Входить в дом дракон не пожелал. Лег спать прямо на земле, устроившись за дальним кустом бузины и предупредив добровольцев, чтобы не подходили близко.

— Иначе придется лечить, — язвительно пояснил Грард, не дождавшись от них ни единого вопроса, и все снова догадливо промолчали.

Да и чего тут можно не понять, вздыхала про себя Таэль, укладывая дорожный мешок. Про драконов в прибрежных герцогствах ходит множество легенд, и во всех они жестокие и коварные. А вот каковы они на самом деле, знают только местные жители. Значит, лучше всего тайком разузнать про них у домового, которого девушка минуту назад выпросила у Хатгерна.

Но вовсе не ради того, чтобы он выполнял всякие мелкие хозяйственные дела. Просто ее напарник не очень-то умеет действовать незаметно и бесшумно, ну так герцогу это и не положено. А вот хорошо выученным графиням в самый раз, и однажды ее предосторожность их всех уже спасла. Неизвестно, куда бы расшвырял наемников разбушевавшийся повелитель моря, если бы она заранее не попросила Тука в случае опасности действовать на свое усмотрение.

— Мин… — коротко стукнув в дверь, позвал бывший наставник, и тень нахмурилась.

Мгновенно спрятала за пазуху шкатулочку дриады, рассовала по карманам разложенное по столу оружие и только тогда отодвинула засов.

— Зачем пришел?

— Впусти, нужно сказать несколько слов, — еле слышно шепнул он и, надавив на дверь своим телом, решительно протиснулся в комнату.

— Твоя ученица устроит скандал, — предупредила Таэльмина, глядя на Ганти с состраданием, теперь ей было понятно, какой тяжкий груз тащит он на своих плечах.

— Она сейчас занята, а я на минуту, — неслышно задвинув засов, шепнул мастер-тень, подступив к Таэльмине вплотную, — хочу тебя предупредить. У драконов с людьми полная совместимость, они же нас по своему подобию лепили. И хотя обычно драконы гоблинками пренебрегают, но чистые девицы их очень привлекают. Есть возможность провести ритуал объединения крови, и тогда…

— Что именно?

— Лет на триста станешь его игрушкой — домашней собачкой, кошечкой, птичкой, — едко усмехнулся Ганти, — причем совершенно добровольно. Они же создатели и позаботились, чтобы их приказы становились для нас не просто законом, а собственными желаниями.

— Неужели ты пришел со мною попрощаться? — насмешливо фыркнула тень. — Или собираешься предложить мне бежать?

— Не получится, к сожалению.

— Так почему не предупредил раньше?

— Просчитался, с тобою у меня это не первый раз. Ты же спишь с герцогом в одной постели, вот и подумал… извини.

— А как сейчас понял? — всерьез заинтересовалась тень.

— По поведению дракона. Он тебя учуял, потому и лег отдыхать на улице. Во сне у них контроль за своими действиями ослабевает, и достаточно увидеть тебя во сне, как сама прибежишь.

— Что-нибудь можно сделать?

— Да. Пригласи своего напарника на свидание. Думаю, Грард именно поэтому и вздумал поспать, решил дать вам время.

— Этот способ не пройдет, Харн никогда не согласится, — с еле заметным превосходством сообщила тень, — он меня слишком любит. Другое средство есть?

— Вот, — вздохнул Ганти и протянул флакон, — зелье седьмого уровня. Помнишь?

— Да, — кивнула тень, зелья этого уровня самые сильные и надежные. Но есть одна тонкость, наружные мази помогают только в том случае, если вымажешься ими с головы до ног. — А может… амулет?

— Может, — сухо усмехнулся мастер-тень, шагнул к двери и скаламбурил: — Но не поможет. Драконы все сплошь сильные маги, и наши амулеты для них как детские игрушки. А свои никто из рыжих тебе не даст.

— Но ведь мы сейчас идем к гольдам… — Таэльмина сделала вид, что сомневается, хотя просто желала получить как можно больше информации.

— Ну ты же умная девушка, — насмешливо бросил наставник и исчез, но Таэльмине вполне хватило и этих слов.

Это значит, он по-прежнему не сомневается в ее сообразительности и верит в ее находчивость и осторожность. А еще в способность заставить Хатгерна поступить по-своему, если ей не нравится зелье мастера-тени.

И возможно, месяц назад, когда Таэльмина тряслась в холодной карете вместе с толпой заложниц и обдумывала сразу несколько планов по избавлению от статуса лаэйры, противного ей до глубины души, тень и признала бы предложение Ганти достойным исполнения. Ее и этому учили особые наставницы, хотя и теоретически. К тому же девушке не нужно многое уметь, чтобы соблазнить страстно желающего ее мужчину. Но теперь для Таэльмины очень важно другое — собственное самоуважение и доверие Харна.

Ведь если когда-нибудь судьба повернется к ним лицом и мечты герцога сбудутся, он и в самом деле на ней женится. Как тогда ей жить, зная о своем обмане? Ведь сейчас она пока не чувствует ни капли того безудержного влечения или даже жаркой страсти, какую, судя по рассказам наставниц, должна непременно испытывать влюбленная женщина.

— Таэль, — заглянул в комнату герцог, — почему ты не заперлась?

— Но ведь гольдов дом не впускает. — Говорить правду Таэльмине очень не хотелось, и она решила сначала выяснить, много ли знает Хатгерн. — А у тебя какое-то дело? Твои вещи я сложила.

— Гольдам я тоже не доверяю, но кроме них еще есть Меркелос и Шена. Она всего пару минут назад предупредила меня… насчет Ганти. Он потихоньку удрал от нее и стучал в твою дверь.

— Харн… — Таэльмина прижала палец к губам, неслышно скользнула к двери и резко ее распахнула. — Ты о чем-то хотела спросить, Шена?

— У тебя нет синего уксуса? Меня кто-то укусил.

— Спроси у наставника, — мягко посоветовала Таэль, с сожалением вглядываясь в злое лицо девушки, — ты не можешь не знать, что ни одна тень не даст тебе даже соли без его разрешения.

Хоть и не пойдет такой ответ на пользу их отношениям, но в гильдии считается одним из самых некрасивых и предосудительных деяний дружба с учеником за спиной его учителя. А тем более нельзя давать без спроса никакие зелья, оружие и прочие вещи, которые ученику должен выдавать наставник.

— Я нигде не могу его найти, — лицемерно пожаловалась Шена и, демонстративно присев, заглянула под лежанки, — просто как провалился.

— Кто именно? — ровным голосом осведомился из-за спины ученицы неслышно подошедший Ганти, и Таэльмина едва заметно усмехнулась. Все-таки Шене далеко до нее, Таэль заметила приближение учителя еще за три шага, хотя он нарочно шел бесшумно. — Я, кстати, ищу тебя по делу, идем.

Подхватил девушку под руку и почти силой увел прочь.

— Я начинаю ему сочувствовать, — закрыв дверь, сообщил герцог, помолчал и осведомился: — Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Нет. — Тень скользнула к нему, обняла за талию и, запрокинув голову, внимательно вгляделась в зеленые глаза. — А ты?

— Очень многое, — мгновенно забыл он и про Шену, и про Ганти, любуясь ее милым личиком в обрамлении шелковистых завитков, — но, к сожалению, не сейчас.

— Вот и я — к сожалению… — вздохнула тень, было бы невероятной ошибкой рассказывать о предупреждении Ганти герцогу, он тогда может вообще отказаться от этого задания. — Поэтому давай собираться, Тук обещал запереть дом.

— Одну минуту, — прошептал Харн, отпустить любимую хотя бы без одного поцелуя было свыше его сил.

Разумеется, одним поцелуем он не обошелся и опомнился лишь тогда, когда его пальцы начали нетерпеливо расстегивать куртку напарницы. Чуть отстранив от себя тень, Хатгерн вдруг разглядел, с каким безучастным и обреченным лицом она стоит перед ним.

— Мин, — мгновенно остыв, укоризненно прошептал герцог, аккуратно приводя в порядок ее одежду и приглаживая волосы, — почему ты меня не остановила?

— Подумала… — грустно усмехнулась она, — а вдруг это снимет действие ритуала?

— А если — нет? Прости, но проводить опыты на себе, а особенно на тебе я не собираюсь. Подождем, может, удастся найти фею? Ну а если не повезет, тогда я прижму одного знакомого вампира. По-моему, это их рук дело.

— Харн, — встревожилась Таэльмина, — пообещай мне, если тебе посчастливится найти фею и она предложит награду, ты выберешь возвращение своего герцогства.

— Для тебя так важно стать герцогиней?

— Если бы это спросил кто-то другой, я бы ударила. Но тебя уже знаю, ты сейчас просто пытаешься меня переспорить. Так вот, если ты не понял, зачем с нами идет целая толпа местных жителей, я объясню. И хотя мне очень неприятно это говорить, но лучше смотреть правде в глаза. Половина отряда не испытывает к нам никаких дружеских чувств, и все же они терпеливо переносят все тяготы пути и готовы и дальше их переносить. Почему? Все просто — надеются на нашу победу. И на исполнение своих желаний. Так как впервые за последние годы видят наемников, способных достичь заветной цели. И тут не самое главное твои личные качества или мои умения, хотя и они играют не последнюю роль. Важнее всего все же те артефакты, которыми по воле случая оделила нас судьба и которые не сможет взять никто из них. Иначе мы с тобой сидели бы сейчас в Сиандолле. Поэтому ты попросишь самое ценное для тебя самого — герцогство. А я попрошу, чтобы фея вернулась. Ну а потом в награду попрошу у гильдии освобождение от ритуала.

— Таэльмина, прости, — выдохнул герцог, снова прижав девушку к себе, — но ты не права. Для меня теперь важнее всего ты… Никогда раньше я и подумать не мог, что способен сказать такие слова. А теперь не могу представить, как буду жить без тебя. Ведь если она не захочет возвращаться, драконы не дадут нам никакой награды!

— Харн… — Не сразу нашлась потрясенная его признанием тень. — Спасибо, твои слова греют мне душу. Но я знаю о тебе намного больше, чем ты обо мне. Тебя воспитали правителем, и это у тебя в крови. И потому обменять герцогство на меня никак не получится. Даже если вначале ты не будешь о нем вспоминать, то через некоторое время обязательно станешь тосковать. Особенно если герцогиня с твоим братом отдадут власть Юверсано и он начнет травлю твоих друзей. Нет, я не боюсь упреков, ты поистине благороден и никогда даже не намекнешь, но мне будет больно и стыдно за проявленную слабость. И ради меня и нашего будущего, пожалуйста, пообещай сделать так, как я прошу!

— Хорошо… — помолчав, неохотно процедил герцог, хотя не мог не понимать, насколько она права. — Но и ты пообещай сделать все, что сумеешь, чтобы мы всегда были вместе.

— А я и так делаю все… — улыбнулась тень и поспешила уткнуться ему в рубаху, чтобы скрыть невольно выплеснувшуюся из глаз влагу. — Но нам пора. Спутники уже пошли к выходу. И у меня еще последняя просьба. Если я намажусь не очень приятным зельем, постарайся не замечать, хорошо? Это для дела.

— Малышка моя, — проглотил вставший в горле ком Хатгерн, — когда я рядом с тобой, то вообще почти ничего не замечаю…

Жарко поцеловал напарницу, нехотя отодвинул, отвернулся и торопливо покинул комнату, чувствуя, как стремительно тает его благоразумие и восхваленное тенью благородство.

Как выяснилось, дракон не шутил ни грана, говоря про свой характер. Это отряд Хатгерна понял, когда их путешествие резко закончилось. Без какого-либо намека или предупреждения. Просто пол клетки вдруг дернулся и исчез, и они вместе со мхом, багажом и типарами вывалились на изножье каменистой осыпи.

С очень небольшой высоты, как стало ясно уже через пару мгновений. Все сидящие в куче мха и багажа шлепнулись на склон выше остальных и всего-то с высоты в пару ладоней. Да и типарам, оказавшимся ниже всех, довелось пролететь не более локтя. Тем не менее такое бесцеремонное избавление от взятых под опеку путешественников возмутило почти всех добровольцев, приписавших поступок Грарда природному высокомерию и грубости драконов.

Молчали лишь Селайвен и Алдер. Да еще Таэльмина. Тени досталось меньше всех, поскольку она полулежала в объятиях напарника, и он заботливо подоткнул ей под ноги побольше мха, однако вовсе не это, и даже не выработанная с помощью наставников привычка не кричать и не возмущаться в случае какой-либо неожиданности были главной причиной ее кротости. Просто девушка оказалась единственной, кому была прекрасно видна верхняя часть склона и небольшой валун, на котором сидел Грард.

Внимательная тень мгновенно разглядела побледневшее лицо дракона, его приоткрытый рот, из которого вырывалось тяжелое дыхание, и золотой кубок, куда мужчина лил из фляжки темно-вишневую жидкость. А потом, запрокинув голову, жадно глотал явно непростое снадобье.

Таэльмина завороженно следила за создателем, а в ее мозгу стремительно рушились недавние предположения и выводы. Меняя мнение тени обо всем разом — о драконах и об их странных правилах и запретах, о месте в их жизни ее собственных сородичей и прочих живущих в этом мире древних рас. Эти догадки складывались в тревожные признаки, напрочь рушившие идиллическую картинку мирного сосуществования мудрых создателей. И из обломков этой простой и прекрасной пасторали неожиданно выглянула неестественная и почти невероятная, но уже бесспорно обоюдная неприязнь двух высших рас, если даже не трех.

Дракон допил свое зелье, задумчиво облизнул губы проворным языком и вдруг уставился тени в глаза. Нагло и вызывающе.

Именно так смотрели на девушку завзятые сердцееды в дорогих харчевнях и гостиницах, куда ее пару раз посылал на задание Бенфрах, ее наставник, поэтому тень ничуть не смутилась и не отвела взгляд. Продолжала рассматривать дракона с той же задумчивой внимательностью, торопясь завершить складывающиеся у нее выводы. Опять повернувшиеся новой стороной причины, заставляющие представителей старших рас так рьяно заниматься поиском фей. Ведь обычно никто не ищет добровольно ушедших от них друзей, предоставляя тем право самим решать, где и с кем рядом жить. Тем более если эти друзья — могущественные магические существа.

— Отсюда пойдете вниз по звериной тропе, — нахмурившись, рыкнул Грард и исчез, растаяв, словно легкий дымок.

— Мох не бросайте, мы можем его понести, — забеспокоились типары, оглядывая склоны довольно широкого ущелья, крутые скалистые выступы и стекающие к ручейку галечные осыпи, лишенные малейшего намека на растительность.

— Не бросим, — пообещала Уатель, бросая заклинание, от которого мох начал испуганно съеживаться и уплотняться, превращаясь в темно-зеленые клубки, — как я начинаю догадываться, тут нам даже сухой травинки не дадут просто так.

Таэльмина неторопливо направилась вперед в указанном драконом направлении, не дожидаясь, пока спутники нагрузят типаров, и делая вид, будто не заметила, каким неприязненным взглядом проводили ее сразу две пары глаз. И если ненависть Меркелоса она вполне понимала, то причина такого отношения Шенлии пока была для тени не совсем ясна, хотя и начали появляться некоторые предположения и даже планы примирения. Однако жизнь, неожиданно рванувшаяся вперед со скоростью лавины, пока не представляла ни малейшей возможности для их осуществления.

— Таэль, подожди! — Вампир догнал девушку уже через несколько шагов, уверенно придержал за локоть и легко зашагал впереди нее по тропе, кратко бросив: — Извини.

Вот именно нечто подобное она и подозревала, — невесело хмыкнула Таэльмина, это в землях вампиров, эльфов и дриад им не мешали ходить свободно куда вздумается, а здесь Алдер не может позволить более слабым спутникам такой неосторожности.

Изор догнал ее через несколько мгновений, но не стал ни предупреждать, ни извиняться. Просто дождался небольшого изгиба тропы и обошел девушку тремя прыжками.

Следующим тень настиг герцог, но его Таэль заметила еще на том повороте и приостановилась, дожидаясь.

— Ну вот куда ты так бежишь? — с досадой буркнул он, и Таэльмина привычно подавила удрученный вздох.

Никак нельзя показывать мужчинам свое особое отношение, едва осознав собственную исключительность, они мгновенно становятся диктаторами. Однако пока они находятся здесь, сообщать об этом напрямую и пытаться договориться не имеет никакого смысла. Все равно в чужих землях тень будет исполнять взятые на себя обязательства, невзирая на его недовольство. Зато если они когда-нибудь вернутся на родину и судьба подарит им возможность жить мирно и безопасно, Таэль и сама никогда шагу не сделает без его разрешения.

— Туда, где камни покрупнее или кустики погуще, — скромно потупившись, пролепетала тень и, отвернувшись, пошла дальше.

— Извини, — теперь в голосе напарника звучало раскаяние, — ты могла бы попросить Уатель, она ведь может вырастить… кусты.

— Я уже выяснила, — тем же несчастным голоском сообщила тень, — им очень трудно выращивать растения там, где нет никаких корней. А к тому же они недавно вырастили мох, и их умения нам определенно окажутся нелишними в пещерах гольдов.

— Думаешь, гольды отправят нас в пещеры? — Харн явно обрадовался возможности сменить тему беседы. — Но ведь они сами лучше всех умеют там ходить, вряд ли нам удастся сделать без ошибки хоть один переход.

— А может, как раз на нашу ошибку они и надеются? — очень тихо выдохнула тень и по тому, как дернулась мохнатая спина идущего впереди Изора, поняла, что огр слышал ее слова и усмехнулся.

— Подходим, — подняв вверх правую руку, предупредил вампир, и Таэльмина небрежно провела рукой по эльфийскому одеянию, словно прихорашиваясь, а на самом деле готовясь к самому худшему.

Теперь она понимала совершенно отчетливо, почему дракон высадил их на пустынном склоне, где появление отряда не сразу обнаружат пронырливые гольды. И почему немедленно исчез. Доказательства своих догадок тень получила, едва вампир, выйдя из-за скалы, почти столкнулся с торопливо шагавшими навстречу хозяевами гор.

— Как вы тут оказались? — подозрительно сверля Алдера взглядом, сварливо поинтересовался шедший посредине гольд в круглой металлической шапке, блестевшей на солнце отполированными боками.

— Прибыли, — мрачно прошипел вампир и уставился на гольда так же подозрительно. — А ты кто такой, чтобы допрашивать добровольцев? Ну-ка, покажи указ!

— Мы — дозор! И имеем право проверять всех подозрительных! — задрал нос коротышка.

Тень пока не догадывалась, чего он добивается, но зато точно знала, почему командует именно этот гольд. Двое других были полукровками.

— Если бы вы были дозором, — скучающе произнес Селайвен, — то знали бы свои собственные законы. Добровольцев не проверяют, а немедленно провожают к старшему мастеру этой горы.

— Мы знаем законы, — не сдавался гольд, — но добровольцы никогда не приходят с этой стороны!

— А свиток с законом, указывающим, с какой стороны они должны прийти, показать можешь? — заинтересованно пробасил Изор, и гольд мгновенно насупился.

Но сдаваться ему явно не хотелось, и некоторое время он упорно размышлял, хмуря брови, сердито сопя и высокомерно не обращая внимания на ожидающих его решения гостей.

Таэльмина тоже обдумывала сложившуюся ситуацию, пытаясь понять — зачем ее спутникам, давно знакомым с гольдами и особенностями их характеров, нужно так откровенно дразнить хозяев этих мест?

Выводов получалось всего два — либо эльфы и вампир нарочно тянули время, и тогда вставал вопрос, ради чего они это делают. Возможно, просто по обыкновению пытаются натолкнуть их с Харном на какие-то догадки, и, судя по тому, как искоса поглядывает на нее бывший наставник, эта версия ближе к истине.

Но о чем можно догадаться, если она видит гольдов всего третий раз и всегда они ведут себя одинаково и предсказуемо? Грубовато, бесцеремонно, совершенно не стесняясь собственной жадности. Настолько глупой, некрасивой и неоправданной, что, последив за ними всего пару раз, невольно начинаешь чувствовать себя неизмеримо выше и благороднее.

Как занятно, чуть прикусила нижнюю губку тень, пристальнее всматриваясь в простоватую рожицу командира дозорных, а ведь это очень удобная маска. Всегда играть роль жадных и глуповатых упрямцев и, пользуясь этой репутацией, всегда поступать так, как хочется тебе, невзирая ни на какие общие правила приличия и порядки!

Можно даже нарочно отбирать среди своих сородичей тех, кто искренне верит, будто они и в самом деле должны именно так себя вести, или изначально отличается прирожденной скаредностью и тупоумием. И именно их ставить на ворота, в дозоры и в прочие места, где гольды сталкиваются с представителями соседних рас. Но в таком случае не может быть, чтобы драконы и вампиры давным-давно не догадались об этой игре и не попытались вычислить хитроумных гольдских правителей, еще в древности придумавших этот способ маскировки и незримо направляющих целую расу.

Интересно только, куда? Много бы тень дала, чтобы знать точно истинные цели и замыслы всех высших, развлекающихся этими очень непростыми играми, и понять, какую именно роль во всем этом сыграли несчастные феи. И почему наказанным в итоге оказался ее собственный народ?

— Баррак, ты нас звал? И зачем? — Строгий голос, раздавшийся откуда-то сверху, застал врасплох лишь Хатгерна и Мейсану, но все остальные дружно изобразили на лицах глубочайшее потрясение.

— Да, — важно ответил гольд в железной шапке, — мы поймали лазутчиков!

— Привет, Хорм, — небрежно кивнул вампир неизвестно откуда появившемуся гольду, — раз вам добровольцы не нужны, я открываю путь в Сверкающую долину.

— Кто такое сказал? — В голосе Хорма звякнул металл.

— Ну ты же сам слышал, как нас обозвали лазутчиками, — с наигранным изумлением вытаращился на гольда Селайвен, — хотя мы уже пять раз повторили, что мы добровольцы.

— И ты?! — с сарказмом прищурил маленькие глазки чистокровный сын горной расы, и Таэльмина вдруг догадалась, почему он не начал разговор до тех пор, пока не забрался на возвышающийся над тропкой камень.

Хотел, чтобы они смотрели на него снизу вверх. И значит, это пока еще не самый умный или влиятельный представитель гольдского племени, либо он слишком хитер.

— И я, — спокойно подтвердил эльф, — имею полное право. Ну, раз так, мы прощаемся, время дорого. Алдер, открывай путь.

— Как это — открывай? — начал бледнеть Хорм. — Вы еще ничего для нас не сделали!

— Но ведь есть постановление совета, — хладнокровно сообщил Алдер, деловито размахивая руками, — добровольцы три раза сообщают о своем приходе любому жителю предела. И если их не принимают, могут идти дальше. А мы уже несколько раз сообщили об этом дозорным и вот тебе уже два раза сказали. Значит, можем уходить.

— Ничего вы не говорили, — отступил назад гольд в каске, — мы не слыхали.

— У меня с собой фейл, — устало сообщил Ительс и вытянул вверх руку с клубком света, — можете подавать жалобу в совет.

И в этот момент проход наконец распахнулся, однако совершенно не тот, какой обычно открывал вампир и к какому Таэльмина уже начала привыкать. Высокая и широкая, как ярмарочные ворота, дуга осветилась серебристым сиянием и начала стремительно падать на отряд наемников. Только в этот момент тень с досадой на собственную несообразительность поняла, почему их отряд так тесно столпился на маленькой площадке. И почему типары незаметно окружили их с той стороны, где находились гольды. Видимо, ими отряд мог на некоторое время и пожертвовать.

Однако никого предавать не пришлось. Изор вовремя оскалился и яростно рыкнул на Баррака, бросившегося к падающей дуге с отчаянием на бородатой рожице. Гольд на миг испуганно отшатнулся, подтверждая догадку тени о том, какую репутацию имели огры среди простого населения, и этого мгновения как раз хватило, чтобы все закончилось.

Едва дуга коснулась камней осыпи, вспыхнул яркий свет, и Таэльмине пришлось зажмуриться, спасая зрение от его нестерпимого сияния. Впрочем, не ей одной, рядом охнула Мейсана, а прямо над ухом сердито фыркнул ухвативший напарницу за руку герцог.

— Не открывайте глаза, — откуда-то сверху спокойно предупредил наемников непонятно как оказавшийся тут Грард, — вас сейчас отведут в темное место.

Тень насмешливо скривила губы, начиная понимать, чей именно план по одурачиванию хитрых гольдов так ловко исполнили наблюдатели совета. Непонятно только, когда они успели сговориться, и на это обстоятельство она позже обязательно намекнет Харну. Одно дело, когда их спутники вводят в заблуждение нечистых на руку горных интриганов, и совершенно другое, когда они действуют за спиной вожака отряда и его напарницы. У нее с Хатгерном вполне могли бы иметься собственные планы, и, кстати, у Таэльмины он действительно был.

И ей очень повезло, что Тук успел скользнуть в свою шкатулку за миг до того, как тень шагнула в кибитку дракона. Таэль представила, какое разочарование испытали оставшиеся на лужайке у ручья жадные сопровождающие, не обнаружив после отлета дракона дриадского домика, и крепче стиснула губы, не желая радовать своими улыбками наблюдающих за нею драконов. А о том, что они были, и не один, девушке доложил потеплевший браслет.

Судя по тому, как напрягся ее напарник и крепче прижал к себе тень, Харн тоже заметил сигнал браслета и сделал вполне определенные выводы.

— Как странно пахнет эта гоблинка, — с непривычной Таэльмине откровенной фамильярностью чуть хрипловато выдохнул почти рядом с нею незнакомый мужской голос, и вокруг талии тени мгновенно обвились обе руки герцога.

— Она моя напарница и невеста, — свирепо процедил Хатгерн, — иди и нюхай своих дракониц.

— С каких это пор гоблинам позволено с нами спорить? — В голосе незнакомого дракона прорезался рык, и Таэльмина поспешила приоткрыть глаза.

А убедившись, что вокруг властвует мягкий неназойливый свет и ее зрению больше ничто не угрожает, распахнула их во всю ширь и уставилась на чуть нависавшего над ними молодого мужчину с драконьими змеиными зрачками, изучающего ее так же придирчиво, как лакомка рассматривает кусок торта.

— А где тут гоблины? — прошипел взбешенный герцог, пытаясь отодвинуть напарницу за спину.

— Лично я вижу парочку перед собой, — едко ухмыльнулся задира.

— А я вижу перед собой упрямого гольда, — спокойно вздохнула Таэльмина и, хотя всего несколько секунд назад вовсе не собиралась показывать создателям артефакт напарников, теперь вдруг решила проверить его силу.

И словно нечаянно прикоснулась своим браслетом к запястью Харна. Однако лишь в тот момент, когда мгновенно возникший серебристый купол отшвырнул прочь клубок багрового пламени, брошенного в ярости драконом, ясно поняла, насколько чуждо было ей это авантюрное желание.

И это неожиданное открытие напугало тень больше, чем угрозы русалов и хитрости гольдов. Становиться послушной служанкой одного из потомков своих создателей у нее не было никакого желания.

— Как интересно… — В янтарных глазах дракона мгновенно вспыхнул огонек исследователя, не менее яркий, чем жар его заклятий. — Откуда у них такие артефакты?

— Зрадр! Кто тебе разрешил сюда войти? — В знакомом голосе встречавшего их дракона гремел гнев, но теперь тень в него уже не поверила.

И с каждым мгновением все меньше доверяла всему остальному, сказанному ранее драконом и о драконах. Начиная более ясно понимать, как запутаны отношения старших рас и неверно мнение о них простых жителей. А еще ее начинали одолевать сомнения — не зря ли они полагаются на идущих с ними спутников, если те не считают нужным делиться с людьми своим мнением и не спешат вставать на защиту своего вожака и его тени?

— Меня отправили встречать… — нехотя пояснил дракон, не сводя с напарников пристального взгляда.

