Выражаю огромную благодарность

Ольге Пашкиной,

которая два года пинала меня,

мешая ровно сидеть на попе.

Спасибо за веру в мои силы!

Из приемной ректора магической Академии доносилась ругань. С тех пор как я приступила к работе в должности секретаря вышеуказанного ректора, скандалы в приемной перешли в разряд обыденности, поэтому не вызывали приступа острого любопытства у моих коллег. Ну разве до смертоубийства дело дойдет. А до него, кстати, оставалось не так уж и далеко. Ну, хотя лукавлю, до смертоубийства было дальше, чем до сердечного приступа у мужчины, уже сорок минут пытающегося прорваться на прием к ректору.

— Я граф Эверо! Председатель попечительского совета Академии магии Южного королевства!

— Председателю назначено на четыре.

— Но я пришел сейчас! И требую пропустить меня к ректору для конфиденциального разговора.

— Если вы пришли сейчас, то вы не граф Эверо.

— Почему?

— Графу Эверо назначено на четыре.

— Но я граф!

— Тогда подойдите к четырем.

— Я уже здесь! Пропустите!

— Я не могу! Вы не записаны на прием.

— А это что? — палец, украшенный кольцом с голубым бриллиантом, ткнул в строчку журнала регистрации.

— Запись о визите графа Эверо… — невозмутимо проинформировала его я, поправляя сползшие нарукавники.

— Ну, наконец-то! — обрадовался мужчина.

Но радость его оказалась преждевременной, потому что следующей моей фразой было:

— На четыре часа!

Граф обреченно вздохнул, смирившись с тем, что ректора он сегодня не увидит.

— Не пустите?

— Если только вы принесете грамоту, заверенную королевской канцелярией, которая будет подтверждать вашу личность. И выписку из книги вашего рода. Ваш миниатюрный портрет с подтверждением трех ваших родственников, что на нем вы. Их родословную тоже надо. И копию дарственной короля на ваши земли.

— А больше вам ничего не надо? — сорвался на крик представитель древней фамилии, пораженный моей наглостью. — Свидетельства лекаря, который принимал роды у моей матушки?

— Нет, хватит тех бумаг, что я перечислила.

Честно говоря, мне и этих бумаг за глаза. Моими стараниями в живом уголке Академии всегда есть бумага на подстилки, но графу об этом знать не обязательно. Велено «не пущать», что я и выполняю всеми возможными способами.

— Сбор этой макулатуры займет неделю!

— Хорошо. Приходите через неделю. Как вас записать?

— Граф Эверо!

— Зверо? — я приготовилась записывать.

С фамилией я угадала, граф зверел прямо на глазах.

— Эверо!!!

— Ну вот. А вы возмущаетесь количеством бумаг! Сейчас бы записала вас как Зверо, а через неделю вы бы мне бумаги на Эверо принесли. Я бы опять вас тогда не пустила. Согласитесь, досадно было бы? А предъявили бы все требуемое сразу, не было бы таких мелких недоразумений, — продолжала я играть роль исполнительной дурочки-секретарши.

Мужчина устало откинулся на спинку кресла.

— А если я соглашусь сегодня прийти на прием в четыре?

Я глянула на часы за его спиной. Есть!

— К сожалению, уже половина пятого. Приемное время ректора окончилось. Мне искренне жаль.

— Вы!.. Ты!..

Граф никак не мог определиться, с чего начать меня ругать, и я решила подсказать бедняге:

— Вы.

— Хорошо. Вы это специально?

— Что «специально»?

— Не пустили меня в назначенное время?!

— В назначенное время вы не изъявили желания пройти в кабинет ректора.

— А меня бы пустили?

— Да, — развела руками я, — вам же было назначено.

— Но вы меня не пускали!

— Я не пускала неизвестную личность, которая ломилась в кабинет моего начальника в половине четвертого! А граф должен был подойти к четырем, и я обязана была его пропустить. Пришли бы к четырем, и подобной ситуации не возникло бы.

— А если я подожду ректора здесь?

— Он телепортируется сразу домой.

— То есть раньше чем через неделю мне его не увидеть?

— Увидеть можно и раньше. Его портрет украшает центральную лестницу. А поговорить — только через неделю. Всего доброго.

— До свидания.

Маг с противным скрипом типа «хана паркету» отодвинул кресло и с независимым видом прошел на выход. А дверью зачем хлопать? Жаль, автодоводчиков здесь нет. Хотя такие темпераментные личности их сломали бы через неделю.

Дверь напротив открылась, и оттуда показался мой начальник. Милый дядечка, лет пятидесяти на вид, с седыми волосами и заметным брюшком. Люблю его. Меня ценит, за задницу не щиплет, от Эверо защищает. Конечно, у него свои тараканы, но они прекрасно совместимы по гороскопу с моими, так что мы сработались.

— Ушел?

Он повертел головой, внимательно оглядывая приемную, как будто опасался, что я спрятала графа у себя под столом и тот сейчас выскочит из-под него с криком: «Попался!»

— Ага. Вернется через неделю.

— Чем я думал, когда его лодыря устраивал сюда?

— Собственным кошельком и бюджетом Академии.

— Угу. И за это регулярно выслушиваю, как его сынульку незаслуженно обижают. Хорошо хоть, неделя отсрочки от очередной выволочки появилась.

— Больше. Недели две.

— Но ты сказала…

— Так через неделю я записала графа Эвэро, а бумаги он принесет на имя графа Эверо, — лениво потягиваясь, раскрыла я всю глубину своего коварства. — Всего одна буква — и две недели свободы. Как хорошо, что до паспортов у вас не додумались.

— Как хорошо, что ты сразу Эверо невзлюбила. Прошлые мои секретарши перед ним розовой карамельной лужицей растекались, никакие внушения не помогали. За один его взгляд на цыпочках скакать готовы были.

— Ну, сложно симпатизировать человеку, который вас сшиб на лестнице, пробормотал что-то про старых клуш и, не извинившись, пошел дальше.

— Ты только поэтому так над ним издеваешься?

— Это произошло на второй день моего здесь пребывания. Наложилось на потрясение от перехода, вот вам и стойкая нелюбовь.

— М-да, весело с тобой. Иди отдыхай.

Я стянула нарукавники и бросила в ящик стола. Не забыть бы их на выходные забрать для стирки, все в чернилах уделала. Что поделаешь, перьевыми ручками я никогда раньше не писала, поэтому до сих пор не приноровилась и, чтобы не пачкать рукава белой блузы, ношу нарукавники.

Ну все, рабочий день закончен, одеваемся — и домой.

Эх, хорошо начальнику. Пара слов — и он дома. А мне через всю территорию Академии в свою квартиру идти. Да еще, по закону подлости, начал накрапывать мелкий дождь, а я без зонта. Настроение окончательно испортилось.

Проходя мимо учебных корпусов, я молилась, чтобы пары уже кончились, а то не любят нашу братию студенты. Правда, некоторые, наоборот, излишне любят. Кое-кто даже предлагал любить меня по-особому, но что-то не тянет меня на совращение малолетних. Но, видно, юрисдикция нашего бога на этот мир не распространяется, потому что с крыльца корпуса боевой магии меня окликнул набивший оскомину голос:

— А вот и наша серая мышка! Маскируешься под пыль? Должен признать, у тебя неплохо получается.

Гр-р-р! От осинки не родятся апельсинки. Знакомьтесь, граф Эверо, новая версия. Прокачанная наглость, расширенный арсенал пакостей, более высокий уровень родительской защиты.

— Ну, мне легче. Пыль-то везде есть, а свинарник для вашей маскировки так сразу и не найдешь, — не осталась в долгу я.

Мне платят за то, чтобы я терпела и улыбалась, общаясь с его отцом, а про сына в инструкциях начальства ничего не сказано. Кстати, забыла добавить, бесит он меня больше, чем отец! Тот хотя бы хамит вежливо и рук к груди не тянет. Эх, плохо быть попаданкой. Каждый высокородный маг считает тебя своей собственностью.

— Лада! Не отвлекайте студентов! Колокол на следующую пару был минуту назад! Эверо, вы поняли намек?

За спиной графского сыночка появился преподаватель, что спасло меня от его очередной попытки схватить за грудь, а род Эверо — от отсутствия внуков. И пусть крайней в глазах преподавателя осталась я, главное, меня избавили от общества мелкого наглеца.

— Да, господин Зэрин. Такого больше не повторится.

Поклонившись преподавателю, юноша скрылся за дверями. И ведь не соврал, гаденыш. Он не повторяется. Его «гениальные» подкаты всегда оригинальны.

До своей квартирки я дошла без происшествий. В меня не попало шальное заклинание, не привязалось местное привидение Шарик. Любимый песик первого ректора. Так-то он призрак, а вот слюни как настоящие. Юбку потом не отстирать. Я уже три казенные юбки так испортила, завхоз волком смотрит и готов покусать не хуже Шарика.

Тщательно проверив, заперта ли дверь, я наконец смогла стянуть надоевшую униформу. Одна радость, корсеты здесь не в почете. Длинная юбка в пол, блуза с жабо и камея с символом Академии, показывающая, что я — собственность данного заведения. Да, именно собственность. Стабилизатор магического фона. Самое обидное, что я только и могу, что стабилизировать, магия мне недоступна. Вот такая несправедливость. Уже третий месяц привыкаю к этой мысли и смириться никак не могу. А все наш старый жилой фонд виноват!

Май, вечер, цветущие каштаны… Красота! Иду я с работы, никого не трогаю, и тут на меня сверху валится кусок перил балкона. Нет, я знала, что здание старое, на крыше постоянно нарастают сосульки, поэтому зимой я никогда вдоль него не ходила. Но кто ж мог представить, что в теплое время года там не менее опасно!

А дальше все как в тумане, черном, вязком, затапливающем сознание. Я пыталась вынырнуть из него, но как только тьма вокруг начинала рассеиваться, в меня вливали какое-то пойло, и я вновь засыпала.

Наконец я очнулась. Похоже на больницу. Белые ширмы, казенное белье со штампом и запах лекарств.

— Как вы себя чувствуете? — заметив, что я пришла в себя, медицинский персонал обратил на меня внимание.

Может, это место и похоже на лазарет, но врачи тут одеты странно. Больше всего напоминает форму сестер милосердия времен Первой мировой. Строгое длинное платье, белый фартук до пола, голова покрыта белой косынкой, которая сзади достает до лопаток.

— Где я?

— В Академии магии Южного королевства. Ловцы вас доставили вчера, — медсестра потрогала мой лоб и посчитала пульс. — Правда, они, кажется, переборщили с сонным зельем, поэтому вы проспали немного дольше положенного, и все уже разошлись. Я попробую вызвать ректора. Все-таки не дело, чтобы вы койку в лазарете занимали.

Академия? Магии? Ловцы?

Я себя ущипнула — нет, не сплю. Говорили мне в детстве родители, читай меньше сказок, а то свихнешься. Сглазили, гады! Будут мне теперь апельсины носить. Кстати, а в дурдоме посещения разрешены? Хотя рано паниковать, сначала надо поговорить с лечащим врачом, ну или с этим, ректором.

Я успела пересчитать половину кирпичиков на стене, когда в лазарете появилось новое действующее лицо. Мужчина, чуть ниже меня, полный, в возрасте, широкий нос, обвислые щеки. Больше всего он напоминал английского бульдога, ну или Уинстона Черчилля. Одет он был в костюм-тройку, поэтому на английского премьер-министра походил все же больше, чем на собаку. Интересный внешний вид. А я мантию и колпак ждала. Тогда можно было бы подумать, что это у меня после удара галлюцинации. Но на выверт в виде костюма-тройки мое подсознание не способно.

— Здравствуйте. Я ректор этой Академии, магистр Караль. С кем имею честь разговаривать?

— Лада Туманова. Оператор в интернет-аптеке, — проявила вежливость я.

— Технические, медицинские или другие навыки имеете?

Что за допрос? Прямо как с рекрутерами на собеседовании. Пришлось сказать правду.

— Нет.

— Ясно. Значит, вас можно оставить здесь.

Оставить здесь? Нет! Я домой хочу! О чем ему и сообщила. Увы, похоже, я вытянула билет в один конец. Судя по его объяснению, домой я не вернусь. Единственное, что я могу выбирать, это остаться в Академии или уйти.

Обрадовав меня перспективами, мужчина сел на кровать напротив.

— Остаться? В Академии? Я смогу учиться магии? Серьезно?

Сделав такой логичный вывод, я успокоилась. Даже ощутила, как в груди расправляет крылья надежда. Я не буду бомжом, я получу образование и смогу худо-бедно прокормиться. А если повезет, выучусь, вернусь домой и забуду это приключение, как страшный сон!

— Учиться? — протирая стекла очков, переспросил Караль, а потом одним словом перечеркнул все мои мечты. — Нет! На бюджете мест нет, коммерческое образование вы не потянете. Да и не умеете вы, попаданцы, колдовать. На место студента можете даже не рассчитывать.

После такого заявления я шарахнулась от него и забилась в угол у спинки кровати, еще и ноги под себя поджала.

— Вы меня в качестве подопытного кролика оставите? Будете стричь мои волосы и ногти на зелья?

Живой не дамся! Вон какой графинчик хороший на тумбочке. Тяжелый, если повезет, смогу как метательный снаряд использовать.

— Откуда у вас, попаданцев, такие дикие мысли? — рассмеялся Караль, достал платок и утер выступившие слезы. — Подберите челюсть. Мы все прекрасно знаем об иных мирах. Иногда к нам попадают такие, как вы. Только магия нашего мира резонирует с магией вашего. Чтобы не случилась катастрофа, и нужны ловцы. Они способны рассчитать вероятность появления гостя и обезвредить его на время, пока его не доставят в ближайшее место скопления магов.

— Зачем?

— Лада, вы только что были дома и вдруг оказываетесь в абсолютно незнакомом месте. Вы начинаете паниковать, ваша магия просыпается, вступает в резонанс с магией мира, и незадачливый попаданец удобряет собой флору и кормит фауну в радиусе километра. А если вы не в лесу очнетесь, а в деревне? Нужны нам такие жертвы? Поэтому ловцы усыпляют людей сонным зельем, которое не дает видеть сны, и отвозят попаданцев либо в Академию, либо в монастырь. За время поездки в ваше сознание внедряется знание языка и письменности. Заодно и мышление подправляют, ускоряя процесс адаптации. Если бы не они, я бы вам еще две недели существование магии и параллельных миров доказывал, а так вы мне сразу поверили.

Хм, действительно. Я, человек двадцать первого века, совершенно спокойно воспринимаю известие о существовании магии. Не ору, не шарахаюсь и не хочу вызвать собеседнику бригаду психиатров.

— То есть мне еще повезло? Могли бы в монахини записать?

Ректор поморщился.

— Дайте договорить. Когда мы колдуем, мы берем магию из окружающей среды и преобразуем в зависимости от заклинания. Только магия вокруг нас не постоянна, она постепенно истощается, магический фон становится нестабильным, и колдовать на этом месте становится невозможно. Тут вы нам и нужны. Попаданцы не умеют преобразовывать магию, но ваше присутствие помогает поддерживать фон на стабильном уровне. Ваша сила аккуратно расходуется на латание дыр, оставленных студентами, и мы можем подолгу не менять место жительства. Все в выигрыше. В монастыре же проживают маги, работающие по линии души. Там расход силы на паству еще больший. Но туда мы отправляем людей с техническими и медицинскими навыками. Там постепенно адаптируем их знания под нашу реальность. Ведь мы не можем пользоваться предметами без малейшей крупицы силы. Поэтому ваши технологии у нас не приживаются. Их надо долго переделывать, вкладывать заклинания. Вот этим маги там и занимаются. Заодно лекари душ контролируют порывы попаданцев к разрушению. Не хватало нам, чтобы кто-то решил захватить мир, используя свои навыки. В Академии их держать опасно. Студенты — народ любопытный и жадный до диковинок.

— Все это очень интересно. Как понимаю, я буду чем-то вроде кактуса у компьютера. И за это смогу жить здесь?

Замечательно, смотаюсь из места скопления магов, и все, размазана по территории, как масло по бутерброду.

— Не обольщайтесь. Задаром вас кормить не будут. Будете обслуживающим персоналом. Мне как раз нужна секретарша. Работа беспокойная, прошлая продержалась неделю. А вы, я смотрю, девушка психически устойчивая, истерик не закатываете. Думаю, сработаемся.

Халява отпадает, и тут работать придется. С другой стороны, и правда, с чего бы им меня кормить задаром? Знаний особых у меня нет, работать руками не умею. Значит, буду работать головой. И работать хорошо, чтобы не вылететь.

— Другого выхода нет?

— Ну, можете устроиться служанкой в дом мага. Но вы уверены, что будете там только служанкой? Среди магов ходит слух, что секс с попаданцами увеличивает магический уровень.

— Уровень?

«А это что за зверь?»

— Способность преобразовывать магическую энергию. Чем большее количество энергии может маг преобразовать за раз, тем выше его уровень.

Перспективка стать постельной грелкой меня не обрадовала. Так и вижу эту картину — престарелый маг лезет ко мне и воркующим голосом говорит: «Деточка, мне завтра надо много колдовать, будь послушной, раздвинь ножки». Брр! Меня аж передернуло.

— Я согласна на предложение стать вашей секретаршей. Надеюсь, вы сможете сделать так, чтобы особо озабоченные своим уровнем студенты ко мне не лезли.

— Само собой. Завтра зайдете к завхозу и получите форму. Зарплата через две недели. Квартиру вам выделят в общежитии преподавателей. Работа с восьми до половины пятого. Послезавтра вас жду на рабочем месте. Вас проводят. И если что, настойка пустырника в нижнем ящике вашего рабочего стола.

Вынырнув из воспоминаний трехмесячной давности, я посмотрела на часы. Семь вечера. Спать рано, есть не хочется, делать нечего. Обычно я шла в библиотеку и брала книгу по истории мира, но сегодняшняя встреча с бракованной половиной хромосом графа Эверо напрочь отбила желание выходить из комнаты. Ну, разве что отломать ножку от стола и гулять с ней наперевес. Меня останавливала перспектива получить по шее от завхоза за порчу казенного имущества или от графа Эверо за порчу сына.

Уборкой, что ли, заняться? Я окинула взглядом свою квартирку.

Небольшая комнатка, крохотная кухня и малюсенький санузел. С такой жилплощадью волей-неволей будешь следить за фигурой. Лишние пять кэгэ, и ты застрял. На мой взгляд, руководство Академии так подстраховалось, чтобы преподаватели не таскали к себе любовников и не портили «облико морале» учебного заведения. Конечно! Во-первых, нет маневра для разврата, во-вторых, соседи не дремлют. Меня, например, поселили между двумя бабулями — божьими одуванчиками. Одна — преподаватель этикета, вторая — истории королевской семьи. Вот тогда я поняла, почему одуванчики считаются страшными всепроникающими сорняками! Они лезли везде! И избавиться от них, по моим прикидкам, можно было только напалмом. А финальным аккордом в борьбе за нравственность стали дико скрипящие кровати. Я так и представляла своих соседушек, сидящих со стаканом у стенки и считающих скрипы. Сорок раз за ночь кровать скрипнула — все нормально, пятьдесят — а с кем это там эта проститутка?

В общем, на личной жизни можно было ставить крест. Как я поняла, все семейные преподаватели перебирались в город, а холостые мужчины и старые девы — а я имела все шансы ею стать, — ну и командировочные жили в общежитии. За каждым преподавателем была закреплена комната. На ее содержание вычитались проценты из зарплаты. Те, кто женился, просто писали заявление и отказывались от жилплощади.

Но, несмотря на размеры, убираться в моей квартире можно бесконечно! Кто сказал, что медные ручки — это стильно? Это грязно! Только натрешь все до блеска, как они уже вновь покрыты зеленым налетом!

А мебель из темного дерева? Да на ней пыль видна как на ладони! Причем такая пакость стояла везде, даже в моем рабочем кабинете. Любимым развлечением студентов в ожидании нагоняя было незаметно написать на любой пыльной поверхности какую-нибудь гадость. Поэтому я дважды в день проходила с мокрой тряпкой по всему кабинету. Уборщицу начальник допускал только до мытья полов. А вдруг она что-нибудь сломает или, того хуже, передвинет так, что он ничего не сможет найти?

Думаю, про мытье окон при отсутствии бытовой химии можно не заикаться.

Поэтому если я начинала убираться, то заканчивала в лучшем случае с наступлением темноты. Вот и сейчас я с маниакальным блеском в глазах полировала дверцу шкафа со льдом. Шутки про мою помешанность на чистоте уже начали курсировать по Академии. Соседки меня хвалили, студенты и некоторые преподаватели хихикали, а я подозревала, что у меня поехала крыша.

От медленного схождения с ума меня отвлек стук в дверь. Кого черти принесли? Я открыла дверь на длину цепочки и огляделась. Черти принесли большой букет цветов, чем-то похожих на желтую акацию, так любимую нашими торговцами перед Восьмым марта. Эти цветы были ярко-оранжевые, но пахли так же. У меня рука не поднялась их выкинуть. Интересно, от кого подарочек? Ладно, все завтра.

Переодевшись в свою любимую теплую ночную рубашку фасона «обвисни все живое», я открыла форточку и легла спать. Как выяснилось утром, кто-то знал о моей привычке спать с открытой форточкой в любую погоду.

Как приятно лежать под теплым одеялом, когда по комнате гуляет прохладный сквознячок. А особенно приятно нежиться в кровати, когда просыпаешься утром и понимаешь, что сегодня выходной, не надо подрываться и нестись на работу. Можно поваляться подольше, потом приготовить завтрак, не торопясь поесть и сходить в город за покупками. Как раз нужен берет на зиму, продуктов тоже докупить надо, ну и в кафе заскочить. Сейчас конец осени, и отказать себе в глинтвейне после прогулки по холодному городу я просто не смогу.

Мр-р-р, ну хватит валяться, иначе я совсем не встану.

Какого?!

В моей комнате разразилась песчаная буря. Ну, сначала я приняла завихрения оранжевой пыли за песок, а потом мой взгляд упал на вазу, где стояли цветы. На месте вчерашнего великолепия я увидела только темно-зеленые стебли. Все остальное ровным слоем покрывало мою квартиру.

Я сплю. Я сплю, и мне снится кошмар!

Увы, бардак в комнате оказался не вывертом моего больного подсознания, а самой что ни на есть суровой реальностью.

Как выяснилось через десять минут, эта пыльца при намокании оставляла кошмарные разводы и вообще пачкала все, на что попадала. Особенно хорошо она окрасила мою кожу.

Вы когда-нибудь пробовали кисточкой для румян обмести всю квартиру? Рекомендую! Очень помогает развивать фантазию и словарный запас. Ну и пространственную геометрию с эротическим уклоном, когда представляешь, как отомстить тому, кто прислал такой подарочек! Думаю, предки Эверо протерли солидные дыры в гробах, когда вращались после моих проклятий! Только один вопрос: младший или старший? Больше я ни с кем не ругалась, поэтому круг подозреваемых сужается до двоих.

Младший знает мои привычки, но до гадости в два действия в жизни не додумается. Старший как раз додумается. Но откуда ему знать мои привычки? Вряд ли сыночек поделился. Персонал Академии он в грош не ставит, так что вряд ли ему проболтались по доброте душевной. Значит, выяснял, значит, стоит ожидать более изящных пакостей и более зажигательных танцев на моих больных мозолях под аккомпанемент игры на нервах.

Пыльцу я аккуратно смела в пустую баночку. Такой хороший краситель мне пригодится! Получат два гада своим же салом да по мусалам. Я терпеливая и запасливая. А со старшим у меня есть две недели форы. Придумывая план мести, я почесывала щеку. Да что ж так чешется? Неужели…

Метнувшись в ванную, я начала смывать пыльцу. Под желтизной медленно проступала краснота. Мой счет к представителям древнего рода вырос на пару пунктиков.

В понедельник утром я напоминала свиной шашлык. Красненькая и пахнущая сельдереем, кашицей из которого меня щедро намазала медсестра, чтобы свести сыпь. Даже Шарик, обычно приветствующий меня радостным визгом, расчихался и начал тереть лапой нос. Такая реакция призрака меня несколько озадачила. Ведь, по идее, запах ему без разницы. Воняет, не воняет. Главное, что он есть и он может его поглотить. Но псинка оказалась привередливой. Видно, амбре от меня убойное. Может, попытать счастья в ограблении королевской сокровищницы? Как обойти сторожевых псов, я уже знаю.

Вторая радость обнаружилась, когда я заглянула в ежедневник начальства. Вот что значит аббревиатура «МЗП»? Минимальная заработная плата? Мнительный завхоз-параноик? И главное, чтобы вспомнить расшифровку, у меня всего десять минут! Увы, голова наотрез отказывалась воспринимать мои же каракули.

— Доброе утро!

Расшифровка тут же пришла на ум сама. Мерзкая злопамятная падла. Эверо!

Песня та же, пою я же.

— Вам назначено?

— Да. Вот запись о моем визите.

Я угадала с расшифровкой?

— Простите?

— Мини-заседание попечителей.

— Так как я вижу только вас, заседание будет ультрамини. А…

— Вот грамота, подтверждающая мою должность. И только ради вас на ней стоит, помимо подписи, мой отпечаток пальца. Лупу одолжить?

Я молча протянула ему чернильницу и чистый листок. Граф принял подношение.

— И что мне с этим делать?

— Как что? С чем я отпечаток сверять буду? Намажьте палец чернилами и приложите к бумаге. Кстати, предложение о лупе еще в силе?

К моему огромному сожалению, законы дактилоскопии действовали и в этом мире, поэтому, скрепя сердце и предчувствуя нагоняй от шефа, я пропустила графа. Конечно, тот не удержался, чтобы не сказать гадость напоследок.

— Вашим сегодняшним духам не хватает нотки дыма. Решили таким оригинальным способом привлечь мужчину? Если рассчитывали на меня, то открою страшную тайну, я люблю, чтобы еда была на тарелке, а не на женщине.

Я прикусила губу. Гусары, молчать! Если нахамишь ему, точно с работы вылетишь, и никакое заступничество ректора не поможет.

Граф, насмешливо прищурившись, наблюдал борьбу моей гордости с моим же здравым смыслом. А вот фиг тебе! Победила зловредность, которая не могла позволить Эверо такого удовольствия, как выпнуть меня под зад мешалкой с работы.

Наконец ему надоело ждать моего ответа, и он прошел в кабинет магистра Караля.

Через две минуты я, согласно правилам, установленным шефом, зашла в кабинет предложить напитки.

— Джонатан, очень рекомендую кофе. У Лады он получается бесподобным. Даже я, несмотря на свое здоровье, позволяю себе иногда чашечку.

— Сомневаюсь, что она сможет сделать это лучше, чем в кофейнях Северного королевства. Они, знаете ли, добавляют чуточку морской воды для вкуса. Ну ладно, поверю на слово. Надеюсь, вы будете так же убедительны, когда станете объяснять, куда собрались потратить три тысячи золотых, которые попросили у совета.

Дальше я слушать не стала. Моя обязанность — кофе. А господину графу нравится с легким солоноватым привкусом. Поэтому я не поленилась сделать крюк по пути на маленькую кухоньку и зачерпнуть в чашку морской воды из аквариума. А что, для хорошего человека не жалко! Там водоросли, соль, экскрем… микроэлементы. А если повезло и рыбы не сожрали весь корм, то и белок.

Никогда я так не радовалась грязной посуде! Я даже землю в цветах проверила — сухая. Значит, кофе он выпил, а не вылил под корень фикусу. Какая прелесть!

До самого вечера у меня было приподнятое настроение, пока в мою приемную не ввалилась секретарша декана с просьбой помочь ей со списками девушек, которые прибудут на обучение в первых числах зимы. Как выяснилось, помочь ей надо было только надеть пальто. Остальное надо было сделать за нее. Ну, замечательно!

Интересно, куда наша трудоголик намылилась? Насколько я помню, у нее рабочий день до семи. Кажется, окна ректора выходят на главный вход. Ну-ка, ну-ка. Йоперный театр! У ворот с букетом стоял Эверо-старший. Глупо надеяться, что первая красавица Академии бросила работу не ради графа. И тут подгадил! У него сегодня культурная программа с сексом в перспективе, а у меня выполнение обязанностей его пассии. Ну ладно, стрясу с Марты шоколадку из ее запасов. Все равно ей теперь придется себя в форме держать, чтобы Джонатан не смотался после первого свидания, а продержался хотя бы до похода в ювелирный.

Работа растянулась до десяти часов. Надо было просмотреть подшивку светских новостей, найти статьи о заключении браков и сверить их со списком наших студенток. Так, помолвлена, вышла замуж, вышла замуж, помолвлена. О, хоть какое-то разнообразие. Сбежала с любовником. И куда ее записать? Если найдется, то ее вернут доучиваться или срочно выдадут замуж? А, ладно, пусть Марта разбирается.

Как правило, представители прекрасного пола в Академии — это девушки из благородных семей. Впрочем, мужчины тоже в большинстве своем не крестьяне. Поэтому даже учебный год распланирован иначе. Каникулы начинаются осенью, они приурочены к сезону балов, когда король возвращается из летней резиденции. Тем более что именно осенью играют свадьбы. После того как на пальце девушки оказывается обручальное кольцо, ее обучение прекращается. Видно, опасаются мужчины получить нагоняй от магички. Кому понравится, когда за то, что ты зажал в уголке служанку, тебе через всю комнату с помощью телекинеза запустят в голову ведерко из-под шампанского? Даже если муж согласен на продолжение обучения, девушку исключат. Слишком боится управляющее звено, что с ней может что-то случиться. А если она беременна? Не отмоешься! Так что хотите учиться дальше, нанимайте учителей в частном порядке. Вся ответственность будет на вас. Как следствие, диплом получают те, кто за пять лет так и не смог выйти замуж. А это либо самые некрасивые девушки, либо самые бедные. Полагаю, именно из-за этого магичек описывают страшными старухами. Не на пустом месте слухи. Видела я выпускниц. Их и без магии можно против нечисти выпускать. Зато бедными они перестают быть очень скоро. Уже который год у молодых девушек держится мода на компаньонок с даром.

Мужчина же может продолжить обучение и после свадьбы. Сплошной шовинизм. Неудивительно, что с такой системой образования квалифицированных женщин-магов так мало.

Наконец я сверила все имена. Теперь хоть примерно стало ясно, скольких девушек мы не досчитаемся через две недели. Осталось составить договоры о расторжении контракта на учебу и отослать их счастливым мужьям. Не хватало еще, чтобы, пока они будут в свадебном путешествии, девушка числилась учащейся и на нее выделялись учебники, канцелярские товары и форма.

Все, теперь можно и домой. Я погасила свет, прикоснувшись к сфере из хрусталя, наполовину утопленной в стену. Еще надо запереть дверь за собой. Три поворота ключа вправо и один раз влево. Теперь у меня есть пятнадцать секунд, чтобы выйти из приемной.

Мои шаги гулко отдавались в коридорах административного корпуса. Дешевым ужастиком попахивало все сильнее. Еще бы свет мигать начал для полноты картины. В мыслях меня уже три раза сожрала неведомая хрень, вырвавшаяся из лабораторий преподавателей и затаившаяся в темных уголках здания, подкарауливая припозднившуюся жертву. Так что сильный удар по голове не стал особой неожиданностью.

В сознание я пришла от холода. Тело затекло и замерзло, локоть болел. Взглянув на руку, я увидела, что манжета разорвана. Складывалось впечатление, что кто-то поленился расстегивать длинный ряд мелких пуговичек и просто резко дернул ткань. На сгибе руки постепенно засыхала кровь. Кровь? Мне что-то вкололи? Я судорожно начала проверять карманы. Все на месте, даже ключ от ректорского кабинета, за который я волновалась больше всего. Не понимаю… А если мне не кололи, а, наоборот, забирали кровь? Вот тут все гораздо интереснее. Любой маг найдет десятки способов применить бесхозную красную жидкость. И большая часть этих способов очень не понравится невольному донору.

Осторожно, по стеночке, я встала на ноги, меня тут же повело в сторону. В голове зашумело, перед глазами замельтешили мушки. Да, веселенькая дорога до лазарета мне предстоит. Главное, чтобы по пути не стать клиентом некромантов, до их корпуса, конечно, ближе, но такая перспектива не радует. Да когда же этот коридор перестанет вертеться? Ой! Давно говорила, что эту вазу надо из ниши убрать. А мне: «Учащимся нравится!» Мусор туда кидать им нравится! Поскользнувшись на гнилом огрызке, выпавшем из осколков вазы, я чуть опять не поздоровалась с полом, хорошо, успела ухватиться за гобелен. Раздался треск, и в руках остался приличный клок ткани. Эх, жать, гобелен мне нравился.

Холодный воздух на улице немного помог прийти в себя. Я сразу вспомнила, что забыла жакет на месте нападения. Так, идти и окоченеть по дороге или вернуться за ним и начать крестовый поход до лазарета сначала и свалиться на полпути? Даже не знаю, во втором случае на земле валяться хоть тепло будет. Задумавшись, я не заметила, как ко мне подкрались со спины.

— А ты горячая штучка, если ходишь в такой мороз в легкой кофточке. Представляю, какой ты огонь в постели. Может, согреешь меня? А то я замерз, пока тебя ждал.

Иден Эверо! Господи, или кто там у них, ты издеваешься?

Поскольку я не делала активных попыток освободиться, график или графинчик — не знаю, как правильно его называть — окончательно обнаглел и полез руками куда не следует. Я начала вырываться, и он схватил меня за локти. Больно! Опять темнота.

Очнулась на этот раз я в более комфортных условиях, меня закутали во что-то теплое и куда-то несли. Моя транспортировка сопровождалась натужным сопением над ухом.

— Очнулась? — Иден, а это был именно он, на секунду остановился, чтобы перехватить меня поудобнее. — Худеть тебе надо. У меня сейчас руки отвалятся.

— Зато согрелся. Куда ты меня несешь?

— Не волнуйся. В лазарет. Я, знаешь ли, люблю, чтобы женщины теряли голову от страсти, а не тупо падали в обморок, когда их слегка лапают.

— Да что ж за день такой! — искренне возмутилась я. — Графы Эверо сегодня аж завалили меня своими постельными предпочтениями! Мне что, переписать их на листочек и повесить на доске объявлений, чтобы все девушки знали, как вести себя с вашими сиятельными персонами?

— Завалили? — Юноша остановился и уставился на меня со смесью ярости и презрения. — Так ты та секретутка, с которой крутит шашни мой папаша?! Вот зачем он запихнул меня сюда на дополнительные занятия еще до начала учебного года! Чтобы спокойно навещать тебя, прикрываясь перед матушкой заботой обо мне! А матушке небось заливает, как сильно требуется тут его присутствие для присмотра за мной!

Надо отдать должное сыночку Джонатана, он меня не бросил, приняв за любовницу своего отца. Донес до лазарета и сдал с рук на руки дежурному лекарю.

Следующие три часа всем было весело. Лекарь вызвала полицию. Шутка ли, нападение прямо на территории Академии! А если бы на моем месте была ученица? Какой позор для учебного заведения! Складывалось впечатление, что нападение на меня можно отнести к категории «счастье»! Осчастливили меня по голове не сильно, скорее, хотели просто оглушить. А вот крови забрали примерно пятьсот миллилитров. Полицейский предупредил, что в ближайшее время мне лучше ходить с амулетами. По крови можно наслать многое, начиная с приворота и заканчивая смертью. Через две недели с помощью моей крови навредить мне будет уже нельзя.

— А как же какая-то Святая неделя? Если не ошибаюсь, сейчас магам религия запрещает колдовать, мол, это оскорбляет богиню.

Полицейский сочувственно улыбнулся и посмотрел на меня, как на идиотку.

— Девушка, единственный, кто соблюдает магический пост, это королевский маг. И то только потому, что светлый жрец постоянно рядом. Так что не обольщайтесь. Поправляйтесь, носите амулеты и впредь будьте осторожнее и не засиживайтесь на работе допоздна.

На ночь меня оставили в лазарете, а утро ознаменовалось приходом моего начальника. И выглядел он так, как будто сейчас займет соседнюю койку. Глаза навыкате, рожа красная, руки дрожат. Короче, состояние «вареный рак с перепоя». И только приступом «белочки» я могу объяснить его первую фразу.

— Дотрахалась?

Я поперхнулась чаем, судорожно стараясь вспомнить, вызывает ли потеря крови слуховые галлюцинации. Начальник между тем распалялся все сильнее.

— Такое пятно на репутации! Бордель в учебном заведении! Знаешь, как мне было стыдно ей в глаза смотреть?

— Кому?

— Графине!

— Какой?

