Занятая просмотром утренней передачи, профессиональный шеф-повар Лисса Паркинс и не думает о том, что упомянутый неким Антонио "супер-ингредиент" окажется столь сложным в нахождении. Однако еще меньше она думает о том, что по приезду в магазин она получит вовсе не продукт для кулинарии, а... чемоданчик. А еще просьбу: "Передайте это Мэтту Карсону. Он ждет вас уже несколько дней". Ждет ее, Лиссу? Точно? А не вышло ли здесь ошибки? Придется проверить, ведь не все совпадения заканчиваются плачевно – некоторые, как известно, очень даже чудесно... Это новый, смешной, искрящийся и сногсшибательно-веселый рассказ из серии Город, где нам встретятся не только новые герои, но и кое-кто из старых знакомых, а именно – да-да, он самый – шеф-повар Рена Декстера – Антонио Гарди!
"Совпадение"
Рассказ не предназначен для копирования друзьям и знакомым, а так же выкладки в сеть. Спасибо за понимание.
Аннотация: Занятая просмотром утренней передачи, профессиональный шеф-повар Лисса Паркинс и не думает о том, что упомянутый неким Антонио "супер-ингредиент" окажется столь сложным в нахождении. Однако еще меньше она думает о том, что по приезду в магазин она получит вовсе не продукт для кулинарии, а... чемоданчик. А еще просьбу: "Передайте это Мэтту Карсону. Он ждет вас уже несколько дней". Ждет ее, Лиссу? Точно? А не вышло ли здесь ошибки? Придется проверить, ведь не все совпадения заканчиваются плачевно – некоторые, как известно, очень даже чудесно... Это новый, смешной, искрящийся и сногсшибательно-веселый рассказ из серии Город, где нам встретятся не только новые герои, но и кое-кто из старых знакомых, а именно – да-да, он самый – шеф-повар Рена Декстера – Антонио Гарди!
Глава 1.
- Используйте франхель. Обязательно используйте! Этот ратайский корень, когда вы очищаете верхний слой и обжариваете его на растительном масле, придает блюду уникальный, терпкий, неповторимый аромат, который ничем нельзя заменить. Ни горчица, ни добавленный майонез с перцем, ни даже трава Мисса не дает такого аромата, хотя многие приписывают ей воистину мистические свойства. Нет-нет, поверьте, трава Мисса так не пахнет! И уж совсем не такова на вкус. А вот если использовать франхель…
Я в очередной раз зависла с ложкой над чашкой с мюслями и уткнулась взглядом в телевизор, чтобы разглядеть, наконец, диковинный корень, о котором никогда в жизни не слышала. А «никогда в жизни» дорогого стоит, так как, готовясь открыть собственное кафе-ресторан, готовила я ежедневно вот уже несколько лет: в ресторане Мелари Элкинса, подрабатывая вторым поваром, дома, в гостях, на пикниках и даже с выездом по договору с банкетной организацией. В общем, готовила с утра до вечера, а вот о корне с названием «Франхель» услышала впервые.
Деловитый усатый мужичок на экране сновал позади вытянутого студийного стола, как танцовщица. Туда-сюда, лопатка-блюдо, ложка- тарелка… Это помешали, это размешали, это размололи, это порезали и скинули в кипящую воду. В программу «Еда с изыском» приглашали разных поваров – всех, как один, именитых, - но пузатого усача в белом переднике я видела впервые.
Антонио… Как его фамилия? Судя по акценту, валлиец. Ведет себя уверенно, вероятно, знает, что делает.
- Рис выйдет небесно мягким и пропаренным, если варить его не в воде, а на молоке Пайды. Что?
Стоящий рядом ведущий деликатно поинтересовался о происхождении диковинного молока – видимо, как и я, не был подкован в знаниях по всему набору ингредиентов, используемых изобретательным Антонио. Тот довольно провел пальцем по пышным усам и довольно ухмыльнулся.
- Это все ратайская кухня, с которой, к сожалению, мало кто знаком. А зря, зря. Если в вашем городе найдется хоть один магазин – вы счастливчик! Срочно бегите туда и запасайтесь всем, что можете найти, начиная от веточек Пузины до…
Я неожиданно для себя расхохоталась – надо же было назвать веточки таким дурацким словом! (от них пузо растет или уходит?) – да так громко, что едва не пропустила окончание фразы.
- … до сочных лупанов в банках…
Продолжая давиться от смеха, (лупаны! Кто мог назвать продукт «лупаном»? Там глаза в банках плавают?) я принялась строчить в лежащем рядом блокноте:
1. Франхель
2. Лупаны
3. Ветки пузины
4. Молоко Пайды…
Что? Что еще там было? Пропустив-таки половину из названных, поразительно быстро болтающим Антонио, названий кореньев-трав, успела добавить.
5. Урилла (для рыбы)
6. Чувелла (для мяса)
(Хотелось бы на последнее взглянуть!)
7. Ирбил
И некий загадочный «карузей» под номером восемь.
Довольно откинулась на стуле, когда повар с экрана перестал перечислять незнакомые приправы и вновь переключился на обожаемый им франхель.
Вот, теперь понятно, чем я займусь в собственный выходной - попытаюсь отыскать в городе магазин ратайских продуктов. Вдруг повезет? А то с самого утра маялась головой: то ли в кино сходить (но подруга занята), то ли в кафе (но там я обязательно начну дегустировать все подряд, и хорошо, если не разнесу через час критикой всю кухню), гулять скучно, спать лениво, читать нечего, а вот готовить – это всегда интересно! Если к обеду я успею вернуться с новыми ингредиентами, к вечеру побалую себя вкуснейшей курицей по новому рецепту – чем не праздник?
Жаль, только, позвать некого…
« - Ничего, не грусти, Лисса. Найдется и для тебя «половенок»» - именно так сказала бы сейчас верная Джен. Просто потому что она всегда так говорила. И всегда, в отличие от меня, в это верила. А «половенком» она, понятное дело, называла мою будущую вторую половину, которая до этого момента надежно затерялась в днях будущих и все никак не могла найти путь в день настоящий…
Не позволив настроению соскользнуть вниз, как трусам с ослабшей резинкой, я быстро дожевала завтрак и приготовилась покорять вершину замечательного дня. Главное, чтобы она покорилась хотя бы к вечеру, и чтобы я не выдохлась до того.
Так, встали, потянулись, тарелки убрали в раковину и пошли искать телефонный справочник – сегодня мне или повезет… «или тоже повезет, но с чем-то другим» - еще одна любимая фраза Джен.
Знала бы подруга… Да, если бы она только знала, насколько пророческими окажутся ее слова именно в этот день…
Но… Обо всем по порядку.
Постоянная и непрерывная занятость телефонной линии наводила на мысли о том, что я пытаюсь дозвониться не то по анонимной линии Комиссии, принимающей жалобы от населения, не то в едва открывшийся публичный дом, куда взяли самых привлекательных и аппетитных женщин со всего города. Честное слово, не пробиться!
В очередь, господа, в очередь! Вы, мужчина, не толкайтесь, я первый сюда встал и уже час жду входа. Да, я за этим – усатым, а тот за бородатым, а тот еще за вереницей из похотливых самцов, желающих посмотреть на соблазнительные формы искусительниц….
Прокручивая в голове всякую ерунду, а в пальцах телефонный шнур, я придирчиво разглядывала себя в зеркало. Чуть выше среднего роста, гибкая, стройная…почти… ну, э-кхм, нормальная, с округлостями, призывными карими глазами и вьющимися каштановыми волосами – я и сама могла бы собрать хит посещений в новом публичном доме. И куда только смотрят местные мужчины? Ну и что с того, что чуть безумна, с вечно бьющей ключом энергией, странными идеями и люблю громко смеяться? Зато умна, начитана, прекрасно готовлю и всегда ласкова. Прямо-таки готова на эксперименты как в деловой, так и в личной жизни. Осталось найти «половенка» или хотя бы его временную замену. Желательно с хорошим красивым телом и наличием ума…
Не успела я в который раз восхититься сверху донизу собственным отражением, как на том конце – слава Создателю – ответили.
- Алло! Кто говорит? Слусаю?
От наличия в речи резкого, незнакомого, но вполне себе милого акцента, я растерялась.
- Это Лисса говорит. Лисса Паркинс… Э-э-э, вы меня все равно не знаете. Скажите, у вас магазин ратайских продуктов?
На том конце долго молчали – не то переваривали услышанное, не то так же, как и я, приспосабливались к акценту.
- Да. Магазин. Да.
Чудесно.
Я развернула зажатый в пальцах листок и пробежалась глазами по списку.
- Скажите, а у вас есть в наличии Франхель?
- Сто?
- Франхель!
Беседа начинала забавлять.
- Есь.
- А лупаны?
- Люпаны? Есь.
- А-а-а… Корень рампампуя есь? – Зачем-то не удержалась и пошутила я; на том конце многозначительно замолчали, задумались.
- Неть. Такого неть. – Определились, наконец.
Так, меня однозначно понимают и отвечают по существу. Есть контакт.
- А «карузей» есь?
Я надеялась, что произнесла слово верно, так как не была уверена, что записала его правильно, но к своему облегчению услышала очередное довольное «есь». – Тогда я еду к вам. Скажите адрес.
- Адлес?
- Да, адрес.
- Записывайте…
Спустя минуту под списком заморских продуктов красовался кое-как услышанный и распознанный мной адрес нужного места. Поблагодарив незадачливого «ответчика», я довольно кивнула самой себе, облегченно выдохнула – все-таки, нелегкая это работа понимать «рататуйский» акцент - и положила трубку.
*****
« - Придумаешь новое блюдо – такое, чтобы нравилось всем без исключения – подниму зарплату на пятьдесят долларов. Еще одно – еще на пятьдесят. А составишь новое меню – замену старому – увеличу оклад вдвое…»
Слова, сказанные неделю назад старшим шеф-поваром Мелари Элкинсом, который день не шли из головы.
Поскрипывал и чихал автобус, нес меня – почти единственную пассажирку салона – в неизвестном направлении. В жаркий полдень жители Нордейла едва ли желали путешествовать в окраинные трущобы – их поток был направлен к центру, к озерам, - а я же, как умная Аглая, с упорством нассавшего в ботинки кота и не желающего это признавать, продолжала ехать на неотмеченный на большинстве карт Линтон булевар, 87, всерьез надеясь, что не ослышалась и не приняла «Линтон» за «Ниптон» или «Пиптон». А вдруг существуют и такие?
А что, если эта самая курица с новыми кореньями окажется тем самым блюдом, которое вызовет у Мелари восторг? Вдруг, он влюбится в нее с первого взгляда – не в курицу, но в ее вкус, - и решит, что зарплату мне – изобретательной – можно поднимать уже сейчас? И тогда, то кафе, то самое роскошное и замечательное (пока еще пыльное, пустое и унылое, но это не на век!) станет ближе ко мне. На шажок, на полшажочка, но ближе! Одна умная курица с франхелем или как бишь его там? Один новый десерт с никому неизвестной пряностью, одна новая закуска, и вот я уже почти владелица собственного бизнеса! Стою на новой кухне, сияющей хромом, в белом колпаке, переднике, а Антонио – пузатый, счастливый Антонио - дегустирует мои блюда и с сияющими глазами причитает: «Создатель! Да это же гораздо лучше, чем у меня… Вы, Лисса – гений!»…
Вторя моим радостным мыслям, чихнул и остановился автобус.
- Линтон булевар.
Очнувшись от мечтаний, я подскочила с жесткого сиденья и пулей бросилась к дверям. Едва успела вывалиться наружу, прежде чем сзади раздался скрежет захлопывающихся створок. Ну и водила! Учит спринту новичков-марафонистов? Самому бы ему три секунды на выход. Хотя, может, на этой остановке обычно никогда никто не выходит?