— Добровольцев, — ехидно уточнил Селайвен.

— Встреча удалась, — едко добавил Ганти.

— Я сам ими займусь, — сухо сообщил молодому сородичу Грард, однако на того слова старшего не произвели должного впечатления.

— У меня как раз есть свободное время, поэтому я остаюсь, — сообщил он снисходительно и осторожно прикоснулся пальцем к закрывающему напарников куполу. — А никто не знает, сколько может продержаться эта защита?

— Нет, и проверять не собирается, — еще холоднее произнес Грард и показал добровольцам на неширокую дверь. — Ваши комнаты там. Сегодня отдыхайте, завтра утром вам объявят задание.

— Но ведь вечером их представят совету, — и не подумал отойти от герцога Зрадр, — так почему бы не пригласить и на ужин?

— А вам больше нечего кушать? — кротко осведомилась тень, решив попытаться добыть сведения уже проверенным способом.

— Мы не едим прелестных гоблинок, — нахально подмигнул дракон, — для них у нас есть гораздо более интересное применение.

— Его, случайно, не дриады воспитывали? — не выдержал Хатгерн. — Очень похож на полнолунницу.

Ответить Зрадр не успел, старший сородич махнул рукой, и младший мгновенно исчез.

— Это младший сын одного из мудрейших, — нехотя пояснил Грард, — и он еще не достиг первого совершеннолетия.

— У драконов его определяют не по возрасту, — отстранение произнес Ительс, и тень невольно задумалась, удобен такой способ или нет.

Пожалуй, не очень, если, встретив совершенно взрослого на вид дракона, нужно сначала выяснить, не с ребенком ли ты разговариваешь. Хотя, если вдуматься, у людей такие случаи тоже далеко не редкость.

В столовую отряд отправился в полном составе, такое указание дракона принесла женщина средних лет. Взгляд ее светло-голубых спокойных глаз показался тени необычайно мудрым и печальным, и это открытие насторожило девушку сильнее, чем мрачное лицо Ганти. Догадаться, чем так откровенно недоволен бывший наставник, Таэльмине не составило никакого труда, уж слишком неприязненно косилась на нее Шенлия.

Видимо, они снова поспорили, и Ганти опять не удалось ничего доказать своей ученице. Сознавать это тени оказалось весьма неприятно, как выяснилось, даже обидевшись на учителя за мнимое предательство, она все эти годы продолжала свято верить в его мудрость и умение разрешить любую проблему.

— Хатгерн, — чуть приотстав, едва слышно шепнул эльф герцогу, не убирающему руки с талии напарницы, — с драконами лучше разговаривать мне.

— Хорошо, — легко согласился Харн, сейчас его сильнее всего волновали не все драконы, а один-единственный наглый молокосос.

Шедший рядом с ними Алдер довольно усмехнулся, и эта усмешка не осталась незамеченной тенью. Широкий тоннель, пробитый в скале, был освещен, как герцогский дворец по большим праздникам. Но нигде не было ни дымящих факелов, ни россыпей драгоценных камней, какие обязательно присутствовали во всех известных тени сказках о драконах. Просто верхняя часть стен была отделана полосой гладких плиток, светившихся мягким солнечным светом.

Таэльмина рассматривала высокие арочные потолки, украшенные сложными узорами малахитовые панели и колонны, выложенный багряным лемезитом пол и досадливо морщила губы. По всем этим узорам и украшениям можно было сказать только одно — драконы делали их для гостей. Хотя и про себя не забыли, иначе не стали бы создавать такие светлые проходы. Наверняка их собственные глаза легко переносят намного более яркий свет, в противном случае они не стали бы терпеть в своей долине такое ослепительное сияние.

— А что так ярко светится там, снаружи? — словно мимоходом осведомилась тень и притихла, ожидая, ответит ей кто-нибудь или нет.

— Камни, — помолчав, суховато сообщил Алдер.

— Солнечные камни, — уточнила Уатель, шагавшая впереди всех, — тут единственное место в нашем мире, где они выходят на поверхность, обычно их добывают в глубоких шахтах. У солнечного камня есть очень ценное качество: если он несколько лет лежит под открытым небом, то впитывает в себя свет и потом его можно использовать вместо светильников. Но драконы никому их не продают и не дают.

— А если используют для своих нужд, то время от времени меняют, — по обыкновению осторожно пробормотал Ительс.

— Говорят, они потому тут и поселились, — еще тише и неувереннее добавил Ов, — что эти скалы напоминали драконам родину.

Как интересно, задумалась Таэль, оказывается, драконы тоже не изначальные хозяева нашего мира! Но в таком случае, возможно, сведения о том, какая из высших рас зародилась здесь или пришла самой первой, и будут ответом на некоторые вопросы, все очевиднее выглядывающие из вороха новых знаний и собственных открытий, сделанных тенью за последнее время.

— А у нас говорили, — неуверенно сообщила Мейсана, — что по этому свету драконы находят дом, когда по ночам улетают высоко в небо.

— Ради маяка хватило бы и тысячной части этих камней, — недоверчиво хмыкнул Харн, — я сам знаю, как далеко виден в ночи простой фонарь на башне.

— Вот именно, — поддержала его тень и резко смолкла, осененная неожиданной догадкой. Ну как ей сразу в голову не пришло, рассказывали же вампиры, как драконы помогли им перейти в этот мир! Так не являются ли эти сияющие камни маяком, только намного более мощным и далеким, чем может представить человеческое воображение?

Широко распахнутые двери в зал, скромно именуемый драконами столовой, добровольцы разглядели сразу, едва дошли до места, где тоннель делал крутой поворот. И тотчас смолкли, обнаружив сидящих за столом драконов.

— Проходите, рассаживайтесь, — не поднимаясь с места, пригласил Грард, и по губам Харна легкой тенью скользнула едкая усмешка.

Они ведут себя точно так же, как любой из властителей в прибрежных герцогствах, принимающий у себя во дворце подданных. Он и сам не раз предлагал вот так, свысока, гостям, бывшим ниже его по статусу, присоединиться к трапезе.

— Спасибо, — вежливо отозвался Селайвен и незаметно подтолкнул на миг замешкавшегося вожака отряда.

Через минуту они все сидели за столом напротив безучастно рассматривающих их драконов и молча следили за ловкими руками слуг-нагардов, наполняющих их тарелки. Почему-то ничего не хотелось говорить в этом просторном, непривычно светлом зале, где, казалось, незримо витала в воздухе какая-то напряженность, если не тревога.

— Мы предлагаем вам пройти испытание сразу после обеда, — негромко произнес один из хозяев, и его слова расслышал каждый, — но, если кто-то не готов, — может отказаться, пройдет завтра.

— Мы посоветуемся, — осторожно произнес Хатгерн, нарушая данное эльфу обещание, — извини, Сел.

— Вам нужно на это какое-то время? — так же негромко и безучастно спросил другой дракон, но герцог промолчал, и тень поспешила обернуться к напарнику.

Поймала устремленный на нее ожидающий взгляд и облегченно перевела дух — оказывается, Харн медлит с ответом, надеясь на ее подсказку. Но ведь он и сам прекрасно знает, как сильно вынужденное ожидание ослабляет спокойствие и решимость любой команды, особенно если не все уверены в своих спутниках!

Таэльмина немедленно подала напарнику условный знак и незаметно ободряюще подмигнула.

— Меркелос, — коротко кивнув ей, герцог взглянул прямо в глаза бывшему советнику, и тот вдруг начал бледнеть, — ты готов к испытанию?

— Да, — еле слышно буркнул тот, и тень облегченно вздохнула — от этого негодяя можно было ожидать любой каверзы.

— Шенлия, — вмиг забыв про предателя, Хатгерн строго смотрел на ученицу Ганти, — а ты как?

— Я… — дерзко вскинула голову юная тень, но ее перебил уверенный голос Ганти:

— Она готова. Я тоже.

— Мейсана? — не стал настаивать на непременном согласии Шенлии герцог.

— Готова, — решительно кивнула горожанка.

— Ительс?

— Разумеется.

— Нас можешь не спрашивать, — несколько мужчин, бывших недавно типарами, дружно ввалились в столовую, — мы готовы. И клятву, если нужно, тоже дадим.

— Мы тоже готовы, — от имени эльфов заявила Уатель, и Селайвен утвердительно кивнул.

— Я готов, — оскалив зубы в нарочито вызывающей усмешке, сообщил Изор.

— И я, — тихо прошелестел Алдер.

— Спасибо, — улыбнулся им Харн. — Значит, после обеда мы отправляемся на испытания. Поэтому не нужно есть все подряд. А пить разрешаю только воду. Ов, думаю, вам не нужно давать мне клятву, вы ведь исполняете приказ тех, кому уже поклялись.

— Приятно, когда тебя понимают, — насмешливо поклонился вожаку красавчик Ап, — и когда разбираются в клятвах.

— Мы и правда уже дали обещание, — нехотя признался Ов, — а еду и прочие вещи можем понести, если нужно.

— Не нужно, — коротко обронил Грард, — во время испытания каждый получит все необходимое. Идите собирайтесь. Ждем вас через полчаса, Салена проводит.

Драконы дружно поднялись из-за стола, шагнули в сторону и исчезли.

— Что мы должны тут делать? — сухо осведомился герцог, пристально оглядывая огромную высокую пещеру, куда привела их голубоглазая гоблинка.

Довольно странным было это место, и сразу бросалась в глаза разница между благоустроенностью примыкающих к стенам галерей и хаосом, властвовавшим в средней части. Хатгерн на несколько мгновений задумался, как бы поточнее выразить ощущение, возникшее у него при первом взгляде на эту пещеру, и в уме тотчас всплыло название «турнирная арена».

А на что еще могут быть похожи два кольца ниш и балконов, вознесенных почти под потолок и соединенных лестницами, арками и переходами? В ярком свете сиявших над ними камней даже издали были видны яркие ковры, спинки диванов и кресел, в которых удобно расположилось с десяток драконов.

Посреди пещеры находилось просторное, почти круглое поле, где драконы вполне могли бы проводить состязания лучников и конников. Лишь расчистили бы его вначале от нагромождения полуразрушенных стен и переходов, маленьких, словно игрушечных, башенок, скалистых обломков, глубоких провалов и мостков, создающих тягостное ощущение пронесшегося там разрушительного смерча.

И в довершение всего под высоким сводом висел на цепях огромный, бледно светящийся шар, сочившийся сизым дымком или туманом.

— Лабиринт иллюзий, — мрачно процедил Селайвен, — добрые драконы желают развлечься.

— Посмотреть на ваши способности, — туманно уточнил подошедший к ним Грард. — Идите вниз и входите в любую из дверей. Можете не брать женщин на руки или держаться друг за друга. Входы зачарованы и пропускают испытуемых только по одному. В первой же комнатке, до которой каждому из вас удастся добраться, вы найдете необходимое снаряжение и еду. И по мере того как будете продвигаться вперед, вам будут попадаться другие тайники с различными вещами. Ваша главная задача — найти выход.

— А я ношу с собой фейла, — задумчиво произнес Ительс.

— Мелкие создания и животные не запрещены, но если ты решишь прибегнуть к их помощи, то будь готов к особым трудностям.

— А есть возможность найти друг друга в этих руинах? — испытующе уставился на дракона герцог.

— Вполне, — едко усмехнувшись, ответил за хозяев Алдер, — но не забывай про слово «иллюзии». Там каждый может выглядеть совсем не так, как здесь.

— И друг вполне может показаться врагом, — задумчиво пробормотала тень, — или наоборот.

Хатгерн нахмурился, представив себе это «наоборот», и зло фыркнул.

Драконы стремительно теряли в его глазах всяческую привлекательность и право называться добрыми.

Тень крепко пожала руку напарника и первой шагнула на ведущие вниз ступени. Дракон не зря предупредил добровольцев о наказаниях, однако ей вполне хватило и тех событий, участником которых он был, чтобы сделать свои выводы. Возможно, добровольцев, прошедших лабиринт без ошибок, ждет небольшое поощрение, и лучше будет, если оно не достанется ни подлому Меркелосу, ни запутавшейся в своих страхах и подозрениях Шенлии.

Входом назывался узкий проем, за которым виднелся бок неотесанной каменной глыбы и темнота уходящих в разные стороны проходов. Внезапно Таэль пришло в голову, что далеко не все из ее спутников знают закон лабиринтов, и она приостановилась, дожидаясь напарника.

— Что-то случилось? — одними губами спросил мгновенно оказавшийся рядом с ней Харн, вглядываясь в лицо тени встревоженным взглядом.

— Поцелуй меня, — застенчиво опустила глаза Таэльмина и вдруг услышала, как заторопилось куда-то ее сердце.

И это было так неожиданно и незнакомо, что тень по-настоящему растерялась.

— Радость моя, — выдохнул склонившийся к ней герцог, — может, ты не пойдешь?

— Пойду. — Тень с ужасающей безнадежностью поняла, насколько наигранным будет выглядеть в глазах напарника этот мимолетный поцелуй через минуту, когда он сообразит, ради чего она останавливалась, но все же шепнула: — Я сверну вправо, если есть выбор.

Торопливо отвернулась от него и почти бегом ринулась к входу в лабиринт.

А когда проскочила под арку, вспомнила, что от волнения впервые в жизни забыла шепнуть напарнику, чтобы предупредил остальных. Стремительно обернулась и замерла, недоверчиво озирая мшистую и пыльную поверхность сложенной из неподъемных глыб стены, стоящей там, где секунду назад был вход.

Наверное, окажись на ее месте кто-нибудь другой, он не удержался бы, чтобы не потрогать эту стену, но Таэльмина только хмуро усмехнулась. Одним из первых в списке суровых законов теней стоит запрет на прикосновения. Ни в коем случае нельзя в незнакомом месте трогать никакие предметы, кроме жизненно необходимых, и те нужно сначала проверить всеми возможными способами. Юная графиня давно и прочно усвоила незыблемую справедливость этого правила и даже в собственных покоях предпочитала брать только те вещи, в безопасности которых была абсолютно уверена.

Тем более тень свято придерживалась этого правила там, где находилась инкогнито, либо выполняла задание наставника. Во всех подобных случаях для девушки единственной защитой становилось лишь ее тайное снаряжение, оружие, инструменты и зелья.

Впрочем, Таэльмина и сегодня не забыла ни одной из своих вещиц. События во владениях старших рас накатывали с пугающей стремительностью, и было бы непросительным легкомыслием полагать, будто эта ситуация внезапно резко изменится. Тем более и Ганти, и эльфы не забыли в выделенных им комнатках ничего из своего арсенала, тень успела в этом убедиться, когда они шли в столовую.

Подавив расстроенный вздох, девушка повернулась спиной к стене, отрезавшей ее от спутников, и замерла, обнаружив совершенно невозможную картину. Скала, закрывавшая вид, бесследно исчезла, и теперь перед тенью было несколько проходов, разных по высоте, ширине и освещенности. И первый справа был самым низким, узким и темным. Таэльмина стиснула зубы и едко ухмыльнулась.

Даже самое нежелательное событие и неприятный вывод приносят информацию, и теперь она точно знает — драконы умеют не только подслушивать разговоры, но и менять правила испытаний по своему усмотрению. Хотя она могла бы и немного раньше понять, что и законы, и правила теней тоже никогда не являлись для них особым секретом.

И все же отступать от собственных слов и правил Таэльмина не стала. Повернула к правому ходу, внимательно изучила его и, пригнувшись, полезла в темную глубину. Где-то позади раздался ехидный смешок, но тень ответила на него пренебрежительной ухмылкой. Хорошо смеется тот, кто смеется последним, а она пока сдаваться или попадаться на драконьи подначки не собиралась.

И правильно сделала, как выяснилось очень скоро. Всего несколько шагов по плавно изгибающемуся и постепенно расширяющемуся проходу, и тоннель стал значительно просторнее и светлее. Затем сделал резкий поворот, и Таэль оказалась в крохотной комнатке. Скорее, площадке на перекрестье двух проходов. Однако, несмотря на ее малый размер, тут было все необходимое. Посредине стоял маленький одноногий столик, на нем накрытое салфеткой блюдо и кувшин. Рядом со столом притулилась неширокая кушетка, в одном углу за массивной ширмой скрывалась умывальня, а в другом поместился грубый шкаф без дверок. На его полках было разложено всяческое оружие и не менее разнообразные кошели. И те, в каких принято носить деньги и драгоценности, и особые, для зелий — кожаные, с внутренними кармашками, и походные женские, с мазями, пудрами и прочими необходимыми дамам вещицами. Рядом висела на вешалке различная женская одежда, и это особенно насторожило графиню. Похоже, драконы перемудрили сами себя, ведь знать загодя, кто сюда попадет, они никак не могли.

Хотя… — тут же одернула саму себя приученная находить любому явлению и событию как минимум два противоположных объяснения тень, — они вполне могли устроить, чтобы для женщин открывались строго определенные проходы. И тогда не прав Алдер — встретиться с напарником и прочими мужчинами из отряда она никогда не сможет. Только с женщинами, и то вряд ли хозяева лабиринта это допустят.

На разложенные по полкам вещи Таэльмина взглянула лишь мельком, не только не собираясь здесь ничего брать, но и не желая даже прикасаться к ним. Да и садиться, и тем более ложиться в этом лабиринте она не станет, ловушка может оказаться в любом предмете. И прежде чем из нее выпутываться, неплохо бы разгадать, в чем тайный смысл этого испытания и нет ли у драконов веской причины не желать возвращения фей? И еще очень хотелось понять, ради чего создатели помогли отряду избежать проверки на выживаемость в гольдских пещерах?

Хотя один вывод она вполне может сделать прямо сейчас. Наверняка драконы нарочно поторопились отправить их в лабиринт, чтобы у гольдов не осталось никаких причин потребовать возвращения отряда.

И теперь тени оставалось лишь сделать выбор — следовать ли своему правилу сворачивать всегда направо или тут не имеет никакого значения, в какую сторону идти? Вернее, в какой из проходов? Ведь драконы все равно поведут ее тропой, выбранной лично ими.

Тень хмуро вздохнула, обвела взглядом двери и невольно усмехнулась — ее догадки оказались верны. Во всяком случае, насчет явного вмешательства хозяев Сверкающей долины в происходящее в лабиринте. За те минуты, которые Таэльмина потратила на раздумья, с комнатой произошли впечатляющие перемены. Каждая из темневших в стенах дверей раздалась вширь и разделилась на две, и теперь выбирать нужно было из восьми проходов.

— А если я посижу тут еще немного, проходов станет шестнадцать? — усмехнувшись, спросила у невидимых хозяев тень и отправилась в тот переход, который был ближе всех.

Можно больше не сомневаться — теперь выбирать всего из двух ей не позволят.

Этот проход привел тень к подножию башенки и не оставил иного выбора, кроме как шагнуть на ведущие к ее входу ступени. Хотя тень ради интереса попыталась было повернуть назад, но тут же вынуждена была сдаться. Прохода назад больше просто не существовало.

Зато башня за эти мгновения стала выше и массивнее, и тренированная память Таэльмины сразу отыскала все происшедшие в ней изменения. И хотя тень очень не любила безвыходных мест и обстоятельств, ей пришлось, стиснув зубы, ступить в полутемное нутро зачарованного строения. И окончательно убедиться: драконы отлично расслышали сделанное ею напарнику предупреждение и теперь нарочно доказывают, что бывают лабиринты и случаи, когда испытанные способы не срабатывают.

Внутренняя винтовая лестница, единственный проход на которую находился слева от дверей, тоже упрямо поворачивала налево.

— Добрые создатели, — едко ворчала себе под нос тень, шагая все выше и выше, — а надпись оставить для своих игрушек и рабов забыли. Мол, оставь всякую надежду, глупый гоблин, если хитрые боги пожелали развлечься!

Башня пошатнулась в тот же миг, когда с губ Таэльмины слетело последнее слово едва слышного упрека, и начала медленно, как во сне, осыпаться вниз. Камни падали так тихо и плавно, словно были легчайшим пухом, и по мере того как пролетали мимо замершей на полушаге тени, постепенно таяли, превращаясь в сизый туман.

А через несколько мгновений Таэль заметила, что тают и ступени лестницы, и возникшая на их месте пустота все ближе подбирается к ее ногам. Сердце девушки обжег леденящий страх, а натренированная привычка в опасных ситуациях действовать не раздумывая толкнула ее назад, подсказывая единственный путь к спасению. Лишь на краткий миг Таэль поддалась этому стремлению, но тут же, припомнив, как проворно вырастали за ее спиной незыблемые стены, стремительно обернулась.

И тотчас застыла неподвижной статуей, закусив губу и презрительно прищурив глаза.

Нижние ступени таяли ничуть не медленнее, чем верхние, и бежать туда уже не имело никакого смысла.

Да и не под силу обычному человеку убежать от всемогущих драконов, если они пожелали его убить. Таэльмину учили не столько драться и взламывать замки и ловушки, сколько рассуждать здраво и логично. И ради единственно верного вывода пристально наблюдать за всем, происходящим вокруг, скрупулезно ловить и собирать в мысленную копилку самые мельчайшие крохи информации. Чтобы потом, тщательнейшим образом пересортировав и отбраковав лишние сведения, получить драгоценную крупинку истины.

И самое главное, никогда не забывать с не меньшим усердием приготовить и запасную версию, иногда совершенно противоположную основной.

Имелась такая и у Таэльмины, и теперь девушке оставалось только проверить, какая из двух окажется верной. Но паниковать или закатывать истерику не следовало ни в коем случае. Ни в том, который предполагал непонятную пока игру драконов с соседними расами, ни в том, где игрушкой, причем приговоренной к уничтожению, была она сама.

Незачем волноваться, если ей суждено выжить, и не стоит радовать мучителей, если они наблюдают сейчас за ее гибелью. Тень давно решила, что сумеет умереть достойно, когда придет ее час.

И тревожилась сейчас лишь за крохотное существо, спрятанное в берестяной заговоренный туесок. Хотя и успела осторожно постучать по крышечке, давая ему команду спасаться, и теперь очень надеялась, что домовой уже успел уйти в свой секретный чулан.

Так же неслышно обвалилась и улетела вниз соседняя ступенька, и вместе с нею дрогнуло и упало куда-то далеко сердце. Таэль гордо выпрямилась и крепко стиснула губы, не дождутся они от нее ни вскрика, ни мольбы. А тем более позорной истерики или площадной ругани. Она дочь знатного рода и никогда не унизит себя таким поведением.

Но если все же когда-нибудь у нее появится возможность высказать создателям всю правду, она точно знает, о чем будет с ними говорить.

Клубы тумана, в который превратилась оказавшаяся ловушкой башня, медленно таяли и растекались внизу непроницаемым для взора сизым облаком, а тень по-прежнему невозмутимо стояла на своей ступеньке, повисшей в воздухе, словно облачко. Теперь ей были отлично видны расположившиеся в нишах и на балконах драконы, и она не отказала себе в удовольствии рассмотреть их со всем возможным сейчас пристрастием.

Благо их было немного, всего девять. И все как один мужского пола, с горечью отметила тень. Вот теперь ей ясно, почему так неохотно пускают женщин к власти и решению важных вопросов ее сородичи. Откуда им было научиться уважать мнение соплеменниц, если у большинства старших рас мужчины не считают своих подруг достойными наравне с ними заниматься серьезными проблемами?

Во всем остальном драконы были чем-то похожи на Грарда. Простая и удобная одежда, непринужденные жесты и непроницаемые взгляды загадочных глаз. Они молча рассматривали парящую перед ними тень и изредка перебрасывались короткими замечаниями.

Таэльмина тоже откровенно изучала создателей, начиная подозревать, что они ждут ее вопроса или просьбы, и ощущала, как все сильнее поднимается в душе чувство протеста. Ну вот почему она должна их о чем-то просить, разве это ей нужна их услуга? Или это она так стремилась попасть сюда, чтобы сдать этот странный экзамен на непонятно какие умения?

Ведь драконы и сами не знают, почему феи не желают никому показываться и отчего не отзываются ни на какие призывы. Так откуда у них появилась уверенность, будто эти испытания помогут найти более удачливого или умелого исполнителя главного задания?

Тень иронически усмехнулась, и хотя но тубам девушки скользнула лишь едва заметная гримаска, хозяева мгновенно ее заметили.

Один дракон хмуро глянул на разглядывающую их гоблинку, и в тот же миг ступенька под ее ногами растаяла, превращаясь в клуб дыма. Таэльмина тотчас полетела вниз, чудом сумев удержаться от вскрика. Просто заранее так сильно стиснула зубы, что не смогла разжать.

А в следующий момент откуда-то сверху на нее стремительно, как молния, ринулась темная крылатая тень, подхватила, больно сдавив ребра, и ринулась прочь.

Таэльмина и на этот раз не издала ни звука, но теперь уже совершенно осознанно. Прийти ей на помощь никто из отряда все равно не сможет, а драконы и сами прекрасно видели произошедшее. И если захотят ее спасти, то спасут. Ну а если не пожелают, то тени придется самой решать свою судьбу. Если, разумеется, появится хоть малейшая возможность, покуда Таэль была совершенно беспомощна. За несколько секунд полета неизвестный похититель или спаситель успел чем-то опутать ее болтающиеся ноги и руки, попутно половчее перехватив за талию.

Теперь тень не могла даже пошевелиться и чувствовала себя бабочкой, попавшей в кокон к пауку. Но хотя это ей очень не нравилось, зато лететь стало немного удобнее, этого Таэль не могла не признать. А вот рассмотреть похитителя ей по-прежнему не удавалось, взгляду оставались доступны лишь проносящиеся мимо полутемные стены тоннелей да изредка встречавшиеся затейливо украшенные просторные залы.

А затем похититель вынес Таэльмину в безжалостное сияние Драконьей долины, и девушка поневоле зажмурила глаза, хотя человеческому взору все равно ничего не дано здесь разглядеть.

Наверняка потому и покорны слуги драконов, думала тень, ведь сбежать через эту долину они не смогут. А через секунду едко посмеялась сама над собой, сообразив, что у драконов есть более надежный способ удержать в подчинении гоблинов. Ведь говорят, они могут слышать мысли своих созданий. И судя по кратким моментам общения с одним из них, эти рассказы не так уж невероятны.

Некоторое время Таэль довольно спокойно раздумывала над давно интересовавшим ее вопросом — как предкам удалось вырваться из-под власти драконов, да еще и насолить им. За сегодняшний день все ее прежние представления и выводы, сделанные об отношениях гоблинов и их создателей, снова рассыпались пылью, как призрачные башни драконьего лабиринта. И ни одного нового уверенного соображения пока не появилось. Хотя и мелькали неясные предположения, но не настолько серьезные, чтобы строить на их основе какие-либо заключения.

Внезапно пропало ощущение полета, а затем исчезла и крепкая хватка, стискивающая ребра девушки. Краткий миг падения — и тень почувствовала, что уже лежит вниз лицом на чем-то очень мягком. Дышать Таэльмина могла свободно, но по-прежнему не видела своего похитителя, и это начинало ее тревожить всерьез.

Какое-то неведомое чувство подсказывало тени, что никуда он не ушел, находится рядом и явно изучает свою добычу. Причем рассматривает хладнокровно, без всякого стеснения или сочувствия. Тени знакомо было это ощущение холодного, пристального взгляда в затылок, внезапно настигающее в наполненном публикой зале или на прогулке и заставляющее сердце тревожно сжаться. Иногда тень резко оборачивалась в ответ на эти бесцеремонные взоры, и несколько раз ей даже удавалось рассмотреть совершенно непримечательных людей, торопливо скрывавшихся в толпе.

Когда-то, в ответ на рассказ ученицы об одном подобном случае, Ганти просто пожал плечами, заявив, будто многие люди способны ощущать чужой интерес и ничего странного в этом нет. И тем более не стоит опасаться тех, кто рассматривает тебя в упор, преступники отлично знают об этой человеческой способности и обычно стараются долго не смотреть на своих жертв. Если они не законченные безумцы, разумеется.

