодня! Как ты думаешь, где этот балбес великовозрастный шляется?!

– Не знаю, – ошарашенно отозвалась я, совершенно оглушенная эмоциональной речью актера.

– Он гуляет по городу! – обвиняюще заявил Энди. – Гуляет по городу! А когда я спросил, какого шайтана ему захотелось ноги размять, знаешь, что он сказал?

– Что? – Я совсем перестала понимать ход его мыслей.

– Что тебя в его жизни слишком много, – рыкнул актер. – И что такими темпами скоро первое, что он будет делать по утрам, это пытаться нашарить тебя рядом с собой!

Я потрясла головой, а затем напряженно спросила:

– Он что, таким образом пытался сказать тебе, что я его достала?

Класс. Просто прелесть. Какие великолепные новости, прямо в зобу дыханье сперло. Как же больно и обидно… Одна тут на дружбу настроилась, а похоже, и того в наших с Лео отношениях совсем не было…

Энди уставился на меня как на говорящего таракана. А затем зло сплюнул:

– Вот же… Прости за прямоту, Шая, но вы с ним два сапога пара. Что тот балбес, что ты – натуральная балбеска.

– Эй, а можно без оскорблений? – процедила я, недобро поглядев на него.

– А как мне с тобой разговаривать?! – выдохнул он и откинулся на спинку дивана. – Тут же даже ребенку понятно, что Лео испуган, потому что влюбляется!

– Че-е-его-о-о?! – выкрикнула я пораженно. – Ты о чем вообще?! У Лео ко мне нет никаких…

– Милая, – сказал Энди устало, – я этого болвана знаю не первый год. Так что понять, что с ним происходит, для меня не составляет труда. Более того… вы наверняка даже не подозреваете, что уже сейчас со стороны выглядите как настоящая парочка. Мои студенты, кстати, жаловались, что на вечеринке к тебе даже не подойти толком было. Потому что один упертый ревнивец взглядом обещал им медленную и мучительную смерть. И это называется никаких чувств?!

Я сидела, оглушенная его выводами. Мысли из головы разбежались с концами, я не могла даже достойный ответ сформулировать. Только глупо хлопала ресницами. Потом все же зацепила за хвост одну из плохо спрятавшихся дум и…

Рисунок. Точно.

– Бред, – твердо заявила я, более-менее найдя почву под ногами. – Тогда он бы не остался равнодушным после того, как рисовал на моей спине.

В этот раз фонтан из почти проглоченного напитка сделал Энди:

– Он что?!

– Отомстил так отомстил, – бесстрастно констатировала я, радуясь, что не выбросила полотенце в раковину.

– Давай уточним. – Актер поднял ладонь. – А то у меня такое ощущение, что мы с тобой друг друга не так поняли… Лео рисовал на твоей обнаженной спине?

– Да. И даже божественной энергией рисунок закрепил, чтобы дольше держался. – Я не видела смысла это скрывать. – И никакого желания при этом не испытал.

Энди улыбался так, что мне казалось – сейчас кончики его губ до ушей доползут.

– Ну да, ну да, – покивал он. – И в душ, конечно, после этого он не сбежал.

– Почему сбежал? Пошел, убедившись, что я не загнулась. Он ведь весь в краске был…

– Твоя наивность, Шая, меня просто поражает, – покачал головой актер. – Если ты настолько плоха в науке о мужчинах, я тебя просвещу… Ты очень красива. Любой мужчина, который провел некоторое время, касаясь твоей обнаженной спины, возбудится. Без вариантов – это наша физиология. Большая часть тут же попыталась бы с тобой переспать. Что делает этот придурок? Сбегает в душ. Мне уже даже его ни о чем спрашивать не надо. Диагноз налицо.

Аргументы звучали до того убедительно, что я… В общем, кто-то там вчера решил, что ни на какие чувства надеяться не будет? Не знаю, кто это был!

– Думаешь? – неуверенно спросила я.

– Даже сомнений нет, – твердо кивнул он. – Я тебе даже больше скажу… То, что Лео к тебе неровно дышит, я заподозрил еще на той вечеринке, когда ты его об барную стойку приложила.

– Это еще почему? Он же тогда…

– Шая, – с улыбкой перебил меня Энди, – я знаю Лео много лет. И видел далеко не одну девушку рядом с ним. И, поверь, не раз наблюдал за тем, как от него, хлопая дверью и сыпя проклятиями, уходили. Причем зачастую причины были не менее весомые, чем у тебя тогда. Но ни за одной – слышишь? – ни за одной он не пошел. Только за тобой.

Не знаю, почему это стало последней каплей. Надежда в душе рванула вверх, на ходу выпуская сотни ветвей. Мне стало так хорошо!.. Да мне даже сравнить не с чем, настолько хорошо мне было!

Я смущенно улыбнулась.

– Может, ты и прав. Но что мне теперь делать? Первой признаться?

– Не вздумай! – так гаркнул Энди, что я от испуга чуть с табурета не свалилась.

– Почему? – поджала я губы и пожаловалась: – Я с ума сойду, пока он будет кругами ходить!

– Как я говорил в самом начале нашей беседы, Лео – идиот, – пояснил актер. – С какой-то стороны его понять можно. Во-первых, ты джинния. Признать тебя достойной дружбы – это одно. Сказать самому себе, что втрескался по уши в одну из тех, кого всю сознательную жизнь ненавидел и презирал, – совсем другое.

– Ну… да, – вынуждена была согласиться я с вполне логичным доводом.

– В общем, все сложно, – развел руками Энди. – Я тебе даже сочувствую. Лучше бы ты в меня влюбилась. – Он подмигнул, а затем рассмеялся: – Правда, я – сама скромность?

– И не говори, – хихикнула в ответ, ощущая, как окончательно расслабляюсь.

– Исходя из этого, у меня к тебе две просьбы, – посерьезнел он.

– Слушаю.

– Первое… Его инициативу поощряй, но сама ее проявлять не вздумай! А то…

– Да поняла я, – отмахнулась со вздохом. – Уйдет в глухую защиту, и выковыривай его оттуда. А еще говорят, что с женщинами сложно, – усмехнулась я криво. – Кажется, с некоторыми мужчинами тоже отнюдь не просто.

– Какого выбрала, – пожал плечами актер.

– Не от меня зависело, знаешь ли. – Я покачала головой и решительно вернула тему в нужное русло: – А вторая просьба?

– С ней сложнее… Если этот… временами не очень умный парень начнет творить какую-то ерунду, пожалуйста, не спеши насмерть обижаться и хлопать дверью. Лучше свяжись со мной, я ему быстро мозги вправлю.

Готовность лучшего друга Лео вот так помогать мне приятно согрела. Как же хорошо и спокойно знать, что есть кто-то, кто на твоей стороне! Но вот только сомневаюсь я… Если этот упрямый художник втемяшит себе что-то в голову, боюсь, даже Энди ничего сделать не сможет. Впрочем, кто знает? А вдруг?

– Надеюсь, до этого не дойдет, – вслух сказала я. – Еще ценные указания будут?

– Не-а, – зевнул явно совершенно довольный собой Энди и лукаво усмехнулся. – Хочу выпить чаю в приятной компании и послушать эпическую сагу о том, как ты из себя великую поэтессу изображала.

– Слухами полнится земля, – рассмеялась я, подвигая к себе принесенные гостем пирожные.

Больше тема Лео и меня не поднималась. Мы с Энди мило поболтали на разные темы, причем так увлеклись, что проворонили момент, когда их милость художник вернулись домой.

– Прелесть какая, – прокомментировал он увиденную картинку, опершись плечом на дверной косяк. – Стоит на пару часов уйти, как вокруг моей соседки начинают медленно, но уверенно кучковаться ухажеры.

От неожиданности я выронила чашку из рук, и она немедленно разлетелась на осколки.

– Вот шайтан… – выдохнула, про себя порадовавшись, что необходимость убрать дала мне отсрочку, чтобы немного прийти в себя.

– Это ты меня так уважаешь, что во множественном числе отзываешься? – весело спросил Энди.

– Угу, на «вы» и шепотом, – отозвался Лео и, пройдя внутрь кухни, спокойно сел рядом с другом. – Нет, серьезно. Ты что здесь делаешь? Узнал, что Шая одна осталась, и решил воспользоваться случаем и приударить за ней?

– Если бы у меня были на нее виды, твое присутствие мне помехой не стало бы, – фыркнул тот и хитро прищурился. – Вы ведь с ней просто соседи, не так ли?

– Так, – с такой кислой миной ответил художник, что я быстро отвернулась, сделав вид, что сильно занята поиском новой чашки. И едва сдерживала смех.

Честное слово, теперь, когда Энди озвучил мне все, такие вещи подмечаются сами собой. Как я, дурочка, раньше не заметила? Видимо, была слишком занята тем, что отрицала любую возможность…

– Ну вот, – невозмутимо проговорил актер. – Кстати, Шая!

– Мм? – Я достала две чашки – себе и Лео – и повернулась к мужчинам.

– Приходи в нашу Школу, когда будет время. Мои студенты просто достали нытьем! Ты их так впечатлила, что я теперь только о тебе и слышу, – выдал Энди, при этом иронично поглядывая на мрачного Леонарда.

– Почему бы и нет? – охотно подхватила я игру. – В следующий раз, когда Лео уйдет по делам…

– Все мои дела в ближайшее время связаны с тобой, так что не мечтай, – сурово перебил меня этот ревнивец. – Нужно картину дорисовать, а еще я не все необходимые для работы эмоции запечатлел. Так что передай своим студентам, – он повернулся к Энди, – что перебьются без Шаиного внимания.

– Как скажешь, – кротко отозвался актер, хотя уголки его губ красноречиво подрагивали.

Ну а каким чудом я сдержалась и не расхохоталась в голос – тайна, покрытая мраком.

Лео смерил друга подозрительным взглядом. Видимо, чуял подвох, но не мог понять, в чем именно. Но актер уже был спокоен и собран.

– Ладно, компания, конечно, приятная, но мне пора. – Он поднялся и одарил меня легкой улыбкой. – Шая, ты чудо. И это не комплимент, а констатация факта.

– Спасибо. – Я не смогла не улыбнуться в ответ.

Они с Леонардом обменялись крепкими рукопожатиями. Художник уже успокоился и не выглядел разозленным быком перед красной тряпкой.

– Можете не провожать, дорогу я знаю.

Энди ушел, и на кухне воцарилось неловкое молчание. Причем Лео внимательно меня рассматривал, и при этом лицо его оставалось совершенно бесстрастным.

Бр-р-р, неуютно-то как!

Чтобы хоть немного разрядить обстановку, я улыбнулась и спросила:

– Выпьешь со мною чаю?

– Выпью, – согласно склонил голову он.

Слово за слово, мне удалось втянуть его в разговор, и вскоре мой художник оттаял и неловкость исчезла.

– Есть планы после ужина? – вдруг спросил он, когда мы допили чай.

– Да какие планы, о чем ты… – Я пожала плечами и озорно на него посмотрела. – А что, есть интересные предложения?

Я знала, что вопрос прозвучал провокационно, потому ничуть не удивилась, когда в ответ получила мечтательное:

– В постельку?

– Так спать же рано. – Я невинно захлопала ресницами, сделав вид, что ну совсем не понимаю, о чем он.

– Зараза, – хохотнул Лео беззлобно. – Быстро учишься.

А ты как думал? Знай наших!

Я церемонно поклонилась и с улыбкой спросила:

– А если серьезно?

– Думал поработать немного.

– О, тебе попозировать? – сразу же оживилась я.

– Ага, вроде того.

– Можешь на меня рассчитывать, – твердо кивнула я и возмущенно спросила: – Когда ты уже покажешь мне, ради чего я часами на стуле почти без движения просиживаю?

– Вот закончу и покажу, – невозмутимо отозвался он, а затем, потянувшись через стол, щелкнул меня по носу. – Не будь такой нетерпеливой, куколка.

И все бы хорошо, если бы не хитрый-хитрый взгляд.

Угу, так я взяла и поверила, что этот вредный художник не показывает мне картину только потому, что она не закончена. Помнится, когда он писал ту, которая считывает внутреннее состояние зрителя, мне смотреть на нее не возбранялось.

В общем, каковы бы ни были у Лео причины, но уверена, среди них обязательно значится «Поиздеваться над Шаирой». Вот готова поспорить!

– Ну и кто из нас еще зараза? – укоризненно покачала я головой и поднялась. – Так, сейчас будет доставка от Оливера. Я пошла, заберу наш ужин, а ты можешь пока в мастерской все подготовить.

– Как скажешь, мамочка, – усмехнулся он.

Это он мне за «папочку» так мстит? Точно вредина!

Я фыркнула и, погрозив ему кулаком, пошла на выход.

Спохватилась я очень вовремя – курьер уже переминался с ноги на ногу у калитки. Быстро забрав у парнишки объемную коробку с блюдами, я одарила его лучезарной улыбкой и отправилась в дом.

День, обещавший только скуку и разочарования, внезапно оказался одним из лучших за последнее время.

Я уже прошла половину пути, как услышала за спиной неожиданное:

– Надо же… А врала-то как убедительно.

Голос показался мне знакомым. Я на миг замерла, а затем резко развернулась. И подавилась вздохом – у забора стояла печально знакомая мне троица. Та самая, от которой мы с Лео удирали несколько дней назад. Вот только сейчас они были с группой поддержки. Я насчитала больше десятка мужиков. Злых таких мужиков.

Ой-ей, плохо-то как… Они сюда уж точно не поговорить пришли. Бита в руках у «шкафа» была весьма красноречива.

Я поставила на дорожку коробку и скрестила руки на груди.

– Какая встреча, – иронично сказала я. – А я думала, тебя с дружками уже из Ольмейра выперли куда подальше.

Я знала, что злю его, но делала это намеренно. Пусть разозлится. Пусть потеряет бдительность. Пусть нападет первым. Тогда, согласно законам, я получу возможность хорошенько их поколотить. А почесать об них руки очень хочется… Плюс пояснить, почему им стоит забыть, кто такой Леонард О’Брайен.

Главное, чтобы Лео не додумался выйти посмотреть, куда я пропала.

– А ты слишком наглая, как для шлюхи, – выплюнул «шкаф».

– Всех по сестренке своей не меряй, – оскалилась я.

– Да ты!.. – рыкнул он и рванул вперед, но был перехвачен друзьями.

– Майк, она нарочно тебя злит, – увещевал его блондин. – Мы не за этим сюда приехали, помнишь?

«Шкаф» со свистом выдохнул и кивнул. Его отпустили, после чего он высокомерно процедил:

– Еще на всяких реагировать… Где этот художник?

– Я за него, – ухмыльнулась я. – Все претензии в письменном виде и в трех экземплярах.

Еще немного, и я бы его дожала. Я чувствовала это – мужик на грани. Но… Случилось то, чего я боялась.

– Шая, ты куда пропала? – из дому вышел Лео.

Он сразу заметил компанию у ворот и помрачнел.

– О, а вот и он. – «Шкаф» потерял ко мне интерес и сосредоточился на своей главной цели. – Иди сюда, потолкуем, – поманил он художника пальцем. – По-хорошему прошу. Пока что. А попытаешься сбежать… – он многозначительно посмотрел на меня, – кое-кому очень не поздоровится.

– Ладно, – ровным тоном сказал Леонард, медленно спускаясь по ступенькам. – Поговорим.

Он что, серьезно собрался выйти к этой толпе?! Не позволю!

Прошипев себе под нос пару ругательств, я метнулась к нему и схватила за руку.

– Ты совсем сбрендил? – процедила едва слышно, не позволяя ему двигаться дальше. – Они тебе все кости переломают!

– Шаира, – он смотрел только на противников, – иди в дом. И если у тебя есть какой-то телепорт – уходи.

– Что?! – не поверила я своим ушам. – Это ты так меня спасти решил?! Джиннию?! Это не смешно!

– Шая, – мой безрассудный художник повернул ко мне голову и устало вздохнул, – их больше десяти, и они вооружены. Я тебе еще в прошлый раз говорил… Удар по голове действует на тебя так же, как и на людей. А этих… слишком много. Я отчасти виноват в случившемся, мне и отвечать. А вот если ты пострадаешь, я себе этого никогда не прощу. Потому, пожалуйста… – он осторожно высвободился из моего захвата, а затем сжал мои плечи, – уходи. Лучше – сразу в Шейрихарт. Так ты точно будешь в безопасности.

Если бы я не была так зла на этого… рыцаря в сияющих доспехах, я бы даже умилилась и возгордилась. Шутка, что ли, Лео готов был пожертвовать собой, только бы я не попала под удар! Но то, как он легко отказывался от своего таланта, меня бесило до невозможного.

– Нет, ты с ума сошел. – Я покачала головой. – Ты хоть понимаешь, что вряд ли после этого разговора сможешь еще рисовать?!

– Лучше, чем тебе кажется. – На его лице не дрогнул ни единый мускул. – Но я к этому готов.

– А я – нет! – крикнула я на всю округу.

– Эй, голубки, – хохотнул «шкаф», – прекращайте. Все это мило, но не вовремя.

Я со свистом выдохнула и пообещала ему взглядом медленную и мучительную смерть. Но тот ухмылялся с таким видом, будто заметил что-то очень забавное. И это взбесило меня окончательно.

– Шая, пожалуйста, сделай, как я прошу. – Лео отпустил меня и посмотрел в сторону ворот.

– Знаешь, а есть другой выход. – Я схватила его за рубашку.

– Какой? – Он иронично на меня посмотрел.

– Загадай желание, – просто сказала я. – И обещаю… Они к тебе больше на километр не подойдут.

– Ты издеваешься? – скривился художник. – Готова даже в такой ситуации свое выжать?

– Балбес! – рыкнула я и замахнулась отвесить ему подзатыльник. Но вовремя вспомнила, что его полет в неизвестном направлении мне сейчас не нужен, и отдернула ладонь. – Твои руки бесценны! А ты вот так готов от всего отказаться? Если тебе раскрошат кости, даже магия желания не сможет восстановить их до конца, понимаешь?! Я уже молчу о том, что будут нарушены каналы, по которым идет божественная энергия!

– Я все понимаю! – зашипел он разозленно. – И это мое дело…

– Нет! – рявкнула я во всю глотку и уже тише проговорила: – Талант – это не твое дело. Это дело всех окружающих. И вот так выбрасывать его – преступление. Говорю сразу, если ты сейчас откажешься от моей помощи… Я потом найду их всех. И убью. Потому что наказание за загубленный талант только одно – смерть. И пусть потом меня за это накажут, я это сделаю.

Лео потрясенно выдохнул:

– Это шантаж!

– Это обещание. – Я гордо вскинула голову. – Так что решай сам, что делать. Загадать желание – второе, не третье, заметь. Или загубить кучу жизней, включая мою.