Стоило автобусу уехать, я огляделась по сторонам: духота, солнце, на небе ни облачка, пешеходов почти нет. По обеим сторонам неширокой и почти неприкрытой деревьями улицы тонули в жарком мареве выцветшие вывески: химчистка у Дина, прачечная, неприглядный и пустой на вид салон красоты. Возможно, закрытый на ремонт.
Я сверилась с начирканной карандашом на втором блокнотном листе картой - судя по всему, магазин находился где-то здесь. Совсем здесь. Очень близко.
Разворот на ступнях, отброшенные с лица вспотевшие у лба волосы, взгляд на прикрепленную к углу дома бежевую табличку – и точно! Вот он адрес! Линтон булевар восемьдесят семь. Ну, повезло же?
Джен всегда говорила, что мне везет - ни в одном, так в другом. И она права. На этот раз точно права!
Счастливо вздохнув, я направилась исследовать входы и выходы четырехэтажного, крашенного в цвет яичного желтка, строения.
*****
Прохлада внутри помещения принесла бы куда больше удовлетворения, если бы в воздух не вплелся стойкий запах незнакомых специй.
Что могло так странно пахнуть? Замаринованные в протухших крабах сырные палочки? Луковые кольца в прогорклом соусе из ячменя и просроченного пива? Кисло, чуть тухловато, муторно и сладковато одновременно.
Антонио точно имел в виду ратайскую кухню? Если так, то использовать местные яства определенно стоило в строго дозированных пропорциях, высчитанных в нанограммах и лучше всего для устрашения призраков в саду. Класть что-то подобное в курицу? Элкинс меня не просто убьет – сожрет с потрохами. Причем, сырыми.
Ладно, не падаем духом. Может, все самое вкусное здесь хранится в плотно закупоренных банках? Или вакуумных пакетах? Или вот в этих полиэтиленовых мешках с поджаренной на вид соломой внутри?
Помоги мне, Создатель! Не дай дню пропасть – ведь я приехала не зря? Нет?
Магазин оказался не просто маленьким – крохотным. Возможно, отсюда и такое наслоение душистого разнообразия. Дверь заперта, одинокий низкорослый узкоглазый кассир у входа (с дивным золотистым цветом зрачков – я рассмотрела!) и куча полок, громоздящихся друг над другом до самого потолка. Не магазин – забитый ритуальными снадобьями для иноземного варева - склад!
Ух!... К делу.
Попытки опознать продукты на вид успехом не увенчались. В банках что-то плавало, бултыхалось, медленно перемещалось в наклоне, поднималось со дна мутноватой взвесью. Не мог Антонио использовать нечто подобное – удушите меня – не мог! Ладно, не в банках – он, наверняка, использовал что-то другое.
Когда от вдыхаемого многоэтажного дурмана сделалось невмоготу, а перед глазами уже плыли и скакали незнакомые буквы – кто-то не удосужился все перевести на нормальный «человеческий», - ко мне неожиданно подоспела помощь в виде еще одного низкорослого и узкоглазого работника магазина. Ассистента с чуть более темными, чем у кассира, цветом глаз – приятно-шоколадным. Надо же, какие они, оказывается, «рататуйцы» - тщедушненькие, мелкие, подвижные и почти одинаковые.
- Сто исем?
- Добрый день! – Я облегченно выдохнула. – Вот это.
И тут же протянула «рататуйцу» список.
- Ага. – Кивнул тот бодро и тут же куда-то засеменил; я зашагала следом.
Всего за каких-то несколько минут в мою корзинку упало что-то зеленое и крупнолистное, запечатанное в пластик, два крохотных пакетика с черными круглыми семечками, похожими на обугленный горох (если и различающиеся, то чем-то крайне неприметным), пучок увядшей травы, банка с мутной белой жидкостью (молоко Падлы? Пайды?), что-то склизкое бежевое в мешочке (я всем сердцем надеялась, что это не Лупаны) и, в качестве завершающего штриха удачного шопинга туда же отправился тканевый мешочек исходящий пылью с крайне едким и почти тошнотворным запахом.
- Фсе! – Радостно заявил ассистент. – Исе цего?
- Фсе. – Подтвердила я и так же радостно, на мгновенье став его отражением, кивнула.
- Касса там. – В сторону двери уткнулся короткий желтоватый палец.
- Поняла. Уже иду. Спасибо.
«Рататуец» откланялся, а я принялась изучать набранное помощником «богатство». Что это за непонятные ингредиенты? Почему оно все так страшно и склизко выглядит? Может, добавленное в кастрюлю, оно магическим образом изменит свойства, и тогда Антонио окажется прав, а Мелари, все-таки, доволен?
- Что?!
От цены на «глаза» в пакетике моя челюсть отвисла до самого пола. Три сотни долларов за эти мелкие яйца быка-недоросля? За один пакетик? А эти горошины стоят по двести пятьдесят? Да они все тут рехнулись что ли? Из другого мира приправы везут? Много денег уходит на способного перемещаться во сне с котомкой экстрасенса?
Оглядевшись по сторонам, я украдкой выгрузила самые дорогие продукты обратно на первую попавшуюся полку – благо она закрывала меня от кассира, а ассистент благополучно исчез - запихнула прямехонько между пластами непроваренной пасты и сухарями из тмина. Проверила, что все остальное, с грехом пополам я могу себе позволить (все равно Антонио «яйца» в приготовлении курицы не использовал), и только тогда, со сдвоенным чувством человека, едва не обронившего бумажник в туалетную дыру – чувством облегчения и досады на себя за то, что едва не пропустила такие ценники, - отправилась к кассе.
Остановилась у двери, водрузила пластиковую корзину на короткую (и, видимо, неработающую) транспортную ленту и радостно взглянула на кассира. Тот убрал газету, восхищенно, будто я принесла ему весть о выигрыше в лотерею, улыбнулся в ответ, показал желтоватые зубы и посмотрел на товары. Распрямился, чуть изменился в лице, задумался, снова заглянул в корзину, и только после этого удивленно воззрился на меня, даже внутренне, я бы сказала, «просветлел».
- Что?
- Те самые плодукты. – Кивнул он чрезвычайно обрадовано. – Я понял. Не дулак.
- Что? – Напоминая себе попугая-имбицила, выучившего один-единственный в жизни вопрос, растерялась я. – Ну да, те самые.
«На курицу».
Неужели он тоже смотрел утреннее шоу?
- Я понял-понял. - Кассир зачем-то учтиво поклонился. – Пойдемте. Я вас пловазу. Мы вас давно ждем, давно, узе несколько дней. Заказ плисол исе в понедельник.
Заказ?
Сложно было объяснить, зачем я, как покорная корова на поводке, прошла за ним в подсобку. Но ведь позвали? Может, у них так принято – платить наличными в подсобке, а касса стоит только для вида. Еще сложнее было объяснить, зачем я взяла в руки протянутый серебристый чемоданчик со скрипучей ручкой.
Что за пазл такой? Может, «рататуйский» обычай?
Я с удивлением представила себе Антонио, следующего по узкому, обшарпанному коридору за узкоглазым кассиром, и поняла, что валлиец не прошел бы здесь. Попросту не протиснулся бы.
«Рататуец», тем временем, улыбнулся.
- На этот лаз вы сами. Обыцно плиходит вас палтнел. Я знаю-знаю.
- Кто приходит?
Я изумленно выпучилась на зажатый в собственной руке чемодан. Я просто чего-то не понимаю, да? Сейчас разберусь, главное, не делать шокированный вид, главное, не выдавать в себе идиота.
- Вас палтнел. Но я понял – не дулак. Плавильный набор плодуктов.
И он вновь посмотрел на меня с таким заговорщицким видом, будто видел меня давеча в окне голой, заснял на камеру, а теперь щупал заветные негативы в кармане. Мол, да, есть у нас с тобой тайна, есть.
«Есь»
- Вот тута здет.
В направлении меня протянулась мятая бумажка. Решив, что если уже наступила одной ногой в дерьмо, то можно смело вставать туда и второй, я поставила кейс на пол и развернула листок.
Что тут вообще происходит?
Куда приходит «мой партнер»? Часто приходит? А у меня вообще есть партнер?
«Хиллэриан драйв, 1. Мэтт Карсон. Срочно»
- Э-э-э… Это его чемоданчик?
- Это вас цемоданцик. Пильный. Простите. Не узнаете?
Сказать «не узнаю» было бы глупо. Но еще глупее было бы оставить его себе.
- Сегодня вецером здет. Сроцно. Изяйте. Плодукты выслем на дом подалком.
- Подарком?
- Да, как обыцно.
- Было бы здорово… - Пробубнила я, осознавая, что куда бы ни отправились продукты, они явно отправятся на дом не ко мне, а тому, кто должен был прийти за чемоданчиком. А это точно должна была быть не я. Но ведь какие продукты! Дорогие!
- Только у меня адрес изменился. – Зачем-то выдала страшную тайну я и едва не стукнула себя по лбу.
«Дура! Оставь продукты! – Нет, не оставлю, они дорогие. Хацу! – Тьфу на тебя…»
- Написите адлес. Выслем.
- А мне привезти ему чемоданчик? – Переспросила я, указывая на бумажку.
- Да. Вецелом.
- Ок.
И я – поверить не могу! – написала им собственный адрес, после чего вышла из «рататуйского» магазина с чужим чемоданчиком в руке.
Тьфу на меня! Тьфу, тьфу и еще раз тьфу!
Зачем я это сделала?! Джен, моя милая далекая Джен – ну, скажи, зачем я такая уродилась?
*****
- Джен, ну возьми трубку! Ну, ответь!
Подруга оказалась «наглухо» занята. Когда восьмой вызов остался без ответа, я не удержалась и начала разговаривать с ее автоответчиком:
- Дженни, ты не поверишь, что я сделала! Я глупая, просто невероятно глупая корова! А, главное, жадная! Ты всегда знала, что я такая жадная, да? Только не говорила мне? Ну, признайся! А теперь у меня дома незнакомый чемоданчик, который надо доставить черт знает куда. Представляешь? Где я его взяла? Блин, как долго объяснять! Ну, Дженни, ответь, ответь, милая…
Я уже хотела, было, положить трубку, когда не удержалась и добавила:
- Зато я попросила выслать мне на дом все то, что выложила там, обратно на полку. А это баксов на пятьсот продуктов! Ты перезвони мне, я тебе все расскажу! Вот умора-то, посмеемся…
При взгляде на стоящий у двери металлический кейс, смех за секунду смыло.
- …когда закончу с этим делом.
Время «наговаривания» вышло – автоответчик раздраженно пикнул и отключился; я положила исходящую короткими гудками трубку и долго смотрела на устаревший телефонный аппарат. Почему мы так и не обзавелись мобильниками? Почему нам всегда казалось таким романтичным звонить друг другу на дом? Бежать, ждать, кружить вокруг зеркала… Глупость какая. Сейчас бы просто позвонила ей прямо на работу – да, суббота, но Джен – журналистка – работает по субботам – и все бы рассказала. Подумаешь, прервала бы написание очередной статьи в редакции или же прямой репортаж… Но ведь мой репортаж куда важнее? Особенно ТАКОЙ репортаж…
Взгляд, словно намагниченный, вновь приклеился к стоящему у двери предмету.
Черт подери, во что же я влипла?
Решено! Если окажется, что внутри деньги, оружие или наркотики, я оставлю чемоданчик у ближайшей мусорки. Пусть берет, кто хочет, пусть несет, куда хочет. А «рататуйцы»? Вышлю продукты почтой обратно. А если внутри обнаружится что-то обычное, отвезу его Мэтту Карсону. Ведь ему «это» зачем-то нужно?