Тогда тень поверила ему безоговорочно, а вот теперь вдруг начала сомневаться, не были ли те объяснения попыткой отвлечь ее от более тщательного изучения этих странных способностей некоторых сородичей.

Легкие шаги тень скорее почуяла резко обострившимся от напряжения неведомым чутьем, чем расслышала. Однако тяжесть чужого взгляда мгновенно исчезла, и тень облегченно перевела дыхание.

А еще через секунду исчезли стягивающие девушку путы, и она поторопилась перевернуться на бок, чтобы рассмотреть своего похитителя. Или заказчика, как Таэльмина начала подозревать всего мгновение назад.

Всего пары мгновений хватило опытному взгляду тени, чтобы понять — ни тем ни другим не может быть стоящая возле ложа женщина. Такая же немолодая, как провожавшая отряд в зал испытаний Салена, только зеленоглазая и немного более смуглая. Да и платье было другое по цвету и фасону. Значит, лакейской одежды им не положено, отметила тень, и сначала засчитала этот факт в заслугу драконам, но тотчас, немного поколебавшись, награду отняла. Нетрудно быть нетребовательным к внешнему виду прислуги, когда она разительно отличается от хозяев по расе. Да и неизвестно пока, как выглядят драконицы, но в том, что спутать их с гоблинками невозможно, Таэльмина почти не сомневалась.

Рабыня несколько мгновений рассматривала новую пленницу хозяина спокойным, благожелательным взглядом, и в душе девушки потихоньку начала поднимать голову упрямая надежда. Не может быть, чтобы она не сумела договориться с этой женщиной, ее ведь специально учили определять характер людей. И почти с первого взгляда отличать сострадательных от настойчивых и неприступных.

— Меня зовут Нанси, — мягко сообщила служанка, — я помогу тебе искупаться и переодеться.

— Очень приятно, а я Таэль, — кротко хлопнула ресницами тень и осторожно села на краю ложа, — а купаться и переодеваться мне нельзя.

— Теперь тебе все можно, — добрые глаза гоблинки смотрели понимающе и терпеливо, — все старые обязательства и клятвы с этого часа с тебя сняты.

— Как интересно, — шире распахнула очи графиня, — неужели и те, которые на крови?

— Все. Идем, вода готова.

— Но я недавно купалась… и еще не испачкалась… — Тень осторожно пыталась выяснить, сколько знает про нее эта Нанси.

— А я и не говорю, что ты грязная, — продолжала так же терпеливо улыбаться служанка, — однако, прежде чем надевать свежее платье, положено искупнуться. А еще от тебя пахнет дымом и потом горгула, а это не лучший запах для юной прелестной девушки.

Так вот оно что, мгновенно сообразила тень — запах! То самое зелье, которое ей выдал Ганти, — больше ничто не могло волновать хозяина этой гоблинки. Тем более тот, кого Нанси назвала горгулом, почти не издавал запаха — так, еле заметный аромат хвои и прогретого на солнце металла. И значит, от любого мытья тени нужно уклоняться всеми возможными способами, хотя бы до тех пор, пока не станет ясно, пытаются соратники найти ее или нет.

А поскольку все они сейчас пробираются по лабиринту и пробудут там до захода солнца, а потом примутся ждать ее, надеяться на скорый приход помощи Таэльмине не приходилось. Выходит, нужно продержаться не менее суток.

И в таком случае лучше всего не только не умываться, но и ничего не есть и не пить. И постараться склонить на свою сторону служанку.

— Нанси, — очень тихо выдохнула графиня, и ее губы жалобно задрожали, а лицо исказила горькая гримаска, — я не девушка. Вернее, не просто девушка. Я напарница вожака отряда добровольцев, которые собрались в Спящий лес, искать фею. Ты, наверное, слыхала, они зачем-то очень нужны вашим хозяевам и остальным расам. Мы уже у всех прошли испытания, сегодня последнее. Мои друзья, соратники и напарник бродят сейчас по лабиринту, доказывая свою смелость. Пойми, я просто не могу не думать о них и не переживать, ведь мы уже столько всего пережили вместе. Это будет предательством — сесть в теплую воду, наслаждаться ее ароматом и наряжаться в красивые платья. А я никогда никого не предавала… и не собираюсь, такой уж у меня характер.

— А я про это знаю, — по-прежнему мягко улыбнулась женщина, — и хорошо, что ты все сказала мне честно. Значит, ответишь и еще на один вопрос: зачем ты вообще идешь в Спящий лес? Чего нужно от феи именно тебе?

— Мне? — Вот на этот вопрос ответ у тени был готов давно. — Только одно — чтобы они помогли Харну попасть домой и вернуть его герцогство.

— А тебе-то какой в этом прок?

— Прок? — Таэль едва не усмехнулась, но привычно сдержалась. — Очень большой. Я взялась защищать герцога и не смогла выполнить свою работу. И если я сумею помочь ему все вернуть, моя честь будет обелена.

— Ну вот допустим, — в глазах женщины промелькнула жалость, — сумела ты добраться до феи и выполнила она твою просьбу. Заметь, я говорю «допустим», потому как до сих пор этого никому не удавалось. Но вдруг… чудо произошло. Но ведь тогда герцог вернется к себе, а ты останешься здесь. Ведь феи исполняют только одно желание, а ты свое уже истратишь. Или ты веришь, будто хоть один из твоих спутников, если им выпадет возможность загадать желание, вспомнит о тебе? А ведь кто-то еще должен попросить фею вернуться!

— Нет, за всех я ручаться не могу… — невольно нахмурилась Таэльмина, она и сама об этом размышляла. Но вслух говорить о своих сомнениях не считала нужным. Не хотелось раньше времени делить шкуру непойманного льва. Да и не очень-то желали спутники отвечать на ее вопросы, не в пример этой Нанси. Тень вдруг осознала, какую выгоду можно извлечь из своего пленения, раз эта служанка все про нее откуда-то знает. — Но думаю, в нашем отряде по меньшей мере трое мечтают именно о возвращении феи. Ведь нужна же она им всем так сильно, что создали не только целую службу наблюдателей за переходящими через Граничные горы беглецами, но даже гильдию теней в прибрежных герцогствах.

— Возможно, — согласилась Нанси, — но в таком случае они пожелают именно ее возвращения. Рисковать будущим своего народа никто из них не решится. И тогда твой герцог уйдет без тебя и даже не вспомнит о твоем существовании. Высшие расы не могут допустить, чтобы по прибрежным герцогствам поползли о них разные слухи. А тебе придется жить по местным законам, и хорошо, если ты сумеешь вернуться в Сиандолл. Но все это просто взгляд на ту тропу, по которой ты могла бы пройти… но теперь уже не пройдешь. Отныне твоя жизнь изменилась. Тебе больше не нужно никуда идти, фею достанут и без тебя.

— Нанси, — печально взглянула на женщину тень, — вначале ты показалась мне такой мудрой и такой доброй… Поэтому и не хотелось ни хитрить, ни скрытничать. Но теперь мне кажется, ты что-то не так понимаешь. Я ведь свободная девушка, меня Хатгерн освободил от обязанности исполнять условия мирного договора, а магия ваших пределов сняла связь лаэйры. И теперь я имею полное право сама решать, куда и с кем мне идти. А я выбираю своего напарника и своих друзей. Вследствие этого та тропа, о которой ты так прозрачно намекаешь, вовсе не для меня.

— Ты мне тоже показалась благоразумной девушкой, а не капризной истеричкой, — неприметно вздохнула Нанси и села в кресло, — потому я тебе и объяснила все как есть. Но могу растолковать подробнее. Нас создали драконы, сейчас не важно для чего, за многие тысячи лет многое переменилось. Но драконы от нас никогда не отказывались, всегда заботились и помогали. Но однажды произошла беда. Это случилось две с лишним тысячи лет назад, самые сильные гоблинские маги создали свою гильдию и решили захватить в нашем мире неограниченную власть. И у них хватило бы на это силы, если бы старшие расы не объединились. Как ты знаешь, война мечами и луками очень скверная штука. Однако битва между самыми сильными магами всех рас — это страшнейшее проклятие. Меньше всех пострадали те, кому было где спрятаться. А больше всех, естественно, досталось гоблинам, ведь все зло шло от них. И никто из них не выжил бы, все остальные желали уничтожить проклятую расу, но, едва стало понятно, что битва выиграна, драконы взяли свои создания под опеку. Именно они построили первые дома на месте будущих столиц двенадцати герцогств, придумали правила и порядки и переправили туда уцелевших жителей Гоблинора. В основном женщин и детей, почти всех мужчин маги втянули в войну. Разумеется, всем людям — такое название тогда получили переселенцы — драконы подправили память, вырастить у себя под боком армию мстителей не хотелось никому. А потом с помощью эльфов и русалов закрыли их пределы непроницаемым куполом и перекрыли источники магии. Для чего, и сама можешь догадаться. Вот с той поры все мы — личная собственность драконов, и хотя они не часто напоминают об этом соседним расам, но и забыть тоже не дают.

Несколько мгновений тень разглядывала служанку, раздумывая, как объяснить ей замеченную тенью ошибку в рассуждениях Нанси. И стоит ли вообще объяснять, если женщина так искренне верит в правоту драконов.

Хотя… попробовать стоило. Да просто для того, чтобы выяснить, как объясняют своим слугам такие тонкости сами драконы.

— Спасибо, Нанси, мне всегда очень интересно было узнать, за что наших предков посадили в клетку. И как я теперь понимаю, за чужие ошибки.

— Ты неправильно понимаешь, — нахмурилась Нанси, — я же сказала — маги создали гильдию и занимались своими планами втайне. Специально построили для этого в диком ущелье замок и там проводили свои опыты.

— Я как раз понимаю все правильно, — упрямо мотнула головой тень, очень надеясь, что ей удастся раззадорить преданную драконам Нанси и та в запале расскажет еще какую-нибудь тайну, — если драконы создали гоблинов, значит, просто не могли не знать, какие возможности им заложили. И за тысячи лет совместного существования должны были просто наизусть изучить, на что способны их творения. Тем более они свободно читают наши мысли и чувства. И раз гоблины имели такие выдающиеся способности к магии, то не присматривать за их действиями было самой большой ошибкой, какую совершили драконы. Мне Ганти сто раз повторил: если ты встречаешь человека, умеющего ковать кухонные ножи, то должен заранее сообразить, как легко при надобности он сделает кинжал. Теперь я догадываюсь, откуда он набрался такой мудрости. А драконы, спасая оставшихся гоблинов, просто расплачивались за свои оплошности. И потому никаких прав на нас не имеют. Иначе не договаривались бы с каждым беглецом, переброшенным стражами через Граничные горы, а просто надевали ему рабский ошейник и отправляли в Спящий лес.

— Но они последние тысячелетия перед войной почти не наблюдали за нашими предками, — удрученно вздохнула служанка, — раса гоблинов к тому времени сильно размножилась и заняла обширные плодородные низины на востоке. Они сеяли зерно и овощи, выращивали скот и строили добротные дома, южные предгорья Великих гор сплошь покрывали густые леса. Впрочем, теперь там почти везде снова растет лес. А мы не рабы… просто подопечные. Можно сказать, дети старшей расы. Драконы нас кормят и заботятся о нас, а мы просто подчиняемся, ведь не спорят же дети с родителями? Они мудрые и сильные, и лучше знают, как правильнее нужно поступать.

— Возможно, но не в этот раз. А если я не рабыня, то открой дверь и покажи дорогу туда, где мои друзья. Тут жить я не буду.

— Дверь открыта… но тебе туда не добраться. Нам не дано перейти Драконью долину. Вообще ни одной расе не дано, кроме самих драконов. Поэтому не упрямься, иди купаться, тебя уже ждут.

— Кто? — недоверчиво глянула на служанку тень. — Кроме друзей, меня некому ждать.

— Я жду!

Раздавшийся от двери мужской голос показался тени знакомым, и она мгновенно оглянулась, чтобы тут же крепко стиснуть зубы. Сбылись самые нехорошие ее подозрения, это был именно Зрадр, младший отпрыск кого-то из драконьих правителей.

— Таэльмина, — выждав мгновение, юный дракон уверенно направился к тени, — ты почему не отвечаешь? Нанси, спасибо за помощь, теперь я сам разберусь со своей девушкой.

— Я не твоя девушка, — холодно процедила Таэль, мрачно наблюдая за покорно идущей к двери служанкой.

— Пока нет, — легко согласился Зрадр и, подойдя вплотную, потянул носом, — сначала тебе нужно искупаться.

— Не нужно.

— Тебе нравится ходить грязной? — насмешливо поинтересовался дракон, легко подхватил девушку на руки и понес к той двери, за которой, как поняла тень, находилась умывальня.

— А тебе нравится силой заставлять людей делать то, чего они не хотят?

— Ну, если дети от упрямства или по глупости делают себе же хуже, то родители должны как-то с этим бороться? — ехидно блеснул змеиными глазами дракон, уверенно распахивая ногой дверь в умывальню.

— Ты мне не родитель и даже не родич, — упрямо поджала губы тень, окидывая быстрым взглядом просторную комнату и стоящий посредине серебряный бассейн внушительного размера, — и потому пример неудачен. И если ты меня сейчас не отпустишь, я начну считать тебя врагом.

— Я никогда и никуда тебя не отпущу, — жарко шепнул Зрадр пленнице на ушко, крепко притиснув ее к своей груди, — и постепенно ты ко мне привыкнешь. А потом с тебя снимутся последние клятвы — и те, которые ты давала напарнику, и гильдейский обет… Ты и сама больше никуда не захочешь идти.

Это было очень серьезное заявление, и Таэльмина не могла его проигнорировать. Драконы не люди, это она хорошо прочувствовала, попытавшись выскользнуть из рук хозяина комнат, сомнений, куда притащил ее горгул, больше не оставалось. Железная хватка Зрадра не ослабла даже на гран, хотя тень и нажала, словно невзначай, на одну из заветных точек. Он вообще был силен, как огр, и просто сочился уверенностью в своем мужском обаянии. Хотя справедливости ради нужно было признать, имел на это полное право. Назвать юношей этого статного и красивого мужчину по виду никак не менее двадцати пяти лет, мог только другой дракон. И вряд ли из объятий этого недоросля вырвалась хоть одна пленница, если, конечно, стремилась освободиться, начала понимать Таэль, и удрученно вздохнула. Если уж решила быть справедливой, то нужно идти до конца и признать — доведись ей выбирать между Зрадром и Харном месяца два назад, еще неизвестно, кого бы она предпочла.

Но теперь этого выбора нет, есть лишь почти неразрешимая проблема — как убедить этого зрелого на вид юнца отпустить свою новую игрушку и отказаться от своих намерений?

А еще Таэльмина лихорадочно пыталась понять, отчего ее фейский браслет абсолютно не реагирует на действия дракона? Окончательно обнаглевшего, пока тень молчала, пытаясь найти надежный выход из кажущейся совершенно безнадежной ситуации.

Зрадр действовал очень ловко и успел за эти мгновения довольно много. Тень больше не сидела у него на руках, дракон устроил девушку на широком краю бассейна и, крепко обняв ее талию левой рукой, правой умело и быстро расстегивал пряжки и распускал шнуровки на ее куртке.

— Зрадр!

— Да, милая? — Дракон удивленно изогнул бровь и доверительно шепнул: — Неужели ты хочешь… раздеться сама?

— Я не собираюсь раздеваться! — возмущенно отрезала тень. — И вообще не разрешала тебе прикасаться к моей одежде!

— Но ведь купаться в одежде очень неудобно, — ласково проворковал дракон, не прекращая своего занятия.

А в следующий миг Таэль услыхала, как звякнул о край бассейна один из ее кинжалов, отстегнутый хозяином так ловко, словно он прошел обучение в воровской шайке.

— Ты ведешь себя как лесовик в полнолуние, — попыталась урезонить дракона тень, но он только довольно усмехнулся.

— Лучше скажи, как типар, милая. У тебя такая кожа, нежная как лепесток розы, хочется коснуться ее губами… но сначала тебя нужно умыть, пробовать на вкус гоблинские зелья я пока не готов. Да и запах их мне не нравится. Взгляни на эту воду, в ней настои лучших цветов, самые тонкие и свежие ароматы, они, как хорошая оправа, оттенят нежную прелесть твоего тела.

Зрадр шептал на ушко тени непривычные ей комплименты, странным образом одновременно нежные и неприличные для девушки ее круга, а она неустанно пыталась найти слова, какими можно остановить это безобразие. Ведь не пытаться же с ним драться? Даже представить страшно, чем это может закончиться, видела она, на что способен его сородич. Однако все ее усилия оказались тщетны, нужные слова все никак не находились, зато в груди постепенно разрасталась смешанная с отчаянием обреченность.

Звякнул металл, и тень вдруг поняла, что дракон сумел расстегнуть и снять ее пояс с оружием, а она даже не заметила когда. И браслет оставался таким же прохладным, словно его и не было и словно это не его хозяйку так бесцеремонно разоружал и раздевал окаянный нахал. В душе девушки внезапно полыхнула огнем незнакомая прежде паника, да что же это происходит?

Заворожил он ее, что ли?

И вдруг светлым солнечным лучом сквозь сгущающиеся над ее головой тучи вспыхнуло ясное понимание — так ведь и в самом деле заворожил! Ведь Зрадр слышит каждую ее мысль и чувствует эмоции, вот и пользуется растерянностью пленницы нагло, как если бы вел ее на поводке, то отпуская, то подтягивая ближе. Таэльмине вспомнились мимолетно услышанные слова о том, что драконы позаботились о собственной безопасности, и она больше не сомневалась, каким именно способом.

— Красивая и умная, — страстно шепнул ей над ухом мужчина, — дивная смесь…

Подхватил девушку на руки, крепко, почти жестко прижал ее к груди, затем резко отстранил и швырнул в бассейн.

А уже в следующий миг, легко перемахнув через борт, прыгнул туда следом за нею.

— Дурак! — сообразив, какую глупость сотворил этот самоуверенный детина, мгновенно рассвирепела тень.

У нее же все оружие чем-нибудь промазано или пропитано, и большая его часть находится вовсе не на поясе! Разумеется, от случайностей оно защищено особым составом, но это зелье наносится тончайшим слоем и отнюдь не рассчитано на купание в горячей воде.

— Милая… — Крепкие ладони поймали талию девушки, а в следующее мгновение к ее спине прижался дракон и ловко потянул назад с плеч промокшую одежду.

А Таэльмина вдруг очень ясно поняла, что через миг ее руки будут связанными не до конца снятой курткой и она окажется в объятиях дракона совершено беспомощной. И это будет конец всем ее планам и мечтам, вряд ли драконы выпускают свою добычу, после того как им удастся ее пометить.

Все в душе тени мгновенно восстало против такой судьбы и такого будущего, и ее рука сама, опережая приказ разума, отработанным жестом выхватила из потайного кармана иглы, смазанные мощным парализующим зельем.

Не задумываясь ни на секунду, Таэль нанесла несколько стремительных ударов, надеясь, что Ганти не ошибся и у них с драконами действительно полное совпадение жизненных процессов.

— Милая! — прорычал Зрадр, крепко вцепившись в пленницу и разглядывая выступающие на своей смуглой руке капельки крови. — Тебе нравится причинять боль тем, кто тебя любит?

— Это не любовь! — яростно глядя в его потемневшие глаза, бесстрашно заявила тень, уповая на чудо. — Любовь — это когда чувства взаимны. А у тебя детский каприз, прихоть избалованного ребенка, ни в чем не знающего отказа!

— А! — едко и яростно ухмыльнулся дракон. — Значит, я — капризный мальчик? А ты — злая девчонка, и стало быть — мы пара!

Мужчина молниеносно провел по обнаженному девичьему плечу резко прорезавшимся когтем и сразу приложил к отозвавшейся острой болью царапине свое окровавленное запястье.

Тень невольно охнула от неожиданности и резкой боли и схватилась пальцами за ближайшую точку, отключающую чувствительность, однако это не помогло. Нестерпимое жжение утихать не желало, наоборот, разгоралось жарким пламенем, словно ранку посыпали перцем. А вдобавок запоздало начал нагреваться фейский браслет, обещая сжечь руку тени на медленном огне, если она немедленно не покинет опасную зону.

— Негодяй… — с ненавистью прошипела Таэльмина, тщетно пытаясь вырваться, однако дракон ей больше не отвечал.

Да и вообще перестал шевелиться, хотя так и не разжал крепких объятий, в которых, как в тисках, продолжал держать свою добычу.

Не переставая про себя проклинать Зрадра, тень сумела невероятным усилием извернуться и заглянуть в его лицо, чтобы в следующий момент осознать, как бесполезно к нему взывать. Зелье все же подействовало, и застывший бесчувственным изваянием дракон не мог сейчас сделать ни единого движения. И если верны ее расчеты, то останется в таком же положении по меньшей мере полчаса.

Пленница размышляла всего мгновение, затем осторожно отстранила его руку и рванула пуговки своей блузы. Ей пришлось извиваться ужом, однако тень выскользнула-таки из объятий хозяина, оставив взамен куртку и блузу. Стремительно, словно убегая от пожара, выпрыгнула из бассейна, подхватила валявшееся на полу оружие и рубаху дракона и, чувствуя, как постепенно начинает мутиться разум, затравленно огляделась в поисках хотя бы мало-мальски надежного убежища.

Крохотная ручка, махнувшая тени из щели тяжелого коврового занавеса, скрывающего дверь в соседнее помещение, сначала показалась настороженно озиравшейся девушке плодом воображения собственного страстно жаждущего спасения сознания. Но она все же направилась в ту сторону, только потому, что больше идти было некуда.

Каждый шаг давался Таэли с большим трудом, чем предыдущий, сознание мутилось, а комната плыла перед глазами, как обманчивый дым иллюзий Бенфраха. Девушка отлично понимала — это действуют ее собственные зелья, попавшие ей в рану вместе с водой или кровью дракона, но останавливаться и искать противоядие не стала. Боялась не успеть, хотя уже абсолютно не надеялась на чудо.

Тень еще успела отодвинуть полу занавеса, с трудом сделать последний шаг ставшей вдруг невыносимо тяжелой ногой, но плохо слушавшееся тело ее подвело. Она не сразу заметила небольшой порожек, неуклюже дернулась, пытаясь его преодолеть, но все же споткнулась и полетела головой вперед в темноту, понимая последним всплеском разума, что на этот раз она проиграла.

Селайвен с вампиром стояли у перил и смотрели куда-то вниз, когда Таэльмина неслышно, как подобает истинной тени, возникла у них за спиной.

— Таэль? — Первым девушку, как ни странно, почувствовал эльф, и она слабо улыбнулась ему, понимая, как неестественно выглядит сейчас улыбка на ее лице. — Дикий лес… что случилось?

— Дракон случился, — сказала тень правду, и ее голос предательски дрогнул.

— Не может быть… — ошарашенно рассматривал ее обернувшийся Алдер и тут же спохватился, бросился навстречу.

Однако Селайвен уже подхватил девушку под руку, потянул чутким носом и помрачнел.

— Садись вот сюда, я попытаюсь вылечить.

Однако Таэль не успела сделать и шага, как на балконе возникли сразу три дракона.

— Где она?

— В чем дело, Фрурд? — заступил им дорогу вампир.

— Почему вы гоняетесь за нашей спутницей? — Помрачневший эльф решительно приобнял девушку, всем своим видом показывая, что она под его защитой.

Но увидевшие Таэльмину драконы уже и сами не рвались подойти к ней. С их красивых, суровых лиц постепенно сползало привычное бесстрастно-уверенное выражение, а взамен проступало почти детское изумление, смешанное с недоверием и обидой.

— Где ты была? — наконец спохватился Грард, но к этому вопросу тень уже была готова.

— А разве все вы не видели, как меня утащил горгул? — Таэльмина постаралась выразить в своем вопросе всю горечь и презрение, какие испытала, оказавшись пленницей дракона.

— Но… — начал было один из драконов и резко смолк.

А в следующую секунду на балкон вихрем ворвался Зрадр.

— Где…

Его вид Таэльмины ошеломил еще больше, дракон даже головой мотнул, словно отгоняя наваждение.

— Здесь она, — начиная что-то понимать, едко прошипел вампир, — не узнаешь? Одежда мокрая, плечо разодрано, голова разбита… Хорошо же вы обращаетесь с девушками!

— Не разбивал я ей голову! — яростно сверкнул на Алдера золотым глазом дракон и резко смолк, стиснув губы.

Но скрежет его зубов услыхали все, и тень алых как огонь крыльев, метнувшихся за его спиной, тоже все рассмотрели.

— А плечо, значит, все же рвал? И откуда вода? — ледяным тоном осведомился эльф, высокомерно разглядывая упорно молчащих драконов.

— Вода была в бассейне, — так же тихо и горько сообщила Таэльмина и, покачнувшись, опустилась на ближайший стул, — он меня туда бросил, чтобы выкупать. На мне зелье было… отвращающее. Седьмого уровня.

— Вот как… — понимающе прищурился незнакомый Таэльмине дракон. — А откуда ты его взяла?

— Разве это важно? — почти с ненавистью уставился на хозяев долины эльф. — Главное — оно было! И вы никак не могли его не почуять и не сделать простейшего вывода: девушка категорически против близких отношений с вашей расой и сделала все возможное, чтобы вам это показать.

— А что он делал с твоей царапиной? — поинтересовался у тени Алдер, едко поглядывая на угрюмых драконов.

— Может, лучше спросишь, — горько вздохнула тень, не имевшая никакого желания отвечать, — что он делал со мной? Я не буду ничего говорить, и сам догадаешься, если посмотришь на оторванные пуговицы и воротник.

— Она сама… — начал было Зрадр, но увидел расцветшие на лицах вампира и эльфа ядовитые ухмылки и резко смолк, добела стиснув губы.

— Я могу подлечить раны на голове, — мягко сообщил успевший взять себя в руки Грард и шагнул к Таэльмине.

Но в тот же миг тень тонко вскрикнула от жара мгновенно нагревшегося браслета, а вокруг нее призрачным серебристым сиянием вспыхнул защитный кокон.

— Тьма… — процедил вынужденный остановиться дракон. — Ну чего ты так испугалась? Я ведь не причиню никакого вреда!

— Боюсь, теперь ее защита тебя не пропустит, — обреченно признался Зрадр, — она меня уколола, и я смешал нашу кровь…

— И ты думаешь, будто теперь она пропустит только тебя? — холодно осведомился Селайвен, сверля юного дракона неприязненным взглядом.

— Она изначально ничего против меня не имела, в смысле — ее защита. — В голосе Зрадра проскользнула гордость.

— Попробуй, — отступил в сторону Грард, и молодой дракон уверенно двинулся к тени.

Таэльмина затаила дыхание, проклиная в душе и самоуверенного наглеца, и собственную непредусмотрительность. Ведь почти догадалась уже, с кем познакомил ее Тук в полумраке своего потайного чуланчика, так почему не попросила о надежной защите от потомков всемогущих создателей? Хотя в тот момент еще сомневалась в своих выводах, да и гордость тени, имеющей статус свободного наемника, не позволила обращаться к незнакомцу за помощью. Кроме того, последняя, смутная надежда на порядочность и справедливость создателей в тот миг еще теплилась в ее душе. А вот теперь девушка с предельной ясностью понимала, как ошиблась, недооценив настойчивость заклеймившего ее дракона.

— Непонятно только, — слегка недовольно проворчал Зрадр, протягивая к тени руку, — где она умудрилась так разбиться…

Договорить он не успел.

Едва рука дракона пересекла какую-то незримую границу, угасший было защитный кокон тени мгновенно вспыхнул с необычайной яркостью, и неведомая сила отшвырнула мужчину к перилам балкона как пушинку. Только невероятная реакция дракона помогла ему ухватиться за изящную колонну, иначе он вылетел бы вниз.