Я, честно говоря, очень боялась, что он сейчас упрется и не захочет меня слушать. Становиться убийцей и садиться в тюрьму мне не хотелось, очень, потому я лишь надеялась, что привела достаточно убедительные аргументы.

– Ну хорошо, твоя взяла. – Леонард вдруг улыбнулся и поднял руки. – Я и забыл, насколько ты в таком восторге от моих рук. Что делать надо?

Я чуть не осела на землю от облегчения. А-а-а, Лео, умничка моя, какой же ты у меня бываешь сговорчивый! Расцеловала бы… но нельзя!

– Эй, художник, так ты идешь? – нетерпеливо напомнил о себе «шкаф». – А то я сейчас сам к тебе подойду.

Шая, соберись! Все надо сделать правильно.

Я тряхнула головой и несколько раз вдохнула-выдохнула, чтобы успокоиться.

– Значит, так… – я сосредоточенно потерла переносицу, пытаясь сформулировать все как можно более четко, – сейчас ты громко и внятно, чтобы эти придурки точно услышали, говоришь следующее – Я, Леонард О’Брайен, желаю, чтобы никто из присутствующих никогда не смог причинить мне какой-либо вред прямо или косвенно. Да будет так!

– И что? – с интересом спросил он, склонив голову.

Было видно, что напряжение его отпустило. Видимо, Лео сразу и безоговорочно поверил, что я с этим всем справлюсь. Это грело, очень.

– Увидишь, – загадочно улыбнулась я. – Надеюсь, тебе понравится.

– Ладно, как скажешь. – Он обошел меня, остановился посреди дорожки и, засунув руки в карманы, громко, слово в слово повторил то, что я ему сказала.

– Что за бред ты несешь? – нахмурился «шкаф», но больше ничего сделать не успел.

– Слушаю и повинуюсь, – весело сказала я ритуальную фразу и…

Поток божественной энергии рванул ко мне, и в этот раз я приняла его весь, без остатка. И…

Треск и шипение. Отчетливый запах паленой ткани. И изумленный крик:

– Да чтоб мне ослепнуть! Она – ифрит!

В этот раз никаких полумер. Я превратилась в чистое пламя. Высокий огненный столб, в котором, если присмотреться, угадывались очертания женской фигуры. И только лицо можно было рассмотреть четко. Даже вот такой, чистой стихией, я оставалась собой.

Рванув вверх, я зависла почти над воротами. Посмотрела вниз и изменившимся, ставшим грудным голосом сказала:

– Как уже понятно, я джинн. С этим человеком у меня контракт. Только что он высказал четкое желание. Согласно ему, если вы сейчас не уберетесь, я даже могу вас испепелить на месте, и мне за это ничего не будет. И ему не будет.

Мужики медленно и осторожно начали отходить подальше от опасной меня. И только «шкаф» оставался на месте. Он с досадой сплюнул на брусчатку и с ненавистью посмотрел на Лео:

– Вот же… Ладно, в этот раз тебе повезло. Но она не всегда будет с тобой рядом, и…

– Ты формулировку желания слышал? – оборвала я его. – Там было такое интересное слово… «Никогда». И знаешь, что это значит лично для тебя?

– И что? – Он упрямо задрал подбородок.

А смелый какой. Его друзья уже почти из виду скрылись, а этот стоит и еще и хорохориться пытается.

– Что где бы я ни находилась и что бы ни делала, меня выдернет к Леонарду в ту же секунду, как возникнет угроза. Причем не важно – будет она исходить от тебя лично или от кого-то, подосланного тобой. Желание сработает в любом случае. И знаешь, – я улыбнулась, с наслаждением наблюдая, как побледнел «шкаф» – улыбочка в форме ифрита у меня получалась жуткая, – мне даже не нужно будет перевоплощаться. Джинны сильнее людей в несколько раз. Так что переломать кости я тебе и так смогу.

«Шкаф» несколько секунд молчал. А затем крепко выругался и, выбросив биту в сторону, развернулся и пошел прочь, продолжая громко материться.

Вот и все. И все целы и здоровы.

– Раз плюнуть, – гордо сказала я.

– Шая, – раздался вкрадчивый голос художника, – а повернись-ка.

Я замерла, напряженно размышляя, что же делать. Нет, в форме ифрита я по-своему красива… Но, скажем прямо, откровенно на любителя. Мне очень не хотелось бы, чтобы Лео… поменял отношение, увидев меня вот такой. И как назло, божественной энергии он закачал столько, что еще минут десять мне не вернуться в обычное состояние.

– Ша-а-ая, – нетерпеливо позвал он.

– Со спины любуйся, – буркнула я.

– Не упрямься. Я тебя послушался, так что теперь твоя очередь. Спускайся и дай мне тебя рассмотреть, пока энергия не закончилась.

Уел так уел.

Несчастно вздохнув, я плавно приземлилась и медленно повернулась к нему.

И чуть не села на землю, наткнувшись на откровенно восхищенный взгляд.

– Творец всемогущий, какая красота!

Лео протянул руку с явным намерением дотронуться, и если бы я не шарахнулась, ожог был бы ему гарантирован.

– С ума сошел! – воскликнула я, опасливо отлетая от него. – Я же сейчас чистое пламя!

– Ты сейчас невероятна! – выдохнул он и, тряхнув головой, посмотрел более осмысленно. – Сколько примерно тебе осталось?

Каюсь, не сразу поняла, о чем он.

– Минут пять точно, а что? – нахмурилась я.

– Стой здесь!

И этот сумасшедший рванул в дом на такой скорости, словно за ним шайтаны гнались. И вернулся прежде, чем я успела сообразить, что он задумал. С альбомом в руках.

– Я себе не прощу, если не успею… – пробормотал он, усаживаясь на брусчатку. – Сколько смогу…

Тот, кто только что отдал всю божественную энергию без остатка, загадав желание, сейчас был опять заполнен под завязку. Синие искры вдохновения пробегали по его волосам, лицу, рукам, пальцы мягко светились, изливая восторг художника на бумагу.

Все же наблюдать за тем, как Лео рисует, – чистое наслаждение. А когда он рисует меня… Кажется, я готова влюбляться в него снова и снова.

– Слушай, – он вдруг поднял глаза и пристально на меня уставился, – а ты, кажется, остываешь. Вот уже руки видны, а не языки пламени.

Я непонимающе моргнула, а затем посмотрела на ладони. И правда. Остываю.

И в этот момент до меня дошло.

Мамочка, да я скоро перед Леонардом окажусь совершенно обнаженной!

Кажется, эта же мысль пришла в голову и художнику, потому что он внезапно расплылся в пакостной улыбке.

– Пожалуй, я пошла! – решительно заявила я и рванула к дому, про себя молясь, чтобы божественная энергия не закончилась в самый неподходящий момент.

– Эй, ты мне дом сожжешь! – возмущенно крикнул он мне вслед.

Я остановилась.

И правда, могу устроить пожар. Эх, придется рисковать… Я призвала огненный щит ифрита, который не позволил бы мне что-то поджечь, но и существенно сокращал время пребывания в этой форме.

– Все! – крикнула я и опять устремилась к спасительной двери, ощущая, как стремительно остываю. Мельком глянув на руки, я осознала, что уже похожа не на пламя, а на лаву, покрытую запекшейся коркой.

– Шая, а я вижу твою попку! – весело сообщил мне Лео.

– Поздравляю! – рыкнула я, касаясь ногами земли – летать я уже не могла.

– Стой! – раздалось вдруг совсем близко. – Я же посмотреть хочу!

– Ага, размечтался, – проворчала я, вбегая в коридор.

Но он уже догнал меня и схватил за руку, благо я уже не была обжигающе горячей.

– Не упрямься! Ты сейчас интересная такая, дай же посмотрю!

С этого на всю голову ударенного вдохновением творца станется зарисовать меня… и в таком виде! Срочно надо что-то делать!

На глаза как раз попалась дверь в ванную комнату, и я недолго думая вырвалась из захвата и быстро скрылась за ней. Торопливо заперлась и без сил опустилась на пол. Сквозь черную корку уже проглядывала не огненная лава, а обычная кожа. Еще немного, считаные минуты, и я обрету привычный вид.

– Шая, ты злюка! – весело сообщил Леонард через дверь. – Не дала посмотреть на самое интересное! И раз так, то я требую обнаженки хоть бы какой!

От подобной наглости у меня дар речи пропал. Ненадолго.

– А больше ты ничего не хочешь? – нелюбезно спросила я.

– Переспать? – немедленно среагировал он.

– Губу обратно закатай, – сурово обломала его. – Лучше принеси мне простыню какую-то, чтобы я могла до комнаты добежать.

– Не-а, – отозвался вредный художник. – Я жажду увидеть тебя всю, так что оттуда ты выйдешь такой, какая есть сейчас.

Я онемела во второй раз.

Нет, ну иногда его наглость переходит все пределы!

– Это ты мне так мстишь за загаданное второе желание? – мрачно спросила я.

– Не думал об этом. Но, наверное, и это тоже. На самом деле мне любопытно, – лениво пояснил этот гад. – Вид сзади я уже оценил. Теперь хочется посмотреть на фасад.

Вот зараза лохматая, а? Издевается, причем от души! И как с ним дело иметь?! И какие-то отношения строить… Как говорил сам Лео – не умею я мужчин выбирать. Сейчас я с этим была как никогда согласна!

– Пожалуй, я никуда не спешу, – лениво сообщила я. – Здесь тепло, удобно.

– Пожалуй, тогда я тоже не спешу, – не остался в долгу мой нахальный художник.

В общем, нашла коса на камень. Мы сидели каждый со своей стороны двери и время от времени перебрасывались колкостями и ехидными репликами.

И я совсем не заметила, как задремала.

Не знаю, долго ли я спала, но проснулась от банального – замерзла.

– С ума сойти, совсем забыла, что поздно уже… – проворчала, потягиваясь, а затем постучала раскрытой ладонью по двери: – Эй, Лео, ты еще там?

А в ответ – тишина.

– Ле-е-е-о-о-о! – протяжно позвала я, но ответа опять не было.

Я задумчиво прикусила губу.

С одной стороны, он мог понять, что я уснула, и уйти… в ту же мастерскую, работать. Если так, я могу спокойно улизнуть в свою комнату и одеться. Но… с этого нахала станется просто затаиться и ждать, когда я клюну на предложенный крючок.

Дилемма, однако! И что делать?! Как назло, ни одного халата, ни одного широкого полотенца не было… О! Мой взгляд остановился на занавеске для душа.

Да, не ткань. Да, шелестеть я буду знатно. Но разве это так важно? Зато буду прикрыта! И как я сразу не подумала о ней?..

Решительно кивнув самой себе, я отправилась совершать акт вандализма.

Вскоре я, завернутая в некое подобие тоги, отперла дверь, потянула ее на себя и… едва успела поймать спящего Лео.

Кажется, не одна я уснула.

– М-да, повезло тебе, что я такая сильная, – проворчала я, осторожно укладывая его голову себе на колени. – А то приземлился бы затылком аккурат на плитку, получил бы сотрясение…

Художник на мое ворчание не реагировал и продолжал мирно посапывать.

Нет, я, конечно, в курсе, что спит он очень крепко. Но всему же есть предел!

– Ле-е-ео-о-о. – Я потрясла его за плечи, подергала за нос. – Хватит притворяться! Глазки открываем!

Ноль реакции. Даже дыхание не сбилось.

– Да быть того не может! – решила я и принялась тормошить его.

– Мама, еще пять минут, – сонно сообщили мне и, повернувшись на другой бок, попытались укрыться душевой занавеской, попутно стянув оную с меня.

В общем, я еще немного поупрямилась… Но потом была вынуждена признать – так притворяться невозможно. Этот невероятный мужчина дрых без задних ног и просыпаться и не думал.

М-да, интересно, и часто он настолько крепко спит? Если да, то сочувствую. Его же ни один будильник не поднимет!

– Ну ты даешь. – Я покачала головой, а затем, не удержавшись, легко погладила его по волосам. – И что же мне с тобой делать?

Ответа, естественно, не последовало.

Впрочем, я и сама знала, как следует поступить.

Еще раз возблагодарив природу за то, что родилась джиннией, я легко подняла Лео и потащила наверх, в его комнату. Не забывая при этом возмущаться:

– И где это видано, скажи? Я тебя на руках тащу в спальню! Тебя в ситуации ничего не смущает, а, дорогой? Кто из нас женщина, скажи на милость?!

Он, ясное дело, отвечать и не собирался. Дрых, бессовестный!

Я сгрузила художника на его кровать и с улыбкой покачала головой:

– Как же тебе стыдно будет завтра… Уж я об этом позабочусь! В красках распишу, как тащила тебя на второй этаж!

Миссию свою я выполнила, можно было идти к себе, чтобы одеться, но… Я не могла сдвинуться с места, зачарованно рассматривая безмятежное лицо Лео.

Творец всемогущий, какой же он красивый… У меня сердце замирает, стоит лишь подумать о том, что мои мечты могут сбыться. Ведь все получится, не так ли?

Поддавшись моменту, я склонилась над ним и, прошептав «Я люблю тебя», запечатлела на его губах легкий поцелуй, после чего позорно сбежала с места преступления.

Вот об этом я Лео точно рассказывать не буду!

Увы, коварный план пристыдить Лео провалился. Когда я проснулась, этого вредного художника уже след простыл! Дом был пуст, и лишь одинокая записка на кухонном столе сообщала, что их милость вернутся после обеда. А мне, по его версии, предполагалось сидеть и ждать, аки верной жене. Нет, серьезно, так и написано было. С таинственной припиской, мол, он вернется, и будем веселиться.

Первая мысль: нарочно уйти, и пусть ищет меня по всему Ольмейру. Единственное, что останавливало, – Хайлар. Учитывая способность этого мерзкого джинна появляться, словно шайтан из табакерки… Нет уж, лучше в доме посижу. И Энди в гости позову. Думаю, он не откажется Леонарда немного позлить.

И эта моя затея не получила своего воплощения: актер был занят, обещался зайти в другой раз. Так что пришлось скрипеть зубами, но послушно сидеть на месте.

Ничего-ничего. Ты только вернись. Я тебе в красках опишу, как ты вчера на моих хрупких плечах перемещался!

К тому моменту как входная дверь открылась, я успела заскучать, потому возвращению Лео искреннее обрадовалась. Что, конечно же, не отменяло запланированную месть!

Но все слова вылетели у меня из головы, когда художник вошел на кухню.

– Это что? – только и сумела спросить я, подозрительно рассматривая ящик в его руках.

– Мы с тобой спорили на днях, помнишь? – лучезарно улыбнулся Леонард, осторожно поставив ношу на стол – внутри что-то задребезжало. – Вот, решил, что сегодня прекрасный день, чтобы все проверить.

– Ты о том, кто больше выпьет? – уточнила на всякий случай, с любопытством заглядывая в ящик. – Творец всемогущий, это все нам! – воскликнула пораженно. – Здесь же больше десяти бутылок вина! Тебе плохо не станет?

– Мне – не станет, – ухмыльнулся он, усаживаясь напротив. – Главное, чтобы тебе не стало.

– И не надейся! – грозно покачала я пальцем.

– Вот и проверим, – невозмутимо проговорил художник и, сощурившись, спросил: – Слушай, а это не ты, часом, меня в постель вчера затащила? А то я точно помню, что засыпал у двери в ванную комнату.

М-да, а ведь с этого козыря планировала походить я!

– Ну не оставлять же тебя было на холодном полу, – небрежно ответила я. – Так что пришлось изображать из себя твоего рыцаря и на ручках нести в кроватку.

Одна наивная джинния думала, что сможет этим кое-кого смутить. Ага, аж два раза.

– Мне повезло, – широко улыбнулся Лео, – что у меня такая сильная соседка. А то простыл бы на холодной плитке.

– Угу, – недовольно процедила я и не удержалась от небольшой шпильки: – Как ты вообще живешь с таким крепким сном? У тебя же из дому можно вынести все, пока ты дрыхнешь!

– Ну, как видишь, пока не вынесли, – беспечно пожал он плечами и азартно потер руки. – Ты меня заболтать не пытайся! Что, страшно спор проиграть?

– Кому? Мне? – надменно произнесла я и достала из ящика первую бутылку. – Чем закусывать будем?

– Шоколадом, – огорошил меня Леонард. – Доставку из твоей любимой кондитерской я заказал. Обещали прислать все виды, что есть в наличии. Заодно выясним, кто какой больше любит.

Я умилилась до глубины души. Не мужчина – мечта! Прямо предвосхищает мои желания, честное слово! Впрочем, он же сам скрытый сладкоежка… Вернее, он думает, что я не в курсе. Но я буду мудрой девочкой и промолчу на эту тему.

– Шокола-а-ад, – промурлыкала я задумчиво. – Моя прелесть…

– И ты еще удивляешься, почему у тебя только сладости и получаются, – фыркнул Лео насмешливо.

Я хотела возмутиться, но он уже утопал забирать нашу закуску. А когда вернулся и выставил богатство на стол, я подавилась слюной, а из головы напрочь вылетело, что я собиралась возмущаться.

Следующие полчаса мы азартно пробовали все сорок – целых сорок! – видов шоколада, обмениваясь впечатлениями. Даже кормили друг друга из рук, не забывая, впрочем, прикладываться к вину.

Когда на стол была поставлена четвертая бутылка, я уже прилично захмелела. Честно говоря, мой собутыльник трезвым тоже не выглядел, так что пока мы шли на равных.

– Знаешь… – я положила локти на стол и посмотрела на Лео снизу вверх, – ты такая вредина!

– Это я вредина? Да кто бы говорил! – помотал головой он.

– Я – белая и пушистая. А вот ты-ы-ы! – назидательно подняла указательный палец. – Гадкий, ехидный садист!

– Эй, чего это я садист? – возмутился художник. – Обоснуй!

– Пжалста! – Я пафосно взмахнула рукой, после чего принялась демонстративно загибать пальцы. – Постоянно меня высмеиваешь. Мучаешь. Вчера вон… голой в ванную комнату загнал!

– Не сбежала бы – не загнал бы, – ни грамма не устыдившись, фыркнул он. – А я всего лишь посмотреть хотел!

– Я на то, что ты с меня рисуешь, тоже просто посмотреть хотела, – пьяно хихикнула я, подливая себе еще вина. – Но кто ж мне позволил, а?

– Да не вопрос! – вдруг воскликнул Лео и, схватив меня за руку, потащил за собой.

По дороге его занесло, и мы дружно чуть не вписались в стенку, но художник в последний момент вырулил. Я даже не сопротивлялась, только улыбалась во весь рот.

В мастерской меня с силой посадили на табурет, а затем деловито спросили:

– С какой начинать?