Мысль о том, что чемоданчик вообще не откроется, мне в голову не пришла. Кода нет, навесного замка нет, хитрых колечек-ловушек-спиралек тоже нет. Не брызнет же в лицо кислотой?
И да! Я собиралась его открыть и заглянуть внутрь. Это только в фильмах курьеру не дано посмотреть, что хранится внутри, а мне дано – ведь это «мой», как сказал кассир, чемоданчик. Значит, имею полное право. Тем более что разгуливать по городу с предметом, в котором, возможно, хранится что-то опасное для жизни, я все равно не намеревалась.
Согласившись с собственными доводами, я, словно решившийся на первую в жизни клизму ветеринар, закатала рукава и отправилась к своей «корове». Натянула на лицо деловую маску, а-ля «так-так, посмотрим, что у нас здесь», перенесла кейс на диван, уселась рядом и «отщелкнула» металлические дужки-прищепки.
Выдохнула. Откинула крышку.
Наркотиков внутри (к счастью) не оказалось. Денег (к сожалению) – нет, все-таки, я неисправимая жадина – тоже. Как и пистолетов.
Внутри, свернутый вчетверо, лежал не то комбинезон, не то акробатический костюм темно-синего цвета - без рисунка, без полосок, из плотной, странноватой, словно металлизированной, на ощупь ткани.
Женский.
Ах, да… «Цемоданцик» же мой, значит, и костюм женский. Ни к нему носок, ни капюшона, ни балетных тапочек. Только длинная «сосиска» с четырьмя болтающимися конечностями – две для рук, две для ног, дыра для головы. Помимо комбинезона в кейсе обнаружилась пластиковая баночка с мелкодисперсной пылью внутри. Нюхнув ароматную пудру, я чихнула. Тут же завинтила крышку, сложила костюм обратно и зачарованно взглянула на «пожитки».
И что, Мэтту Карсону это надо?
Решение пришло почти сразу – ну, надо, так надо! Доставлю ему его «неопасный» кейс, спокойно вернусь домой и буду преспокойно ждать на дом «рататуйских» продуктов. Ну и подумаешь, что вечером останусь без курицы, зато, возможно, заглянет Джен – выпьем с ней вина, обсудим «приключение», посмеемся. Может, она даже напишет о нем в газете:
«Любите кулинарию? Мистическая правда о ратайских магазинах!»
Да, но это вечером. А сейчас три пятнадцать после полудня. Во сколько Мэтт ждет доставку? «Вецер» - это по-ратайски во сколько?
Один черт приготовиться лучше заранее. Захлопнув крышку чемодана, я пошла к зеркалу, сняла с телефона белую трубку и принялась набирать один из заученных на память номеров.
- Такси «Атлас». - Спустя минуту ответили на том конце.
- Девушка? Мне бы машину на семь вечера.
- Диктуйте адрес, записываю.
И я принялась диктовать «адлес».
До означенного часа я успела приготовить котлеты, съесть их, четыре раза достать и сложить из чемодана костюм, еще раз понюхать «пудру» и даже вздремнуть. А когда неожиданно обнаружила на часах без пятнадцати семь, принялась судорожно бегать по дому, одеваться, а после краситься.
Да-да, а вдруг Мэтт Карсон – мой «половенок»? Не то, чтобы шансы на это были большие, но зачем рисковать? Да и самой приятнее выглядеть свежим цветочком, нежели заспанным бревном.
Так, машина подъехала?
Свет выключен, плита тоже, чемоданчик взят. Бумажка с адресом в кармане. Все, Лисса, на выход! Пора узнать, куда и зачем едем, пора поставить точку в сегодняшней комедийной пьесе. Знала бы я, забираясь на заднее сиденье такси, что отсюда, почитай, все только начинается, так, как говорится «жила бы…».
А Джен – противная Джен – так и не перезвонила.
*****
Мы познакомились с ней полтора года назад, когда Мелари только открыл на Беллтайн сквер свой второй ресторан.
Весь тот день помнился мне сплошной «запаркой» - приготовь это блюдо, выстави на освещенный стенд для фотографирования, поверни салфетку, передвинь приборы, добавь сверху вишенку, убери вишенку, принеси другое блюдо…
Элкинс хотел использовать фото не только для нового меню, но и для освещения события об открытии нового гастрономического заведения в прессе, для чего и пригласил лучшую журналистку «Культурного Нордейла» Дженни Марлоу, а также ее помощника – фотографа Билли Риггса – в презентационный зал.
А Лисса? Что Лисса? Лисса с пеной у рта скакала по кухне, раздавала приказы младшим шеф-поварам и то и дело утиралась фартуком. Потела, пыхтела и старалась представить все в лучшем виде, что, понятное дело, привело к тому, что к концу дня в руках не осталось сил, а в ногах ни грамма энергии.
Впрочем, от усталости к вечеру, как выяснилось, валилась с ног не только я одна.
Элкинс покинул ресторан в восемь – звякнул ключами и помахал рукой, когда осветители над презентационным столом погасли, а фотоаппаратура начала упаковываться в рюкзаки и кофры. Даже не поблагодарил приглашенных, как полагается - только бросил на прощание «выставите мне счет» и был таков.
Джен устало сидела на стуле, дописывала заметки, ждала Билли. Изредка перелистывала кулинарный журнал, сглатывала при виде особенно красивых фотографий, потягивала из стакана воду.
И я решилась. Предложила ей:
- А хотите съесть что-нибудь из того, что вы сегодня фотографировали? Вы и Билли?
- А это можно?
- Конечно, можно. Ведь эта еда все равно не для посетителей – это новое тестовое меню, вот и будете первыми, кто его оценит.
Она тогда, помню, посмотрела на меня, как волк. Или как голодный пес, трое суток круживший вокруг пустого мусорного бака.
- Я бы… с удовольствием.
Билл кивнул так активно, что его очки сползли с короткого носа.
И они принялись есть. Реакцию фотографа, я, признаться, почти не запомнила, а вот слова Джен помню по сей день:
- Это же божественно, Лисса! Не найдется в городе того, кто это не полюбит… М-м-м… Вкуснотища! Я бы ела и ела…
А я бы смотрела и смотрела, как она ест, как наслаждается каждым кусочком, как откровенно кайфует от каждой ложечки, от каждого выстраданного мной многогранного вкуса.
- Вы – гений!
Эти слова я запомнила надолго. И еще поняла – она станет моей музой – в хорошем смысле. Музой, которая умеет ценить, чувствовать, удивляться, таять от восторга так же нежно, как тает на ее языке каждый кусочек мороженого.
- Джен? Вам, правда, нравится?
- Вы еще спрашиваете!
- Так приходите сюда завтра, я приготовлю для вас уникальный десерт – мой босс его еще не видел, а вы оцените. Может, поправите, чтобы мне удалось сделать его лучше.
- Правда?
- Я буду только рада.
Тот новый десерт Джен оценила на отлично, и будто поставила наверху невидимую сверкающую подкову удачи – его впоследствии полюбил и Мелари, и все последующие попробовавшие его клиенты, - а я для себя сделала вывод: «если блюдо высоко оценит Джен, то его высоко оценят и другие».
И мы с ней стали хорошими знакомыми. Сначала. Затем подругами, а после лучшими подругами, и этот факт меня по сей день неимоверно радовал.
Вот куплю собственное кафе – обязательно выделю Джен ее собственный столик. Пусть приходит, когда хочет, пишет там свои статьи, пьет кофе и просто отдыхает. А я порадуюсь.
- Приехали, мисс. – Неожиданно прервал мои плавные текучие мысли таксист.
Машина замедлила ход, свернула к тротуару у одного из высотных домов и остановилась.
- С вас двенадцать пятьдесят.
Угу. Отсчитав деньги, я вынырнула из салона в теплый душистый воздух Нордейловского вечера, какое-то время стояла, задрав голову к верхним этажам, затем стиснула ручку чемодана и зашагала к освещенному парадному входу.
Нужное имя значилось среди списка жильцов напротив кнопки под номером двенадцать.
Мэтт Карсон. Он самый.
Я надавила на подсвеченный прямоугольник и принялась ждать – где-то наверху, наверное, мелодично заиграла музыка. Затем из переговорника раздался приятный мужской голос:
- Кто там?
- Э-э-э…, - об ответе стоило подумать заранее, но я, по своему обыкновению плавая в мечтах, пропустила этот момент. – Дама с чемоданчиком.
Ничего лучше на ум не пришло, но – парадокс – этого хватило. Меня не отправили гулять, чистить картошку или ублажать нищих на улице – просто открыли дверь; нудно зажужжал электромагнитный замок.
Я толкнула дверь в подъезд.
Лифт нашелся у дальней стены; ожидая его прибытия, я перетаптывалась на пушистом ковре, рассматривала висящие на стенах картины и скользила взглядом по благоухающим свежестью вечнозеленым растениям в глазурированных керамических горшках. Красиво, уютно, кто-то пунктуальный явно за всем следил.
Двери распахнулись бесшумно.
Шаг в кабину. Короткий тычок в кнопку. Оказалось, что этажей, как и квартир, в доме двенадцать, и искомая обнаружилась на последнем из них – какая роскошь.
Может быть, странно, но волнение, все это время прятавшееся на заднем плане, распахнуло занавес и вышло на сцену именно теперь – под аплодисменты зала и свет прожекторов; ладони вдруг вспотели.
Что я скажу ему, этому Мэтту? Что я – служба доставки? Что меня попросили принести кейс? Как объясню свою вовлеченность в процесс, ведь ждали, судя по всему, кого-то другого? Пришлось успокоить себя мыслью, что со всеми случаются ошибки – подумаешь, другое лицо, другое имя, другая дама. Ведь чемоданчик принесен? Передать его из рук в руки и домой.
Знала бы я, встретившись со стоящим в проеме распахнутой двери мужчиной взглядом, что все окажется не так просто, возможно, нажала бы в лифте на «стоп», а затем с облегчением ткнула на кнопку первого этажа.
Сбежала бы, в общем.
*****
Он оказался нестарым и рослым, в хорошей физической форме, и, несмотря на домашнюю одежду, холеным. А еще учтивым.
- Садитесь, пожалуйста. – Мне указали на мягкое кресло, принадлежащего к баснословно дорогому на вид гарнитуру, состоящему из обтянутого кредом дивана, мягкой угловой софы, еще двух кресел-близнецов и пуфа. Все темно-коричневое со вставками синего и палевого, люксовое, нежно выделанное, крайне приятное на вид и на ощупь. Под стать великолепному дизайнерскому интерьеру квартиры в стиле мягкий, безугловатый «хайтек». – Выпьете что-нибудь?
Я засмотрелась на хозяина. Нет, я совсем не собиралась этого делать – Создатель упаси, не такая я наглая, какой иногда кажусь, но…
Он был бесподобен – этот Мэтт. Высокий, но не слишком, раскачанный, но не чрезмерно, с темно-русыми, красиво подстриженными волосами, гладко выбритый, подтянутый, пышущий силой и здоровьем. Но удивило меня не это – его взгляд. Мягкий и жесткий одновременно, умный и терпеливый, глубокий, завораживающий, не лезущий слишком глубоко, но определенно зовущий за собой. Хоть на край света. А еще цвет этих самых глаз – теплый орехово-зеленоватый. На разворот его плеч, красивую форму рук, кистей и пальцев, рельефную спину, уверенную походку, на идеальные манеры – на все это я обратила внимание позже, а вот в тот момент увлеклась именно его глазами. Хотя все лицо в целом определенно заслуживало не меньшего внимания и восхищения.
Впившись глазами в красивое мужское лицо, я напомнила себе пришедшую в галерею фанатку скульптуры Арнео, готовая щупать каждую деталь пальцами и плакать – рыдать - от благоговения.