— Той, которой высокая прическа рога уже не прикрывает!

Графиня, рога… Рога, графиня. Графиня, измена. Измена, муж. Муж, граф. Граф, Эверо! Похоже, с утречка у ректора в кабинете нарисовалась графиня с целью забодать меня.

— Она кричит и требует уволить проститутку, совратившую ее мужа! И что мне делать? Тебя пока некем заменить!

Ну ладно, пусть меня перепутали с Мартой! Все-таки когда тебя путают с первой красоткой Академии, это не может не льстить самолюбию. Но совратившую… Он телок на веревочке? Нет, если сравнивать Джонатана с домашней скотиной, то звание козла ему подходит гораздо больше. Завели, раздели, в кроватку положили, оседлали? А то он не понял, что если при виде мужчины дама расстегивает кофточку так, что в декольте трусы видно, то это не оттого, что ей жарко, а для того, чтобы жарко в штанах стало ему. Нет, ну зла не хватает. Хотя нет, вру, хватает, да с таким избытком, что консервировать про запас можно! Наверное, еще невинной жертвой коварной хищницы себя выставил! Эти царапины на спине из-за того, что я вырывался, а она в меня вцепилась! И зубами тоже!

Караль между тем продолжал стенать.

— Ты не понимаешь! Она главная фрейлина королевы! Не могла менее высокопоставленного члена… общества себе найти?!

О, надо запомнить оборот, использую, когда Марте буду свое «фи» высказывать. Она себе приключения на место рядом с задницей нашла, а я мало того что по голове ни за что огребла, так теперь, фигурально выражаясь, опять по многострадальной голове вместо нее получаю.

От мельтешения начальника у меня разболелась эта самая голова. Все, достали!

— Хватит! Я не спала, не сплю и спать с Эверо не собираюсь! Мне от общения с ним и так кошмары снятся, а уж просыпаться с ним рядом… Брр! Увольте! Э нет, не в том смысле «увольте»! Вчера граф был на свидании, в то время как я оставалась в приемной. И где в вашем кабинете можно с комфортом предаться разврату? Подоконник холодный, пол грязный, стол низкий, кожаный диванчик противно липнет к заднице и во время движений издает неприятные звуки, — тут я увидела ошарашенные глаза Кдраля и поспешила исправиться. — Не спрашивайте! Был опыт! Не на вашем диване! Так что если меня не видели шесть свидетелей вместе с графом в шикарном ресторане отеля, то я ни в чем не сознаюсь!

— С чего графине тогда тебя обвинять?

— Со слов сына-идиота! Разве похожа я на влюбленную женщину? Стиль одежды не меняла, при виде рожи графа от счастья не сияю, новых украшений не появилось.

На лице Карали наконец отразилась работа мысли.

— Тогда с чего обвинили тебя? Дымя без огня не бывает.

Я смутилась. Ну да, моя оплошность.

— Неудачно пошутила, и отнекиваться было поздно.

— Хорошие у вас шутки! — лицо ректора побагровело, еще пара минут, и слюнями брызгать начнет.

Нет, надо водички ему предложить. Еще хватит удар, где я такого начальника найду? Выпив предложенную жидкость, шеф перевел дыхание и поставил вопрос ребром.

— Значит, так. Ты еще не собираешь вещи только потому, что хорошего секретаря сложно найти. На это уйдет недели две, не меньше. Если за эти две недели ты не обелишь свое имя, то можешь искать место, где купить платье горничной со скидкой!

— Но я не виновата!

— Мне проще уволить тебя, чем трепать нервы, выгораживая своего секретаря перед обманутой женой!

— А если она узнает, что муженек продолжает гулять?

— Скажу, что он другую нашел!

— В таком случае вы скоро без женского персонала останетесь! Если будете с больной головы на здоровую валить. Это вообще была…

— Молчать!!! Последнее, чего бы мне хотелось, так это обсуждать постельную жизнь персонала Академии! Хватило сегодняшнего раза! Всего доброго! Выздоравливайте и заодно прикупите газету с вакансиями.

Вот так новости. Раньше мне сын с отцом гадили, так сегодня еще и мама подключилась! Что дальше? Вся семья явится к королю с требованием казнить меня за аморальное поведение?

За ширмой, разделяющей пространство между кроватями, раздался шорох. Еще лучше.

— Мадам, у вас уши замерзли?

Лекарка смутилась, на фоне белого платка красные пятна на скулах стали особенно заметны.

— Что?

— Я ищу причину, по которой вы грели уши, подслушивая конфиденциальный разговор. Если вам нечем заняться, то выпишите мне рекомендации по лечению. Выздоравливать дальше я предпочту у себя дома.

А дома я поняла, почему раньше была такая смертность. Если пациенты не откидывали коньки от лечения, то их добивала скука. А если они переживали первые две напасти, то контрольным выстрелом шли назойливые посетители! За три дня, пока я отлеживалась, меня проведали почти все служащие Академии. Это напоминало нашествие саранчи! Сценарий был таков. Раздавался стук в дверь. За ней стоял бухгалтер, уборщик, аспирант — выбирайте сами. Как гостеприимная хозяйка, я приглашала их войти. Далее, поглощая огромное количество выпечки, мне многословно сочувствовали, охали и ахали, а потом интересовались, что у меня с графом. Чтобы сократить время разговора, чересчур наглым я подливала в чай капельку слабительного отвара. Но особенно мне запомнился визит гардеробщицы. До этого у меня с ней были хорошие отношения. Поэтому ее приходу я даже обрадовалась. Как оказалось, зря. Ее сценарий ни на йоту не отличался от остальных, но в конце дама проявила оригинальность.

— Я так понимаю, вы скоро нас покинете? — прихлебывая третью чашку чая, как бы невзначай обронила женщина. — Так вот, не могли бы вы порекомендовать на свое место мою племянницу? Девочка хорошая, ответственная, исполнительная.

Ну, все! Я не очень-то верю в гороскопы. Единственное, что в них является правдой, на мой взгляд, так это описание моего характера. Я — Близнецы. Если сказать кратко, то двуличная тварь. Могу сюсюкать, а через секунду орать. В этом мире я стараюсь сдерживаться. Я только начинаю заново строить свою жизнь, и лишние проблемы мне здесь не нужны. Но сейчас я, как никогда, ощутила потребность кому-то нахамить в лицо, а не вежливо утираться. Тем более что я вполне реально могу вылететь с работы и больше эту заботливую тетушку не увидеть.

— А на какое мое место? Просто вы так активно интересовались моей личной жизнью, что у меня появилось подозрение, что вы не прочь уложить племянницу на простыни графа. Так не стесняйтесь! Давайте, я его любимые позы продиктую!

Женщина поперхнулась чаем.

— Да я ничего такого…

— Раз ничего такого, то прошу на выход. У меня, знаете ли, постельный режим, и я не хочу его нарушать!

Дама со стуком поставила чашку на стол.

— Не ожидала, что вы настолько невоспитанны, что даже не захотите помочь бедной девушке найти хорошую работу!

Я резко подскочила к прикроватной тумбочке, схватила газету с вакансиями и впихнула в руки гардеробщицы.

— Вот! Там много замечательных объявлений на любой вкус! До свидания!

Я вытолкала ее из квартиры и захлопнула дверь. Но тетка не могла стерпеть, что последнее слово осталось не за ней.

— Хамка! Знаем мы твой режим в графской постели!

М-да, звукоизоляция здесь хреновая.

Я села за стол и со стоном опустила голову на руки. А знаете, что самое обидное? Ни одна зараза не догадалась принести больной женщине хотя бы апельсинчик.

В дверь снова постучали. Да сколько можно?!

На этот раз там обнаружился Иден Эверо.

— Чего тебе? — добродушия в моем голосе не было ни грамма.

Графчик вздрогнул и протянул мне бумажный пакет, который до этого прятал за спиной. Наученная горьким опытом, я брать гостинец не спешила.

— Там бомба?

— Нет, ну… там, — отпрыск знатного рода стремительно забывал навыки риторики. — Продавец сказал, вам полезно. Извините меня.

Снедаемая любопытством, я заглянула в пакет. Там были два спелых граната. Однако мысли материальны. И с чего это вдруг он решил извиниться?

— Чистить умеешь? Заходи!

Усадив гостя за стол и всучив ему нож, я заняла место напротив. Молодой человек молчал. Приглядевшись, я заметила, что правая скула у него опухла. Неужели папа навешал?

Иден смутился.

— Сильно заметно?

— Да, — кивнула я. — Работа отца?

— А чья еще? Он, скажем так, был очень недоволен моим вмешательством в свою личную жизнь.

— А ты осознаешь, что я могу тебе добавить украшений для симметрии? И все равно пришел, цитирую, к «секретутке, с которой крутит шашни мой папаша»?

— Да, я был не прав. Ты не спишь с моим отцом.

— Оп-па! С чего такие выводы?

Глазки молодого человека забегали.

— Когда отец приходит со свиданий, от него пахнет парфюмом со сладкими нотками. Ты таким не пользуешься. Пока тебя нес, я это заметил. Кроме того, он очень дорогой, твоей зарплаты не хватит.

— Ой, врешь. Парфюм мне могли подарить, и я могла беречь его для особых случаев. Не пытайся казаться умнее, чем ты есть. Как узнал, на кого, помимо твоей матери, тратит гормоны твой папаша?

— Как, как… Поймал на горячем! Захожу в родительскую спальню, а там…

— Все! — Я подняла ладони, призывая собеседника остановиться. — Можешь не продолжать. Что они там не одеяло в пододеяльник заправляли, я догадалась. По роже получил тогда?

— Угу.

Я взяла у него половинку граната и отковырнула парочку зерен. М-м-м… Вкусно.

— И ты пришел извиниться?

— Да, я все расскажу маме. Объясню.

Глаза у меня полезли на лоб. Как с таким отцом можно было остаться таким наивным? Хоть бы хитрости поднабрался.

— Да-а… Хочу это увидеть. Мама, помнишь, я тебе недавно раскрыл личность той девушки, с которой папа спит? Так вот, я ошибся! Он другую секретаршу осчастливил! А она подхватит юбки и побежит к ректору на разборки второй раз.

— Но я хочу помочь.

— Ты помог, вон, витамины мне принес. Считай свой долг выполненным.

— Да, ты имеешь право дуться! Но сама посуди, меня на месяц раньше запихивают в Академию на дополнительные занятия! Я делаю все, чтобы меня отстранили от учебы. Даже тебя лапаю! И ничего! Видно, папе был нужен повод, чтобы здесь бывать. А потом я ловил от него аромат женских духов.

— Да за такие деньги, что твой отец отвалил, ты мог и ректора полапать, и тебе ничего бы не было! — вспылила я.

— Значит, я зря старался?

— Ну, не знаю. Попробуй Караля за попку ущипнуть. Вдруг поможет?

Младший Эверо ушел через час, рассыпаясь в извинениях и обещая подумать, как все исправить. По закону подлости, навстречу ему шли мои соседки. Чую, завтра поползут слухи, что я решила всех мужчин этой семьи своим телом осчастливить. А, плевать, можно подумать, они до этого считали меня образцом морали.

Так я просидела дома до воскресенья. А в воскресенье в честь большого праздника в городе проходила ярмарка. Как такое упустить? Да и берет нужен. С одной стороны, страшно тратить деньги в одном шаге от увольнения. С другой, если меня выгонят на улицу, без берета уши я отморожу в первую очередь. А, ладно, возьму у завхоза обереги и пройдусь.

Вот гад, нашел-таки способ отомстить за порчу казенной формы! «Женских фасонов нет!» А мне болтами с черепами людей пугать. Хотя… Сойдет вместо кастета, если что.

Накинув салоп, я направилась к воротам Академии. Отстегнув брошь-камею, я приложила ее к замочной скважине ворот. По темному металлу пробежали золотые искры, проход открылся. Теперь у меня есть четыре часа, чтобы вернуться. По истечении этого срока за мной отправят ловцов. Только четыре часа я могу находиться вдали от магов, чтобы моя сила никому не угрожала.

Шагая по брусчатке, я в который раз порадовалась, что здесь уже не первый год держится мода на небольшой каблук-рюмочку. Не представляю, как по такому покрытию можно ходить на шпильках. Да и со временем мне повезло. Не грязное Средневековье, а, если сравнивать с нашим миром, начало двадцатого века. Можно хотя бы не опасаться, что ночной горшок на голову выльют.

Лавируя в толпе праздношатающихся гуляк, я направлялась в сторону главной площади, не забывая рассматривать все вокруг. Все доступные поверхности были украшены букетами из разноцветных метелок сухоцветов. Красные, желтые, оранжевые, розовые. Из них плели венки, составляли икебаны и просто ставили в любую подходящую емкость. Где не было цветов, висели ленты в той же цветовой гамме. Но самое веселье начнется с закатом! Ведь это ему посвящен праздник. По легенде, именно в этот день богиня даровала людям магию. Народ будет гулять всю ночь. А на рассвете на капище первого храма богини Солнца придворный маг произнесет заклинание света. Если столб света будет красным, то еще год королевство будет жить в мире и процветании, ведь богиня благословляет магов еще на год. Но горе, если свет будет белым. Это будет означать, что небожители отвернули свои лики от поклоняющихся им людей. Грядут страшные перемены, и спокойной жизни народа Юга придет конец.

К этой легенде я отнеслась скептически. У нас таким макаром каждый год конец света предсказывают. Просто красивый обряд. И очень зрелищный. Кроваво-красный столб света на фоне отступающих сумерек. А в центре этого марева крошечная человеческая фигурка как символ ничтожности простых смертных перед богами. Неудивительно, что весь королевский двор считает своим долгом присутствовать при этом ритуале.

Эх, как жаль, что у меня только четыре часа. Как хочется погулять на празднике! Покутить всю ночь, как в наш Новый год. Но для этого мне нужен маг-сопровождающий. Таких, увы, нет. А ведь это последняя возможность хорошо отдохнуть, потому что послезавтра прибывает с каникул основная масса учащихся.

Побродив по рядам, я наконец прикупила себе головной убор. Часы на ратуше показывали шесть вечера. У меня еще два часа до возвращения. Может, сходить в кафе погреться?

Заказав себе бокал глинтвейна и кусочек яблочного пирога, я заняла столик возле окна. Со стороны улицы меня не было видно из-за кашпо с цветами, а вот если я слегка пригну голову, то в просвет между метелками сухоцветов увижу проходящих мимо людей.

Я как раз допивала напиток, когда заметила знакомые лица. Марта с графом? Я аж поперхнулась. Ну почему здесь нет фотоаппаратов! Такие кадры пропадают! Вот Джонатан обнимает Марту за талию, вот она поворачивается и целует его, вот его рука невзначай ползет ниже. Да, шикарные получились бы снимки. Хоть на памятник вешай и даты жизни-смерти выбивай. А, ладно, чего мечтать о несбыточном? Домой пора.

Ночью я даже обрадовалась, что общежитие дальше от города, чем все здания Академии. Если уж тут такой гвалт стоит, то что происходит там? О, пошли салюты! Еще бы добавить вой сигнализаций машин, и тогда я бы точно смогла себя на секунду убедить, что я в родном мире.

А утром над городом раздался набат. Привлеченная шумом, я выглянула в окно. На востоке поднимался столб белого цвета. Тогда я еще не догадывалась, что самое страшное впереди и сегодня случилось событие, которое полностью перевернет размеренный уклад жизни.

Академия словно вымерла. По пути до приемной мне не попалось ни единой живой души, ну, кроме Шарика. Вот кто был по-настоящему рад меня видеть. От осознания, что единственный, кто меня здесь любит, это давно сдохшая собака, настроение совсем упало. Нет, я понимала, что попаданцы — это социально-опасные элементы и место им среди прислуги. Но я в секретарши не рвалась. Сказали бы идти уборщицей, взяла бы тряпку в зубы и отправилась мыть полы. Ибо жить на что-то надо. Это в своем мире я могла торговаться, выбирать место получше, и то не получилось. А тут что я могла предложить? Диплом несуществующего университета? Пф… Руки и голова, ну и другое место, но торговать им не тянуло. Вот и вцепилась в эту должность. Да, Караль — трус и взяточник, но пока я работаю на него, меня не должно это волновать. Он мне платит, а значит, вправе требовать исполнения обязанностей в полной мере. Это потом я выяснила, что уж очень много народа планировало использовать задницы своих родственников для обогрева доставшегося мне места. А тут попаданка!

На дверях административного корпуса висело объявление, гласившее, что начало учебного года переносится на две недели. Да что же случилось? Строя догадки, я направилась в приемную ректора.

Вопреки обыкновению, Караль уже был там. Он сидел в полумраке кабинета, почему-то не спеша открывать шторы, хотя обычно всегда настаивал на естественном освещении своего рабочего места. Выглядел он неважно. Несвежая рубашка, отсутствие галстука, неестественный цвет лица вкупе с покрасневшими глазами и щетиной заставляли подозревать, что дома ректор не ночевал. Похоже, веселая была у него ночка. А судя по полупустой бутылке коньяка, назвать утро добрым он тоже не смог бы.

Я постучалась. Караль наконец сфокусировал на мне мутный взгляд. Видимо, бутылка была не первой. Я окинула взглядом кабинет. Да, так и есть, если собрать всю стеклотару, хватит на шоколадку Марте, чтоб у нее диатез на попе высыпал! Свои деньги на это жалко тратить, а тут вроде небольшой бонус от шефа.

— Зря пришла, — он махнул рукой, указывая на дверь. — Сегодня ты мне не потребуешься. Иди досыпай, неизвестно, когда еще сможешь выспаться в кровати.

— Как я понимаю, вопрос о моем увольнении решен?

На удивление, слез не было. Я вообще не страдаю подобным водоразливом. По мне, так женские слезы — это попытка что-то изменить, надавив на жалость. Увы, графиня надавила на ректора сильнее. Что ж, приятно было поработать.

— Теперь без разницы, останешься ты здесь или я тебя уволю.

— Графиня сменила гнев на милость?

Ректор вздохнул и приложился к бутылке.

— Графиня сменила место жительства. Ей теперь ни до чего.

— Она уехала?

— Нет, улетела или провалилась, не знаю, куда ее душа после смерти попала. Ей теперь нет дела до живых.

Я пошатнулась и, чтобы не упасть, ухватилась за дверной косяк. Вот так новости…

— Она была больна?

— Здорова, — поморщился Караль, выдохнул и потянулся к тарелке с заветренной закуской. Брезгливо поворошил тонко нарезанный сыр, ища съедобный кусок. Успехом это предприятие не увенчалось, и он решил обойтись без закуси. — Здорова, так же как и королевская свита вместе с правящей семьей.

— Вы хотите сказать…

— Да. Сегодня на рассвете у придворного мага вышло из-под контроля заклинание света. Погибли все. Опознать их можно только с помощью родовых артефактов. Поэтому я и перенес начало занятий. Нужно время на опознание, похороны и решение вопросов с титулами и наследством. Уже началось расследование, так что будь готова к визиту следователей.

— Я-то тут при чем?

— Маг погиб аналогично тому, как погибают иномиряне, если не блокировать их дар.

От этой новости мне поплохело окончательно. Вот только «охоты на ведьм» не хватало! Да мои соседушки, спроси их, припишут мне еще проституцию, наркоманию и воровство. Хотя замечу, я всегда с ними здороваюсь и желаю доброго дня! Видно, для них я вхожу в категорию «вежливая проститутка, втирающаяся в доверие, следить за ней еще внимательней». А если вспомнить эпопею с увольнением и мнимой связью с графом… Эх, где-то я видела на кухне остатки хлеба. Засушить, что ли? Сухари могут понадобиться.

За размышлениями о возможном путешествии в места не столь отдаленные, я не забывала об уборке. От того, что у меня неприятности, пыли на рабочем месте меньше не становится. Да что ж такое! Какая свинья похабную картинку на моем столе нарисовала? Причем, замечу, скотина эта была абсолютно не сведуща в анатомии. Зато с рифмой оная скотина дружила. Моя рука с тряпкой замерла над художествами. Хм, я пакостливо улыбнулась своим мыслям. Ведь имен здесь нет. Так, только очень толсто прорисованный намек. Я нашла в ящике стола чистый лист и переписала четверостишье. Надо с другой секретуткой поделиться, не одной же мне просвещаться. Подкину на стол, когда она уйдет на обед.

За уборкой и разгребанием накопившихся за неделю дел время до обеда пролетело незаметно. Он что, не мог лишний раз нагрузить других секретарей? Их начальники, если что, меня припахивать не стесняются. Секретари, впрочем, тоже. «Лада, ты в архив? Отнеси папку. Ты на обед? А давай я тебе пирожок куплю, а ты меня на часик подменишь?» Хорошо хоть, мама воспитала меня в духе «где сядешь, там вокзал». И после истории с Мартой я убедилась, как она была права! Один раз отступила от ее наставлений — и вуаля, я подозреваемая в убийстве.

Грустно вздохнув, я наконец выловила последнюю сдохшую рыбку из аквариума. Хотя вернее будет сказать, последнюю рыбку в аквариуме. Нет, вот сложно было покормить? Они же живые! Жалко! Ладно, пойду обедать — выкину.

Как только я собралась слинять на перекус, дверь распахнулась. Это кто такой наглый? На пороге стояли двое мужчин. Белые рубашки, серые костюмы, неприметная внешность, цепкие взгляды. Следователи. А я стою перед ними с полным пакетом трупов, пусть и рыбьих.

Первыми вежливость проявили они.

— Добрый день. Туманова Лада Борисовна?

Похоже, по мою душу. Иначе с чего бы им распинаться — сунули бы под нос символ власти и задвинули за дверь. А тут старались, отчество узнавали. Вот впервые я бы обрадовалась обращению в стиле Эверо «Эй ты, мне чай без сахара с чабрецом», а не такому вежливому произношению моего имени.

Не паникуем! Вдруг они просто хорошо воспитаны? И сейчас пройдут к Каралю?

— Вы к ректору? Как вас представить?

Я дежурно улыбнулась и спрятала пакет с рыбой за спину. Мне предъявили браслеты с металлическими бляхами в виде щита и меча.

— Старший следователь королевского сыска Кристиан Смитсон. Это мой напарник Никола Вермер. Мы ко всем. С вами поговорит Никола, а я задам пару вопросов Каралю.

Какая прелесть, перекрестный допрос. Спасибо НТВ за полезные знания.

Пока я с ностальгией вспоминала времена просмотра телевизора в неограниченных количествах, следователь занял мое место за столом. Я уместилась в жестком кресле для посетителей напротив. Как же неудобно. Неудивительно, что люди звереют, только усевшись в него.

— Может, кофе?

— Просто воды.

Я поспешила выполнить просьбу. Вернувшись, я застала неприятный, но ожидаемый сюрприз — Никола обшаривал мой стол. Особенно его внимание привлек маленький пузырек из темного стекла.

— Вы храните зелья на рабочем месте?

Я глубоко вздохнула и усилием воли подавила желание хлебнуть этого самого «зелья».

— Это успокоительное, — начала я объяснять. — Держу только для себя. Работа тяжелая, у многих посетителей просто отвратительный характер, а дополнительные нервные клетки в мой соцпакет не входят.

— Вы так пренебрежительно отзываетесь о посетителях ректора? — Никола взболтнул жидкость в пузырьке.

— А какой смысл мне врать? Любой человек в Академии по первой вашей просьбе распишет меня как верного цепного пса ректора, стоящего на страже дверей его кабинета и никого туда не пускающего без указания свыше.

Пока я распиналась, Никола пролистывал ежедневник Караля. В его глазах мелькнул странный огонек. Очень пугающий.

— Я смотрю, чета Эверо бывала здесь чаще, чем сам ректор.

— Приходить к Каралю или нет — это был их выбор, и подтолкнуть их к этому я никак не могла.

Допрос, а иначе я назвать это не могла, продолжался.

— Есть сведения, что вы конфликтовали с графиней.

С графом конфликтовала, а с графиней ни разу в жизни не виделась, о чем и не преминула сказать следователю.

— На вас недавно напали, я прав?

— Да, можете просмотреть журнал происшествий, там наверняка есть запись о вызове в Академию.

Следователь подобрался.

— А почему вы оказались на работе так поздно?

Дура потому что.

— Я помогала коллеге.

— Какой?

— Марте Гибонсон.

— Она сможет это подтвердить?

- Да.

Вот тут я сомневалась. Марта вполне может соврать, чтобы не всплыло ее свидание с графом. И это будет конец… Для меня.

Нападение сильно заинтересовало Николу. Потому что дальше вопросы сыпались как из рога изобилия. Где меня ударили, видела ли я нападавшего, почему решила, что взяли кровь? И так несколько раз, меняя формулировки и пытаясь поймать на нестыковках.

Наконец поток вопросов иссяк, и я перевела дух. Следующая просьба следователя вогнала меня в ступор.

— Разрешите вашу руку?

— Держите, сердце не предлагаю, — не удержавшись, брякнула я. — Ай!

Следователь ловко отстегнул булавку от галстука и уколол мой палец. Выступившую каплю крови он подцепил на кончик той же булавки и, опустив в стакан с водой, тщательно размешал.

— Коктейль вампирский?

— Чей? — Никола поднял на меня непонимающий взгляд.

Совсем забыла, что ни вампиров, ни эльфов, ни прочей фэнтезийной нечисти в этом мире не водится.

— Да так, попаданский фольклор.

Ну, не объяснять же ему тернистый путь эволюции — или деградации — от Дракулы до Эдварда Каллена?

Никола извлек из потайного кармана пиджака кристалл на подвеске. Сам кристалл прозрачный, а внутри — крохотная бурая капелька. Интересное вкрапление. Неужели артефакт?

Следователь осторожно опустил цепочку с подвеской в стакан, и через секунду вода окрасилась в насыщенный вишневый цвет. Не к добру это.

— Что это значит?

— Это значит, что ваша кровь оказалась на месте преступления.

От таких новостей я чуть не упала с табуретки.

— Что?

— Вы арестованы.

— На каком основании?

— На основании показаний родового артефакта. По закону, я могу задержать на неделю без предъявления обвинений. Если за неделю мы не докажем вашу причастность к гибели тридцати человек, вас отпустят. И даже принесут извинения. В письменном виде, в двух экземплярах.

Мне на руки надели наручники и замкнули их ключом. Эх, надо было соглашаться на ролевые игры, когда предлагали. Хоть морально бы подготовилась к ношению браслетов.

— Можно хотя бы с ректором попрощаться?

Никола гадко хмыкнул.

— Незачем.

Через секунду я поняла смысл его веселья. Из кабинета Кристиан вывел Караля. Со скованными за спиной руками.

— Вы подозреваете ректора в убийстве?

— Этого вам знать не обязательно.

М-да, даже право Миранды не зачитали. Хотя о чем я? Не дали по почкам — уже счастье! А остальное не так страшно.

Впервые я порадовалась, что административный корпус недалеко от ворот. Там нас ждала карета с решетками на окнах, это означало — следователи знали, что едут на задержание. Пока нас конвоировали к средству передвижения, я умудрилась попасться на глаза всем сплетникам Академии. Чую, завтра пойдут такие слухи, что Ганнибал Лектор по сравнению со мной покажется младенцем. А самое обидное, даже если меня оправдают, эти слухи не прекратятся. Эх… Интересно, у них пластическая хирургия развита?

В карету нас вежливо посадили, меня даже поддержали, чтобы я не упала. Сами следователи расположились на козлах.

Наконец я решилась заговорить с начальником.

— Ну и с какой радости я тут исполняю партию жены декабриста? Замечу, те следовали за мужьями добровольно.

— Лада, не доводи до греха! Я не хочу еще и за убийство сидеть!

— То есть сейчас вас не за убийство схватили?

Шеф смутился.

— Нет, коррупция.

Были бы руки не скованы, я бы поаплодировала.

— Вот Эверо обрадуется! Он вас иначе как взяточником и не называл. А уж про мой арест и говорить нечего! Не удивлюсь, если он заявление накатал и на меня, и на вас. Сейчас сидит небось, лучший коньяк из своих запасов хлещет, чтоб у него цирроз развился.

Ректор недоуменно на меня уставился. Как будто я сказала глупость.

— С чего ты взяла, что это дело рук Эверо?

— Ас того. Сомневаюсь, что вы всю жизнь были ангелом и только три месяца назад стали грести деньги неприличными суммами. Видно, я на вас плохо влияю. Вот как пришла, так вы совесть и потеряли. Может, мне и ваше развращение в вину поставят?

— Кончай истерить! — рявкнул он, рука ректора дернулась, словно он хотел отвесить мне пощечину. — Что делать будем?

— Ни-че-го! — чеканя, произнесла я, не отводя взгляда от лица Караля. — Вот с представителями власти я еще не бодалась. Это очень вредно для здоровья тех, кто хочет жить долго и счастливо. Сразу появляется возможность жить недолго и очень грустно.

— То есть ты не попытаешься сбежать?

Что? Ой, не могу. Ха-ха. Да, мне только бегать. Ща, вот только разбег возьму.

Видно, мое неприличное ржание оказалось не тем ответом, которого ждал ректор. Караль сник окончательно. Он что, без меня ничего сделать не может? По моему мнению, я вообще не лучший компаньон для побега. Балласт хороший, компаньон плохой.

— Что же мне делать?

— Ну, не знаю, можете запастись молотком, Библией и плакатом с голой бабой и лет двадцать рыть себе подкоп. Можете песни сочинять. Шансон здесь жанр неизвестный. Хотите, я вам «Владимирский централ» напою для примера? Заодно и наших конвоиров развлечем, магнитола, поди, в комплектацию этой колымаги не входит.

— Не замечал раньше за тобой такой язвительности. Особенно в свой адрес.

— Так я раньше весь яд расходовала на профилактику радикулита у Эверо, а теперь моей любимой жертвы нет, а яд есть. Вот и сбрасываю излишки, чтобы не отравиться.

Дальше ехали в молчании.

По прибытии нас разделили. Меня повели в камеру, Караля на допрос. Видно, эта тюрьма не была рассчитана на попаданцев, ведь нам нужен истощенный магический фон, чтобы нормально жить. Именно благодаря этому меня разместили недалеко от лазарета, можно сказать, в vip-камере по местным меркам. Интересно, сколько меня здесь продержат? По всему выходит, что мой арест долго не готовили, взяли вместе с ректором, чтобы два раза не ездить. По акции «посади двух по вине одного».

Так началось мое заключение.

Честно, многое настораживало. Во-первых, меня не выводили на ежедневные прогулки, что вкупе с отсутствием допросов пугало едва ли не до чертиков. Такое ощущение, что от меня просто избавились, заперев здесь. А если одну скромную секретаршу даже не оформили, то держать тут могут до самой смерти. Никто и не рыпнется. Меня просто не существует в тюремной системе, и со мной можно делать все, что хочешь. Во-вторых, обращались со мной на удивление хорошо. Раз в три дня отводили в душ, не забывали кормить. Как видите, странностей масса.

— И утром после первой брачной ночи Розана просыпается и видит на постели следы крови. Она спешит застирать их, но Маттео уже все увидел. Он предъявляет простыню родителям Розаны в доказательство того, что та соврала, обвинив его в ее совращении. В первую брачную ночь она была невинна.

— И что дальше?

Единственной отдушиной оказались беседы с сокамерницами. Я понимала, что их подсаживают, чтобы разговорить меня, иначе бы они столь часто не менялись. Но так я получала хоть какое-то общение. Разговорить? Пожалуйста! Мне не жалко. Книг помню массу, сериалов знаю кучу. Поизображаю кота из Лукоморья, пусть подавятся.

На шестой день заключения дверь камеры открылась не по графику. На пороге стоял Никола. Какая встреча!

— Туманова! На выход!

— Вы за мной? Ну как знала! Не стала девочкам «Санта-Барбару» пересказывать, а то было бы слишком жестоко бросить повествование на середине.

Шли мы недолго, как я поняла, меня вели в допросную. Не знаю, радоваться ли тому, что про меня вспомнили. Довольно грубо впихнув в помещение, за мной захлопнули дверь, сильно наподдав ею по ягодицам. Что за воспитательные меры? Разве не Никола будет допрос вести?

Наконец я увидела того, по чьему приказу прервали мой сериальный марафон. Блин! Надо было с Каралем поспорить, глядишь, и на домик у моря денег бы хватило.

Эверо, а это был он собственной персоной, гадко ухмыльнулся.

— Вы?

— Я, а вы думали, чем я на жизнь зарабатываю?

— Вы палач? — выдала я ему первую мысль, пришедшую на ум.

А что, должность палача прекрасно сочетается с его мерзким характером. Да он такой спец в пытках, что может одним взглядом обойтись.

— Я глава королевского сыска!

Только тут я обратила внимание на его внешний вид. Костюм на нем отличался от костюмов следователей, явившихся в Академию, только дороговизной ткани. А так тот же фасон, тот же цвет.

— Глава? — на моем лице отобразился скепсис, не верилось мне в свою значимость, чтобы аж глава сыска меня допрашивал. — До меня снизошел глава сыска?

— А вы на допрос записаны? — делано удивился мужчина, в точности копируя мои интонации, когда я обороняла от него кабинет ректора. — Дайте я сверюсь с записями.

Он достал из кармана ежедневник и напоказ начал листать пустые страницы.

— Ну, что-то я вас здесь не вижу. Вы вообще кто?

Злопамятная скотина! И ведь ничего не сделаешь, по себе знаю. Ну, хочешь знать, кто я? Ради бога!

— Туманова Лада Борисовна. Родилась семнадцатого июня одна тысяча девятьсот девяностого года в роддоме номер три города Липецка. Окончила школу в две тысячи седьмом году, поступила в институт на специальность «социолог» и окончила его с красным дипломом в две тысячи двенадцатом году. Если этой информации вам мало, то слушайте, — я перевела дыхание и быстро затараторила: — По гороскопу я Близнецы, родилась в год Металлической Лошади. Размер груди третий, рост метр шестьдесят три, размер ноги тридцать восьмой. Натуральная брюнетка. Любимая книга «Молчание ягнят», любимый фильм «В джазе только девушки», любимые цветы…

— Стоп! — Эверо с треском захлопнул ежедневник, в который за время моей исповеди сделал пару заметок. Надеюсь, он не размер груди записал? — Ладно, я убедился. Такой болтливой можете быть только вы!

— И даже про родителей рассказать не дадите?

— А вы не хотите лучше про вашего начальника рассказать? — доверительно спросил он, вновь раскрывая книгу.

Ну, раз вы так просите, любой каприз за ваши деньги.

— Флегматик. Любит чай с кусочками яблок. На обед обычно просит заказать котлеты из куриной грудки с кинзой. Аллергия на вишню. Любимое блюдо — яблочный пирог. От салата с капустой его пучит. Утром обычно опаздывает на пять минут, с работы уходит вовремя.

— Ничего более личного вы не знаете?

Я рассказала про его избыточное газообразование, куда уж больше.

— Знаю!

Джонатан подобрался и приготовился записывать.

— Взяточник он. Очень не любит вас. Кстати, а ведь вы ему тоже взятку давали, чтобы вашего сына в Академию устроить. Это, между прочим, дача взятки должностному лицу. А, зная ваше чадо, взятка была в особо крупном размере. Учтите, сдаться с поличным никогда не поздно. Будем через стенку перестукиваться.

Эверо опять захлопнул ежедневник, в воздух взвилась пара страниц.

— Сотрудничать, значит, не желаете?

Я прижала руки к груди.

— Что вы! Все, что знала, рассказала!

Тут мне протянули раскрытую книгу. Приглядевшись, я узнала свой почерк. Зачем ему моя писанина?

— Тогда объясните, что значит эта запись?

Я вчиталась. «К. ж. м. 10. 2 медяка Караль».

— Купить живой мотыль, десять граммов, взять на это два медяка у Караля.

Джонатан аж вскочил.

— Мотыль? Мотыль! Мы потратили на это три дня!

— Да, мотыль. Рыбки его хорошо кушают, пардон, кушали. А зачем вам мои записи?

Злость графа мигом улеглась. Он сел напротив меня и вперился взглядом.

— Про взятки ректора мы знали. Только вот такой нюанс. Взятки-то он берет, только богаче не становится. Мы проверили все счета, всех родственников, денег лишних и предметов роскоши у них нет.

— Ну, я очень вам сочувствую.

А что я еще могла сказать? Что работать надо лучше?

— Себе посочувствуйте. Вот сами посудите. У ректора незаконным путем появляются крупные суммы и бесследно исчезают. Потом нападение на вас с изъятием крови. Через небольшой промежуток времени гибнет королевская семья. Замечу, что уничтожение правящей семьи — это дорогое мероприятие. И еще любопытный факт. Вы продержались на этом месте дольше всех. Чем вы привлекли Караля?