Старшие драконы замерли, озадаченно переглядываясь, а на лице эльфа медленно расцвела довольная ухмылка. Тень облегченно перевела дух, радуясь не столько неожиданной помощи, сколько странному поведению браслета. В этот раз он не нагрелся до нестерпимого жара, лишь предупредил о своем пробуждении всплеском мягкого тепла. Словно решил всю силу направить на нарушителя чужих границ.

Тихий язвительный смешок раздался неожиданно и очень некстати, заставив всех обернуться к входу на балкон.

— Судя по всему, в лабиринте досталось не только мне, — не стал скрывать своей радости Меркелос, проходя к столику, — больше никто еще не вышел?

Тень рассматривала его чуть осунувшееся лицо, помятую рубаху и трясущиеся руки и неожиданно для самой себя начинала понимать, насколько неверно оценивала раньше этого настырного толстячка. А ведь он добился своего положения вовсе не по нраву рождения, а благодаря упорному труду. Хотя знатные предки у него были, но советнику от них даже титула не досталось, не говоря уже о замках и домах. Закон больших состояний сработал на нем со всей очевидностью, прадед приумножал богатства и замки, дед и его братья всю жизнь делили наследство и кормили армию стряпчих и судей, а отец весело прожигал доставшиеся ему остатки былой роскоши.

Ну а Меркелос трудился сначала писарем, потом одним из секретарей Юверсано, пока в один ненастный день вдруг не вознесся до поста тайного советника Хатгерна. И значит, ясно осознала тень, вместе с этим местом потерял все, к чему так упорно стремился. Потому и хамит всем в открытую, прекрасно понимая, что пик его могущества безвозвратно миновал.

— Ты можешь идти отдыхать, — сквозь зубы процедил Грард и, одним взглядом открыв портал, забросил туда бывшего советника.

— Мы пока не хотим, — поспешил сообщить Алдер, — дождемся друзей.

— Они выйдут, — жестко глянув на эльфа, сообщил старший дракон, — только после того, как у Таэльмины пройдут синяки.

— Я могу вылечить, — подумав, предложил Селайвен, и дракон твердо кивнул.

— Лечи.

И тени показалось, будто в его голосе прозвучала нотка облегчения.

— Таэль, ты не против? — вежливо осведомился эльф, и девушка мотнула головой.

— Нет… — И тут же страдальчески поморщилась — это простое движение отдалось в темени глухой, тянущей болью.

— Но я же ее не бил, — с обидой шепнул Зрадр, следя за руками Селайвена, осторожно снимавшего повязку.

— Ну не сама же она себя стукнула по темени? — мрачно прошипел в ответ вампир.

— Да я вообще в бассейне сидел, а она в гардеробную бежала. — В голосе младшего прорвалось яростное рычание.

— В тот момент я и упала, — решила немного помочь ему тень. Заводить смертельных врагов среди таких могущественных существ — несусветная глупость.

— А потом? — осторожно поинтересовался Грард.

— Я не помню… очнулась уже тут, — солгала тень, больше не опасаясь попасться. Раз браслет не подпускает к ней никого из драконов, значит, не пустит и в ее мысли.

Больше драконы Таэльмину ни о чем не спрашивали, переглянулись, надели на лица бесстрастные маски и молча следили за Селайвеном.

Сначала эльф осторожно, не прикасаясь руками, убрал с верхней части девичьего лица страшный синяк, успевший налиться багровой синевой. Рассеченную чем-то твердым шишку, выросшую на голове девушки, все представители старших рас рассмотрели очень пристально, прежде чем позволили эльфу убрать и ее. А едва исцеление завершилось, Фрурд забрал младшего дракона и куда-то увел.

— Сейчас из лабиринта выйдут сразу трое, — равнодушно бросил Грард, наблюдая, как легко и изящно эльф возвращает одеждам тени прежний вид. — Будете ждать их тут или спуститесь в столовую? Там уже накрыт стол.

— Разумеется, в столовую, — сразу решил Алдер, — после вашего лабиринта хочется умыться и немного посидеть, расслабиться.

— В лабиринте было где умыться и отдохнуть, — сухо процедил дракон. — Зато отсюда видно, как они справляются с заданием.

— Да? — мгновенно заинтересовалась Тень. — А почему вы мне сразу не сказали? Я хотела посмотреть!

— А нам в тот момент было значительно интереснее наблюдать за тобой, — насмешливо проворчал вампир, но тень на него не обиделась.

Отлично знала — так откровенно сказать правду может только друг, а сердиться на друзей не стоит.

— Так, может, теперь немного посмотрим на них? — умоляюще оглянулась девушка на дракона и поймала его изучающий взгляд.

— В столовой висит туманный шар, смотреть можно и в нем. Но не всем нравится, когда за ними наблюдают.

— Тем, кому не нравится, — мгновенно нашелся Селайвен, — не нужно было давать клятву на крови. Не знаю, как другие, а я всех спутников чувствую все отчетливее.

— Тогда идем туда, — догадавшись, что дракон почему-то очень желает увести их отсюда, согласилась Таэль, — а кто сейчас выйдет?

— Ганти, Уатель и Хатгерн, — нехотя сообщил дракон.

По лестнице тень вел Алдер, крепко держа за руку, а эльф шел следом, почти касаясь ее одежды, и чуткой девушке слышалось за спиной его дыхание. Но едва они вошли в столовую, где хмуро озирались их друзья, закончившие испытание несколько мгновений назад, Селайвен моментально обогнал тень, в три шага оказался возле эльфийки и, сцапав ее в объятия, прижал к себе, не обращая никакого внимания ни на спутников, ни на откровенное изумление самой Уатель.

— Странно, раньше я ничего не замечал, — оглянувшись на них, удивленно пробормотал шагнувший к напарнице Харн. И тут же забыл про эльфов, бдительно разглядывая невесту. — Ты побледнела… Сильно устала? Давно вышла?

— Не очень, — слабо улыбнулась Таэльмина, начиная понимать, зачем Селайвену понадобилось это представление, — но умыться успела. Иди в умывальню, обед уже ждет.

— Иду, — успокоенно выдохнул он, — я не стал там ничего есть, а мешки с золотом и драгоценностями меня невероятно повеселили. В последней комнате стояли походные сумки, битком набитые слитками и камнями.

— У меня ничего такого не было, — задумчиво поглядывая на не отпускавшего ее сородича, сообщила Уатель, — зато таких диковинных растений и цветов, какие росли в комнатах отдыха, я никогда раньше не видала.

— Почему же не взяла ни одного? — ехидно прищурился сидевший в самом удобном кресле Меркелос.

— Зачем? — высокомерно вздернула бровь эльфийка. — Растения не фейлы, за пазухой не перенесешь. Сел… может, ты отпустишь меня? Не волнуйся, я скоро вернусь.

— Хорошо, — нехотя отпустил ее эльф и направился к повисшему в углу туманному шару. — Ну, и где же они там?

— Назови имя, — суховато подсказал Грард.

— Ительс, — мимолетно оглянувшись на присутствующих, уверенно произнес Селайвен, и тень одобрительно кивнула, испытание для лекаря волновало ее больше всех остальных, еще оставшихся в лабиринте.

Драконы к столу не явились.

Разумеется, добровольцев это совершенно не расстроило, все они проголодались и устали. Не столько от прохождения тоннелей, сколько от напряжения и тревоги — почти все ожидали от испытания более каверзных ловушек. Как выяснилось, далеко не всем достались в лабиринте запутанные узкие переходы и качающиеся мостики. А вот башен с падающими ступенями не досталось больше никому, кроме Таэльмины, но рассказывать об этом тень предусмотрительно не стала.

Как и о своих подозрениях, ради чего драконы вообще придумали эти испытания, ведь Грард еще два дня назад заявил, что добровольцы признаны достойными главного задания.

— Почему эта тропа называется запретной? — сочтя себя достаточно сытой, чтобы начать выяснение интересующих ее подробностей, спросила Таэльмина, откидываясь на подушки.

Мягкое кресло вместе с подушками притащил к столу для спутницы Изор, едва узнал о ее ушибе. Бесцеремонно согнав ради этого с уютного сиденья Меркелоса. Однако бывший герцогский советник в этот раз не решился ни возмущаться его наглыми действиями, ни корчить ему, по своему обыкновению, ехидные гримасы. Хватило одного сурового взгляда огра, чтобы понять — эта громадина, по какой-то невероятной прихоти создателей разговаривающая на человеческом языке и соображающая ничуть не хуже самого шпиона, может при надобности вмиг превратиться в настоящего зверя.

Спутники еще не успели ответить тени, как обычно, точно нашедшей самый неприятный вопрос, как раздался легкий звон, и на стол перед герцогом медленно, словно падающая пушинка, опустился перевитый золотым шнуром свиток.

Вампир мгновенно оказался рядом с новым сородичем, провел над свитком рукой, прислушиваясь к чему-то понятному только ему, и успокоенно улыбнулся.

— Это послание совета старших рас, — пояснил он в ответ на настороженный взгляд герцога, — можешь открыть.

В послании оказалось сухое, как приказ, предложение явиться через полчаса в зал, где посланники совета сообщат добровольцам свое решение.

— Нужно собраться и быть наготове, — с плохо скрытой досадой пояснил Ганти, — решения совета не отличаются предсказуемостью.

— А в этот раз — особенно, — вскользь заметил Ительс и, заметив направленный на него задумчивый взгляд тени, внезапно заволновался. — Хотя я знаю только по рассказам, сам первый раз иду…

— Я не первый и тоже ничего не понимаю, потому что дальше никогда не проходил, — так же тихо выдохнул Ганти и вопросительно глянул на лекаря. — Ты потому и не пустил в лабиринте фейла?

— Кто тебе сказал, что я не пустил? — с горечью пробормотал лекарь и смолк, не желая пояснять своих слов, но Таэльмине вполне хватило брошенной им заценки, чтобы начать поиск скрытого в них смысла.

И не важно, что попутно она проверяла и перекладывала свой пострадавший от купания арсенал и пыталась придумать, как бы вытребовать от совета те вещи, которые отряд оставил в спальнях. Странное нежелание старших рас отпускать наемников на задание достойно вооруженными все более тревожило тень, не привыкшую доверять ничему, кроме собственных умений и снаряжения.

И к тому времени, как Грард пришел за отрядом, в ее сознании сложилось вполне логическое и здравое объяснение словам лекаря.

Однако при драконах Таэльмина ничего и никому объяснять не собиралась. Слишком уж хитро и осторожно они себя ведут, не только ничего не объясняя новичкам, но и, наоборот, тщательно перекрывая пути к тем сведениям, которые те могли бы раздобыть сами.

Подводя итог долгим раздумьям и сомнениям, которым в последние дни отдавала все свободные минутки, тень находила только одно достоверное объяснение всем этим странностям и загадкам, но оно ей совершенно не нравилось. Так сильно, что Таэль не желала в этот раз брать всю ответственность за решение на себя. Потому и намеревалась все рассказать Харну и Ганти, как только появится хоть малейшая возможность поговорить, не опасаясь слишком чутких драконьих ушей.

— Идем? — Остановившийся рядом с напарницей Хатгерн нежно коснулся пальцем ее подбородка и вопросительно заглянул в глаза. — Можно я тебя понесу?

— Харн, я хорошо себя чувствую. И они это знают, поэтому сочтут такое поведение лицемерием. Я только одно хотела сказать: если эти… родители выставят нас сейчас из своей Сверкающей долины — не спорь.

— Я и не собирался, — хмуро усмехнулся герцог, — но они все же не родители, а создатели, и создавали не детей, а слуг. Хотя сейчас мне очень интересно, как они объясняли это самым первым детишкам?

— Пора, — окликнул их эльф, и Хатгерн, подхватив тень под руку, бережно повел ее к выходу.

Однако поговорить напарники так и не сумели. Грард появился в комнатах добровольцев уже через несколько минут.

Таэльмина всего лишь успела умыться и переодеться, и в этот раз она не оставила в мешке ни единой из вещиц, встречающихся лишь у ее согильдийцев. Все секретное оружие и особые снадобья были уложены в предназначенные для них потайные кармашки и складки в невзрачной одежде тени, и, когда Харн мог бы поклясться, что туда не поместится больше даже иголки, тихо скользнувший в комнату Ганти положил перед бывшей ученицей увесистый сверток.

Молча и стремительно сделал несколько непонятных знаков и исчез, даже не взглянув на подозрительно нахмурившегося Хатгерна. Впрочем, сердился герцог ровно до того момента, пока тень не развернула подарок. А когда между тонких березовых дощечек миниатюрного сундучка мелькнули светлой синевой лезвия боевых кинжалов, понял, как справедлива старинная поговорка, утверждающая, что бывших наставников не бывает.

Если они истинные, разумеется.

Вот в этот момент и вошел в комнату напарников дракон.

— Ваш багаж уже на месте, — сухо объявил он, пару мгновений понаблюдав, как герцог укладывает вещи, — если хотите, могу отправить вас прямо сейчас.

— Конечно, хотим, — сразу вспомнил слова тени Харн, так и не успевший выяснить, почему она просила его не спорить.

Наспех забросив в походные сумы все приготовленное в дорогу, напарники поспешили вслед за драконом в столовую и обнаружили бегущих в том же направлении спутников. Каким способом остальные узнали о немедленном отправлении, герцог так и не понял, но выяснять это пока было некогда. В центре комнаты бледно светилось окно перехода, а за ним виднелись белеющие вдали снежные вершины и несколько обычных походных тюков, лежащих на ведущей к горам каменистой тропе.

— Похоже, там холодно, — встревоженно оглянулся на Таэльмину герцог, но тут в окно первыми прыгнули типары, и оно затянулось привычной дымкой.

Торопливо метнулся к окну эльф, увлекая за собой Уатель, затем Изор с Алдером на руках, Ительс с Мейсаной…

— Там есть теплые вещи, — нехотя буркнул дракон, когда в тумане прохода растаяла крепкая фигура герцога, привычно подхватившего на руки свою невесту, и, мрачнея, еле слышно добавил: — Все там есть.

Эта избушка оказалась почти точной копией прежней, и устраиваться в каждой комнате пришлось по четверо. Всех девушек поселили вместе, несмотря на сердитое шипение Шены. Однако никто на нее внимания не обратил, все устали и мечтали умыться, перекусить и свалиться в постель.

— Если она начнет тебя изводить, — мрачно произнес провожавший Таэль к дверям женской спальни герцог, отдавая мешок, который отобрал еще в начале последнего перехода, — я сам выкину ее из вашей комнаты.

— Не волнуйся, — вполне оценив шутку, ласково провела тень пальчиками по щетинистой щеке, — с нею я справлюсь. Лучше скажи, сколько мы тут отдыхаем?

— Встанем за час до рассвета, — хмуро глянул Харн и на миг крепко прижал к себе напарницу, — больше не получится. Иди отдыхай.

Решительно отвернулся и пошагал вниз по лестнице. Таэльмина всего пару лишних секунд смотрела ему вслед, лишь для того, чтобы он это осознал, потом стиснула зубы и распахнула дверь. Девушка пока не была уверена, как именно следует называть чувства, все смелее прораставшие в ее душе, ведь ни в стихах, ни в поэмах самых признанных певцов любви не было их описания. Ни острой тревоги за бредущего по незнакомому лабиринту напарника, ни заботы, хватит ли ему горячей воды для умывания и найдется ли в мешке, который она не успела проверить, запасная рубаха. Да и за столом рука так и тянулась подложить заметно исхудавшему за последние дни Харну кусок получше.

Вряд ли хоть один загадочно-дерзкий менестрель или бледный и томный поэт согласились бы назвать все эти обыденные заботы любовью, и Тень заранее была с ними согласна. Она и сама отлично понимала, как далеки ее чувства от желания петь песни и бегать по травке с раскинутыми руками. И тем не менее с каждым днем ей все труднее становилось изображать безразличную к не входящим в ее обязанности вещам напарницу.

— Спим по двое, ты со мной наверху, — властно скомандовала Уатель, показывая Таэльмине на довольно широкую двухэтажную деревянную кровать, — садись перекуси.

— Спасибо, — устало кивнула тень. Взглянула на спутниц, устроившихся в разных углах нижней кровати с мисками в руках, и вздохнула.

Все понятно, эльфийка рассуждает точно так же, как и она сама, и уже исключила Таэльмину из возможных шпионов. Впрочем, Таэль тоже сначала сняла подозрения с Уатель, ни у кого не было возможности загодя знать о решении смелой дочери леса отправиться в поход за феей. Зато тень очень долго колебалась между Шеной и Мейсаной, пока всплывшая в памяти случайно подсмотренная картинка не помогла сделать окончательный выбор.

Наскоро пожевав, тень белкой взлетела на кровать и закрыла крышкой свой светильник, эльфийка уже лежала с закрытыми глазами, ясно выказывая свое нежелание беседовать. Однако у Таэльмины были свои собственные планы, и отступать от них она не собиралась.

— Уатель, — задумчиво осведомилась она, устроившись на своей половине постели, — ты не знаешь, феи нужны всем расам в равной степени? По-моему, некоторые вовсе не желают их возвращения. Следовательно, кто-то из них ошибается — или драконы, или гольды.

— Просто они дураки, эти коротышки, — не выдержав, сердито фыркнула ее соседка, — не понимают очевидных вещей!

— У всех мнений имеются свои слабые стороны… — многозначительно вздохнула тень, пряча лукавую усмешку. Эльфийка, несомненно, проглотила наживку и теперь не сможет уснуть, пока не докажет свою правоту.

— Какие тут стороны, просто все владеют разной магией, — немного помолчав, сообщила Уатель, — и не всех одновременно и в равной мере задевает потеря какой-то ее части.

— Как правильно сказал сегодня Ительс, — мы — люди, — печально произнесла тень, — наших предков когда-то лишили способностей к магии, так откуда мне знать, как и кто тут пользуется энергией?

И в подтверждение своей обиды вздохнула так тяжко и протяжно, как смогла. Как ни противно выманивать у подруги сведения таким способом, но события начинают развиваться все быстрее, и это может означать только одно. Враги не дремлют и уже готовят для наглых беглецов из прибрежных герцогств свои безжалостные сюрпризы.

— Я тебе уже говорила, — нехотя начала объяснять эльфийка, — поток магии един, но она располагается слоями — ниже тяжелые, выше легкие. Разумеется, в некоторой степени они смешиваются, поэтому многие из нас могут частично пользоваться магией соседних слоев. Но только феи полностью использовали самую легкую энергию — ту, с помощью которой плетутся заклинания созидания и ментальные. И лишь они одним своим существованием преобразовывали ее в эманации добра, любви, сострадания… Понимаешь?

— Начинаю понимать… — осторожно подтвердила Таэльмина. — Но разве гольдам все это не нужно?

— А они да еще русалы используют два самых тяжелых слоя энергии — минералов и воды, и кроме того, живут в местах, куда легкая магия просачивается очень долго и понемногу. И потому они еще не ощутили в полной мере ее нехватки — не первозданной, а той частицы, которая облагорожена присутствием фей. А у всех остальных с каждым веком все сильнее заметны изменения к худшему. Мы исподволь становимся злее и недоверчивее, меньше совершаем бескорыстных поступков и теряем способность к состраданию. Но как бы это ни было отвратительно само по себе, хуже все же другое — исчезает истинная любовь. Светлая и возвышенная, всепонимающая и всепрощающая и одновременно нежная и жаркая. Та любовь, которая пробуждает желание петь песни и сочинять стихи, совершать подвиги и сажать сады, дарить цветы и заботу. Гольды над нами смеются, когда мы об этом говорим, но наши старейшины в тревоге. Все меньше рождается детей и все труднее выращивать прекрасные цветы и фрукты. Потому они тысячу лет назад и собрали нас в одном лесу, надеясь защитить от влияния других рас, но, как показало время, это были напрасные старания. Прежние отношения и умения даются нашему народу все труднее. Вот и я сама живой пример.

— Уатель, если тебе тяжело говорить на эту тему при всех…

— А я говорю только тебе. Им я добавила сонного зелья… не могу пока решить, кто продался гольдам.

— Я уже поняла… и тоже присматриваю, — шепнула тень еле слышно, — но вслух говорить пока не стану.

— Ясно… ну тогда про меня… Только ты не знаешь, а всем остальным известно: у нас лебединая натура. Эльф любит только раз в жизни. Раньше это лечили феи, в случае неудачной любви или несчастного случая даровали нам еще один шанс на счастье. После драконов мы к ним ближе всех по слою магии, потом идут дриады и вампиры. А теперь надежды нет…

— Но ведь Сел проявляет к тебе интерес?

— Да, — горько усмехнулась эльфийка, — он ведь точно знает про мои чувства. Так уж вышло, он мне дальний родич, по-вашему троюродный брат. Случайно увидела… и все. А у него уже была возлюбленная, но, как вскоре выяснилось, она отвечала взаимностью вовсе не ему. У нее теперь счастливая семья, и даже малыш родился. А Сел сразу после их ритуала уехал в Сиандолл, попросился в совет наблюдателем. Ну а я уже больше десяти лет живу на холме одиночек… Впрочем, ты его видела.

— И там у вас все девушки такие… — Таэльмина замялась, не находя подходящего слова.

— Все.

— Ох, темная сила! — огорчилась тень, чувствуя, насколько ближе ей стала эльфийка после этого признания. — А Селайвен, он тебя будет обижать?

— Если я открою ему двери моего домика? Ну конечно же нет. Он будет очень счастлив, кому же не хочется, чтобы его любили? И он сделает все — понимаешь, все для того, чтобы я была счастлива. Постарается быть самым нежным, самым внимательным и предусмотрительным. Но мне-то это счастья все равно не прибавит. Ведь я никогда не смогу поверить в его искренность. Каждый миг буду помнить, кого он видит во сне и о ком думает в первый миг, когда просыпается. Потому-то у нас никогда не может быть детей. Эльфийки не сами выбирают время для рождения ребенка. Это решение принимает наш древний инстинкт защиты детей. Наши малыши рождаются только тогда, когда их матери абсолютно уверены в надежности избранника. Поскольку только мужчина, всей душой преданный подруге, в случае опасности бросится спасать ее ребенка, а не помчится к дому соперницы. Все мужчины сильнее любят детей тех женщин, которые живут у них в сердце, какие бы там слова ни говорили они сами. Потому он и не подходил ко мне раньше, а теперь рассчитывает на успех нашего похода. Если нам удастся освободить фею, он сможет попросить ее о милости. Впрочем, ты ведь тоже на это надеешься?

— Я буду просить, — тихо вздохнула тень, — чтобы феи помогли Харну вернуть законное место. И не столько ради него самого, сколько ради жителей герцогства. Под пятой Юверсано всем им придется несладко.

— Ну тогда, значит, он будет просить за тебя, — уверенно подвела итог разговора эльфийка.

— Только сначала нужно еще суметь найти ее и вынести, — укладываясь поудобнее, еле слышно вздохнула тень, — судя по всему, кто-то очень не желает допустить возвращения фей.

Разбудило Таэльмину еле ощутимое прикосновение к виску, и тень, не открывая глаз, напряглась, пытаясь понять, привиделось это ей или и в самом деле происходит нечто странное. И в этот момент кто-то торопливо и едва слышно шепнул ей прямо в ухо несколько слов.

Таэль мгновенно осознала важность сообщения и окончательно проснулась. Стремительно и бесшумно, как дикий зверек, соскользнула с полки, накинула на плечи куртку и осторожно выбралась из комнаты.

Под потолком крошечного коридорчика качался на жердочке фейл, у стены, прямо на полу, на расстеленном одеяле спал Ганти. Вернее, уже не спал, сон мастера-тени был так же чуток, как и ее собственный. Ганти бросил на бывшую ученицу быстрый, совершенно бодрый взгляд и успокоенно смежил веки. Тень уже почти прошла мимо, торопясь исполнить данную ей инструкцию, но тут где-то в глубине души подала тревожный сигнал интуиция. Неизвестно, как повернутся события позже, возможно, сейчас у нее есть последний шанс сказать наставнику несколько слов, и отказываться от этого по меньшей мере неосмотрительно. И совершенно не важна теперь обида, которую пока не простила ему Таэльмина, мелкие недоразумения и недомолвки со временем забываются. Зато если в этот момент она смолчит и это молчание сыграет на руку предательнице, простить себе такой подлости тень не сможет никогда.

Еле слышный щелчок пальцев словно по волшебству подбросил Ганти вверх, и в следующий миг он уже стоял рядом с тенью и сверлил ее вопросительным взглядом. Поймал еле заметный кивок на дверь умывальни, кивнул утвердительно и, пропустив ученицу вперед, шагнул следом, предварительно бдительно оглядев пустой коридорчик и лестницу, ведущую вниз — туда, где устроились на ночлег типары и дракон.

— Ты знаешь про третью? — едва Ганти плотно прикрыл дверь, сделала условный знак тень и бдительно уставилась наставнику в лицо.

Не в правилах их гильдии затягивать разговор и уточнять детали. Все и сами сообразительные, другие ищут себе ремесло попроще.

— Догадалась, — полуутвердительно усмехнулся он.

— Вычислила. Можешь отдохнуть, сейчас она спит… Не одна я такая сообразительная.

— Ясно, — кивнул Ганти, — тогда я пошел. Извини…

Да за что? — хотелось сказать Таэльмине. Ты же ни в чем не виноват, не может человек все предусмотреть и все разрешить! И без того нянчишься с нею так, как не возился до этого ни с одним учеником, глаз не спускаешь ни днем ни ночью…

Однако дверь уже прикрылась.

А в следующий миг внезапно распахнулся рядом со стеной знакомый полог серой занавески, и тень, решительно отбросив всякие сомнения, бесстрашно шагнула туда, уже начиная догадываться, кто именно мог позвать ее в гости.

Наскоро умывшись, тень на миг задумалась, глядя на висевшие в шкафу платья, все как одно похожие на крохотную одежду фей. Светлые и легкие, с широкими развевающимися юбками и свободными рукавами, украшенные крохотными серебряными звездочками и жемчужинками. Словно тени предстояло отправиться на прогулку в сад, хотя Таэльмина уже выяснила, что никакого сада тут нет.

Просто не могла не выглянуть в окно, когда улетела фея, уводя успокоенного Тука. И на несколько мгновений застыла, не в силах отвести взгляда от совершенно чуждого, дикого пейзажа. Сколько мог видеть взгляд, в лучах восходящего серебристо-голубого светила поблескивали острые грани и шпили бесконечных скал, отливающих стальной синевой. И ни одного озерца или речки, и никаких растений.

Наверное, днем тут будет жарко, сообразила тень, поспешно переоделась в первое попавшееся платье и отправилась в зал с фонтаном.

Тут за время ее отсутствия появился большой хрустальный шар, покоившийся на ажурной подставке, а напротив него Тук уже приготовил для Таэльмины удобное широкое кресло с высокой резной спинкой.

Посредине стоящего рядом с ним столика лежало сразу привлекшее внимание тени украшение — изящная узкая диадема. Она была поразительно похожа на браслет напарников, и ни у кого даже на миг не возникло бы сомнения, что сделаны они одним мастером и ради одной цели. Не усомнилась и Таэльмина, но, устраиваясь в кресле, старалась не прикасаться к бесценной вещице даже пальцем, хорошо помня, чем закончилось ее знакомство со сферой правды.

— Ты можешь ее надеть? — Личико у Эалы, опустившейся на руку гостьи, было озабоченно-встревоженное.

— А это очень нужно? Видишь ли, когда я дотронулась до сферы, вокруг полыхнул огонь и мне потом некоторое время было не до наблюдений за шаром.

— Мы знаем, нам Тук рассказал. Не бойся, больше так не будет, старшая мать добавила тебе защиты.

— Спасибо ей, — вежливо кивнула тень, однако брать обруч не торопилась, — но мне бы очень хотелось знать — этот венец я тоже не смогу снять?