«Джен, если бы у меня был такой «половенок»… Вот, если бы…»
Но Мэтт Карсон моим «половенком» не был, да и не собирался им быть, и для того, чтобы прервать затянувшуюся паузу, спросил:
- Вода, сок, газировка, вино, виски, джин, брэнди, коньяк. Что-то другое? Вы на машине?
- Вы обворовали магазин на соседней улице?
- Что?
- Такой ассортимент выпивки. Может, у вас еще есть чипсы, колбаски, сырки – глазированные и нет, - орешки, печеные луковые кольца, крабовые палочки, мурителла с плесенью, копченая говядина полосками и маринованные в специях томаты под вино? И нет, я на роликах.
На этот раз его челюсть отвисла почти до пола.
«Дура ты, Лисса»
Мда, я со своими шутками ни в какие ворота – наверное, именно поэтому меня при первой встрече пугается большая часть местных парней – сразу видят во мне сбрендившую особу женского пола, с которой лучше не связываться. Что ж, опять ноль:ноль в мою пользу – не в первый раз и не в последний.
Не успела я расстроиться, как хозяин квартиры неожиданно рассмеялся – глубоко, открыто, красиво.
- Не ожидал, что у вас есть чувство юмора.
- А для женщин нынче это как заразная болезнь?
- Скорее, как давно утерянный дефицитный продукт.
Я почему-то покраснела, благо, в неяркой, почти интимно освещенной гостиной это было не так заметно.
- Простите. Бывает, я шучу не вовремя – водится за мной такой грешок. Я выпью сока (чего угодно, лишь бы задержаться и посмотреть на это прекрасное во всех смыслах лицо. Эх, Джен, видела бы ты его…), и нет, я не на машине.
- Тогда, может, джина? Все равно разговор будет долгим.
Долгим? Вообще-то, отдать чемодан - дело пяти секунд, но, глядя на скульптурные черты свеженайденного Арнео, я была готова торчать здесь без сна и отдыха всю ночь.
«Вали отсюда, Лисса. Ты пришла не за этим»
- Да, тогда джин.
Люблю я эти моменты, когда спонтанные желания апперкотом нокаутируют железную логику – эдакую нудную бабку в очках. Та взлетает, мелькают в воздухе подошвы ботинок, взметается юбка, и все – бабка-логика в отключке. Зачем, спрашивается, лезла? Неужели сразу не распознала, что я лучше закапаю слюной всю гостиную и дождусь, пока меня водрузят на тележку из-под картошки и выкатят прочь из квартиры, нежели по собственной воле вымолвлю: «Ой, мне пора. Я, пожалуй, пойду»? Как часто я вижу красивых мужчин так близко? И посидеть рядом с таким лишние пять минут – не преступление, а ублажение центров эстетического наслаждения организма. В данном случае, через глаза.
«Арнео» отправился за джином – тогда я первый раз разглядела его рельефную спину сквозь тонкую хлопковую ткань майки, а рассмотрев, тяжело и протяжно вздохнула. Я – жалка. Жалкая. Жалковая. Как это правильно сказать? Я, как нищий, который смотрит на шоколадный торт, выставленный в магазине, и понимает, что в жизни встречаются вкусные и красивые вещи, но это совсем не значит, что они встречаются в твоей жизни. Иногда они
Осталось поплакать на так и не возвысившихся руинах пьедестала собственной жизни.
«Соберись, Лисса! Наслаждайся бытием. Джин еще не принесен, момент длится, дверь на выход не распахнута…»
Мэтт вернулся с двумя стаканами, льдом и положенными на поднос щипчиками для льда. В этот момент я подумала, что завтрак в постель он, наверное, сервирует не менее скрупулезно: вареные яйки на подставочках, маленькие серебряные ложечки, свежевыжатый сок, трюфели в золотой обертке… Эх!
Чтобы скрыть идиотское выражение лица, я уткнулась в собственные, все еще держащие ручку от чемодана, ладони.
Я ей даже передать всех эмоций не смогу – слов не хватит, и она не поверит - Джен, его надо фотографировать. Еще лучше, снимать на видео, иначе утратится разлитая в воздухе доброжелательность и харизма. Чтоб мне сдохнуть – они встречаются. Встречаются в реальной жизни. По-моему, я была пьяна безо всякого джина.
- Может, тоника долить?
- И тоника. – Кивнула я, как заправский алкоголик, с вселенской грустью в глазах. Лишь бы Мэтт ходил по дому, лишь бы вообще курсировал вокруг меня сутками. Нет, я, все-таки, жалкая.
Когда прибыл тоник, хозяин квартиры опустился, наконец, в кресло напротив, разлил пузырящуюся жидкость по стаканам, добавил лед, протянул один из них мне и благодарно произнес:
- Магда…
Мягко так произнес, почти ласково, чем моментально и напрочь испортил все мое романтическое настроение.
- Я – Лисса. – Обиженно поправила я и тут же мысленно наладила себе пинка.
Тьфу. Что мы за бабы-дуры? Тут ведь ждали кого-то другого, я забыла?
Карсон в замешательстве прочистил горло и некоторое время удивленно смотрел на меня.
- Э-э-э… Хорошо, Лисса. Простите, я не знал, что в вашей… группе… работает еще одна женщина. Может быть, вы новенькая?
- Не старенькая точно.
Что я плету? Ну что я, спрашивается, плету? Из ума выжила?
- Просто, я думал, что на встречу придет Магда. Простите, не хотел вас обидеть.
Я окончательно и бесповоротно смутилась – надо срочно исправлять положение. Объяснить, что я не та, кого ждали, и что Мэтт не ошибся – я просто пришедший вместо кого-то другого посыльный - случайный настолько, насколько это возможно.
- Магда где-то подзадержалась. И чемоданчик выдали мне.
- И я этому очень рад, Лисса. Я рад, что вы откликнулись на мою просьбу. Правда, рад, очень признателен.
Смущение мое росло летящим с горы снежным комом. Надо срочно поправить, рассказать, как все было на самом деле – объяснить про этот «рататуйский» магазин, иначе мы вконец запутаемся.
- Вот. Как я и обещал. Здесь пятьдесят тысяч – это аванс. Еще пятьдесят я выплачу после выполнения работы…
На стол откуда ни возьмись легла толстая (самая толстая, что я видела в жизни) пачка купюр. Пятьдесят тысяч – ядрит меня подери! Пятьдесят! Аванс? За что? Что такого подписалась выполнить эта высокооплачиваемая Магда? Убить кого-нибудь? Он ей заказал собственного босса?
Мои глаза не округлились только потому, что лицо временно онемело от шока. Рот, как выяснилось, тоже двигался в ограниченном режиме, поэтому выдавленные из него слова звучали плоско, как ссыпаемая из грузовика галька:
- Магда… не успела ввести меня в курс дела. Вы… поясните?
- Конечно. – Мэтт вздохнул, на мгновенье застыл, задумался о чем-то, ушел в себя. Затем пригубил джина и вытер уголок губ согнутой фалангой большого пальца. – Наверное, лучше начать сначала, да?
- Да.
Куда уж лучше с самого, что ни на есть, начала.
- Я нашел вашу контору… группу,… как вы понимаете, не через справочник. Я вышел на нее через информаторов. Оказывается, никто в городе больше не занимается обходом лазерной сигнализации без ее отключения – только вы – группа бывших танцоров-акробатов. Поверьте, я думаю, вы, должно быть, очень талантливы, чтобы проделывать такое. И я понимаю, что даже если вы что-то грабите…
Наверное, к этому моменту мои глаза-таки округлились до неприемлемого размера, потому что он тут же пояснил:
- Нет-нет, я не хотел сказать, что-то не то… Не грабите, конечно, нет - занимаетесь тем, что считаете правильным – может быть, что-то чините, простите, я точно не знаю специфику ваших занятий, но информаторы сказали, что только у вас есть необходимые навыки и оборудование, в виде какого-то супер прочного костюма и высвечивающей лазерные лучи пудры. Вы ведь знаете, о чем речь?
- Конечно. – Деревянным голосом ответила я, вспомнив, как нюхала сегодня эту «пудру» раз двадцать, непременно при этом чихая. Интересно, сколько я ее «расчихала»? – Костюм здесь, со мной. Пудра тоже.
Мистер Карсон просветлел лицом.
- Это чудесно. Видите ли, я пытался узнать – отключить сигнализацию будет очень сложно, а вот пробраться сквозь лазеры, используя ваш костюм – как я понял, единственный в своем роде – возможно. Особенно при вашем умении просчитывать траекторию лазеров и гибко двигаться. Скажите, вы долго этому учились?
- Чему? – Врать?
- Так двигаться.
- Очень. – Все так же деревянно ответила я. – Много лет.
- Я так и понял.
Бежать! Нужно срочно отсюда бежать. Я, конечно, занималась гимнастикой и танцами целых три года, но совать свое тело в лучи лазерной сигнализации?! Пробираться через них с помощью пудры? Ну, уж нет, это, действительно, работа Магды и некой безымянной группировки, которая, я была уверена, занималась вовсе не починкой нарушенных охранных систем.
Жаль, что Мэтт не предложил что-нибудь другое: например, помочь ему с переводами с лавийского (которого я не знала), станцевать джигу на приеме у президента финансовой корпорации «Райчелз» (за пятьдесят штук? Решилась бы!), переплыть на спор озеро Киралл – с мыслью о деньгах точно не утонула бы. Но лезть в работающую сигнализацию в костюме героя комиксов? Нет, увольте.
Хозяин дома наблюдал за обеспокоенным выражением моего лица с все четче проступающей тревогой.
- Лисса, вы не подумайте – я на самом деле не хочу ничего криминального. Все, чего я прошу, это чтобы вы попали в комнату, где у Диксона хранится ноутбук, вставили в него флэшку и запустили записанную на нее программу.
- Вирус?
- Да, вирус. Но этот вирус не убьет все данные – он лишь найдет то, что принадлежит мне и сотрет это. Очень важные данные, которые не должны были туда попасть. Которые у меня украли.
- Кто украл?
Не мое дело, но интересно.
Я думала, Мэтт не раскроет рта – судя по тому, как сжались его губы и челюсти, меньше всего он хотел отвечать на заданный вопрос, но что-то толкнуло его. В глазах мелькнула искренняя болезненная горечь, а следом послышались слова.
- Моя бывшая подруга. Еще неделю назад она жила со мной, а сегодня живет с моим партнером. Бывшим партнером теперь уже, к которому отнесла закрытую базу данных всех акционеров, вкладов и процентных ставок держателей ценных бумаг моей компании.
Я постаралась не выдать ни изумления, ни жалости – ему она была ни к чему. Лишь подняла стакан и пригубила не предназначавшийся мне тоник. Мэтт, тем временем, продолжил:
- Долгих четыре года я выстраивал эту корпорацию с нуля – планировал, находил инвесторов, изучал азы управления. Не учел только одного – друзья, даже старые друзья, способны меняться, и если ты доверял человеку, когда он был нищим, это совсем не значит, что ты можешь доверять ему, когда он вдруг стал богат. Диксон предал меня. Делайла тоже.
Орехово-зеленые глаза посмотрели на меня с надеждой и примесью все той же горечи.
- Я бы не обращался к вам, если бы мог все сделать сам, но я не могу. Я не желаю «заказывать» партнера, хотя мне хватит на это средств – просто не сделаю этого. Не хочу мучить или избивать кого-то, чтобы получить данные обратно, не хочу причинять ненужных страданий. Но, если завтра данные все еще сохранятся на ноутбуке Диксона, послезавтра моя корпорация погибнет. Я начну все с нуля, я смогу. Наверное, я пройду и через это, просто… просто пока еще есть шанс, понимаете? Пока он все еще существует. Хотите, я вместо пятидесяти, доплачу вам еще сто?
Сто пятьдесят тысяч? За завтрашний вечер?
- А что случится завтра?