— Хорошей работой? — робко попыталась я угадать.

— А может, обещанием выделить кровь?

— Вы это не докажете!

— Хороший обвинитель докажет. И вы подтвердите. Если вы думаете, что ваше содержание под стражей до этого момента было кошмаром, то я вас сильно удивлю. Просто перед тем как отдать приказ о вашем аресте, я попросил относиться к вам помягче. Мне не нужно было, чтобы вы во время допроса кровью кашляли. Но раз вы не желаете сотрудничать…

— А я что делаю?

— Неправильный вопрос. Правильная формулировка «что я могу для вас сделать».

— И что я могу для вас сделать? — как хорошая девочка, я тут же исправилась.

— Работать на меня.

— Секретарем главы сыска?

— Секретарем ректора. Ничего нового.

— Караля освободили?

— Нет, — он хлопнул по карману пиджака. — Вот здесь подписанный регентом приказ, назначающий меня временно исполняющим обязанности ректора Академии магии Южного королевства.

Наверное, в этот момент я очень достоверно изобразила лягушку. Глаза навыкате, рот открыт, легкий зеленоватый оттенок на лице.

— А чем вас Марта не устраивает? Бумаги составит, покушать принесет, в постель уложит и рядом пристроится.

— Я смотрю, для вас моя половая жизнь — больная тема?

— Если вы не в курсе, ваша половая жизнь каким-то непорочным образом стала моей!

Граф поганенько хмыкнул, видно, вспомнил явление сына во время любовных утех с Мартой. А ведь недели не прошло, как жену похоронил! Веселый вдовец.

— Хватит о личном. У меня для вас два варианта развития событий. Первый. Вы соглашаетесь на работу со мной, и я вас выпускаю. Снимая все обвинения. Второй вариант. Вы продолжаете упрямиться, и я с большим удовольствием отправляю вас доживать свои дни в камеру.

— Вы так и не объяснили, с чего такая щедрость? Насколько я помню, бесплатный сыр только в мышеловке, — поделилась я с ним мудростью своего мира, немного подумала и добавила: — И то только для второй мыши.

— Вы знаете всех, кто посещал ректора. Мне нужно, чтобы вы продолжали следить за визитерами. И собирать сведения для меня.

— Допустим, я согласна. Только как вы всю эту эпопею с моим арестом объясните?

Граф встал и обошел вокруг стола. Остановившись за моей спиной, он наклонился к моему уху.

— Зачем? Все объяснят за нас. Охрана!

Вдруг он подхватил меня за талию и, развернув, усадил на стол.

— Что вы задума…

Окончание фразы поглотил поцелуй. Я удивилась бы меньше, если б этот граф ректората исполнил мазурку, честное слово! От шока, причем весьма некультурного, я забыла, как надо сопротивляться. Со стороны выглядело, будто я в восторге.

Кожа остро ощущала прикосновения чужой руки. Я сделала вялую попытку прекратить этот спектакль, но куда мне тягаться со взрослым мужчиной, уложившим не одну секретаршу? Одна рука графа скользнула вверх, вдоль пуговичек на блузке, и сжала грудь, вторая запуталась в волосах. Поцелуй закончился, и я глубоко вздохнула. Не знаю зачем, то ли чтобы закричать, то ли еще что… Но губы прикоснулись к шее, а рука потянула за волосы, заставляя выгнуться.

Представляю картину, открывшуюся охраннику. Я полулежу на столе, целуюсь с главой сыска, а его рука шарит у меня по груди. А единственное, о чем думала я, так это о том, что крепление для кандалов на столе больно впивается мне в копчик.

— А не соврала, действительно третий размер, — шепнул мне граф и тут же прикрикнул на охранника. — Чего уставился? Госпожу Туманову освободить и доставить домой со всеми почестями.

Уже в дверях я услышала:

— Жду завтра на рабочем месте. Не опаздывай.

Наконец-то родное общежитие! Родные лестницы с коваными перилами и обшарпанные стены с растрескавшейся краской и царапинами на штукатурке! Родные папоротники, украшающие лестничные пролеты. А вот надпись «проститутка» белой краской на моей двери, как я очень надеялась, сродниться со мной не успела. Вот заразы! А мне теперь это художество закрашивать? Так заново напишут, на чистом-то холсте, благодать! Нет, тут надо действовать тоньше. Я замерла напротив своей двери, как турист напротив Моны Лизы в Лувре. Даже стойку эксперта приняла. Хм, а потеки краски уже высохли, значит, написали давно. Ну заразы. Не побоюсь этого слова — змеюки. Надо будет со своих гостей плату брать, как за поход в террариум.

Честно говоря, я бы плюнула и пошла отсыпаться, если бы краем глаза не заметила на ручке двери преподавательницы этикета маленький белый отпечаток. О, нашелся художник! Честно говоря, у меня появилось дикое желание поднять его работы в цене. Прибить, проще говоря. Но, увы, повторная экскурсия в тюрьму в мои планы не входила. Значит, будем мстить по всем заветам Остапа Бендера, то есть чтя уголовный кодекс. Где-то у меня бутылка наливки была…

Захватив из комнаты универсальный предмет договора с дворником, я быстренько побежала в его каморку под лестницей. Обменяв литр на литр и кисточку, я вернулась к двери. А уж там от души, с размахом приписала «живет рядом» и нарисовала стрелочку к двери почтенной дамы. Жизнь-то налаживается.

Дома меня ждали засохшие цветы, пустой холодильный шкаф и тонкий слой пыли на всех горизонтальных поверхностях. Зато видно, что никто не попытался спереть у меня предметы обстановки, чтобы толкнуть их под видом «любимых безделушек кровавой убийцы». Плюнув на уборку, я завалилась в ванну. Все, решено, в ближайший час отращиваю жабры и развиваю дзен. Но, увы, процесс деградации обратно в земноводное был прерван на начальной стадии.

Возмущенное лицо старой карги меня несказанно порадовало. Ну, и какие претензии?

Не успела я открыть дверь, как меня чуть не снесло звуковой волной.

— Возмутительно! Как вы можете писать подобную мерзость?!

А ты, выходит, писала благую весть? «Ура, я живу рядом с проституткой! Завидуйте!» Но вслух сказала:

— Я не писала, а слегка подправила.

— Я выражаю свою гражданскую позицию!

— Называя меня проституткой?

Я всем своим видом показала недоумение, достойное «Оскара», и перешла в наступление:

— А где указаны ФИО данной путаны? Между прочим, всего в паре кварталов от нас в этом направлении находится публичный дом! Представляете, совсем рядом с Академией! С этим оплотом знаний! Какое непотребство!

Старушка подавилась ответной репликой. Видно, она не была наслышана о моих перепалках с графом, которые превратились в своеобразные академические анекдоты. Чую, в моих стендап шоу скоро появится новый монолог.

Клацнув вхолостую вставной челюстью, Карла Людвин решила пойти другим путем. Любимым путем всех склочных пенсионерок, а именно — запугать меня проблемами с законом, и заверещала:

— Уберите эту похабень! Или я напишу жалобу, и вас привлекут за порчу казенного имущества!

— Да? После въезда сюда я заменила изношенную дверь на железную. Документы и чеки могу показать. Так что эта дверь — моя личная собственность. Что хочу, то и пишу! Доброй ночи!

А все-таки хорошо, что дверь железная. Хлопает будь здоров. Так что точку в разговоре я поставила жирную и громкую.

Вода в ванне успела остыть, к моему глубочайшему сожалению. Новую набирать было лень. Пойду холодильный шкаф напугаю. Может, выдаст что-нибудь съестное.

Увы, в самом углу шкафа я нашла единственную морковь, но есть ее побоялась. Было гнусное чувство, что я съем ее, а она съест меня на манер личинки чужого. Уж больно страшный вид приобрела морковь за время своего прозябания в недрах шкафа. Ладно, после шести есть вредно.

В дверь опять постучали. На этот раз соседка потрясала перед моим носом какой-то бумажкой.

— Спасибо, туалетная бумага у меня есть. Чего еще изволите?

— Это приказ о вашем выселении!

Какой еще приказ? Почему он у нее, а не на доске объявлений? Да и увольнять меня граф не собирался. Даже совсем наоборот. Что-то расходится с имеющейся у меня информацией.

— Кем подписан? Можно взглянуть?

Ух ты! Даже печать не поленилась срисовать. Ну, старушка — аферистка.

— Знаете, если судить по этим документам, выселили меня год назад. Когда меня еще и в помине здесь не было. Печать-то просроченная. Так что единственное, чем ценна эта бумага, так это мягкостью и впитываемостью.

Эх, не знала предприимчивая бабуля, что каждый год ректор слегка изменяет печать во избежание подлога документов. Трещинку или скол переносит. Щербинка в правом углу была в прошлом году, а теперь она по центру. Так что если знать, куда смотреть, то можно с легкостью определить истинный возраст документа, и это почти исключает подачу бумаг так называемым «задним числом».

— Я не потерплю соседства со шлюхой, а тем более с уголовницей! — развлекала тараканов на лестнице дама пенсионного возраста.

— Я что, вас развращу? — меня заметно передернуло, когда я представила процесс развращения. — Так будьте уверены, вы не в моем вкусе. Наклонностей лесбиянки-геронтофилки у себя никогда не находила.

— Ты сидела в тюрьме! И я не знаю, что ты делала со своим любовником, чтобы он вытащил тебя оттуда.

Так вот зачем Джонатан полез ко мне кариозными бактериями обмениваться! Чтобы все подумали, что причина моего освобождения — это наша с ним связь, а не договор о сотрудничестве. Но сначала он не погнушался меня в тюрьму засунуть!

Тут мне в голову пришла одна пакостная мысль. Держитесь, граф. Хотите опасных связей? Устрою! Я мечтательно вздохнула и прикрыла глаза, как будто ударяясь в воспоминания. Теперь больше томности в голос добавить.

— Ох, что мы только не делали. У Джонни страсть к ролевым играм. Особенно в стиле «следователь и преступник». Ну, вы понимаете, специфика профессии, — глянув на вытянувшееся лицо соседки, я продолжила: — Вот он и захотел поиграть. Всю неделю. Даже в пыточную меня водил, оказывается, дыбу можно использовать не только для пыток. А что он делал плеткой! М-м-м…

Тут я заметила еще одного свидетеля моего вольного пересказа пятидесяти оттенков серого, а именно Идена. Тот с трудом сдерживал смех, опасаясь выдать себя. Но, когда он заметил мой взгляд, неожиданно подмигнул и шагнул ко мне с распростертыми объятиями.

— Мама!

Я не осталась в долгу.

— Сына! Иди сюда, что тебе мама даст!

И, схватив за руку, живенько втащила его в квартиру. И уже без свидетелей начала разборки.

— Ты что несешь? Какая мама?

— А ты что про плетки несла? — вернул подачу Иден.

— Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку! — огрызнулась я. — А если ее инфаркт хватит?

— Просто замечательно. Значит, зачета завтра не будет.

Я хмыкнула и только тут обратила внимание, что графчик-то с гостинцами. Может, там еда? Было бы неплохо. Гранаты, например, он выбрал вкусные.

— Ты пришел соседку попугать? Или еще с какой целью?

— Ой, совсем забыл, я подумал, что за неделю у тебя еда испортится, и решил тебе покушать принести.

Иден протягивал мне пакет с таким самодовольным видом, как будто там было собственноручно убитое им мясо. Увы, там оказались собственноручно купленные им конфеты и вино. Лучше бы картошки принес!

Ох, молодежь, всему учить надо.

— Где рынок, знаешь?

Иден неуверенно кивнул.

— Отлично! Значит, купишь два килограмма картошки, хлеба… Денег дать?

Я быстренько набросала графчику список и снабдила деньгами. У него были, но гулять по базару и расплачиваться золотыми монетами за овощи — это верх идиотизма. Подкараулят потом в подворотне и сделают овощ из тебя.

— И запомни, если овощ белый снаружи, то это не картофель. Картофель снаружи коричневый. Это он на столе потом белый или желтый, — напутствовала я его, подталкивая к двери.

Выпроводив отпрыска Джонатана, я взялась за уборку. Гости! А тут пыль. Позорище! Я успела убрать всю квартиру как раз к приходу Идена. Молодец, ничего не напутал. Меня посетила шальная мысль на правах мамы спросить сдачу, но графчик меня опередил и высыпал деньги на стол.

— И куда мы сели? Взяли нож, сейчас буду тебя учить картошку чистить.

Иден посмотрел на меня как на ненормальную.

— Ты всех гостей к домашним делам привлекаешь?

— Так ты сам меня мамой назвал, а маме надо помогать, — наставительно произнесла я и всучила ему нож. — Тем более вот подсуетится сейчас Марта и родит твоему папе ребеночка, а если совсем ей повезет, и морганатический брак обстряпает. Опалы не боишься?

— Не боюсь! — огрызнулся юноша.

Он брезгливо взял в руки корнеплод и первым же движением срезал вместе с кожурой половину картофелины. Я ужаснулась и кинулась показывать ему то, что у нас умеет делать любой парень, служивший в армии.

— А зря. Если она его на свадьбу раскрутит, то и про тебя такого наплетет, что тебе живо от дома откажут. Так что давай, хоть какие-то навыки выживания приобретешь.

Три минуты со стороны графчика слышалось только натужное сопение. Ничего, пусть учится, не все же колюще-режущими предметами в других аристократов тыкать. Хотя, на мой скромный взгляд, некоторых представителей славных фамилий картошка по уровню развития обошла.

Наконец Иден кинул в миску с водой последнюю картофелину. Вот теперь моя очередь. Шустро нарезав ее на ломтики, я закинула все на сковородку. М-м-м, жареная картошечка на сале. Драгоценные калории. Пофиг, что они потом окажутся на заднице. Я слишком есть хочу, чтобы листиком салата довольствоваться.

Пока я перемешивала картошку, младший Эверо открыл и разлил по бокалам вино, нарезал хлеб и мясо, короче, всеми силами пытался изменить мое мнение о нем как о неприспособленной к жизни пиявке на аристократической вене славной крови Эверо.

Поэтому его лапа на моем бедре стала для меня неприятным сюрпризом. Я резко крутанулась и наставила на него лопатку на манер шпаги.

— Ты что удумал?

— Ну, ужин, вино, мы вдвоем.

Полет его мысли поставил меня в тупик, я зависла, и из ступора меня вывел кусок картошки, шмякнувшийся с лопатки прямо на свежевымытый пол. Надо бы объяснить ребенку, ху из ху.

Я ткнула лопаткой в сторону стула.

— Садись.

Сама же, убавив огонь, — разборки разборками, а лишаться ужина я не хочу, — села напротив.

— Слушай меня сюда, ребенок. Между нами разница в семь лет, и, по меркам моей страны, связь с тобой — это не есть хорошо со стороны закона. Это раз. Во-вторых, на обаяние Эверо у меня иммунитет, — тут я не удержалась и рявкнула: — Поэтому призывную лыбу с лица стер! Ну и последний гвоздь в гроб твоего плана по моему соблазнению. Твой отец — мой начальник, и я не хочу расплатиться за ночь неизвестно какого секса своей работой.

— Почему неизвестно какого? — обиделся график.

— Потому что сомневаюсь, что в семнадцать лет ты способен на нечто большее, чем три минуты: полапал, обслюнявил, раз, два, три, и «гасите свет, кина не будет».

— Да как ты…

— Молчать! Для тебя у меня два варианта развития событий. Либо дружить, либо усыновить. Учти, в последнем случае пить вместе мы не будем. Поставь бокал на место! И что ты выбираешь?

Иден поморщился и отпил вина.

— Значит, дружба, — сделала я вывод. — Молодец. Слушай умную тетю и заодно баб клеить научишься.

Аромат с плиты подсказал, что картошка готова. Разложив ее по тарелкам, я с энтузиазмом накинулась на еду. Иден наблюдал за мной круглыми глазами.

— Ну, ты метешь. Все мои знакомые девушки конфетку лишний раз боятся съесть.

Святая наивность. Вспомнить хотя бы момент из «Унесенных ветром», когда Скарлетт наедалась заранее перед пикником у Уилсов. Угу, девочки не едят и, следовательно, не какают. Просветить, что ли, юношу?

— Ребенок, это пока ты молодой, твои подруги могут дать тебе за рафаэлку. А через пару лет ты без похода в ресторан панталоны с них не снимешь. Запоминай, даже если женщина вопит о том, что она на диете, в ресторане она все равно не будет сидеть со стаканом воды. И закажет, вопреки заявлениям о сохранении фигуры, все самое дорогое, и ведь съест все.

— Личный опыт? — попытался подколоть меня графчик.

— Работа в женском коллективе. Я в мужиках разочаровалась еще на стадии рафаэлки. Не отвлекай, — я отпила вина и продолжила ликбез: — Поскольку ты молодой и секса тебе будет хотеться постоянно, то на ресторанах, конфетах и цветах ты разоришься. Объясняю бюджетный вариант. Эй, молодой и жрущий организм, ты меня слушаешь? Прекрати вилкой фехтовать, пока я на нее пробку не насадила. Молодец. Так вот, о чем я? А, вспомнила! Берешь плед, закуски, бутылку винца, можешь картошку, чтобы ее в углях запечь, и едешь со своей пассией на пикник. Можешь ей наплести про редких птиц, прекрасную природу, что такой цветок, как она, достоин столь же прекрасного оформления и глупо душить эту красоту стенами города. Твоим мещаночкам должно хватить. С аристократками этот номер вряд ли пройдет. Там без топора ехать смысла нет.

Иден аж картошкой подавился.

— Зачем? Кхе-кхе.

Пришлось вставать и стучать его по спине, спасая от удушья, не хватало мне еще трупа сыночка начальника в квартире.

— Дрова рубить будешь, потому что девушка не даст. Говорят, помогает. Шучу!

Юноша схватил бокал вина и одним махом опустошил его. Так, надо переходить на чай, иначе придется с тазиком вокруг Идена круги нарезать.

— А если все равно даже от мещаночки не обломится?

— Знаешь, как-то страшно продинамить мужика, оказавшись с ним наедине в лесу и вдалеке от города.

Я поймала себя на мысли, что воспитываю маньяка. С другой стороны, если девушка согласилась ехать одна в лес с парнем, намерения которого видны невооруженным глазом, то тут только премия Дарвина поможет.

— Все, тетя сытая и слегка пьяная. — Я отодвинула пустую тарелку и откинулась на спинку стула. — Поел? Посуду мыть хочешь?

В глазах Идена при виде грязной сковородки отразился ужас, и он замотал головой.

— Нет? Тогда пока! Спасибо, что не дал умереть голодной смертью.

На следующий день на рабочее место я влетела как фурия. О, поводы для злости у меня были, да еще какие!

Началось все утром, когда я попыталась причесать высохшие за ночь волосы. Не самая удачная идея после недели без расчески. После получаса слез, мата и нескольких выдранных колтунов я взялась за ножницы. Теперь без содрогания я на себя смотреть не могла. Если раньше у меня были слегка вьющиеся темные волосы до середины спины, то сейчас мою стрижку можно было назвать «авангардным пажом».

Второй сюрприз ожидал на входе в здание администрации. Завхоз подхватил меня под локоток и куда-то повел. Как оказалось, Джонатана чем-то не устроила стандартная форма. Он посчитал, что негоже секретарше одеваться так же, как преподаватели. Зато теперь… Раньше моя форма состояла из белой блузы с жабо и длинной юбки в серо-синюю клетку, а теперь на мне красовалась строгая черная блуза и длинная черная юбка. А для пущего веселья мне выдали комплект оберегов, как обычно, мужской. М-да, никогда не думала, что стану готом. Особенно меня порадовал парадный вариант, предполагающий белую блузу и красный кушак. Все цвета гроба!

Но вернемся к тому моменту, когда я вошла в свою приемную и чуть не выпала обратно. Они что, хроническим насморком страдают? Вонища же! Я огляделась и поняла, что мой наряд тут в тему! Пыль, засохшие цветы, трупный запах. Мне успели доложить, что пока меня не было, мои обязанности выполняла Марта. Угу, на столе можно писать и без бумаги. А рыбки так до мусорки и не доехали. Догадываюсь, чем она работала.

В подтверждение моим мыслям из кабинета графа послышалось хихиканье Марты. А ее юбку я заметила на полу у двери. Меня перекосило. Ну, это уже ни в какие рамки!

Если бы не запустение на рабочем месте, я бы так не озверела. Но блин, за что тебе зарплату платят? За потрахушки с ректором? Так это другая статья дохода! Пыль протереть — корона не свалится! С этими мыслями я подхватила юбку графской пассии и слегка смахнула ею пыль. А что? Я ничего! Пол грязный. Юбка на нем валялась, вот и испачкалась!

Потом мой взгляд упал на бумажный сверток с гниющей рыбой. Нет, это будет перебор. Ладно, пожертвую своей едой. Шустро распотрошив пакет с обедом, я извлекла из бутерброда кусок колбасы. Хорошо, что в юбке Марты карманы есть. А теперь вторая часть марлезонского балета.

Я вышла в коридор.

— Шарик! Мальчик! Ко мне! Ко мне, мой хороший!

Через секунду призрак появился передо мной. Нет, ну какая лапа! Вот как мне рад. Я засюсюкала с собакой.

— Привет, привет, красавец. Соскучился?

Шарик согласно гавкнул.

— Шарик! Место! Шарик, ждать!

Теперь можно вернуться в приемную.

Я только успела протереть пыль, как из-за двери показалась женская ручка и осторожно втянула юбку в кабинет. Через пять минут твиксы вышли ко мне. Да, смотрятся красиво. Невысокая, слегка полноватая блондинка с шикарной косой, зелеными глазами и пухлыми губками. И высокий широкоплечий граф, с короткими темными волосами, широкими бровями, слегка хищными чертами лица и шрамом через бровь. А уж вместе они производили неизгладимое впечатление. Порочный ангел и бес.

На меня внимания не обратили. Нет, я понимаю, что в темной одежде сливаюсь с интерьером, но могли бы хоть кивнуть в знак приветствия. А, ладно, запишем и не забудем.

Марта прошла мимо меня с высоко поднятой головой. О, я сплю с ректором, замечательный повод для гордости. Звезду себе за это прилепи.

Даже не взглянув в мою сторону, блондинка покинула приемную. Раз, два три!

Р-р-р-р, гав-гав! А-а-а-а! Хороший песик.

Мы с графом одновременно рванули к двери.

Картинка в коридоре очень меня обрадовала. Шарик, как я упомянула, был неравнодушен к запахам. Как мне объяснили, если призраки людей могут подпитываться эмоциями, то призраки животных питаются запахами. А карман Марты источал запах копченой колбасы, неудивительно, что Шарик не смог оставить это без внимания.

А самое веселье началось, когда призрачный песик попытался засунуть нос в карман секретарши. Вот даже если ты умом понимаешь, что призрак бестелесен и вреда причинить не может, все равно, здоровущий мастино, с лаем наскакивающий на тебя и пачкающий твою одежду эктоплазмой, — это серьезное испытание для нервов. Марта это испытание не прошла. Ей бы спокойно проверить одежду и просто выкинуть кусок колбасы. Но нет! Марта избавилась от источника запаха очень оригинально — вместе с юбкой. Оставив предмет гардероба на растерзание Шарику, она, сверкая панталонами из-под короткой комбинашки, скрылась в своей приемной.

— А я смотрю, ваша любовница соблюдает траур по вашей жене. Вон, панталоны на ней черные, — флегматично заметила я. — Изменение моей униформы тоже с этим связано?

Граф наконец отмер.

— Что?

— Я спрашиваю, в честь чего из меня сделали пародию на картину «Американская готика»?

— На какую картину? — непонимающе уставился на меня Джонатан.

— А, забудьте.

Блин, в этом мире половина шуток мимо кассы. Пока объяснишь, над чем смеяться, момент уже упущен.

Я махнула рукой и пошла на рабочее место.

— Вы зря униформу мне сменили. Я с окружающим интерьером сливаюсь. Зато у меня теперь будет новое развлечение. Станет скучно, одолжу у дворника косу и пройдусь вдоль кабинетов. Заодно подчистим штат от пенсионеров.

Подхватив сверток с дохлятиной в одну руку и засохшие цветы в другую, я направилась к выходу.

— Дверь откройте, пожалуйста.

— Ты куда?

— Хоронить! Как раз внешний вид подходит.

— И цветы?

— А цветы на могилку!

Быстро избавившись от символов бренности жизни, я поспешила вернуться в приемную.

Как и ожидалось, дел накопилась масса. До самого вечера я разгребала бумаги, координировала встречи и откладывала документы на подпись. Уже вечером, перед уходом, я решила попросить начальство об одном одолжении.

Я открыла дверь и застала графа, пытающегося вскрыть шкатулку, которая до этого стояла на полке в качестве украшения.

— Стучаться не учили?

— Стучаться неприлично! Считается, что этим ты подразумеваешь, что за дверью занимаются чем-то плохим, и стуком предупреждаешь, чтобы успели спрятать компромат, — я оглядела покрасневшего Эверо и исцарапанную ножом для бумаг шкатулку. — Хотя да, надо было постучаться.

Джонатан зарычал.

— Зачем пришла?

— Можно маленькую просьбу?

Лицо графа исказила на редкость пакостная улыбка.

— И чем я должен отплатить тебе за утренний спектакль?

— Рыбой.

— Иди, откопай.

Я вздохнула и, проглотив шпильку, продолжила:

— В приемной стоит аквариум с магической поддержкой уровня кислорода и температуры и заклинанием самоочищения. В сумме это тянет на двести золотых.

Джонатан присвистнул.

— Согласитесь, глупо, чтобы он простаивал. Либо выделите денег на заселение его новыми постояльцами, либо продайте. Смотрится странно. Ну и вы мне за неделю угробили те цветы, которые я не могла угробить за все время работы. Тоже надо восстановить. Приемная теряет вид, и это плохо сказывается на вашем статусе. Пустой аквариум, пустые полки для цветов. И секретарша, которая, судя по виду, восстала из мертвых. Учтите, на завтра у вас записан декан факультета некромантии, и я боюсь, что в меня с порога засветят заклинанием упокоения.

— Насчет живности я подумаю, но униформа — вопрос решенный. До свидания.

Напоследок я решила слегка подмазаться к начальнику.

Неделю граф не обращал внимания на Марту, с головой окунувшись в работу. Марта психовала и смотрела на меня как Немо, когда голодный. Кстати, с рыбой я нашла общий язык. Правда, этот общий язык стоил мне трех утопленных пинцетов, поскольку пальцы в аквариум я совать боялась, потому что сначала сунула нос в энциклопедию и выяснила, что сия пакость не только кусачая, но и ядовитая. Очень скоро Немо понял, что кормить его тут буду только я, и если он попытается мной закусить, то потом подохнет от голода. Мир был восстановлен, когда я купила у мясника кольчужную перчатку.

В пятницу вечером, отнеся документы в архив, я раздумывала, как отпроситься у Эверо на часик пораньше домой. А в приемной меня ожидал сюрприз. Точнее, не меня, а Джонатана, просто я зашла раньше.

Марта в кожаном корсете, чулках и перчатках сидела в соблазнительной позе в центре кабинета. Зараза, паркет поцарапала, когда кресло двигала! На ногах красавицы были туфли на высоких каблуках, причем с такой колодкой, что в них, по моему мнению, можно было только сидеть. Либо она пришла босиком, либо переобулась в кабинете. Молодец, про себя хмыкнула я, со сменкой ходит.

В первую минуту мы обе тупо таращились друг на друга. Я пришла в себя первой.

— Не жарко? В интимных местах не трет?

Марта подавилась вздохом, отчего грудь в тесном корсете заходила ходуном. Интересно, вывалится или нет? Джонатан бы такое зрелище точно оценил. Я же… без всякого интереса мазнула взглядом по прелестям девушки и полезла в стол за инвентарем для кормежки.

— Спасибо. Я этим не интересуюсь.

И, молча развернувшись, пошла кормить мурену.

Тут блондинка наконец отмерла.

— Да ты вообще этим не интересуешься! Дура фригидная! Все знают, что ты в его любовницы метишь! Но я его фаворитка! Понятно, шалава иномирская?

Я замерла, не донеся кусок мяса до аквариума. Терпеть не могу хабалок!

— Послушай меня, фаворитка, — не повышая голоса и, следовательно, не опускаясь до ее уровня, начала я. — Если граф тебя здесь терпит, то не затем, чтобы ты мне хамила. Используй рот в спальне и при других обстоятельствах, как от тебя и ожидают. А пока не мешай мне работать, в отличие от тебя, я не имею привычки паразитировать на мужчинах. Если нечем заняться, вон, в вазе с фруктами возьми банан, потом Эверо порадуешь.

Марта покраснела и шагнула ко мне с намерением проредить мои волосы. Я невольно взглянула на ее ноги. Интересно, грохнется или нет? Нет. Завидую ее чувству равновесия. Ничего, я ей подправлю координацию, если сунется. Жалко, что перчатка у меня только на одной руке. Я, конечно, немного перегнула палку, но сил уже нет терпеть!

— Марта, не советую. В таком наряде ты, конечно, слегка Зену напоминаешь, только уж очень большое пространство мне для маневра оставила, — перебирая пальцами и любуясь бликами на металле, я решила дать ей последний шанс. — Уверена, королева воинов, что хочешь ссадины по всему телу лечить?

Но эпической драке не суждено было состояться по причине явления повода для этой самой драки.

— Лада, ты отнесла приказ в бухгалтерию? — тут граф наконец соизволил оторваться от бумаг, которые читал на ходу. — Марта? А почему ты в таком виде?

Упс, пора уматывать. А то, чую, не понравится графу справочка о его увлечениях. Еще решит на практике попробовать.

— Ну, вижу, я тут лишняя. До свидания! Граф, большая просьба, — я обернулась в дверях. — У меня столешница очень хорошо отполирована, можно сделать так, чтобы в понедельник утром на ней не было отпечатка задницы Марты? Заранее спасибо.

На этой оптимистичной ноте я покинула рабочее место.

В понедельник утром над моим столом, где раньше красовался герб Академии, повесили плетку. Люблю тонкие намеки…

Следующий месяц вошел в историю Академии как месяц непослушания.

Как я уже упоминала, в Академии обучают и девушек. Выяснилось, что многие из них не прочь оставить сие учебное заведение, выйдя замуж. И ректор им почему-то показался подходящей кандидатурой на роль мужа.

Чего только не вытворяли юные прелестницы, чтобы попасть на ковер к Джонатану. Разбивали пудреницами зеркала, хамили преподавателям, срывали лекции. Дрались из-за того, что соперница сорвала лекцию раньше. Они давали взятки, закатывали истерики, лишь бы только их отправили именно к ректору. Вместо пыли по углам теперь клубились клочья волос и обрывки кружев с платьев.

Сначала меня это забавляло, потом начало раздражать, а теперь просто бесит! Вместо того чтобы работать, я разнимаю девиц. Они даже в приемной умудряются поцапаться! Вот как раз сейчас второкурсница сильно увеличила декольте соперницы. Зачем? Себе же со своим первым размером хуже сделала.

Из кабинета Эверо донесся рев раненого бизона.

— В-о-о-он! Все в-о-о-он! А вы — завтра с родителями ко мне в кабинет!!!

Приемная опустела в мгновение. Я же, накапав пустырника в стакан воды, пошла к ректору. Между прочим, это уже мои личные запасы. А истребляет их начальство!

— Знаешь, у меня сложилось впечатление, что та девушка тебя не так поняла.

Граф скосил на меня глаза поверх стакана.

— Уж больно довольное лицо у нее было, когда она из кабинета вылетела, — наклонившись, доверительно сообщила я. — По-моему, твою фразу про родителей не так поняли.

— Как ее можно не так понять?

— Ну… Как приглашение познакомиться с будущими тещей и тестем.

Эверо запустил руки в волосы.

— Да откуда они этой чуши про ректоров Академий нахватались? И говорят все как под копирку. Одни и те же фразы!

Я решила открыть графу маленькую тайну. Убрав на всякий случай метательный снаряд в виде стакана подальше, я рассказала о том, что некоторые издательства платят попаданцам за истории из их миров. Мне тоже предлагали подзаработать. Только пересказ «Федота-стрельца» их не вдохновил, эротики и любви мало. Но, видно, нашлись люди с более интересным арсеналом прочитанного.

— Никогда не думал, что прокляну тот день, когда женщинам стало доступно образование! Ну, раз они так любят читать, пиши приказ.

Я раскрыла ежедневник.

— Приказом от пятого числа месяца костров тысяча девятьсот двенадцатого года от сотворения мира в Академии магии Южного королевства для учащихся вводится форма…

— Извините, что вмешиваюсь, но не выйдет.

— Почему?

— Утвердить форму с родителями — раз, подобрать фасоны — два, снять мерки — три, выбрать ателье — четыре, сшить — пять. Как раз к лету управятся. Только до этого у тебя мозоль на носу будет и косоглазие.

— Почему?

— Потому, что пока не сошьют форму, тебе все равно под нос будут декольте совать.

— Хорошо, пусть не форма, но ограничение на глубину вырезов я поставлю.

Эх, не знал граф нашу сестру. Нельзя глубокое декольте? Хорошо, мы сверху нашьем вставочку из прозрачной ткани. Все, как написано! Как поется в песне: «А у нас все пучком! Там, где прямо не пролезем, мы пройдем бочком». Девушки изгалялись как могли, чтобы обойти ограничения. Граф бесился, но ничего сделать не мог.

Устав от постоянного девичьего щебета в приемной, следующий удар нанесла я. Вооружившись своим верным соратником на ниве договоров с обслуживающим персоналом, то бишь бутылкой наливки, я подкатила к дворнику с малюсенькой просьбой слегка уменьшить интенсивность отопления. Не помогло. Девушки мерзли, прелести, предъявляемые Джонатану на обозрение, все больше напоминали по цвету куриную тушку времен СССР, но они не сдавались. Зато мы смогли выпросить на практику пару студентов из медицинской Академии, сославшись на разыгравшуюся эпидемию ОРВИ.

Вторым фронтом выступили мамаши. Я держала оборону как могла, но они умудрялись просочиться мимо моего стола, стоило мне только отойти на минутку в туалет. И ладно бы просто на мозги капали, так нет. Они тащили приворотные зелья! И если дочкам я могла приказать вывернуть карманы, то на почтенных матрон мои полномочия не распространялись. Одно радовало, Джонатан не был дураком и воду из графина в своем кабинете пить перестал. Зато он придумал себе новое развлечение. Оставлял стакан с водой на столе и отворачивался. Обычно дамы возможности не упускали. Но граф, вместо того чтобы выпить, брат этот стакан и любовно поливал котоцветок. Тот от подобной подкормки слегка дурел и начинал лезть к дамам за лаской. Вид гигантской венериной мухоловки, требующей почесона листиков, враз заставлял женщин вылетать из кабинета. Сам же цветок урчал и, кажется, собирался порадовать графа, выбив детку.

К слову, меня этот цветик по-прежнему не любил, за что и был сослан к Эверо в кабинет. Граф иногда давал ему откусывать кончики сигар, несмотря на мои вопли о том, что если он травится сам, то пусть не подсаживает на табак живое существо, оно вон уже бычки из пепельницы жрать пытается. А поскольку рос котоцветок как на дрожжах, то вскоре встал вопрос о его подкормке. Тут-то мне и пришла идея, как использовать активность девиц в своих целях.

Как-то днем я ворвалась в кабинет графа, потрясая листом бумаги.

— Это что?

— Наше спасение! Приказ об отработке проступков по ученическому кодексу поведения!

— И что, ты предлагаешь мне его подписать? Как будто с ним кто-то ознакомится.

Я гадко ухмыльнулась.

— Это будут уже не наши трудности. Вы не забывайте специфику нашего заведения. Те, кто хотят именно выучиться, ознакомятся, а те, кто ищет выгодную партию… я придумаю, как их наказать.

— Ладно, если у тебя получится, выпишу премию.

Джонатан взял ручку и подписал бумагу, поднял на меня взгляд и мстительно добавил:

— Не получится, увеличу рабочий день на час.

Получится, не сомневайся.

Как я и предсказывала, приказ пропустили мимо ушей. Итак, мой выход, господа.

На следующее утро ректор лично зашел в клетку ко львам, то есть в приемную, где сидели девушки.

— Девушки! — начал он.

Девушки при виде жертвы оживились, заулыбались и захлопали ресничками. Пару раз полыхнул амулет на груди графа, защищавший его от приворотной магии.

— В соответствии с моим приказом от вчерашнего дня, вы переходите под юрисдикцию Лады Борисовны для отработки своих наказаний. Это касается всех. Мне надоело ваше ужасное и неподдающееся коррекции поведение.