— Пока нужно носить, — вздохнула фея. — Но он же красивый? Древние мастера старались…

— Но ведь они делали эти вещи для вас? — Таэльмина умышленно говорила так, словно феи были равны ей по росту, желая узнать хоть немного больше о странных, но, несомненно, прекрасных существах.

— Ты немножко хитришь, — сообщил голосок с правого плеча тени, и она обнаружила там фею в серебряном платьице, — но не со зла и не от жадности, в тебе их нет.

— Зато я любопытна, — честно призналась тень, глупо скрывать чувства от тех, кто видит их насквозь, — а еще недоверчива. И люблю понимать, ради чего нужно поступить так или иначе. Такой уж меня воспитали.

— Нужно надеть, — печально сообщила Эала, внимательно посмотрела на хмурившуюся тень и мягче пообещала: — Но когда мы вернемся, старшая фея снимет.

— А когда вы вернетесь?

— Никто не знает, — помрачнела фея, помолчала и, словно бросаясь в воду, отважно призналась: — Тук ведь тебе сказал — мы почти высохли, не можем даже сделать себе побольше оболочку. Тут нет магии, и в камне не было… почти. Нам нужно хоть немного подкормиться. А тебе придется ждать, но с тобой останется Тук.

— Бедняжки, — шепнула тень, чувствуя, как на глаза невольно наворачиваются слезы. — Прости, я же не знала! Но тогда, раз это нужно ради вас… я надену.

И все же, прежде чем взять диадему в руки, тень несколько мгновений смотрела на нее, прикидывая, как удобнее пристроить венец, чтобы потом он не мешал ей спать. И не путался в крутых локонах.

А когда, безнадежно вздохнув, все же решилась прикоснуться к венцу, Эала восторженно и ликующе возвестила:

— Она прошла последнюю проверку!

— А была проверка? — хмуро скосила на нее глаза тень, ощущая подушечками пальцев легкое приятное покалывание, исходящее от волшебного венца. — Неужели вы могли подумать, будто я способна отнять у обиженного народца последние ценности? Да я вам и браслет отдам, только снимите.

— А герцога?

— Хатгерн — не вещь! — мгновенно возмутилась Таэльмина. — И браслеты к его чувствам не имеют никакого отношения, я на это очень надеюсь. Вот мои чувства… но об этом сейчас говорить не стоит. Мы собирались смотреть шар?

— Прости, — осторожно погладила щеку тени крохотная ручка, — мы не хотели тебя обидеть. Просто нам пока еще не верится, что скоро мы увидим солнце родного мира, сможем взлететь на вершины сосен, подняться к облакам… Ты не знаешь, мы любим развешивать над облаками летучие полянки или беседки, снизу нас никто не видит, а выше только небо и звезды…

— Наверное, это красиво, — примирительно вздохнула тень и наконец опустила венец на голову.

Мягкое серебристое сияние вмиг окутало ее с головы до ног, обдав почти незаметной прохладой, и в тот же миг начал понемногу светлеть изнутри гладкий, как первый ледок, хрусталь фейского шара.

А еще через несколько секунд тень рассмотрела столовую избушки, где сидели вокруг стола с остатками немудреного завтрака ее недавние спутники и их сосредоточенные, хмурые лица. Трудно было не понять с первого взгляда, что на отряд ее напарника свалилась какая-то неприятность. И, похоже, очень крупная.

— А если мы попытаемся их обогнать? — угрюмо спросил сотрапезников Хатгерн, и по выражению его лица Таэль поняла, что ответа на этот вопрос герцог вовсе не ждет.

Спрашивает просто так, на всякий случай.

— Наверняка эти камни не простые, — покосился на окошко Ганти, — гольды применяют в своих шахтах различные заклинания. Чтобы разрушить перемычку между тоннелями или, наоборот, возвести перегородку и подпереть своды. И внизу, возле самой тропы течет как раз та магия, которая подчиняется лишь коротышкам. Только здесь ее в несколько десятков раз больше обычного, поэтому заклинания получатся невиданной силы.

— Но ведь они же погибнут, — неуверенно произнесла Мейсана и вопросительно оглянулась на Ительса.

— Несомненно, — жестко сообщил эльф, — но гольды никогда не жалеют своих созданий. Они их специально такими сотворили, примитивными и покорными. И гномов, и троллей, и големов. Слуги никогда даже слова против хозяйского желания не скажут, приказали нести камни, вот и несут.

Герцог встал со своего места, подошел к оконцу и вгляделся в бледный рассветный сумрак.

Шар, стоящий перед Таэльминой, словно прыгнул за окно, и тень почувствовала, как начинают холодеть пальцы.

Где-то там, в немыслимо далеком от нее мире, по тропке, расчищенной между причудливых изваяний, неслышно и почти неприметно ползла жуткая серая армия.

Мелкие, с крысу, создания двигались неумолимой лавиной, и каждый тащил на плечах угловатый обломок темного камня.

Хитро, стиснув зубы от боли за спутников, нехотя признала тень. И понятно с первого взгляда, для чего гольды выдали гномам камни именно такого цвета. Они отлично скрывали маленьких преследователей в ночной мгле от взглядов бдительно оглядывавшихся добровольцев.

Следовательно, гольды очень долго, далеко не один день и даже не один год готовились к этой вылазке, и это доказывает верность всех сделанных Таэльминой выводов, хотя теперь она многое бы дала, чтобы оказаться неправой.

Внезапно живой серый поток дрогнул, часть маленьких носильщиков свернула в сторону избушки и споро двинулась к крыльцу. Возле ступеней этот ручеек снова разделился, плавно обтекая убежище путников с двух сторон, и ни у кого из наблюдающих за этим маневром больше не осталось никакого сомнения в полной осведомленности хозяев гномов о месте ночлега отряда.

— Но ведь если они сейчас выпустят из камней заклинания… — обмерла тень, живо, как наяву, представляя себе треск бревен, разноцветный блеск стремительно рвущихся из стен клинков ставших острыми каменными лезвиями заклятий и отчаянные крики мечущихся между этим неумолимым оружием друзей.

А она ничем не может им помочь, и неизвестно, есть ли хоть кто-то, кому это под силу.

— Не волнуйся… — Крохотные ручки сотен фей, неизвестно когда успевших облепить Таэльмину, устроиться у нее на плечах и на коленях, успокаивающе гладили пальцы девушки, стирали с ее щек слезы бессилия.

— Они вам ничего не сделают, — вдруг уверенно заявила там, в такой далекой избушке, стоящая на ступенях лестницы Шена, победно озирая замерших спутников, и показала зажатый в руке камень, — если я не подам знак. Можете спокойно выходить и возвращаться назад.

— А какие у тебя доказательства, что гольды не обманут? — спокойно осведомился Зрадр, бесстрастно уставившись на ученицу мастера-тени.

— Вот этот камень! Он откроет проход к моему новому дому… но вам рано знать, где он находится.

— Я думаю, это единственный выход, — задумчиво сообщил Алдер, направляясь к двери мимо лестницы, и Шенлия мгновенно отпрянула назад.

— Ко мне не подходите!

— Да мы и не подходим, — мрачно процедил Ганти и отвернулся.

Однако Таэльмина успела рассмотреть молниеносное движение руки наставника, метнувшего в ученицу иглу, и замерла в тревоге. Камень, зеленовато поблескивающий в руке согильдийки, вовсе не казался безобидным. К тому же совершенно не походил на те, какими пользовались вампиры и огры, открывая туманный путь. И неизвестно было, какое проклятие может из него вылететь, если Шенлия уронит подарок гольдов на пол.

Ученица мастера-тени внезапно покачнулась и начала медленно валиться в сторону столовой. Камень дрогнул в ее слабеющих пальцах, и вероятность оказаться раздавленными появившейся из него скалой мгновенно превратилась для ее спутников почти в реальность. Однако никто из них не находился достаточно близко к предательнице, чтобы успеть подхватить падающее тело. Или хотя бы проклятый камень.

Копия Таэльмины, сосредоточенно помешивающая чай, внезапно бросила ложечку и начала стремительно уменьшаться, одновременно выпуская на волю радужные крылышки и взлетая под потолок. Оттуда старшая фея молнией ринулась на тень и успела в последний момент выхватить на лету камень из руки падающей Шенлии.

Почти одновременно с нею, сделав огромный прыжок, рядом с тенью оказался Зрадр. Подхватил девушку на руки и, не останавливаясь, ринулся по лестнице вверх, рыкнув приказ бежать за ним.

Однако добровольцы уже и сами успели сообразить, кто сумеет помочь спастись остальным, и бросились за драконом. Только Хатгерн стоял неподвижно, потрясенно глядя вслед улетевшей впереди всех фее. Превращение любимой девушки в это прелестное и могущественное, но совершенно чуждое существо совершенно не обрадовало герцога, и даже появившаяся надежда на спасение не могла примирить его с потерей.

Разглядев исказившую лицо напарника скорбную гримасу отчаяния, Таэльмина поспешила подавить рвущийся из груди горестный вздох. Не пристало полноправной тени ахать, как обычной знатной девице. Но в глубине души она отчаянно жалела, что не имеет возможности сказать Харну хотя бы двух слов ободрения. Как успели сообщить девушке феи, их невозможно услышать там, в избушке. И никто из ее бывших спутников даже не подозревает о множестве крохотных зрителей, с затаенным дыханием следящих за вероломным нападением гольдов.

Хотя на запретной тропе и нет ни одного жадного коротышки, — ну так ведь никто из тех, кому не дают покоя чужие земли, богатства или собственные планы захвата власти, никогда сами не ходят в подобные походы. Все находят либо готовых на все наемников, либо слепо преданных слуг и почитателей.

— Харн, — извернувшись, пробрался к герцогу Алдер, — не расстраивайся ты так… Здесь нельзя ничего говорить, но я думаю, все уладится.

Крисдано только крепче стиснул кулаки — так, что даже костяшки пальцев побелели, и ничего не ответил. Просто смотрел остановившимся взглядом мимо вампира в ближайшую дыру клетки на светлеющее небо, даже не пытаясь понять, как такое могло произойти.

Уверен был лишь в одном — вечером, когда он уходил, Таэль еще была человеком, он не мог ошибиться. И когда стояла, глядя ему вслед, тоже была собой, хорошо выученной тенью и его любимой девушкой. А он уверенно шагал вниз, точно так же, как сейчас, туго стискивая кулаки и едва сдерживаясь, чтобы не обернуться, не ринуться к ней, прыгая через ступеньку. Однако сдержался, так как достоверно знал, что от его былого хваленого герцогского благоразумия и хладнокровия остались лишь жалкие клочки и принимать их во внимание не стоит.

А вот утром, после того как уяснил, насколько малы их шансы на спасение, Хатгерн повернулся от окна к напарнице, сверить свои подозрения с ее мнением, и не получил в ответ ни привычного взгляда, ни условного жеста. В тот миг в его душе впервые появилось это странное, невыносимо тяжелое чувство утраты, словно разом оборвались какие-то важные для всего его существования жилы, но тогда он еще не осознал до конца, откуда оно пришло. И только теперь, тайком взглянув на связывающий его с тенью браслет и обнаружив, как разом выцвели бирюза и изумруды, герцог начал прозревать. Ничего общего эта крохотная девчушка с прозрачными крылышками не имеет с его пропавшей лаэйрой.

И герцог еще сильнее, до боли, сжимал кулаки, боясь получить подтверждение своей страшной догадки и узнать, что его любимой просто расплатились за эту волшебную стрекозу.

Летели они довольно долго, и к тому моменту, когда драконы начали резко снижаться, их пассажиры успели успокоиться, устроиться поудобнее и даже осторожно обсудить произошедшее. Ну и немного пожалеть об оставленных в избушке вещах.

Лишь Хатгерн сидел, отвернувшись от спутников, и упорно молчал, не вмешиваясь в их тихие разговоры. Не думал он и о брошенном вещевом мешке. Впрочем, самое ценное — герцогский пояс, кинжалы и амулеты — было с ним постоянно, а куртку он накинул, когда собирался выйти на крыльцо, чтобы увидеть поближе поток движущихся камней. Однако Зрадр решительно запер дверь и никого не выпустил. Теперь Хатгерну стало совершенно ясно: дракон заранее ожидал от гольдов чего-то подобного этому подлому нападению. Не мог герцог только понять, кто в отряде был с ним в сговоре и почему они не предупредили остальных. Или в неведении оставили лишь его одного? Тогда возникает вопрос, ради чего было все это лицедейство?

Но самое главное, где сейчас его несостоявшаяся жена и осталась ли хоть крохотная надежда ее найти?

Браслет резко согрелся, предупреждая о приближении недруга, и Таэльмина мгновенно одернула наброшенный на плечи шарф, скрывающий пояс с оружием. Невзирая на уверения фей в безопасности этого мира, тени трудно было отказаться от намертво заученных правил.

Зрадр вошел в зал стремительно, самодовольно глянул на Таэль… и немедленно пропал, так внезапно, как улетучивались только драконы. Браслет напарников тут же резко остыл, подтверждая исчезновение опасности, и Таэльмина тихо вздохнула, догадавшись по этой стремительности, куда мог уйти дракон. Наверняка очень далеко, скорее всего, в ее родной мир.

А через несколько мгновений артефакт начал греться снова.

Распрыгался, с досадой нахмурилась тень, но вслух ничего не сказала, не желая огорчать облепивших ее фей. Их крохотные личики светились тревогой и надеждой, предвкушением того долгожданного часа, когда малышки смогут подняться в небо родного мира.

— Тук, — заявил возникший вместе со Зрадром незнакомый дракон, не обращая никакого внимания ни на сидящую в кресле Таэльмину, ни на ее крошечных подопечных, — убирай дом в междумирье, потом мы вернем его в родной мир.

— Мой выход в шкатулке, — тихо, но твердо сообщил домовой.

— Почему ты не сказал сразу?

— Шкатулка не моя. Это подарок.

— Кому?

— Герцогу Крисдано, — с ледяной вежливостью пояснила Таэльмина.

— Но мы не можем тащить его сюда… — на миг растерялся дракон, однако мгновенно догадался, что у герцога шкатулки никак не может быть. Ведь тогда и Тук был бы там. — А где шкатулка сейчас?

— У меня, — так же холодно сообщила тень.

— Давай! — решительно шагнул к ней дракон, протягивая руку, и вокруг тени тотчас замерцала серебристая преграда. — Светлая сила… что это такое?

— Это защита, — мстительно пояснила Таэльмина, — от драконьего самодурства.

— Ты не понимаешь, — всерьез обиделся вдруг Зрадр, — там нельзя было и слова правды сказать! Гольды во все камни подслушивающие заклятия насовали, сейчас старейшины вместе с самыми сильными магистрами чистят Сверкающую долину. Всю до единого камушка. Гномы и камнеройки натаскали заразы в каждую пещеру, на каждый уступ.

— Хорошо, — не стала спорить тень, глазки фей, горевшие надеждой, невольно заставляли поторопиться, — я отдам шкатулку Туку, но на время. Как только перетащите дом, вернете.

— Клянусь, — серьезно сообщил дракон и представился: — Я магистр Карнд.

— Держи. — Тень всучила шкатулку домовому, и через минуту он исчез вместе с драконом.

А Зрадр прошел к диванчику и шлепнулся на него, явно собираясь остаться вместе с феями. И молчал целую минуту, пока тянулось томительное ожидание. А едва за окнами резко стемнело, лег ничком и безучастно сообщил, что его резерв полон.

Сначала одна фея неуверенно перелетела с колен Таэльмины на широкую драконью спину, потом другая, третья… И очень скоро все они сидели на нем тесной кучкой, как пчелы на пироге с вареньем, и постепенно начинали все сильнее светиться в сгустившихся сумерках.

— Красиво, — признала тень, тщательно скрывая невольное огорчение невинной изменой крохотных волшебниц.

— В междумирье нет магии, — отстраненно буркнул дракон, и тень сердито фыркнула.

Он явно почувствовал ее эмоции и теперь пытается успокоить. Но тень не сентиментальная девица и ей не нужны никакие утешения.

— А они и так высохли, — не унимался Зрадр. — В камне, где они сидели, не было ни энергии, ни питания, вот и жили за счет своей магии.

— Как это? — заинтересовалась тень, засомневавшись в собственных выводах.

— Создавали только самое необходимое, — помолчав, сообщил дракон, — а когда поняли, что дальше только гибель, отдали всю энергию старшей фее, и она сумела открыть проход через грани миров. Но попала не в свой родной мир, а вот в этот, пустой. Айола поставила здесь свой дом, он хранился у них свернутым в артефакте, и постепенно перевела сюда всех подруг.

— И вы их не спасли?

— Феи могли посылать сообщения только своим созданиям и потребовали сначала тщательно проверить, кто из старших рас по-настоящему желает их возвращения. Сами они с тех пор жили хоть и бедно, но не очень голодали. Когда этот дом открыт, память их рода делится с крылатыми чаровницами энергией. А домовые совершили настоящий подвиг, они не одно столетие изучали магию мироздания и научились находить проходы между гранями миров. И однажды добрались до своих хозяек. С тех пор домовые оделяют их энергией и помогают им выжить. Но вывести их отсюда вместе с домом, к которому привязана память рода, не могут. Зато нашли способ без свидетелей сообщить одному из нас тайну фей, и мы сразу же начали действовать.

— Но почему тогда в том мире, — оглянулась тень на чернильно-черное окно, — феи пытались устроиться возле меня?

— На тебе надеты связанные между собой мощные артефакты, напоенные их магией, и, кроме того, у тебя есть незначительные способности, — пояснил дракон и неохотно признался: — Но после добавления моей крови они постепенно возрастут.

— Не нужны мне никакие твои способности, — холодно отказалась Таэльмина, вовсе не желавшая благодарить дракона за сомнительный подарок.

— Почему? — искренне изумился дракон.

— Так ведь у нас на побережье магической энергии все равно нет, — убежденно ответила она, — значит, мне эти умения никогда не пригодятся.

И в этот момент за окном вспыхнул долгожданный, но все равно неожиданный свет, стремительно ворвался в окна щедрыми потоками, лег на пол и стены ослепительными пятнами, засверкал алмазными бликами в гранях хрустального бассейна и струях фонтанчика.

— Солнце! — восхищенно прозвенел нежный голосок, и в следующий миг бесследно растаяли рамы окон, впуская в зал прохладный свежий воздух.

Навстречу ему буйной лавиной ринулся роскошный букет разноцветных живых цветов, трепещущих стрекозиными крылышками. Вырвался наружу, словно рой бабочек, унесенных сумасшедшим вихрем, взмыл вверх и растаял в небесной вышине.

— Небо для них сейчас как стол с невиданными яствами для человека, две тысячи лет довольствовавшегося скудными крохами самой нищенской пищи, — пояснил подошедший к окну дракон и одним мановением руки создал новые рамы.

— А они не могут переесть? — всерьез озаботилась тень и по насмешливой ухмылке Зрадра поняла, что сказала чепуху.

— Они же не люди, — пробормотал дракон примирительно и вдруг предложил, коварно улыбнувшись: — А ты не хочешь посмотреть, какие желания загадывают твои спутники? Этот шар привязан к твоему венцу, и за домом, где сейчас находится герцог, ты можешь следить, когда захочешь. В нашем мире шару вполне хватит и твоей энергии.

— Как мне кажется, — смерив его пристальным взглядом, процедила Таэльмина, — это ты снова хочешь за ними пошпионить.

Но противиться жарко вспыхнувшему в душе желанию посмотреть на Харна и остальных спутников не смогла. Дрогнувшими пальцами торопливо повернула венец и уставилась в начавшую светлеть глубину хрустального шара.

— Я не хочу, — с превосходством в голосе сообщил Зрадр, — я там был. И начало видел, даже успел высказать свое желание. А потом меня позвал Кранд и пришлось уйти, сегодня все магистры очень заняты, у них на счету каждая минута.

— Тогда почему ты сидишь тут? — мгновенно поняла намек тень. — Я и одна вполне обойдусь. Тем более феи скоро начнут возвращаться. Только покажи, как окно открыть.

— Кто бы тогда показал тебе, как пользоваться шаром? — снова обиделся дракон, но теперь тень больше не верила этому хитрецу. — Ну а феи и сами смогут открыть окно, когда вернутся. А вот уйти я не могу, даже если бы захотел. Старейшины попросили охранять тебя, хотя я и сам собирался…

Однако тень его уже не слушала, она всеми мыслями и чувствами была в далекой комнате, среди людей и нелюдей, к которым за несколько дней почему-то успела довольно крепко привязаться, и теперь их судьбы волновали ее намного сильнее, чем заботы родного брата.

Но первым делом она нашла взглядом знакомую фигуру напарника и огорченно вздохнула. Хотя Харн внешне выглядел спокойным и довольным, но она-то сразу заметила и появившиеся под глазами круги, и туго обтянувшую скулы кожу. Одежду тоже мгновенно рассмотрела и подавила вздох, сообразив, отчего он не пожелал снимать своих вещей. Никому теперь не верит и не намерен больше ничего терять. Вот и приготовился в любой момент бежать туда, куда позовут… или хотя бы намекнут.

— Чего он попросил? — заметив краем глаза, как Зрадр придвинулся ближе, спросила тень, даже не сомневаясь в драконьей сообразительности.

— Твоего возвращения, — помедлив, нехотя буркнул дракон.

— Ну?

— Ему объяснили, что это пока невозможно. И взамен разрешили написать письмо.

— Где оно?

— Он мне не отдал, никто не знал, куда я ухожу. Но не сомневайся, письмо возлюбленного тебе принесут сегодня же.

— Он мне не возлюбленный, а напарник, — холодно отрезала тень и едко добавила: — Полагаю, проклятый ритуал ледяного сердца придуман не без вашей помощи.

— Правильно сообразила, — мрачно прошипел Зрадр, — но ты больше можешь об этом не беспокоиться. Я делился своей кровью не только ради того, чтобы найти тебя в пустынном мире, куда унесла свое родовое жилище Айола. Те, в чьих жилах течет хоть капля драконьей крови, не подвластны никаким ментальным заклинаниям и ритуалам. Потому действие того заклятия, которому подвергают всех теней, над тобою более не властно. А остатки магических плетений тщательно вычистили феи. Думаешь, зря они сидели на тебе, как бабочки на цветочке? Просто им противны подобные вмешательства в свободу чувств, вот и старались из последних сил.

— Но ты же раньше говорил, будто они сидят, чтобы брать энергию артефакта? — подозрительно прищурилась тень. — Значит, солгал?

— Нет, — возмутился дракон, — мы не можем лгать! Просто молчим, если не хотим раскрывать какие-то тайны.

— А это была тайна? — фыркнула Таэльмина и сразу смолкла.

Не стоит обсуждать этот вопрос с драконом. Слишком еще живы в памяти его объятия и нахально-заинтересованный взгляд.

— Время на размышления истекло. Кто готов высказать свое желание? — раздался из шара мелодичный голосок феи, и тень тотчас внимательно уставилась в его светлую глубину.

— Я! — Где-то далеко поднялся из кресла вампир. Помолчал, оглядев всех строгим взглядом, и веско сообщил: — Все знают, я шел не ради награды, а в знак благодарности. Но теперь решил попросить награду. Убедите всех остальных старейшин в необходимости принять Хатгерна Крисдано и Таэльмину Азбенд в совет высших рас. От расы людей.

— Молодец, — похвалил Игельс, — а я никак не мог сформулировать. У меня будет такое же желание.

— И у меня, — басовито рыкнул огр.

— Не нужно дважды просить одно и то же, — кротко улыбнулась Айола, — по одному желанию мы исполним для каждого. Это относится и к типарам. Мы посовещались… Драконы проведут для вас ритуал соединения крови с древнями. Ительс, а ты придумай новое желание, я исполню его немного позднее, а пока возьми браслет возврата. Если ты решишь сходить в гости на побережье, он поможет тебе вернуться и привести шесть человек… если пожелаешь. Ганти и Хатгерну я тоже дарю такие же браслеты, они сделаны в виде наручей и защищены от нападения и воровства.

— Спасибо. — Лекарь внезапно охрип. — Мне этого вполне довольно. Харн, ты возьмешь меня с собой?

— С удовольствием, — твердо кивнул герцог, — только прихвати снадобий. Подозреваю, они нам понадобятся.

— Но дриады… — отмер онемевший от неожиданности Ов. — Они рассердятся.

— Нет! — коротко и строго рыкнул Грард, оглядел побледневших типаров и мягче пообещал: — Я сам им все объясню. Они надеются на возвращение древней, но это несбыточные мечты. Никогда еще они не возвращались в покинутые ими миры, слишком любознательны и непоседливы. И дриады им не нужны, это побочные побеги их цветка жизни. Но у нас в сокровищнице хранится капсула с их замороженной кровью. Вам хватит по капле, чтобы стать равными своим избранницам. Полосатые животные должны исчезнуть, это ненужное искушение для тех людей, которые могут тут появиться, если совет примет решение их пустить.

— Нельзя, — мрачно, но убежденно сообщил Хатгерн, — никак нельзя открывать границу и пускать сразу всех. Я думаю об этом уже не первый день. Невозможно резко превратить в пыль все правила и законы, это не может закончиться ничем хорошим. Ломать очень легко, а вот построить из обломков новое крепкое здание невероятно трудно. Пока более честные и благородные присмотрятся и определят для себя новые возможности, жадные и подлые наглецы захватят власть и начнут диктовать свои условия. И без смертельного боя никогда не отдадут захваченное хитростью и просто силой. Причем сражение, как вы сейчас видите на примере гольдов, такие подлецы всегда предпочитают вести чужими руками и за счет чужих жизней и судеб.

— Алдер не ошибся, — задумчиво разглядывая герцога, сказал Грард, — ты достоин места в совете.

— Оно мне не нужно, — сухо отказался Харн, — на мне ответственность за судьбы друзей и подданных. Но вы обещали передать Таэль письмо… вот, держи.

— Через несколько минут послание будет у нее, — пообещал Грард, забирая свернутый в трубочку лист с герцогской печатью, — однако получить ответ ты не успеешь. Портал почти готов, времени хватит только чтобы переодеться. Герцогу не пристало появляться перед подданными в таком тряпье, увы, люди слишком много значения придают мелочам.

— А предстать перед ними разодетым, словно я вернулся с пиршества, можно? — ехидно поднял бровь Хатгерн. — Нет уж, пусть меня лучше осудят напыщенные дураки, чем верные друзья. Поэтому переодеваться я не пойду, побуду с вами.

— Хорошо, — не стал спорить дракон и хотел что-то добавить, но не успел.

Меркелос, тихо сидевший в самом дальнем кресле и усиленно старавшийся казаться невидимкой, вдруг вскочил, сделал несколько неуверенных шагов и рухнул на колени перед Хатгерном.

— Ваша милость, возьмите меня с собой! Я понимаю, мне нет прощения, но я клянусь — сделаю все, чтобы искупить вину. Нельзя мне тут оставаться…

— Не дают покоя нажитые предательством деньги? — сухо процедил герцог.

Верить человеку, который столько раз его предавал, не усомнившись ни на миг, Харн не мог.

— Да при чем тут деньги? — взвыл толстяк. — Дочку он держит в заложницах! Единственную…

— У тебя же нет жены?

— Была… в юности. Женился ради приданого. Но в город не привозил, жила в поместье. А вот дочка совсем еще ребенок… четырнадцать только минуло. Если не выполню задание, Юверсано обещал забрать ее из монастырской школы и назначить фрейлиной, а ими он расплачивается с преданными телохранителями и шпионами. Не замуж отдает — для утех держит.

— Скотина… — процедила Уатель. — Как жаль, что мне нельзя туда пойти!

— Возможно, он врет, — пробормотал Хатгерн, — во лжи ему нет равных.

— В этот раз сказал правду, — доставая из-за пазухи фейла, сообщил Ительс.