- Ужин, куда меня пригласили, чтобы унизить. Клод и Делайла очень хотели бы, чтобы я пришел и выпил за свою кончину…
- Своего бизнеса…
- Да. И я приду. Надеюсь, с вами. Представлю вас своей новой девушкой, мы принесем чемодан, точнее, костюм, и вы попробуете добраться до их ноутбука.
- А что, если у меня не получится?
- Риск провалиться существует в любом деле. Но я буду рад, если вы скажете, что хотя бы попробуете. Вы ведь попробуете?
Как он смотрел на меня - Создатель, как он смотрел…
*****
Только истинный мазохист мог постоянно вести себя вопреки всякой логике и с удовольствием и наслаждением налаживать себя после непрекращающихся пинков. И я однозначно являлась этим мазохистом.
Наверное, лучшим из всех когда-либо существующих.
Я повелась на деньги? На сто пятьдесят тысяч, на которые уже завтра можно было бы купить то кафе на углу и начать его отделывать? Только вот для того, чтобы их получить, нужно «увенчать» задание успехом – задание, которое я по определению неспособна выполнить. Так?
Ночь укрыла город теплым одеялом; Мэтт оплатил такси.
Я сказала ему «Я попробую», и это была самая большая глупость, которую я когда-либо выдавала по собственной воле. Попробую что? Пробраться сквозь движущуюся решетку из лазеров? В чужом костюме? Не умея пользоваться «пудрой»? Что я вообще знала о подобных системах?
Ничего.
Кроме того, что пояснил невообразимо красивый и искренний в своем стремлении сохранить компанию мистер Карсон: лучи непрерывно движутся, но траекторию возможно просчитать. Если проскользнуть через них – пусть даже задев, но, не прервав полностью – можно добраться до комнаты с ноутбуком. А там – дело техники и программы на флэшке.
Если я оступлюсь, все-таки, задену сигнализацию, всегда можно будет сказать, что я выпила лишнего, отправилась искать туалет и зашла не туда. Главное, успеть спрятать костюм, переодеться и вести себя достоверно… И тогда, в случае проигрыша, я теряю сто пятьдесят тысяч, а Мэтт компанию. Делов-то.
А если получится?
Получится? Я всерьез об этом думаю? Где моя растяжка трехгодичной давности? Сохранилось ли от нее хоть что-то? Я стою здесь, на собственном балконе, на третьем этаже, созерцаю ночное небо и всерьез думаю о том, что что-то может получиться?
Но если не пробовать, тогда проигрыш обеспечен нам обоим.
Почему не пришла Магда? Настоящий профессионал-акробат? Уж не попалась ли в лапы Комиссии во время совершения очередного ограбления? Ведь, если не попалась бы, явилась бы в «рататуйский» магазин за своим оборудованием сразу же, а не таилась бы неизвестно где в течение пяти дней, томя Мэтта в неизвестности. Сто пятьдесят тысяч приличная сумма. Наверное, даже для нее…
Мой тоник не шел ни в какое сравнение с Мэттовым – он стоял в холодильнике уже несколько месяцев – полностью выдохся и обезвкусел. Но, главное, джина в нем не было – ни к чему много пить накануне такого «приключенческого» проекта.
Нет, это же надо было отправиться за ратайскими ингредиентами к черту на кулички, выложить ненужные и оставить исключительно нужные продукты, чтобы получить на руки пресловутый чемоданчик. А теперь я стою и думаю, выйдет ли из меня профессиональный взломщик-спаситель?
Это что – жизненная шутка?
Еще эта Джен… Оставила на автоответчике послание о том, что ее срочно отправили на два дня в Линдовер – писать репортаж о местных мюзик-бэндах - и мило попрощалась. Сказала, что заглянет ко мне сразу по приезду.
Знала бы она… Эх, знала бы.
Ночь переливалась звездами, пахла растущими на клумбах гиацинтами и шелестела дубовой листвой.
Получится или нет – по какой-то причине, которую я не могла объяснить даже самой себе (пусть рисково – знаю!), - я решила, что попробую взяться за это дело. Попробую найти информацию о лазерной сигнализации, статьи или видео, почитаю про пудру. Если, конечно, в свободном доступе имеется хоть что-то по этим секретным, на мой взгляд, данным. Попытка – не пытка.
«Тебе всегда везет» - так она говорила? И всегда в это верила. Эх, милая, наивная, добрая Джен…
Осталось проверить на практике, так ли мне везет на самом деле.
Вернувшись с балкона, я вылила остатки выдохшегося тоника в раковину, задернула шторы и включила компьютер – пришла пора поработать. А после как следует выспаться.
*****
- Так зачем на самом деле вас позвали на этот ужин, Мэтт?
- Тебя. Нам пора перейти на «ты» – мы ведь, как-никак, пара.
- Да, я забыла.
Этот разговор состоялся в семь вечера следующего дня, когда очередное такси несло нас куда-то по направлению к центру города. На нем стального цвета пиджак, белоснежная сорочка, в тон пиджаку идеально отглаженные брюки. На мне вечернее платье – скромное, черное, длинное и обтягивающее, на ногах лодочки на шпильках – все лучшее, что я смогла отыскать в собственном гардеробе и подходящее случаю. В объемной сумочке костюм и пудра; в голове волнение, предельная сконцентрированность и странного рода азарт. Чем же закончится сегодняшний вечер?
За окнами машины мелькали окутанные закатным светом бульвары, магазины, высотные здания; отблескивали розовым многочисленные стекла.
Карсон, я была вынуждена признать, выглядел сногсшибательно. Спокойный, деликатный, обаятельный, внешне абсолютно расслабленный. Тревога угадывалась лишь в глубине орехово-зеленых глаз – будто ветерок шевелил не поверхность пруда, а ил на дне.
- Официально это звучит так: «Празднование в честь слияния двух компаний – индустриальной «Карсон инк» и финансового конгломерата «Стинз». На деле все почти верно – договор с ними был подписан несколько дней назад, он вступит в силу завтра – многомиллионный контракт – и мы, все партнеры и основатели, якобы, отмечаем это событие. На деле же завтра произойдет следующее: информацию, которую украла Делайла – моя бывшая секретарша и теперь уже бывшая подруга – позволит Клоду вычеркнуть меня из списка «партнеров» и заграбастать себе весь пакет ценных бумаг. Не знаю, к чему он прибегнет –шантаж? Угрозы? Юридические уловки? Не важно – конец будет один.
- А вы… ты пошел бы туда, если бы вчера не пришла ни Магда, ни я?
- Нет, не пошел бы. Какой смысл? Попросту быть униженным, зная, что до начала крушения моей карьеры остались считанные часы? Но вы, прости,… ты пришла, и я был этому очень рад. До сих пор рад.
Мы боялись. Думаю, оба.
Он, потому что у меня могло ничего не выйти, а я, конечно же, по той же самой причине.
Нет, я не филонила ночью – я сделала даже больше, чем намеревалась. Нашла официальный сайт разработчиков той самой охранной лазерной системы, долго смотрела и изучала презентационное видео - оно было сделано не для обучения потенциальных воров проникновению сквозь лучи, а, понятное дело, для привлечения клиентов, но оказалось крайне полезным обеим категориям.
Да, лучи двигались, но двигались медленно, и без специальной «пудры», той самой, которую где-то «надыбала» Магда, оставались совершенно невидимыми. А вот с пудрой… Видео по ней я, кстати, тоже нашла. Обучающее пособие, которое выложил в сеть какой-то шутник, желающий продемонстрировать товарищам собственную ловкость. То место, где он ловчил, было пронизано, увы, не лазерами, но тонкими световыми полосками, становившимся гораздо более отчетливо различимыми при использовании сего чудо-порошка. Я научилась и как «дуть», и как распределять его по ладони, прежде чем дуть, и вообще, чему только ни научилась за ночь. А утром, выспавшись, даже сделала растяжку – очень осторожную, чтобы не повредить связки и сухожилия. А то оно, как известно, если рвать с места в карьер, можно оказать себе медвежью услугу.
Дома за окном все плыли и плыли; районы становились все богаче, асфальт, в свете уходящего солнца, все темнее. Мои мысли незаметно переключились обратно на Делайлу. Надо же, какие все-таки встречаются суки… Жила бы себе спокойно, так нет – надо воровать, унижать, насмехаться, позорить бывшего возлюбленного. Неужели, правда, бывают на свете такие бабы?
Наверное, бывают. Но не спрашивать же об этом Мэтта? Зачем теребить незажившую, скорее всего, рану?
Машина остановилась спустя сорок минут – долгое путешествие – у одного из расположенных в фешенебельном районе утонувшего в розовых кустах трехэтажного особняка. Покатая, крытая черепицей крыша, кованая ограда, выложенная бежевыми булыжниками дорожка… Стильно и на первый взгляд уютно. Я бы наслаждалась видом, ужином и вечером в приятной компании, если бы случайно забыла, зачем приехала сюда, а так… Не судьба.
- Как ты, Лисса? Не волнуешься?
- Волнуюсь. Я же новенькая.
- Ничего. Все будет хорошо. В любом случае.
Мэтт подмигнул – озорно и успокаивающе, деликатно положил мою руку себе на локоть и похлопал по пальцам.
Солнце опустилось к горизонту и теперь плескалось над низкими крышами соседних домов, впитывали его последние на сегодня лучи многочисленные рассаженные вдоль газонов азалии, где-то неподалеку журчала, стекающая с искусственной каменистой горки в пруд, вода.
- Хороший домишка.
- Точно. Но желал бы я здесь сегодня не быть.
Я тоже. Бог свидетель, я тоже.
Присутствующих на «банкете» оказалось немного – всего десять человек. Я благополучно забыла все имена помимо двух – Клода и Делайлы – хозяина и новой хозяйки дома. И если первый меня почти ничем не удивил, помимо тщедушного телосложения, редких, но аккуратно зачесанных на раннюю лысину волос и бесформенного рта, то вторая…
Делайла, к моему непонятно откуда взявшемуся негодованию, оказалась красавицей. Жгучей брюнеткой из разряда сексуальных грациозных пантер, похоть в которой плещется при каждом шаге. Длинные красные ногти, внушительная грудь, пухлые, даже толстые, на мой вкус, губы, вечно изогнутые хитрым прищуром черные глаза. Признаться, я не знала восхищаться Мэттом за подобный выбор или же разочаровываться. Мне бы сразу стало понятно, что это «плохая» героиня для вторичной роли в дешевом детективном сериале – эдакая хитрая, не умеющая любить, злобная сука, которая в конце обязательно должна умереть.
Упс, добрая я, да? Обычно, добрая. А тут что-то забарахлило.
Но ведь видно, что стерва, разве нет?
Хорошо, лучше не об этом.
То был самый долгоиграющий на моей памяти ужин. Фальшивые улыбки, фальшивые тосты, время от времени позвякивающие стенки бокалов, разговоры о работе, гольфе и снова о работе. Гора непонятных терминов, «вспоминания» старых проектов, обсуждение грядущих – скукота.
В собственной тарелке мне было ковыряться еще скучнее – выглядящая дорогой еда оказалась крайне дешевой на вкус. Креветки отдавали тиной, листья салата не сочетались с соусом, мясо едва жевалось. Но зато какой пафос! Тарелки с бутербродами и канапе оплетены декоративными лентами, на шпажках выведены съедобной краской чьи-то инициалы – их что, полагалось слизывать? И вообще, воткнутые в рыбный паштет, посыпанный сверху сырными крошками, эти шпажки казались могильными крестами. Может, то был завуалированный намек?
Да… действительно.
Почему-то я только сейчас сообразила, что на каждом «кресте» красовалось не что иное, как «М.К» - инициалы Мэтта Карсона. Вот дешевая потаскуха – эта Делайла! Стоило мне понять, что к чему, я едва не подавилась морсом – тоже, к слову говоря, несладким и невкусным, и тут же шепотом обратилась к своему спутнику.