– А? – Я непонимающе захлопала ресницами. – В смысле?

– С картины какой начинать? – нетерпеливо произнес Лео.

– А их несколько? – изумленно вскинула я брови, а затем радостно подпрыгнула: – Ура! Все! Все показывай!

– Готова только одна, – предупредил он, присаживаясь у стопки полотен, прислоненных к стене. – Остальные на уровне слегка проработанных эскизов.

– Ничего, потом еще раз готовые посмотрю, – великодушно сообщила я.

– Пожалуй, так…

На мольберт передо мной был выставлен холст… с ифритом. Изображение и правда было схематичным, но даже таким дышало мощью стихии. И огненная девушка на картине уже сейчас выглядела… поразительно чувственной для чистого пламени.

С ума сойти… Это он такой вчера меня увидел?! А мне-то казалось, что я в форме ифрита страшна, как смертный грех…

– И когда только успел? – задумчиво озвучила я.

– Посреди ночи проснулся оттого, что вдохновение по темечку долбит, – получила я неожиданный ответ, и, пока нашлась, что на это сказать, Леонард невозмутимо спросил: – Посмотрела? Следующую?

– Ага, – кивнула я.

И он поставил на мольберт…

– Так вот куда зарисовка из альбома делась! – воскликнула я, рассматривая себя, танцующую на озере.

Это полотно было частично готово. По крайней мере, весь фон был прорисован отлично. Недоставало каких-то нюансов конкретно в моем изображении, но я никак не могла уловить каких.

– Здесь я еще не решил, какую эмоцию тебе писать, – сказал художник. – От этого зависит конечное впечатление… Уже два раза переделывал, мне не нравился результат.

– Мне жуть как интересно, что выйдет в итоге, – зачарованно отозвалась я.

– Не поверишь, мне тоже, – хмыкнул он. – Ну что, показать последнюю?

– Ту, которая готова? – улыбнулась я и, получив утвердительный кивок, захлопала в ладоши. – Конечно! Я сгораю от нетерпения!

– Тогда закрой глаза, – внезапно мягко проговорил Лео, рассматривая меня с непонятным выражением лица. – И не открывай, пока не разрешу.

– Страсти какие, – фыркнула я, послушно зажмурившись. – И с чего такого туману напустил на ровном месте?..

Он не ответил.

По внутреннему ощущению, это заняло добрых десять минут.

Некоторое время я прислушивалась к шороху, пытаясь понять, что происходит в мастерской. Но все равно вздрогнула, когда мои плечи сжали сильные пальцы, а над ухом раздался вкрадчивый шепот:

– А вот теперь смотри.

Я резко распахнула глаза и замерла с открытым ртом.

Когда мы вошли в мастерскую, я заметила, что часть боковой стены закрыта шторой. И не обратила особого внимания – ну мало ли зачем это Лео? Так вот оказалось, что там скрывалась картина. Огромная картина, занимающая половину этой самой стенки. И… там действительно была изображена я. Да еще и в таком образе, что я покраснела до корней волос и под страхом смерти не смогла бы повернуться и посмотреть Леонарду в глаза.

Я на полотне лежала спиной к зрителю на красных атласных простынях. Спина, ясное дело, была обнаженной, лишь в районе ягодиц стыдливо прикрытая куском кремовой газовой ткани. Я смотрела через плечо с загадочной улыбкой, и почему-то с первого взгляда было ясно, что без приглашения к этой сексуальной красотке лучше не соваться. И, конечно же, рисунок. Тот самый рисунок, который на самом деле украшал сейчас мою спину. Любовно выписанный второй раз, но уже на настоящем полотне, а не на живом.

Не понимаю, как у Лео получилось это передать… но получилось. Девушка на картине казалась загадочной, желанной, манящей, но до ужаса опасной.

Когда он успел?! Такая большая картина, так талантливо написана и за невероятно короткий срок! С ума сойти…

– Творец всемогущий… – Я наконец опять обрела дар речи. – Но как такое возможно…

– А можно, пока я навеселе, вопрос задать? – вдруг спросил Лео, по-прежнему оставаясь у меня за спиной и крепко сжимая за плечи.

– Ну… можно… – не так уж и уверенно отозвалась я.

– Когда я рисунок божественной энергией наполнял, ты реально оргазм получила или мне показалось? – убил он меня наповал.

Мне словно весь воздух из груди вышибли.

– Ах ты… – только и смогла выдавить я из себя.

– Значит, не показалось, – со смешком констатировал он.

– Тогда у меня встречный вопрос, – процедила я, резко поднимаясь и поворачиваясь. – Ты после этого в душ не краску смыть убежал, не так ли? – задрала голову и бесстрашно, с вызовом посмотрела на него.

Он вдруг широко улыбнулся и наклонился вперед так, что наши глаза оказались на одном уровне:

– Думаю, полотно – исчерпывающий ответ. Тебе так не кажется?

– В народе говорят: когда кажется, креститься надо, – упрямо поджала я губы. – Так что не думаю…

– Ладно, отвечу по-другому.

Табурет, отделяющий нас друг от друга, внезапно был отброшен в сторону, а меня прижали с такой страстью, что я… сама встала на носочки и, закинув руки Лео за голову, поцеловала. А после с чистой совестью отдала инициативу в его руки.

Мне не было страшно.

Я не думала о том, что будет после.

Меня не заботило, что это может быть влияние алкоголя и потом мы оба пожалеем.

Да плевать на всю эту ерунду! В тот момент лишь его руки и губы казались самым правильным, что есть в этом мире.

Я откинула голову, подставляя под жгучие поцелуи шею, и с наслаждением зарылась пальцами в мягкие русые волосы.

Лео замер, уткнувшись лицом мне в грудь, и едва слышно сказал:

– Ты меня с ума сводишь. Иногда вообще складывается ощущение, что я всю жизнь спал. И проснулся лишь тогда, когда ты переступила порог моего дома. Впрочем… – Он поднял голову и посмотрел мне в глаза. – А может, ты мне просто снишься, а?

– Тогда ты снишься мне, – ласково улыбнулась я и, обхватив его лицо ладонями, нежно поцеловала. – И я согласна спать как можно дольше.

Голубые глаза Леонарда словно засияли от моих слов. А дальше мы опять целовались до онемения губ, и я была настолько счастлива, что боялась взорваться от переполнявшего меня восторга.

В какой момент мой сарафанчик бесформенной кучей осел вокруг ног, я не успела понять. Зато потом… Когда Лео рисовал на моей спине, мне казалось, что это не кисть, а его язык касается моей кожи. Сейчас это было реальностью. Он старательно выцеловывал каждую линию, повторял ее, следовал за рисунком вниз… И если бы не его руки, крепко держащие меня, я бы уже давно свалилась на пол – ноги меня не держали.

– Ты меня убить решил своими ласками? – проворчала я и, собрав себя в кучу, повернулась и прижалась к его груди, бесстыдно запуская руки под рубашку.

– Ты меня одним своим видом убиваешь, так что квиты, – фыркнул он, позволяя мне стащить с себя мешавший предмет гардероба.

– Неужели все так плохо? – промурлыкала я и провела языком по разгоряченной коже вверх, к шее.

– Зар-р-раза, – рыкнул Лео и, подхватив меня под ягодицы, усадил на стол, небрежно смахнув с него весь инвентарь.

– Какой ты неаккуратный, – хихикнула я, опираясь ладонями позади себя, и лукаво сощурилась. – Мне казалось, что в мастерской ты поддерживаешь идеальный порядок.

– Поддерживал, угу, – ухмыльнулся он, нависая надо мной. – Но желание увидеть тебя именно здесь и именно так оказалось сильнее.

– Мм, – я обняла его за шею и притянула к себе, – ты говоришь настолько возбуждающие вещи, что я…

Резкая трель дверного звонка заставила меня вздрогнуть и замолчать.

– Кого там… – зло рыкнул Леонард, а затем выдохнул. – И шайтан с ними. Я никого не жду, пусть убираются.

– Какое отличное решение, – хихикнула я. – Мне определенно нравится.

Лео потянулся ко мне, чтобы поцеловать, но в дверь опять позвонили.

– Да что же это! – рявкнул он, выпрямляясь. – Сейчас я…

– Забудь. – Я прижалась к нему, не отпуская. – Позвонят и перестанут. Нет никого, все свободны.

– Да, – сразу расслабился художник и крепко обнял меня. – Кто бы там ни был, я никого сегодня видеть не хочу. Кроме тебя.

Он мягко коснулся моих губ и…

В этот раз в дверь постучали. Громко, настойчиво. В дверь мастерской.

– Какого?!. – полуизумленно-полурассерженно воскликнули мы хором.

– Я знаю, что вы там, – раздался вдруг невозмутимый голос. – Открывайте.

Более того – очень знакомый мне голос.

Я нервно икнула и панически оглядела мастерскую. Увидев свой сарафан, я рванулась из рук Лео прочь.

Срочно одеться!

– Шая? – подозрительно посмотрел на меня он.

– Это Рихтер, – отрывисто сказала я, торопливо напяливая на себя одежку. – Я не знаю, что он здесь забыл, но сомнений нет – это мой старший братец.

– Твою налево… – перекосило Леонарда, и он бросился надевать рубашку.

Увы, даже по нам одетым было вполне понятно, что мы тут отнюдь не обсуждением модных тенденций в живописи занимались. Растрепанные, с лихорадочно блестящими глазами, припухшими губами… я еще Лео умудрилась засос на шее на самом видном месте поставить. Хм, надеюсь, на мне меток нет?

– Ну что, я отпираю? – неуверенно спросил мой взъерошенный художник.

– Ага…

Не успел он распахнуть дверь, как в мастерской буквально материализовался идеальный в своем ледяном великолепии Рихтер Дерхивари.

Из всей семьи он был больше всех похож на отца. Разве что фигурой отличался – худощавый подтянутый Рихтер рядом с массивным широкоплечим папой просто терялся. В остальном – один в один. И мягкий баритон, в моменты гнева превращающийся в раскатистый бас. И прямые серебристые волосы без единой темной пряди. И пронзительные, холодные, словно два куска льда, глаза. И бледные, почти белые губы, сжатые в тонкую полоску.

А вот характером Рихтер папулю перещеголял. Если и был в нашей семье истинный ледяной в полном смысле этого слова, так это мой самый старший брат. А уж чистюля какой!.. Как всегда в белоснежном костюме, на котором ни пятнышка. И как у него так получается? Особенно учитывая его работу…

Брат внимательно оглядел мастерскую, проигнорировав обалдевшего от такого бесцеремонного вторжения Лео, и пристально вгляделся в картину на стене.

Я ощутила, как заливаюсь краской. Меня переполнило желание провалиться под землю, только бы не выслушивать нравоучения от родственничка…

– Хм, – многозначительно произнес Рихтер, не отрывая глаз от полотна. – Не шедевр, но очень к нему близко. Хотя, конечно, для выставки не подойдет, скорее для частной коллекции. А лучше – в спальне висеть. Причем Шаиры. Сколько стоит? – Он вопросительно посмотрел на художника.

– Не продается, – едва сумел выдавить из себя тот, совершенно сбитый с толку.

А я… расслабилась. Рихтер не дурак, совсем не дурак. Не понять, что здесь происходит, он не мог. А раз ведет себя вот так и не стал с порога бить Лео морду… Значит, можно даже сказать, что я получила благословение на отношения.

Временами я просто обожаю своих братьев!

– О, – вскинул брови Рихтер. – Даже так… Ну тогда, молодой человек, надеюсь, дальше вашей спальни это полотно не уйдет.

– Уж не сомневайтесь, – проворчал Леонард.

Он тоже расслабился. Понял, что убивать его не будут. Но то, что ему было неловко, ощущалось еще как. Впрочем… не ему одному. Я тоже старалась брату в глаза не смотреть.

– Будем знакомы. – Рихтер протянул ему руку. – Я – старший брат Шаиры, Рихтер Дерхивари. Уверен, сестра обо мне рассказывала.

– Леонард О’Брайен. – Лео тем не менее руку крепко пожал. – Да, наслышан. А вот обо мне, думаю, вы вряд ли слышали.

– Слышал, и многое, – тонко улыбнулся брат. – Не от сестры, конечно. Неужели вы думаете, что я бы позволил ей жить в одном доме с мужчиной, о котором не знал бы все, вплоть до того, какого цвета нижнее белье он предпочитает?

У меня самым натуральным образом отпала челюсть.

Рихтер знал?! Вот же гад! И как всегда – себе на уме!

– Мм… – только и смог выдавить из себя совершенно ошарашенный новостями Лео.

– Хотя, надо признать, такого развития я предугадать не мог. – Рихтер мельком глянул на провокационную картину. – Но Шая уже взрослая, имеет право сама выбирать.

– Вот уж спасибо, – не удержавшись, проворчала я.

– Всегда пожалуйста, – безмятежно отозвался он, скосив на меня насмешливый взгляд. – Впрочем… я не об этом поговорить пришел, – резко посерьезнел и спросил у Леонарда: – Можем переместиться в более удобное место для разговора?

– Да, конечно. Идемте на кухню.

Было заметно, что при Рихтере мой обычно резкий и дерзкий художник совсем оробел. Но я не могла его винить. Мой старший брат… на всех так действует.

На кухне Рихтер сразу занял табурет, а мы с Лео, не сговариваясь, сели на разные концы дивана, словно стесняясь. Впрочем, почему словно? Так и было.

– Я ненадолго. – Брат взглянул на наручные часы и нахмурился. – Время поджимает… Но в Шейрихарте сейчас происходит такое, что я просто обязан предупредить вас обоих.

– Что-то с родителями?! – воскликнула я, ощущая, как замирает в тревоге сердце.

– А? – непонимающе посмотрел на меня он, а затем, слегка усмехнувшись, качнул головой. – Нет, я в глобальном смысле.

Брат внимательно нас оглядел, а затем поморщился:

– Нет, так дела не будет. Пусть мое появление вас немного протрезвило… Но пожалуй, недостаточно.

Он задумчиво покрутил один из своих перстней и беззвучно зашевелил губами. Буквально через несколько секунд я осознала, что трезва как стеклышко. И взвинчена до предела. Скосила взгляд на Лео – тот сидел хмурый и напряженный.

Что бы ни хотел сказать Рихтер, нам оно заранее не нравилось.

– Леонард, – отстраненно произнес он, – я же ничего не путаю, вы в курсе, что такое магия крови?

Я широко распахнула глаза от изумления и резко повернулась к художнику. И ни грамма непонимания или растерянности на его лице не увидела.

– Не путаете, – сухо отозвался он.

Значит… Лео – потомок тех, кто со стороны людей подписывал договор? С ума сойти!!! Я даже не подозревала! Интересно… а он в курсе, что именно из-за магии крови пострадал его лучший друг?

– Прекрасно, значит, я могу доверить вам кое-какую информацию. Видите ли… В нашей столице назревает скандал. Одна из юных джинний на светском рауте применила эту опасную способность против несговорчивого мужчины, настойчиво ее отвергающего. Тоже джинна. И сделала это при огромной толпе народа, девяносто девять процентов из которой даже не подозревали о том, что мы так умеем. Наши спецслужбы, как могут, пытаются замять это дело, но мы прогнозируем, что другие попытаются повторить «подвиг» этой девочки. Совет Хранителей мы предупредили, но их людей на всех не хватит. Не могли бы вы, Леонард, донести каким-то образом до ольмейрской творческой среды информацию, что в ближайшие две недели с джиннами им лучше вообще никаким образом не взаимодействовать? И в случае странного поведения кого-то из друзей чтобы сразу связывались с Объединенной службой безопасности.

– Сделаю, что смогу, – резко кивнул Лео.

– А что это за джинния была? – тихо спросила я. – Кто-то, кого я знаю?

– Увы, – с сочувствием посмотрел на меня брат. – Это была Риэшши.

Сердце на миг замерло, а затем ухнуло в живот, сжавшись там ледяным комком.

Риэшши. Робкая и застенчивая восточная джинния, которую я всегда опекала. И не только потому, что малышка была моложе меня на три года и я относилась к ней как к младшей сестре, которой у меня никогда не было. Но и потому, что сама Риэшши испытывала стресс даже от такой мелочи, когда на нее повышали голос. Нежная, ранимая, тихая девочка. Водяная лилия среди ярких садовых роз нашей школы. Но… Риэшши и магия крови?! В голове не укладывается… Что могло заставить ее пойти на подобный шаг? Неужели отчаяние от безответной любви было так велико? Ей же всего семнадцать!!! Даже еще не исполнилось… Стоп! А разве…

– Рихтер, род Риэшши не входит в число тех, кто посвящен в тайну магии крови, – твердо сказала я, выпрямившись. – Она…

– Да, я знаю, – перебил меня он. – Сегодня-завтра будет срочное собрание Совета Хранителей и Высшего дивана Шейрихарта. Наши поднимут там вопрос, чтобы девочку строго не наказывать. Я лично допрашивал ее, хоть и пришлось перед этим в нее не меньше литра успокоительного закачать. Риэшши не сама додумалась не просто применить магию крови, но и сделать это при огромной толпе народу. Ей детально рассказали и указали, что и как надо делать.

– И кто же это такой… умный? – мрачно спросил Лео.

– А вот это хороший вопрос, – хмыкнул брат. – Риэшши сказала, что нашла листик с «рецептом» в одной из книг, которые регулярно берет из городской библиотеки. Мои подчиненные проверили – до нее эту книгу брали несколько лет назад, а чернилам на листе не больше двух недель. Но мы найдем, кто это такой… умный. И уж он точно получит высшую меру. Как и его подельники, если таковые были.

Меня немного отпустило. Если уж Рихтер говорит, что Риэшши могут помиловать, значит, вероятнее всего, так и будет. Было бы до слез обидно, если бы такая светлая девочка погибла из-за чьих-то грязных интриг.

– С первым я закончил, теперь второе. – Братец вперил в меня тяжелый взгляд. – Касается тебя, дорогая сестричка…

– Что? – с подозрением отозвалась я, смутно предчувствуя гадость.

– У меня к тебе два вопроса… Вернее, вопрос и предложение.

– И? – еще больше насторожилась я.

– Что конкретно ты обещала Хайлару за возможность работать с Лео?

Как говорится, первый выстрел – и прямо в яблочко. Кто бы сомневался, что Рихтер не поверит ни в то, что я сказала родителям, ни в то, что наплела Шейрану… Я нервно прикусила губу и посмотрела на него исподлобья. И вот что делать? Если я сейчас скажу правду… Меня сразу из этого дома пинком отправят в родовое поместье. Причем под домашний арест до окончания судебной тяжбы с Хайларом. Помимо других проблем, это будет означать, что Лео я не увижу еще очень долго. Если увижу вообще… Вернее, если он захочет меня видеть, узнав, что я ему соврала. Одно дело, если бы я сама сказала честно, чем мне грозит провал контракта… Другое, если это вскроется вот так. Художник у меня нервный и мнительный. С него станется после такого закрыться от меня наглухо и игнорировать сам факт моего существования. Но соврать Рихтеру… это за гранью. Он меня раскусит в тот же момент, как я рот открою. Это же Ледяной пес! Он ложь чует!