— Да, — подтвердил Грард, — и не забудь — на нем клятва крови. И дана она в наших пределах, а не в прибрежных герцогствах, поэтому скреплена магической печатью. А поскольку у всех вас после похода по запретной тропе вскрылись запечатанные каналы силы и пробудились спящие способности, эта клятва не станет слабее, когда вы вернетесь на побережье. Ей хватит запаса силы, чтобы сжечь клятвопреступника.

— Но ведь он наверняка присягал Юверсано?

— Я же говорил, — тихо пояснил Ительс, — когда люди попадают сюда, с них снимаются данные на побережье клятвы. Абсолютно все. Имеют силу только те, которые вы даете здесь.

— Значит, теперь я могу его убить? — недоверчиво нахмурился Меркелос, а в следующий момент в его глазах мелькнул неукротимый огонь. — Никто из вас не представляет, какая это мразь!

— Знаем, — уверенно кивнул Грард, — не сомневайся. Но убивать запрещаем. Таких нужно наказывать по-другому. Но сначала необходимо победить и поймать. Хатгерн, если ты решишь взять с собой этого человека, я закрою его щитом неразглашения. Никакие зелья и амулеты твоей родины не смогут заставить его рассказать о том, чему он был свидетелем. Думаю, он и в самом деле намерен искупить свою вину делом. А мы тем временем постараемся вернуть девочку. Герцог Юверсано недавно велел привезти ее в родовой замок, но пока она живет в башне для воспитанниц, так он лицемерно называет своих жертв.

Куда приведет их открытый драконами портал, Хатгерн не только не спрашивал, но и не задумывался. Он вообще ни о чем не мог думать, кроме своего письма, зажатого в руке Грарда. Или, если точнее, о тех намеках, которые в нем содержались. Едва герцог поставил на листке последнюю точку, как тут же начал сомневаться в верности избранного им стиля.

Стоило ли скрывать смысл от драконов или фей на случай, если они пожелают прочесть письмо? Да и зачем им вообще читать чужие послания, если они слышат мысли и желания любого существа?

Или все же не любого? Ведь не смогли же они за столько лет раскусить подлые замыслы гольдов и русалов!

Перед ним неожиданно вспыхнул жемчужным серебром овал пути, и тотчас, чуть отстранив Харна, в него прыгнул Ганти, вызвав этим вполне благоразумным поступком глухой протест в душе герцога. Это было его герцогство и его дело, и он не желал, чтобы кто-то принимал за него даже самые верные решения. Потому Крисдано больше никого не пропустил впереди себя, а вывалившись из портала и отскочив в сторону, чтобы освободить место остальным, не стал озираться, а возмущенно уставился на Ганти.

— Не обижайся, — еле слышно шепнул тот, скользнув к герцогу, — у нас такой закон. Если ученик не может завершить взятое задание, к его подопечному идет учитель.

— Ты ей уже не учитель… — еще спорил Хатгерн, но уже понимал, как по-детски это выглядит.

— Другого поблизости не было, — пожал плечами Ганти, бдительно оглядывая комнату, — а Мин никогда мне не простит, если ты попадешь в ловушку.

— Мы похожи на дураков? — обиделся Зрадр, выпрыгнувший из портала последним. — Зачем бы мы привели путь в ловушку? Эти покои пустуют с того дня, как Хатгерн удрал подземным ходом.

— Не удрал, а временно отступил, — осматриваясь, важно поправил Меркелос.

— Ты, кстати, лишаешься звания советника, — сухо сообщил ему герцог, — пока побудешь просто секретарем… потом решим.

— Да хоть лакеем, — безразлично дернул плечом толстяк, — лишь бы рот не закрыли. Неизвестно, где сейчас ее милость и генерал?

— Все здесь, — ответил дракон, правильно понявший, к кому обращался бывший советник, — и даже Ральена. Хотя она теперь живет не в прежних покоях, а заточена в тюремной башне по подозрению в организации покушения на Хатгерна. Кроме того, в той же башне заперты два лазутчика, пытавшихся передать ее светлости Юнгильде послания от герцога Юверсано, и трое придворных, помогавших им в этом.

— Как хорошо ты осведомлен, — усмехнулся Харн и шагнул к выходу из собственной гардеробной, где они оказались по воле пути… или драконов.

И почти уже прошел мимо Зрадра, но внезапная тревога заставила замереть на месте с мыслью, откуда могло появиться взволновавшее его подозрение.

А через пару секунд герцог неуверенно протянул руку к дракону и нахмурился. Серебристое сияние, вспыхивавшее в последние дни при приближении одного из создателей вокруг него самого и напарницы, так и не появилось.

— Ну и как ты это объяснишь? — с кажущимся спокойствием осведомился Крисдано, но его недобро прищурившиеся глаза и прорвавшееся в голосе рычание не могли скрыть его ярости.

— Это объясню я, но чуть позже, — спокойно сообщил Ганти и неслышно скользнул к двери.

Прислушался, оглянулся на дракона, получил от того безмолвное подтверждение своих выводов и уже спокойно распахнул дверь в коридор. Дракон шагнул за ним, а рванувшегося вперед Харна деликатно придержал Ительс.

— Не спешите, ваша милость. Они сделают это лучше нас.

— Ительс, — уже жалея о мимолетной вспышке, укоризненно уставился на лекаря герцог, — не смей звать меня вашей милостью. Ты мне друг, как и все остальные, с кем мы прошли тот путь. Кроме секретаря и Шенлии, разумеется.

— Я на всякий случай, — мягко усмехнулся Ительс, — бывают такие люди, но ты на них не похож.

— И на том спасибо, — вернул усмешку Харн, направляясь к широко распахнутой двери в гостиную, где уже бродили, изучая мебель и ковер, Ганти с драконом.

— Погодите секунду, — предупреждающе поднял руку Зрадр, — тут везде рассыпаны сонные и парализующие зелья.

— С определенным смыслом рассыпаны, — проводя над креслами загадочно поблескивающим амулетом, проворчал мастер-тень, — так, чтобы можно было незаметно взять немного при надобности.

— А это не могла оставить Таэль? — вспомнив, как они уходили, осторожно предположил Крисдано.

— Исключено, — твердо опроверг его догадку Ганти, — совершенно не наши методы. Мы прячем оружие на всякий случай в самых незаметных местах так, чтобы не нашли ни слуги, ни случайные люди. Вот, например…

Он прошел к большой картине, изображающей рассвет на море, заглянул за край рамы и осторожно достал оттуда тонкий, как шило, запыленный дротик.

— Это оставила для себя Мин, на рукояти ее тайный знак. Легко достать, но трудно найти, если не знаешь принципа. Тот, кто рассыпал тут зелья, определенно знал о ремесле Мин и решил, будто с помощью такой неуклюжей хитрости сумеет ее ввести в заблуждение. И значит, допускал возможность ее возвращения. Однако другого оружия я здесь больше не нашел и могу с уверенностью сказать, что снадобья прятала женщина. Хитрая, уверенная в себе и безжалостная. Слишком мощные зелья, и нигде ни капли воды. А раз здесь пока не валяется ни одна служанка, значит, приготовившей эту ловушку госпоже хватило власти, чтобы закрыть эти покои от всех.

— Понятно, — процедил Харн и еще крепче стиснул зубы.

Судьба не оставляет своих попыток его наказать, не успел найти любимую, как тут же потерял, не успел вернуться в родное гнездо, как обнаружил приготовленные для них с напарницей ловушки. Которые вполне могли сработать, если бы он вернулся один. Или с Таэльминой, но уставшей либо раненой. И значит, нужно найти и допросить всех, кто заранее знал или догадывался об этой западне.

— За входной дверью двое, скорее всего — воины, — тихо сообщил дракон, пришедший из соседнего с гостиной кабинета. — Голодные и усталые мечтают о смене, но она придет не скоро… часа два у нас есть.

— Пусть помечтают еще немного, — подумав, решил Зрадр, — я обещал Харну дать объяснение.

— Не нужно, — отмахнулся герцог, — я понял. Невозможно делать вместе одно дело и шарахаться, как от крапивы.

— А еще постоянно поднятая защита берет много энергии, — мягко пояснил дракон, — а тут ее брать негде. И позже, если случится настоящее нападение, твой щит может не сработать.

— Можешь убирать, — сообщил дракону мастер-тень, закончив проверять мебель амулетом, — больше ничего интересного я не нахожу.

— А она потом не откажется… — искоса глянул на герцога молча следивший за всеми Меркелос.

— Так ведь Ительс прихватил фейла, — отстраненно буркнул думавший о другом герцог и жестко усмехнулся, возвращаясь к насущным вопросам, — хотя мне его подтверждения не нужны. Достаточно объяснения Зрарда и Ганти.

Вспыхнуло на ручках и спинках кресел и диванов зеленоватое пламя, уничтожая следы чьей-то преступной задумки, и еще сильнее натянулась кожа на скулах Хатгерна. Вовсе не предполагал он, слушая объяснения о приготовленной ловушке, насколько велика она окажется. Да тут хватило бы ядов, чтобы уложить целый отряд.

— А интересно, — вздохнул Ительс, — вход в потайной тоннель оставлен открытым?

— Думаю, да, — хмуро усмехнулся Харн, — и еще сюда наверняка подведена слуховая трубка и где-то должны постоянно сидеть соглядатаи. Глупо ведь устроить такую огромную ловушку и оставить ее без присмотра?

— Уже не сидят, — хитро ухмыльнулся Зрадр, — а спят. Немного того порошка, который теперь уже сгорел… Точечные порталы хорошо удаются нам даже там, где почти нет магии.

— В каком месте спят? — живо заинтересовался Ганти.

— Прямо над нами, в правом углу.

— Там коридор и лестница, — нахмурившись, начал припоминать герцог, — а левее — библиотека и портретная галерея. Покои матушки и Лархоя в противоположном крыле.

— Под лестницей там старая караулка, — скромно уточнил Меркелос, — ваш дед, живший в этих покоях, требовал, чтобы возле двери стоял усиленный пост и менялся каждый час. В караулке обычно отдыхало около десятка стражников.

— Похоже, я не пожалею, что взял его с собой, — кивнул сам себе Хатгерн, — там действительно есть комнатка, но ею почти не пользовались. Регорс считал необходимым каждый день менять время смены караулов, и на пост они приходили с дозорными и вместе все проверяли.

— Он способный полководец, — отстраненно заметил Ганти и кивнул Зрадру на дверь. — Лучше всего было бы снять их после смены, больше бы времени осталось, но теперь придется спешить. Заснувших слухачей могут найти в любой момент.

— Я готов, — невозмутимо сообщил дракон.

— Что делать мне? — суховато осведомился герцог, даже не помышляя командовать этими двумя.

— Держись поблизости, — серьезно глянул мастер-тень, — будешь присягу проверять. Хотя армия и так почти вся на твоей стороне. Несмотря на уважение к Регорсу, воины считают его запутавшимся в юбках.

Хатгерн мрачно кивнул. И хотя его покоробила такая откровенность, но глупо спорить с истиной. Молча встал неподалеку от замершего у выхода дракона, принял самый важный и неприступный вид, и Меркелос с Ительсом тут же встали по обе стороны от него.

В малую столовую Хатгерн шел впереди всех, зорко оглядывая залы и галереи и отмечая происшедшие без него перемены. Каковых было очень немного, и это говорило в пользу Регорса.

Как герцог уже успел убедиться во время церемонии подтверждения присяги и разговора с друзьями, именно генерал, едва осознав истинную суть интриги ее светлости, мгновенно взял власть в свои крепкие руки и настрого запретил всякие перестановки и перемены во дворце. И окончательно рассорился с Юнгильдой, не позволив ей перебраться в покои мужа, в которые она отказывалась входить уже лет пятнадцать.

Регорса Хатгерн тоже пригласил на ужин, как и Бринлоса, и графа Вардина Тольено. Старого друга герцог освободил из тюрьмы первым и тотчас назначил главным советником. А пока Харн разбирался с остальными узниками, граф успел съездить домой, успокоить родственников и вернуться переодетым и свежим. Впрочем, условия в камерах для знатных узников были сносными, и кормили их блюдами, принесенными из герцогской кухни.

Регорс и в этом проявил присущую ему предусмотрительность, отлично понимая, как мало реальных обвинений можно предъявить людям, которых так люто ненавидела ее милость. И это была самая горькая боль и самое большое разочарование генерала за всю его жизнь. Истина обрушилась на него внезапно, в тот момент, когда он принес женщине, которую тайно и истово обожал почти двадцать лет, считая святой страдалицей, известие о пропаже ее старшего сына.

Разумеется, Тел вор знал, как сильно Юнгильда обижена на Хатгерна, и догадывался, кого она желает видеть во главе герцогства, но продолжал надеяться на ее благоразумие. Искренне веруя, что достаточно им сесть всем вместе в кабинете и обсудить претензии герцогини. А после останется лишь выдворить из дворца Ральену и послать Лархоя наместником в один из богатых южных городов. И тогда Юнгильда займет во дворце подобающее ей место, а он сможет тайком любоваться точеными чертами ее холеного, хотя и слегка увядшего лица.

Но ее милость страшно разозлилась, узнав о бегстве сына с лаэйрой и об убийстве Бретты. Орала на Регорса так, словно была скандальной торговкой с городского рынка, а он — мелким воришкой, укравшим у нее пучок редиски. В запале Юнгильда проговорилась насчет своих истинных планов, в единый миг свергнув несчастного генерала с вершины хрустальной башни его иллюзорного замка в глубокий ров, наполненный нечистотами.

А немного поостыв и спохватившись, несказанно изумилась, обнаружив перед собой предусмотрительного, бдительного и непоколебимо уверенного в правоте своих действий командующего армией вместо готового ради нее на все наивного солдафона. Она пыталась рыдать и взывать к его былым чувствам, но генерал уже совершенно прозрел и лезть в пучину розового тумана более не желал. Да и не смог бы, острая боль от сознания своего предательства отравляла каждый миг его существования.

И она только многократно усилилась после того, как вернулся с пустыми руками отряд гвардейцев, взятый Меркелосом для поимки беглецов. С того дня по казармам пошли гулять рассказы о последних словах герцога, загнанного вместе с молодой женой в непроходимое ущелье. Выслушав их от верного шпиона, Регорс побелел как стенка и с того момента надеялся только на чудо, отправив на поиск господина и его жены отряд лучших следопытов. Однако они не обнаружили ни малейших следов не только герцогской четы, но и трупа советника Меркелоса, оказавшегося тайным шпионом Юверсано.

Как только погас шар, обличая желание старших поговорить без свидетелей, Таэльмина торопливо собрала свои вещички и помчалась в выделенные ей покои. Однако немедленно заняться посланием Харна девушке не удалось, в первой комнате ее уже ждали.

Тук сидел на узком диванчике в облике парнишки-проводника, и тень сразу заметила, как печально его лицо.

— У тебя, — мгновенно сделала выводы девушка, — плохие новости?

— Скорее невеселые, — хмуро признался Тук и взглянул на хозяйку со знакомым виноватым выражением.

А еще в его взгляде вдруг мелькнула многовековая усталость и печаль мудрости.

— Я могу чем-то помочь? — Тень начала догадываться, какой непростой выбор стоит перед преданным создателям существом.

Ведь он нарочно принял ради разговора с нею этот облик, чтобы дать понять, насколько серьезен приведший его сюда вопрос.

— Пока не знаю, — сообщил Тук честно и протяжно вздохнул.

— Пока? — задумалась тень, оглядывая комнату.

Как обычно бывает в домах, где есть собратья Тука, тут властвовала идеальная чистота, свежая, как выпавший ночью снег. Значит, домовые уже приняли жилище фей под свою опеку или тут работал один Тук? Не потому ли он такой расстроенный? Ведь дворец фей далеко не мал, так, может, ему нужны помощники? Но сам он почему-то стесняется спрашивать или феи запрещают?

— Тук, можно задать вопрос?

— Конечно.

— Тебе трудно одному убирать этот дворец?

— Но я тут не убираю, — осторожно признался домовой, — феям подвластна магия воздуха, почти наравне с драконами. Они нас и учили когда-то заклинаниям чистоты.

— Уже легче… — задумчиво пробормотала Таэльмина. — А кто готовит мне еду?

— Раньше готовил я, а теперь будут готовить феи. Они любят делать приятное.

— Ты прав, — обдумав это сообщение, вздохнула тень, — новости действительно невеселые. Значит, ты хочешь отсюда уйти, раз в тебе не нуждаются?

— Это не так, — расстроился домовой, отчего-то не хотевший говорить о своем желании напрямик, — я бы с тобой с удовольствием остался, рассказывал легенды и веселые истории, пек пироги и пирожные…

— И я стала бы тучной, как герцог Болвор, — мечтательно поддакнула Таэль и засмеялась, обнаружив, какими круглыми стали глаза Тука. — Не обижайся, я пошутила. И теперь могу догадаться, почему тебе нужно уйти. Тут все теперь хорошо и спокойно, а у тебя есть обязательства перед человеком, которого ты назвал своим другом, и там, где он сейчас, наверное, не очень-то спокойно. Иди. Я и сама бы с удовольствием пошла, но дала слово. Хотя и не очень понимаю, зачем я здесь, если они теперь и сами такие могущественные.

— Так они же тебе сказали — память рода!

— Сказали, но ничего не объяснили. А сама я догадаться не могу, слишком уж они не похожи ни на одну другую расу.

— Так ведь они самые древние! Даже драконы не могут до конца понять фей, хотя на вид они как дети. А память рода — это живой разум, напоенный магией и живущий в особом месте. Он хранит знания и тайны всех фей, которые когда-либо жили. Одному существу просто невозможно их постичь, вот и сливают туда, когда накопят. И если с ним что-то случится, все они останутся без этой бесценной помощи. Однако сама память рода не может ни защищаться, ни подавать сигналы, поэтому рядом с ней всегда кто-то дежурил. Но сейчас феи слабы, им нужно несколько дней, чтобы подрасти, — ты же видела, какими они стали маленькими?

Тук неожиданно всхлипнул, и тень привычно погладила его по голове.

— Не волнуйся, я их не брошу и никуда не уйду. Отправляйся спокойно к Харну, только ответь на два вопроса — тебе там хватит магии? И еще, сможешь ты передать ему письмо?

— Только пиши быстро, меня уже Грард ждет. Или не торопись, попроси фей, когда они вечером вернутся, им отправить записку ничего не стоит.

— Хорошо, — передумала девушка, — я напишу не торопясь, а ты просто передай на словах, что я помню про клятву.

Домовой исчез так, как исчезали только драконы, не прощаясь и ничего не обещая, и Таэльмине оставалось только невесело усмехнуться. Не стоит обижаться на существ этой части мира, они не грубые и не злые, просто другие, и сами это понимают лучше всех. Потому и стараются поменьше общаться с людьми, чтобы не выслушивать упреки и смешные, с их точки зрения, претензии.

Читать письмо тень устроилась в кресле у окна, за которым сияло яркой голубизной по-весеннему безоблачное небо.

Как она и предполагала, Хатгерн постарался скрыть смысл послания в намеках и иносказаниях, упоминаниях об их путешествии и секретных разговорах. Хотя, как Таэльмина все отчетливее сознавала, особым секретом они ни для кого не являлись. Гольдские лазутчики и камни исправно доносили новости своим хозяевам, а драконы беззастенчиво шпионили сами и подслушивали разговоры гольдов.

И хотя упрекнуть их тени было совершенно не в чем — цель была более чем достойна такой многоходовой игры и тройного обмана, — но не чувствовать себя обиженной она не могла. Если только можно назвать обидой ту горькую досаду, которую испытала уверенная в своих способностях тень, впервые заподозрив, что они с Хатгерном в этой игре не более чем подсадные утки. Уж тонкости охоты, по милости Зарвеса, юная графиня изучила досконально.

Обнаружив, как далеко ее размышления ушли от письма напарника, Таэльмина огорченно вздохнула — как ни крути, но скрыть правду от самой себя невозможно. Да и глупо себя обманывать, хотя и признавать, что все ее мечты и ожидания рухнули в один день, тоже очень обидно и неприятно.

После того как тень узнала, что феи уже распутали проклятое заклинание холодного сердца, и попыталась найти в своей душе верные признаки тех чувств, о которых так много говорили в нишах и беседках родного замка влюбленные фрейлины и служанки, ее постигло горькое разочарование. Таэльмина не обнаружила ни в душе, ни в сознании никаких изменений. Не появилось у нее и желания совершать различные глупости, свойственные, судя по рассказам очевидцев, всем девушкам, охваченным пожаром нежной страсти.

Ей не хотелось ни беспричинно смеяться, ни тем более плакать. Не возникаю и желания бегом бежать к Харну в спальню, убивая по пути всех мало-мальски молодых и миловидных служанок. А заодно и не служанок и не очень миловидных. Танцевать в ночной рубашке или бальном платье под струями фонтана и громко распевать по ночам на балконе пока тоже не хотелось.

Да и неизбывная тоска и тревога тоже почему-то не жгли душу, хотя тень и понимала, как непросто сейчас живется ее напарнику в замке Крисдано. Но не зря же туда ушли Ганти с Ительсом и дракон? А теперь еще и Тук отправится, и, судя по его словам, не один, а с Грардом, следовательно, можно быть уверенной в безопасности герцога. Охраняющая его команда стоит армии, Таэльмине и самой не под силу пройти мимо их невидимых щитов.

Но ведь любящие девушки не должны рассуждать так благоразумно и спокойно? Расставшись с уехавшим неизвестно куда и на сколько женихом, они обычно рыдают, заламывая руки и, не слушая никаких уговоров, падают в обморок или рвутся бежать следом, ругаются с родными и слугами, устраивают истерики или бьют посуду и режут на лоскутки свои и чужие наряды. Некоторые топят горе в крепких винах или заедают бесконечными пирожными, другие объявляют голодовку или забастовку, прыгают с балконов и мостов.

А ей даже подумать о таком смешно и противно, и никакого желания вести себя как сумасшедшая пока не появилось. Да судя по ее ощущениям, похоже, в ближайшее время уже и не появится.

Стало быть, придется признаваться в этом герцогу — выбора нет.

Иначе она сначала обманет саму себя, потом Харна, а за ним и всех остальных и станет женой горячо любящего ее, но нелюбимого мужчины. А потом всю жизнь будет жить, помня о своей лжи и мучаясь раскаянием. Одновременно пребывая в постоянном напряжении и тревоге, шарахаясь от каждого взгляда и прикосновения всех остальных мужчин. А вдруг это наконец настигла ее заплутавшая и совершенно ненужная любовь?

Ведь у Таэль к тому времени могут появиться дети, просто не могут не появиться, Хатгерн как раз в том возрасте, когда мужчины начинают мечтать о сыновьях.

И, следовательно, лгать придется и им, родным сыновьям или дочерям?! — ахнула графиня и сразу помрачнела.

Вот о ком ей нужно было подумать в первую очередь, а вовсе не о Хатгерне и не о себе самой! Ведь именно их малютки станут самыми главными жертвами и заложниками ее ошибки в том случае, если Таэль отважится выйти замуж за человека, который не вызывает у нее никаких особых чувств, кроме горячей благодарности за понимание и проявленное благородство. И, разумеется, глубокого уважения за его сообразительность и смелость, а также самоотверженность, преданность, тактичность и нежную заботу.

Но ведь все эти чувства не имеют к настоящей любви никакого отношения? Значит, необходимо как можно скорее сообщить об этом Харну. Продолжать поддерживать в нем надежду на ответную любовь не просто подло, но еще и очень жестоко. И чем дольше продлится этот обман, тем больнее окажется потом разочарование и горше обида.

Вот только одна загвоздка… У Таэльмины словно камень на сердце лег, едва она представила, как будет сообщать о своих выводах герцогу. Нужно не иметь в душе ни капли доброты и сострадания, чтобы бестрепетно причинить такую боль мужчине, истово верящему в ее взаимное чувство. Это нелегкая задача даже для признанной тени, обученной, кроме всех прочих умений, вести беседы с особой деликатностью и обходительностью. И кроме того, после всех трудностей и опасностей, которые они преодолели вместе, написать об этом в письме она просто не сможет. Не заслужил Хатгерн такого оскорбления, и значит, Таэльмине придется собрать все свое мужество и встретиться с ним еще раз. Чтобы, честно глядя в глаза напарнику, сказать ему о несбыточности их обоюдных мечтаний и попытаться хоть чуточку смягчить горечь этой новости.

Но пока эта встреча абсолютно невозможна, Таэльмина не может уйти отсюда даже ненадолго, Айола ясно высказала свое условие. Нет, тень ни в коей мере не осуждает фей — слишком сильно они пострадали из-за своей доверчивости, вот и осторожничают сверх меры. Да и Хатгерн тоже пока не может бросить герцогство, поставленное в тяжелое положение его ревнивой и капризной матушкой, весьма опрометчиво вступившей в сговор с Юверсано. Все в герцогствах знали, насколько этот пройдоха хитер и жаден, и никто никогда после сделки с ним не хвастался прибылями. Их попросту не могло быть, даже если так казалось на первый взгляд.

А о Юнгильде было известно, еще с той поры, как юная дочь графа Падена дэй Борнеса начала выезжать в свет. Самоуверенная красавица была украшением балов и приемов и потому получала приглашения пачками. Не было ни одного вечера, когда бы Юнгильда оставалась без развлечений, и после свадьбы с его милостью Вангердом дэй Крисдано она не стала более степенной. Просто балы и приемы переместились во дворец его светлости, который в те годы души не чаял в красавице-жене. И не обращал никакого внимания ни на ее расточительность, ни на чрезмерное кокетство, ни на вздорность и спесивость.

Видимо надеялся, что эти качества, присущие в молодости многим прелестницам, после рождения детей постепенно растворятся в материнской любви и заботах.

К сожалению, он не первый и не последний, кто так считает. И, увы, не первый, кто глубоко ошибся в своих надеждах. Герцогиня, неимоверно страдавшая в последние месяцы перед рождением наследника от тошноты и невозможности менять наряды, едва встав с постели, закатила роскошный бал. Однако многие заметили, как хмур был герцог на этом торжестве, а вскоре шпионы первого советника принесли графу дэй Азбенд точные сведения о первой серьезной ссоре между супругами, разразившейся после того, как ее милость категорически отказалась допускать малютку-наследника к материнской груди.

Трещина, появившаяся в их отношениях в те дни, так и не исчезла, наоборот, с годами становилась все шире. Ничего не изменило и рождение Лархоя, наоборот, с той поры супруги стали держаться друг с другом еще более отстраненно. Однако Вангерд ничего не запрещал своей супруге и не ограничивал Юнгильду в развлечениях до той ночи, когда поймал ее на измене. Вот после этого даты приемов и торжеств назначал сам герцог, и список гостей тоже подписывал только он. И безжалостно выкидывал из замка каждого, кто пытался нарушить его правила, невзирая ни на знатность, ни на возраст или должность.

А однажды случай, вернее непогода, привел герцогскую шхуну в рыбацкую деревушку, и через несколько месяцев его милость объявил всем о проведенном с Ральеной брачном ритуале. И после этого события у него не было более непримиримого врага, чем ее милость, и об этом знали многие. Только Хатгерн, как ни странно, ничего не замечал или инстинктивно не желал замечать, а просветить его не хватило смелости ни у кого из сплетников. Юный герцог вполне мог за такие слухи вызвать на дуэль, а с мечом он всегда обращался очень ловко. Да и кто из его соперников посмел бы ранить или, не дай светлые боги, убить наследника? Вангерд способен был в отместку безжалостно расправиться с наглецом, а всех его родичей лишить титулов и собственности.

Значит, придется отложить объяснение с герцогом до тех пор, пока она не освободится от задания фей и не найдет способ повидаться с Харном, постановила Таэльмина, вынырнув из пучины воспоминаний, почерпнутых в архивах отца. И, едва приняв это непростое решение, ощутила необычайное облегчение, словно с нее свалилась огромная ледяная глыба.