- Ты это видел?
Мэтт неуловимо кивнул; на его губах играла пластиковая, застывшая улыбка.
- Дрянь какая. – Шепнула я чуть громче, чем намеревалась.
Меня тихонько пихнули в бок. Ну и подумаешь! Да, я борец за справедливость, и всегда говорю честно. Поэтому, наверное,… и одна.
Быстро шмыгнув носом и нацепив на лицо еще более фальшивую, чем у Карсона улыбку, я в упор посмотрела на сидящую чуть наискось Делайлу, которая весь вечер с нескрываемым любопытством пялилась на меня.
- Отличная еда, не правда ли? – Промурлыкала та, отсалютовав в нашем направлении бокалом с шампанским. – Представляете, два дня назад я получила диплом об окончании «Сетской школы кулинарии», где сказано, что теперь я гастрономическая «волшебница» и королева вкуса.
- Так и сказано?
- Да!
- Ужас какой… - Пробубнила я и уже приготовилась получить очередной тычок в бок от Мэтта, но его не последовало; мистера Карсона занял беседой сосед справа – обсуждались грузовики и логистические направления. И как только Мэтт терпел это нудное и насквозь неискреннее сборище? Но, зато, пока он не слышит, я могу развернуться. – Боюсь, миссис Диксон, вам наврали.
- Что?!
Наверное, тут не принято было говорить правду, и уж тем более не вслух. Делайле же хватило выдержки не выкрикнуть это слово во всю дурость собственных легких, но под давлением злости, ее глаза сделались заметно более выпуклыми.
А я, как ни в чем ни бывало, пожала плечами и продолжила.
- Видите ли, тому, что креветок нельзя варить дольше двух минут, учат еще на вступительных экзаменах в кулинарную школу. Это для того, чтобы ученики не проваливались на такой мелочи. А тому, что креветки варят ни в коем случае не в соевой воде, а исключительно в специях Гавва с добавлением кусочка масла Тулли – это, чтобы отбить вот этот самый запах тины, - учат на второй день. По поводу же нежующегося мяса – тут все просто: нужно было определить направление волокон, разрезать вдоль, а не поперек них, обязательно замариновать продукт в Илланском вине, а уже после варить. Вы ведь знаете, что после Илланского говядина готовится всего за полчаса? Даже если она очень жесткая? Наверное, нет, не знаете. А уж что касается этих ваших «могилок» из козьего, судя по запаху, или же попросту перележавшего сыра - тут, увы, полное отсутствие вкуса – лучше бы вы написали там свои инициалы…
Оказывается, к этому моменту наш диалог или, точнее сказать, мой монолог, слушал весь стол, включая внезапно вспотевшего мистера Диксона, его старого и одутловатого соседа справа, даму с высокой прической напротив и даже… Мэтта Карсона. Эх… Поздняк отступать – я свои речи привыкла заканчивать.
- Кстати, я так и не поняла, полагалось ли всем участникам застолья слизывать эти буквы с крестов или нет? Или же вы хотели, чтобы этот дешевый символ унижения увидел только сам Мэтт? Так, о чем это я? Да, сбилась с курса. Так почем, вы говорите, вы купили собственный кулинарный диплом?
Они пучились на меня все. Как на дуру, как на полностью бестактного человека, с ужасом, с презрением, недоверием и плохо скрываемым изумлением. А учитывая, что к этому моменту все сделались относительно пьяными, удивляюсь, как им хватило такта не комментировать мое высказывание целых десять секунд, пока Делайла, как вспученная изнутри собственным ядом рыба, беззвучно хлопала толстыми губами.
Чтобы избежать очередного тычка в бок, я аккуратно вытерла губы салфеткой, вежливо кивнула гостям напротив и извинилась, пояснив, что желаю отойти в дамскую комнату. Прихватила висящую на стуле сумку, подмигнула Мэтту – мне показалось или нет, что он втихаря давится от смеха? – и покинула притихшую залу, всерьез надеясь на то, что Делайла не решится последовать за мной, чтобы в переплетениях темных коридоров ударить меня по затылку кирпичом.
Потому что это было бы крайне некстати.
Потому что я отправилась сделать то, зачем пришла – исследовать подвал и отыскать заветный и одновременно злосчастный ноутбук.
*****
Когда, несколько часов назад, сидя в гостиной Мэтта, я смотрела на схему планировки особняка (не спрашивайте, где он ее достал – не знаю), я видела лишь напечатанные принтером линии и буквенные пометки.
Теперь же я видела все наяву.
Она существовала – эта сигнализация. Точно такая же, как на видео. Спасибо, мне хватило ума вспомнить, что она располагается в подвальном коридоре – том самом, где я сейчас, - не наступив на первый луч, расположенный прямо над полом.
Костюм, в который я переоделась в дамской комнате, расположенной этажом выше, оказался тесноват – видимо, акробат-Магда отличалась более тщедушным, что не удивительно при ее профессии, телосложением.
Но я влезла. С трудом, с грехом пополам, пыхтя и отдуваясь, как разжиревшая мадам, пытающаяся облачиться в латекс, впихнула себя в него. По швам ничего не разошлось. Ну и ляд с ним, даже если бы и разошлось…
Волосы пришлось скрутить и заколоть – не хотелось оставлять срезанные и обожженные пряди на полу в виде улик, сумку поставить у стены, порошок достать.
Черт, вчера все казалось шуткой, приключением, сегодня – ожившим наяву кошмаром – съемками программы «Без страха».
Так, Лисса, успокойся. Насыпь пудру на ладонь, разотри, как показывал тот малый и дунь – это шаг номер один.
Руки тряслись, сердце колотилось перегруженной насосной помпой – стоя здесь, в коридоре незнакомого особняка, я казалась себе жирной ланью, решившей, что она вполне еще пригодна для цирковых выступлений.
«Цыц, мелочь пузатая – не такая уж ты и жирная. Плотная. Приятная на ощупь. Давай, действуй уже…»
От рассыпанной по ладони пудры я вновь чихнула – блин, может, у меня на нее аллергия? Прислушалась – наверху тихо; действо продолжает идти на втором этаже, им мой чих не слышно.
Джен, видела бы ты меня сейчас – с этой шишечкой наверху и в костюме супер-героя. Блин, вот бы ты смеялась – пополам сложилась бы, а после выдернула бы меня за руку из этого дома, чтобы я, дура, не рисковала. Но сто пятьдесят тысяч, Джен, это наше кафе – твое и мое… Заветная мечта.
Кружащий последние минуты в сознании страх вдруг унялся – ему на смену пришла сфокусированность.
Я ничего не теряю. Ничего. На самом деле. Не теряю.
Нужно отнестись к этому легче, как к игре…
Продолжительный выдох распределил пудру в воздухе – из небытия вынырнули плавно движущиеся лучи адско-красного цвета.
Твою налево… Может, лучше двинуть отсюда пока не поздно? Ведь еще не поздно – я еще не спалилась…
«И не спалюсь».
Следи, Лисса. Высчитывай траекторию. Не Магда горшки обжигает – не она самая умелая на свете. Да, я всегда знала, что отличаюсь завышенным самомнением, но чтобы настолько? А-а-а, ладно. Пришла пора проверить, настолько ли оно завышенное.
Я наблюдала за ними добрых минут десять – за плавно движущимися тонкими лазерными нитями. Одна, та, что проходила понизу, перемещалась исключительно по горизонтали взад-вперед – не смещалась ни выше, ни ниже – уже плюс. Те две, что изредка зависали над ней, шли чуть наискось – можно проскользнуть, если под первой пригнуться, а через вторую перешагнуть. А вот вертикальные… Как обойти их?
Наблюдай, Лисса, считай, думай…
Если дождаться момента, когда правая отходит в сторону, почти к стене, как раз появляется зазор – достаточно длинный для того, чтобы не опасаться прикосновения, а вот вторая…
Неожиданно сверху, где-то у дамской комнаты послышались голоса.
- Как ты мог привести ее – эту дикарку – в наш дом?
Голос Делайлы. Видимо, про меня.
- В
А это Мэтт.
- Хамоватую, наглую, совершенно распущенную!…
- Ты имеешь в виду говорящую только правду? Не привыкла к ней, да, Дел?
«Хм, Дел? Представляю, как ты исходишь там, наверху, до сих пор ядом. Давай, Карсон, уводи ее отсюда к чертовой куличке… Мне нужно закончить расчеты, а из-за вас я не могу сосредоточиться…»
Он будто услышал меня; что-то ответил своей «бывшей» (я не разобрала) – та гаркнула в ответ, что он всегда был черствым болваном, которого стоило променять на Диксона еще в первую неделю знакомства…
- Хм, тогда Мэтт никогда не позвал бы меня в этот дом. А это хорошо или плохо? Сто пятьдесят тысяч, сто пятьдесят тысяч…
Пока я, словно мантру, бубнила по кругу это заклинание, мои глаза следили одновременно за всеми перемещающимися линиями – да, правая уходит к стене, нижняя смещается по направлению ко мне, две горизонтальные выше почти касаются друг друга, затем расходятся в стороны, левая на несколько секунд зависает в дальнем конце…
Вот оно! Тот самый зазор! Нужно проследить за траекторией еще раз – если такая щель открывается каждый раз, проходя паттерн и круг, у меня появится шанс.
«Валите отсюда, валите, вы, наверху…»
В какой-то момент голоса стихли; Карсон увел разбушевавшуюся подружку наверх, а я, не замечая текущего по вискам пота, все следила и следила за светящимися линиями.
Да, зазор появляется каждый раз. Всего лишь на несколько секунд, всего на несколько, но если успеть все сделать правильно, не придется гнуть тело в разных направлениях, в лучшем случае рискуя сломать шею или собственный хребет, а в худшем обжечь конечности, нужно будет только извернуться и переступить через один луч и пригнуться от другого. И все!
Все? Так просто?
«Но разве это просто?»
Создатель, лишь бы получилось…
Распыленная в воздухе пудра медленно осела на толстый ковер – линии почти растворились; коридор вновь погрузился в полумрак.
Я тяжело и сосредоточенно выдохнула, нащупала в рукаве у запястья флэшку, убедилась, что та случайно не выскользнет, и нагнулась за бесценной баночкой, чтобы распылить в воздухе новую порцию бесценной мелкодисперсной пыли.
Спасибо тебе за нее, Магда. Огромное спасибо – без нее вся эта затея не имела бы смысла.
Мысленно попросив Джен подержать меня за руку, я двинулась вперед.
*****
Спустя максимум две минуты, я не верила собственным ощущениям.
Как вы думаете, чувствует себя победитель? Тот, кому удалось сделать нечто непостижимое, невозможное, неимоверно сложное? Скачет от радости? Танцует по комнате? Кружит с заливистыми криками единоличный хоровод?
Да, все это, но только внутри. А снаружи я стояла, внешне спокойная, уткнувшись взглядом в синеватый экран ноутбука, и смотрела, как в самом центре рабочего стола ползет, показывая прогресс удаления данных из системы, тонкая белая полоска.
Восемнадцать процентов… Девятнадцать… Двадцать…
Такого количества адреналина в крови я не чувствовала за всю свою жизнь; краски стали яркими, звуки четкими и резкими, запахи тошнотворно сильными.
Двадцать два процента…
Ты выиграл, Мэтт. Мы выиграли. Но ты еще не знаешь об этом…
Двадцать три процента…
Он сказал – обратно через сигнализацию не нужно – ее можно отключить либо с помощью брелка, что Диксон всегда носит в кейсе, либо прямо из кабинета – на стене есть датчик. Код два-шесть-девять-икс-решетка-восемь.