Вот что мне делать, а?!

Спас меня, как ни странно, сам Лео.

– Они договорились, что в случае провала Шаей контракта она позволит ему всерьез за ней ухаживать, – выдал он ту версию, которую слышал от меня. – Чтобы таким образом все-таки получить ее согласие на брак.

– Хм, – поджал губы брат и внимательно посмотрел на меня. – Все так?

Я, боясь, что первое же слово, слетевшее с моих уст, меня попросту выдаст, лишь молча кивнула.

Судя по его лицу, Рихтер все же сомневался, что все так просто. И явно хотел уточнить, но меня опять спас Лео.

– Да вы не волнуйтесь, – со смешком сказал он, – у Шаиры талант. Она меня уже на два желания раскрутила.

– Знаю, – вдруг широко улыбнулся брат. – Шаира у нас большая умница. Если бы еще свой дар умела контролировать…

– Вот только не надо нотаций, – поморщилась я. – Твою лекцию о том, что я просто несерьезно отношусь к материализации, слышала раз двести.

– Может, на двести первый поймешь, что я прав, – невозмутимо проговорил он. – Но мы отвлеклись… Шаира, я бы настоятельно тебе рекомендовал на недельку, а лучше на две вернуться домой.

– Зачем?! – опешила я.

– Вас смущает то, что между нами происходит? – немедленно отреагировал Лео.

Он напрягся и словно ощетинился невидимыми колючками. Если бы я не была в таком шоке от слов брата, то, конечно же, обрадовалась бы.

– Нет, ни в коем разе, – медленно покачал головой Рихтер. – Как я уже говорил, Шаира уже взрослая и сама имеет право выбирать мужчин. Дело в том, что она сейчас… потенциально в опасности.

– Почему? – еще больше напрягся художник, но уже по другому поводу.

– Что за опасность? – нахмурилась я. – Что-то еще случилось, помимо инцидента с Риэшши?

– Да, – вздохнул брат и устало взъерошил серебристые волосы, безвозвратно уничтожая тщательную укладку.

Не может быть! Что же там такое произошло, что мой аккуратист-братец позволяет себе вот такие жесты?! Кажется, мне стоит начать бояться!

– За последние три дня без вести пропало трое джинний, носительниц дара ифрита, – сухо сообщил он. – И сегодня перед моим уходом мне сообщили о четвертой пропаже.

И вот теперь я действительно перепугалась.

– Кто? – прошептала я и нервно облизала пересохшие губы.

– Никого из близких тебе, – покачал головой Рихтер. – Все четверо почти на десять лет старше тебя, причем ни одна не замужем. Мы, конечно, все засекретили, чтобы не поднимать панику… Но заинтересованные лица оповещены. Так что всех потенциальных жертв сейчас старательно прячут. Отец матери даже из дому выходить запретил, на всякий случай.

Шайтан, шайтан мохнатый! Что делать?! Страшно до жути… Но как же Лео? Оставить его и сбежать?

– Шая, – Леонард придвинулся ко мне вплотную и взял меня за руку, – посмотри на меня.

Я с трудом, но заставила себя взглянуть ему в глаза. Художник грустно улыбался.

– Возвращайся домой, – тихо сказал он. – Я никуда не денусь, обещаю. Тем более что мне в ближайшую неделю тоже будет крайне «весело». А твоя безопасность сейчас на первом месте. Вынужден признать, что не уверен в своей способности защитить тебя в собственном доме. Если же ты пострадаешь из-за того, что останешься здесь… – сокрушенно покачал головой, – себе я этого точно не прощу.

Умом я понимала, что мужчины правы, дома мне будет безопаснее… Но неделю не видеть Леонарда! И это в лучшем случае! Я же на стенку полезу и выть на луну стану, что та волчица!

– Очень здраво, – одобрил позицию Лео Рихтер. – Молодой человек, вы мне нравитесь все больше.

– Приятно слышать, – слабо улыбнулся тот и легко погладил меня по голове. – Я тоже буду скучать. Так что не делай такое жалобное лицо. Давай договоримся так… – Он вдруг ухмыльнулся, став похожим на себя обычного. – Если будешь паинькой и просидишь все это время дома, после того, как все закончится, я тебе загадаю третье желание. Чтобы ты уже с этим козлом окончательно расквиталась…

Я, не выдержав, рассмеялась:

– Умеешь же ты делать предложения, от которых сложно отказаться!

– Ты уже это говорила, – усмехнулся мой художник.

– И правда… – Я тяжело вздохнула. – Ладно, уговорили. Посижу эти несколько недель у родителей под крылышком. Рихтер, только ты же скажи мне, когда это все закончится!

– Я, скорее всего, не смогу, – он покачал головой и пояснил: – Вероятно, буду попросту недоступен. В доме одной из пропавших был странный след… Мои люди проследили его и обнаружили, что он ведет к границе ледников, причем там не обрывается. Понимаешь, что это значит?

– Еще бы, – мрачно кивнула я. – Там выживут только ледяные джинны, значит, ты в деле. И связи с тобой не будет.

– Именно. Но я попрошу заместителя, чтобы сообщил тебе, когда опасность минует.

– Спасибо и на этом… – Я встала. – Тогда я пойду собираться.

– Я помогу! – немедленно подорвался с места Лео.

– Идите-идите, – слегка улыбнулся Рихтер. – Я подожду здесь. Шаира, позовешь, когда закончишь. Перенесу тебя домой.

– Хорошо…

Как-то так получилось, что пока не была сложена последняя вещь, мы с Леонардом не проронили ни слова.

– Кажется, все, – растерянно пробормотала я, оглядев комнату еще раз.

И в следующий момент я оказалась в крепких объятиях художника. И блаженно затихла, ощущая, как отступает тревога.

– Не грусти, куколка, – проговорил он. – Это же не навсегда. Опомниться не успеешь, как уже надо будет ругать меня за непомытую посуду.

– Эй! – немедленно возмутилась я и ткнула ему кулаком в живот. – Ты что, намерен без меня здесь бардак развести?!

– Ага, – радостно сказал этот гад.

Я подняла голову и смерила его мрачным взглядом:

– Ну и кто ты после этого?

– Не бузи. – Он щелкнул меня по носу. – Считай, что я таким образом собираюсь пошаманить, чтобы ты точно вернулась. Хотя бы ради того, чтобы наорать на меня.

– А что, в твоем стиле. – Я грустно улыбнулась. – Вот по чему я точно буду скучать, так это по нашим перепалкам.

– Равви нам в помощь, – фыркнул Лео и хитро прищурился. – Или ты надумала со мной эти несколько недель вообще никак не связываться?

– Это не то! – возмущенно отозвалась я.

– Да, но лучше так, чем никак. – Он вздохнул и посмотрел на дверь. – Тебе пора. У меня сегодня еще тоже полно дел…

И, прежде чем я успела что-то сказать, запечатлел короткий, но крепкий поцелуй на моих губах. Словно обещание.

Сидеть в поместье оказалось неимоверно скучно.

Да, я безумно радовалась встрече с родителями и с удовольствием проводила с ними время, но… По большей части призраком бродила по особняку, изумляясь, насколько родной дом стал чужим за последние недели. Мне не хватало уютной кухни и мягкого диванчика, заспанного Лео по утрам, требующего свой стейк… В общем, я откровенно тосковала по своему художнику, и даже ежевечерние разговоры по равви совсем не помогали. Да еще и разговоры эти получались какими-то скомканными, а сам Леонард был уставший и дерганый. Я знала, что ему нелегко – пусть ситуация с магией крови не вышла из-под контроля наших спецслужб, но люди перестраховывались и усиливали меры предосторожности. Лео ругался, что его припахали по полной, он даже на любимое дело времени не находил. Я жалела его, но вслух свою жалость высказывать боялась – а ну как взбесится? Он и так на взводе… Так что во время нашего короткого общения я старалась быть жизнерадостным солнышком, чтобы художник не вздумал еще и за меня волноваться.

А волноваться было о чем на самом деле…

Джиннии, носительницы дара ифрита, продолжали пропадать.

За те две недели, что я провела дома, пропало еще пятеро. С двоими я училась на одном потоке в Школе джиннов. Причем последние две пропали из своих комнат, посреди белого дня. Шейрихарт стоял на ушах, меры безопасности были такими… в общем, паранойя цвела и пахла. Даже наш зачастую флегматично-спокойный папа ходил взвинченный и чуть ли не поминутно проверял, на месте ли мы с мамой. Я уже молчу о том, что нам строго-настрого запретили покидать особняк, а у каждого окна круглосуточно дежурило по двое охранников.

В общем, мрак-мрачный и просвета не предвиделось.

А потом, словно было того мало, Лео пропал. Двое суток я не могла до него дозвониться. Уже такого себе понапридумывала!.. Кто бы слышал. Впрочем, на третий день он все же со мной связался. Как сам выразился – проверить, все ли со мной хорошо. Потом, не дав вставить и слова, несколько минут жаловался на какого-то придурка-джинна, который все же попытался испытать на людях магию крови. А после этого торопливо попрощался, пообещав связаться завтра.

К концу третьей недели ощущение, что мир вокруг меня сошел с ума и мне стоит присоединиться, чтобы так не страдать, усилилось до невозможности.

И именно в этот момент со мной связался Хайлар.

Я сначала не хотела отвечать – мне ему сказать было нечего, выслушивать же рыжего джинна, чтобы он там ни говорил, не было никакого желания. Но когда звонок повторился третий раз, я все же решила узнать, с чего такая настойчивость.

– Ну наконец-то! – облегченно выдохнул он.

– Чего надо? – нелюбезно спросила я.

– Шаира… – последовала небольшая пауза и тяжелый вздох. – У нас проблемы. И серьезные.

– Тоже мне новости, – фыркнула ни разу не впечатленная я. – В Шейрихарте уже почти месяц какой-то непрекращающийся дурдом творится. Кажется, не осталось ни одного джинна в столице, у кого бы не было проблем.

– Ты не понимаешь! – запальчиво воскликнул он. – Под угрозой карьера! Причем не только твоя, возможная, но и моя, вполне реальная!

– В смысле? – нахмурилась я, не вполне понимая, к чему он клонит.

– Слушай, можно, я приду? – устало спросил Хайлар. – Разговор предстоит долгий и серьезный.

Я задумалась.

Видеть рыжего джинна мне по-прежнему не хотелось. То, как он со мной поступил, я прощать не собиралась. Но… нас связывало не только это. Работа. Моя мечта. И, кажется, Хайлару было что сказать по этому поводу. Все же он пошел на должностное преступление, позволив мне взяться за контракт Леонарда. Стоит выслушать, что за проблемы это принесло.

– Ладно, – нехотя согласилась я. – Только сначала с моим отцом согласуй. Сейчас без его разрешения даже близкие друзья в дом не допускаются, не говоря уже о всяких посторонних, – все-таки не упустила случая вставить шпильку.

– Хорошо, я скоро буду, – коротко отозвался он и отключился.

Я изумленно хмыкнула и покрутила одно из колец. Чтобы Хайлар и не ответил на мою ехидную реплику? На него совсем не похоже. Неужели проблемы и правда так серьезны? Мне стоит начать беспокоиться?

Тряхнув головой, я решила не паниковать раньше времени. Вот послушаю, что мне рыжий джинн рассказать хочет, и тогда буду решать… что делать.

Буквально через минуту со мной связался отец, чтобы уточнить, действительно ли я жду Хайлара в гости. А еще через полчаса в дверь моей комнаты постучали.

Да ладно? Этот рыжий наглец в кои-то веки не приперся прямо в мою спальню? Плохой знак, ой плохой…

Сам джинн выглядел не очень. Нервный, взъерошенный, мне даже показалось, что он похудел. В общем, на себя обычного он был похож очень мало.

– Я присяду, – выдохнул он и буквально рухнул в кресло. – Как же я устал! – пожаловался глухо.

– Сочувствовать не буду, – сухо проговорила я, усаживаясь на стул напротив него. – Так что ты там мне сказать хотел? Выкладывай, я не намерена больше нужного терпеть твое присутствие.

– А я, между прочим, именно из-за тебя пострадать могу! – вдруг ощетинился тот.

Я изумленно приподняла брови:

– В чем ты меня опять обвиняешь?

Хайлар прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Некоторое время молчал, а я начинать разговор не торопилась. Хотя беспокойство уже начало одолевать, и мысли приходили все мрачнее и мрачнее.

– Ты сама говорила, что в Шейрихарте дурдом, – наконец произнес он. – Более того, на фоне имеющихся проблем пытаются не допустить иных… Потому все службы сотрясают проверки. Вот и до меня добрались.

– И?

– Что «и»? – раздраженно спросил рыжий джинн, посмотрев на меня. – Не понимаешь, чем это чревато?

– Видимо, тем, что наш с тобой договор раскроется, – озвучила я очевидное. – Но разве это так страшно? Два желания я выполнила, осталось одно. Такими успехами даже ваши лучшие сотрудники похвастаться не могут.

Я ожидала ехидной реплики или снисходительного замечания, но отнюдь не того, что услышала.

– Ты права. В работе ты показала себя блестяще.

– Кхм… – Я смущенно прокашлялась. – И в чем тогда проблема?

– В личности проверяющего. – Хайлар выудил из внутреннего кармана пиджака сложенный лист и протянул его мне. – Вот, полюбуйся.

Я осторожно развернула бумагу и вчиталась в ровные строки приказа о проверке. А уж потом опустила глаза на имя и… похолодела.

Айхара Решшари, прозванная Непогрешимой. Известная, я бы даже сказала, печально известная дама. Она всегда строго и четко следовала букве закона, всем правилам и предписаниям. И убедить ее в том, что если вот здесь чуть отойти от регламента, можно получить больше, невозможно. Повторю по слогам – не-воз-мож-но!

Мамочка дорогая… Если она узнает, что Хайлар допустил джиннию без диплома к выполнению контракта… Он слетит с должности. Мне дорога к мечте будет закрыта, и на этот раз навсегда. А сам контракт… будет аннулирован. Без вариантов.

Вот засада! И что же делать?!

– Судя по тому, как ты помрачнела, размер наших проблем тебя впечатлил, – сделал правильный вывод Хайлар.

– Замечательно… – процедила я, возвращая ему приказ. – И что делать теперь?

– Я уже думал над этим, – вздохнул он. – И вижу только два выхода из этой отвратительной ситуации. Сделать что-либо с выполняющимся контрактом я не могу. Их будут проверять в первую очередь, там любая махинация заметна за километр. Значит, твой нужно переводить из статуса «в работе» либо в «завершен», либо в «аннулирован». И уж в архиве я его так закопаю, что с ищейками не найдут. Так что решение за тобой. Ты можешь дожать своего художника на последнее желание, а можешь разорвать с ним контракт в одностороннем порядке. Ну, или чтобы он это сделал. Меня устроят оба варианта, так что думай сама.

Я уставилась взглядом в пол и прикусила губу.

Да уж, кто бы мог подумать, что все так обернется… Нет, Хайлар, конечно, изначально предупреждал, что мое время может закончиться быстро и внезапно… Но я все равно оказалась не готова.

Дожимать Лео на желание мне не хотелось. Да, он сам обещал мне его, но это все равно будет выглядеть… не очень хорошо. Хотя на кону мое будущее. Неужели не войдет в положение?

– Кстати, хочу напомнить, если ты вдруг забыла, – вырвал меня из размышлений ровный голос джинна. – В случае, если контракт будет аннулирован, ты выйдешь за меня замуж.

Я резко вскинула голову и гневно выдохнула:

– Так нечестно! Мы так не договаривались!

– Мы именно так и договаривались, – спокойно парировал он. – Я со своей стороны выполнил все пункты договора. И сразу оговорил, что не знаю, сколько времени тебе отпущено. Ты на это согласилась. Так что это только твоя вина, что ты оказалась в такой ситуации. Ко мне какие претензии?

С одной стороны, он, конечно, прав, но…

– Ну ты и сволочь, – процедила я. – Решил воспользоваться тем, что я так влипла?

– Я просто даю тебе выбор, – медленно поднялся. – В конце концов, если вы с этим О’Брайеном и правда так близки, как мне пытались тогда показать, тебе не составит труда уговорить его на третье желание. И ты станешь свободна от обязательств передо мной. Целиком и полностью. Это честно, тебе не кажется?

Я была слишком зла, чтобы отвечать. На языке крутилось что-то ну совсем непечатное, и произносить все это вслух… Не хочу. Не дождется от меня вспышки гнева.

– Ладно, что хотел, я сказал, – вздохнул Хайлар и посмотрел в окно, за которым уже рассыпала яркие звезды ночь. – Еще дел столько, к утру бы управиться… Ах да. – Он перевел взгляд на меня. – Проверка будет послезавтра, скорее всего, ближе к вечеру. Учитывая, что мне потом все надо будет тщательно скрыть… У тебя есть завтрашний день, чтобы решить проблему. До встречи, Шаира.

И, церемонно поклонившись кипящей от гнева мне, он удалился.

Когда дверь закрылась, я позволила себе низко зарычать и так сжать обивку стула, что та порвалась.

Шайтан! Шайтан! Вот же шайтан мохнатый!

Как я должна умудриться за сутки все решить, если даже из дому выйти не могу?! Не рассказывать же родителям, как грандиозно облажалась их любимая дочурка?!

Так, Шаира, думай… думай…

Лео ко мне так быстро не доберется, без вариантов. Значит, надо мне к нему каким-то образом попасть… В принципе есть возможность улизнуть. Если умудрюсь свистнуть из нижнего ящика в столе отца пару телепортационных колец, то запросто могу все сделать до того, как меня хватятся.

Да, решено, так и сделаю. Сегодня ночью проберусь в папин кабинет и поизображаю профессиональную воровку. Только надо сначала с Лео поговорить…

Но, как назло, равви бесстрастно, раз за разом, выдавал, что связаться с моим художником в данный момент невозможно.

Выхода нет, оставлю все на завтра. В крайнем случае, если так и не дозвонюсь, свяжусь с Энди, попрошу помощи.

Когда план в голове немного оформился, я почувствовала себя спокойнее.

Хайлар, не дождешься, чтобы я тебе в объятия упала!

Над Ольмейром разгорался рассвет, когда Леонард О’Брайен, немного шатаясь от усталости, добрел до своего дома.