— Но это незаконно! — возразила миловидная брюнетка, кажется, с выпускного курса. — Она не преподаватель!

Да, точно, она бесприданница. Поэтому и проучилась так долго. Вот что ей мешает получить диплом и заработать себе приданое? Ничего! Нет же, мы лучше хвостом перед ректором покрутим. Ну да, зарабатывать деньги через постель гораздо приятнее.

— Законно, — Джонатан потряс перед ними потертой книжицей лохматого года выпуска. — По своду правил Академии.

— Но он устарел! Он был еще до выхода из союза!

— Да, только наша Академия не подвергалась реорганизации. Устаревшие части касались вопросов собственности. А вот устав и правила поведения еще действуют.

Никогда не думала, что скажу это, но спасибо Галлию за идею пролистать старые документы! Они иногда бывают полезны. Особенно если их не успели аннулировать.

Моей улыбке в ответ на гневное сопение девушек мог позавидовать даже Немо.

— Дамы, сегодня вы поступаете в распоряжение преподавательницы ботаники. Она давно жаловалась, что кто-то помял все цветы в оранжерее. — Я, конечно, подозревала кто, но сдавать Идена не хотела. — И еще, развелось много вредителей. Вам выдадут емкости для их сбора. Потом они пойдут на прокорм ректорского цветка.

— А если я не буду этого делать? — опять вылезла бесприданница.

— Тогда ты будешь не собирать жуков, а кормить цветок. Только предупреждаю заранее, лак для ногтей надо будет стереть, а то еще цветок отравится. Все! На выход!

Тишина. Наконец-то! Пусть наклоняются над грядками, они ведь так любят выставлять свои прелести, вот и покажут их вредителям. Среди них тоже самцы есть, может, оценят.

Девушки поработали на славу. Жаль только, их трудовой порыв очень скоро сошел на нет. Цветок больше не получал жуков в таком количестве, зато в приемной у меня закончились кошачьи свары. Блаженство!

В среду котоцветок порадовал графа маленьким росточком из-под земли.

— Отсадить надо, им тесно будет, — разглядывая малютку, уже пытающуюся тяпнуть графа за палец, я едва успела увернуться от защищающей потомство мамаши.

— И куда его потом девать?

— У Карлы Людвин через десять дней юбилей. Можно подарить, — мне пришлось отбиваться от ловушки, методично откусывающей пуговицы с моего рукава, поэтому говорила я медленно. — Котоцветок — чудесный подарок одинокой старой деве с аллергией на шерсть. И кот, и чихать не будет.

На том мы и порешили.

В целом Эверо не требовал от меня ничего сверх обязанностей. Я не собирала улики по Академии и не шпионила за людьми. Просто, когда на прием записывался кто-то из частых визитеров Караля, который задерживался в кабинете ректора дольше обычного, я сообщала об этом Джонатану. Ничего обременительного.

Я переписывала какой-то нужный Джонатану документ, когда на свежие, не успевшие высохнуть чернила лег цветок китайской розы, оставив от ровных строчек одну сплошную кляксу.

Какая сволочь час моей работы испоганила? Я подняла глаза в поисках смертника.

О нет! Только не Олег!

Мужчина тридцати лет был помощником преподавателя законов мироздания. Предмета, насквозь пропитанного теологией и, соответственно, нудного, на мой светский взгляд. Вел его настоящий фанат своего дела, настоятель храма на окраине города. Меня по каким-то причинам он не выносил. В день нашего знакомства он осенил меня знаком Солнца и прочитал очистительную молитву. Я в ответ перекрестила его во имя Отца и Сына и Святого Духа. Ни он, ни я не провалились сквозь землю после этих действий, и между нами установилось хрупкое перемирие.

Олег с самого первого дня пытался сблизиться со мной под тем предлогом, что мы из одной страны. Ему повезло меньше. Он был врачом по образованию и кобелем но складу характера. Поэтому местная миграционная служба в лице ловцов определила его на ПМЖ в храм, не интересуясь его согласием. Особенно его угнетало то, что послушники в храме все мужского пола, поэтому Олег постоянно охотился в Академии. Одно радовало, пресветлый Аугуст держал его на коротком поводке. Ибо это не дело, когда он читает лекции на тему «не прелюбодействуй», а его помощник потом зовет студенток посмотреть на свою коллекцию бабочек.

Поскольку студентки были для Олега табу, он переключился на персонал Академии. Марта упорно держала его на расстоянии — вроде обещая, а вроде и нет. Оставалась я. Видимо, в прошлой жизни я была австралийским бушменом, потому что, сколько бы я его ни посылала, он возвращался обратно, как бумеранг.

— Это тебе!

Я двумя пальцами подняла измазанный в чернилах цветок и выкинула его в мусорку.

— Спасибо. Ты к ректору?

— Нет, тут Аугуст бумаги на подпись передал.

— Передал, спасибо, до свидания. Бумаги положи вон туда.

Я подвинула к себе чистый лист, чтобы начать все заново. Но не успела я написать и двух строк, как бумагу выдернули у меня из-под руки.

— Ты все еще злишься за ту вазу?

— За трехсотлетнюю вазу, которую разбил ты, а вычитают из моей зарплаты? — с сарказмом уточнила я. — Вот через год подходи, как раз расплачиваться прекращу и злиться перестану. Да ты даже осколки убрать не помог, я чуть палец себе не оттяпала, пока собирала их.

— Я оказал тебе первую помощь!

— А не полезь ты на шкаф за дорогущим антиквариатом и довольствуйся стеклянным ширпотребом на моем столе, этого бы не понадобилось.

— Бордовые лилии в простом стекле не смотрятся! Ты, как те лилии, достойна красивой оправы, то есть меня!

Олег нагло переложил бумаги на столешнице и сел на освободившееся место.

— Ваза стояла не здесь, и если ты решил украсить собой кабинет вместо нее, то лезь на шкаф.

— Лада Борисовна, спешу уверить вас, что шкаф тоже является антиквариатом, — Эверо встал в дверном проеме и скрестил руки на груди. — И если он сломается под весом этого кабанчика, то расплачиваться за него будете тоже вы. Как автор идеи. — Тут он перевел взгляд на Олега и, недобро сощурившись, продолжил: — А вы, молодой человек, уж больно упитанны для помощника. Может, урезать вам зарплату, раз вместо работы вы строите глазки моему секретарю?

Олега как ветром сдуло.

— А ты куда? — остановил меня в дверях оклик графа.

— Сообщу уборщице, кто общипал ее любимый гибискус. По-моему, половая тряпка будет очень органично смотреться у этого типа на голове.

Но вечер визитов на этом не окончился. Когда я, довольная, поднималась по лестнице от уборщицы, меня нагнал Никола Вермер.

— Я смотрю, вы не унываете даже в вашем положении, — вместо приветствия начал Никола. — Впрочем, я говорил Джонатану, что нарядить вас в цвет смертников — неудачная мысль.

Я резко остановилась на гладких мраморных ступеньках и чуть не улетела назад. Хорошо, Никола успел подхватить.

— Что? Так это не знак траура по его жене?

— Черный цвет при трауре носят только ближайшие родственники. Остальные могут носить любую одежду, только черную ленту на предплечье крепят.

— Тогда при чем тут цвет смертников?

— Все просто: род от них обычно отрекается, и оплакивать их некому. Вот их одевают в черное в знак того, что они в трауре по своей смерти.

За разговорами мы подошли к двери приемной, и Никола галантно пропустил меня вперед. Пока я переваривала информацию, он прошмыгнул к Джонатану.

Ну, Эверо! Ну, гад! Он бы мне еще арестантский номер и три белые полоски на месте сердца велел пришить! Это, получается, тут вся Академия мне на похороны уже скидывается? Мол, как баба ему надоест, ее сразу на эшафот потащат?

— Лада, принеси чай!

Будет тебе чай!

Когда я входила с подносом в кабинет графа, на моем лице не отражалось ни единой эмоции. Быстро расставив чашки на столе, я удалилась.

Вопль раздался примерно через минуту.

— Лада!

— Звали?

Я замерла на пороге. Само смирение, ручки к груди прижаты, глазки в пол смотрят.

— Это что? — Граф потряс чашкой с коричневой жижей.

— Чифирь! Я ведь, судя по одежде, должна уметь его готовить в совершенстве? Могу вам сухарей найти! А обращаться к тебе по-прежнему или вертухаем звать? Может, мне татуировку сделать? Купола там, или что у вас положено в тюрьмах накалывать?

— Довольно!

Граф саданул кулаком по столу и грозно рыкнул на Николу:

— Ты ей рассказал?

— Я думал, она знает!

Не став слушать нарастающий скандал, я пошла за свой стол.

— Лада, вернись.

— Все-таки решили сухарики погрызть?

— Есть сведения о расследовании. Думаю, тебе полезно будет знать, чтобы потом ты не упустила ничего важного.

Когда я устроилась на диване, Эверо дал знак Николе продолжать.

— Что выяснили?

— Что вам потолки надо повыше делать. Аделия в последнее время активно наставляла вам рога с погибшим придворным магом.

— Это не новость, — Джонатан отмахнулся и, ухватив из вазочки печенье, со смаком в него вгрызся.

Я была, мягко скажем, потрясена его равнодушием при известии о костных образованиях на голове.

— Ты так спокойно говоришь об изменах жены?

— Да. Иллюзий на ее счет я никогда не питал. Мне нужен был наследник с даром. Королевская чета не хотела назначать на должность главы сыска холостого и не оставившего наследника человека. Все-таки работа опасная. Вот тогда я и подобрал подающую надежды магичку. Она была бедна, и ее семья с радостью согласилась на этот брак. Правда, ей пришлось оставить Академию, не доучившись всего год. Я получил должность и наследника, она — деньги и титул. Но ее постоянные скандалы из-за моих измен меня утомляли. Она упрекала меня в загубленном даре. Тогда я и пристроил ее во фрейлины. И я в курсе дворцовых интриг, и ей было чем заняться. Ее любовники мне были безразличны, главное, чтобы на дуэль не вызывали.

— Ну ты и тварь, — не сдержалась я.

Понимаю несчастную женщину. Графу повезло, что разводы здесь не в чести, иначе давно бы столовое серебро на две кучки делил.

— Не цитируй Аделию.

Покончив с печеньем, граф отхлебнул заваренной мной бурды, помолчал и выдал:

— А неплохо, если привыкнуть.

Никола тем временем продолжил:

— Поскольку мы выяснили, что магу ввели в организм кровь Лады Борисовны, мы стали прорабатывать людей из его ближайшего окружения, имевших возможность вколоть ему кровь. Ваша жена была в этом списке.

— Судя по тому, что ее ты выделил особо, у нее нашли что-то интересное? — граф подался вперед.

Хоть какой-то интерес к жене проявил. Пусть и посмертный.

— Да, настойку сонной травы, шприц с остатками крови и ее отпечатками на нем, и вот это.

Он выложил на стол лист бумаги.

— Можете трогать, на нем специальное заклинание, которое не позволит вам оставить свои отпечатки.

Граф вчитался.

— Такое ощущение, что это страница из книги. Шрифт использовался еще во времена союза, — он потер бумагу между пальцами, — только вот бумага новая, — он понюхал лист. — Пахнет кофе. Странно.

Как человек, занимавшийся скрапбукингом, я довела до его сведения, что бумагу искусственно старят с помощью кофе.

— А что там?

Я подошла и наклонилась над плечом графа, чтобы получше рассмотреть. М-м-м, а приятный у него одеколон. Так, отставить нерабочие мысли!

— Трактат о действии крови иномирян на магов. — Взяв лупу, граф зачитал нам документ. Он не поленился подойти к окну и посмотреть бумагу на свет. — Здесь не вся информация, а то, что есть, сильно преуменьшено. Не сказано о взрыве.

Ну и зачем жене графа такие сведения? Я бы поняла любовную переписку, рецепт слабительного для соперницы или яда для гулящего мужа. Но свойства крови пришельцев из других миров? Ведь не с бухты-барахты она выбрала эту тему.

— То есть графиня просто пыталась убить мага? Зачем?

Никола поднял руку.

— Позвольте мне поделиться своими соображениями.

Джонатан повел ладонью, дескать, позволяю.

— Как я понимаю, вы знали, с кем спит ваша жена? Возможно, имя любовника сообщила вам сама Аделия в пылу очередной ссоры?

Граф кивнул, подтверждая. Никола, приободренный ответом начальника, продолжил развивать свою мысль.

— Тут покойной в руки попадает эта информация о свойствах крови. И она решает убрать мага, обставив дело так, как будто это вы его убили, и использовать для этого кровь вашей любовницы, чтобы подозрение точно упало на вас. Вы за решеткой, потом казнь, и она свободна, богата и молода.

А действительно, все гладко выходит. Только царапала меня одна мысль. Я вспомнила тот вечер и несущего меня на руках Идена. Не сходится по времени!

— Но графиня узнала, что якобы я — его любовница, уже после нападения на меня.

— Да? Тогда ничего не понимаю. Почему именно вы?

Тут мне вспомнилась одна занятная таблица с уроков биологии.

— А может, просто резус-фактор и группа крови подошли?

— Что?

Я в двух словах объяснила про группы крови и схемы переливания.

— Но, чтобы знать, что кровь подойдет, надо провести анализ. Глупо сначала напасть, а потом уже проверять, подходит она или нет, — резонно возразил граф.

— Ну, кровь получить не так сложно, особенно у женщины. Достаточно иметь доступ к мусору и подкараулить момент.

Только вот Аделия раньше не появлялась в нашем учебном заведении, да и слабо верится, что изнеженная графиня станет рыться в мусорном ведре из туалета. Думаю, подозрение действительно упало бы на ее супруга. Со мной в контрах, к ректору ходит как на работу и имеет мотив для устранения любовника жены.

— Похоже, у моей жены был сообщник в Академии.

Ну просто отлично! Я опять под подозрением? Или любимая жертва?

Однако Никола еще не закончил:

— Скорее, организатор. Ваша супруга была пешкой. Ей подкинули ложную информацию, дав пищу для размышлений. Потом, скорее всего, втерлись в доверие и снабдили кровью в нужный момент. Да и зачем столько ждать и устраивать такое побоище? А тут как специально выждали магический пост, чтобы последствия были грандиозными. Простите, конечно, для вас слишком сложная игра.

— Значит, мишенью был не я? Может, все-таки моя профессиональная деятельность виновата? Я многим жизнь подпортил.

Похоже, Джонатан сильно разочарован, что дело не в его сиятельной персоне, и никак не может с этим смириться. Я девушка добрая, я еще добавлю поводов для разочарования.

— Нет, скорее всего, не ты. Ты не только, пардон за мой французский, отвратительный муж. Ты еще отвратительный глава сыска, — глянув на зверское лицо начальника, я поспешила исправиться: — Ну, или делаешь все, чтобы тебя считали таковым. Настолько талантливо отыгрываешь образ самодурственного идиота, по блату устроившегося на государственную должность, что преступный мир на тебя молиться должен, а не убивать. Глупо убирать человека, который вместо работы скандалит с секретарем ректора Академии. Вдруг новый глава сыска исполнительным окажется? Да и гайки после твоей смерти закрутили бы, — вспомнились мне новостные передачи из моего детства в лихие девяностые. — Потом пришлось бы заново делить сферы влияния, что привело бы к столкновениям. Нет, убивать тебя, повторюсь еще раз, невыгодно. На месте бандитов я бы попыталась тебя подкупить, а не отправлять на тот свет.

Граф скривился от моих откровений и сухо поблагодарил:

— Спасибо на добром слове, Лада. Это чудесное признание моих заслуг.

Полив котоцветок содержимым чашки Николы, он отправил меня на кухню за кофе. И главное, разговаривал тихим, спокойным голосом.

Ну… Так неинтересно. Я только что сравнила графа с актером погорелого театра, а он благодарит. Никакого драйва. Ругаться с ним куда забавнее, когда он огрызается в ответ. Да еще и меня под благовидным предлогом удалил из кабинета.

Неся заказанный напиток, я услышала обрывок разговора.

— Уж больно подозрительно совпал магический пост и нападение на нее. Думаю, вы были правы в своих первых подозрениях, целью была королевская семья. Попахивает государственным переворотом.

— Значит, усиливаем охрану наследника и ждем регента.

— А не мог кандидат на роль регента это устроить? Даже скрытая дверью от глаз начальника, я задрожала от тона, каким он сказал:

— Вот и узнаем. А пока надо найти, где вот эта бумага была напечатана.

Не только ректор использовал меня вместо бабайки. Ловцы, доставляющие в Академию потенциальных спасителей мира, тоже быстро просекли, что пять минут общения со мной сравнимы с ударом о бетонную стену на полном ходу. Разбивает розовые очки вдребезги и вколачивает осколки в мозг.

Вот и сейчас дверь в приемную ректора открыли пинком. В проеме появилась девчушка лет шестнадцати с самым решительным выражением лица. Рваные джинсы, вся в пирсинге, безразмерная футболка с логотипом рок-группы, Ох, бунтарский возраст в сочетании с юношеским максимализмом и неприятием авторитетов и правил — гремучая смесь. За ее спиной стоял Родерик, мой хороший знакомый. Он улыбнулся и провел по шее пальцем. Намек ясен. Итак, педаль газа в пол, тормоза отказывают, стена ждет.

— Я к ректору! — не утруждая себя ни «можно войти», ни «здравствуйте», изрекло создание.

— По какому вопросу? — не улыбаемся и не пугаем ребенка раньше времени.

— По вопросу поступления! — ни секунды не потратив на раздумья, ответила она.

— А почему к ректору?

На меня посмотрели как на дуру. Хотя вопрос, замечу, очень логичный.

— Я — особый случай!

Не сомневаюсь. Особый случай, психиатр подтвердит.

— Почему?

— Я попаданка! — словно это должно все объяснить.

Я тоже, и льгот не требую! Льготы предоставляются только пенсионерам.

— И что? По вопросам зачисления — в приемную комиссию. Причем надо было обратиться не спустя полтора месяца после начала занятий.

— Но я иномирянка!

— И что?

— У меня магические способности!

О, непуганое дитя фэнтези! Хотя кто в шестнадцать не верит в сказку? Пусть и глубоко в душе. Видно, девочке настолько осточертела наша обыденность, что, попав в другой мир, она не может допустить, что здесь никому не нужна. Со взрослыми в чем-то проще, они либо сходят с ума, либо изо всех сил пытаются адаптироваться. А самое обидное, что такие девочки даже не хотят предположить, что их место на нижних ступенях местной иерархии, и ждут принца на белом коне. Увы, история Золушки тут неизвестна. По крайней мере, раньше не была. Сейчас стремление попаданок выйти замуж за аристократов стало чем-то вроде анекдота, и этим пользуются всякие проходимцы. Недавно был скандал, когда выяснилось, что парочка предприимчивых магов содержала бордель с иномирянскими девушками.

— Вы обращались к председателю приемной комиссии? — продолжала я гнуть свою линию.

Девушка возмущенно вздохнула:

— Он сказал, что не видит причин меня учить!

— А ректор, думаете, увидит? — я изогнула бровь. — У него зрение не рентгеновское.

— Я проходила тест в журнале! По результатам, у меня дар пифии! А здесь, в мире магии, он должен активироваться.

Пф-ф, да мой дар пифии даже предсказывает, куда ее пошлет Джонатан с такими просьбами. А потом отправит вдогонку меня за то, что ее пропустила.

— Мест сейчас нет.

— Как нет! А я?

А здесь пифий нет, вас не ждали и, соответственно, греть для вас место не стали. Но вслух я, разумеется, сказала другое:

— Первый курс полностью набран.

— А может, я экстерном?

Это как с деревом разговаривать! Деревом с завышенным чувством собственной важности. Ладно, тут такие раз в месяц уже лет двадцать появляются, есть против них одно средство.

Я сделала вид, что раздумываю. Девушка смотрела на меня с надеждой.

— Есть одно место… но мы держим его для избранной, которая, согласно пророчеству, должна скоро появиться.

— Так это, может быть, я!

— Ну, не знаю, вы какая-то обычная. Где яркий цвет волос, редкий цвет глаз, идеальная фигура? — окинула я ее скептическим взглядом.

Девушка смутилась, но ровно на секунду.

— Так это маскировка! Я обычная, как все, девочка. Зло просто не заметит меня до последнего. А перед решающей битвой я могу покрасить волосы, если надо.

Смех я сдержала с трудом. Нормальные люди перед решающей битвой тактику и стратегию вырабатывают. А она волосы красить будет. Если девушка сейчас заявит про черного властелина, околдованного ее красотой, я не выдержу и загублю весь спектакль хохотом.

— Хорошо, а фамильяр у вас есть?

— А мне его не выдадут?

Я виновато развела руками:

— Увы, у нас очень сильная организация по борьбе за права животных. Последнего, кто пытался модифицировать травоядного в хищника, оставили без штанов в суде. И правильно сделали! Клыки хомяку-то он вырастил, только не подумал желудочно-кишечный тракт переделать. Бедная животинка так мучилась, так мучилась… пока не сдохла.

Девушка начала впадать в ступор, разрыв шаблона я ей обеспечила. Теперь приступаем ко второй фазе.

— Но если вы хотите, я могу провести вас в зал испытаний. Если пройдете его, значит, вы избранная и по праву займете место в нашем славном учебном заведении. Кстати, а как к вам обращаться?

— Надежда.

М-да, попаданка с именем Надежда. Неудивительно, что она так уверена в своей исключительности.

— Хорошо, Надежда. Меня зовут Лада Борисовна. Следуйте за мной.

Я лебедушкой выплыла из-за стола. Грудь вперед, спинка ровная, руки сложены в молитвенном жесте на уровне живота, шаги мелкие, из-за длинной юбки кажется, что я плыву по полу. Залюбуешься! Весь мой вид говорил, что я сопровождаю важную персону по очень важному делу.

Проведя их по коридорам коротким путем, я открыла дверь в комнату с кубками. Она сверху донизу была заставлена стеллажами с наградами, завоеванными учениками Академии. Представляю, как весело раз в неделю полировать все это великолепие. Магичку в уборщицах держать дороговато, вот и пользуются люди ручным трудом.

В центре комнаты на небольшом возвышении из пола торчал меч. Вокруг него расходился красивый орнамент из красно-синей мозаики.

— Вот, — я указала на него рукой. — Вы легенду о короле Артуре читали? — Ну хоть это она, надеюсь, знает? Мне неохота еще ликбез по мифологии ей устраивать. На мое счастье, девушка оказалась начитанной. — Тут тот же принцип. Сможете вытащить, значит, вы — избранная.

Надежда подошла, размяла руки, вытерла ладони о джинсы и поудобнее взялась за рукоять. Я театрально затаила дыхание и приложила руку к груди.

Раз дернула, два дернула, три дернула. Меч даже не пошевелился.

— Все, довольно. Мне очень жаль.

Девушка шмыгнула носом и выбежала из комнаты.

Ну, не судьба. Вообще, этот меч никому вынуть не судьба. Потому что меч он только до середины. Рукоять и гарда есть, а клинок переходит в диск. А диск этот намертво вмурован в возвышение и сверху прикрыт мозаикой. Зато не приходится долго и нудно доказывать людям их обычность. Это Каралю повезло, что я реально смотрю на вещи. Но не все смиряются со своей участью, слишком многие привыкли считать себя пупом земли. Скажи им, что они — опасные для людей бездарности, примут правду за происки завистников и врагов. Сбегут из-под надзора, чего доброго. А в легенду поверить проще. Не получилось? На все воля богов.

Я подошла к Родерику.

— Ты этого ждал?

— Я не первый раз их сюда привожу.

— Да, я знаю, — я поморщилась, вспоминая первую мою попаданку. — Ведь именно ты меня сюда притащил.

— Ты была приятным исключением.

Угу. Лежала пластом и пускала слюни от передоза сонного зелья. Действительно, никаких проблем.

— А девушка не потеряется? — пропустив комплимент мимо ушей, обеспокоилась я. — Тут, если что, Шарик бродит. Испугает еще.

— На крыльце ее ждет моя напарница. Я ее проинструктировал. Сейчас она успокоит Надежду и отвезет ее на новое место жительства.

— И куда ее?

— Горничной к баронессе Диане.

Повезло, баронесса — вдова, и у нее дочери. Значит, под юбку к Надежде никто не полезет. Можно сказать, неплохо устроилась.

— Ты сейчас свободна?

Джонатан еще с утра уехал на инспекцию типографий. Поэтому я не видела причин отказать Родерику. Тем более высокие шатены всегда мне нравились.

Когда мы после обеда выходили из кафе, я поскользнулась на ступенях, и только объятия ловца удержали меня от падения. Приятно.

Шикарный мужчина. На нас в кафе откровенно пялились, но подойти к нему и попросить уйти не решились. Да и его нисколько не напрягал мой экстравагантный вид. А вот я ловила на себе завистливые взгляды посетительниц. Блин, из-за места работы не любят, обратил внимание мужчина — опять не любят. Как я понимаю, меня бы оценили в роли уборщицы и старой девы. Да ну их! Я не на графа и не на принца претендую! Могу я сходить в кафе с симпатичным холостым мужчиной?

Но, как выяснилось, не только незамужние девушки считали, что я должна заживо похоронить себя. Поскольку, когда я вернулась на рабочее место, меня там ждал злой Джонатан.

— Ты опоздала с обеда! Я жду тебя уже пять минут! — с порога начал орать он.

Я взглянула на часы, они показывали без десяти час. Не поняла наезда!

— До конца моего обеда десять минут. В трудовом договоре прописано время с двенадцати до часу. Поскольку никаких дополнительных соглашений на этот счет мы с тобой не заключали, я считаю твои претензии необоснованными.

От этого замечания граф как с цепи сорвался.

— Тогда объясни, почему три человека тонко намекнули мне, что я заработаю кучу денег, если налажу выпуск сувениров из рогов! А еще двое поинтересовались, собираю ли я только свои рога или еще другим наставляю?

Я захихикала. Совсем забыла, что нас считают любовниками. А я с другим мужчиной в кафе сижу.

— Смешно тебе? — нехорошо прищурился граф. — Вот тебе еще повод для веселья: у меня заодно и твоими расценками за час поинтересовались.

Мне стало как-то невесело. Я молча подошла к столу и начала рыться в бумагах.

— Что ты ищешь? Прайс на свои услуги? Подзабыла расценки? — подпустил шпильку Эверо.

— Нет, смету на содержание парка при Академии. Тут такая колония дятлов, что количество денег на посадку новых деревьев надо бы увеличить. Эти долбоклюи, поди, все старые деревья издолбили. Зато на подарках к дням рождения сотрудников можно экономить. Вместо коньяка и конфет будем дарить полено. Чтобы его долбили на досуге, а не стучали на людей по поводу и без.

Эверо подошел к столу, вырвал пачку бумаг у меня из рук и, не глядя, кинул на столешницу.

— Зачем такие траты? Поступим проще! Ты теперь будешь обедать вместе со мной.

Я хмуро глянула на россыпь бумаг, которые час сортировала, потом подняла взгляд на графа.

— Разорюсь. Вы обедаете в слишком дорогих заведениях.

— Я оплачу.

— Из любовниц в содержанки? Расту, однако. Может, снизойдете до нашей столовой? Покажете людям, что вы близки к ним. Из одного котла едите, так сказать.

Эверо передернуло.

— Спасибо, я не чувствую ностальгии по компоту из сухофруктов.

Бедненький, не устраивает его наше рабочее меню. Сейчас расплачусь.

Скинув пальто, я принялась заново раскладывать документы по датам.

— И что ты предлагаешь? Мне дома готовить и тебе сверточки приносить? Я в кухарки к Эверо не нанималась. Мне твоего оглоеда хватает. Но у него есть маленькое преимущество! Продукты он покупает сам и посуду помыть за собой может! Хоть какая-то польза.

— А вот с этого места поподробнее. — Он наклонился надо мной и тоном следователя начал допрос: — Ты тут секспросвет моему сыну устроила? Надеюсь, до практики дело не дошло? Мало ли, где ты шлялась и с кем! Подцепит еще заразу.

— Что ты! Это ему не грозит, ведь главную заразу Академии подцепил его папочка! Да ты мне спасибо должен сказать, что он твои деньги на проституток не мандыкает! И что пока ни одна благородная мамаша не притащила к тебе свою зареванную дочку с воплями о том, что твой детеныш ее обесчестил! Да мальчик об отношении полов на уровне пестиков и тычинок только знает!

— И поэтому он в оранжерее опылением занимается?! — сорвался на крик Эверо-старший.

— Могу дать ключи от этого кабинета, чтобы он брал пример с отца и спал с бабами прямо на рабочем столе!

— Не забывайся! Одно мое слово, и ты хлебаешь баланду и пьешь чифирь до конца жизни! — Джонатан развернулся и удалился из приемной, хлопнув дверью, но спустя секунду с грохотом ее открыл и, подойдя к моему столу, продолжил скандал: — Хотя нет, я ошибся, у тебя будет шикарный ужин, последний в твоей жизни! А потом тебя повесят!

— Отлично! Тогда в свете того, что мы «любовники», я дам признательные показания о том, что ты изъял у меня кровь и подставил жену.

— Мои сотрудники… — начал было он, но я не дала ему договорить.

— Вот именно. Сотрудники, на которых ты надавил, — я мерзко ему улыбнулась. — У каждого начальника есть люди, которые мечтают подвинуть его задницу из начальственного кресла. О, твои завистники вцепятся в мои показания бульдожьей хваткой. Уверен, что рядышком болтаться не будем?

Джонатан выглядел так, будто готовился придушить меня собственными руками. Я уже прикидывала, дотянусь ли до ножа для бумаг и есть ли в этом мире статья за превышение самообороны, или придется надеяться на состояние аффекта.

Ситуацию, как ни странно, спасла Марта. Она появилась в дверях как раз вовремя.

— Милый, можно?

— Нет! — это я.

— Пошла вон! — а вот это «милый».

Она скорчила обиженную физиономию и вылетела за дверь. Тут меня пробило на истеричное «хи-хи».

— Похоже, ты опять без секса. — Я закрыла лицо руками и затряслась от смеха. — Блин, не могу. Знала бы Марта, что зайди она на пять минут позже, она бы избавилась от нафантазированной конкурентки в моем лице. Ой, представляю ее, замершую с часами у двери и прикидывающую, убил ты меня или нет. А потом… Милый, предлагаю обмен. Твое обручальное кольцо на молчание и мешок.

— А мешок зачем? — помимо воли заинтересовался Джонатан.

— Мое тело из кабинета выносить, а то ковры здесь маленькие, труп не завернешь.

— Да, надо исправить это упущение.

Мы переглянулись и заржали.

— Ага, пойдем в магазин вместе. Ты покажешь меня продавцу и попросишь подобрать ковер под мой рост, чтобы с головой завернуть можно было. Только время засеки.

— Зачем?

— Проверим, как скоро появятся санитары. Ну, или следователи.

— Да, такой проверки готовности мое ведомство еще не знало. — Джонатан задумался, а потом затряс головой. — Не, не пойдет, вдруг санитары первыми приедут? — не поверил он в оперативность своих сотрудников. — Больничная еда даже хуже, чем у нас в столовой. Что возвращает нас к первопричине спора. Ты понимаешь, что пока ведется расследование, роль моей любовницы для тебя — лучший вариант?

— Да, понимаю. Но мне не хочется после расследования ловить на себе косые взгляды. А если ты начнешь водить меня по дорогим ресторанам, слухи обо мне будут более чем красноречивы!

— А если не по самым дорогим?

— Ты там не питаешься. И моя зарплата к походам в кафе каждый день не располагает.

— А если я повышу тебе оклад?

— Ну… — Я задумалась. — На два золотых в месяц.

— Идет!

Джонатан протянул мне руку. Я протянула свою в ответ, но тут за дверью послышалось шебуршание. Та-а-а-к…

Я тихо, стараясь не шуршать юбкой, подошла к двери и резко толкнула ее. Створка встретила на своем пути какое-то препятствие, но, когда я выглянула в коридор, там никого не было. Я вернулась в кабинет.

— Поздравляю, ты остался без секса на неделю.

— Почему?

— Пока у Марты синяк не сойдет.

На следующее утро, поднимаясь по лестнице в свой рабочий кабинет, я стала свидетельницей одного занятного разговора.

— И ты так в лицо ему задала такой вопрос?

Так, эту даму я не знаю.

— Да, я прямо спросила, не проще ли ходить в квартал ночных огней, чем устраивать проститутку и взяточницу к себе на работу?

Карла Людвин. Куда без нее? Я прижалась к стене, чтобы меня не было заметно с лестничного пролета, где стояли почтенные дамы.

— Не боишься, что тебя уволят?

— Моя племянница замужем за казначеем его величества! Будет мне какой-то граф указывать!

Так вот кто у графа моими расценками интересовался! Я уже размечталась о симпатичном мужчине, а тут старая вешалка с таким лицом, как будто она ежедневно съедает килограмм лимонов, запивая их литром уксуса. Сделав зарубочку в памяти, я подождала пару минут и, громко топая, пошла им навстречу.

— Доброе утро!

— Доброе, — эти акулы в климаксе улыбнулись мне так широко, что зубные протезы чуть не выскочили. — Вы все в трудах, все в трудах! Работаете, не щадя, хм… живота своего.

— Еще бы! Если я буду усердно трудиться, то в старости не буду жить в общежитии и портить жизнь молодым сотрудницам своим брюзжанием и сплетнями. Согласитесь, достойная цель, которой не каждый может достичь, — я улыбнулась еще шире, чем они, ведь потеря зубных протезов мне не грозила.

И направилась к себе в кабинет.

Всю первую половину дня я бегала по территории Академии с договорами, приказами, списками. Ну, и как обычно в мороз, я забыла перчатки дома. Делать крюк за ними мне было некогда, и, когда я вернулась в приемную, мои руки покрылись красными пятнами, их покалывало в тепле, и было ощущение непроходящего холода. За оставшееся до обеда время они так и не отогрелись. Не помог ни горячий чай, ни энергичное растирание, ни струя теплой воды, под которой я держала руки минут десять. Зато кожа стала шершавой и покрылась микротрещинами. Ну, просто замечательно! И крема в ящике стола я, как назло, не держу.

А еще сегодня мне впервые предстоит обедать с Джонатаном. Очень надеюсь, что не подавлюсь от такого соседства.

Ровно в двенадцать Эверо покинул кабинет, запер его на ключ и в упор уставился на меня. Поняла, иду.

Мы шли в полном молчании. На выходе он галантно придержал дверь и пропустил меня вперед. Что в лесу сдохло? Меня нервирует подобная вежливость с его стороны!

В следующую секунду он приобнял меня за талию.

— Мы любовники, не забывай.

Он предложил мне руку, чтобы помочь спуститься с крыльца. Что дальше? Кормить его с вилочки и целоваться для поддержания легенды?

Граф не торопился отпускать мою ладонь.

— Что у тебя с руками? Такое ощущение, что ты не с бумагами работаешь, а по дому черную работу выполняешь.

— Отсутствие головы у меня с руками, перчатки дома забыла.

— Вот подстроить мне гадость ты никогда не забывала! Ладно, держи.

Он вынул свои перчатки из кармана пальто и натянул их на мои руки. Сразу стало теплее.

— А ты?

— В моем пальто, в отличие от твоего, карманы есть. Не замерзну.

По самому действенному закону, по закону подлости, граф привел меня в то кафе, где я вчера обедала с ловцом. Надеюсь, люди там работают посменно.

Зря надеялась. Официантка глянула на меня так, что я чуть с ходу не развернулась на выход.

Заняв столик у стены, Джонатан погрузился в изучение меню. Я же опасалась здесь что-то заказывать, предполагая, что мне вполне могут плюнуть в еду.

— Ты что будешь?

Тут мне в голову пришла гениальная идея.

— Мне все то же, что и тебе.

Если что, быстро поменяю тарелки.

Пока ждали заказ, мы ловили на себе неприязненные взгляды персонала. Наконец Джонатан не выдержал.

— Да в чем дело? Почему вы на нас смотрите, как на санинспекцию?

Девушка за кассой немного помялась и наконец нашла вежливую формулировку для ответа.

— Видите ли, ваша спутница вчера обедала здесь с другим мужчиной. А мы — семейное заведение и не можем позволить такое пятно на репутации, как «веселая вдова» с клиентом.

Лицо графа вытянулось — такого ответа он точно не ожидал.

— Ас чего вы решили, что у нас свидание?

— А зачем еще водить девушку в кафе?

— Поесть! — Чашки на столе аж подпрыгнули от его мощного рявка. — Значит, если моя студентка зайдет сюда пообедать с отцом, вы им тоже замечание сделаете, решив, что это проститутка, отыгрывающая свою роль с папиком?