Девушка спрятала письмо напарника в шкаф, где хранила свою походную одежду, полюбовалась на чистенький, словно ни разу не надеванный эльфийский костюм, и скупо вздохнула, вспомнив об утерянных вещах. Самым ценным там было оружие и гильдейская накидка, и тень очень надеялась, что драконы сумеют найти ее мешок в руинах, в которые превратилась гостеприимная избушка.

Затем Таэльмина неторопливо обошла свои покои, привычно отыскивая взглядом места, где удобно прятать небольшие подарки для себя самой на крайний случай, и наконец-то отважилась подойти к окну.

До этого момента она почему-то была уверена, что подобная вольность не понравится осторожным феям, не зря же они держат в такой строгой тайне нынешнее расположение своего дворца! Вряд ли они перенесли его на прежнее место, дорогу к которому знают все жители этого мира. Тогда просители и просительницы всех мастей уже сегодня начали бы обивать порог их жилища.

Подойдя к окну, тень сначала робко заглянула за край резной рамы, затем шагнула к ней вплотную и внимательно оглядела все, до чего смог дотянуться ее взгляд. И невесело посмеялась над собственной наивностью.

Ни один человек, разглядев простирающееся за окном до самого горизонта плотное море белоснежного тумана, не смог бы угадать, какой пейзаж скрыт под этим безупречно ровным покрывалом.

Полюбовавшись на ясное небо, Таэльмина впервые задумалась — а чем она будет заниматься в этом дворце все то время, пока драконы воюют с гольдами, а феи поправляют здоровье?

Конечно, день-два тень может и отдохнуть, погулять по дворцу, полюбоваться росписью залов и прекрасными картинами, поиграть со струями чудесного фонтана. Но уже на третье утро Таэльмина начнет мучиться от безделья, ей ли себя не знать.

Значит, нужно обязательно спросить у фей, нет ли тут библиотеки? Хотя, судя по рассказу Тука, книги феям ни к чему, но случайно могла ведь попасть какая-нибудь диковинка?

Таэль хмуро оглядела все меньше радующую ее взор изящную обстановку комнаты и отправилась изучать дворец. Разумеется, входить в каждое помещение дивного строения она не собиралась, но тут и без этого хватало анфилад, залов, галерей и лестниц.

А стоило тени представить гуляющих или порхающих по этим залам фей, как в ее душе просыпался гнев на подлых гольдов. Ведь если феи создавали дворец для себя, то и ростом они были ничуть не ниже людей. Так как же скупо пришлось им тратить на свое питание магию, чтобы настолько усохнуть? Так вот почему домовой каждый раз не может сдержать слез, когда вспоминает об этом!

Неожиданное утверждение дракона вызвало у тени горячее желание ответить одному из потомков создателей какой-нибудь колкостью, однако девушке внезапно пришло в голову, что Зрадр вовсе не случайно пытается вызвать ее на спор, если не на ссору, и она постаралась прикусить язык.

Таэльмина упорно молчала, пока они шли к залу с фонтаном, не стала ничего говорить и после того, как устроилась в своем кресле. Все это время она не переставала размышлять о своей догадке, добавляя к первым выводам все новые и новые.

И постепенно ей стало ясно, почему из всех драконов Сверкающей долины сюда пришел сейчас именно этот. Ведь он связан с нею кровью, следовательно, сильнее других ощущает каждое ее движение, каждое желание и порыв души. В таком случае сам собой назревал неожиданный вывод — дракон нарочно ее немножко поддразнивал, показывая себя более грубым и наглым, чем он есть на самом деле.

Ведь он умеет быть совершенно иным, в этом тень воочию убедилась, когда они пробирались по запретной тропе. Тогда Зрадр был молчалив и внешне безразличен к своим спутникам, но действовал всегда быстро и осмотрительно. И в момент нападения гномов увел отряд из избушки очень ловко, сумев уберечь спутников от потерь и ранений. Теперь Таэльмине немного по-другому видится и та ситуация, и действия Зрадра. Похоже, вовсе не от усталости он сидел в уголке с полуприкрытыми глазами… и сейчас самый подходящий момент, чтобы задать дракону этот вопрос.

— Зрадр, а как ты передавал известия остальным драконам из той избушки, с запретной тропы? — совершенно спокойно осведомилась тень, словно продолжая дружескую беседу, и по округлившимся глазам дракона поняла, что ей наконец-то удалось его удивить.

— А почему… — произнес он и смолк, рассматривая собеседницу с таким интересом, словно увидел впервые, — почему ты сейчас заговорила именно об этом?

— Давно хотела понять, отчего ты сидел так спокойно, когда отряд Харна окружали враги с мощными заклинаниями? Ведь ты же наверняка ощущал каждого гнома и каждый камень, который они несли?

— Чувствовал… — нехотя признался дракон, вздохнул и еще неохотнее произнес: — Но ты зря волнуешься, ничего они нам сделать не успели бы. Хотя кастовать заклинания стихий там невозможно, зато у нас была возможность предусмотреть нападение. Когда мы выбирали бревна для этих избушек, то заранее придали их древесине некоторые необычные качества. Такие, как особая плотность и сопротивление разрушению. Но так как магические вещи ведут себя на запретной тропе непредсказуемо, делали мы это в другом мире и потом ждали, пока активная магия сама растворится. Вот поэтому большинство шипов рванулось не внутрь дома, как хотелось гольдам, а в обратную сторону, и вторая шеренга просто не успела бросить свое оружие.

— Но и это не все, — задумчиво кивнула ему тень, совершенно по-новому представляя себе картину произошедшего, которое видела только со стороны.

— Не все, — взрыкнул он, — но я хотел поговорить совсем о другом…

Торопливо плеснул в кубок вина, выпил махом и искоса посмотрел на терпеливо наблюдающую за ним графиню.

— Ну почему ты такая упрямая?

— Думаю… — с легким сомнением проговорила Таэль, вздохнула с показным огорчением и решительно закончила фразу: — Думаю, так проявляется твоя кровь. Раньше я ничего подобного за собой не замечала.

— Слишком рано… — с неожиданным сомнением глянул на тень Зрадр и, словно спохватившись, резко смолк.

Однако Таэльмина ни на гран не поверила ни случайности его оговорки, ни этому красноречивому молчанию. Дракон слишком явно подталкивал ее к какой-то догадке… или снова проверял? И нужно ли пытаться изо всех сил напрягать мозг, пытаясь самостоятельно найти ответ на этот вопрос, либо ее «кровник» готов поделиться своими знаниями? Ну так это же очень просто проверить.

— Рассказывай, — приказала тень, глядя на дракона строго, как суровый наставник на нерадивого ученика, — какими неприятностями обернется для меня ваша идея со смешиванием крови? И не смотри так изумленно, если бы вместе с твоей кровью я получила одни только выгоды, ты сейчас сиял бы от гордости.

— У тебя о нас совершенно неверные представления!

— Какие сами посеяли, такие и пожинаете, — не пожелала молчать тень. — Неужели никто из вас не знает, чем может обернуться добро, если его заталкивать в человека насильно, как горох в индейку?

— Но ведь тебе уже объяснили — другого способа не было! — почти рычал дракон.

— И я поняла и даже поверила! Но потом усомнилась, ведь вы же отлично знали, когда ставили на меня ловушку, что я — подтвердившая мастерство тень. И просто не могли не знать про тайный язык жестов и способы теплописания. Да мне Ганти даже экзамен по нему устраивал…

— И отчего же ты смолкла? — ехидно усмехнулся дракон. — Неужели догадалась? Наконец-то! Да, Шенлия тоже была его ученицей и тоже знала все тайные знаки гильдии теней! Они нас едва не переиграли, главный магистр гольдов и его мастера. Успели на всякий случай проверить и взять под неусыпное наблюдение всё и всех, кто смог бы помешать им окончательно уничтожить фей.

— Но чем им так уж мешали феи? Неужели только желанием открыть клетку гоблинов?

— Они им мешали захватить власть в этом мире, — веско заявил Зрадр, сурово глянув на тень. — Как ты думаешь, стоит ли добывать в горе самоцветы и золото, если феи с нашей помощью могут вырастить любые камни? А сами мы способны извлекать золото из всего окружающего, даже из воды и еды. Как и любые другие металлы, это привилегия тех рас, которым подчиняется огненная стихия.

— До сих пор я считала вашей стихией воздух, — пробормотала тень, лихорадочно думая совершенно о другом, но не имея пока никакого желания говорить об этом вслух.

Уж слишком неожиданные и грандиозные картины вставали перед ее мысленным взором, чтобы тень могла так сразу в них поверить, а тем более начать обсуждать с драконом.

— Воздух наша вторая, более слабая стихия, а есть и другие способности. Чем дольше живет и развивается раса, тем больше умеет и больше истин постигает, — значительно произнес дракон и показался в этот момент тени намного старше, чем девушка привыкла его считать. — Но ведь ты хотела сказать не об этом?

— О другом я пока лучше помолчу… или послушаю. Ведь ты же пришел сообщить мне какие-то важные новости?

— Нет, зато принес тебе кристалл, на котором магией сохранена память о сегодняшнем обеде в замке Крисдано. Мы решили, что тебе лучше посмотреть это своими глазами. А пока ты смотришь, хотел немного отдохнуть… И не смотри так на вино. Мы совершенно не пьянеем, такая врожденная особенность, зато очень быстро восстанавливаем с его помощью силы.

— Как он используется? — поинтересовалась тень, нетерпеливо вертя в пальцах небольшую бусину.

— Положи вон в ту выемку возле шара и поверни свой венец, он прикажет шару открыть для тебя память камня. И не волнуйся, силы в венце как раз должно хватить, здесь он понемногу собирает магию.

Несколько секунд старшая фея внимательно изучала лицо Таэльмины, затем неожиданно попросила:

— Можно я перелечу к тебе на плечо?

— Конечно, тотчас ответила тень, всеми силами стараясь успокоиться и скрыть внезапно вспыхнувшее подозрение.

Вчера никакого разрешения не спрашивали, сидели на ней всей стаей и щебетали, а сегодня вдруг начинают деликатничать! Возможно, кто-то другой и поверил бы во внезапно проснувшуюся обходительность, но только не осторожная тень, успевшая понять за время скитаний по владениям высших рас, насколько непросты их жители. Да она теперь неосознанно в каждом сказанном слове первым делом ищет ловушку! И, как ни прискорбно, почти всегда находит.

— Вот теперь я чувствую твою обиду, — тихо сообщила в ухо снова ставшая крошечной Айола, — и могу все объяснить. Если ты сама еще не догадалась.

— Пока не догадалась, — подавив тяжелый вздох, честно призналась Таэльмина, — это очень трудно. Все старшие расы очень отличаются от людей и все время устраивают какие-то проверки и ловушки. Мне еще повезло, меня шестнадцать лет учат бдительности и заставляют отыскивать скрытый смысл в обыденных словах, но могу представить, как трудно пришлось тем, кто проходил этот путь до нас!

— Да, драконы нарочно усложнили людям путь к получению особого задания, стремясь выбрать среди случайных перебежчиков самых честных и благородных людей. А все остальные испытания были придуманы только ради того, чтобы запутать гольдов и русалов. Гольдские магистры сумели обвести морской народ вокруг пальца, но правитель русалов еще очень долго не захочет этого признавать. Старшие расы еще более, чем люди, не любят просить прощения за совершенные ошибки и промахи. А объяснение очень простое — еще вчера мы ощущали твои чувства и могли незаметно на них влиять. Мы расплели заклинание одиночества, забрали часть тревог и добавили немножко безмятежности, тебе нужно было отдохнуть от всего пережитого за последние дни и месяцы. А сегодня ты почти скрыта драконьим щитом, его кровь начинает понемногу тебя защищать. Наверняка ты теперь и сама сможешь догадаться почему. Хотя все драконы чувствуют эмоции и предугадывают намерения всех своих созданий и даже некоторых рас, но не сородичей. Иначе им просто невозможно было бы жить вместе. Да и не нужно им это, раса драконов гордится своей неподкупной честностью и чистотой помыслов. А если и приходится им действовать так, как Зрадр поступил с тобой, это наносит самоуважению и чувству собственного достоинства глубокую рану. Потому и выбирают для подобных заданий самых молодых, после им легче восстановиться и снова поверить в себя.

— Темные силы… — охнула тень, сразу и беспрекословно поверив феям. — Но он держится очень нахально и спокойно, даже вино все время пьет.

— Это вино из особых ягод, в них в несколько раз больше, чем в обычном винограде, целебных и питательных свойств. И сахара, поэтому больше никто не отваживается пить его неразведенным. Но и это не все… Зрадр, как хозяин своей крови, пока имеет над ней власть, вот и пытается разбудить в тебе способности предков. Раньше их имели все гоблины, но по настоянию гольдов драконам пришлось их закрыть. И тут они немного схитрили, оставили возможность для частичного восстановления. И тем беглецам, кто вызывает их доверие и уважение, открывают одну или две. Например, Ительсу Грард открыл целительские способности, да и все маги Сиандолла получили возможность управлять силой не случайно.

— Все это хорошо, Айола, и правильно. Но я и так умею делать намного больше, чем остальные девушки, а счастья мне это не принесло.

— Я тебя понимаю, но ты слишком спешишь. Каждому делу нужно учиться, а ты до сих пор училась совершенно иному, и времени на то, чем занимаются обычные девушки, у тебя попросту не было. Ты не мечтала о любви и не пыталась представить своего будущего возлюбленного, не писала писем и стихов, не наряжалась в надежде на счастливую встречу. Ведь женщины придумывают яркие и необычные наряды и надевают на себя сверкающие украшения только с одной целью — сразу привлечь его взгляд. Того единственного, кто станет для нее всем на свете, любовью и болью, надеждой и защитой, спутником и целителем, судьей и палачом.

— Как это печально, — помрачнев, пробормотала Таэльмина, — однако мне теперь будет еще труднее.

— Возможно, но ты же сама недавно сказала, что сильнее других девушек? А мы еще можем добавить: и умнее, и честнее, и преданнее многих. И поэтому совершенно права, тебе будет непросто выбрать человека или нечеловека, достойного твоей любви. А дракон рассказал тебе об особых возможностях своей крови? И о дарованном тебе долголетии? Так зачем же спешить? Как только мы сможем тебя отпустить, у тебя появится куча поклонников, и ты сможешь устраивать им испытания или давать задания и изучать столько, сколько потребуется, пока не сделаешь окончательный выбор.

— Не нужна мне куча поклонников, — еще возмущалась Таэль, а сама уже понимала, что едва не попалась в невинную ловушку и говорит совершенно не о том, — но зато я хотела бы узнать, куда именно вы меня отпустите?

— Куда захочешь, — с незыблемой твердостью прозвучал звонкий голосок Айолы, — ты более других заслужила право выбирать любое место и любое положение, мы сделаем всё. А чтобы ты не скучала в нашем доме в последние дни, попробуй разобраться в одной задаче, но предупреждаю, она очень сложна. И не только для тебя, но и для нас. Из всех людей мы полностью доверяем только тебе и отчасти еще троим, поэтому нас так интересует, какое ты найдешь решение. И каким бы ни был твой вывод, именно он станет основой наших последующих действий.

— Твоя загадка меня уже напугала, хотя я пока ее не слышала. Хочу спросить: а можно будет отказаться от ее решения после того, как я узнаю, в чем она состоит?

— Можно, — беззаботно разрешила фея и неожиданно печально вздохнула, — но ты не захочешь отказываться. А задача такова — когда и как нам открыть границу с прибрежными герцогствами?

Таэльмина была готова услышать что угодно, но только не эти слова. Разумеется, о желании фей снять купол с ее родины она знала уже не первый день и ничуть не сомневалась в твердости намерений маленьких полубогинь. Или все же… богинь? Но была уверена, что за много лет плена они и сами досконально продумали каждый шаг этого действа. Ведь у них в помощниках была память предков! Каких же новых предложений хозяйки дворца ждут от простого человека, хотя и выученного необычному ремеслу?

Или это снова проверка? Тогда на какие качества — на скромность, сообразительность или на самоуверенность? А может, на все сразу?

— Я пока не размышляла, как это сделать, — решила проверить свои предположения тень, — была уверена, что не смогу изобрести ничего более правильного, чем те планы, какие уже хранятся в вашей памяти рода.

— Мы и в самом деле много об этом думали, — спокойно согласилась фея, — и планы тоже разрабатывали. Но рассчитаны они были на долгие переговоры с гольдами и русалами и на постепенное ослабление запретов. Однако мы многого не знали и потому сделали неверные выводы. Гольды не желали никаких договоров, у них была одна цель — постепенно стать единовластными хозяевами мира. Без нас тут исподволь развеивается самая легкая из магических энергий, а без нее постепенно чахнут самые светлые и возвышенные эмоции. Все расы уже почувствовали недостаток любви и добра, жажды созидания и тяги к состраданию, а потеря этих качеств неизбежно ведет разумные создания к вымиранию. Потому-то высшие расы так старательно взращивают в своих детях правдивость и доброту, а еще способность к созиданию и межмировым переходам. И едва состарится и обеднеет магией один мир, ищут для себя новый. Но ты можешь не волноваться за этот мир, найдя его, мы первым делом создали особый ветер, собирающий рассеивающуюся магию, и направили этот поток в глубочайшую пропасть. Она заканчивается длинным тоннелем, выходящим в наполненные самоцветами залы, и вход туда мы защитили заклинанием непробудного сна. Знали по опыту, что пройдет несколько веков или тысячелетий и найдутся желающие разграбить необычайную сокровищницу. И никого не остановит ни написанное на камнях предостережение, ни проклятия жрецов, ни неимоверная опасность. Только немногие существа высших рас могут безнаказанно взять в руки камень, напоенный силой. Но я тебя заговорила, иди отдыхать. А мне пора в зеленый зал, утраченные способности не возродятся и за несколько лет, если заниматься этим только днем.

Айола вспорхнула с плеча хранительницы и стремительно улетела к выходу, а тень огляделась и с огорчением поняла, что, увлекшись рассказом старшей феи, умудрилась пропустить момент, когда исчезли из зала все остальные чаровницы. И значит, сегодня никто ничего ей больше не расскажет, хотя услышанного хватит на сутки размышлений.

Девушка поднялась с кресла и неторопливо направилась в сторону своих комнат, по пути пытаясь представить, как изменится жизнь в герцогствах, если их жителям внезапно станет известна вся правда.

И еще не успев дойти до спальни, отчетливо осознала, насколько прав Хатгерн, заклиная старшие расы не снимать закрывающий побережье купол. Уже через несколько часов, после того как новость о внезапной свободе прокатится по герцогствам, все их жители бросят свои дела и позабудут прежние планы. В каждом дворце, харчевне и доме вспыхнут жаркие обсуждения и споры, в умах и сердцах людей мгновенно родятся новые грезы и надежды, вытесняя былые мечты и заставляя отказываться от прежних намерений.

А в одночасье пропавшая граница приведет к гибели десятков, если не сотен людей. Большинство романтиков, мечтателей, авантюристов и исследователей немедленно ринутся штурмовать перевалы, чтобы собственными глазами увидеть прекрасных дриад и эльфиек, чужие города и дворцы и своими руками прикоснуться к сказочным чудесам. А попадут в приграничные поселки, жители которых пожелают отнять женщин и оставить у себя крепких мужчин. И без стычек не обойдется ни там, ни дальше, у мостов, которые неусыпно охраняют нагарды. А потом и того хуже — поток перебежчиков будет все увеличиваться, а терпение местных жителей стремительно таять.

И очень скоро на границах дриадских земель встанут типары и полуденницы, а светлый лес ощетинится стрелами сородичей Селайвена.

Оказавшись в своей спальне и мимолетно взглянув в зеркало, Таэльмина замерла, рассматривая нахмуренный лоб, лихорадочно блестящие глаза и решительно сжатые губы своего отражения и невесело усмехнулась, почувствовав правоту феи. Тени и в самом деле не под силу отказаться от попытки придумать собственное решение ловко подсунутой задачки, и теперь ей можно не искать, чем бы заняться, чтобы не затосковать от безделья.

Получив подтверждение доставленных разведкой сведений, Регорс взглядом спросил у герцога дозволения и потихоньку выскользнул из столовой.

Но не успела закрыться за ним дверь, как распахнулась снова, и в столовую ворвался бледный и запыхавшийся Меркелос. Никого не замечая, промчался к вскочившей при виде отца девчонке, сгреб ее пухлыми, трясущимися руками и прижал к себе, бормоча слова утешения.

— Меркелос, для девочки готова спальня, ты можешь отвести ее туда, а слуги принесут вам завтрак, — не выдержал этой сцены Харн, но советник вдруг отодвинул дочь, оглянулся на хозяина и резко, с глухим стуком, рухнул перед ним на колени.

— Ваша милость, простите за все… и отпустите нас. Ей нужно отдохнуть и подлечиться, а мне о многом подумать. Клянусь, никогда больше даже в мыслях не встану против вас и сделаю любую грязную работу, но не сейчас.

— Я сам их отправлю, — встал с места дракон и одним движением руки создал светлый овал, повисший посреди комнаты.

Меркелос вгляделся туда, что-то сообразил или узнал и, подхватив дочь на руки, поспешно ринулся в портал.

— Как сегодня дела? — разглядывая влетевших в окно фей, деликатно осведомилась Таэльмина и замерла в ожидании новостей.

Как она успела выяснить еще несколько дней назад, феи всего один день позволили себе понежиться на солнышке и то не стали создавать ни летучих полянок, ни облачных ковров. Просто лежали на верхней открытой площадке самой высокой башни своего дворца, собирая живительную энергию.

А потом каждое утро отправлялись на помощь союзникам, помогать отыскивать и уничтожать бесчисленных гольдских шпионов и диверсантов, замаскированных под камушки, плиты площадей и дорог и даже статуи.

При всем том война с гольдами шла быстро и успешно только до того момента, пока объединенное войско драконов, фей, вампиров, эльфов и нагардов вычищало от многотысячной армии незаметных шпионов города и поселки. Но едва драконы ступили в пределы гольдов, как все изменилось.

Гномы, тролли и камнегрызки, получившие от своих хозяев новые указания, больше не сдавались без боя, бросали в любое приближающееся к ним существо все заклятия, какие вложили в них гольдские магистры.

Зачастую эти заклинания таились в глубине их наполовину каменных тел, но никого из примитивных существ это не тревожило. Они прыгали на врагов, взрываясь еще в воздухе или после прикосновения с любым предметом, и рассыпались то острыми иглами, то раскаленными брызгами, то впивающимся в кожу песком. А те из них, кому удалось ускользнуть от бдительных глаз драконов и вампиров, немедленно отправлялись в ближайшие поселки и нападали на первых попавшихся жителей.

Обитатели Сиандолла, подгорных поселков и нагардских полуподземных городов сидели в тех домах, которые уже проверили и закрыли щитами бойцы драконьего войска, и тщательно следили за входами и окнами. Несколько раз огромным троллям, сотню лет лежавшим у дороги или посредине площади каменными глыбами, удалось застать врасплох даже не подозревавших об их истинном облике жителей, и теперь почти полсотни раненых лежали в домиках дриад и эльфов, ожидая, пока затянутся раны и вырастут руки или глаза.

— Окончательно вычистили занятые два дня назад поселения полукровок и захватили еще несколько залов второго уровня. Там очень трудно воевать. Ниже Родрур запретил спускаться всем, кроме драконов. Да и они уходят в тоннели только с полным резервом и в боевой ипостаси. В таком виде им ни раскаленные камни, ни зачарованное гномье железо не страшны. Но долго никто выдержать не может, гольды буквально вымостили эти залы своими воинами. Поэтому драконы двигаются вперед двойной цепочкой, передний бросает все свои заклинания и отступает, а на его место тотчас встает следующий, — подробно объясняла Айола, точно знавшая, что их хранительница не пропустит и не забудет ни слова. — А у тебя как успехи?

— Закончила прописывать основные пункты закона, теперь нужно, чтобы кто-нибудь посмотрел и добавил уточнения или исключения, — отчиталась тень, — и в план добавила несколько примечаний, нашла в старых книгах два мудрых закона. Но полностью они нам не подойдут, поэтому взяла самое главное.

— Я показывала твои планы Родруру, он со всеми согласен. Хотя тоже добавил несколько уточнений. И главное из них касается тебя.

— Интересно… — осторожно пробормотала тень и приготовилась внимательно слушать.

От Родрура, самого строгого из драконьих старейшин, она не ждала ничего особо приятного, хотя никогда с ним не разговаривала и даже не встречалась. Зато много слышала и, обдумывая наедине военные и мирные планы, которые предлагал старый дракон, могла только ошеломленно и опасливо вздыхать.

Именно он сразу же твердо объявил всем старшим расам, что простые гольды, из касты копателей, совершенно невиновны в интригах своих повелителей, входящих в касту магистров. Это была каста, куда гольды попадали не по родству, а но способностям. Они совершенно хладнокровно отбирали у копателей одаренных младенцев, зачастую вместе с матерями, и так же равнодушно отправляли собственных бесталанных чад на верхние этажи своих жилищ, устроенных с помощью камнегрызок и магии глубоко под горами.

Родрур предложил всем копателям перейти под защиту объединенного войска, в выращенные эльфами временные шатры. Гольды и полукровки раздумывали недолго, как только рядом с ними начали взрываться колонны, плиты пола и прочие, давно привычные вещи, дружно ринулись прочь из пещер и лабиринтов. Копателям еще повезло, все они носили защитные амулеты на случай внезапного обвала или обрушения мостков, и потому погибших было очень мало. Но и этого хватило, чтобы остальные мгновенно забыли про оставленные в недрах горы тайники и кладовочки с ценностями.

— У драконов есть правило: если предлагаешь план решения проблемы, то должен сам первым взяться за его выполнение. Конечно, ты не дракон, и драконьей крови в тебе очень немного, но она уже понемногу тебя меняет и защищает, а кроме того, ты наша хранительница и имеешь право в любой момент попросить у нас помощи. Столько раз, сколько будет нужно. Тебе мы никогда не откажем.

— Я, конечно, могу попробовать догадаться, — задумчиво пробормотала тень, — но ошибаться не желаю, поэтому лучше скажи прямо — чего вы от меня ждете?

— А ты не будешь потом считать это приказом или принуждением? — внезапно заволновалась Эала, считавшая себя кем-то вроде наставницы тени. — Никто не хочет, чтобы ты выбрала свою судьбу в угоду нам или считая это выполнением задания.

— Обещаю, подумаю и выберу только тот путь, который будет мне по душе, — торжественно произнесла тень и уставилась на фей требовательным взглядом. — Ну, говорите.

— Родрур считает — и с ним согласны все остальные старшие расы и мы, разумеется, тоже, — что ты больше всех подходишь на место правительницы возрожденной расы гоблинов.

— Людей! — решительно поправила Таэльмина и тут же засомневалась. — Но почему я? Ганти ничуть не хуже, а мой наставник Бенфрах вообще очень мудрый и предусмотрительный.

— Но у них нет защиты вампиров и эльфов, — тихо вздохнула Эала, — а для первого правителя это очень важно — иметь поддержку соседних рас.

— У Хатгерна тоже есть эта защита, — вспомнила тень и закусила губу.

Герцог живет где-то за Граничными горами в своем замке, и иногда оттуда приходят скупые весточки, по которым можно понять, как много у него дел и забот.

— Крисдано, несомненно, достойный человек, — чуть виновато отозвалась Айола, — но у тебя перед ним важные преимущества: наше покровительство и драконья кровь. Однако беспокоиться не нужно, принуждать тебя никто и ни к чему не будет. Выбор своего жизненного пути ты сделаешь сама. А сейчас нам пора в зеленый зал, на утро мы готовим особую операцию.

Феи дружной стайкой улетели прочь, и тень еще несколько мгновений смотрела им вслед, любуясь этим зрелищем. За последние дни крохотные создания заметно подросли и были теперь ростом в пол-локтя, именно такими, как последняя куколка Таэльмины.