Последние недели выдались изматывающими, но Лео даже был благодарен насыщенным дням. Так не оставалось времени скучать по одной маленькой джиннии, которая за короткий период времени настолько сильно вошла в жизнь одинокого художника, что тому временами становилось страшно.

Он слабо улыбнулся.

Наверняка она опять весь вечер пыталась с ним связаться. Надо будет извиниться, что забыл равви дома… Не привык Лео к нему, да и носить начал, только чтобы иметь возможность общаться с запертой под добровольным домашним арестом Шаирой.

Художник закрыл за собой калитку и медленно побрел к дому, мечтая о теплой мягкой постели и хотя бы сутках полноценного и беспробудного сна. И если первое было почти рядом… второе так и оставалось несбыточным.

Не дойдя нескольких метров до дома, Лео замер, пытаясь поймать несоответствие картинки с ожидаемой. И не сразу осознал – на ступеньках дома кто-то сидит. А когда подошел вплотную… решил, что его с недосыпу глючить начало.

– Привет, соперничек! – радостно помахал ему глюк бутылкой. – Выпьешь со мной?

– Хайлар, – медленно произнес художник, осознав, что все-таки ему не чудится. – А тебя сюда какие шайтаны принесли?

– Алкогольные, О’Брайен, алкогольные, – расхохотался джинн. – Думаешь, на трезвую голову я бы к тебе в пять утра приперся? И вообще – приперся бы? Эх… – вздохнув, он основательно приложился к бутылке.

Леонард внимательно присмотрелся и с удивлением констатировал – да, Хайлар был пьян, да еще и конкретно.

– Выпей со мной. – Джинн протянул человеку бутылку. – Мы попали в совершенно идиотскую ситуацию, врагу не пожелаешь. Что еще остается, кроме как напиться?

– Я не собираюсь с тобой пить, – качнул головой тот. – Нравится тебе напиваться на пороге моего дома – да пожалуйста. Но меня от своего общества избавь.

Он поднялся по ступенькам и взялся уже за ручку двери, когда…

– Ну, да… – грустно сказал Хайлар. – Ты в более выигрышном положении, чем я. Пусть ты ей не будешь мужем, но она твоя. А я… какой толк с того, что она официально будет моей женой, если принадлежать мне не будет никогда? Я ощущаю себя одураченным, но ничего не могу с этим сделать.

Лео на миг замер, а затем резко повернулся:

– Что ты несешь, джинн?

Но он, казалось, ушел в себя и совершенно забыл о присутствии человека. Хайлар еще раз отпил из бутылки и, глядя вдаль, тихо пожаловался:

– Это даже смешно… Столько лет считать, что она уже моя… А потом собственными руками отдать другому. И еще в высшем свете придется изображать, что мы семья… Хотя бы мне, потому что эта дурочка точно не станет притворяться.

Все, что Леонард слышал сейчас, ему категорически не нравилось. Из слегка бессвязной речи рыжего джинна исходило, что они с Шаирой собираются пожениться. Причем последняя хоть и против, ничего сделать не может.

Да что же произошло в этом Шейрихарте за те несколько недель, что они с Шаей не виделись?!

Леонард шумно выдохнул, а затем подошел к Хайлару и присел напротив.

– Эй, пьянь. – Он бесцеремонно потряс джинна за плечо. – Ты вообще в своем уме? Что ты плетешь тут?

– А? – тот с трудом сфокусировал взгляд на художнике. – А что я несу?..

– Ты, Шая, какие-то пространственные рассуждения о том, что ты ей будешь мужем, но не будешь мужчиной… Что это за бредни?

– Почему бредни? – обиделся Хайлар. – Разве я что-то неправильно сказал? Пусть Шаира и выйдет за меня замуж, потому что этого потребовал долг, разве она будет моей? Хоть и южная, а холодна, как лед…

Шаира выходит за этого козла замуж?!

Лео почувствовал легкую тошноту, но усилием воли не позволил себе впасть ни в панику, ни в гнев. Хайлар – еще тот типчик, верить его словам вот так… Глупость несусветная. Потому художник глубоко вдохнул и мягко спросил:

– А с чего бы ей за тебя замуж выходить?

Тот вдруг вытаращился на человека с неподдельным изумлением. А затем… ткнул в него пальцем и расхохотался:

– Творец всемогущий, а ведь ты, оказывается, не в курсе! Что, не сказала тебе наша ветреная Шая, что ее замуж выдают?! Умо-о-ора! Я тут свою жизнь загубленную оплакиваю, а оказывается, не одного меня за бортом оставили!

Всю язвительную тираду Леонард успешно пропустил мимо ушей. Пусть разглагольствует, сколько ему влезет. Главное, зерно истины вычленить. Если оно там есть, конечно.

– Меньше трепа, больше по делу, – спокойно произнес он. – Повторяю – с чего бы ей за тебя замуж выходить?

Хайлар вдруг как-то светло-светло улыбнулся и, подвинувшись, обнял Лео за плечи:

– Раз уж мы с тобой товарищи по несчастью… А, нет, я в лучшем положении получился.

– Ближе к делу. – Лео аккуратно снял с плеча руку джинна и отодвинулся.

– Ну… – Он отпил из бутылки и протянул ее Лео: – Будешь?

Тот молча покачал головой.

– Ну, как знаешь, – беспечно пожал плечами рыжий джинн. – В общем… Думаю, слышал, что у нас джиннии пропадают? Исключительно носительницы дара ифрита.

– Слышал. И?

– Во-о-от… За все время похитили уже больше десяти. Пропадают, кстати, исключительно незамужние. И даже из очень защищенных мест. А несколько дней назад нашли буквально растерзанный труп одной из них.

– И?

– Что «и»? – фыркнул Хайлар. – Высший диван позаседал немного и пришел к выводу, что свобода личности свободой личности, но кровь надо беречь. Так что всех джинний с даром ифрита, что вошли в брачный возраст, срочно, в течение месяца выдают замуж за тех, кто до этого считался всего лишь потенциальным партнером. В том числе состоится наша с Шаирой свадьба, а также ее брата Шейрана. Вот такие новости, дорогой друг.

Лео на миг прикрыл глаза. В принципе вполне возможно. Если сложить в кучу то, что Шая ему рассказывала о крови ифрита и заморочках, с этим связанных. Но верить в то, что джинния утаила от него такие важные сведения, не хотелось. Потому он здраво решил не делать поспешных выводов и дождаться утра, чтобы поговорить с ней на эту тему лично.

– Позавчера у нас был такой скандал… Она мне заявила, что к телу не допустит, – пьяно хмыкнул Хайлар. – И дети у нас будут… это… только через искств… Короче, без моего участия. А потом так стукнула дверью, что я думал, та на пол вместе с косяком грохнется. Был уверен, что сразу после этого Шаира с тобой пошла говорить, объяснять ситуацию. А ты и не в курсе! – от души расхохотался он.

Больше выслушивать пьяные бредни джинна Леонард не собирался. Потому молча встал и пошел к двери.

– Эй, О’Брайен! – весело позвал его джинн, а когда тот обернулся, отсалютовал почти пустой бутылкой. – А я ведь все-таки в выигрыше. Она будет моей женой… Значит, у меня есть шанс, пусть даже спустя годы, получить ее. А вот у вас похоже… все. Сочувствую, мужик, – и опять приложился к алкоголю.

Художник не удостоил его ни словом и скрылся в доме.

Хайлар посмотрел на бутылку в своих руках и тонко улыбнулся:

– Ну что, детки… Вот теперь и посмотрим, насколько хорошо я вас обоих знаю.

А утром Леонард получил письмо. В конверте была короткая записка и приглашение. В записке красивым почерком было написано: «Мне даже немного неудобно, что я так нажрался и приперся к тебе с утра пораньше, прости. Думаю, тебе есть смысл самому поговорить с Шаирой, решить все это… В любом случае ей нужно будет до свадьбы с тобой встретиться, чтобы разобраться с третьим желанием. Без него она диплом и не получит, а значит, работать не сможет. Возможно, именно поэтому она тебе пока ничего не сказала? P.S: Раз уж так получилось, приходи. Будешь почетным гостем. Х.Р.» Ну а ярко оформленное приглашение радостно объявляло, что господин Хайлар Рэкхарт и госпожа Шаира Дерхивари будут рады видеть на празднике в честь бракосочетания, который состоится через две недели. И адрес.

Лео зло выдохнул и, мстительно скомкав записку, вышвырнул ее в окно кухни. А приглашение… он задумчиво покрутил его в руках и подавил первый порыв изодрать ни в чем не повинный кусок картона в клочья. Вместо этого он нашел в самом низу название банкетного зала и сначала пробил реальность существования этого заведения, а затем позвонил туда. Чтобы с отвисшей челюстью и зарождающейся злостью выслушать, что да, действительно в такой день будет свадьба. И да, имена жениха и невесты совпадают.

Некоторое время Леонарду пришлось потратить на то, чтобы прийти в себя и не начать трезвонить Шаире с претензиями. В конце концов, это все еще мог быть очень хитрый план Хайлара, чтобы их поссорить. Так что художник заварил себе большую кружку чая и принялся его задумчиво попивать, бездумно глядя в окно.

Из своеобразного оцепенения его вывел звонок равви. Лео вздрогнул, увидев, кто именно беспокоит его так рано.

Шаира…

– Лео! – взволнованно выдохнула джинния. – У меня к тебе срочное дело! Я тут у папы пару телепортационных колец стянула… Не против, если я на полчасика к тебе заскочу?

Сердце художника на миг замерло, но он с усилием напомнил, что это еще ничего не значит.

– Жду.

Этой ночью я почти не спала.

Взвинтила себя до предела плюс боялась, что отец догадается о моей авантюре и… все. Конец. Только опозориться окончательно, во всем сознавшись.

Так что в доме Лео я появилась нервная, взбудораженная, с лихорадочно блестящими глазами.

– Ну и видок, – критически оглядел меня художник, который стоял у окна, опершись спиной на подоконник. – Что с лицом, куколка?

– А? – непонимающе посмотрела на него, а затем отмахнулась: – Нервные сутки вышли, никак в себя не приду.

Мою фразу он никак не прокомментировал. Лишь сложил руки на груди и вскинул брови.

– Так что за спешка? Что ты аж из дому сбежала, чтобы со мной поговорить.

– Ну… Тут такое дело… – Я начала нервничать еще больше.

Я же ему тогда соврала о договоре… А ну как взбесится? Придется уговаривать, другого выхода нет! Надеюсь, он поймет, что мной двигало…

– В общем… – Я набрала в грудь побольше воздуха и на одном дыхании выпалила: – Ты не мог бы третье желание загадать сейчас?

– Что? – нахмурился он.

– Ну, понимаешь, тут такое дело… – Я смущенно потупилась. – Понимаю, что веду себя нахально, но у меня выбора нет. Завтра в отделе Хайлара будет большая проверка, и если они обнаружат, что джиннии без диплома доверили контракт… Короче, мне диплом точно не светит, никак.

– А если выполнишь контракт, значит, будет светить? – ровным тоном спросил Леонард.

Он был какой-то странный сегодня… Но мне хватало собственных переживаний, и я в тот момент не особо обратила на это внимание.

– Там Хайлар обещал выполненный контракт так спрятать, чтобы проверяющая не нашла, – честно сказала я. – Это и в его интересах. Он с должности слетит, если эта дама увидит нарушение…

– А если я не соглашусь? – Тихий голос Лео оборвал мою бессвязную речь.

Я потрясенно вскинула голову и уставилась на выпрямившегося художника.

Несмотря на то что лицо его было спокойным, даже безмятежным, я ощущала, что он злится. Помимо моего чутья, это выдавало усилившееся сияние божественной энергии и редкие алые всполохи в волосах.

А я так надеялась, что это настолько его не зацепит! Но у меня нет выбора…

– Почему? – прямо спросила я.

– Не хочу. – Он задрал подбородок. – К тому же ты на меня давишь, и по закону это желание считаться не будет.

– Прости, – виновато взглянула на него. – Я… Объясню. Дело не только в дипломе.

– Что еще?

– Ну… – Мне очень хотелось опять потупиться, но я не чувствовала, что вправе это сделать. – Я тебе соврала об условиях договора с Хайларом.

– Вот как? – Лео склонил голову набок. – И что же там на самом деле?

– Если я завалю контракт, мне придется выйти за него замуж. – Я храбро посмотрела ему в глаза. – И аннулирование контракта проверяющей под это тоже подпадает. Потому я…

– Как это все интересно… Почему мне кажется, что ты сейчас просто выкручиваешься? – подался вперед Леонард. – Тебе прямо так нужно это третье желание?

Он казался холодным и далеким. Словно отгораживался от меня, и от этого я… слетела с катушек. И совершенно перестала себя контролировать.

– Да! – воскликнула я, ощущая, как слезы наворачиваются на глаза. – Оно мне до смерти нужно!

– И на что ты готова, чтобы его получить?

– Да на все! – окончательно психанула я.

– Прямо-таки на все, на все? – с явной ехидцей спросил художник. – Может, даже мечту мою исполнишь и переспишь со мной, а, куколка?

Если бы я себя немного лучше контролировала… Если бы я хотя бы на миг задумалась… Я, конечно бы, этого не ляпнула. Но получилось, что получилось.

– Да хоть бы и так! – закричала я и только после этого, осознав, что слетело с моих уст, торопливо закрыла рот ладонью и испуганно посмотрела на Леонарда.

А он… буквально закаменел. Ну а после резко отвернулся к окну и ровным тоном произнес:

– А я-то, дурак, думал, ты другая… Убирайся из моего дома. И чтобы ноги твоей здесь больше не было. Контракт я аннулирую сам. Желаю вам с Хайларом счастья, вы друг друга определенно стоите.

– Лео… – потрясенно прошептала я, отказываясь верить своим ушам.

Нет, не может быть! Почему так получилось?! Когда я все испортила?! Неужели… конец?! Нет!

– Госпожа Дерхивари, у вас со слухом плохо? – сухо проговорил он, не поворачиваясь. – Я ясно дал понять, что вы больше нежеланная гостья в этом доме. Будьте добры его покинуть. Пока я не вызвал стражей.

– Но я… – приблизилась и робко положила руку ему на плечо.

Лео посмотрел на нее с такой брезгливостью, что я резко убрала ладонь и отступила на шаг назад. В груди разливалась такая боль, что казалось, меня сейчас погребет под ней.

Творец всемогущий… Это кошмар? Я сплю? Пожалуйста, разбудите меня! Я не хочу, чтобы это было реальностью!

– Ты уйдешь, наконец? – Меня обожгло ледяным презрительным взглядом. – Или мне собственными руками тебя выставить?

В голове нарастал шум, соображать я почти перестала. Но одно мне было ясно – слушать Лео меня не захочет. А значит… это конец.

Одинокая слезинка скатилась по моей щеке – я не смогла ее удержать.

– Прости… – тихо прошептала я и прокрутила телепортационное кольцо.

Кухня, на которой я была так счастлива, пропала. И я оказалась в своей комнате. Стянув с пальцев оба телепортационных кольца, я со злостью зашвырнула их куда подальше. А после, упав на постель, от души разрыдалась.

Моя невероятная любовь закончилась, так и не успев начаться. А завтра… придет Хайлар, чтобы стребовать с меня долг. И у меня больше не было ни сил, ни желания, ни причин этому противиться.

Какая разница, за кого выходить замуж, если меня отверг тот единственный, в ком я нуждалась?

Весь день я прорыдала, отказываясь есть и выходить из комнаты. Родители пытались вызвать меня на разговор, но им я, сдерживая слезы, соврала, что мне нужно серьезно подумать о будущем, а потому просьба меня не беспокоить.

Ближе к обеду измочаленный стрессом и недосыпом организм просто отрубился, и я забылась зыбким полусном, время от времени вскидываясь от трудноуловимых, но все же явно тревожных видений.

А вот что меня разбудило, я осознала не сразу… И лишь спустя несколько минут до меня дошло – спать было неудобно.

И так и обмерла, когда меня посетила страшная догадка.

Я вскочила на ноги, включила свет и, повернувшись к зеркалу спиной, торопливо сбросила с плеч лямки легкого сарафана. И не сдержала отчаянного и горького всхлипа – рисунок осыпался. Все это время дивную картинку, которая мне так нравилась, поддерживала божественная энергия Лео, но после утренней сцены… Кажется, мой возлюбленный, который так и не понял меня, обрубил все связи с одной неудачливой джиннией.

Словно подкошенная я рухнула на колени и закрыла лицо руками. Слезы потекли сами, без предупреждения и остановки. Плечи сотрясали глухие рыдания, которые я была не в состоянии остановить.

Неужели это действительно… конец? Творец всемогущий, помоги мне! Как же я не хочу, не хочу, чтобы все так закончилось! Я же люблю его, я умру без него!..

Но всему есть предел.

К вечеру слезы закончились. Как и любые чувства. Я ощущала странное отупение. Будто я всего лишь кукла, которую наделили сознанием. Но так было даже лучше. Не больно.

Лео… так и не позвонил. Равви упрямо молчал, лучше любых слов подтверждая, что это финал моей неудачной истории любви. Остатки теплившейся надежды, большая часть из которой осыпалась вместе с рисунком, разбились об это равнодушное молчание.

Тяжело вздохнув, я набрала Хайлара.

– Шаира, чем обязан? – удивленно спросил он. – Уже справилась? Ну ты шустрая, я думал…

– Ты можешь прийти? – оборвала я его. – Прямо сейчас.

Несколько секунд он озадаченно молчал, а затем осторожно поинтересовался:

– Зачем?

– Я провалила контракт, – бесстрастно сообщила я. – Так что есть смысл поговорить, не находишь?

– Ну… Прости, посочувствовать не могу. Потому что рад до безумия и…

– Мне плевать, рад ты или нет, – так же бесстрастно перебила его. – Когда тебя ждать?

– Кхм, ну и злюка… – пробормотал Хайлар, а затем уже громче сказал: – Да прямо сейчас.

– Хорошо. – Я резко оборвала связь и, стащив с руки равви, с такой злостью запустила его в стенку, что он разлетелся на мелкие части.

Будь оно все проклято! Почему все так обернулось?!

Так, Шаира… Приди в себя. Тебе еще перед родителями нормальное поведение изображать. Не стоит волновать их своими идиотскими проблемами. Сама заварила – сама расхлебывай…

Через несколько минут ко мне постучался отец.

– Шая, там Хайлар просится в гости…

– Знаю, па. Пусти, это я его пригласила.

Папа озадаченно умолк, а затем внимательно посмотрел на меня сверху вниз:

– Доча, у тебя все хорошо?

– Да. – Я выдавила из себя слабую улыбку. – Просто осознала, что стоит быть реалисткой, а не витать в облаках.

– С тобой точно не все в порядке, – неодобрительно покачал он головой.