— Нет, — секунду помедлила с ответом девушка.

— У вас над дверью заклинание, отслеживающее дам легкого поведения, или вы их всех в лицо знаете? — продолжал издеваться граф.

— Нет, — девушка все сильнее втягивала голову в плечи.

— Тогда дайте мне жалобную книгу и позовите директора!

М-да… Попахивает фильмом «Красотка», только вот роль Джулии Робертс меня никогда не прельщала.

Опус графа занял целый лист жалобной книги, а после разговора с директором нас накормили за счет заведения.

— Знаешь, я уже согласна готовить обед на двоих, чтобы больше таких сцен не было. Кстати, а почему бы мне не есть у себя в приемной? А ты в это время нормально пообедаешь в ресторане?

— Тогда можно, я буду тебя на ключ запирать? — допивая чай, поинтересовался граф.

— Зачем?

— Да ты — магнит для мужиков! То этот, как его, Олег, то Родерик. Как в приемную ни зайду, около тебя отирается особь мужского пола.

— Угу, в Средние века в моем мире был пояс верности. Но ты пошел дальше, у тебя целая дверь верности. А если я в туалет захочу? Котоцветок удобрять прикажешь?

— Вот поэтому я этот вариант даже не рассматривал.

И как с ним разговаривать, не матерясь?

Перед дверью кабинета я вернула ему перчатки и поспешила на рабочее место.

Больше в этот день мы и словом не перемолвились. Он уже ушел, когда я решила заранее подготовить все документы к завтрашнему дню. Напевая песню о ГПУ, я раскладывала бумаги по папкам, и тут в дверь постучали.

— Да, войдите.

В щель просунулась физиономия Карлы Людвин.

— Лада, деточка, не уделишь мне десять минут?

— Не вопрос! — Я произвела в уме несложные вычисления и продолжила: — С вас пять серебряных.

— За что? — некультурно открыла рот старушка.

— Так время проститутки оплачивается, если вы не знали. Пенсионерам скидок нет.

У нее от негодования аж дыхание перехватило.

— Я пожалуюсь на твою работу ректору!

— Жалуйтесь на здоровье. Хоть в ООН. Мой рабочий день кончился десять минут назад. Сейчас я на вас трачу личное время. Зато вы сможете похвастаться подругам, что спускаете пенсию на любовь за деньги. Только пол не уточняйте.

Пенсионерка пулей вылетела из кабинета, не забыв хлопнуть дверью.

Я уже собиралась уходить, когда в дверь опять постучали. На этот раз на пороге стоял мальчишка с букетом бело-розовых лилий.

— Лада Борисовна?

- Да.

— Это вам. Распишитесь. Спасибо. Всего доброго.

Нести цветы по холоду я не захотела, поэтому поставила их в вазу, с минуту полюбовалась и пошла домой.

Уже утром, собираясь на работу, я вспомнила, чем в прошлый раз обернулся подаренный мне букет. Поэтому дверь приемной я открывала с дрожью. Но если что и изменилось в помещении, то это воздух. Он пропитался запахом лилий. Ну, меня этот аромат не раздражает, даже приятно.

В девять часов пришел Джонатан. Его появление возвестил громкий чих. Простыл? А я думала, зараза к заразе…

— Доброе… Апчхи… утро. Да что ж, апчхи, такое?

Тут его взгляд упал на вазу с цветами.

— Это, апчхи, что?

Только не говорите мне, что у него аллергия на лилии. Мои губы непроизвольно растянулись в улыбке. Вот оно — возмездие! Пусть посидит теперь, сопли на кулак помотает.

— Подарок!

— Кому? Апчхи!

— Мне!

Джонатан резко развернулся и направился к себе в кабинет. Хлопок дверью совпал с очередным чихом.

Обед неумолимо приближался.

Граф появился в приемной без десяти двенадцать. Мне стало его даже немного жалко. Глаза слезятся, нос заложен. Но, когда он взял у меня со стола чистый лист бумаги, смял и трубно высморкался в него, жалость как отрезало.

Эверо тем временем потянулся за новой бумагой. Где его воспитание? Или хотя бы носовой платок?!

— Эй! Это договор на целевое обучение!

Чудом успев перехватить лист, я поспешила запереть его в сейфе. Я балдею, дорогая редакция. Я у него что, вроде домашней зверюшки, и стесняться меня не надо? Что дальше? Задницу почешем?

Тут граф душераздирающе вздохнул. Поняла! На публику играем? Ждешь, когда у меня проснутся совесть и сострадание и я выкину лилии? А вот шиш! Я после твоего букетика чесалась. А ты исходи соплями в ответ.

Нет, я имею совесть. Хм, двусмысленная фраза. То ли совесть у меня есть, то ли я ее успешно игнорирую.

Попроси граф вежливо убрать цветы, я бы выполнила его просьбу. Но стоять тут и ожидать, что я, как вышколенная прислуга в его доме, кинусь исполнять его желания по мановению руки? Нет, секретарь — тоже прислуга в какой-то мере, но не горничная ведь!

Тут графу, видимо, надоело, что я не замечаю его страданий. И не успела я и глазом моргнуть, как цветы Вхместе с вазой полетели в окно. Хорошо хоть, телекинезом воспользоваться не забыл, чтобы створки распахнуть.

Я собиралась закатить скандал, но стук в дверь погасил мой порыв на взлете. На пороге стоял вчерашний паренек. Он замялся, увидев зверскую рожу графа, но быстро собрался с духом и перешел к цели своего визита.

— Вам тут открыточка, вчера забыл доставить.

И, развернувшись, шустро ускакал.

Я с любопытством прочитала послание и скривилась: «Дорогой Ладушке, в благодарность за чудесный обед. Родерик». Ладушка, Ладушка-оладушка, блин! Я ненавижу эту песню и не выношу, когда коверкают мое имя. Мне двадцать четыре года! Я взрослая женщина. Живу самостоятельно и сама обеспечиваю себя. Нечего обращаться ко мне как к младенцу! Он бы еще козу на пальцах показал. Если ловец надеялся завоевать мою благосклонность, то он здорово просчитался.

Тут открытку у меня вырвали.

— Знаешь, у меня чешутся руки объяснить этому вредителю, чтобы он свой гербарий икебанистый держал подальше от моего кабинета, — почесав руки, он с недоверием уставился на них. — Точно, чешутся.

Я подошла и повернула его ладони к свету. Ну, точно! Измазался в пыльце и теперь чешется. Знакомая реакция.

На обед мы ушли позже обычного, пришлось сначала навестить медпункт. В воротах нас нагнал Иден.

— Вы обедать? Я с вами!

Семейная трапеза, какая прелесть.

Он издевается? Граф опять привел меня в то же кафе, где мы обедали вчера. Но теперь у меня два спутника.

— Джонатан, второй раз пожрать на халяву не прокатит!

— Зато обслуга теперь на нас не косится. А в другом заведении дрессировку пришлось бы повторять.

Мы сняли верхнюю одежду и заняли угловой столик. Официантка подошла сразу же. Только через секунду она начала принюхиваться. Да, сельдереем от графа разило не слабо. Еще выгонят нас под лозунгом «Со своей едой нельзя». Но, видно, нагоняй вчера был хороший, поэтому, отдав нам меню, она молча удалилась.

Как самый младший, Иден получил право заказывать первый.

— Мне салат из овощей на гриле с кинзой, вот это мясо и бутылку вина. Ай!

Джонатан опустил руку.

— Тебе компот! А будешь возмущаться, заставлю пить теплое молоко с пенкой! Лада?

— Чай и отварное белое мясо.

Пока ждали заказ, Эверо-младший как-то странно на меня косился. Ясно, хочет поговорить, но при отце боится. Вдруг граф протянул руку и вытащил из волос отпрыска какую-то травинку. Через секунду голова Идена мотнулась от очередного подзатыльника.

— Я что тебе сказал? Прекрати портить казенную флору!

Иден уже собирался возмутиться рукоприкладством отца и тем самым вывести скандал на новый уровень, но тут я не выдержала.

— Хватит! — Я стукнула ладонью по столу. — Мы сюда есть пришли! Джонатан, прекрати распускать руки. А ты, Иден, фильтруй, с кем сидишь за столом. Он твой отец! Ты бы еще у него сигарету и презерватив попросил!

Они уставились на меня с одинаковым укором в глазах. Я невольно сравнила их. Почти полные копии, но есть и отличия. Джонатан матерый, а у его сына черты лица более мягкие и плавные, видно, мать разбавила его внешность. Сынок более субтильный, но, готова поклясться, через пару лет он по мышечной массе догонит отца.

— Что? Я уже устала вам сопли подтирать. Тебе, Джонатан, в буквальном смысле. Вы сейчас поругаетесь, а мне потом одного утешать, а от другого получать по башке за то, что ребенка испортила.

Дальше обед проходил в молчании.

Когда граф удалился в туалет, Иден решился со мной заговорить.

— Ладочка…

Прокладочка, про себя зарифмовала я.

— Иден, какого черта ты коверкаешь мое имя?

— Ну, я хотел добавить интима в наше общение.

— Ребенок, интим в общении — это когда мужчина знает, есть ли на тебе нижнее белье, и если да, то какого цвета. А коверкание чужого имени уменьшительно-ласкательными суффиксами — это инфантилизм. А подобное не каждая девушка оценит. Уж лучше банальные «крошка, детка»… Это хоть и дешевые потуги на брутальность, но девушки ведутся. А вот на сюсюкающего детинушку они вряд ли купятся.

— Ну… Некоторым девушкам нравилось. Особенно одной твоей соотечественнице.

Я махнула рукой.

— Нашел чем укорить. А то я не знаю, что ваши отношения с попаданками во многом объясняются фразой «земные девушки легкодоступны».

— Ты будешь мой моральный облик обсуждать или выслушаешь меня?

Я уже готовилась ответить, но за спиной молодого человека возник его отец. Сделав страшные глаза, я попыталась показать Идену, чтобы молчал.

— Лада, что случилось? С чего такое выражение лица? Чай горячий? Или за этого идиота боишься?

На плечо графинчику легла тяжелая отцовская рука.

— Так что ты хотел Ладе поведать? Давай, не стесняйся. Мне тоже интересно.

Граф сел рядом со мной на диванчик с таким расчетом, чтобы сын оказался напротив него.

— Ну? Я жду. Не заставляй меня подключать своих людей, у них и так сейчас забот достаточно.

Юноша глубоко вздохнул, задержал дыхание на секунду и на выдохе выпалил:

— Мне оказывает знаки внимания женщина старше меня.

Джонатан фыркнул и подтянул к себе блюдце с десертом и чай.

— И что? Так привык молоденьких мещанок тискать, что не знаешь, как с женщиной обращаться? Решил у Лады совета спросить?

Иден втянул голову в плечи.

— Это Марта!

Подавились мы с графом одновременно. Но хлопать по спине графинчик сначала кинулся меня.

— Как давно? — голос Джонатана дрожал. — Надеюсь, тебе хватило ума не выпрыгивать из штанов от счастья?

— Не бойся, я не взял с тебя пример! Она старая!

— Я ее на год старше! — Я решила восстановить справедливость. — А ко мне под юбку ты лез!

Иден удостоился еще одного «ласкового» взгляда от отца.

— Так я папе хотел подгадить! Переспать с его любовницей.

Я упорно не понимала претензий юноши. Хотели? Получите, распишитесь.

— Радуйся. Сейчас любовница твоего отца тоже желает с тобой переспать. Сбылась мечта идиота!

— Так она уж больно активно соблазняется. Причем без малейшего участия с моей стороны. Я ее боюсь! Изнасилует еще.

Настала тишина, прерываемая только стуком пальцев графа по столу.

— И какой у нее резон? — начал он размышлять вслух. — Вызвать во мне ревность? Чушь. Вылетит с работы в момент, как только я узнаю о ее связи с моим сыном.

А вот у меня была мысль, почему Марта так настойчиво лезет к Идену, но для начала…

— Простите, а ничего, что мы в кафе? Нас услышать могут.

Граф сделал жест кистью левой руки и что-то пробормотал.

— Теперь не услышат.

— Прошу прощения за вопрос, а как вы предохранялись?

Теперь подавились граф с сыном.

— В смысле?

— Зельем, заклинанием или маленькой штучкой из аптеки?

Джонатан возвел глаза к потолку.

— Курс зелья. Раз в месяц.

— Дорого?

— Да. Шесть золотых за семь флакончиков.

А цены кусаются, хотя все же дешевле, чем алименты потом платить. Я повернулась к Идену.

— А ты? Делаешь кассу магам или аптекарям?

Иден покраснел и показал пальцами, что второе.

— Так, а теперь второй вопрос. Может ли зелье дать сбой?

— Шанс один к девяти. Но там надо, чтобы совпало несколько факторов, — граф развернулся ко мне и уставился глаза в глаза. — Ты на что намекаешь? Объясни наконец!

— Последний вопрос, и я поделюсь с вами своими мыслями. Родовые артефакты показывают только принадлежность крови к семье или могут точно указать родителя?

До графа дошло.

— Ты думаешь…

— Ты не поверишь, на какую подлость способна женщина, безумно желающая ребенка. А если этот ребенок еще и билет в богатую жизнь…

— Да о чем вы? — взвыл Эверо-младший.

— О том, в какой заднице вы с отцом окажетесь, если ты приврал насчет своей устойчивости к женским чарам. Поэтому советую сознаться, если ты польстился на прелести вашей фамильной грелки.

— Нет, не было ничего! Может, объясните наконец, с чего вы сидите с таким видом, как будто кто-то умер?!

— Джонатан, давай, исполняй родительский долг по воспитанию сына. Тебе слово, — я взяла чашку с чаем и приготовилась слушать полет мысли Эверо-старшего.

— Мы о том, что милая блондиночка решила урвать себе неплохой кусок. От меня она забеременеть не может. Она соблазняет тебя, ты не настолько поднаторел в вопросах контрацепции, поэтому она сможет зачать от тебя. Дальше она либо предъявит живот мне и потом с помощью родового артефакта подтвердит мое родство с ребенком, либо всерьез возьмется за тебя, но своего не упустит.

— А просто послать ее подальше?

Тут не сдержалась я.

— У вас не Средневековье. Суд, признание отцовства и алименты. Это в лучшем случае.

— Почему в лучшем? — поинтересовался Джонатан.

— Помнишь ее дедулю?

Графа передернуло.

— Как думаешь, он останется в стороне, когда узнает о положении своей внучки? Он вполне способен найти закон, которому лет триста, и заставить вас по суду его исполнить. Признать ребенка или, того хуже, жениться.

— Никакой суд не примет его доказательства. Это чушь!

— В моем мире целая страна имеет кучу тупых законов, которые действуют. Так что, Иден, держи штаны застегнутыми и держись от Марты подальше, — от души посоветовала я графчику.

А потом с надеждой обратилась к графу:

— Может, уволить ее?

Джонатан так на меня посмотрел…

— Лада, вот иногда ты говоришь умные вещи. Но иногда… За что я ее уволю? Да я гарантирую, что после увольнения она оденется, как ты, смоет макияж и с видом невинной овечки пойдет по газетам и обществам по защите прав женщин. Мол, мерзавец Эверо ее соблазнил, а когда нашел новую игрушку, — кивок в мою сторону, — уволил. А ведь эта работа — ее единственное средство к существованию, а у нее на иждивении больной дедушка. Знаешь, что со мной сделает пресса?

— Выступи с ответной речью, — пожав плечами, я вернулась к чаю. — У нас такое постоянно. Одна корчит из себя жертву, второй доказывает, что жертва — он, а она коварная соблазнительница.

— Лада, не будь наивной. Я старше и выше по статусу. Никто не поверит, что все было добровольно и инициатива исходила от нее. В глазах людей я буду мерзавцем, использовавшим свое положение, чтобы уложить бедняжку в койку.

— Моника Левински, дубль два.

— Что?

— Да это я так, о своем мире вспомнила.

Джонатан встал, не глядя, кинул на стол несколько монет и протянул мне руку.

— Обед окончен. Пошли работать. А ты, — он ткнул пальцем в сторону сына, — даже на сто метров не приближайся к этой пиявке. Узнаю — пойдешь доучиваться в военную Академию. Будешь тогда не с девушками кувыркаться, а от пола отжиматься.

Он взял меня под локоть и потащил к выходу, на ходу забрав с вешалки верхнюю одежду.

Всю дорогу граф крыл Марту последними словами, «овца» и «тварь» там были самыми цензурными. Наконец мне удалось вырвать руку и остановиться. Он по инерции сделал два шага, но, ощутив отсутствие сопротивления, гневно обернулся. Я встала, что называется, в позу:

— Знаешь, мне надоело это слушать. Если она такая-сякая, почему ты на нее польстился?

— Думал через нее к ректору подобраться.

— Так она секретарша декана.

— А с тобой был дохлый номер.

— Когда это ты ко мне подкатывал?

— Когда я в первый раз пришел к Каралю! Я с порога тебе улыбнулся!

— И что?

— Вот именно! А Марта повелась.

Рука-лицо. То ли у Эверо кобелиная сущность, то ли у Марты, ну, вы поняли. Во всяком случае, эти инь и ян нашли друг друга, а тут влезла какая-то хрень в моем лице.

После обеда работа не задалась. Граф срывался по поводу и без, орал так, что у меня появились мысли воспользоваться пустырничком.

— Лада! Где договоры на целевое обучение? — прокричали из кабинета.

Я сунулась в сейф. Их там не оказалось. Я перерыла все еще раз. Да где же они?

— Лада! — раздалось над самым ухом. — Ты чего копаешься? Где договоры, я спрашиваю?

Не переставая все проверять, я ответила, что их нет.

— Как нет? Ты при мне их в сейф убирала! Или у нас там моль-договороед завелась?

— Скорее, крыса. Я положила их в сейф и ушла на обед. Вы уходили вместе со мной.

— Ты намекаешь, что их украли? Ключи только у меня и у тебя!

Я шустро достала связку ключей, пересчитала.

— Мои на месте. А твои?

Граф извлек из кармана пиджака свой экземпляр.

— Вот он. — Он присмотрелся. — А что это за налет?

Я взяла ключ. Что за ерунда? Но абсолютно точно, ключ пах мылом.

— С него делали дубликат.

— И кто?

— Тот, у кого, помимо нас, мог быть допуск в этот кабинет. Я бы поставила на Марту. Ей было бы проще всего это провернуть. Она близко к твоему телу и, соответственно, пиджаку подобралась.

— Какой смысл?

— Дискредитировать меня в твоих глазах.

Ну да. Я, по ее мнению, увела у нее перспективную партию. Естественно, она не может это так оставить и начинает мстить. Граф как-то странно воодушевился после моей фразы:

— Да? Отлично. Сходи за понятыми, а я вызову своих ребят.

— Зачем?

— Расследовать кражу.

А дальше было шоу. Угадайте, кто приехал? Никола! И этому: кофе подай-принеси, «а булочку можно?», «а без мака?». Гр-р-р.

Но зато он развил бурную деятельность по своей специальности. Опросил вахтера, снял отпечатки пальцев.

— Лада, можно вашу ручку?

Я протянула свою любимую, с орнаментом.

— Не эту.

Я дала другую.

— Да дайте вашу руку наконец!

— Так бы сразу и сказали.

Никола осмотрел мои пальцы и подозвал понятых.

— Прошу обратить внимание. Ногти не имеют следов лака. Вы их не красите?

— А смысл? Уборка квартиры убивает маникюр за десять минут. Кутикулу обработала, ногти подпилила — и достаточно.

— Значит, нет?

— Нет.

— Тогда, понятые, прошу обратить ваше внимание на эти красные полосы около ручки сейфа. Перед вами следы лака для ногтей. Нанесены недавно, поскольку находятся поверх отпечатков пальцев. Оставить их мог только вор. Есть у вас леди с красным маникюром?

Я кивнула.

— Тогда проводите меня к ней.

Мы всей толпой прошли в кабинет декана. Марта была на месте. Нашему появлению она не обрадовалась.

— Леди, добрый день, — Никола поклонился и взял руку Марты, протянутую для поцелуя. — Какой у вас замечательный маникюр. Понятые, попрошу обратить внимание на его цвет.

— А что с ним не так?

— Все отлично! Позвольте, я сделаю пару отпечатков? Хотя по закону мне ваше разрешение не требуется. Это я так, из вежливости. Не каждый день с такой красавицей общаешься.

Заговаривая Марте зубы, он снял отпечатки ее пальцев. У нас с графом их сняли заранее. А через десять минут работы с лупой Никола установил, что ее отпечатки есть на сейфе.

— Это ничего не доказывает! Я подменяла Ладу, когда она была в тюрьме!

— Да, только я после возвращения весь кабинет отмывала со спиртом. Сейф невысокий, мало ли, что на нем делали.

Никола демонстративно достал кандалы.

— По закону я уже имею право вас задержать. Что-то участились аресты секретарш в этой Академии, прямо поветрие какое-то, — наигранно сокрушался он.

Тут решил внести свою лепту граф:

— А похищение документов можно расценивать как саботаж и шпионаж.

Марта заметно побледнела.

— Где документы?

Девушка со слезами на глазах кивнула в сторону окна. На подоконнике стояла хрустальная пепельница с горкой пепла. Никола внимательно изучил ее.

— Есть клок бумаги, экспертам хватит. Обработают его из пульверизатора глицериновым раствором и смогут прочитать. А вы, девушка, поедете со мной.

Когда все разошлись, граф тоже засобирался.

— Ты в тюрьму? Работаешь по старой схеме?

— Нет. Домой. Стану я из-за потаскушки портить легенду о сумасброде — главе попечительского совета. Зато теперь у меня есть повод уволить Марту. Хоть что-то хорошее за день.

После ухода Джонатана и я отправилась домой. Каково же было мое удивление, когда я обнаружила у своей двери ловца с очередным букетом лилий.

— Занятный у тебя декор. Соседи не жалуются?

— И тебе добрый день, — флиртовать с ним настроения у меня не было. — Чем обязана?

Родерик улыбнулся.

— Птичка на хвосте принесла, что ты лишилась букета. Решил исправить эту несправедливость.

— А птичка не принесла весточку, что мне из-за этого букета весь стол соплями закапали?

Видит бог, я старалась быть вежливой, но денек сегодня выдался не из легких. Единственное, чего я хотела, так это лечь и полежать. Но мужчина специально встал так, чтобы я не могла пройти.

— Ну, извини! Я надеялся, что он поступит проще и сам уйдет подальше от аллергенов.

— Так ты специально лилии прислал?

— Да. Надеялся, пока нет начальства, украсть тебя на пару часиков.

— Откуда про цветы узнал? — хмуро поинтересовалась я.

— Опросил любовниц.

Надо же, не поленился, информацию разыскал.

— Ладюнчик, ну не злись, — он приобнял меня за талию.

Ладюнчик?! Куда руки потянул? Все, это было последней каплей! Пусть думает что хочет: что у меня ПМС, обострение психической болезни или внезапно возникшая стервозность, — плевать.

Когда он протянул мне цветы, я перехватила их поудобнее и хлестнула его по лицу. Он растерялся, я оттолкнула его и вставила ключ в замок, но опять почувствовала его руки у себя на талии.

— А ты с характером. Хорошо, что я не розы купил.

— Руки убрал от нее! Апчхи!

Наверное, завтра небо упадет на землю, но я была рада слышать голос Эверо. А вот ловец не обрадовался свидетелю и перешел в наступление:

— Иначе что? Порадуете весь местный серпентарий пикантной сплетней о том, как не поделили со мной бабу и кинулись в драку?

Но Джонатан не торопился распускать руки и решил пойти официальным путем:

— Нет, я расторгну контракт с вашим отрядом. Сомневаюсь, что ваши сослуживцы и начальство оценят, что из-за, как вы выразились, бабы они лишились большей части выгодных заказов. Напомню, Академия нанимает треть попаданцев.

Родерик не стал скандалить дальше, сплюнул на пол, развернулся и, всучив букет графу, пошел на выход.

Цветы граф испепелил.

— Ты зачем его спровоцировала?

— Чем?!

— Сопротивлением! Он ловец, погоня и охота у них в крови!

— Да? Принимаю знаки внимания — ругаешься. Посылаю мужчину куда подальше — опять ругаешься. Знаешь что? Пошел ты к черту!

Еще и дверью хлопнула. Наконец я дома! Кстати, а что Эверо делал в общежитии? Но выйти и спросить не позволила гордость.

Как и положено, поганому дню на смену пришла не менее поганая ночь. Снились родители. Я проснулась посреди ночи в слезах. Попила воды, чтобы успокоиться. Не помогло, меня по-прежнему трясло. В итоге до утра проворочалась, пытаясь заснуть. Тонкие поплиновые простыни, которые я купила с первой зарплаты, кололись не хуже казенных льняных. Было душно, потом холодно, потом прозвенел будильник.

Выглядела я, скажем так, не ахти. Настолько, что дворничиха поинтересовалась, кто у меня умер. Конечно, одежда черная, лицо заплаканное, под глазами круги. Любовница Эверо во всей красе!

Когда кормила Немо, в приемной появился граф.

— У рыбки вода кончилась?

— В смысле?

— Пытаюсь понять, почему ты решила пополнить запас соленой воды в аквариуме таким оригинальным способом. Учти, реветь придется долго.

Стоит ли метать бисер перед свиньями? Я хлюпнула носом, сняла перчатку и пошла работать. Эверо какое-то время постоял, не веря, что последнее слово осталось за ним, и ушел к себе.

Настроение опускалось все ниже. Некоторые документы приходилось переписывать несколько раз из-за капнувших на них слез.

— А я гадал, когда ты сорвешься.

Я подняла голову, передо мной стоял начальник.

— Четыре месяца. Достойный результат. Хотя, на мой взгляд, лучше устроить истерику сразу, чем копить это в себе.

Я зло вытерла слезы. Он еще издевается.

— А ты, смотрю, стоял за моей спиной с секундомером. Может, еще ставки делал? Как долго я продержусь.

Он протянул платок, и я, чуть помедлив, взяла.

— Не делай из меня гада большего, чем я есть. Я пытался спровоцировать тебя на истерику, не спорю. Но на этом все!

— Зачем?

— Человеком с расшатанной психикой легче управлять.

Ну да. На этом все тренинги и секты держатся. Ты плохой, ты хороший, ты плохой, ты хороший. И через пару недель такой обработки человек готов делать все, что тебе требуется.

— Сволочь.

— Прошу заметить, специально обученная сволочь. Посмотрим, — он сел в кресло напротив меня. — Я и Родерик как причина слез отпадаем сразу. Ты из-за обиды на нас так долго реветь не будешь. Про Караля вспомнила? Нет, вряд ли, — тут же сам опроверг свои выводы он. — Ты, оказывается, верна месту, а не человеку. Так же усердно служишь мне, как служила ему. Кстати, для успокоения той части твоей совести, которая еще спит. А то чую, следующая истерика будет на тему «бедный старик, измордованный судебной системой». С ним все хорошо. Играет с сокамерниками в карты, потихоньку спекулирует нужной в тюрьме мелочью. В общем, не загибается в подвалах моего ведомства. Теперь вернемся к тому, откуда начали. Ты не была замужем в своем мире. Даже не сожительствовала. Согласно твоей медкарте, ты не рожала. Значит, муж и ребенок как причина для слез отпадают.

— А может, я гражданским браком жила? — не удержавшись, я вступила в монолог графа, сделав его диалогом.

— Открою секрет, когда ловцы обучают попаданцев языку, они малость роются в памяти. Мало ли, может, лучше его сразу прикопать на месте, во избежание попадания маньяка или психопата в приличное общество. Так что важные моменты они улавливают. Так вот… На чем я остановился? Ах да. Остаются друзья, может, даже четвероногие, и родители. Ставлю на последних. Я верно мыслю?

Я всхлипнула, на глаза снова набежали слезы.

— Я у них единственный ребенок! Что с ними станет в старости? Они рассчитывали, что я буду для них поддержкой и опорой! А что теперь? Я очень жалею — да, это эгоистичная мысль, — что у меня память не отшибло! Если уж новый мир — это шанс начать жизнь с нуля, то и память должна обнулиться! Это как, переезжая в новый дом, тащить с собой чемодан дорогих сердцу мелочей, среди которых затесались тараканы — они очень быстро изгадят вам новое место жительства. Ты мужчина, тебе не понять.

Граф подскочил ко мне и ощутимо встряхнул за плечи.

— На тебя упал кусок балкона! Если бы ты не перенеслась сюда, тебя бы похоронили! Дура! Думаешь, им было бы легче? Так хоть надежда осталась.

Я продолжала всхлипывать.

— Это даже хуже — ждать того, что никогда не случится. Эти бросания к телефону, опознания в морге.

Внезапно мою щеку обожгла пощечина. От неожиданности я даже всхлипывать перестала. Он меня ударил? Да как посмел! Спокойно! Спокойно, Лада! Если полезешь с кулаками, может еще прилететь.

— Успокоилась?

— Теперь понимаю, почему у тебя сынок такой придурковатый, — потирая щеку, буркнула я. Действительно, истерика отступила. — Если ты и его в детстве так успокаивал, то Идену остается только посочувствовать!

— Слава закату! Язва снова со мной.

Он в своем уме? Ударил меня и радуется. Наверное, с момента нашего знакомства об этом мечтал.

— Ты пил сегодня?

— Ромовое пирожное на завтрак считается?

— Да? И насколько жидким было то пирожное? Громко булькало, пока вы его ели? Я просто пытаюсь понять, с чего взрослый мужчина поднял руку на женщину!

— С того, что у нее была безобразная истерика! Ты с Мартой из одного бокала, случаем, не пила?

— Даже одним мужиком не пользовалась!

С этими словами я вернулась к работе.

— Лада! Лови!

Машинально поймала то, что мне кинул граф. Апельсин?

— Зачем?

— Он сладкий, в нем витамины и он веселого оранжевого цвета! Хоть что-то яркое в твоей приемной будет.

Он очень вовремя скрылся. А от броска апельсина в дверь меня удержала мысль, что убирать все потом мне.

Я достала из кармана зеркальце. М-да. Красота. Шикарный отпечаток. Дотронувшись до щеки, я зашипела. Скотина, мог бы и не так сильно ударить!

Из-за двери донесся голос Джонатана. Выходить он благоразумно не стал.

— Сейчас принесут сводки из типографий. Я хочу, чтобы ты их просмотрела вместе со мной. Только тебе нужен допуск. Зайди к штатному психологу. Он на втором этаже лазарета. Я договорился. Тебя ждут.

Всегда мечтала услышать от чужого человека, что меня ждет психолог.

Знаете, в чем прелесть женского коллектива? В том, что любое изменение твоей внешности не останется незамеченным! А уж заплаканное лицо и отпечаток мужской ладони на щеке, я уверена, произвели фурор в этом серпентарии. В свете вчерашнего шоу с Мартой и слухов о вкусах графа, последнему можно только посочувствовать.

Стены больничного корпуса были выкрашены светлой масляной краской, что навевало мне воспоминания о больницах в родном мире. Ага, вот и нужная дверь.

Молоденький паренек даже не соизволил оторваться от бумаг, когда я вошла.

— Ну, что молчим? Вас не ценят одногруппники, и вы считаете себя белой вороной из-за своих суперспособностей? Или преподаватели не хотят признавать вашу гениальность и занижают на зачетах баллы? Может, у вас безответная любовь к ректору или декану? Считаете себя неоцененной? Девушка, скорее, у меня пациент назначен.

М-да. Вот тебе и лекарь душ. Я села в удобное кресло напротив него.

— Что вы! Мою цену уже назначили. Осталось только ценник повесить. Вот выбираю: «Отдамся за букет цветов» или «Полапай меня, и я твоя».

Наконец на меня обратили внимание.

— Лада Борисовна? — проявил догадливость парень, поразительно напоминающий психолога из моего любимого сериала.

— Она самая.

Психолог с любопытством оглядел меня, оценил заплаканные глаза и красный след пятерни на щеке.

— Примерно этого мне сказали ждать.

— Чего ждать? — тут стало любопытно мне. Всегда интересно, что про тебя говорят.

— Хамства, наглости, непризнания авторитетов.

— Это все?

Как-то маловато грехов; если судить по разговорам персонала Академии, то я еще содержу бордель и летаю в ступе.

— Этого вполне достаточно, чтобы отказать вам в допуске и порекомендовать искать себе другое место работы, — вскользь заметил психолог и вернулся к прерванному занятию. — Вы не имеете права здесь работать.

На глаза набежали слезы. Я захлюпала носом. Я… я неудачница. Никому не нужная неудачница. Строила карьеру, плевала на личную жизнь. А что теперь? Меня выкинули, как собачку! И никакая карьера не помогла.

Не успела я и глазом моргнуть, как психолог уже сидел передо мной на корточках и внимательно заглядывал в лицо.

— Так, похоже, подозрения Джонатана подтвердились, — обеспокоенно пробормотал он и побежал на выход. — Ждите меня здесь!

Я проводила его взглядом, а потом увидела свое отражение в зеркале на стене. Плакать захотелось сильнее. Это я?

Какая ду-у-у-у-ра! Работа, работа. Думала, что красота мне не помощник. Что в старости будут вспоминать не мою внешность, а мои профессиональные заслуги. Был бы у меня покровитель, меня бы не собирались уволить!

— Как видишь, реакция неадекватная. Похоже, ментальное воздействие.

На пороге возникли психолог и Эверо.

— Думаешь, ловец?

— Только на их магию не реагируют обереги. Тем более Родерик — единственный менталист, с кем она общалась.

Мужчины остановились около меня и начали совещаться. Слышались фразы «психологическая раскачка», «стабильность психики», но из-за истерики я почти ничего не слышала. Между тем они пришли к консенсусу, и слово взял лекарь душ:

— Мне снимать плетение или будешь на живца ловить?

— Снимай.

Пасс в мою сторону от психолога — и темнота.

Очнулась я, полулежа в кресле.

— Что это было?

— Последствия твоей дурости.

Эверо занял место психолога и, надо признать, смотрелся он там органичнее.

— А где? — я покрутила головой в поисках паренька.

— Я его отпустил, — верно истолковал мой жест Эверо. — Свою задачу он выполнил и пока мне здесь не нужен.

— Он твой человек? — наконец догадалась я.

— Да. Прощупывает ситуацию изнутри, студенты подчас знают о преподавателях больше налоговой. Но вернемся к твоей глупости. Ты понимаешь, что если бы я не был главой сыска, а обычным главой попечительского совета, ты уже паковала бы вещи?

— Это еще почему? — праведно возмутилась я.

— Потому, что я давно знал о привычке Родерика развлекаться с симпатичными попаданками. Но на это всегда смотрели сквозь пальцы. Я тебе говорил, чтобы ты держалась от него подальше? Ты в курсе, что, когда попаданца увольняют, пока он не найдет другую работу, он живет в городке ловцов?

Вот так новости. Если бы начальник меня уволил, то уже к вечеру я узнала бы, какого цвета постельное белье Родерика. Караль как-то упустил этот момент, когда рассказывал мне об устройстве мира.

— Ну так вот, — меж тем продолжал разоряться Джонатан. — Вчера он наложил на тебя маленькое заклятье, расшатывающее психику. Отсюда и твои истерики.

— А обереги? — я показала ему набор болтов на пальцах.

— Оберег, защищающий от магии представителя власти? — Эверо фыркнул. — Много хотите, барышня. Твое счастье, что я хорошо знаю и тебя и Родерика, иначе за твое поведение я бы тебя уволил. Все, собирайся. Я тебя провожу. Впереди выходные. Отдохни.

Я в полной мере последовала совету Джонатана, проспав в субботу до обеда. Потом не торопясь пожарила себе глазунью и, не заморачиваясь с сервировкой, съела ее прямо со сковороды. А теперь кофе. Тут был целый ритуал. Сначала намолоть зерна, потом ошпарить турку кипятком, засыпать в нее кофе, добавить корицу и маленькую щепотку соли. Залить холодной водой и размешать. Вот теперь можно ставить на огонь. Главное — дать напитку подняться три раза.

По кухне расползался чудесный аромат. Я приготовила книгу, печенье, кинула в чашку два кусочка сахара, короче, все для релакса. Но тут в дверь постучали. Они что, чуют, что я есть села?

Но вместо соседки за дверью обнаружился мой начальник. Не общежитие, а проходной двор!

Джонатан оглядел меня с ног до головы. Да, я в халате, да, на лице, возможно, отпечаталась подушка, но нечего смотреть на меня с таким недоверием!

— Знаешь, тебе только бигуди на голове не хватает.

— Увы, после проживания в твоей епархии мне бигуди еще долго не светят. Но могу взять скалку или сковородку для достоверного образа жены, встречающей загулявшего мужа. У меня вон как раз в раковине грязная сковорода отмокает.