Ганти не стал отнимать ее у юной воспитанницы, но сделал все возможное, чтобы графская дочка брала любимую игрушку в руки как можно реже. Отвлекал интересными рассказами, выматывал тренировками и учебой, подсовывал шкатулки с секретами и головоломки. И однажды кукла перекочевала с прикроватного столика за стекло в шкаф, а потом и вовсе в сундук.

Разумеется, он был, как всегда, прав, хмуро усмехнулась Таэльмина, в этом она убедилась много позже, когда изучала подлинные отчеты о несчастных случаях, произошедших со знатными и богатыми людьми. С теми, кто имел явных или тайных врагов и наследников. Именно с любимыми и привычными вещами злодеи имеют обыкновение подсовывать яды и алхимические зелья, вызывающие потерю памяти и способность разумно рассуждать.

Девушка решительно отбросила ненужные воспоминания, поднялась с места и отправилась в свою комнату. Там, в кресле возле столика с книгами, бумагами и картами ей думалось лучше всего.

Особенно привлекала Таэльмину мастерски выполненная карта мира, где владения каждой расы были выделены особым цветом, а горы и реки вырезаны так искусно, что казались настоящими. С востока острая полоска Граничных гор, севернее более могучий и протяженный Золотой хребет, под отрогами Великих гор которого выкопали свои пещеры и тоннели гольды. На юге, за изрезанным бухтами побережьем Южного океана, щедрая россыпь безымянных морянских островков, а на юго-западной оконечности Золотого хребта, в кольце непроходимых гор, Сверкающая драконья долина.

Тень потрогала пальчиком одну из долинок, расположенную между пустующими землями и драконьими пределами, и тихо вздохнула. Какая она маленькая, эта их древняя родина по сравнению с пастбищами вампиров и соседствующими с ними лесами и холмами дриад и эльфов! Сравнима по размеру только с расположенными неподалеку владениями нагардов, построивших свои небольшие города в предгорьях Золотого хребта.

И только полоска побережья, где протянулись в рядок прибрежные герцогства, раза в три меньше этой долины, усеянной бисеринками городов. Следовательно, не так уж мало там места, как кажется, глядя на карту. И первым делом нужно будет придумать, чем накормить всех новоселов и как обогреть дома, ведь надвигается зима. Домовушки проговорились, как Таэльмина теперь понимает, вовсе не случайно, чем занимается в последние дни их маленький народец.

Совместно с эльфами, пожелавшими помочь абсолютно добровольно, приводят в порядок Адир, древнюю столицу Гоблинора.

— Первым делом запретить это название! — откидываясь на спинку кресла, сердито пробормотала Таэльмина и тотчас озадаченно нахмурилась, расслышав властные нотки в своем голосе.

Вот так фокус! Оказывается, раздумывая над судьбой сородичей и древней родины, она незаметно для себя втянулась в эту задачку, казавшуюся поначалу одной из игр, которые приносил Ганти. Всерьез прониклась заботами пока не существующих жителей Адира, слишком близко к сердцу восприняла опасения сопредельных рас и судьбу их будущих соседских отношений.

Таэльмина закрыла глаза, представила, как возвращается в свой дом в Сиандолл, ходит по магазинчикам или любуется фонтанами… и едко фыркнула. Вовсе не привлекает ее подобное существование.

Затем девушка попыталась представить свою жизнь в прибрежных герцогствах. Разумеется, в Тангр она и близко не сунется, незачем травить сердце напарнику. Попросит Бенфраха подыскать ей задание в родном Сиранге или Мардисе, столице соседнего герцогства. Купить домик и сидеть в нем без дела совершенно не для нее, в этом Таэльмина твердо убедилась за последние дни. Потому так жадно и накинулась на предложенную феями задачку, даже не догадываясь, что это ловушка.

Таэль представила себе неведомого будущего нанимателя, пахнущего вином и жареным мясом, его настоящих или вымышленных врагов, любовниц, друзей и слуг. А также чужой дом и чужие правила, постоянную готовность к нападению, необходимость строить из себя глуповатую и незаметную дурнушку, и почувствовала неведомое ей ранее тоскливое отвращение.

Почему-то совершенно неинтересны стали тени мелкие интриги и неприятности графов и баронов, ведь ни к одному герцогу гильдия ее теперь и близко не подпустит. Все знают, как ловки и пронырливы шпионы Харна. Мгновенно опознают тень и донесут хозяину. И можно не сомневаться, Хатгерн бросит все свои важные дела и примчится к ней.

Таэльмина даже на миг не сомневалась, почему герцог до сих пор не появился у стен дворца фей, — просто пока не знал, где тот находится. Выходит, никакого права обижаться на своих хозяек у тени нет. Наоборот, нужно сказать спасибо за заботу. Значит, им небезразлична ее будущая судьба, раз раньше ее самой задумались над тем, как Таэльмине жить дальше. А возможно, просто спросили у своей памяти рода, которую тень пока не видела и видеть особо не желала. Не хотела разочароваться или, наоборот, проникнуться к ней излишним почтением.

Таэль подвинула ближе свои записи, в которых старалась учесть только самые серьезные проблемы, оставляя разрешение мелких на усмотрение будущего правителя человеческими поселениями, и решительно взялась за перо.

Чего она там желала изменить первым делом, название? Вот с него и начнет…

На следующее утро Таэльмина проснулась спозаранку, загодя выдав себе такой приказ. Еще с вечера, собирая записи, тень сообразила, как много вопросов не успела задать феям, и спешила спросить их сейчас, пока они не улетели.

— Доброе утро, — поздоровалась тень, едва войдя в зал, и смолкла, озадаченная увиденным.

Вдоль стен были парами расставлены десятки манекенов, и наряды на всех были разные. У одних вычурно-пышные, у других простые до скупости. Некоторые щеголяли изобилием мехов или вышивки, некоторые — россыпями камней или цветов. В одних парах ярче были одеты женские манекены, в других — мужские. Привлекали внимание пары, где женщины были закутаны в вуали и кружева почти до глаз, и те, где мужчины носили длинные, ниже колен рубахи или камзолы.

— Доброе утро, Таэль, — мягко отозвалась фея. — Мы обсудили твои планы и решили дать тебе небольшую подсказку, хотя это противоречит правилу старших рас. Мы стараемся никому не давать ни советов, ни пожеланий, каждый волен сам искать свой путь и способы его прохождения. Но ты наша подруга и хранительница и безропотно приняла все невзгоды, выпавшие тебе на долю из-за этой обязанности, поэтому сегодня мы идем наперекор своим правилам.

— Спасибо, — поторопилась поблагодарить тень и не удержалась, пошутила: — Теперь я буду мечтать, чтобы вы всегда нарушали это правило. Советы таких мудрых существ для меня самые ценные подарки.

— И ты не лжешь, — почему-то обрадовалась Айола и указала маленькой ручкой на разноцветную шеренгу. — Тогда слушай. Самый легкий и простой способ заставить переселенцев без споров и сопротивления принять законы новой страны людей, — это сделать вид, будто эти законы уже давно приняты и незыблемы. Для этого нужно, чтобы приходящие в Адир новички с первого дня понимали, что попали в город, который уже живет своей, незнакомой им, но устоявшейся жизнью. Ведь тебе не пришло бы в голову менять правила вампиров?

— Мне хотелось им помочь, — припомнила тень.

— Помощь и дружба — это вовсе не намерение переставить все в чужом доме на свой лад. Мы изначально не пустим сюда ни бузотеров, ни упрямцев, цепляющихся за старые порядки, пока не наберут силу новые законы и правила. Но внешний вид и обращение между уже живущими во дворце людьми в первый же момент должны показать новичкам разницу между герцогствами и старинной родиной. Ведь никто из них не знает и никогда не узнает всей правды, и ты сама понимаешь почему. Некоторым людям свойственна горячность и мстительность, а мстить тут некому, гоблины когда-то сделали почти то же самое, что несколько дней назад пытались устроить гольды.

— Я поняла, — твердо ответила Таэльмина.

Да и чего уж тут не понять: старшие не хотят снова расчищать последствия чьих-то интриг и далеко не добрых планов. И они совершенно правы: это грязная, трудная и неприятная работа и лучше заранее сделать все возможное, чтобы не допустить появления очередных магистров, желающих править всем миром.

— Вот костюмы, мы сделали их по указаниям памяти рода. Выбирай, в чем будут ходить жители твоей страны, мы поможем сделать такие для всех, кто первыми принесут тебе присягу.

— А откуда они возьмутся?

— Это бывшие обитатели подгорных поселков и Сиандолла, вернее, те из них, кто, по мнению наблюдателей, достойны стать твоими ближайшими помощниками. У каждого из них есть любимое ремесло, и многие пришли с семьями. Они временно жили во дворце, но, как только ты туда перейдешь, выберут себе дома в городе.

— Спасибо! — с чувством произнесла тень, похоже, с помощью старших рас образование новой страны станет не таким уж трудным.

Некоторое время она бродила между манекенами, прикидывая, какие костюмы выбрать, чтобы они не показались переселенцам чересчур чуждыми или смешными и не были неудобными и громоздкими. Ведь ей и самой придется ходить в таком всю жизнь.

А фея сидела на ее плече и давала пояснения, и не только по поводу тканей и мехов.

— Еще очень важно обращение между собой и к тем, кто выше по положению. Да и звание правителя тоже. Владыка, властелин, государь, повелитель, император, царь, король, канцлер, шах, хан, султан, шейх — вот далеко не полный перечень титулов, которые хранит память нашего рода. И тебе предстоит прямо сейчас выбрать, кем мы представим тебя твоим подданным.

— Айола, — лукаво улыбнулась Таэльмина, — вы вместе с памятью думали целую ночь, а я должна сочинить за несколько минут? Смилуйся, ведь это невозможно! Просто подскажи, я с благодарностью приму любой совет.

— Старшие расы между собой общаются очень просто, — вздохнула фея, — мы видим суть друг друга. Но тебе, по нашему мнению, лучше выбрать одно из двух: либо король и королева, либо государь и государыня. Но король в Адире уже правил, и это помнят многие жители соседних пределов.

— Тогда о чем разговор! Буду носить звание государыни. А как будут обращаться друг к другу мои друзья? И знатные господа?

— Немного проще — сударь и сударыня. Или господин и госпожа. Вот свиток, тут подробные объяснения. Так какую одежду ты выбрала?

— Вот эту, — указала тень на пару манекенов, привлекших ее внимание удобством и элегантностью костюмов.

— Тогда садись завтракать, а мы пока переделаем твои платья, — распорядилась довольная фея, и домовушки принялись шустро распаковывать сложенный вечером багаж.

Однако Таэльмина предпочитала завтраку ответы на волнующие ее тонкости предстоящей жизни в качестве государыни и, понемногу отпивая горячий чай, просто засыпала фей вопросами.

Ее волновало все: какие земли в ее будущих пределах, какие руды или камни можно добывать в ближайших горах, какие звери, рыбы, птицы и магические существа водятся в лесах, речках и озерах. Где можно купить скот для селян и корм для этого скота, какие ремесла выгоднее всего поднимать, а какие вещи дешевле привозить из селений соседних рас. И чем люди смогут торговать, ведь без этого у них не будет средств на покупку чужих товаров?

Феи отвечали все вместе и по очереди, показывали Таэльмине ответы в туманном шаре и на большой карте страны, где на месте названия белела пустая полоса.

Тень все чаще возвращалась к ней взглядом и снова отвлекалась на очередную задачу, пока, наконец, не решилась задать еще один вопрос.

— Айола, я все больше убеждаюсь, что ты права, и в самом деле, нужно все подготовить заранее — и одежду, и правила. Скажи, а вы еще не придумали название для нашей страны?

— И не одно… Но после того, как ты выбрала костюмы и титулы, больше всего подходит Светания. Это имя будет означать новый рассвет расы людей, начало светлого и доброго пути.

— Спасибо, — благодарно выдохнула тень и оглянулась на окно. — А разве вы сегодня не летите пополнять энергию?

— Теперь мы можем пополнять ее в каждом уголке своего дома, камни зеленого зала наконец-то набрали достаточный запас, и мы смогли открыть щиты. А еще сегодня мы хотим побыть с тобой, потом мы сможем разговаривать с государыней Светании только через шар.

— И никогда не придете ко мне в гости? — огорчилась тень, заметила, как феи украдкой переглянулись, и решительно сообщила: — Возможно, я сейчас нарушаю какое-нибудь ваше старинное правило или веду себя слишком нескромно, но все равно хочу сказать: я буду очень скучать о вас. И буду ждать новых встреч… несмотря ни на что.

Глаза тени невольно наполнились слезами, и две прозрачные капли медленно поползли по ее щекам.

— Таэль… — Две феи, в золотом платье и в голубом, моментально оказались рядом, собрали драгоценную влагу и принялись нежно, как маленькую, гладить девушку по голове. — Не расстраивайся, мы прилетим, обещаем. Просто раньше нас никто и никогда не звал в гости… просто так.

Слезинки превратились в их всесильных ручках в два хрустально прозрачных камушка, и феи прикрепили их себе на платьица вместо украшений. А затем молча раскрыли солнечно светлый проход в неизвестное пока тени место, которое должно было стать домом и ей самой, и всем ее потомкам, подхватили мощным порывом ветра Таэльмину и ее багаж и легко перенесли через призрачный порог.

Тяжелая лапа тоски на миг сжала душу государыни при упоминании родных герцогств, но она тут же решительно прогнала всякие мысли о прошлом. Не до них ей сейчас… и кроме того, свою судьбу она выбирала добровольно и без малейшего принуждения. Так незачем оглядываться, себе дороже.

— Ила, — шепнула Таэль чуть слышно, и домовушка тотчас замерла возле колена, — нужно разместить всех моих друзей поближе к моим комнатам. Это не трудно?

— В вашей личной части дворца свободны все покои, — прошелестела Ила, — мы можем перенести вещи.

— Несите, — приказала Таэльмина и, оглядев сотрапезников, поймала несколько одобрительных взглядов, подтверждающих ее прежние выводы. Ни одна из местных рас тугоухостью не страдала.

Ну а Мейсане она скажет все сама, вряд ли соратница откажется жить рядом с проверенными друзьями.

— Просыпается! — Знакомый голосок невидимой пока феи звучал очень уверенно, и тень слабо поморщилась.

Жить рядом с существами высших рас в десятки раз труднее, чем с людьми. С ними нельзя немного слукавить, прикинуться чуть-чуть более слабой или больной, чем на самом деле. Хотя они вполне могут сделать вид, будто убедились в этом, вот только сама тень никогда не поверит этому притворству.

— Интересно, — проворчала Таэльмина, открывая глаза и внимательно оглядывая собравшихся возле ее постели существ, — я теперь каждый раз буду сутки валяться после прикосновения к этой сфере?

— Не сутки, — огорченно прозвенела Айола, — а только ночь. Сейчас раннее утро.

— И даже не всю ночь, — спокойно сообщил Зрадр, — просто фея тебя усыпила, как только ты начала приходить в себя.

— А долго я гуляла… не в себе?

— Часа два. — Личико феи стало еще более виноватым.

— Тогда я сейчас схожу умыться, — решительно села на постели тень, — а когда вернусь, мы позавтракаем и вы мне всё спокойно объясните. Надеюсь, никто никуда не спешит?

— Нет, — встал с кресла дракон, — мы будем ждать тебя в твоей гостиной.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сухо бросил Бенфраху Харн, отыскав старшего мастера-тень в башне, превращенной его согильдийцами в склад вещей, которые они намеревались забрать с собой в Адир.

— Идем, — невозмутимо кивнул тот и первым направился в сторону комнатки, служившей ему спальней и кабинетом.

— Не здесь, иди за мной. — По пути сюда герцог успел обдумать предстоящий разговор и не желал, чтобы ему мешали поселенцы, у которых различные проблемы и вопросы возникали буквально на каждом шагу.

Одну из малых гостиных первого этажа Хатгерн выбрал по сложившейся в последние дни привычке, именно тут он устроил себе временный кабинет и решал дела просителей и поселенцев. И теперь с досадой поджал губы, издали увидев женскую фигуру, устроившуюся на уголке стула.

Он сам, намереваясь поскорее вернуть жизнь вотчины в прежнее, мирное и неспешное существование, учредил после возвращения такое правило, позволив всем подданным обращаться к себе с утра до ночи. Разумеется, принимал он лишь тех, чьи вопросы не смогли решить новые советники, и потому требовал от просителей бумагу с подписью одного из них. И сейчас, не желая обижать позднюю посетительницу, приостановился, не дойдя двух шагов, и протянул руку за прошением.

Но женщина вдруг соскользнула со стула, упала перед герцогом на колени и протянула к нему руки, словно в молитве.

В тот же миг начал резко нагреваться заветный браслет, и Харн инстинктивно отступил назад, привыкнув верить этому предупреждению.

А в следующее мгновение герцога невежливо отбросили к стене сильные руки Бенфраха, и тот метнулся к просительнице в неуловимо стремительном броске.

— Кто ее пропустил?

Вроде негромко прозвучал вопрос, но откуда-то из приемного зала тотчас примчался один из теней.

— Это родственница одной старой служанки, — коротко отрапортовал он, — пришла проведать тетушку. А потом заявила, что у нее личная просьба к его светлости и никому другому она ее не скажет. Но мы ее проверили, оружия и яда нет.

— Это Жазьена, — стерев краем платка темную пудру с лица обездвиженной им просительницы, мрачно сообщил Бенфрах, поднимаясь с колен, — и у нее на самом деле нет никакого оружия. Отнесите ее в камеру, а когда проснется, допросите.

Последние слова относились к его согильдийцу, и тот мгновенно подхватил тело бывшей любовницы Харна.

— Не пойму только, как ты ее узнал с первого взгляда, — испытующе глянул на хозяина замка мастер-тень. — Над ее обликом поработал хороший мастер, очень хороший.

— Я все тебе объясню, — внимательно оглядев привычную комнату, буркнул герцог и направился к своему столу, — но сначала поговорим о другом. Скажи, когда вы собирались рассказать мне, что Таэльмина теперь правительница древней родины?

— Это очень сложный вопрос, — невесело вздохнул мастер-тень, прошел к столу и сел в кресло для посетителей, — но ответ на него простой. Сегодня. Это я попросил Ительса… А ты уже ужинал? Может, перекусим немного?

Хатгерн пристально вгляделся в сидящего напротив немолодого мужчину и вдруг, словно впервые, увидел его утомленное лицо, темные круги под глазами и неожиданную печаль во взгляде.

— Тук! Принеси нам поесть.

— И горячего бодрящего настоя, — добавил Бенфрах, — большую кружку.

— И мне, — попросил Хатгерн, точно зная, что заснуть рано сегодня ему все равно не удастся.

Домовой накрыл на стол почти мгновенно и тут же исчез. Некоторое время мужчины ели молча, думая каждый о своем. Хатгерн досадовал на себя за невнимание к людям, которые последнее время живут рядом с ним и делают все, чтобы помочь ему восстановить в герцогстве порядок и покой. Хотя вполне могли бы и не помогать, тот же Бенфрах, например. Ведь если судить человека не по родословной, титулу и герцогским регалиям, а по возможности почти мгновенно подчинить себе любое герцогство, Бенфрах намного могущественнее Харна. И остается только верить, что старшему мастеру-тени никогда не захочется сделать ничего подобного. Разумеется, Крисдано вовсе не сегодня осознал всю мощь гильдии теней и значимость их правителей, но лишь сейчас почувствовал, как при мысли об их способностях по его спине проскользнул холодный сквознячок.

— Мы решили сказать тебе сегодня, — допив отвар, повторил Бенфрах, — хотя могли бы и не говорить вовсе. Не в наших правилах вмешиваться в личные отношения людей, которых мы считаем друзьями. Ты и сам можешь понять почему. Иногда судьба человека зависит от одного случайного слова, взгляда, намека. Поэтому мы долго сомневались, смолчать или сказать. Ведь если бы мы не устроили свой штаб в твоем замке, ты прожил бы всю жизнь, даже не ожидая от Мин никаких известий. Поскольку граница пока на месте, и вряд ли драконы уберут ее в ближайшие сто лет. Но из-за наших действий ты знаешь о письмах и порталах и потому продолжаешь надеяться. Вот отчего мы сказали тебе правду.

— Спасибо, — не удержался от горькой усмешки Харн, — но, раз уж решились, не могли бы объяснить подробнее, как она живет, чем занимается?

— Занимается тем же, чем и ты, — устраивает жизнь своей крохотной пока страны. Ты и сам отлично знаешь, какие у нее сейчас заботы. А обо всем остальном я говорить не буду, уже объяснил почему. Спасибо за ужин, пойду я. Дел много.

— Последний вопрос… Я хочу знать точное время вашего ухода.

— Послезавтра ровно в полдень, — тихо произнес Бенфрах и направился к двери. Но на полпути остановился и, словно только сейчас припомнив, хлопнул себя по лбу. — А про Жазьену ты ничего не хочешь сказать?

— Нечего мне говорить, — мстительно проворчал герцог, и, повинуясь укоризненному взгляду мастера-тени, добавил: — Я ее тоже не узнал. Просто при приближении чужих людей, испытывающих ко мне недобрые чувства, начинает греться браслет.

— Вот теперь понятно, — добродушно произнес Бенфрах. — Мне думается, она где-то достала приворотное зелье, решила вернуть твое расположение. Ты намерен ее наказать?

— Отправлю в имение ее старшего брата, — отмахнулся занятый своими мыслями герцог, — и дам ему совет побыстрее выдать сестру замуж, как подозреваю, он и пытается снова подсунуть Жазьену мне.

— Вполне возможно, — согласился мастер-тень, — но лучше не занимайся этим сам. Прикажи кому-нибудь, хотя бы мне.

— Тебя я могу только попросить, но, раз ты не против, делай как знаешь. И ответь на еще один вопрос. Как ты считаешь, кто лучше справится с герцогскими обязанностями во время моего отъезда, Регорс или Тольено?

— А ты куда-то едешь? — вытаращил глаза в притворном удивлении Бенфрах. — Можно узнать когда?

— Послезавтра в обед, и не еду, а иду. И не вздумай говорить, что не можешь меня взять.

— А зачем мне это говорить? — снова изумился мастер-тень. — Как помнится, тебе драконы тоже подарили браслет, открывающий свободный проход в Сиандолл. Значит, ты имеешь полное право ходить туда, когда захочешь и с кем захочешь. А оставить вместо себя лучше сразу двоих или троих соправителей, так надежнее.

И решительно вышел прочь.

Вот как, свободный проход, сердито сопел Хатгерн, злясь на самого себя, лихорадочно копаясь в ящиках и вываливая из них на стол самые важные и срочные документы. Жаль, конечно, что, занявшись неотложными делами, он позабыл спросить Зрадра, как и когда можно пользоваться подарком, но почему же тени напомнили ему об этом только после того, как Харн решил прорваться через границу любым способом? Неужели они не могли раньше намекнуть на уже полученные привилегии?

И вдруг замер, сраженный внезапным озарением.

Да они и не собирались ничего напоминать. До тех пор, пока он не решит это так же твердо и бесповоротно, как решил полчаса назад, жуя жаркое, вкуса которого даже не ощущал.

По лестнице Хатгерн взлетел как на крыльях, торопливо шагнул в распахнутую для него дверь кабинета и нетерпеливо огляделся, ища государыню.

Она сидела в высоком кресле у длинного письменного стола, бессильно положив на темную столешницу руки, и смотрела на приближающегося герцога невыносимо горьким взглядом.

— Что случилось, Мин? — чувствуя, как замирает от плохого предчувствия сердце, срывающимся голосом пробормотал Харн и осторожно прикоснулся ладонью к ее руке.

Слабое тепло, на миг охватившее запястье, согрело и душу, связь браслетов никуда не исчезла, Таэль по-прежнему его напарница.

— Ничего хорошего, — невесело хмыкнула тень, — феи сняли с меня заклятие ледяного сердца.

— И… как? — начиная понимать, насколько все скверно, пробормотал Хатгерн.

— Ничего, — отрицательно помотала головой девушка, и ее губы обиженно задрожали. — Я так надеялась… Прости.

— За что, любимая? — поразился он, вглядываясь в ее личико.

А потом не выдержал, обогнул стол и, осторожно обняв тень за плечи, прижал ее голову к своей груди.

— Мы что-нибудь придумаем, только не плачь, — бормотал он тихо, гладя упругие шелковистые завитки и незаметно касаясь их губами.

— Я уже не первый день думаю, все способы перебрала… — безнадежно выдохнула Таэльмина. — Приворот или зелье — это обман самих себя, а без любви… я не могу. Вдруг потом, когда уже появятся дети, возникнет какой-нибудь красавчик, и я начну краснеть и заикаться, глядя на него, или писать записки, умоляя о свидании.

— Я его просто убью, — свирепо рыкнул герцог и, тяжело вздохнув, смилостивился, — или подкуплю.

— Как с тобой легко, — благодарно всхлипнула тень и, спохватившись, осторожно отстранилась. — Сейчас сюда придут Ганти и Бенфрах, я приказала домовым немного задержать их в соседней гостиной.

— Таэль, но ведь тебя никто не заставляет выходить замуж немедленно? — не желал сдаваться герцог. — Или все же…

— Нет, не заставляют. Я и сама решила отложить это событие лет на десять, слишком много дел. Правда, некоторые советники думают иначе, — государыня колко усмехнулась, — но таких мой венец отбрасывает на несколько шагов. Это третий артефакт из тех, которые связаны с моим браслетом. И с твоим, как я думаю. Но я хотела поговорить о другом — что творится у тебя в Крисдано? Драконы здесь почти не появляются, а Зрадр не ходит в герцогства и потому якобы ничего не знает.

— А чем занимается этот рыжий прохвост здесь?

— Он теперь директор нашей школы по развитию магических способностей. Ты же помнишь, тут у каждого может появиться какой-то дар. Но мы говорим не про него, а про Крисдано.

— Там все уже в порядке, — отмахнулся Хатгерн, не желая портить встречу с ней обсуждением проблем далекого теперь герцогства. — Я оставил в герцогстве наместниками преданных друзей и решил перебраться сюда. Ты же не прогонишь?

— Как ты мог такое предположить! Я буду очень рада, но, боюсь, тебе придется очень тяжело. Надежды на чудо у нас нет.

— Ничего, главное, ты не против.

— Нет, и пост главного советника — твой, — твердо объявила Таэльмина и украдкой вздохнула. Видят боги, она хотела бы видеть его совсем на другом месте…

— Пусть будет так, как ты хочешь, — не стал отказываться Хатгерн, увидев в этом предложении прежде всего причину неотступно быть рядом с нею.

А о проклятом заклинании ледяного сердца он сам расспросит драконов, а если нужно будет, и фей. Почему-то ему кажется, что с этим ритуалом дело обстоит далеко не так просто, как они объяснили Таэльмине.

— Оказывается, кабинет государыни тут, — весело произнес Ганти, вместе с Бенфрахом входя в комнату, и окинул лица друзей цепким взглядом, — а мы сидели в пустой гостиной.

— Извините, наверное, домовые напутали, — слукавила Таэль, ничуть не сомневаясь, что никого обмануть ей не удалось.

Как всем отлично известно, у домовых безукоризненная память.

— Возможно, — согласился Бенфрах, — но нас приглашали на беседу?

— Просто поздороваться. Я так рада, что вы все пришли! Ила! Всем советникам нужны просторные постоянные покои, поближе к моим комнатам… Я надеюсь, вы не откажетесь?

— Разумеется, нет, — усмехнулся Ганти и заинтересованно скосил глаза на герцога.

— Сударь Хатгерн Крисдано получил пост главного советника, — правильно поняв его взгляд, сообщила тень. — А сейчас вы можете осмотреть свои покои и умыться. Через час в столовой первого этажа торжественный обед в честь новичков.