– Па, – я устало вздохнула, – я завалила контракт. Так что диплома мне не видать. Вот и все.

– Всего лишь, – облегченно рассмеялся отец. – А я-то думал…

– Па! – Я укоризненно покачала головой. – У меня тут мечта разбилась, а ты…

– Шая, доченька, – порывисто обнял он меня, – я просто боялся, что случилось что-то страшное. А неполучение диплома – не такое уж горе.

Случилось, пап. Еще как случилось. Но я не расскажу тебе… Ни за что не расскажу.

Хайлар примчался буквально через пять минут после того, как ушел отец. Ему повезло, что он не излучал счастье и довольствие жизнью, иначе… я бы что-нибудь выкинула. Такое, чтобы лицо этого рыжего джинна перекосило навсегда.

– Я понимаю, ты сейчас зла и расстроена, – первое, что сказал он, войдя в комнату, – но послушай, пожалуйста, меня.

– Внимаю. – Я села на кровать и сложила руки на груди.

– Пусть перспектива стать моей женой тебя по-прежнему не радует… – он сел на пол передо мной и посмотрел мне в глаза, – но, Шаира, я тебе обещаю, что ты не пожалеешь. Я действительно тебя люблю и сделаю все, чтобы ты была счастлива…

– Если хочешь, чтобы я была счастлива, – перебила я его, – отпусти. Аннулируй наш договор. Не заставляй меня выходить за тебя замуж.

Хайлар со свистом выдохнул и медленно покачал головой:

– Я не могу тебя отпустить.

– Тогда долой словоблудие. Перейдем к делу.

Я ощущала себя холодной, словно айсберг. Словно южная кровь, столкнувшись с болезненной утратой, превратилась в ледяную крошку. Я бы не удивилась, если бы сейчас мои волосы побелели.

Рыжий джинн крепко стиснул губы. Было явно видно, что мое поведение ему не нравится, но озвучивать недовольство он не решился. Вместо этого тяжело вздохнул:

– Хорошо. Есть пожелания?

– Плевать, – я пожала плечами, – и на саму свадьбу, и на дату, и на место – на все. Тебе надо – ты и решай все. Но надо сообщить моим родителям. Причем сегодня.

– И что ты собралась им сказать?

– Почти правду. Что контракт я завалила, а значит, диплома окончательно мне не видать. Что я всерьез задумалась о будущем и решила, что любящий меня мужчина, которого я к тому же знаю всю жизнь, – вполне неплохой вариант.

– Звучит мерзко, – сухо сообщил он.

– Мне стоит сказать правду? – оскалилась я в подобии улыбки. – Она уж точно прозвучит еще более мерзко.

– Твое настроение мне не нравится, – качнул головой Хайлар. – Может, завтра этим займемся? Или послезавтра…

– Нет уж, – я вскинула голову, – я хочу решить все сегодня. Раз и навсегда.

И он не стал со мной спорить.

Родители очень удивились, когда я позвала их в малую гостиную. Еще больше удивились, заметив, что мы с Хайларом стоим рядом и он нежно держит меня за руку. Схватил в последний момент, а я выдернуть не успела.

– Мам, пап, – без предисловия начала я, – у меня было время подумать обо всем… В общем, я принимаю предложение Хайлара выйти за него замуж.

Папа удивленно вскинул брови. А вот реакция мамы была более живописной, как и положено южной джиннии. Она ойкнула и чуть не осела на пол. Но отец вовремя ее подхватил.

– Дочь, нельзя же так внезапно… – слабым голосом сказала она, благодарно кивая папе, который аккуратно усадил ее в кресло. – А что тебя на это сподвигло? Нет, Хайлар хороший мальчик… Но еще недавно ты была категорически против!!!

– Я очень устала за время выполнения контракта, – тихо проговорила я, стараясь не смотреть на рыжего джинна. – И много думала. Теперь, когда контракт я завалила и диплома мне не видать… Я осознала, что хочу спокойствия. Уверенности. И всего такого. За то время, что я работала над контрактом, мы с Хайларом сблизились, он мне признался в чувствах…

– А как же тот парень, художник? – спросил отец, показывая удивительную осведомленность. – Не знаю насчет Хайлара, но с ним-то ты точно очень сблизилась.

– С Леонардом… – Сердце на миг замерло от боли, но я быстро взяла себя в руки. – Мы были просто друзьями. Но, увы, Лео нестабилен из-за избытка божественной энергии. Вот ему что-то в голову взбрело, и он со мной разругался и заявил, что разрывает контракт. А я так устала, что решила его не уговаривать.

Родители растерянно переглянулись.

– Ну если так… – неуверенно протянул отец.

– Хорошо… – со вздохом произнесла мама. – И когда вы хотите провести церемонию?

– Я бы хотел побыстрее, – вклинился Хайлар и с кривой улыбкой пояснил: – Боюсь, что она передумает.

– Шаира? – внимательно посмотрела на меня мама.

– Я не против, – пожала плечами. – Когда?

– Через две недели, – огорошил нас рыжий джинн.

Я изумленно на него глянула. Кажется, кое-кто действительно боится, что я передумаю и сбегу, чтобы не выполнять свою часть договора. И я бы с удовольствием… но сбегать мне не к кому.

– А не слишком быстро? – усомнился папа. – Надо же все подготовить…

– Вы не переживайте, я все возьму на себя, – решительно заявил Хайлар. – Ваша задача – лишь выбрать Шаире платье и составить список гостей со своей стороны. И все.

– Шая, ты согласна? – тихо спросила мама, пристально меня рассматривая.

Пришлось как можно более искренне улыбнуться.

– Да, мам. Меня такое вполне устраивает.

Следующие две недели пролетели под знаком притворства и вранья.

Мне приходилось улыбаться и уверять всех, что я безумно жду этой свадьбы.

Родителей. Друзей. Братьев.

С последними было особенно тяжело. Поверить в то, что я вдруг ни с того ни с сего прониклась нежными чувствами к джинну, которого всегда терпеть не могла, было сложно. Потому вся четверка по очереди выносила мне мозг, пытаясь вывести на чистую воду. И, между прочим, грозя в случае чего оторвать Хайлару все признаки мужественности. Я стойко противостояла давлению, уверяя, что все в порядке. Это еще мне повезло, что Рихтер по-прежнему был вне зоны доступа на своем задании. Уж он бы точно меня раскусил на раз-два.

В Шейрихарте, кстати, все почти наладилось. Всплеска случаев использования магии крови, которого так боялись знающие, не случилось. Этому, конечно, поспособствовало несколько смертных приговоров тем, кто ослушался запрета. Пропавших джинний тоже нашли. Наша служба безопасности раскрыла тайную секту, планировавшую силовой захват власти в Шейрихарте. И в подвале их убежища нашли всех девушек, одурманенных, но целых. Что сектанты собирались с ними делать, неясно. Может, в жертву принести, может, ифритов разводить. Выбить из них признание не сумели.

Лео… так и не объявлялся. Моя недобитая в тот проклятый день надежда со временем угасала. Не стоит верить в то, что мой художник придет и спасет меня. Такое бывает только в сказках…

Отдельным пунктом беспокойства стал Хайлар.

Этот… не очень умный джинн решил, что предстоящая свадьба что-то поменяла в наших отношениях.

То, что он постоянно ошивается рядом, я терпела. Жених все-таки, чтоб его шайтаны по пустыне гоняли… А вот всякие нежности вроде объятий, держания за руки и прочая я пресекала на корню. И один раз даже залепила ему пощечину за попытку меня поцеловать.

– Ты что творишь, Шаира?! – не выдержав, заорал он.

– Не давай повода для слухов, – осадила я его. – Если слуги услышат… А еще лучше – братья. Они и так в эту авантюру с нашим браком не особо верят. И если кто-то из них, конечно, совершенно случайно, будет проходить мимо двери моей комнаты и уловит хоть часть нашего разговора… В общем, тебе не жить.

– Объяснись, – потребовал он уже нормальным голосом. – Почему ты себя так ведешь?

– Потому что наш брак не меняет того, что я не позволю тебе физический контакт любого порядка, – спокойно сообщила я. – Уж этого точно в нашем договоре не было.

– Что? – потрясенно выдохнул Хайлар. – Ты хочешь сказать… что даже после свадьбы не собираешься подпускать меня к себе?

– Именно.

Низко зарычав, он схватил меня за плечи и сильно тряхнул:

– В этом нет смысла!

– В нашем браке вообще нет смысла, – криво ухмыльнулась я. – Отпусти немедленно.

– Или что? – зло выдохнул мне в лицо рыжий джинн.

– Или я заору во всю глотку, что ты пытаешься меня изнасиловать, – мстительно процедила я. – И стану вдовой, не успев побывать замужем.

Он на миг замер, а затем осторожно убрал руки и отошел от меня на несколько шагов. А затем с неприкрытой угрозой заявил:

– Ты же понимаешь, что после свадьбы мы будем жить в моем доме, и там…

– Хайлар, – насмешливо перебила я его, – если ты таким образом пытаешься сказать, что от супружеского долга мне не отвертеться, то лучше сразу забудь. Добровольно я с тобой в постель не лягу. А если попытаешься принудить… – я светло-светло, почти безумно улыбнулась, – наложу на себя руки. И потом будешь сам свету в целом и моей семье в частности объяснять, почему твоя молодая жена вдруг решила свести счеты с жизнью.

Он отшатнулся от меня, словно от прокаженной:

– Ты не посмеешь!

– Мне терять нечего, – пожала я плечами. – Единственное, что меня держит сейчас в этом мире, – семья. Моим близким будет очень больно, если со мной что-нибудь случится. Но если ты попытаешься меня изнасиловать, дорогой, чаша весов определенно качнется в сторону «не жить».

Не проронив больше ни слова, Хайлар крутанул кольцо телепорта и исчез. И к моей большой радости, несколько дней не появлялся.

Увы, за два дня до свадьбы он все же пришел и вел себя как ни в чем не бывало. Видимо, решил, что вода камень точит. Ну-ну. На этом пути его ждут бо-о-ольшие сюрпризы!

Со стороны могло показаться, что я ни капли не страдала, а только злилась. Отчасти это было так. Зла я была круглосуточно. Но что касается страданий… Я сознательно забивала день всякими делами, чтобы не думать, не вспоминать о Лео. И только к ночи, когда я оставалась одна в своей комнате, накатывала такая тоска, что я беззвучно выла, вцепившись зубами в уголок одеяла. И глотала горькие слезы, тоскуя о тех временах, когда мы жили под одной крышей. Желание хотя бы увидеть художника съедало меня, и от того, чтобы сорваться в Ольмейр, удерживало лишь осознание – в домике на Вишневой улице мне будут не рады. И это еще мягко сказано.

Но так не могло продолжаться вечно.

Накануне свадьбы мои нервы сдали окончательно. И я повторила свой недавний подвиг, вломившись в кабинет отца и стащив два телепортационных кольца.

Ольмейр спал. Круглая луна висела так низко, что, казалось, касается шпилей городской ратуши. В доме Лео не светилось ни одно окно.

Надеюсь, он просто спит, а не гуляет где-то… с Альбиной, например. Будет очень горько и обидно проделать этот путь просто так.

Мне бы только увидеть его. Хоть на секундочку…

Остановившись под окнами комнаты Леонарда, я задрала голову и увидела, что окно распахнуто. Хороший знак. Поддавшись порыву, я зачерпнула из кольца божественной энергии и поднялась вверх. Осторожно приземлилась на подоконник и не сдержала облегченного вздоха – силуэт на кровати намекал, что сегодня в кои-то веки звезды на моей стороне.

Я спрыгнула на пол и ойкнула, оступившись.

– Опять он дома бардак развел, – проворчала я тихонько, потирая пострадавшую ступню. – Стоило мне только уйти…

Лео даже не пошевелился, что убеждало меня в том, что художник спит. Значит, можно не опасаться, что меня вышвырнут прямо в окно, через которое я влезла.

С замершим сердцем я осторожно присела рядом с лежащим на боку художником. Заглянула в лицо, пытаясь понять, как ему далась вся эта история. В полумраке сложно было разглядеть, но мне он показался хмурым и осунувшимся.

– Привет, – прошептала я, осторожно забирая с его лба прядь. – Как ты здесь без меня? Скучаешь ли? Злишься ли? Забыл ли совсем, выбросив из памяти одну глупую джиннию?

В ответ Лео заворочался, и я замерла, боясь пошевелиться.

Только не говорите, что он сейчас проснется! Нет, я не хочу! Мне же придется сбегать!

Но Леонард и не думал просыпаться. И всего лишь повернулся на другой бок и совсем по-детски подложил под голову ладонь.

Я некоторое время сидела молча и даже не шевелилась. А потом… опустила голову и заговорила. О том, что рвало мне душу последние дни.

– Глупо все получилось, да? Знаешь, я ведь еще до нашей ссоры начала жалеть, что взялась за этот контракт. Размышляла, что тебе намного проще было бы и дальше ненавидеть джинний. Да и мне… жилось бы гораздо легче. Но мне некого винить. Я сама себе создала проблемы. Знала, что не стоит связываться с Хайларом, но связалась. Знала, что стоило тебе рассказать правду о нашем с ним договоре, но так и не рассказала. Надо было думать головой, а я… слишком привыкла, что мне легко все удается. Ну, кроме магии желаний… И в том, что все так обернулось, винить некого. Наверное, мне бы тоже стоило тебя возненавидеть, как ты с легкостью проделал это со мной… Но я не считаю тебя виноватым. Только себя. И вот теперь я вынуждена выполнять наш с Хайларом договор и выходить за него замуж… Кто бы знал, как мне этого не хочется! Но выхода нет – я сама согласилась на такие условия, когда он предложил мне контракт на три желания с тобой.

Слова рвались из меня, словно из темницы на свободу. Я не сразу осознала, что плачу и слез становится все больше. Меня начало трясти, и я, предчувствуя истерику, решила… что достаточно. Мне будет только хуже. Потому я наклонилась и, прошептав «Я люблю тебя», поцеловала его в висок, одновременно крутнув телепортационное кольцо. Чтобы не дать себе шанса на надежду, что мой поцелуй что-либо исправит…

Остаток ночи я просидела у своего окна, бездумно пялясь на сад. Казалось, словно из меня выпустили весь воздух. Все мысли, чувства, желания покинули меня. Хотелось чтобы… просто все закончилось. Наверное, еще никогда я не была так близка к самоубийству, как в ту ночь.

Утром, конечно, я была еще та красотка. Лицо опухло, под глазами залегли синяки, кожа посерела. Мама, которая зашла ко мне вместе со служанками, чтобы помочь надеть платье и сделать прическу, всплеснула руками и воскликнула:

– Доченька, ну если тебе так противна мысль об этом браке, давай просто все отменим!

Пришлось срочно брать себя в руки и как можно более убедительно врать:

– Мам, все хорошо. Просто страшно немного… Так все меняется круто в моей жизни… И эти перемены пугают. Вот я всю ночь глаз и не сомкнула. – И я от души зевнула.

Мамуля внимательно посмотрела на меня и, подойдя вплотную, взяла за руки и проницательно спросила:

– Дочь, ты точно ничего не хочешь мне рассказать? Ты же знаешь, что бы ни случилось, семья всегда на твоей стороне.

От этих слов сердце защемило от нежности и печали.

Спасибо, мам. Но за свои ошибки должна отвечать я сама. Смешно, но даже Хайлара обвинить я не могу. Он свою часть договора исполнил честно. А теперь пришла пора и мне исполнить свою.

– Все хорошо, правда, – почти искренне улыбнулась я и порывисто обняла маму. – Спасибо, что вы у меня есть. Это очень вдохновляет.

Вроде бы она мне поверила. По крайней мере, повеселела и принялась помогать мне с платьем, попутно потчуя байками об их с отцом свадьбе. Я их почти не слушала. Во-первых, знала наизусть, во-вторых… в данный момент рассказ об их любви и супружеском счастье причинял боль. Я осознавала, что это эгоистично и несправедливо по отношению к родителям, но ничего не могла с собой сделать.

У меня такого уже не будет.

– Ты очень красива, – тихо сказала мама, после того как я была готова.

Я взглянула в зеркало и вздрогнула. Наверное, только теперь до меня окончательно дошло, что ловушка захлопнулась и я действительно выхожу замуж.

Так как мне было плевать, в чем идти на заклание, я просто согласилась с выбором мамы. Потому сейчас даже с некоторым интересом себя рассматривала.

Да, я была красива. Настоящая южная джинния в этом отнюдь не классического покроя платье. Этника Востока переплеталась с простотой современных нарядов, создавая причудливый, но очень гармоничный образ. Широкая светло-бежевая юбка была украшена мелкими закругленными серебристыми узорами и расшита сотней прозрачных камней. К ней прилагалась короткая облегающая кофточка с фигурным вырезом, открывающая живот и руки от локтей. Тоже вся в узорах и камнях. Завершал наряд длинный, но узкий шарф в восточном стиле, которым предполагалось прикрыть голый живот. Мама очень хитро намотала его так, что помимо живота шарф еще полностью закрывал одно плечо. Волосы мне убрали в строгий пучок, а на пробор прикрепили тику [5] с кулоном в виде серебряной виноградной грозди.

– Хайлар дар речи потеряет, – добавила мама, разрушая своеобразное очарование момента.

– Еще бы. – Я позволила себе слабую улыбку и повернулась к ней. – Мам, у меня еще есть время? Мне нужно собраться с мыслями…

– Да, до выхода еще полчаса, – кивнула она и, немного помолчав, тихо спросила: – С тобой точно все хорошо?

– Просто волнуюсь, – качнула я головой. – Не каждый день замуж выхожу.

– Ох, да. Помню, я в свое время… Но не буду нагружать тебя прошлым. Девушки, за мной.

Она махнула служанкам, и буквально через минуту я осталась одна.

Еще раз всмотрелась в свое отражение и криво усмехнулась:

– Хайлар, конечно, потеряет дар речи. Но вот по-настоящему оценить эту картинку сумел бы только Лео…

Я резко опустила глаза и крепко сжала губы. Еще не хватало опять разреветься, чтобы поплыл весь шикарный макияж. Вот тогда Хайлар точно потеряет дар речи, но уже по-другому поводу!

На мгновение меня даже посетила шальная идея так и сделать… Но явиться на собственную свадьбу с размазанной по лицу косметикой – подставить не только рыжего джинна, но и свою семью. Да и себя тоже.

В этот момент в дверь постучали.

Я изумленно приподняла брови, не понимая, кому еще могла понадобиться перед самым выходом.

Оказалось, меня почти полной командой посетили братья. Зашли в комнату с суровыми лицами и выстроились в ряд передо мной, словно на параде.

Я залюбовалась ими и даже начала искренне улыбаться. Как бы я иногда на них ни злилась… мне очень повезло, что они у меня есть.