— Ага, я наслышан от подчиненных о чудном виде злой жены на пороге дома. Может, впустишь?

Подавив желание хлопнуть дверью перед его носом, я посторонилась. Эверо поспешил воспользоваться приглашением. С его появлением на кухне сразу стало тесно.

Сегодня граф был одет в темно-синий костюм с белой рубашкой и темно-серым жилетом. Обычно Эверо мог похвастаться более дорогими туалетами. С чего такая маскировка? Он сейчас выглядит, как обычный клерк.

— У тебя десять минут на сборы.

— Что?

— Десять минут, чтобы привести себя в порядок. Надевай гражданское — ты идешь не как моя секретарша, а как спутница. У нас культурная программа.

Как я понимаю, спорить бессмысленно. Поставив перед графом свой нетронутый кофе и тарелку с печеньем, я пошла в спальню переодеваться.

— С чего такая щедрость?

Не отрываясь от созерцания содержимого шкафа, я ответила:

— Чтобы ты сидел и хрустел. А не устраивал миниобыск, пока я собираюсь.

Я остановила свой выбор на юбке, блузе без оборок и жилетке. Не забыла и про камею. На всякий случай кинула в сумку ежедневник и карандаш.

Когда я вернулась на кухню, Джонатан как раз допивал кофе.

— Как видишь, я ничего не трогал.

Я с сожалением глянула на мойку с грязной посудой. Вот если бы он ее потрогал, я бы не возражала!

Накинув пальто и надев берет, я уже открывала дверь, как меня окликнул граф.

— Лада, перчатки!

Наблюдательный, однако.

Когда я заперла квартиру, Джонатан галантно предложил мне руку. Что-то меня настораживает подобная вежливость.

— Тебя не смущает декор твоей двери? — кивнув на надпись, с любопытством поинтересовался он.

— Пока у меня не падают вещи с полки из-за ударов соседской кровати о стену, мне не на что жаловаться.

На выходе с территории я отдала свою камею графу — пара минут, и у меня безлимитный выход в город на сегодня.

Тротуар на нашем пути покрывал тонкий слой льда, и мне иногда приходилось виснуть на графе, чтобы не разглядеть узор на брусчатке с близкого расстояния.

Наконец ему это надоело, и он повел меня дальше, приобняв за талию.

— Как продвигаются дела с типографиями? — первой нарушила молчание я. Давно было любопытно, как идет следствие, а тут Джонатан в хорошем расположении духа, можно попытать счастья.

— Две печатали революционную литературу, одна — нелегальную эротику, но подобного шрифта не было ни в одной из проверенных типографий. Осталась наша академическая газета. Но она вышла только один раз, и оборудование стоит уже полтора года без дела. Не знаешь почему?

Естественно, я знала. Я вообще всегда умудрялась оказываться в курсе сплетен, и более того, чаще всего я в них фигурировала главной героиней. Поэтому я смогла удовлетворить любопытство Эверо:

— Судя по слухам, газету использовали для сведения счетов. У кого платье вышло из моды, кто лечился от дурной болячки, и тому подобное. Жуткий рассадник сплетен и грязи. Прямо «Дом-2» в литературном варианте.

— И больше станки не использовались?

— Печатают буклетики и прочую лабуду. Преподаватели быстро просекли эту фишку и иногда просят тесты им напечатать.

— В понедельник надо будет там все осмотреть. Проводишь?

— Куда я денусь? А куда мы идем?

— Набираться бесценного жизненного опыта. Тебе понравится.

Наконец мы пришли к невзрачному трактиру, находящемуся в подвальном помещении. Вывеска гласила: «У голого джентльмена». Он меня, случаем, не на стриптиз привел?

Я уже собиралась спуститься, как рука Джонатана легла на мое плечо.

— Не торопись.

Он очертил в воздухе контуры моей фигуры, и я почувствовала легкое покалывание по всему телу.

— Что это?

— Маскировка. Не хочу нашими физиономиями сорвать мероприятие.

Это что же там за мероприятие, которое мы можем сорвать нашими физиономиями? Мне стало интересно. Даже столик граф выбрал так, чтобы оказаться в тени. Интрига нарастала.

Я потихоньку осмотрелась. Сплошные юноши и, кажется, в основном ученики нашего заведения. Единственной девушкой в зале была я. Если это стриптиз, то, судя по контингенту, — женский.

Сам зал был обшарпанным и грязным. Заказывать пищу здесь я бы не рискнула. Что тут делает золотая молодежь?

Освещался зал несколькими хрустальными шарами, вмурованными в стены. У дальней стены стоял высокий стул и располагались дополнительные сферы.

Десять минут ничего не происходило, но потом на импровизированной сцене появилось новое действующее лицо, причем знакомое. Что тут делает Иден?

Отпрыск Джонатана занял приготовленное для него место, откашлялся и начал свою речь. Через пять минут я поймала себя на том, что моя рука гуляет по телу Эверо.

— Лада, — прошипел граф. — Ты что творишь?

— Мне нужен ремень. Желательно армейский.

— Ремень выше. Руку убери! Поздно Идена пороть, ему сейчас это понравится.

Иден между тем продолжал вещать. Мои советы он дополнил и теперь давал ребятам ценные инструкции. Дополнил основательно, видно, практика была обширной. Ну каков засранец! Я думала, у него проблемы в личной жизни, а он тут деньги стрижет. Гений пикапа!

— И если вы воспользуетесь моими советами, то любая девушка будет вашей!

Граф медленно поднялся и вздернул меня на ноги. В тот же миг с меня слетел морок.

— Лада, ты как, готова пасть на колени перед покорителем женских сердец? — ехидно поинтересовался граф.

— Если он будет валяться на полу, то встану. Чтобы душить сподручней было.

Джонатан обвел присутствующих тяжелым взглядом.

— Боюсь, мои дорогие ученики, пока с практикой вам придется повременить. Вы у меня отправитесь в соседнюю губернию на три недели. Практика по боевой магии. В сугубо мужском коллективе. На сборы время до понедельника. И не надейтесь ускользнуть, у меня абсолютная память на лица. А теперь расходимся! Сына, — повернулся он к Идену и с интонациями Сергея Звездунова[2] продолжил: — Иди сюда, что тебе папа даст.

Графчик не сдвинулся с места.

— Если я к тебе подойду, будет хуже.

После этих слов юноша подлетел к нам. Граф отвесил ему подзатыльник и развернулся ко мне, не забыв ухватить отпрыска за ворот рубашки.

— Лада?

Он что, ждет, когда я тоже приму участие в воспитательных побоях? Пришлось признаться:

— Я очень хочу отвесить ему пинка, но боюсь устроить ему этим сотрясение мозга! Да и в юбке неудобно.

— Ну, не можешь физически, придумай, как по-другому наказать.

Я задумалась.

— Где он там гнездо разврата устроил? В оранжерее? Вот и пусть возмещает ущерб от своих практических занятий. Лопату в зубы — и вперед!

Джонатан кивнул, соглашаясь со мной.

— Отличная тренировка перед военной Академией. Окопы будешь рыть лучше всех!

Он взял меня под локоть и повел к выходу. На лестнице я обернулась.

— Кстати, лопата — чудесный способ соблазнения девушек! Дал по голове — и вперед! А если перестарался, то и закопать будет чем.

Граф ездил мне по ушам всю дорогу. С его слов выходило, что это я дурно влияю на его сына. Долго я не выдержала и окрысилась в ответ:

— Да, до меня он был лапочкой и девственником. Вот такая я зараза! Испортила ребенка. Развратила и совратила, можно сказать! Радуйся, что у твоего сына коммерческая жилка есть. Если с деньгами будет туго, сможет тренинги вести. Не знаю, как тут, но в моем мире полно идиотов, которые готовы платить за то, чтобы за их деньги им сказали, что раньше они жили неправильно и от этого все их проблемы. Но после прослушивания курса они будут жить в роскоши, грести деньги лопатой и иметь самых красивых девушек. Если здесь подобного нет, то Иден вполне может занять эту нишу и неплохо увеличить семейное состояние. И получить полезный навык управления людьми.

— Это должно меня радовать?!

— А лучше воспитывать паразита? — вопросом на вопрос ответила я. — В таком случае, пусть кутит в ресторанах с другими детишками элиты и погибнет на дуэли из-за пустяка. Естественный отбор в действии. Будешь себя на старости лет утешать тем, что из генофонда твоей семьи исчезли бракованные гены. Уж лучше никаких внуков и одинокая старость, чем внуки от такого идиота.

— Благодаря твоим советам, как бы у меня внуки уже в этом году не появились.

— Извини, вопросы контрацепции на твоей совести.

За подобными препирательствами мы дошли до ворот Академии. А у общежития было весело. Толпа каких-то мужиков с матом, криком и пошлыми шутками таскала свои вещи по лестнице на четвертый этаж. Это еще кто?

Я озвучила вопрос.

— Строители. Я решил подремонтировать некоторые корпуса. А нанять их в другом городе и предоставить общежитие оказалось дешевле. Так что на ближайшие три месяца это твои соседи.

Прекрасная новость! Толпа мужиков по соседству. Пьянки, гулянки, драки прилагаются. Одна радость, до перфораторов и дрели здесь еще не додумались!

— Лада, ты иди, — подтолкнул меня к двери Эверо. — Я тут с их прорабом некоторые правила поведения проясню.

Ночью я пожалела, что у меня такая плохая звукоизоляция. Строители, как водится, обмыли начало работ, и их потянуло на общение с прекрасным полом. Объявление о женщине, желающей пообщаться, они нашли на моей двери.

Столько мужского внимания Карла Людвин не получала, наверное, за всю свою жизнь. Сначала ее принимали за мамочку, но чем больше времени показывали часы и чем больше, соответственно, увеличивался в крови градус алкоголя, тем привлекательнее для них становилась моя соседка. Я уснула, когда ее втроем уговаривали выйти и погулять с ними по чердаку.

А с утра поборница морали постучалась в мою дверь.

— Доброе утро! — я продемонстрировала ей триумф иномирной стоматологии.

— Доброе. Ты ночью нормально спала?

- Да.

— Ничего не мешало?

Я поняла, куда она клонит, но идти ей навстречу не собиралась.

— Нет.

Такого поворота она не ожидала. И картина беседы, которую она нарисовала в своем воображении, начала рушиться.

— Я тут по такому вопросу. Ты не могла бы покрасить дверь?

— Нет.

— Почему?

— А она полностью отражает мое мировоззрение! И очень точно передает суть некоторых личностей!

— Хамка! Ты намекаешь, что я проститутка?

— Ну, это не ко мне всю ночь мужики с неприличными предложениями ломились.

Я захлопнула дверь, посчитав, что больше мне сказать нечего.

Весь день я потратила на уборку, готовку и валяние на кровати. Под вечер ко мне опять явились гости. Иден пришел мириться. С двумя коробками.

— Ребенок, у меня при виде тебя возникает дикое желание встать на стул и прочитать стишок.

— Почему?

— Ты как Дед Мороз. Без подарков не приходишь.

— Кто?

— Забей и проходи.

Когда он клал коробки на стол, я увидела, на что похожи его руки.

— Живо в ванную! Руки мыть. Землей из-под твоих ногтей можно горшок для цветов наполнить.

Пока он оттирал последствия работы лопатой, я сдуру сунулась посмотреть, что он принес. На мой вопль Иден выскочил из ванной.

— Что случилось?

Я ткнула пальцем в открытую коробку.

— Если ты хочешь холодца, так бы и сказал. Только из этого я готовить не смогу.

А вы бы смогли приготовить что-то из собачьего черепа?

— А, это тебе подарок!

— И что мне с ним делать?

— Это Шарик! — обозначил принадлежность черепа графчик. — Он будет тебя охранять! Сейчас проведу ритуал, и он будет привязан к тебе. Только череп надо будет с собой носить.

— Да? Чудесно! У меня как раз большая сумка. — Я перешла на рык. — Сдурел? На фига мне эта пакость?

— Но для привязки нужна частичка покойника!

— Иден, ты знаешь, сколько костей в организме собаки? Нельзя было выбрать запчасть поменьше?

Парень пожал плечами и, не мудрствуя лукаво, выдрал из грязного, облепленного землей черепа клык. Остальное засунул в коробку и пинком отправил к двери.

— Буду уходить, выкину.

— Ты где вообще этот ритуал откопал?

— На лекции.

Вот ведь… Не учится — плохо, взялся за ум — стало не в пример хуже.

— Как я понимаю, это у тебя вместо лабораторной?

— Не отвлекай!

Иден что-то пробормотал, сделал несколько пассов руками и утер пот со лба.

— Все, с завтрашнего дня он будет везде следовать за тобой.

Замечательно. Порывшись на полках, я извлекла литровую бутыль со спиртом.

— Я это не пью!

— А тебе и не предлагают. Ты руки мыл?

— Мыл!

— Иди, помой еще раз.

Притащил заразы! Скатерть в помойку, стол протереть спиртом и застелить новой, клык аккуратно подцепить бумажкой и кинуть в рюмку, пусть дезинфицируется. Не забыть протереть руки самой и заставить это сделать отпрыска Эверо.

К счастью, во второй коробке оказался торт, а то с Идена бы сталось откопать первого ректора мне для компании.

Когда торт был нарезан, а чай разлит по чашкам, я приступила к промыванию мозгов.

— Ну, я жду.

— Чего?

— Извинений! Мне твой отец весь мозг вынес за то, что ты ходишь по бабам, единственным достоинством которых является общность с циркулем.

— Это как?

— Только и умеют, что ноги раздвигать!

— Фу, как некультурно!

— Я сейчас культурно процитировала твоего отца! Ты не мог втихушку поделиться мудростью? Нет, нам шоу подавай! Забыл, кто твой отец? Одно его слово, и сыскари выяснят всю твою подноготную, вплоть до того, на каком полупопии у тебя на трусах заплатка!

— Ты преувеличиваешь! — Иден махнул ложкой в мою сторону.

— Иден, если твой отец хорошо прикидывается идиотом, это не значит, что ты так же хорошо прикинешься умным! У него опыт, у него кадры и деньги. Шансов нет, так что прищеми задницу, если не хочешь пить вместо вина чай с бромом.

За дверью раздались пьяные вопли.

— Это кто там так орет? — прислушался к крикам юноша.

— Ремонтная бригада ищет доступной любви у Карлы Людвин.

Иден подавился чаем.

— Я хочу это видеть.

— Иди, только череп не забудь.

Вставать и разбирать диван не хотелось, да и сомневалась я, что на это способна. А утро показало, что вчера мне было еще хорошо. По сравнению с тем, как сейчас плохо. Поэтому, пробираясь по стеночке к входной двери, я мечтала удавить нежданного визитера дверной цепочкой.

Увы, Иден был выше меня на голову, и больное плечо несколько мешало кровожадным планам. Ладно, язык-то у меня здоров.

— Фас!

Псина, до этого мирно дремавшая у батареи, подняла голову, посмотрела на юношу и снова уснула. Да уж, охранник и защитник!

— Ты вчера головой тоже ударилась? — юноша мягко развернул меня за плечи и подтолкнул обратно в сторону дивана. — Ложись и отдыхай, недоразумение. Ты с тех пор, как с моим отцом связалась, из больничных не вылезаешь.

Какое верное наблюдение! Все проблемы от его папочки. Даже он сам — одна большая проблема made in Ewero. Но спорить я была не в состоянии, так что послушно легла и попыталась устроиться так, чтобы поменьше беспокоить ушибы.

Иден тем временем гремел чем-то на кухне. У меня возникло впечатление, что графья чувствуют себя в моей квартире как дома. Может, пора для них тапочки покупать?

С кухни раздался звон, плеск и мат.

— Швабра сбоку от входной двери!

— Швабра? — в голосе Идена сквозило удивление.

— Да, швабра. Хоть узнаешь, как она выглядит, а то небось только как ругательство это слово знаешь.

Потом слышались только хлюпанье мокрой тряпки и тихое бурчание. Я, устав лежать на одном боку, лицом к стене, осторожно перевернулась на другой. Так, потока воды, текущей в комнату, не видно, уже хорошо. А вот внимательный взгляд песика, обращенный в сторону кухни, меня насторожил. Псинка подобралась, припала на передние лапы, и…

— Фу! Фу! Зараза! Я только здесь все вымыл. Лада, эта пакость не отмывается!

Вот зачем я его пустила?

— Больше скажу. Эта пакость что-то разбила, поспособствовала появлению в моей квартире фабрики по производству слюней и теперь не дает мне спокойно отдохнуть! — сетовала я на жизнь с таким расчетом, чтобы меня услышали на кухне.

Там притихли. Тишина, честно говоря, пугала. Как говорила мама, вспоминая меня в детстве, «притихла — значит, ворочает».

Минут через пять перед моим носом завис стакан с ядовито-зеленой пузырящейся жидкостью.

— Это что?

— Обезболивающее. Отец велел тебе его дать и проследить, чтобы ты все выпила.

Я приняла сидячее положение и взяла протянутый напиток. Понюхала — пахло незнакомыми травами.

— У меня поджелудочная не отвалится?

— Лада! Пей и не спорь! Что ты такая вредная сегодня?

Осторожно сделав глоток, я нашла эту жидкость вполне годной к употреблению.

— Вчера моей спиной проверили прочность стола и чуть не сделали яйцо всмятку из мозгов. И вообще, у меня раз в месяц есть физиологические причины для злости!

Иден простоял у меня над душой, пока я все не выпила. Потом забрал стакан и ушел на кухню мыть.

Вскоре хлопнула дверца холодильного шкафа.

— У тебя только пельмени? А больше ничего нет?

Я закатила глаза.

— Студент! Ты слишком откормленный и зажравшийся. Пожил бы недельку на «анакоме» и «дошираке», пельмени бы ел так, что за ушами трещало. А не нравится — не ешь, силком не пихаю. Можешь сходить на рынок.

— Чтобы ты потом не пустила меня обратно?

А он меня знает.

— Тогда жри что есть и не возмущайся. Я сейчас не в том состоянии, чтобы тебе готовить. И вообще, лекарство передал, до свидания.

— Уже бегу. Я тебя боюсь меньше, чем отца. А он велел дать тебе лекарство и присматривать, чтобы ты глупостей не наделала.

Иден прошел в комнату, сел у меня в ногах, достал из сумки учебник и углубился в чтение. Не поняла, он тут весь день сидеть будет? Я толкнула его ногой, привлекая внимание.

— Что? Нехорошо? — Он окинул меня взглядом и, не найдя признаков приближающейся кончины, вернулся к изучению книги. — Если тебе просто нечем заняться, то не мешай. У меня завтра зачет.

— А как же твоя мечта вылететь из магической Академии?

— Но не в военную же! — взвыл Иден. — Там сплошные папины друзья. Представляешь, как там меня будут любить?

— И какой смысл мне жаловаться? Я ничем тут тебе помочь не могу. Мозги свои не вставлю, единственное, что могу посоветовать, так это сломать себе что-нибудь.

— Почему не можешь, веди себя хорошо, чтобы я мог выполнить задание отца, и тогда он забудет о некоторых моих проступках.

— И что я могла бы сделать такого, что твой отец решил приставить тебя ко мне?

— Пойти на казнь в таком состоянии!

Недосказанное «и сдохнуть по дороге» повисло в воздухе.

— Я что, похожа на любительницу подобных развлечений?

Молодой человек, не отрывая взгляда от учебника, пожал плечами.

— Ты злопамятная и мстительная. Ах да, и упрямая.

— Но не настолько, чтобы идти смотреть на смерть человека!

— Да, если честно, плевать отец хотел на твой моральный облик. А вот что там будут друзья Родерика, он гарантирует. Поверь, они будут очень рады тебя видеть. И судьба Мики их вряд ли остановит. Наоборот, ее поступок их вдохновит.

Меня передернуло. Как бы эта толпа мстителей не открыла сезон охоты на меня. Я после встречи с одной слабой девушкой чуть инвалидом не стала. А ведь у Родерика еще и мужчины в друзьях есть, с ними мне не совладать. Теперь одна за ворота Академии не выйду.

Графчик тем временем сообщил последние новости:

— Кстати, если тебя это успокоит, Мику, скорее всего, пошлют на границу. Красавицей ей уже не быть. Следовательно, работать ловцом не сможет. А там всегда нехватка женщин. Может, выйдет замуж, родит, передаст дар. А уж рекруты ловцов проследят, чтобы ребенок не затерялся.

— А как связана красота с профессиональными качествами? Мне показалось, что она довольно сильный маг.

— Вопрос доверия. Красивым людям доверяют легче. А когда есть доверие, проще работать. Конечно, можно поковыряться в мыслях и так, но сил уйдет гораздо больше.

— Поэтому у нее не получилось меня околдовать?

Иден понял, что я от него не отстану, закрыл учебник и повернулся ко мне.

— Это у нее не получилось, потому что мой отец страдает паранойей. Я больше чем уверен, что он на тебя навесил заклятия и обереги. Вспомни, что среагировало на магию Мики?

— Камея! Но почему она тогда не среагировала на магию Родерика?

— Покажи.

Я принесла украшение.

— Вау! — рассматривая камею на свет, присвистнул Иден. — Папа расщедрился, военная разработка!

— Военная?

— А ты думала, ловцы только попаданцев отслеживают? Они еще и на разведку работают. А поскольку ловцы есть не только в нашем королевстве, для военных целей разработали плетение защиты. Теперь понимаешь, что я имел в виду, говоря о связях отца? Заставить кого-то незаконно зачаровать твой пропуск и сделать его амулетом — это надо уметь.

— Но когда он это сделал и зачем?

— Когда — не знаю, может, ночью зашел и взял, утром вернул. А зачем? Ты дура?

Он щелкнул меня по лбу, я взвыла.

— Ой! Извини, забыл. Больно? Еще зелья? — Я отрицательно мотнула головой, тогда Иден продолжил: — Мой отец ввязался в управление Академией, здесь ошиваются регент и толпа следователей! Дело нечисто. Что там происходит?

— Это не твое де… м-м-м-м… м-м-м-м!

Внезапно мой рот перестал открываться. Будто его заклеили невидимым скотчем. Я ощупала губы. Нет, ничего нет. Почему я не могу ничего сказать? Накатила паника.

— Воды? — заботливо осведомился Иден.

— Да!

— Вот! — торжествующе произнес наследник графа. — Что и требовалось доказать. Мощное заклятие тайны.

Я наконец перестала паниковать и перевела дух.

— Меня заколдовали?

— Ага. Ты сможешь рассказать о делах, творящихся в Академии, только ограниченному кругу лиц. А иначе…

Он прикрыл губы ладонью.

— Мерзкое заклинание, отец навесил его на меня однажды, когда я его со своей няней застукал, — тут он бросил взгляд на часы. — Пора пить лекарство.

В этот раз он действовал коварнее и напоил меня снотворным.

Я когда-то жаловалась на отсутствие сочувствия и внимания, когда болею? Забудьте! Я хочу побыть одна, чтобы никто не бубнил над ухом, не обучал Шарика команде «голос» и не ныл, что матрас, который ему выделил комендант, слишком тонкий. На последней жалобе я не сдержалась и предложила Идену махнуться местами с собакой — коврик у двери, может, будет мягче. Юноша обиделся и перестал со мной разговаривать, я мысленно перекрестилась.

К исходу второго дня я научила Идена играть в дурака, пьяницу, потом показала, как мухлевать, а потом дулась на него, когда он испробовал новые навыки на мне. К чести юноши, должна признать, что про обязанности сиделки он не забывал и регулярно заставлял меня пить лекарства. Кормить тоже пытался. Но когда он умудрился сначала сжечь кофе, поставив его на плиту без воды, а потом следующую порцию упустить, я заставила его отмыть плиту и сходить в кулинарию. Это было просто: я пригрозила, что если заработаю гастрит его молитвами, то ему придется до-о-о-лго варить мне каши.

Как понимаете, после такого больничного я, можно сказать, летела на работу. Приемная порадовала меня идеальным порядком и новым аквариумом для моего защитника. Я тюкнула ногтем по стеклу, и из-под коралла тут же выскочила мурена. С видом триумфатора Немо сделал пару кругов и завис напротив меня.

— Герой, — засюсюкала я, — за меня заступился. Такую дрянь в рот взял. С меня живая рыбка.

— А то, что я два дня пытался заставить нормально убирать твой кабинет, останется без благодарности? — Граф неслышно вошел в приемную.

— Вам тоже рыбку, или «спасибо» хватит?

— Я завтракал. Ограничимся «спасибо» и кофе.

Я направилась варить благодарность.

Через час курьер доставил объемную посылку из резиденции сыскарей. Джонатан принял ее сам, сверил ауру, отпечатки пальцев и только тогда внес в приемную.

— Что за кирпич? — не смогла удержаться от вопроса я.

— Корреспонденция главы сыска. Я ее совсем забросил, и вот накопилось.

— А к чему такая переадресация? Присылали бы сюда.

— Потому, что мою корреспонденцию там проверяют на вредные заклинания.

— Помочь?

— Не надо, тут допуск нужен.

И, подхватив посылку, граф направился к себе. Через десять минут из его кабинета послышался мат.

— Лада!

Я сломя голову побежала в кабинет. Ему что, сибирскую язву прислали, раз он так орет?

Граф обнаружился в относительно нормальном состоянии. Уф, слава богу, а то с первой помощью у меня плохо.

— Оцени, — он через весь кабинет кинул мне десяток сшитых листов.

— Главе службы внутренней безопасности Южного королевства господину Мейсону, заявление, так, мура, мура. Чего?

Я не верила своим глазам. Кляуза была написана на графа Эверо! О, и мое имя мелькнуло. Почитаем. Что?! Я чуть не села мимо стула, когда узнала, что содержу притон, торгую телом и вообще имею некро-зоофильские наклонности. Шарика-то за что приплели?

— А тебе приписывают взятки, проталкивание своих протеже, а еще ты мой, как бы выразиться культурно…

— Я понял. Ты последний лист глянь.

Я спешно пролистала этот, не побоюсь сказать, шедевр эпистолярного творчества. Ско-о-о-лько?

Под кляузой стояли подписи всего преподавательского состава Академии.

— Я, конечно, знала, что если меня и номинируют на «Человек года», то только в номинации «Стерва язвительная», но с чего такая нелюбовь к тебе? Премии всех лишил?

— По логике, тут должны только две подписи стоять. Твоя и Карлы Людвин. Больше я ни с кем не ругался.

Я бегло просмотрела список.

— Одно попадание есть. Карла Людвин тут одна из последних, сразу за Галлием Гибонсоном. Спелись, заразы.

Я села и углубилась в изучение бумаги, теперь не пропуская ни одного слова, дважды перечитывая каждое предложение.

— Даже моральную компенсацию требуют выплатить. А почему только Карле и дедуле Марты?

— Тоже заметила? — поинтересовался Джонатан. — Что-то с этим списком не так, а что, понять не могу.

Просмотрев список еще раз, я нашла то, что все объясняло.

— Вот! — я ткнула пальцем в подпись. — Преподавательница танцев уже год как вышла замуж и уехала из столицы. Сомневаюсь, что она была тут проездом и поставила свой автограф.

Джонатан взял нож и аккуратно распорол нитки, скрепляющие бумаги, затем внимательно посмотрел лист со списком на просвет.

— Лада, смотри.

Я подошла. Да он выше меня на голову, что я там увижу. Джонатан угадал направление моих мыслей и, обойдя меня, встал за спиной. Теперь лист оказался у меня перед носом. Хотя ощущение, что кто-то стоит, тесно прижимаясь ко мне, отвлекало, я увидела то, что хотел показать граф, а именно второй комплект проколов. То есть эта бумага уже была однажды подшита.

— Что хочешь ставлю, раньше этот список был более безобидным.

— Зато сейчас… Ты понимаешь, что не ответить они не могут? Хорошо, что Мейсон мой давний приятель. Как только прочитал, сразу же передал мне.

— Прекрати дышать мне в макушку, — я вывернулась из кольца рук графа. — Предлагаю сделать проще. Вывешиваем этот список в холле с твоим приказом об увольнении всех подписавшихся. Думаю, увидев, кто получит все плюшки по итогу, люди поймут, за чьим авторством этот документик. Всегда считала, что костерок на спортивной площадке будет чудно смотреться.

Граф скомкал лист, но, спохватившись, тут же расправил.

— И как я объясню, откуда он у меня взялся, не выдавая Стивена? Нет, тут надо действовать по закону.

— Флаг тебе в руки. Я особенностей вашего местного УК не знаю. Можешь их за клевету привлечь или за подлог.

— Зачем? Они хотели расследования, они его получат.

Граф приобнял меня за талию и, наклонившись, прошептал:

— Ты не представляешь, насколько у меня богатая фантазия на гадости.

Я вспомнила букет цветов и мысленно с ним согласилась.

Эверо отпустил меня и быстро накинул пальто.

— Я уйду на пару часов, договорюсь об исполнении желаний наших писателей, а ты пока найди мне список девушек, имевших доступ к печатному станку.

Составление списка заняло мало времени, уж больно коротким он был. Да, не густо с подозреваемыми.

Тем временем вернулся граф.

— Список готов?

- Да.

— Вызови мне их для беседы. Хочу задать им пару вопросов.

Я скрестила руки на груди.

— Так некого вызывать.

— Как некого?

— Так. На данный момент в Академии нет ни одной девушки из списка.

— Мертвы?

Я постучала по столу.

— Тьфу-тьфу-тьфу. Пять из шестерых вышли замуж и, соответственно, покинули наше славное учебное заведение.

— А шестая?

Я взглянула на список.

— Больничный. Причем такой быстрый и странный, что я подозреваю, через несколько месяцев больничный перейдет в декрет.

— Странно, почти все замужем. Такие красавицы?

— Я бы не сказала. Просто удобные. Хороший магический потенциал. Отличные оценки по дисциплинам, которые пригодятся при дворе, и, конечно, набожность. Аугуст их очень хвалит. Все праздники помогают ему организовывать. Неудивительно, что замуж они вышли очень быстро. А у шестой свадьба сорвалась. Семья жениха в последний момент передумала.

— И как давно они замужем?

— С начала учебного года.

— Погибли родственники вместе с семьей?

Я посмотрела на графа, как на дурака.

— Откуда я знаю? Тебе за что платят зарплату?

Граф махнул на меня рукой и принялся застегивать пальто.

— Давай адрес шестой. Навещу больную.

— Апельсины купи. С пустыми руками к беременным и больным не ходят. Бери пример с сына.

— Да? И к какой категории ты себя относишь? Может, пора тебе на пеленки скидываться?

Я прикусила язык. Уел, нечего сказать. А главное, сама подставилась.

Граф вернулся очень быстро. С собой он принес торт и бутылку вина.

— Что празднуем? — не удержалась я от вопроса, когда граф самолично разлил вино и разрезал торт.

— Избавление от заразы! Только что я видел, как Карла Людвин садилась с вещами в экипаж сыска.

Я подавилась тортом.

— Ты упек старушку в тюрьму?

Джонатан, кажется, обиделся.

— Давай без оскорблений. Я пока еще представляю, что плохо, а что хорошо. Старушка добровольно уезжает на границу по программе защиты свидетелей.

— А тут такая есть?

— От вас переняли. Кстати, дедуля Марты тоже едет с ней, — граф поднял бокал. — Так выпьем же за избавление от злобных кляузников!

Мы чокнулись и осушили бокалы. Я потянулась за вторым куском торта. Вкуснятина.

— И от чего их защищают?

— От меня! — с гордостью произнес Джонатан. — Вы представляете, какие связи у графа Эверо? Когда он узнает о расследовании, двумя пенсионерами станет меньше. А потерять таких ценных свидетелей нельзя. Поэтому вам лучше на несколько месяцев покинуть столицу. Эта сказочка чудесно легла на их подозрительность и мнительность.

— А как девушка на больничном? Допросил?

— Нет.

— Почему?

— Я и так все знаю о бывшей невесте своего сына. Хотя нет, о ее увлечении эльфами я не знал.

— У вас ведь эльфов нет.

Джонатан налил еще вина.

— Зато есть болтливые попаданцы! Рассказали ей про ушастых, так она захотела на бал явиться в образе лесной девы.

— И что в этом плохого?

— Уши не надо заклинанием наращивать! А вешать на них тяжелые сережки вообще верх глупости! У нее теперь уши до плеч висят!

Да, давно я так не смеялась.

А бал меж тем приближался.

— Куда? Не пущу!

— Нам надо украсить кабинет ректора.

— Зачем?

— Здесь будет комната отдыха для дам.

Что? Чтобы перебравшие дамочки отлеживались на моем любимом диванчике и ставили бокалы на мой стол? Да я потом убираться замучаюсь.

С украшений между тем летели блестки и дождик. А ведь к этому добавится рассыпанная косметика, пролитые духи и потерянные булавки. Я до осени всю эту мишуру выгребать буду! Не бывать этому!

— Кто распорядился отдать дамам это помещение?

Видно, жажда убийства все-таки проглядывала на моем лице, потому что рабочий побледнел и выставил охапку украшений перед собой на манер щита.

— З-завхоз!

Он совсем офонарел? Тут документы, личные вещи и антиквариата на космическую сумму!

Я вытащила из кучи украшений дождик и потрясла им перед носом рабочего.

— Значит так, идешь к своему начальнику и передаешь дословно: «Если хоть одна блестящая дрянь окажется в приемной, то я возьму этот дождик, протащу его через тебя и подергаю». А когда ректор узнает о его самодеятельности, то он поменяет ему его шарики на стеклянные. Запомнил? — я подтолкнула его к двери. — Шуруй!

Ненавижу этот бал заранее! Ученики как с цепи сорвались, поставщики ломят цены, преподаватели филонят. Джонатан из-за всего этого злой как собака, срывается на всех подряд. Еще и расследование уперлось в тупик. Короче, попадаться ему было себе дороже.

Пройдясь по комнате, я легла на диванчик, появилось дикое желание поорать в подушку, что я с удовольствием и сделала.

— Что за шум? — заглянул в приемную Иден. — Лада, так себя ты не задушишь, даже не пытайся.

— Зато у меня притупляется желание придушить кого-нибудь другого.

— Надеюсь, ты не меня сиротой оставить планируешь?

— Мечтаю, но в последнюю очередь. Твой папаша заметно сдал позиции в рейтинге моих врагов.

Тут в дверном проеме нарисовался предмет нашего разговора. И, надо заметить, нарисовался в мрачных тонах. Того и гляди, молнией шарахнет.

— Диван душишь? — зловеще протянул он. — По Академии шляется толпа народу, которая лезет куда не надо, а от тебя никакой помощи! Могла бы последить за ними.

Да, так и вижу эту картину. Пустой коридор, неясная тень мелькает за поворотом. На цыпочках спешу туда, даже дышать стараюсь через раз, чтобы не выдать себя. Предупредить графа я катастрофически не успеваю. Уйдет же! Вход в подвал открыт. Озираюсь вокруг, ни души. Держась одной рукой за стенку, я начинаю спуск. С каждым шагом света все меньше, и когда тьма затапливает все вокруг, я получаю удар по голове. Через месяц Джонатан нанимает нового секретаря. А лет через двадцать находят мой труп. Да пошел он на фиг со своей слежкой!

— Чтобы меня прикопали тихонько? Учти, призраком стану!

— Отлично, на зарплате буду экономить.

— А на похоронах? Я без поддержки минимум одного мордоворота в Штирлица играть не собираюсь! Вон, сына пошлите! Пусть возьмет девчушку посмазливее и шатается с ней по Академии, мол, место для экстремального интима ищем.

У графа аж дыхание перехватило от возмущения.

— Иден — мой единственный сын!

— Значит, опасность не отрицаете? — я приподнялась на локтях. — Между прочим, у меня серийного номера на спине нет. Я тоже эксклюзив.

— И слава богине, что эксклюзив! Вторую такую я бы не вынес.

Оставив последнее слово за собой, граф покинул приемную и заперся в своем кабинете.

— Что с ним? — недоуменно обернулся ко мне Иден.

— Нервы, — пожала плечами я. — Ты б ему успокоительного тайком подлил. А то нервы не только у него начнут сдавать.

Юноша воспользовался моим столом как стулом. Ругаться сил не было, потом протру.

— Ничего, сходишь на бал, развеешься. Заодно и нервы подлечишь.

Я завозилась, устраиваясь поудобнее, поправила подушку и спокойным голосом спросила:

— А с чего ты взял, что я туда пойду?

— А разве нет?

— Нет.

— А-а-а, у тебя денег на платье нет, — проявил чудеса логического мышления Иден.

— Есть.

— Тогда почему нет?

— Мне жалко тратить их на платье.

В приемной повисло молчание.

— А хочешь, я тебе наряд куплю?