Я запомнила его наизусть, потому что поняла еще тогда – назад я через «это» не полезу. Если уж Создатель подарит такую возможность, и я достигну цели, лучше будет отключить сигнализацию изнутри.
Пластина с цифрами оказалась вделанной над невысоким ажурным столиком, заваленным бумагами.
Все, старина Дикси, прощай.
Код сработал, как надо – я даже спиной ощутила, что лучи в коридоре погасли (интересно, оповестит ли брелок в кейсе об отключении? По логике не должен…) и вернулась к ноутбуку.
Сорок шесть процентов…
Давай же, вирус, работай!
Эти минуты показались мне более долгими – невероятно тягучими и бесконечными – нежели те, перед лучами. Странно, но факт. И только когда полоска достигла ста процентов (не девяносто девяти – только шпионы в третьесортных фильмах решают, что оно «само завершится»), я вытащила из слота флэшку и спешно зашагала к выходу.
Так, теперь сумка, туалет, натянуть платье, распустить волосы и… наверх.
На свободу.
Все дальнейшее запомнилось мне насколько ярко, настолько же и спутано. Изумленный взгляд Мэтта при моем появлении за столом, и я сама - сияющая, как протертый зубной пастой серебряный пятак. Поначалу его недоверчивый, наполненный страхом и боязнью разочарования, взгляд, - у тебя вышло, Лисса? Нет?... Создатель, я так и думал… Что ж, мы сделали, что смогли.
Затем недоверие сменилось шоком, радостью и даже экстазом – правда? Что, правда? Ты это сделала? До сих пор помню свой гордый и даже несколько надменный кивок – конечно, сделала. И помню, как светились – ты умница, ты просто умница! – его орехово-зеленые глаза.
«Видишь, Магда, не ты одна спортсменка-акробатка. Бывают такие и еще просто красавицы. Как я…»
Даже Джен бы поперхнулась от моего самомнения в тот момент. Но я могла, понимаете? Могла себе это позволить – хотя бы на несколько минут, на час, на два – ведь все только что закончилось, и закончилось успехом. Пусть утром адреналин схлынет, пусть эйфория сменится не меньшей, но более спокойной радостью при мысли о том, что скоро – теперь уже совсем скоро, - у меня появится свой ресторан. Свой собственный ресторан.
Джен, ты слышишь? Ты уже можешь выбирать столик. Давай, подруга, я выделю тебе лучший!
Мы покинули особняк Диксонов, не попрощавшись с хозяевами. Не помню, что нам говорили – лебезили, хамили, льстили, равнодушничали, дерзили? В любом случае, все остались шокированными видом откровенного, разлитого по нашим лицам счастья. Совсем как в беззаботные студенческие годы, мы сбежали по ступеням крыльца, чтобы никогда обратно не возвращаться, смеясь и держась за руки.
А после пили где-то шампанское. На каком-то холме, под звездами. Мы даже обнимались, в сотый раз пересказывали друг другу детали «операции» - я про лазеры – он про диалоги за столом и снова смеялись; в тот момент мы были абсолютно счастливы.
А после я помню немногое – наверное, напилась.
Только собственные ладони, сунутые в недра сумочки и лежащие на трех толстых пачках купюр. Помню, как пела что-то таксисту, что-то совершенно заунывное и безумное – оно казалось мне забавным и подходящим к случаю, а у того от звуков моего голоса сводило зубы. Помню, как объясняла ему, что готовлю я лучше, чем пою, но ведь я не делаюсь от этого хуже?
Не помню, как он уехал, почти не помню, как поднялась в собственную квартиру. Неужели я, правда, пригласила его в новый ресторан, отведать гениальных блюд, которые еще «заценит» сам Антонио? Да тот бедный парень даже не знал, кто такой Антонио, и почему он так важен для меня…
Помню лишь абсолютный «вертолет» в голове, перемешанный с чувством всепоглощающего восторга и удовлетворения, а так же помню себя бормочущую что-то типа: «Джен, ты почти все пропустила… Давай, уже, возвращайся…»
А дальше все.
Темно до самого утра.
*****
Моя квартира не отличалась ничем приметным, помимо здорово (я имею в виду по последнему слову техники) оборудованной кухни и… балкона. Да, обычное четырехэтажное здание, каких в Нордейле много – приятное, отделанное снаружи – с карнизами и даже лепными колоннами по четырем сторонам, с довольно тесными апартаментами, но вот балконы…
О них стоило упомянуть отдельно: широкие, длинные, с лепными, монументальными перилами, все, как один, по распоряжению управляющей дома, утопавшие в цветах. Жильцы не спорили – выглядит красиво и пахнет приятно. Ну, подумаешь, что весь этаж высаживает в этом году красные. В следующем достанутся желтые или синие – не такой уж повод для распрей.
Наш разговор состоялся именно на этом балконе, спустя сутки после окончания моего занимательного приключения.
- Поверить не могу, - уже во второй раз за вечер, сидя за кофейным столом и сложив ноги на пуф, произнесла Джен, - что ты его отпустила.
Я начинала раздражаться. Не на подругу, но на сам факт, что ли, с которым была согласна.
- Нет, а что я должна была делать? Вернуться сегодня к нему в квартиру и вывести оттуда на аркане? Мол, давай, Мэтт, жить вместе?
- Ну, хоть пригласить ты его куда-то могла?
- Да, куда? И вообще, не люблю быть навязчивой.
- Нет, значит, авантюрной ты быть можешь, прямолинейной тоже. Любопытной, дерзкой, даже гибкой. А вот навязчивой никак.
- Никак.
Я вздохнула.
Курица получилась на «отлично». Этим утром случились сразу две вещи: пришли «купленные» мной продукты из «рататуйского» магазина и туда же мной был отправлен чемоданчик с костюмом. Вдруг Магда, все-таки, придет? Вещь-то не моя…
Видимо, подруга в этот момент думала о том же.
- Слушай, а ты его не прожгла – этот костюм?
- Вроде бы нет.
- А пудра там еще осталась? Вдруг тебе выставят счет?
- Осталась почти вся. Я ведь всего два раза дунула…
И восемь раз чихнула – фигня-война, обед по расписанию.
Мы сидели рядом с остатками еды на тарелках – сытые и довольные. И если во мне чувствовалась примесь грусти от того, что все почему-то закончилось, то у Джен в глазах сиял восторг – конечно, такая история! И ведь не напишешь о ней в газете, придется сохранить в тайне.
- Знаешь, даже не верится, что завтра я буду звонить им насчет кафе. Вообще ни во что не верится! Разве могло быть такое, чтобы ты собрал определенную комбинацию продуктов в магазине, а тебе вручили для доставки чужой предмет?
Ярко- красные, розовые и оранжевые кланялись друг другу в унисон дуновениям теплого ветра; покачивались почти до пола бордовые листья барбариса, изредка щекотали прогретый балконный пол.
- Вот и я думаю, что неспроста. Кто-то на небе, видимо, долго искал для тебя этого Мэтта, а потом долго работал над совпадениями, чтобы ты сначала увидела нужную передачу, потом не поленилась, поехала-таки в магазин за продуктами, а там не отказалась, а поперлась черт знает куда с чужим чемоданом. Все явно для того, чтобы встретить этого мужчину…
- Или купить себе ресторан.
- Или это. Или «и это тоже»
Солнце ласкало крыши проходящих по проспекту Линта машин, отблескивало от крыш, зеркал, любых поверхностей, что преломляли лучи, мягко и равномерно стелилось по асфальту. Хороший день, хороший закат, только чуть грустный.
- В любом случае, спасибо этим совпадениям. Как бы дальше ни было, а ресторан у меня теперь точно будет. Представляешь? – При мыслях о собственном месте на душе неизменно делалось светлее. – Ты уже можешь выбирать себе столик! Выдвигать идею по планированию помещения, предлагать свои любимые блюда в меню…
Джен рассмеялась. Отложила зубочистку, с грустью посмотрела на курицу, три порции которой умяла ранее и со стоном погладила себя по животу.
- Только не отдавай ее Мелари.
- Кого?
- Курицу эту! Уж не знаю, что это за корень такой диковинный, но вкус он ей придал изумительный. Включишь в свое новое меню.
- Так и сделаю.
Я улыбнулась.
- Слушай, - подруга вдруг оживилась, - а что ты там говорила про Сетскую школу кулинарии?
Я уже видела эти глаза – хищные, блестящие, возбужденные, с внезапно заполнившей их радостью – надо ж так любить свою работу. Нет, Джен точно откусит свой кусок от этой истории.
- Ну…
Я даже не успела ничего добавить, а она уже перебила меня.
- Думаешь, они на самом деле торгуют дипломами?
- Думаю, да. Иначе эта кобра приготовила бы что-нибудь получше.
- Так это же сенсация! Если я раскопаю эту историю и выясню, что ты права – начальник задницу мне оближет!
- А это так приятно?
- Тьфу на тебя!
Мы обе знали, что начальник Джен – лысый и вечно потный Дрю Клирта – не может самостоятельно завязать шнурки на своих ботинках. Потому что из-за внушительного пуза не может к ним наклониться. А еще постоянно воняет потом, и поэтому представлять его, чуть наклонившегося вперед и лижущего кому-то задницу, было крайне неприятно.
- Фу-у-у-у!... – Сморщилась Джен – видимо, она представила все красочнее меня и в деталях. – Фу-у-у!!!
На большее ее не хватило, а я расхохоталась.
- Хочешь, я тебе расскажу, что еще он может с тобой делать, если ты раскопаешь эту историю?
- Нет!!!
- Например, станцует перед тобой танец живота, или покажет стриптиз, медленно вытягивая ремень из штанов, покачивая объемными бедрами…
- Лисса! – Она тряслась от смеха так сильно, что плетеное кресло совершало ножками микроскопические движения по полу. – Как ты можешь даже воображать такое? Фу-у-у!!! Но эту историю я все равно раскопаю. Вот, веришь? Обязательно раскопаю!
- Верю.
Произнесла я миролюбиво. Еще бы. Ведь я верила в Джен так же сильно, как и она в меня – если уж она чего решила, «то выпьет обязательно»…
*****
Этой ночью я засыпала, думая о мужчине с орехово-зелеными глазами.
Вот ведь как бывает – встретились, разошлись. Случайно столкнулись, стали на миг близки – не телесно, но душевно, а душевная близость, как известно, порой ценнее любой другой.
А теперь он спит в собственной постели на двенадцатом этаже в сорока минутах на такси от меня, а я дремлю совсем в другом районе – на диване, на третьем.
Ведь если бы хотел бы, позвонил бы сам, так? Ну, в самом деле, не навязываться же? Хотя, мысли, конечно, были. Прикинуться уборщицей, поломойкой, проникнуть в дом, случайно ввалиться в квартиру… Написать себе рекомендательное письмо, спросить о вакансии повара… Узнать, не требуется ли ему «взломать» еще что-нибудь, ведь, кажется, мы хорошая команда. Даже честная…
Но я понимала – нет, не пойду. Ни с шутками, ни без них. Если Создатель дал одну встречу, и дал ее не просто так, будет и другая. Вот только «как» и «где»? Тут бы терпения, а оно с некоторых пор стало у меня в дефиците.
Терпи, Лисса. Терпи. Завтра пойдешь оформлять документы на покупку ресторана.
А пока спи.
Эпилог. Номер 1.
Вам знакомо это чувство, когда вы смотрите на что-то грязненькое и неказистое, на то, мимо чего кто-то другой прошел бы и поморщился, но вы смотрите на это и представляете нечто иное – нечто сияющее, великолепное, потрясающее воображение, просто, по-вашему мнению, ЧУДЕСНОЕ?