Как я уже говорила, все мои братья, кроме Шейрана, были похожи на отца. Высокие белокожие блондины с льдистыми голубыми глазами. Отличались только статью и тонкостью черт лица. Самым идеально-красивым из них был Айлер. А самым мужественным – Кехирт. Рихтер отличался малоэмоциональностью, а Ирхай – погруженностью в себя. И только мы с Шейраном выбивались из этой морозной картинки, словно два шаловливых языка пламени.

Собственно, именно моего близнеца старшие безжалостно вытолкали на переговоры.

– Ну да, Рихтера нет, мне отдуваться, – проворчал он, показав остальным кулак, и сосредоточился на мне. – Сестренка! Мы тут пообщались… и пришли к общему выводу, что врешь ты все. Потому сознавайся давай!

Я едва сдержала хохот, честное слово. И на миг даже стала похожа на себя прежнюю.

– Сознаюсь! – торжественно сообщила я, подняв вверх ладонь. – Это я на наше двенадцатилетие съела весь торт!

– Ах ты, зараза! Я же говорил маме!.. – моментально повелся Шейран, но получил подзатыльник от Кехирта и торопливо вернулся к прежней теме. – Ты мне зубы не заговаривай! Он ведь тебя заставляет, да? Нашел способ?

Я неуступчиво поджала губы, всем своим видом показывая, что на идиотские вопросы отвечать не намерена.

– Шая, скажи нам, – мягко вклинился Айлер и выразительно похрустел пальцами. – Поверь, мы поговорим с ним. Да так, что он тебя впредь по широкой дуге обходить будет.

– Да что вы выдумываете? – пришлось почти натурально возмутиться мне. – Никто меня ни к чему не принуждает, это взвешенное решение!

– Если это взвешенное решение, почему тогда на тебе лица нет? – подметил глазастый Ирхай и покачал головой. – А я еще пару лет назад говорил, давайте ему моего экспериментального яду подсыплем. Нет, отговорили же…

– Сестренка, Ирхай прав, – произнес Кехирт. – У тебя вид жертвы, идущей на заклание.

Мне так хотелось их обнять. Моих дорогих любимых братиков. Которые за меня готовы были порвать любого… И так велик был соблазн и эту проблему спихнуть на их плечи.

Но я уже не ребенок. Сколько можно прятаться за их широкие спины? В этот раз я сама допустила ошибку. Сама за нее и отвечу.

– Мне просто страшно, – сделала я большие глаза. – Кехирт, при случае у жены спроси, как она себя перед свадьбой чувствовала. Узнаешь много нового.

– А я тебе и так скажу… – мрачно отозвался он. – За шесть часов до нашей свадьбы ее вызвонила спасательная команда с воплями о том, что у них там какой-то грандиозный пожар. И моя ненаглядная, бросив меня в спальне одного, рванула на помощь. И чудом успела к началу церемонии. Если бы я и так не был белоснежным, точно поседел бы с этой… спасительницей всея мира.

– М-да? – изумленно распахнула я глаза. – И даже заметно не было… А когда она одеться успела, причесаться, накраситься?

– Сам не понимаю, – развел руками Кехирт. – Талант, наверное.

– И все же вернемся к Хайлару, – проговорил непоколебимый Айлер. – Шая…

– Со мной все хорошо, – торопливо перебила я его. – Я осознанно пошла на этот шаг. За то время, что я пыталась выполнить контракт, мы много с ним общались. Он мне признался. Искренне.

– Но ты же его не любишь! – мрачно сказал Шейри и вдруг встрепенулся. – А как же тот художник? Мне казалось, вы с ним неровно дышите друг к другу.

– Мы с ним просто дружили, – резко отозвалась я. – И то, как оказалось, наша дружба гроша ломаного не стоит. Слишком много недоверия, слишком Леонард не любит джиннов. Вот оно однажды и вылезло… мне боком. И все! – предупреждающе рыкнула я, заметив, что мой близнец явно намерен спорить. – Я больше не хочу на эту тему разговаривать! Думаете, мне так приятно вспоминать свой грандиозный провал?!

Братья синхронно, словно по команде, нахмурились, и я внутренне подготовилась к новому этапу битвы. Но в этот момент прозвучал резкий звонок, заставляя всех присутствующих вздрогнуть и разом потерять боевой настрой.

– Это мой, – проговорил Кехирт, закатывая рукав белоснежной рубашки. – Хм… Оливер? Интересно, что случилось… Да?

Через несколько мгновений лицо брата стало озадаченным.

– Я тебя понял, – отрывисто бросил он и, отключившись, повернулся к нам. – Простите, вынужден отлучится. В «Серебре» что-то стряслось, необходимо мое присутствие. К церемонии я буду.

После его ухода я торопливо вытолкала и остальную четверку, мотивировав это тем, что времени на пустые разговоры не осталось.

И тем больше было мое удивление, когда я, войдя в зал, не обнаружила ни одного из них.

– Мам, – я дернула ее за рукав, – а что, братья решили мою свадьбу проигнорировать, а я и не в курсе?

– Если так, я сама не в курсе, – прошептала она, мило кивая кому-то из гостей. – Но ушли все они раньше нас. Если эти негодники задумали бойкот, уж я им устрою! – грозно пообещала мамуля.

Я кисло улыбнулась. Причем – женишку своему, чтоб его шайтаны по пустыне неделю гоняли.

– Шаира, ты прекрасна, – с искренним восхищением выдохнул он, поцеловав мою руку. – Госпожа Дерхивари, могу ли я украсть ее до начала церемонии на два слова?

Мама вопросительно на меня посмотрела, но я лишь безразлично пожала плечами.

Хайлар подставил мне локоть, и пришлось за него ухватиться. Мы прошли к одной из колонн, по пути раскланиваясь с приглашенными. Когда место было сочтено рыжим джинном достаточно уединенным, он взял мои руки и мягко мне улыбнулся:

– Я повторю, ты сегодня невероятно красива. Ощущаю себя напрочь сраженным дивным видением…

– Если это то, что ты хотел мне сказать, мог бы и не отзывать подальше, – сухо оборвала я поток совсем неинтересных мне комплиментов.

Он скривился и моментально помрачнел:

– Ты не могла бы хоть сегодня вести себя прилично?! Такое ощущение, что я тебе глубоко противен, да еще и под венец силой волоку!

И я, не удержавшись, расхохоталась. Хрипло, издевательски и даже слегка истерично. Несколько гостей, которые располагались достаточно близко, даже удивленно посмотрели в мою сторону. Пришлось срочно начать мило улыбаться. Хайлару. И с такой милой улыбочкой сказать:

– Правда? Кто бы мог подумать… Но постой! – Я сделала круглые глаза. – Именно противен и именно силой!

Он отшатнулся от меня и с силой сжал кулаки. По выражению его лица складывалось ощущение, что рыжий джинн близок к тому, чтобы меня ударить. Я наблюдала за ним с отстраненным любопытством, даже желая этого удара. Но, конечно, такого подарка Хайлар не мог себе позволить мне сделать.

– Ты испытываешь меня на прочность, – процедил он, спрятав руки за спину и опустив глаза. – Шаира, я не железный. И у меня тоже непростой характер. Давай… не будем усложнять.

– Начни с себя, – предложила я. – Это ты, а не я, пытаешься вывести вынужденный брак по договору на уровень «по любви». Так вот, в который раз тебе говорю – не будет этого.

– Ты слишком дерзко себя ведешь, – вдруг подозрительно сощурился он. – Что задумала, признавайся! Еще и братьев твоих нет… Вы решили сорвать свадьбу? Если это так – лучше сразу скажи, – с неприкрытой угрозой процедил он. – Иначе я…

Фразу он не договорил, так как заметил, что к нам стремительно приближается распорядитель церемонии.

– Представитель Храма будет с минуты на минуту, – озабоченно сообщил он. – Потому я бы просил вас занять положеные по ритуалу места.

Я даже почувствовала некоторое облегчение. Выслушивать от этого козла всякий бред у меня не было ни малейшего желания. Так что я вызывающе улыбнулась и, крутнувшись, направилась к маме, которая наблюдала за мной с явной тревогой.

Но не успела даже сделать несколько шагов, как случилось невероятное.

На весь зал раздался веселый вопль:

– О, смотрю, мы все-таки не опоздали! И это не может не радовать!

Я резко повернула голову и с изумлением увидела, что у входа стоят все мои братья, кроме Рихтера. Причем настолько довольные и веселые, что я заподозрила – все это время они шустро надирались.

– Церемония не началась, убивать никого не надо, – потер руки Айлер и, повернувшись назад, крикнул: – Парень, теперь твой выход.

Братья шустро расступились, и вперед вышел… Леонард. Растрепанный, похудевший и злой до такой степени, что сиял нестерпимым белым светом.

– Кто его пустил?! – раздался за моей спиной недовольный возглас Хайлара. – Сюда без приглашения нельзя!

– А у меня есть приглашение, – гневно фыркнул Лео, выуживая из кармана помятый кусок картона. – Ты же сам мне его прислал, не помнишь? И вообще, что здесь происходит? – вкрадчиво спросил он, неумолимо приближаясь. – Какая у вас двоих может быть свадьба, если я еще свое третье желание не получил? Шаира, что за непрофессионализм?

У меня было четкое ощущение, что я сплю. Потому что все это мало напоминало реальность – во всех ее вариантах. Я даже больно ущипнула себя за руку, но это не помогло мне проснуться. Все присутствующие, видимо, пребывали примерно в том же ступоре, что и я, потому что тишина стояла – гробовая.

– Не подходи к моей невесте! – рявкнул Хайлар, бросаясь Лео наперерез.

Лицо художника исказилось яростью, он засиял еще сильнее… и моего незадачливого женишка просто отшвырнуло в сторону, попутно прилично приложив о ближайшую колонну.

– Если ты из этого угла хоть шаг сделаешь, урод, – ласково-ласково сообщил Хайлару Леонард, – боюсь, я окончательно утрачу контроль. Понимаешь, что это значит?

О, я точно понимала почему!

Лео был на грани. Слишком велик гнев. Божественная энергия в нем накапливалась, словно при сильнейшем приступе вдохновения. Но выхода у нее не было… И если довести художника до определенной точки – он мог просто взорваться. И, учитывая его потенциал, взорвать все в радиусе нескольких километров.

Хайлар тоже это прекрасно знал, потому побледнел как полотно, но остался на месте.

Именно в этот момент я окончательно осознала, что все реально. Что Лео пришел прямо на свадьбу и… кажется, настроен навалять Хайлару. Из-за меня?! Но… разве между нами все не кончено?.. Тем более что контракт все равно расторгнут, и договор я завалила…

– Голову бы тебе открутить, куколка. – Он остановился в нескольких шагах от меня и засунул руки в карманы. – Мало того что я из-за тебя стойкую бессонницу заработал, так еще и не свяжешься с тобой никак.

На этом моменте я широко распахнула глаза и пробормотала:

– То есть ты вчера…

– Не спал, угу, – бесстрастно подтвердил художник.

Я стремительно покраснела, осознав, что он все-все слышал! А-а-а, стыдно-то как!

– На будущее… Шаира, исчезать во время поцелуя – дурной тон, – наставительно произнес этот поганец, явно издеваясь. – А то тебя могут захотеть удержать, да вот схватят только воздух! – вдруг рявкнул он.

Я нервно икнула и опасливо отошла на шаг назад.

– А потом еще и оказалось, что и равви твой не работает. – Художник, напротив, сделал шаг вперед.

– Я его разбила, в тот же день, когда мы поругались, – виновато проговорила я, отступая.

– Из-за тебя, – он сделал еще шаг вперед и обвиняюще ткнул в меня пальцем, – мне пришлось поставить на уши все «Серебро имрата» и почти что заставить Оливера связаться с твоим братом! Это еще хорошо, что Кехирт меня не послал!

Ситуация была до того абсурдная, что меня пробило на хи-хи. Еще большую пикантность всему происходящему добавляло то, что вся эта сцена разворачивалась на глазах у высшего света Шейрихарта. Вот завтра сплетни по столице гулять будут! Да и плевать!

– Ладно, ладно. – Я нервно хохотнула. – Везде я виновата, поняла, осознала, покаялась. Чего ты от меня хочешь, а, Лео?

– Третьего желания, разумеется, – был мне невозмутимый ответ.

– Я бы с удовольствием, – я развела руками, – но контракт же расторгнут.

– Да ты что? – усмехнулся художник, заставляя мое сердце биться чаще, а меня саму – оживать на глазах. – И кто же, позволь поинтересоваться, его расторг? Может быть, ты?

– А не ты? – ответила я вопросом на вопрос, а затем грустно покачала головой. – Даже если нет, он все равно аннулирован. Хайларом или проверяющей, я не интересовалась. Я же говорила тебе, что проверяющая его закроет, как только увидит нарушение.

Вокруг нас начал нарастать шепот. Присутствующие понемногу приходили в себя, но отвлекать разъяренного творца от важного разговора не решались. И правильно. Жить же всем хочется…

– Неужели? – очень фальшиво удивился Лео, делая шаг вперед. – А мне, знаешь ли, в справке сказали, что контракт по-прежнему в силе. Не знаешь почему? – и короткий взгляд в сторону молча сжимающего кулаки Хайлара.

Кто бы что на мой счет ни думал, дурой я не была. И два плюс два сложила легко.

– Ты!.. – заорала я, резко повернувшись в сторону одного великого интригана.

Жажда подлететь к нему и вцепиться ногтями в его лицо была нестерпимой. И если бы Лео не удержал меня за локоть, точно так бы и сделала.

– Эй, может, сначала ты мое желание исполнишь?! – возмутился он.

– А? – непонимающе посмотрела я на него, а затем широко улыбнулась. – Прямо здесь и сейчас? Да запросто! – и сделала торжественное лицо. – Слушаю тебя внимательно.

Мне хотелось плакать, смеяться, кружиться и расцеловать весь мир. День, который казался мне концом всех надежд, вдруг стал их началом.

– Шаира, что происходит? – услышала я голос мамы, но подойти ко мне ей не дали братья.

– Мам, все отлично, – ласково проговорил Кехирт, обнимая ее за плечи. – Теперь уже точно.

Лео вдруг взял меня за руки и серьезно-серьезно посмотрел в глаза. И тихо, но веско сказал:

– Я, Леонард О’Брайен, желаю, чтобы ты, Шаира Дерхивари, вышла за меня замуж. Да будет так!

Я широко распахнула глаза, не веря своим ушам.

Он же не мог потратить желание на… такое?! Я бы и без всяких желаний согласилась, зачем он?!

Но поток божественной энергии укутал меня, словно мягкое пушистое облако, подтверждая, что художник более чем серьезен. И я лишь и могла, что смотреть в самые голубые в мире глаза и тонуть в них, тонуть… Кажется, теперь я люблю его еще сильнее!

А окружающие нас джинны загалдели все разом, а кто-то даже выкрикнул:

– Такое нельзя загадывать!

– Можно, если девушка не против! – сурово отрезал другой.

Девушка была не против. Девушка была оченьочень «за»!

– Слушаюсь и повинуюсь, – счастливо улыбнулась я Лео.

И он облегченно выдохнул.

Неужели думал, что я откажу? Да как я могу! Он же… как мечта. Сбывшаяся в тот момент, когда я потеряла всякую надежду.

– Вот и прекрасно, – подошел Кехирт и, улыбнувшись, положил руки нам на плечи. – Как раз подъехал представитель Храма. Сейчас быстренько вас повенчаем и махнем в «Серебро имрата» – нам всем определенно есть что отпраздновать.

– Да как бы не так! – раздался разъяренный голос.

Я испуганно повернулась и натолкнулась на полный гнева взгляд Хайлара. Злого и доведенного до точки невозврата. Он стоял, вытянув вперед руку… И с располосованной ладони на пол падали темно-красные капли, безнадежно заляпывая мозаичную плитку.

– Либо моя – либо ничья! – выдохнул он, запуская в меня заряженную магией кровь.

И словно время замерло, пытаясь отсрочить неизбежное.

От магии крови не спрятаться. От нее не скрыться. И если джинн силен… Она проходит сквозь предметы и убивает живых существ на пути к своей цели.

Хайлар силен. И на грани помешательства. Уверена, вложил всего себя в… это. А значит, совсем скоро я буду погибать от наведенных чувств. И могу умереть по-настоящему, когда этого сумасшедшего казнят.

Когда плотные капли почти достигли меня… Толчок. Поворот. И я, открыв рот, смотрю на закрывшего меня Лео.

– Нет! – от ужаса у меня прорезался голос.

Что он делает! Магия крови убьет его, но все равно настигнет свою цель!

А Леонард… опять засиял. Как в тот день, когда поцеловал меня у фонтана. И это сияние поглотило меня, заставляя чувствовать спокойствие и умиротворение, которые я просто не могла… не должна была сейчас ощущать!

Я тряхнула головой, сбрасывая наведенное, и вцепилась в рубашку, готовясь подхватить своего художника… что бы ни случилось.

Но он не спешил падать. Более того, подняв голову, я с изумлением осознала, что он… доволен.

– Я просто счастлив, – выдохнул Лео. – Это больше, чем я рассчитывал.

Сияние пропало, и он, отпустив меня, повернулся к врагу. Я никак не могла соотнести реальность с тем, что должно было произойти, потому тупо смотрела на пятна крови, оставшиеся на рубашке художника.

– По закону древности, – ровным тоном, но с угрозой произнес он, и его голос зазвенел в этой полной тишине, – применение джинном против человека магии крови снимает другой запрет.

А потом… он что-то сделал, потому что все окружающие дружно охнули, а сам Хайлар заорал во всю глотку. Я осторожно выглянула из-за спины Лео и… чуть не села на землю от удивления.

Рыжий джинн замер на месте и, тяжело дыша, сверлил художника ненавидящим взглядом. А на руках его поблескивали золотом кандалы божественной энергии.

Не говоря ни слова, Леонард подошел к Хайлару и от души врезал ему кулаком в челюсть. Теперь, когда тот был скован, все преимущество в силе было нивелировано. Потому голова моего уже точно бывшего жениха мотнулась, он затылком приложился о колонну и, закатив глаза, осел на пол.

– Всегда мечтал это сделать, – усмехнулся Лео, обнимая меня за плечи. – Ну как, я был крут? – Он заглянул в мое ошарашенное лицо.

– Нет слов, – выдохнула я.

– Отомстил так отомстил, – одобрительно кивнул Кехирт. – А как ты магию крови заблокировал?

– Как я уже этому, – небрежный кивок в сторону бессознательного рыжего джинна, – говорил – в избытке божественной энергии есть свои плюсы. Джиннам я никогда не доверял, о магии крови был в курсе. Много времени потратил, чтобы понять, как ее заблокировать. Вот, сегодня проверил свои наработки… Получилось.