— Ну, прямо добрая фея, — протянула я. — Только крылья у тебя из задницы растут. Сказала нет, значит нет.

— Ну почему-у-у?

— А что мне там делать?

— Отдыхать, веселиться, танцевать.

— Ну, ты и наивный, — протянула я с восхищением. — В лучшем случае я буду стоять у стенки, а в худшем — твой отец припашет меня к работе. Вот даже не знаю, что выбрать. Сидеть дома с чаем и вкусняшками в удобном халате или в тесном платье следить, чтобы официанты ничего не разбили, не украли и не нахамили. Даже не знаю.

Я изобразила руками весы.

— Отдых, работа. Работа, отдых. Отдых, отдых, отдых.

Ну как объяснить ребенку, что я не хочу быть «мещанином во дворянстве»? Даже если приму предложение Идена насчет платья, своей я в обществе не стану. Это в книжках аристократия с ходу принимает иномирян в свой круг, восхищенная непосредственностью (читай — наглостью), красотой или магической силой попаданцев. А на самом деле я буду для них кем-то вроде забавной говорящей обезьянки. В лучшем случае на меня будут смотреть как на диковинку, а в худшем — затравят. Я, конечно, тоже не ангелочек, но со всем местным серпентарием бодаться не смогу, да и смысла не вижу. Они будут в своем праве. Нет, я себя не уничижаю, я реально смотрю на вещи. Я — обслуживающий персонал! Как говорится, гусь свинье не товарищ. А если Иден решится на такую глупость, как ухаживать за мной весь вечер, то достанется и ему. Вот только юноша к моим доводам не прислушается. Зачем зря сотрясать воздух? Проще сказать, что хочу дома поваляться.

— Ну, твое право.

— Лада, где счета за цветы? — раздался вопль из кабинета.

— Все, перерыв окончен, — я поднялась с дивана и потянулась.

Домой я ушла в восемь часов, а в шесть утра должна была снова быть на рабочем месте.

И завертелось… Тут проследить, там записать, а вон там вычеркнуть. Что значит, герцогиня будет с двумя дочками? Мы на одну рассчитывали!

Я тенью следовала за графом, стараясь пореже попадать в его поле зрения. Джонатан с утра был не в духе, и угодить ему под горячую руку и громкую глотку мне решительно не хотелось. Я даже ему не хамила. Представляете степень моей выдержки? Как говорили пингвины, улыбаемся и машем. Дура? Улыбаемся. Склеротичка? Улыбаемся и делаем за спиной жест из трех пальцев. Только полы мыть с таким умом? Полностью с вами согласна! Козел…

Когда часы в Академии пробили семь, я даже не стала протирать свое рабочее место влажной тряпкой, хотя обычно для меня уборка после работы — это святое. Но сейчас любая лишняя секунда с графом приближала меня к статье за членовредительство. Пора убегать, скоро начнут прибывать первые гости, и желательно, чтобы меня тут уже не было. А то припашут еще к чему-нибудь.

Дома я позволила себе выпить кофе с коньяком, чтобы снять напряжение. Когда чашка в моих руках перестала трястись и угрожать чистоте пола, а комната, напротив, начала раскачиваться, я поняла, что успокоилась, но напилась.

Разобрав диван, я погасила освещающий шар и уснула.

Мне снился мой родной мир. Трамваи, идущие через мост над рекой Воронеж, зарево от льющегося металла над металлургическим заводом, пруд около Нижнего парка и каскад фонтанов возле драматического театра. Как я хочу домой! А вот и мой район… Но стук в дверь развеял сон.

Я со злостью ударила по шару на тумбочке. Комната озарилась тусклым светом. Щурясь от него, я приподнялась на локте и потянулась рукой под подушку, куда я обычно клала часы. Не с первого раза я смогла понять, который час. Пятнадцать минут первого!

— Шарик! Ко мне!

Пусть пес и был нематериальным, но его близость давала иллюзию безопасности.

— Кто?

— Лада?

Голос принадлежал Джонатану. Что-то случилось в Академии?

Поплотнее запахнув халат, я открыла дверь.

Джонатану было даже лучше, чем мне. Прическа растрепана, костюм помят, галстук отсутствует, рубашка расстегнута. Он в таком виде через весь кампус шел?

— Пустишь? — графа заметно шатало.

Я посторонилась.

Когда Эверо проходил мимо, я увидела початую бутылку вина в его руках. М-да, быстро он нажрался. Но почему его автопилотом ко мне занесло?

— С тобой все в порядке?

Мало ли… Низкие цены на алкоголь мне сразу не понравились. Вдруг он паленый?

— В порядке. Ты не была на балу, почему?

Вот только пьяных разборок мне не хватало!

— Устала. Да и не место мне там.

— Твое место как секретаря рядом со мной!

А вот кулаком по столу лупить необязательно! Я чудом успела поймать сахарницу.

— Что делать секретарю на балу?

— Танцевать!

— Идите домой, проспитесь. Вы несете бред!

Джонатан отрицательно мотнул головой.

— Не хочу спать!

— А что хотите? — как маленького, спросила я его.

Джонатан хлебнул вина из горла и внезапно притянул меня к себе.

— Это!

А дальше… вкус вина на его губах, руки, развязывающие пояс моего халата, и звон разбившейся сахарницы, которую мы смахнули со стола.

В себя приходила с трудом, дышать было тяжело, переносица болела.

— Не дергайся. Тебе еще пять минут надо переносицу зажимать, — раздался надо мной голос графа.

Я открыла глаза. Незнакомая, богатая обстановка, мебель из светлого дерева, картины и удобная тахта, на которой я, собственно, и лежала. Джонатан сидел около меня и с силой жал мне на переносицу, останавливая кровь.

— Вот знаешь, обычно после незащищенного секса ИППП бывают или беременность, а мне магический допрос устроили, — пошутила я.

Я закашлялась, в горле висел сгусток крови, голова болела.

— Только не говори, что опять собралась на больничный, — подавая мне стакан воды, сказал граф.

— Не скажу, если объяснишь, что происходит, — вода помогла убрать мерзкий привкус во рту, но дышать было по-прежнему трудно.

Граф осторожно отпустил мой нос.

— Так, кровь я остановил, но головой не дергай.

Он поудобнее расположился на полу.

— Не переводи стрелки, — не позволяла я уйти от разговора. — Что за фарс с твоим обвинением?

— Каприз жены. Мой совет: никогда не работай с родственниками.

— А при чем тут твоя жена? Она же мертва.

— К сожалению, ее родственники живы. Я лет десять назад взял ее кузена к себе в сыск начальником небольшого отдела. Кто мог тогда знать, что вскоре этот отдел станет независимой инстанцией?

— А зуб на тебя у него за что?

— За свинское отношение к его кузине.

— Я начинаю ненавидеть твою родню. Как понимаю, я огребла за компанию?

— И за слухи.

— Идиотизм. Огребла как твоя любовница, а в то, что спала с тобой, мне не верили. Кстати, где мы?

— В кабинете этого придурка.

— А где сам придурок? Хотелось бы сказать ему пару ласковых.

— Прямо сейчас пару ласковых ему говорит регент. Хорошо иметь друзей в высшем эшелоне власти.

— Наябедничал? — не сдержала улыбки я.

— А то! Мне бодаться с этой заразой бесполезно. Можно было, конечно, Мейсона напрячь, но не факт, что получилось бы так быстро добиться результата. А наш лысый орел отозвался мгновенно, теперь дело под моей юрисдикцией. Все-таки терять хорошего секретаря из-за бюрократических проволочек я не хочу.

— И чем оно связано с расследованием смерти королевской семьи?

— Пока только тем, что и там и там фигурируют шприцы. Но согласись, странное совпадение, что меня попытались подставить, как только дело сдвинулось с мертвой точки.

— Тогда не забудь бутылку отправить на экспертизу.

— Ты за кого меня принимаешь? Сейчас отлежишься, и поедем к тебе за уликами.

Открыть глаза меня заставила ругань.

— Совсем ролевики оборзели! Свалили с дороги!

Ролевики? В этом мире таких слов не знают. Неужели? Я вырвалась из объятий графа и осмотрелась. Куда нас занесло? Надеюсь, в Липецк. Не хотелось бы перенестись в Саратов, например. Тут мужчине, окликнувшему нас, видимо, надоело ждать, пока мы уйдем с дороги, и он пошел напролом, отпихнув меня. Пока я пыталась восстановить равновесие, краем глаза заметила большие ворота из красного кирпича. В сумерках было сложно рассмотреть надпись на них, но я смогла. Стадион «Пламя». Ага, значит, мы в Липецке, в районе ЛТЗ. Так, выходит, чуть дальше — пруд и третий жилой участок, а в противоположной стороне — кинотеатр «Маяк». Я в районе родителей. Первым порывом было кинуться в отчий дом. Но тут мимо с гудком проехала машина, и граф от неожиданности вцепился мне в руку. Это меня отрезвило. Неизвестно, сколько прошло здесь времени с момента, когда я исчезла. Даже если время у нас течет один к одному с миром Джонатана, то появиться на рассвете около родительской двери — не лучшая идея. Надо домой. Это поможет выиграть пару часов на создание легенды для графа.

Последний как раз решил напомнить о себе:

— Судя по счастливому выражению твоего лица, мы попали в твой мир. Кстати, интересный вопрос: как это получилось? Но не лучше ли обсудить все это у тебя дома? Я, признаться, себя не очень хорошо чувствую здесь.

— Согласна. Пошли, пока не рассвело, надо убраться из этого района, слишком много у меня тут знакомых.

И я пошла в сторону кинотеатра.

— Ты ведь хотела вернуться? — не отставал от меня граф.

— Хотела. Признаю. Но без балласта в виде иномирянина с магическим даром, — кстати, надо выяснить, как у него дела с магией. — И полным незнанием местного языка.

— Как-то нелестно ты обо мне отзываешься.

Дальше шли в молчании.

На выходе из района граф не выдержал.

— Далеко нам идти?

— Тебе много скажет то, что нам с ЛТЗ надо в двадцать седьмой микрорайон?

Блин, вот даже мелочи, чтобы проезд оплатить, нет. А самое обидное, что на графе цацек надето столько, что, если их продать, хватит на покупку дома. Но в таком виде и без документов я в ломбард не сунусь. Объясняйся потом с полицией, откуда украшения и где потеряла паспорт. Поэтому радуемся удобной обуви и хорошей погоде. Судя по желтым листьям и теплому утру, сейчас начало сентября. Повезло, вернись мы в мой мир зимой, было бы не до смеха.

— Чем это пахнет? — брезгливо скривился граф.

— Мы в районе металлургического завода. Здесь часто пахнет сероводородом, ничего не поделаешь. Дыши ртом, если сильно раздражает.

О том, что если мы так и будем плестись, то скоро Джонатан познакомится с выхлопными газами, я предпочла умолчать.

В мой микрорайон мы добрались часам к десяти. Меня не было полгода, а все так изменилось: разбили клумбы, сдали новостройки и заложили фундамент для новых домов.

Джонатан вел себя на удивление спокойно. Не шарахнулся от мусоровоза, быстро понял принцип действия светофора и даже показал неприличный жест вслед не пропустившему нас водителю.

— Это ведь ваши средства передвижения? Может, попросим их извозчиков нас подвезти?

Хм, здравая идея. Что ж она мне в начале нашей прогулки не пришла?! Хотя я бы не остановилась, чтобы подобрать с обочины парочку неформалов. Мало ли, может, они маньяки? Накинут удавку на шею, и тю-тю.

А вот и мой дом. Опрятненькая красно-желтая пятиэтажка с маленькими башенками на крыше. Дом, милый дом. Только вот на двери подъезда ждал неприятный сюрприз в виде объявления о продаже моей квартиры. Со злостью сорвала его и скомкала.

— А у тебя ключи есть?

— Нет. Но эту дверь открою.

Как показала практика, домофон — это весьма ненадежный способ защиты подъезда. На моей памяти его несколько раз сжигали шокером, а потом тупо написали несмываемым маркером код, введя который можно открыть дверь. Им я и воспользовалась. Домофон одобрительно запиликал и впустил нас в подъезд.

Даже запах нового дома сохранился. В подъезде пахло штукатуркой и краской, на свежеокрашенных лестничных пролетах висели детские рисунки. Невольно я засмотрелась на единорога, он появился в день моего исчезновения. Приятно, что хоть что-то не меняется.

Подойдя к двери в общий тамбур, я нажала кнопку соседского звонка. Надеюсь, Любовь Александровна не вернула мои ключи родителям. Хотя, может, их оставили ей. На случай прихода потенциальных покупателей. Я полагала, что раз объявление висит, квартиру еще не продали.

Звонить пришлось долго. Я уже начала вспоминать, можно ли с улицы залезть на мой балкон, как в коридорчике раздались шаркающие шаги соседки. Потом минута тишины — меня рассматривали в глазок. Зазвенела цепочка, и наконец щелкнул замок.

— Пошли прочь, сектанты! Сейчас полицию позову! Не нужны нам ваши книги! Пошли, кому сказала!

В очередной раз мысленно обругала Эверо за смену униформы.

— Любовь Александровна, это Лада. Я вернулась.

Дверь захлопнулась. Просто замечательно! Но тут меня чуть не зашибла выскочившая в подъезд соседка.

— Лада? — она схватила меня за плечи и покрутила. — Живая! А мы тебя уже похоронили. Родители даже квартиру продавать собирались. Хорошо, что не продали! Как ты? Почему так выглядишь и куда исчезла? Что это за мужчина?

От обилия вопросов я малость опешила. А если учитывать, что на большую часть из них я не могла ответить, стало совсем грустно.

— Любовь Александровна, я домой хочу! — жалобно сказала я. — Можно мне ключи? Я обещаю вечером вам все рассказать.

Жалостливая соседка, естественно, клюнула и вернула мне ключи. Уже закрывая за собой дверь, я кое-что вспомнила.

— Родителям не звоните, пожалуйста. Я хочу сама им все сказать.

Она уверила меня, что в дела нашей семьи не полезет и, еще раз порадовавшись моему возвращению, ушла к себе.

— У тебя страсть к маленьким помещениям.

Чем ему моя однушка не понравилась? Кухня большая, прихожая с антресолями и комната с огромным угловым диваном. Не сравнить с клетушкой, в которой я ютилась в его мире.

Квартира имела нежилой вид. Все мои безделушки и книги исчезли с полок. Та же участь постигла одежду и комнатные цветы. Холодильник был отключен. С замиранием сердца я сняла трубку домашнего телефона — есть гудки.

М-да, ни поесть, ни переодеться возможности нет.

Я расположилась на диване, граф занял место по диагонали от меня.

— Сейчас я звоню родителям. После этого у нас минут двадцать до того, как они примчатся сюда. Значит, так, языка ты не знаешь, поэтому даже не кивай. Если будут вопросы, я тебе переведу. Сними кольцо, часы и зажим для галстука, ты не должен выглядеть богатым.

— Что ты задумала?

— Мне тут подкинули хорошую идею, которая, если не вникать в подробности, все объяснит. И еще не колдуй! Все понял?

Граф кивнул.

Настал момент, который я всеми силами старалась оттянуть. Звонить родителям было страшно. Но ничего не поделаешь, без них я сейчас не выживу. Я пожалела, что у меня кнопочный аппарат, руки дрожали, и два раза номер я набрала неправильно.

Наконец послышались гудки. Я уже собиралась положить трубку, как раздался родной голос мамы:

— Алло! Я вас слушаю.

— Мама, — почти прошептала в трубку я. — Я дома.

— Лада?

Тут я не выдержала и уронила телефон.

Двадцать минут, пока родители ехали ко мне, истрепали мне нервов больше, чем граф с сынком вместе взятые. Было дико страшно. Похожий страх, только гораздо слабее, я чувствовала, когда получала двойку в школе и не знала, как сказать об этом маме. Правда, тогда я боялась получить люлей. Хотя… Почему только тогда? Люди будут и сейчас, сразу после сцены в духе программы «Жди меня».

Неожиданно на мое плечо легла рука графа.

— Спокойно! При свидетелях тебя убивать не станут.

— Или кокнут вместе со свидетелем.

— Вряд ли твои родители окажутся хуже дедули Марты.

Тут в замке провернулся ключ.

На пороге стояли мама и папа. Как они сдали за это время! Слезы потекли из глаз против воли. Я поспешила их смахнуть.

— Дочка!

Меня крепко обняли. Щеки родителей были мокрыми. Я тоже больше не могла сдерживать рыдания.

— Полтора года! Полтора года мы тебя ждали! — между поцелуями говорила мама. — Вернулась! Живая!

Через час, когда страсти улеглись, мы расположились за столом на кухне, благо, папа не поленился сбегать в магазин напротив и купить продукты.

Тишина давила. Я не знала, с чего начать, и поэтому молчала.

— Лада, где ты была? — первой не выдержала мама.

Ого, а голос как на допросе.

— Я? Я была в секте.

Демонстративно провела рукой по черной робе и коротким волосам.

— В секте? — одновременно воскликнули родители.

Джонатан от неожиданности подавился чаем.

А что я могла им сказать? Представьте, что ваш ребенок отсутствует полтора года, возвращается в странной одежде и рассказывает о мире магии. Тут две дороги и один номер для набора «скорой». А там уж как повезет. Либо наркодиспансер, либо психушка. И замечу, родители будут считать, что поступают во благо и спасают жизнь.

- Да.

— Как ты туда попала? Ты всегда была умной девочкой!

Как будто это кому-то помогало.

— Мам, — я протянула руку и накрыла ее ладонь своей. — Ты ведь помнишь, что полтора года назад у меня на работе были проблемы? И я рассталась с Никитой. Нервы расшатаны. Вот и подошли ко мне двое хорошо одетых людей. Слово за слово. До сих пор удивляюсь, почему я их сразу не послала. Может, гипноз, может, нейролингвистическое программирование, но, когда они предложили мне бросить все и уехать в общину, я согласилась, не раздумывая.

— Ты могла позвонить!

— Мама, ты не понимаешь, первые три месяца там как в тумане. Ты только, открыв рот, слушаешь учителя, его слово для тебя закон.

Мама посмотрела на меня с жалостью.

— Не думала, что ты такая внушаемая.

— Я тоже. Потом познакомилась с Джонатаном. Он иностранец. Каким макаром его заманили, не представляю. Начали общаться. А две недели назад мне купили билет на автобус и отправили домой. Он, — кивок в сторону Эверо, — ушел со мной.

— Тебя так просто отпустили? — в мамином голосе была тонна скепсиса.

Так, Шелдона из ее библиотеки надо изъять, а то она научилась искать несостыковки в моем вранье.

— Мам, вот последнее, что мне хочется, так это разбираться в их резонах. На органы или удобрения не отправили, и хорошо. Я думаю, все дело в том, что с меня нечего взять. Все мое имущество оформлено на вас с папой.

Отец тем временем тяжелым взглядом сверлил увлеченно жующего суворовское печенье графа. Ой, помню этот взгляд, он последний раз так на Никиту смотрел. А потом с лестницы его спустил.

— Дочь, а он точно по-русски не говорит? Или как та умная собака, все понимает, но сказать не может?

— Нет. Он нас не понимает. Вот смотри! — И, ласково улыбаясь, я обратилась к графу: — Джонатан, ты самая большая скотина с зашкаливающим чувством собственной важности, которую я когда-либо видела. Да?

Граф сделал еще глоток чая и, улыбнувшись, кивнул мне в ответ. Ох, чую, отведу я душу. А что? Скажи я, что граф понимает наш язык, его начали бы расспрашивать, и тогда мой перевод вопросов смотрелся бы странно.

— И зачем тебе этот интурист?

Вот тут я споткнулась в своем сочинительстве. Уж кому, как не родителям, знать, что благотворительность мне не свойственна, так что про жалость можно даже не заикаться. А других чувств граф во мне вызвать не способен, разве что…

Я потупилась, перехватила руку графа, тянущуюся к вазочке с печеньем, и сильно сжала. Надеюсь, смотрится романтично.

— Дочь…

Ой, когда папа так тянет слова, у меня сразу кишки узлом завязываются и появляется желание отсидеться в комнатке неизвестного архитектора.

Отец тем временем продолжил:

— Тебе не кажется, что место, где ты была, не клуб знакомств?

— Папа! Он хороший! — кошмар, говорю как героиня подростковых сериалов.

— Доча, единственное, что вас объединяет, это то, что вас развели, как лохов! Где его документы?

— Папа, какие документы в лесной глуши? Их там публично сжигают, как знак отказа от богопротивной системы.

— Вот, может, он в своей стране набедокурил и к нам сбежал в глухомани отсидеться. А тут подходящая дуреха, с растянутыми от лапши ушами.

— Папа!

— Что папа? Так и быть, сегодня я его не выгоню, но завтра рано утром вы идете в полицию!

Ну, примерно такого развития событий я и ожидала. Только я в полиции наплету что-нибудь, а с графом будут проблемы. Это мои родители не полиглоты, языков не различают, а тренированный слух мигом выявит, что нет в нашем мире аналогов речи Эверо. И вот тут будет совсем нехорошо. На него могут повесить все, начиная с квартирных краж и заканчивая шпионажем. Конечно, заманчиво отправить графа в КПЗ в отместку за мой арест, только он ведь имеет все шансы поехать дальше по этапу.

За окном начало темнеть, и встал вопрос о нашей ночевке. Оставлять меня одну с графом родители категорически отказывались. Да я и не рвалась. В квартире даже одеяла нет! Ночи, между прочим, уже прохладные, а греться о графа мне не хотелось. Естественно, решение ночевать у родителей было единогласным. Нас там еще завтраком накормят! Ура! Я наконец отдохну от своей стряпни.

Мама с папой постановили не мучить меня поездкой в автобусе и вызвали такси. Уже на пороге я вспомнила один маленький нюанс. Хорошо, что печенье брали на развес, пакет можно было еще раз использовать.

У машины граф замер. И этот человек предлагал мне тормознуть попутку!

— Лезь в салон, — зашипела ему на ухо я. — Если пристегнешься, ничего страшного с тобой не случится. И на — станет плохо, используешь.

Ничего не понимающий граф зажал в кулаке пакет. Я подтолкнула его к задней дверце машины. Мама смотрела на нас с удивлением. Ну да, дочь, пихающая взрослого мужика в машину, это редкое явление в ее жизни.

— Его укачивает, — как бы оправдываясь, произнесла я.

Дорогу граф перенес хорошо. Хоть и был слегка бледноват, но пакет, к его чести, ему не понадобился.

Единственное, на что хватило сил дома, так это принять душ. Когда я вышла из ванной, папа возился с каким-то свертком.

— Это что?

— Надувной матрас. Ты ведь не думала, что твой иностранец будет спать с тобой?

Это он таким оригинальным методом пытается не допустить разврата?

Папа, видно, понял мои мысли.

— Он немного спускает. Одного человека ночь продержит, а вот двух… В общем, не дай бог твоему интуристу на сдутом матрасе проснуться.

Сочувствую графу.

Ночью меня нагло разбудили. О графа можно было спички зажигать, в такой ярости он был. Особенно она сочеталась с домашними брюками и футболкой с надписью «Довгань», надетой на нем.

— Поговорим?

О, такому шипению и гремучая змея позавидует… Тут мои мысли понеслись не в ту степь, и я ударилась в размышления об Эверо и погремушке… Меня встряхнули. Видно, граф и так терпел изо всех сил, чтобы не устроить скандал.

— Родителей не разбуди! Пошли на кухню.

Лампу включать не стали. Сидели, как настоящие заговорщики, при свете панели микроволновки.

— А теперь рассказывай, что ты про меня наплела такого, что твой отец меня четвертовать хочет.

— С чего ты взял?

— Лада, — граф наклонился ко мне. — Вспомни, кто я. Уж читать эмоции по лицам я умею.

Я пересказала нашу легенду.

— А попроще ничего не могла придумать? Кирпич на голову упал и в больницу угодила.

— Кирпич просто так на голову не падает. Классиков знать надо. Информацию про больницу можно легко проверить. Как и легенду про внезапно вспыхнувшую страсть и длительное романтическое путешествие. У нас паспортный контроль и развитая бюрократическая система, не говоря уже про камеры наблюдения. Достаточно полиции сделать запрос, и наша легенда развалится, как карточный домик. А деревень в России до черта, особенно изолированных и вымирающих. Пойди отследи, кто там живет.

— Ладно, аргументы веские. А что требовал от тебя твой отец?

— Отвести тебя в полицию для установления личности.

В темноте было плохо видно, но я почти уверена, что граф скрестил руки на груди.

— У меня такое ощущение, что твоя легенда там не пройдет. Я прав?

— Угу. Малейшая ошибка, и ты едешь в Сибирь. Давненько графьев туда не отправляли. Зато проведешь сравнительный анализ обезьянников в нашем и своем мирах. Может, чего нового заметишь.

— Знаешь, а я понял, почему ты мне хамишь, — внезапно сменил тему разговора Джонатан. — Ты просто забитая родительская девочка, которая боится отцу и слово поперек сказать. Вот и отрываешься на мне.

Вот тут граф попал в точку. Родительского гнева я боялась до дрожи. Властные мама и папа, единственный ребенок, несостоявшийся жених-тунеядец, исчезновение на полтора года. Неудивительно, что они вцепились в меня клещом. Единственный мой шанс на самостоятельность — это жить отдельно. Вот только сегодня в разговоре промелькнула фраза, что от идеи продать квартиру они не отказались. А я, соответственно, перееду под их крылышко. Дальше мне подберут хорошего мальчика из нашего микрорайона и благословят на семейную жизнь. От таких мыслей меня передернуло. Ну уж нет!

— Темно здесь, — граф попытался сделать пасс рукой, но я ее перехватила.

— Ты что творишь? Хочешь, чтобы мой дом в сводке ЧП завтра показали? Потерпи до утра. У нас около дома начинается лес, зайдем поглубже, и тогда колдуй. Если ничего критического не случится, можешь смело использовать магию, чтобы запутать полицию.

— А если случится? — полюбопытствовал граф.

— Нам уже будет все равно. Все, — я зевнула. — Спа-а-а-ть!

Остаток ночи прошел спокойно. А утром мама выкинула свой любимый фортель, о котором я, честно признаться, уже подзабыла.

— Лада, мы ушли. Спи.

Вот зачем было будить? Они думали, я, как маленькая девочка, испугаюсь, проснувшись одна в квартире? Ладно, раз меня подняли, так устрою-ка я побудку графу.

— Вставай! Вставай!

Джонатан сел машинально, даже глаз не открыл. Теперь от графа в нем не осталось ничего. На голове корова языком лизала, футболка не по размеру, на щеке отпечаток подушки — можно сказать, портрет среднестатистического россиянина.

Пока Эверо пытался разлепить веки, я сходила на кухню, зажгла колонку и поставила чайник на плиту.

А в зале меня ждал сюрприз. Освободившееся место на моей тахте занял граф, еще и одеялом с головой укрылся, чтобы звуки с кухни не отвлекали.

Я решила проявить не свойственное мне человеколюбие, а если честно, не захотела стоять в очереди в ванную, и не стала его будить повторно. После душа разорила холодильник и накрыла на стол. Сама себе умилилась — хозяюшка! Мужчину завтраком кормить собралась.

— Джонатан. Хватит спать. Завтрак стынет!

В этот раз побудка получилась более удачной. А холодная вода — колонку я выключила на автомате — окончательно развеяла остатки графского сна.

— Не понимаю. В прошлую нашу ночевку я всю ночь делал тебе хорошо. А что с утра? Даже кофе не обломилось! А вчера я не дал тебе выспаться, и погляди, какой стол. Где логика, Лада?

Как оказалось, в отличие от всеядного сына, граф был очень привередлив в еде. Мне несколько раз хотелось сделать ему питательную маску из завтрака. Его кормят, а он еще и выкаблучивается!

— Что это за бурда?

— Квас.

— А почему он как тесто?

— Потому, что окрошечный. Попробуй, очень вкусно.

Граф брезгливо, двумя пальцами отодвинул от себя тарелку.

— Спасибо, воздержусь, такое ощущение, что это уже ели.

— Тогда ешь голую картошку!

— А мяса нет?

Я молча встала, бахнула на тарелку котлету и поставила разогревать.

— Бутерброд не намажешь?

У меня вырвалось рычание. Всунула ему в руку хлеб, нож и поставила перед ним масленку. Потом заняла свое место за столом и приступила к окрошке.

— Я тоже есть хочу. И вообще, запомни девиз этого мира: «У нищих слуг нет!»

— Я не нищий! — возмутился граф.

— Да? И где твои капиталы?

Крыть ему было нечем. Спустя некоторое время выяснилось, что не того боялся граф. Вода из-под крана оказала на его не привыкший к таким микроэлементам организм воистину сокрушительное действие.

— Как вы здесь живете? — послышалось из-за двери. — Воздух — воняет, вода — отрава!

Что могу сказать, акклиматизация в самом разгаре. Надо бы на всякий случай Джонатана витаминчиками подкормить, не хватало мне еще его соплей.

— Как выйдешь, на столе желтая капсула лежит, выпей. Я пока пойду, тебе одежду подберу.

Граф появился спустя двадцать минут.

— Ужасный мир. Сюда можно вместо тюрьмы отправлять.

— Полегчало? А теперь в темпе валим из квартиры. Пошляемся несколько часиков по лесу. А родителям скажем, что в полиции были. И живее, они с работы после обеда отпросятся, и если к тому времени мы будем здесь, то увяжутся с нами.

Джонатан собрался в рекордные сроки.

— Мне твои родители напоминают мою покойную тещу, чтоб ей в гробу раз шестнадцать перевернуться. Она дочери перед свадьбой даже список поз для супругов, одобренный храмом, подарила.

— У меня только один вопрос. Как она его соблюдение собиралась контролировать?

— Не представляю. Пошли.

За дверью подъезда нас ждала засада. Лавочка с бабушками. Правда, пустая, но рефлексы у меня сработали.

— Здравствуйте! — на полной скорости брякнула я и потащила Джонатана к лесу.

— Ты с кем здоровалась?

— А, привычка, — отмахнулась я. — Когда маленькая была, вышла из подъезда в магазин, поздоровалась с бабульками и пошла, когда возвращалась, не заметила смену одной бабули на другую и не поздоровалась. Родителям свое «фи» из-за моей невоспитанности высказали в тот же вечер, а те в свою очередь устроили взбучку мне. С тех пор я здороваюсь даже с пустой лавкой.

Через час я наконец нашла уединенную поляну и, отойдя как можно дальше, попросила графа сотворить заклинание. Джонатан поднял руку и что-то зашептал, я, вспомнив уроки гражданской обороны, на всякий случай выполнила команду «вспышка справа». Лежу, под пузом сосновые иголки и шишки, мимо пробежала какая-то многоногая тварь. И долго мне еще природой любоваться? Если эго насекомое сейчас заползет на меня, то я заору так, что и без всякого заклинания деревья попадают.

— Ну? — не выдержала я.

— Ничего.

Я рискнула подняться с земли. Действительно, Джонатан так и продолжал стоять с вытянутой вверх рукой. Он остался без магии. Бли-и-и-н.

Я сочувственно потрепала его по плечу.

— Ну, ничего. Прорвемся.

Тут в руках у графа появился огненный шар. С какого перепуга?

Граф был ошарашен не меньше меня и поэтому, недолго думая, кинул его в дерево. В дерево, огнем, в лесу… Дебил!

Единственное, что спасло нас от сценария две тысячи десятого года, так это то, что ночью был дождь. Дерево только задымилось, а не полыхнуло, как спичка. Я отскочила от графа.

— Придурок! Туши!

После пары пассов руками стало ясно, что огнеборец из Эверо никудышный.

— Не получается!

— А устроить поджог получилось? Зачем ты его кинул?

— Да я сам удивился, когда заклинание сработало. Думал, все, остался без способностей, ты даже утешить подошла, и вдруг в руке активизировалось заклинание! Погоди… Дай руку.

Я протянула ему лапку, в которую граф тотчас вцепился. Спустя десять секунд дерево погасло.

А не успела я опомниться, как меня подхватили за талию и закружили.

— Ты стабилизатор!

И граф полез целоваться. Ну, целуется он превосходно, да и повод для радости есть. Только вот мысль о том, что мне теперь придется везде мотаться с ним за ручку, меня немного напрягала. Мне уже не шестнадцать, чтобы так прогуливаться.

Наконец меня отпустили, и я перевела дыхание.

— Ну что, потенциальный обитатель канала ТНТ, пошли в полицию? Надеюсь, запудрить мозги стражам правопорядка тебе сил хватит. Конечно, сдать тебя в КПЗ заманчиво, но не хочу, чтобы у Идена был отец-уголовник.

— Еще одно слово, и статейка за убийство у меня точно появится!

— Молчу, молчу! Только домой зайдем? Мне бы переодеться и хвою из волос вычесать.

— А зачем куда-то идти?

Граф приобнял меня за плечи и что-то прошептал. С поляны я уходила чистая.

— А ты мог бы так часто магию не использовать? Я, конечно, любила в детстве книги про Гарри Поттера, но в моем мире присутствие волшебника меня нервирует. Да и прохожие не оценят: в лучшем случае, героем ютуба станешь, а в худшем — запрут тебя на нашем аналоге «зоны пятьдесят один» и заставят на правительство работать.

— Ладно, постараюсь, — нехотя пообещал он.

Я вырвалась из его объятий.

— А это, чтобы у тебя соблазна не возникало.

Сквозь сон я почувствовала жар на шее. Причем жар очень сильный, на грани боли.

— Что за…

Открыв глаза, я увидела, что у моей шеи неизвестный мужчина держит огненный шар. Положение графа оказалось столь же плачевно.

— Проснулись? — участливо поинтересовался темный силуэт над моей головой, и давление на шею немного уменьшилось, а второй мужчина сказал нечто такое, что остатки сна улетучились мгновенно. — У нас к вам тут пара вопросов по поводу похищения людей и контрабанды.

Контрабанды? Похищения? Мне послышалось? Но переспрашивать с шаром у горла я не рискнула. Граф проявил большую смелость.

— Это еще кто?

Если бы я знала! Я вообще думала, что магии в нашем мире нет.

Вместо ответа шар приблизили к его горлу. Запахло паленым, а Джонатан зашипел сквозь зубы, но, к его чести, больше ничем не выдал, как ему больно.

— Вставайте, прогуляемся, — нам сделали предложение, от которого нельзя было отказаться.

Эверо не сдвинулся с места.

— Он вас не понимает, — поспешила успокоить я напрягшихся мужчин. — Я переведу.

И, повернув голову к графу, я выдала свою версию, кем могли быть незваные гости:

— Это, похоже, местные ловцы по наши души явились.

В том, что это мои соотечественники, я не сомневалась. Во-первых, они спокойно колдовали без телесного контакта с жителями этого мира, а во-вторых, они говорили по-русски. Сомневаюсь, что ловцы из мира Эверо обращались бы к нам на великом и могучем.

— Они просят нас встать и пройти с ними.

Граф остановил взгляд на моей прикрытой одеялом груди и язвительно поинтересовался:

— В таком виде? Может, они нам дадут себя в порядок привести?

Логика в его словах была, идти закутанной в одеяло мне не хотелось. Пришлось давить на жалость, доказывая, что на улице слишком прохладная погода для прогулки в стиле «ню» и бронхит я подхватываю на раз-два. Видно, остатки воспитания у визитеров сохранились, поскольку после минуты раздумий нам разрешили одеться, но выходить из комнаты они и не подумали.

— У вас пять минут. И не советую дурить, ваши родители в соседней комнате, а колонка — такая опасная вещь… Взрыв, и хоронить будет нечего. Намек ясен?

Дурить здесь мог только Джонатан, но предупреждение попало по адресу. Я теперь костьми лягу, но не дам ему делать глупостей. Поэтому я отодвинулась от него, чтобы телесный контакт был невозможен.

Одеваться под бдительным присмотром незнакомых мужчин было неприятно. Я даже к врачу-мужчине иду на прием через силу, а тут стоят, смотрят. Причем больше внимания уделяют Джонатану, закономерно ожидая от него подлянки.

Чтобы натянуть футболку с джинсами и сунуть ноги в кроссовки, у меня ушло четыре минуты. Уже на выходе граф взял с полки джинсовую куртку и накинул мне на плечи. Чтобы мы вели себя хорошо, с нами ушел только один мужчина, второй остался в квартире с моими родителями.

У подъезда к нашему конвоиру присоединились еще двое, парень и девушка. Граф попытался взять меня за руку, но я шарахнулась от него, как от прокаженного. Говорить нам не запрещали, чем граф и воспользовался:

— Как думаешь, куда нас ведут?