Именно с таким чувством я смотрела на окна пыльного, давно закрытого на ремонт кафе – серого, пока унылого и полностью обветшалого. И нет, я не видела отклеившихся от стен обоев, заляпанной потемневшей стойки бара, собранных в кучу стульев у дальней стены. Не видела безвкусных и старомодных картин, которые бывший владелец даже не пожелал забрать с собой, не видела покосившихся часов, потрескавшегося линолеума, пятен на подоконниках или полустершихся надписей «Ланч дня» на доске – я видела чудо – новый, светлый и уютный новомодный ресторан в «Лисса»-стиле, который будет красоваться здесь уже через месяц.
Потому что, наконец, сегодня, документы о продаже этого места были подписаны. Они лежали прямо здесь, у меня в сумочке, со всеми необходимыми подписями и заверениями об оплате.
Все. Мое.
И пусть пока это всего лишь неприглядная часть дома, мимо которой идут по своим делам незаинтересованные прохожие – скоро, совсем скоро, они все увидят иное. Город увидит иное. Потому что иногда мечты сбываются. Да, это труд, удача, стечение обстоятельств и снова труд, но они сбываются. Вы верите в это? Я до определенной поры не верила.
Мелари все еще пытался удержать меня на старом месте; этот прохвост каким-то шестым чувством понял, что я собираюсь уволиться, и теперь разливался соловьем о каких-то неземных благах – мол, зарплатка, там, повыше, новый договор о сотрудничестве, мое имя в названии – фу, почти такая же гадость, как шеф Джен, танцующий стриптиз… Кому нужно собственное имя, вписанное в чужое заведение, когда совсем скоро будет свое?
Пришлось Элкинсу в очередной раз услышать ненавистное им слово «нет». Подумаешь.
Позади приятно пророкотала многоцилиндровым мотором и остановилась где-то неподалеку машина. Потом водитель сдал назад и припарковался за моей спиной. Мало ли авто паркуется на улице? Обычное дело, я даже не обернулась.
Хлопнула дверца. Послышались и почти сразу же стихли шаги, а я все любовалась и любовалась разрушенным углом здания. Скоро… Скоро.
- Вам так нравится смотреть на эту рухлядь?
От звуков знакомого голоса я подпрыгнула. Резко обернулась, распахнула глаза, даже потерла их и только после этого позволила себе обрадоваться. Нет, по-настоящему обрадоваться. Знаете, бывают люди, которые вам не близки – еще нет, но они уже сидят где-то внутри, и вы понимаете, что были бы рады простой встрече. Пусть короткой, пусть ни о чем. Так случилось и со мной – улыбка расплылась по моему лицу раньше, чем я решила, пускать ее туда или нет.
- Мэтт!
- Да. Он самый.
Он вновь здорово выглядел – поджарый, крепкий, дорогой на вид, но не щеголь, уверенный в себе, но не хлыщ. Богатый, но не высокомерный. В темно-синих джинсах, черной футболке, с зачесанными назад волосами и опирающийся на спортивный приземистый автомобиль.
Не стал ждать, сам подошел ко мне, сам по-дружески обнял – обдал запахом на редкость приятной мужской туалетной воды (я попыталась сдержать водопад слюней и не осоловеть глазами), после чего встал рядом и тоже принялся смотреть на закрытое кафе.
- Вам нравится эта рухлядь?
- Да, нравится. Я ее только что купила.
- Вы?! Зачем?
- Чтобы она, наконец, стала моей.
- Вы шутите?
- А мы, разве, не перешли на «ты»?
Я обернулась и заглянула в спокойные, и в то же время, веселые глаза.
- Да, на «ты».
Он улыбнулся.
Как хорошо. Хорошо, что он, все-таки, нашелся. Сам, вот так, неожиданно – пусть случайно и всего на мгновенье.
- Так зачем ты его купила, Лисса?
- Долгая история. А ты? Как ты здесь оказался?
- Проезжал мимо, увидел тебя из окна, остановился…
- Врать у вас, мистер Карсон, получается весьма плохо.
- Да?
Не такой он человек, чтобы колесить на своем авто по городу, праздно глазея по сторонам на прохожих. Да и не та это часть города, где он предпочел бы ездить – не плохая, но не его. Да, я не знала Мэтта хорошо, но чувствовала его. Почему-то иногда лучше, чем себя.
- Так как ты тут оказался?
- Хороший у тебя ум, я всегда это знал. – Теперь он улыбался широко, а солнце путалось в его волосах.
Высокий, сильный, но гибкий. С правильным разворотом плеч, красивой шее и запястьями – идеальный вариант для «половенка». Эх… Ветер будто назло дул так, что я постоянно чувствовала аромат его туалетной воды. Да мне и без нее хватало – ауры, что ли…
- Вообще-то я выследил тебя по сотовому. Вот так просто.
Я почему-то хихикнула – «бандитская» авантюра продолжалась.
- А зачем? Тебе понравились мои глаза? Или снова нужно кого-то ограбить?
Прежде чем ответить, мой собеседник какое-то время молчал и загадочно улыбался.
- Вообще-то, ко мне приходила Магда, представляешь?
- Да что ты! - Вот это номер. Значит, не попала она в лапы Комиссии, а если попала, то быстро выбралась. – И как? Как она? Как выглядит?
- А ты не знаешь?
- Нет. Я ее никогда в жизни не видела. - И я принялась давиться от смеха. – Она высокая? Должна быть выше меня, да? И постройнее, потому что я едва влезла в ее костюм…
- Точно! – Теперь смеялся и он. – А еще она оказалась далеко неприятной в общении дамой – пришла и заявила, что готова выполнить мой заказ, который оказался уже выполнен тобой. Интересная у вас конкуренция.
- Да никакой у нас конкуренции! Просто ноль. Мне вообще случайно вручили ее чемоданчик и попросили передать тебе.
- Как так?
Теперь Мэтт восторженно и недоверчиво смотрел прямо на меня.
- Я – шеф-повар. Представляешь? Я не взломщик, не танцовщица и не бывший акробат. Я пришла в тот магазин, потому что утром по пятому каналу показывали передачу… Ай! Долго объяснять. Поехали в какое-нибудь кафе, посидим, пообщаемся, и я все тебе расскажу.
- Отлично. Уже готов.
И он распахнул передо мной дверь своего супер-скоростного болида.
Оказывается, это здорово, когда мужчина не просто красив, а еще и отлично водит машину. Я была на седьмом небе от одной уже только поездки…
*****
- … И ты согласилась на эту авантюру? Сказала мне «попробую» и попробовала? Полезла прорываться сквозь лазерную сигнализацию?
Оказалось, Мэтт раньше тоже не верил в совпадения.
Я потягивала горячий кофе, отщипывала ложечкой от шоколадного «лава-кейка» и улыбалась.
- Просто, если Магда смогла бы, то почему не смогла бы и я? Так я решила. А потом всю ночь смотрела обучающее видео по тому, как пользоваться «пудрой»
Он хохотал в ладони. И смотрел на меня с абсолютным и искренним восторгом.
- Лисса, ты знаешь, что ты неподражаема?
Это слово – комплимент? Да или нет? Но, оно верно меня описывает, это точно.
- Да… Если честно, мне нужны были деньги, Мэтт. И когда ты положил передо мной на стол пятьдесят тысяч, а потом предложил еще сто сверху, я была уже совсем невменяемой. Плюс еще твоя внешность…
Я резко заглохла. Все? Я уже болтаю лишнее? Ужас, как это просто, даже когда ты трезвый.
- А что с моей внешностью?
- Ну… При виде твоего лица любая согласилась бы практически на все. Лишь бы еще раз полюбоваться. Ты ведь, как скульптура Арнео, только раз в триста лучше, ты – живой.
Он покраснел, верите? Пусть не покраснел, но так мило порозовел, что в моем животе запорхали бабочки. Надо же какой – богатый, но не потерявший чего-то настоящего, земного, доброго. Нежного.
Чтобы сменить щекотливую тему, я быстро спросила:
- А как твоя работа? Ты ее сохранил?
- Не просто сохранил – я разбил в пух и прах бывшего партнера. Наверное, это невежливо, но так было необходимо. Он потерял большую часть капитала…
- Не беда, когда ты лжец. Прокосячился – отвечай.
- Дерзкая ты. Прямолинейная, любящая справедливость и правду, да?
- Да. - Теперь порозовела я. – Наверное, поэтому со мной никто не хочет «дружить».
В смысле, не «дружить», конечно - нечто большее.
- А мне нравится, знаешь? Я мало видел людей, способных говорить правду. От таких не ждешь предательства, не ждешь удара в спину.
- Но от таких давятся за обедом твои партнеры. Или их дамы.
- Легкий способ убирать противников.
И мы оба прыснули со смеху.
- Кстати, а ты видела вот это? – Он достал из плоской кожаной сумки газету, где на первой полосе красовалась надпись: «Королева «дурновкусия» - новый «покупной» диплом от Сетской школы Кулинарии» А сверху белым по красному выведено «Сенсация месяца».
Боже, Джен! Когда ты успела? На этот раз я сделалась не просто розовой – малиновой.
- Я поверить не мог – ты оказалась права! А тогда, когда ты высказывала свое мнение Делайле о ее креветках и прочем, я помню, сидел и думал – откуда она все это знает? Столько тонкостей, столько мелочей, деталей?
Боже, как мне нравились эти светящиеся восторгом глаза. Ради них можно было быть кем угодно – взломщиком, хакером, суперменом. Ездить в самые «отшибленные» магазины города, забирать у них посылки, письма, чемоданчики. Сколько подобных схем было развито под прикрытием обычной торговли? Уму непостижимо.
- Я же шеф-повар. И уже даже со стажем.
Добавила я скромно. А затем, глядя в сторону, спросила:
- Так ты веришь в совпадения? Теперь веришь?
Эпилог. Номер 2.
Чтение увлекшегося шеф-повара не могло прервать ничто: ни землетрясение, ни сбежавшее из кастрюльки молоко, которое он профессиональным жестом попросту отставил в сторону, ни поддевание за носки цепких коготков серого и крайне игривого котенка.
- Хвостик, прекрати это делать, ты не голодный… Какое странное письмо! Какое крайне увлекательное письмо…
На белой бумаге совсем не печатными принтерными буквами, а совершенно ручными и иногда заковыристыми, были выведены ровные строчки текста.
- Хвостик! Я тебе покусаю! Милый, оставь мои пальцы в покое!
Глаза Антонио заскользили по листу, чтобы отыскать то место, на котором прервалось чтение.
- Какая ты молодец, девочка. Умница!
- Антонио, во сколько у нас сегодня ужин?
- Как обычно, в восемь вечера, гайль.
- Хорошо, Элли хочет твоего фирменного мороженого – фисташкового.
Повар, не отрываясь от бумаги, что-то промурлыкал в ответ, а стоящий в дверях высокий темноволосый человек откровенно удивился – не так часто Антонио «уплывал» в чтение чего-либо помимо рецептов. А тут письмо.
- А что ты читаешь?
- Это письмо… Мне прислала его одна девушка. Невероятное письмо, гайль!
Рен Декстер – владелец особняка, где Антонио числился персональным шеф-поваром – изумленно приподнял брови, но комментировать ничего не стал. Просто аккуратно прикрыл за собой дверь, оставив повара наедине с письмом и валяющимся на полу Хвостиком.
Темные глаза, пропустив часть текста, заскользили вниз страницы. Во сколько открытие? Завтра в семь вечера? Пританцовывая, Антонио замурлыкал под нос какую-то песенку, наклонился, неторопливо отцепил когти Хвостика от своего носка, а затем подошел к висящему на стене хромированному телефонному аппарату. Набрал знакомый номер, зажмурился от удовольствия.
- Клэр? Дорогая! Что вы делаете завтра в семь? Ничего? Не поверите, но я этому чрезвычайно рад, потому что я хотел бы вас кое-куда пригласить…
И пухлые пальцы нежно потрепали уголок исписанного рукописным текстом письма.
Конец.