– Ну, такому парню дочь отдать не жалко. – Подошедший отец легко хлопнул Лео по спине, отчего тот пополам согнулся.

– Папа! – возмущенно воскликнула я, заботливо поддерживая чуть не упавшего художника.

– Все время забываю, насколько люди хрупкие, – пожал плечами он.

– Вот теперь все встало на свои места, – улыбнулась мама и кивнула скромно стоящему в стороне священнику. – Пожалуй, начнем церемонию. Только сначала вызовите стражей, пусть заберут… этого, – и брезгливо кивнула в сторону Хайлара, который по-прежнему был в отключке.

И уж точно никто из нас не ожидал, что на этом все не закончилось.

– Если уж по справедливости, – раздался спокойный и уверенный голос, – то забирать надо обоих. Потому что Хайлар целился не в молодого человека. Соответственно, кандалы на него навесили с нарушением того же закона.

Я резко повернулась и скривилась, словно целиком лимон сжевала.

А я все думала, что-то моей несбывшейся свекрови не видать? Не знаю, где она пряталась до этого момента, но лик свой решила показать в самый неподходящий момент. И пусть все ее угрозы – пустое место… Но неприятно же!

– Ты!.. – вдруг с ненавистью выдохнул Лео, увидев, кто говорит.

– Давно не виделись, мальчик, – насмешливо сощурилась госпожа Рэкхарт, сложив руки на груди. – Здоровый же ты вымахал.

И мой художник застыл, стиснув зубы и кулаки.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что происходит.

Это же она увела отца Леонарда из семьи! Сейчас я горько жалела, что ни разу не видела человека, который частенько ее сопровождал.

– Скучаешь по отцу? – продолжала насмехаться эта тварь. – А он, знаешь, о тебе вообще не вспоминал.

– Что происходит? – тронул меня за локоть Айлер.

– Отец Лео бросил его с матерью из-за нее, – мрачно отозвалась я, изо всех сил вцепившись в локоть художника, чтобы не дать ему натворить дел.

Сам Леонард молчал, только сильнее сжимал кулаки, и удержать его было все сложнее.

– Мы с ним прекрасно провели эти годы, – вкрадчиво промурлыкала джинния. – Каждый день был наполнен счастьем – и я не преувеличиваю.

Мной начало овладевать отчаяние.

Да она же нарочно его провоцирует! Взрыва не будет, он большую часть божественной энергии мне слил. А вот достать его, чтобы он… да хоть бы те же кандалы на нее повесил. Или попытался убить голыми руками.

Что же делать?! Творец всемогущий… Наверняка она решила: раз уж Хайлара точно казнят, то пусть и Леонарда за компанию!!!

В этот момент меня посетила здравая мысль.

Я же полна божественной энергии! Есть смысл просто уцепиться в Лео и перенести нас подальше! Правда, я на таких нервах, что могу закинуть нас к шайтану на рога, и нет гарантии, что мы потом домой месяц добираться не будем… Но уж лучше так, чем его сейчас сорвет с непоправимыми последствиями!

Кивнув самой себе, я вцепилась в Лео еще крепче и начала шептать формулу желания.

Правда, договорить ее все же не успела.

По залу словно пронесся ледяной ветер, моментально проморозив до костей. А потом… в полуметре от меня на пол свалился Рихтер. Непривычно грязный, растрепанный и расхристанный. И равномерно припорошенный снегом.

Он вскочил на ноги, но, пошатнувшись, сразу рухнул на одно колено. После чего окинул зал острым взглядом, остановившись на нас с Лео, а затем – на бессознательном Хайларе.

– А и без меня разобрались. – Он сел на пол и схватился за бок. – Ох, больно-то как…

К нему сразу же бросилась мама, но ее опередили. Из толпы выскочила яркая брюнетка, явно человек. Она упала перед Рихтером на колени и, схватив его за плечи, яростно закричала:

– А я тебе говорила, возьми меня с собой! Нет, герой! Сам полез, сам огреб!

– Энни, вернись немедленно! – капризно потребовал вышедший из толпы манерный джинн лет тридцати. – Это еще что за поведение?!

Девушка презрительно фыркнула и передернула плечами, словно сбрасывая что-то.

– Еще тебя там не хватало, – хмуро отозвался Рихтер, осторожно отцепляя ее руки. – Погоди, надо дело доделать. Ты выяснила?

– Разумеется, – холодно улыбнулась она.

– Озвучивай, – милостиво позволил братец, беззастенчиво на нее опираясь. – А я отдохну.

Мама все-таки решила подойти, но отец, всегда понимавший старшего сына с полуслова, ее не пустил.

Энни – я так понимаю, именно та актриса, о которой упоминал Энди, – села на пол, позволяя Рихтеру устроиться поудобнее. Тот рассеянным взглядом скользнул по толпе и вдруг кому-то кивнул. Словно из ниоткуда материализовался неприметный джинн и крепко схватил мать Хайлара за локоть. Та попыталась вырваться, но куда там! Зато вся спесь и самодовольство с нее слетели в момент. Более того, она казалась напуганной.

Мм, а что происходит?!

– Госпожа Рэкхарт, – сухо начала Энни, – вы обвиняетесь в систематическом использовании магии крови и в создании преступной группировки, практикующей запретную магию для увеличения собственного могущества.

– А ваш драгоценный отпрыск, помимо прочего, – добавил Рихтер, – обвиняется в похищении джинний с даром ифрита. Согласно закону я, как представитель власти, имею право привести смертный приговор в действие хоть сейчас. Но мне лень. – Он вдруг зевнул. – Так что уберите этих двоих, ребята. Об остальных тоже позаботьтесь.

От толпы внезапно отделились больше десятка джиннов и, синхронно кивнув, исчезли. Видимо, выполнять приказ.

Я так засмотрелась на это, что проворонила момент, когда увели Хайлара и его мать.

– А теперь спать, – спокойно сообщил Рихтер, а затем схватил попытавшуюся встать девушку. – А ты – со мной.

И прежде чем кто-то успел что-то осознать, этих двоих в зале уже не было.

С ума сойти… Только не говорите, что эти двое… Рихтер же актеров на дух не выносит!!! Или тут та же история, что у нас с Лео?

Кстати, за время всего этого дурдома часть гостей успела испариться. И сейчас, как мне кажется, о подобном подумывали многие.

– Я так понимаю, только что мы имели честь видеть будущую невестку, – мудро сообщила мама и покачала головой. – Интересно, хоть одну джиннию мне сыновья в невестки приведут?

– Угу. – Я хихикнула и невежливо ткнула пальцем в Шейрана: – Он, например, – а потом в Ирхая, – и он, – намекая на Тришшу и Лину.

– Ага, сейчас, – хором отозвались они.

– Ты как? – Я заглянула в лицо Леонарду, который, как мне кажется, еще до сих пор в себя не пришел.

– В шоке, – коротко отозвался он, а затем встрепенулся и тихо спросил: – Как думаешь… могло ли быть, что мой отец?..

– Запросто, – твердо ответила я. – Думаю, завтра это уже будет известно.

– Это хорошо… – пробормотал он, опять погружаясь в раздумья.

– Кхм, дети, – прокашлялась мама, – вам не кажется, что эта свадьба превратилась… мягко скажем, в фарс? Может, перенесем все?

В принципе в этом был смысл… Желание было загадано, чтобы отвадить Хайлара. Срок указан не был. Случится это через день или через год… главное, чтобы случилось. Не думаю, что Лео реально хочет этого прямо сейчас, а потом…

– Зачем? – спокойно спросил он, в который раз доказав, что я не так хорошо его понимаю, как хотелось бы. – Боюсь, в следующий раз она еще что-нибудь выкинет, – покачал головой художник. – Второго такого марафона по всему континенту моя нервная система просто не выдержит. А так я хоть буду точно знать, где она, и…

– И что она от тебя никуда не денется! – закончил за него Шейран и подмигнул: – Так?

– Примерно, – хмыкнул Лео, крепко обнимая меня, а затем вопросительно посмотрел на моих родителей: – Или вы против?

Противников не нашлось.

Но такой свадьбы, наверное, ни до, ни после не видел наш Шейрихарт.

После череды скандалов, взорвавших этот зал буквально за полчаса, без лишнего пафоса и расшаркиваний, с почти разбежавшимися гостями, до которых просто не было дела… С искренним желанием, чтобы побыстрее все случилось.

Священник, улыбаясь, объявил нас мужем и женой, после чего Лео вдруг хищно ухмыльнулся и посмотрел на Кехирта:

– А можно, перед тем как идти в «Серебро имрата», я ее на полчаса домой украду?

– Не маловато ли для брачной ночи? – озадаченно хмыкнул тот.

– Какая брачная ночь, о чем ты, братец? – мрачно проговорила я, узнав этот взгляд художника. – Его вдохновение накрыло! Отправляйте нас в его дом и не ждите. Это надолго!

– Ты сейчас такая красивая! – мечтательно промурлыкал мой совсем творческий на всю голову человек. – Разве я могу это не запечатлеть?!

Две дамы – одна пожилая в строгом сером костюме, но с маленькой кокетливой шляпкой на седых волосах, вторая юная, восторженная, в самом расцвете красоты – внимательно рассматривали картину «Я – стихия». Девушка, изображенная на ней, каталась на качелях, привязанных к старому дереву. Она взмывала над обрывом, над неспокойным морем, подставляя лицо яростному ветру, и мечтательно улыбалась. Словно буря была ей сестрой, да что там… словно она сама была этой бурей.

– Знаете, наставница, я заметила, что на этой выставке центральной темой стала женщина, – повернулась к старшей спутнице девушка.

– Женщины, дорогая моя, – строго поправила ее та и рукой обвела выставочный зал. – Сама посмотри. Это явно совершенно разные дамы, милочка. На той, – небрежный взмах в сторону картины с ифритом, в языках пламени которого все-таки проглядывали очертания женской фигуры, – вообще джинния. Кажется, этот художник большой любитель слабого пола, – цинично скривила губы она.

– Но, говорят, он женат! – воскликнула ученица.

– Милая, все мужчины одинаковы, – снисходительно улыбнулась седовласая дама. – А уж творцы – худшие из них. Он может быть хоть сто раз женат, но, уверена, его несчастная жена даже не подозревает, насколько длинна цепочка его побед на любовном фронте.

– Голову откручу, причем не в переносном смысле, – процедила я себе под нос, все-таки не сдержавшись.

– Простите, вы что-то мне сказали? – непонимающе посмотрела на меня дама.

– Что вы, что вы, – фальшиво улыбнулась ей. – Просто восторгаюсь мастерством художника.

– Талант, настоящий талант, – немедленно рассыпалась в комплиментах она, словно только что не фыркала в сторону моего мужа. – Настоящий бриллиант среди груды стекляшек. Странно, что мне раньше не попадались его полотна…

Я вежливо выслушала порцию дифирамбов и под благовидным предлогом смылась.

И это уже третья такая умная! Складывается ощущение, что здесь собрались истинные знатоки и мужской природы в общем, и моего мужа в частности. Шайтан бы их всех побрал! Почему я должна выслушивать эти гадости?!

Злобно фыркнув, я решительно направилась на поиски своего благоверного. Еще одной такой дамы моя голова просто не выдержит!

Мы были женаты уже полгода, и вот наконец-то Лео решился открыть свою выставку. Вообще, он мог это сделать еще три месяца назад, но почему-то отбивался от моих предложений помочь. У меня, конечно, были подозрения, что он попросту боится, но разве этот мужик во всех смыслах сознается?!

Нужно сказать, что замужем оказалось неожиданно… весело. Или это мне просто так повезло с супругом? Не могу сказать, что мы жили тихо-мирно, но нескучно – определенно. Ругались временами так, что потом еще несколько дней любопытные взгляды соседей ловили. Но и мирились очень быстро… как правило, в постели.

Прочувствовав бешеный темперамент Лео на собственной шкуре, я теперь задавалась только одним вопросом: как?! Как он вообще выдержал столько времени со мной под одной крышей, ни разу не попытавшись соблазнить? Тот случай, когда мы оба упились, не в счет! Сам муж лишь загадочно улыбался или отшучивался.

В общем, меня все устраивало. Я люблю и любима, в семейной жизни установился определенный баланс, моя родня Лео обожает – разве что-то еще нужно для счастья? Кстати, отец Леонарда все-таки оказался под действием магии крови и сейчас проходил реабилитацию. Причем прогнозы были очень обнадеживающие. Недавно он даже начал узнавать сына, что тоже меня очень радовало.

– Ша-а-ая! – вдруг раздался восторженный писк, и нечто повисло на моей шее. – Я так соскучилась!

Беру свои слова назад. Для счастья мне нужно, чтобы это разноцветное недоразумение от меня отцепилось раз и навсегда!

– Альбина, что за обнимашки посреди зала, – прошипела я, пытаясь отодрать от себя эту нахалку.

– Но я соскучилась! – капризно заявила она, вцепившись в меня еще сильнее.

Да что же с ней делать-то, надоело, честное слово! Ее как тогда на мне заклинило, так и никак не расклинит! Энди говорит, что, похоже, на этот раз она и правда влюбилась, но меня это ну никак не радует!

– Эй, я не понял, что за попытки соблазнить мою жену у всего честного народа на глазах?! – возмущенно воскликнул непонятно откуда появившийся Лео и шустро отобрал меня у скульпторши.

– Злюки вы, – моментально надулась она. – Не жаль вам меня ни грамма…

– Аля, веди себя прилично, – белозубо улыбнулся Энди, подошедший, видимо, вместе с другом, и подгреб ее ближе к себе. А потом, подмигнув, увел подальше от меня.

Как всегда, он нас спасает!

– Рихтер просил передать, чтобы «Водную фею» ты не вздумал продавать, – вспомнила я поручение старшего брата.

– А сам он где? – с любопытством спросил муж, обнимая меня. – Остальных я сегодня уже встречал, а вот его…

– Дела, дела, – взмахнула я рукой. – Как всегда, в общем. Не понимаю, как Энни его еще не послала. Такое ощущение, что не она его девушка, а работа.

– Энни сама занята по самое не балуйся, – пожал плечами он. – Ей дали все ведущие роли в постановках Королевского театра. Так что там еще спорный вопрос, у кого на кого времени не хватает.

– Два сапога пара, – вздохнула я и, подняв голову, широко улыбнулась. – А выставка-то удалась! А ты боялся!

– Кто боялся? – возмутился Лео и щелкнул меня по носу. – Не было такого! Просто выжидал удобный момент. Да и, не забывай, с лицом для девушки на обрыве я определился лишь месяц назад. Какая до этого могла быть выставка?

– Врешь ты все, – уверенно отвергла я его аргумент. – Ты на следующий день после нашей свадьбы обмолвился о том, что скорее всего назовешь ее «Я – стихия». А значит, уже тогда знал, какой она должна быть.

– Стихия бывает разной, куколка, – хулигански улыбнулся он. – Кстати, я тут подумал о концепции следующей выставки…

– И? – Я рассеянно отметила, что народу становится все больше.

– Хочу написать серию полотен о подготовке женщины к материнству.

– Хм, интересная тема… – Я нахмурилась, осознавая весь размах его задумки. – Но это, по-хорошему, нужно рисовать беременную чуть ли не ежедневно сразу после зачатия. Иначе можно многое пропустить.

– Угу, я тоже так подумал, – кивнул муж.

– На это мало кто согласится…

– А я и спрашивать не буду, – нагло заявил он и коварно усмехнулся.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что к чему.

– Ни за что! – решительно рыкнула я и, высвободившись из объятий, грозно ткнула пальцем в грудь откровенно веселящегося супруга. – Я и замуж-то так быстро не собиралась, но некоторые настояли! А уж вопрос детей!.. Еще года три можешь не поднимать!

– А я и спрашивать не буду! – опять заявил он и от души расхохотался.

– Ты!.. – Я обиженно поджала губы и отвернулась.

Вот всегда он так! И не поймешь, всерьез или так, шутит…

– Ну, куколка, ты что, расстроилась? – Меня развернули лицом к себе и крепко обняли. – Неужели не ясно, что я шучу? Разве можно такие вопросы решать в одиночку? Это я так… размышляю на будущее.

– Мне не нравятся такие шутки, – мрачно сообщила я, все же обнимая его за талию. – Очень не нравятся. И я, между прочим, тебе об этом уже говорила!

– Ладно, ладно, не злись. – Он невесомо поцеловал меня в макушку.

Я прижалась щекой к его груди и затихла.

Как же хорошо! Пусть я, как джинния, физически сильнее Лео, но всегда ощущала себя в его руках защищенной от всех невзгод этого мира. Он часто говорил мне, что я – его гавань. На что я неизменно отвечала, что тогда он – моя крепость. Один раз это услышал Шейран и потом, от души хохоча, заявил, что воистину мы с Леонардом идеальная парочка.

– Господин О’Брайен! Наконец-то я вас нашел! – послышался взволнованный голос.

Я отстранилась, чтобы посмотреть, кто там. Оказалось, один из служащих этой галереи.

– Все собрались! – воскликнул он, поравнявшись с нами. – Ждут только вас, чтобы начать презентацию!

– Понял, иду, – коротко отозвался Лео, после чего служащий испарился. – Ну что, куколка, – мой художник мягко мне улыбнулся, – идем, познакомим общественность с моей бессменной Музой?

– Идем, идем, – с энтузиазмом кивнула я и зло прошипела: – А то придумали, понимаешь, что у тебя толпа баб и всех их ты рисуешь!

Леонард от души рассмеялся и, обняв меня за плечи, увлек к небольшой сцене, вокруг которой уже собрался народ.

Двадцать лет – совершеннолетие у джиннов.

Равви – широкий браслет, выполняющий функцию мобильного телефона.

Ифрит – родственный джиннам вид, по преданиям, сотворенный Творцом не из воздуха, а из огня. Из-за нестабильности характера ифриты все время находились в конфликтах со всеми соседями, на данный момент считаются вымершими. Но ген ифритов живет в джиннах, и время от времени в семьях рождаются рыжие дети с даром воплощаться в огненных духов. Полноценными ифритами их считать нельзя, хотя для краткости их так и называют. Дар в полную силу проявляется только в мужчинах, женщины считаются лишь носителями и по внешнему виду неотличимы от обычных джинний. Но и они могут воплощаться, правда, для этого нужны колоссальные затраты божественной энергии. Так что подобные случаи крайне редки.

Имеется в виду, что орхидея – цветок хрупкий и очень капризный, требующий тщательного ухода и неусыпного надзора.

Тика – индийское традиционное украшение на голову. Представляет собой подвеску, цепочка от которой закрывает собой пробор. К ней крепится кулон, который свисает на лоб.