С ответом я затруднялась… Меня тоже очень интересовал этот вопрос. Сомневаюсь, что на биржу труда, чтобы отправить графа в грузчики. Я одернула себя. А если не язвить и размышлять логически?

Ну, район у нас такой, что спрятать два трупа легче легкого. Лес мы уже прошли, но есть еще завод, речка и металлургический комбинат. Я ставлю на тракторный завод. Он заброшенный, большие территории. Сторожей не хватает. Криков, если что, никто не услышит, сплошная промзона. Потом всего-то и надо — положить около тел пару бутылок паленой водки, и все, картина преступления есть. Следователи заморачиваться не будут.

— Что он там бормочет? — обернулась к нам девушка. — Если планируете побег, то не советую, — она зажгла сгусток пламени на ладони и подкинула его, как мячик. — Всегда хотела узнать, что быстрее — заклинание или человек?

Моя интуиция не подвела. ЛТЗ.

Провели нас через проходную для автомобилей. Одна радость, не пришлось через щель в заборе лезть. Идти по территории пришлось минут пятнадцать, потом еще десять минут блуждать по цеху в поисках оставшихся членов команды местных ловцов. И охота им в таком холоде сидеть?

Нас ждали, по всей видимости, в бывшем кабинете начальника. Из старого кресла с растрескавшейся дерматиновой обивкой навстречу нам поднялась сухонькая старушка в драповом пальто. Таких дам часто можно встретить в парках, где они выгуливают своих собачек, или около детских садов, куда они пришли за внуками. Обычная женщина в возрасте, пройдешь мимо и не заметишь, а она, оказывается, командует отрядом магов. Мне демонстративно раскрыли объятья, но падать в них я не спешила, впрочем, женщина этого и не ждала. Жест был так, театральщиной.

— Лада Борисовна! А мы уж думали, что больше вас не увидим. Оттуда почти никто не возвращался.

— Почти? — не смогла удержаться от вопроса я. — Значит, существовал способ вернуться на Землю?

Пенсионерка села обратно в кресло, достала из кармана портсигар и с удовольствием затянулась сигаретой. Выпуская колечки дыма, она начала разговор:

— Гуляет кто-то. То портал человека засосет, то у другого портала мы находим кучу коробок из-под лекарств.

Лекарств? Вот о какой контрабанде шла речь! Я поспешила перевести эту новость графу.

— А кто эта бабка?

Пришлось опять переводить.

— Я Клото.

Имя мне ничего не сказало.

— Мойра, — пояснила она.

— А-а-а! — наконец дошло до меня. — Вы богиня из греческой мифологии! А у вас разве не один глаз на троих?

Клото, кажется, обиделась.

— Непуганое дитя Диснея! Я всегда говорила, что зря его в наш мир затянуло.

Я вытаращилась на нее как баран на новые ворота.

— Дисней был попаданием?

— И он, и я, и еще куча народу. Тебя, например, сюда привели потомки Рафаэля, Менделеева и Сперанского.

— Они были магами? Значит, магия в нашем мире есть?

— Есть, но не про твою честь.

Графу надоело стоять, и он уселся в старое кресло для посетителей и утянул меня к себе на колени. Налаживает контакт, не доверяет Клото.

— Но Клото была богиней в Древней Греции. А тот период был очень давно, а с вас пыль не сыплется, ну или ее не видно на общем фоне, — вспомнила я историю Древнего мира и попыталась уличить мойру в нестыковке.

— Я живу долго, как все люди моего мира. А сюда меня вытащил местный демиург.

— Зачем?

Затушив сигарету о столешницу, мойра разогнала рукой едкий дым от подпаленного лака и поделилась довольно интересной, на мой взгляд, информацией, касающейся сотворения мира. Оказалось, пока в демиурга верят, он не может покинуть мир. А это им не нравится, им хочется творить новое, развиваться, а не торчать, столетиями присматривая за статичной в своем развитии планеткой. Единственный выход для них — это, так сказать, «перерезать пуповину» веры. Тут есть только два варианта. Первый: устроить жуткий катаклизм, чтобы подорвать свой авторитет, или вывести человека на новый уровень развития. Конечно, катаклизм устроить быстрее и проще, но тут неизвестно, как карта ляжет. Вспомним Помпеи или черную смерть. Эти явления посчитали гневом богов, что укрепило веру. Поэтому большинство предпочитает второй вариант. Дать людям толчок к развитию! Во времена Античности толчком должны были стать пантеоны богов, призванные заменить демиурга, но не получилось. Богов было слишком много, и они перессорились за власть.

Вырваться демиургу не удалось. Следующей ставкой стала наука. Сначала талантливых людей были единицы, уж больно рьяно охотилась за ними инквизиция, обвиняя в ереси. Потом демиург нашел у своего соотечественника подходящий по уровню развития мир и принялся активно таскать людей оттуда. Дело пошло на лад, начались промышленные революции, великие открытия, появилось электричество, лекарства… Человек возвел себя на одну ступень с Богом и Творцом. Это отпустило Творца, и около ста лет назад наш демиург ушел создавать другие миры.

— Но мы верим в него, как бы он не называл себя! — я попыталась вскочить, но Джонатан меня удержал.

— Да? — скепсис в голосе Клото можно было резать ножом. — Девочка, я была богиней, и не тебе говорить мне о вере. Сейчас это просто привычка! Истинное поклонение Всевышнему осталось далеко позади. Люди считают себя вершителями судеб, зачем им боги. Читай Булгакова.

— Так и он?..

Булгаков — иномирец? Это многое бы объяснило.

— Нет. Он самородок. Так на чем я остановилась? — Из портсигара была извлечена очередная сигарета. — А, вспомнила! В последнее время наш мир достиг такого уровня развития, что на него обратили внимание другие творцы. Стали пропадать люди. Мы бы закрыли на это глаза, но одна тварюга зарвалась и начала таскать к себе ключевых людей. Например, один мужчина через пару лет должен был открыть новый способ диагностики пороков развития плода на ранних стадиях беременности, но тут — бац! И он исчезает. Согласись, неприятно.

И метет в том мире монастырский двор, продолжила я про себя. Чудесный карьерный рост. Клото тем временем все больше распалялась.

— Только талантливые люди или родители будущих ученых и врачей! Наконец нам это надоело. Мы, потомки переселенцев из других миров, вполне комфортно чувствуем себя без опеки Создателя. Но если бы все продолжалось, он бы вернулся к нашему миру. Регресс. А регрессирующие миры подлежат уничтожению. Нам этого не хотелось. Мы потратили около года, но научились просчитывать жертву и место открытия портала. Взять, например, тебя. Не ты должна была попасть в их мир. Ты, наверное, не обратила внимания на девушку в терракотовом плаще позади тебя? Так вот, ее ребенок стал бы гениальным конструктором в космической отрасли. Потерять его мы не имели права. Пришлось пожертвовать тобой.

— То есть? — хрипло проговорила я. — Вы специально меня оглушили, чтобы в момент открытия портала я оказалась там? Но почему я?

Ответ был убийственно честен и очень неприятен:

— А от тебя никакой пользы миру нет. Стандартный набор. Вышла замуж. Родила. Твое исчезновение ни на что не повлияло.

Мне показалось, что я получила удар в солнечное сплетение. Хорошо, граф поддержал, иначе я имела все шансы рухнуть с его колен на грязный пол. Еще минута ушла на то, чтобы восстановить дыхание. Так плохо мне было лишь однажды, когда я поняла, что с моим дипломом на работу я не устроюсь. Кажется, в психологии это называется фрустрацией. Ощущение своей ничтожности и ненужности. Тут я почувствовала, как меня гладят по спине. Кандидат на роль утешителя был только один. Что это с Джонатаном?

— Что с тобой? Ты словно окаменела. Тебе плохо? Больно?

— Скажу больше, — выдавила я. — Мне только что указали мое место. Причем это место в вашем мире.

— Это как?

Я перевела милое определение моего статуса, данное мне мойрой. Джонатан присвистнул.

— Прекращай психовать. Мне хуже!

У меня даже слезы высохли. Это ему еще и хуже?

— Да! Представляешь, вот этот ноль без палочки, — он встряхнул меня, — во-первых, несколько раз делал меня на бюрократическом поле, а во-вторых, общается с моим сыном лучше, чем я.

— В-третьих будет? — невольно заинтересовалась я.

— Да, — граф улыбнулся. — Она безбожно динамит меня со свиданием.

— А то, что мы как бы прошли фазу свиданий? — я решила внести ясность. — Раза два так качественно прошли.

— А поговорить? — шепнул он мне на ухо. — Ну, если хочешь, я буду во время прелюдий выяснять твое мнение о новом романе Элеоноры Засекиной.

— О, он ужасен, — меня передернуло от воспоминаний о прочтении этого опуса иномирской литературы.

— Вот, а слышать подобное в постели я не хочу. А что прикажешь делать с походом в театр?

Меня начал разбирать истерический смех.

— Он скоро прекратит твое ухо облизывать? — послышался сварливый голос Клото. — Я старовата для просмотра порнофильмов, да и после оргий Древнего Рима меня сложно удивить.

Ну, я, забывшись, по привычке и огрызнулась:

— Он не облизывает! Он шепчет! Хотя, делая скидку на ваш возраст, вы могли и забыть, как это выглядит. Ну, или не разглядели, опять же из-за возраста.

Сразу же после моей хамской выходки вокруг нас полыхнул щит заклинания.

— Похоже, ты оскорбила старушку? Раз она такое сильное заклинание запустила. Перестань ерзать! — внезапно рявкнул Джонатан. — Концентрацию сбиваешь.

Я послушно замерла.

— Так ради чего вы нас вытащили сюда? Какая контрабанда и похищение людей? Вы сами меня туда отправили! — что-что, а возмущаться я умею.

Мойра щелкнула пальцами, и по стенам побежали бирюзовые всполохи. Заклинание?

— Хочу быть уверенной, что нас не подслушают, — пояснила свои действия она. — Вас интересует, почему обвинения предъявили вам? Магия, открывшая портал, была идентична той, которая открывает порталы с контрабандой.

Опять мой разум отказался принимать объяснения Клото. Ну не понимаю я мотивов их действий!

— Тогда почему вы пришли только сейчас? Вы ведь просчитываете порталы! Взяли бы нас тепленькими. Прекрати меня дергать! — это уже графу.

— Тогда не забывай переводить!

— Учил бы русский вместо немецкого! — Я подозрительно поинтересовалась: — Кстати, ты откуда так хорошо шпрехать научился?

— У отца денщик был попаданцем, вот и выучил меня.

Замечательно!

— Какие-то проблемы? — ехидно поинтересовалась мойра.

— Языковой барьер. Граф хочет участвовать в разговоре при полном отсутствии знаний русского. А молоть языком на два фронта мне тяжело.

Это было чистой правдой. Единственное, чего я сейчас хотела, так это стакан воды. В горле пересохло от разговоров. Но, увы, кулера в интерьере кабинета не наблюдалось, только старые пожелтевшие агитационные плакаты, инструкции по технике безопасности и горы мусора.

— Тут ничем помочь не могу. Я его языка не знаю, а он не знает ни одного языка нашего мира, чтобы я могла наложить заклинание.

— Он немецкий знает, — тут же сдала графа я.

Не люблю усложнять себе жизнь, если граф сможет понимать русский после вмешательства женщины, то ради бога. Пусть колдует.

— Непатриотично ты любовника выбрала, — подколола меня мойра.

— Зато ваших любовников перечислить мне только Википедия поможет. Вы ведь все на Олимпе между собой переспали.

Опять полыхнул щит.

— Лада!

— Она первая начала! — по-детсадовски ответила я. — Я только подачу вернула.

— Только ответный удар пришлось мне держать. Кончай хамить ей.

— В свете того, что она предложила нам помочь в вопросе с языковым барьером, я постараюсь сдерживаться. Но не гарантирую.

Граф оживился:

— Она может помочь мне понимать вашу речь?

— Да. Только ты согласишься подпустить ее к себе так близко?

— Есть варианты?

Я слезла с колен графа и отошла.

— Он согласен.

Джонатан хотел встать и подойти к Клото, но она его остановила, сказав, что она не девочка и до его головы прыгать не собирается. Пришлось графу остаться сидеть. Но прежде чем мойра подошла к нему, он клещами сдавил мою руку. Прям мама и сыночек у стоматолога. «Стоматолог» тем временем положила ладони на виски Эверо и что-то забормотала. Руку сдавили сильнее. Мне вспомнился визит Мики. Если у графа подобные ощущения, то мне его искренне жаль. Наконец Клото отошла, а граф выпустил мою руку и сам схватился за голову.

— Джонатан, что с тобой? — я попыталась отнять его руки от висков.

— Лада, — мотнув головой, простонал Эверо. — Сбавь тон, в голове как будто в барабан бьют.

Меня ругают на русском? Получилось!

— Теперь, когда нам не требуется переводчик, я продолжу. Просчитываются только порталы, которые забирают людей. О контрабанде мы узнаем по факту. Поэтому мы и всполошились, когда почувствовали, что сквозь подобную прореху кто-то пришел и задержался. Потом был всплеск магии, выведший нас на ваш след.

Я кинула взгляд на Эверо. Молодец! Спалил нас в прямом и переносном смысле этого слова.

— Тогда почему обвинение было выдвинуто и за похищение?

— Ребята перестарались. Хотели вас припугнуть.

Похоже, проблема идиотов и в этой организации актуальна.

— Ну… Допустим, наши личности вы установили. Я вообще без магии, а Эверо не подходит по рисунку чар. Или как там называется аналог отпечатка пальца у магов? Зачем мы вам?

Тут меня опять сцапали и вернули на колени. Появилась гадкая мыслишка, что граф использует меня в качестве живого щита, на случай если вдруг заклинание не сработает.

— Нам нужен контрабандист.

— Зачем? — вступил в разговор граф. — Ну, таскает кто-то лекарства из вашего мира, так это больше наша головная боль. Вам что с того?

— А то, что по рисунку чар это землянин. И нам очень интересно узнать, как в вашем мире оказался маг с Земли. Учитывая, что маги — это потомки иномирян, и мы стараемся их по возможности контролировать. Кроме того, маг спокойно может вырваться из воронки портала, а этот, наоборот, радостно скакнул в нее.

Хреновенькая новость. Там весь мир держится на том, что попаданцев надо ограничивать, чтобы они не натворили дел. А тут маг, причем этот маг остался незамеченным для специальных служб. Похоже, он скооперировался с ловцами и приторговывает лекарствами, скажем, в обмен на свою свободу. Тогда ясно, откуда мог взяться шприц, всплывший в деле об убийстве королевской семьи. И как появились тесты, с помощью которых он выяснил, что моя кровь подходит по группе королевскому магу. А ведь он может таскать не только лекарства…

Похоже, графу пришла в голову такая же мысль.

— Вы находили только коробки от лекарств? Не было следов оружия?

— Если мы не находили, это не значит, что он их не протащил.

— А нам-то что? — влезла я. — Мы здесь, а маг там, и мы никак не можем с ним пересечься.

Клото мерзко ухмыльнулась.

— Еще один портал будет открыт через неделю. Ты ведь слышала о вторсырье?

— Ну и отправляйте графа. Я останусь дома.

— Нет, — тихо и спокойно, а оттого жутко сказала мойра. — Ты слишком много о магии узнала. Таких свидетелей мы не оставляем.

— Ну, сотрите мне память. В чем проблема?

— В том, что ты после подобных манипуляций станешь пускающим слюни овощем. Не думаю, что подобное развитие событий обрадует твоих родителей.

— А мое исчезновение обрадует?

Тут опять вступил граф:

— Предлагаю сделку. Вы позаботитесь о родных Лады в обмен на возвращение блудного мага в ваш мир. Естественно, после допроса его моими специалистами.

— Нас это устроит. Можно сказать, за этим мы вас и звали. Нам нужен этот маг.

Отпустили нас без малейшего скрипа.

— Свидетелей они не оставляют, — бурчала я по дороге домой. — Можно подумать, я кинусь на телевидение про них рассказывать или Дэну Брауну про их орден напишу. И ты тоже хорош! Этот маг хрен знает сколько народа положил, тебя пытался из родного мира вытурить, а ты его обратно домой отправишь. Может, он тут великим исследователем будет? Шутка ли, сам научился порталы между мирами строить. Как не перенять подобный опыт! А там, глядишь, и Клото в твой мир на ПМЖ переберется.

Джонатан отмахнулся от моих возражений как от несущественных.

— Лада, я сказал, что верну его после работы своих специалистов. Палач тоже мой специалист. Выкину труп в портал, не хватало еще на похороны бюджет тратить.

— Какой портал?

— Ты думаешь, мне не нужны навыки путешествий между мирами? Поверь, в руках моего палача маг будет птичкой петь. И об убийствах, и о контрабанде, и о порталах.

Уже на пороге квартиры я еще раз напомнила графу, что он не понимает русского.

— Скажи лучше, что не отвечаю на русском. Представляю, что обо мне твой отец говорит.

Да, зная характер графа, зубы он под корень сточит, пока папины подколки с невозмутимым лицом будет слушать. Надо «Мадагаскар» ему показать, чтобы он усвоил на примере чудесный принцип «улыбаемся и машем».

Дома нас ждали спящие родители и сдутый матрас. До звонка будильника осталось двадцать минут.

— Да что ты мучаешься? Надуй не до конца и ложись. Полный матрас, наоборот, подозрения вызовет.

— А раньше не могла сказать? — прошипел граф, спуская лишний воздух.

— Я сейчас тебе скажу, что можешь не ложиться. Через пять минут родители встанут.

Граф с силой сжал матрас. Больше чем уверена, что на месте матраса он представил мою шею.

— Тогда зачем я его надувал? Убрали бы постель и встретили их с кофе на кухне. Погоди, ты об этом не подумала?

Я смутилась и нашла себе только одно оправдание:

— И на солнце бывают пятна.

— Так… Tag, — увидев выходящего из спальни отца, поправился граф. — Guten Tag!

Ответного приветствия граф не дождался. М-да, веселенький завтрак намечается.

— Дочь, завтра выходной, как ты смотришь на поход по магазинам? — за чаем поинтересовалась мама.

Отрицательно. Отрицательно я смотрю. Мне через неделю возвращаться в мир Джонатана. Сомневаюсь, что там оценят выверты современной моды, да и жаль деньги тратить. Мой старый гардероб — это классика, и за все время, что я исполняла обязанности секретарши, я нисколько не поправилась. Может, даже похудела, но тут ситуацию легко исправит лишняя дырочка на ремне.

— Мама, ну мне старые вещи нормально. А тем более куда мне в них ходить? В магазин или до помойки? Давай деньги побережем. Я ведь пока не работаю.

С этим доводом мама согласилась. Быстро попрощавшись, родители ушли на работу, напоследок выдав мне список домашних дел. Ха, что мне уборка! Вот еженедельно поддерживать чистоту без пылесоса и «Пемолюкса», это да, трудно. А тут — десять минут, и комната чистая. Главное, графа занять, чтобы не лез под ноги. Хорошо, что способ забить на окружающий мир мне был известен. И имя ему — Интернет. Быстренько пролистав отзывы, я выбрала сериал и поставила его на скачивание. На ближайшее время Джонатан нейтрализован. Ева Грин мало кого оставляет равнодушным.

Когда я уже домывала сковородку — да, как и большинство людей, я оставляю эту радость на потом, — на кухне объявился граф.

— Холодильник закрой, ты сейчас комнату заморозишь. Уверяю, что с момента завтрака в нем ничего не выросло.

— А к чаю что-нибудь есть?

Сериал, чай — похоже, я перестаралась с нейтрализатором. Будет прикол, если спустя неделю граф не захочет уходить, потому что кино не досмотрел. Блин, что же там за фильм? Не удержавшись, я выключила воду и под предлогом, что мне надо повесить белье на балконе сушиться, прошла мимо графа. Последний удобно устроился на моей тахте с ноутом на животе. Даже умилилась — типичная семья! Жена пашет по дому, а муж пялится в компьютер. Только детишек не хватает. Брр… Стоп! Какие дети?

Тут на экране мелькнуло лицо Тимоти Далтона, и белье до балкона так и не доехало.

Поскольку тахта была сломана и не разбиралась, пришлось повоевать за каждый сантиметр свободного пространства. Итогом битвы стала ничья, и в дальнейшем мы смотрели кино в обнимку.

— Напомни сменить тебе форму, — ни с того ни с сего попросил меня граф.

— Зачем? — приподнявшись на локте, я взглянула ему в глаза. — Меня твои замашки на Юдашкина начинают пугать. Я еще от прошлой коллекции не отошла, а ты меня собрался в новую обрядить.

— В том-то и дело. Ты в черной форме эту жуткую бабу напоминаешь, — он кивнул на экран. — Только вороньего гнезда на голове не хватает.

— Раньше тебя это не смущало.

— Раньше я подобного кошмара не видел.

Включая очередную серию, я мельком глянула на часы в углу экрана. Блин! Скоро родители придут, а у меня уборка встала!

В тот момент я наконец осознала полное значение слова «трындец». Я встречу тет-а-тет с одной из них еле пережила, а тут четверо, и все мужчины как на подбор. Эй, Клото, я хочу обратно!

Ловцы, судя по всему, тоже не ждали подобного улова. Одно дело дезориентированный человек в незнакомой обстановке, другое — двое в одежде местного фасона.

— Мы пришли с миром! — не к месту брякнула я.

Мужчины напряглись и потянулись к оружию. Странно, вроде я говорила на их языке. Тут отмер Джонатан. Шагнув вперед, он оказался лицом к лицу с главой отряда. Да, с мелкими сошками граф не общается.

— Я граф Эверо!

— А я графиня Эверо! Чем вашу личность подтвердите?

У, похоже, тут мое мужское воплощение работает. Тогда нам точно хана, по крайней мере мне. Сомневаюсь, что гибель Родерика мне простили. Убьют и прикопают где-нибудь.

Я огляделась… Милый лесок, светлый. Только холодный! Мы ведь из осени перенеслись, а тут зима. Все деревья укрыты инеем и шапками из снега, глубокие сугробы и кристально-чистый воздух. Прямо иллюстрация к сказке «Морозко», а именно тот эпизод, где Настенька превращается в ледышку! У меня уже ноги неметь начали, а в груди кололо оттого, что я вдыхала морозный воздух. Похоже, я продолжу славную традицию и слягу на больничный с пневмонией. Но это если мы вернемся.

Хотя есть одно преимущество — по такой погоде не покопаешь. Снегом забросают, и все. И найдут меня люди по весне… Красивую, как цветок. Ага, тот, который наши стражи порядка мило называют «подснежник».

Скандал между графом и главой отряда тем временем набирал обороты:

— Вот родовой перстень! Вы видите, он украшен голубым бриллиантом! Такой может носить только граф Эверо!

Ловец без интереса осмотрел выставленное на его обозрение украшение и пожал плечами:

— Я что, ювелир? Может, тут топаз, а может, просто стекляшка.

— Стекляшка? Да на него троих таких, как ты, купить можно!

— Это предложение взятки?

Граф начал звереть.

— Как я еще могу доказать, что я граф? Отпечатки пальцев сдать?

— Мы, по-вашему, картотеку с собой носим? — лениво протянул его оппонент.

Хорошо ему, он-то в теплой одежде. Насколько я знаю Джонатана, он препираться может очень долго. Придется брать все в свои руки.

— А может, вы нас арестуете? — внесла новое предложении я.

Эверо подавился очередной тирадой и уставился на меня как на умалишенную. А я что? В камере на пару градусов теплее и ветер до костей не пробирает.

Видно, у меня был очень жалкий вид, потому что ловец неожиданно пошел мне навстречу в вопросе нашего опознания.

— Ладно, до столицы шесть часов пути. Наш экипаж на границе леса в часе ходьбы. В ваших интересах идти быстрее и без фокусов. Попытка к бегству или любой другой акт неповиновения, и мы будем считать, что вас не находили.

— Да мы за час закоченеем!

— У вас есть сумка. И я больше чем уверен, в ней найдется, чем утеплиться.

— Я с собой дубленку и сапоги не брала!

— Ладно, исключительно из-за того, что мне лень заталкивать ваши окоченевшие трупы на крышу кареты, — щелчок пальцами, и окружающий воздух прогрелся до приемлемой температуры. — А то замерзнете в неудобной позе и будете портить аэродинамику.

Добрый дядя.

С детства не любила ходить на лыжах. Зима, суббота, в школу не надо, а тут папа будит меня и пинками тащит кататься. Как весело впихиваться с лыжами в общественный транспорт — это отдельная песня. Вот, лыжи надеты, и мы стартуем. Папа с друзьями тут же уматывает, оставляя ребенка в гордом одиночестве. В лесу, в безлюдном лесу. Да, чисто теоретически я знала, что если идти по лыжне, то рано или поздно набредешь на еще одного лыжника, но паника потихонечку подкрадывается. И я чесала вперед. Икры болят, жарко, горло дерет, а сзади на лыжню вдруг вылетает папа, колет палкой в пятую точку для ускорения и вновь уезжает. С тех пор я ненавидела лес зимой.

А сейчас у меня появился неплохой повод укрепиться в этом чудесном чувстве. Все-таки у катания на лыжах есть одно преимущество. При этом не увязаешь по колено в сугробах! А тут мало того, что один неосторожный шаг и, теряя равновесие, я летела мордой в снег, так еще это белое великолепие липло к юбке, утяжеляя ее на килограмм. Теперь вспомним, что вокруг меня был кокон теплого воздуха, от соприкосновения с которым снег таял и уже в виде воды пропитывал мою юбку.

Судя по ругательствам, которые я слышала сзади, граф полностью разделял мое мнение об общении с дикой природой в неподходящее время года.

После особо изощренного матерного выверта я не удержалась:

— Ну, есть и плюсы! Нет насекомых, желающих стать аристократами и нести в себе капельку вашей крови.

— Угу, тут паразиты покрупнее, — с ненавистью глядя в спины ловцов, процедил он.

Наконец в просвет между деревьями я разглядела силуэт их средства передвижения. А мы влезем в нее все вместе? Ну, один сядет на козлы, но нас остается пятеро… Хотя я даже готова была провести все шесть часов пути до города у графа на коленях, лишь бы убраться из этого леса.

К счастью, прибегать к подобным мерам не пришлось, мы прекрасно разместились.

— Располагайтесь. Ехать до дворца не близко.

— До дворца? — я посчитала нужным переспросить, вдруг ослышалась. — А как же слобода ловцов?

— Лада Борисовна. — Когда я ему отчество сказать успела? Впрочем следующая фраза расставила все на свои места. — Ориентировки на вас на каждом столбе висят. Причем с такой красивой суммой вознаграждения!

— То есть, — я выдохнула, сраженная страшной догадкой, — вы нас узнали? И в лесу просто издевались?

— Да. За то, чтобы вернуть вас, слишком большая сумма назначена. Странно, что кто-то платит, чтобы вы вернулись. Я бы, наоборот, приплатил бы, чтобы вы сгинули.

— Джонатан, — повернулась я к графу и с дрожью в голосе уточнила: — Надеюсь, у твоего друга хватило ума вставить в объявление о розыске фразу о том, что мы нужны живыми?

Ответа я не дождалась, граф обиделся и беседу поддержать отказался. В голову мне пришла гадкая мыслишка, что я рано попросилась в плен. Надо было подольше потерпеть, вдруг граф криком и холодом угробил бы себе голос и меня тогда ждали бы несколько дней тишины. Чую, он мне еще выскажет свое «фи» за отсутствие поддержки с моей стороны. А уж возмущаться в мой адрес он умеет…

В тепле меня разморило, и приятные мечты о немом Джонатане плавно перешли в не менее приятные сновидения о нем же. Даже мокрый подол юбки не стал помехой для отбытия в страну Морфея. А чего мне стесняться? С одной стороны стенка кареты, с другой граф, то есть слюни я буду пускать на знакомого человека. С этой мыслью я завозилась, устраиваясь поудобнее, и окончательно утратила связь с реальностью.

Разбудили меня приглушенные голоса.

— Подъезжаем. Чем вы так даму укатали, что она шесть часов проспала? Не поделитесь, у какого лекаря средство для потенции покупали?

— А вам без него уже никак?

Меня встряхнули.

— Подъем! Просыпайся!

Последний раз я эту фразу говорила на выпускном папе, но очень захотелось повторить: «Хочу на ручки!»

— Не мог побыть джентльменом? — протирая глаза, пробурчала я.

Меня поставили на землю и попытались придать вертикальное положение.

— Ага, мы пропали на несколько дней, и тут я заявляюсь во дворец с твоим бесчувственным телом на руках. Подумай о моей репутации, она и так пострадает.

— Почему?

— Потому, что люди подумают, судя по твоей опухшей физиономии с отпечатком моего пиджака на щеке, что мы с тобой все эго время бухали. Иди давай!

— Это ты местный алкоголь с моим отцом дегустировал. Кстати, он тебе поставил диагноз «слабак».

— Тихо, не позорь меня, — цыкнул на меня граф, когда мы прошли на территорию дворцового парка.

Ну, что могу сказать… дворец как дворец. Не подумайте, я не зазнаюсь, просто в нежном возрасте меня бабушка таскала по всем музеям и выставкам. Не обошла она вниманием и город на Неве. Это был ее подарок к моему десятилетию. Представляете впечатления ребенка в чужом городе? Все интересно, все в новинку. А уж если этот город — Санкт-Петербург с его неподражаемой архитектурой и богатой историей… Про Петергоф и Эрмитаж и говорить нечего. Да, может, во дворце, куда меня привел граф, больше роскоши, но детские воспоминания сильнее. Это как старушки, которые говорят, что во времена их молодости мороженое было вкуснее, а небо голубее. Просто они были молодыми. Вспомните себя в пять лет. Вы могли слопать плитку шоколада за один раз. А сейчас? Многие в выборе между шоколадкой и тарелкой борща предпочтут последнее. И это не потому, что шоколад стал менее вкусным. Просто мы выросли и нам его уже не хочется.

Вот и сейчас я шла по галерее с портретами предков Альберта, только краем глаза отмечая различия в моде двух миров. Меня не поразили фарфоровые вазы такой тонкой работы, что лучи солнца просвечивали их насквозь, даже роспись потолка в бальном зале меня не впечатлила. На ум тут же пришел фильм «Призрак оперы» и закономерный вопрос: «А эта люстра может грохнуться?»

Единственное, что меня напрягало, так это перешептывания стражников за нашими спинами. Причем эти перешептывания очень быстро переходили в споры и ругань.

— Джонатан, у меня такое чувство, что нас не ждали, — вцепившись в его рукав, я поделилась своими опасениями.

— Скажу больше, у меня такое чувство, что нас уже похоронили. А теперь спорят, вернут ли им те деньги, которые они внесли в общак на веночек, — процедил мужчина.

— Оптимист…

— Да нет, просто видел, как один стражник выдирал у другого золотой. И сделал соответствующие выводы.

— Надеюсь, на наших похоронах обошлись без портретов.

— Почему?

— Не хочу, чтобы мне твои поклонницы рога и усы пририсовывали.

— Сейчас и выясним. Пришли.

Ну… Я уже поняла, что регент любит минимализм, да и вообще сторонник спартанского образа жизни. Стол, сейф, три стула, диван и стеллаж для книг. Никаких картин, гобеленов, подушечек. Ничего, что могло бы в огромных количествах накапливать пыль. Даже занавесок и тех не было! Светлое дерево, бежевые обои. В общем, напоминало мой учебный класс, когда нашей школе из госбюджета деньги на ремонт и мебель выделили. В принципе, все новое, но, блин, безликое и убогое. Не, я понимаю, мужик — прагматик. За шторами может прятаться вор или наемный убийца, а история Павла I наглядно показала, что даже табакерка — это оружие. Но нельзя хоть немного индивидуальности кабинету придать? Цветок, например, поставить или аквариум.

Регент сидел за столом и колдовал над картой. Выглядел он усталым… Круги под глазами придавали ему сходство с пандой, а несвежая рубашка — с запойным алкашом, получившим от собутыльника промеж глаз. Початая бутылка вина довершала этот образ.

Кроме Альберта, в кабинете обнаружился Иден. Выглядел он получше, но одно его ухо подозрительно опухло и покраснело. С чего такие воспитательные меры?

На щелчок замка вскинулись оба.

— Явились? — прилетело от Идена.

— Где вы были? — от Альберта.

Регент бросился обнимать друга, оттеснив меня в сторону виконта. Иден смерил меня мрачным взглядом, особое внимание уделив рукам.

— Кольца нет… И эта ставка не сыграла.

— Что? Какая ставка?

Альберт повернулся к нам.

— Признался, аферист? Джонатан, ты в курсе, хотя как ты можешь быть в курсе, что твой сын после вашего исчезновения устроил тотализатор? Варианты для ставок: «Сбежали и тайно поженились», «Погибли», «Похищены», «Отправились в погоню за злодеем».

Идена спасла хорошая реакция. Ведь еще немного, и я вцепилась бы ему в другое ухо!

— А что мне было делать? — начал оправдываться виконт. — Мамины деньги заморожены на полгода, папины тоже арестовали. Мне кушать хочется, между прочим!

Глаза Джонатана полезли на лоб. Он даже дар речи потерял… на минутку. А потом понеслось:

— Между прочим, в столовой у нас трехразовое бесплатное питание для студентов и персонала. А симпатичным мальчикам и лишний компот от поварихи!

— Что же ты там не ешь, а по кафешкам с Ладой ходишь?

— Я свое уже отучился! Имею право, я деньги зарабатываю!

— Я тоже!

— Вот что, сынок. По моим подсчетам, нас не было не очень долго, как ты оголодать-то так умудрился? — он ткнул пальцем в живот сына. — Как понимаю, на время моего отсутствия на мои финансы наложили арест до выяснения моего местонахождения. Но я ведь перед этим тебе двадцать золотых на расходы давал! Ты куда деньги дел, оглоед? Что глаза отводишь? Кутил и по бабам? Что ж, я найду способ и разнообразить твое меню, и помочь тебе беречь деньги. Солдаты вон особый чай пьют и не жалуются!

— Каждый крутится, как может, — огрызнулся новоявленный букмекер. — Глупо было такой случай упускать.

Джонатан устало опустился в кресло.

— Порой у меня складывается впечатление, что твоя мать нагуляла тебя от ростовщика, а молоком тебя вскормила Лада. Если есть хотел, сложно было к Альберту обратиться? Или мою заначку поискать. Нет, ты устроил шоу. Как нам теперь в Академии появляться?

— Ну, поскольку в нашем учебном заведении больше представителей мужского пола, то основные ставки были на то, что вы не вернетесь.

— Что же ты не устроил тотализатор, в каком гробу нас будут хоронить? Ты хоть немного беспокоился?

Тут мне надоело выслушивать ругань. Ну, сглупил мальчик, убить его, что ли, за это? Тем более что свою долю я с него стрясу.

— Хватит! Он твой сын! Думаешь, он стал бы торчать у регента, ожидая вестей о тебе, если бы не беспокоился? Ты ведь поэтому здесь был? — грозно спросила я виконта, тот кивнул. — Или ты думаешь, он тут анекдот о неуловимом Джо в жизнь воплощал?

— А откуда она знает твою академическую кличку? — вмешался в мою адвокатскую речь Альберт.

— Неуловимый Джо? — переспросила я.

— Ага, как ни пытались его поймать в женском общежитии, он всегда умудрялся смотаться оттуда до прихода коменданта.

— Может, потому, что он был на фиг никому не нужен?

— Ага, а ивы на прутья наш замдекана по воспитательной работе просто так оборвал. Икебаны любил! — сдал с потрохами друга регент.

— А может, отставим ваши безусловно интересные воспоминания и выясним наконец, что случилось? — подал разумную мысль ребенок.

— Кстати, да, — поддержал его Альберт. — Что-то мы увлеклись. Я прикажу подать горячий чай и ужин. Вы, наверное, проголодались.

— Тогда можно, я пока переоденусь? Сидеть в мокрой юбке не очень-то удобно.

— Нам выйти?

— А вы не собирались?

Когда мужчины вышли, я быстро избавилась от сырой одежды и натянула джинсы, футболку и кардиган. Ну вот что мне стоило взять с собой носки? Запихнуть ноги в промокшие полусапожки я не смогла себя заставить, ступни и так были ледяные. Поэтому просто села на диван, поджав их под себя в попытке согреть. Мокрую одежду я повесила на подлокотник.

— У вас женщины носят брюки? — заинтересовался моим внешним видом вошедший регент. — Интересный мир.

Джонатан — трепло! Не мог пять минут подождать.

— Ты бы видел, какие юбки они носят!

Джонатан нагло потеснил меня на диване и разместил мои ноги у себя на коленях, сверху прикрыв их своим пиджаком. Стало теплее.

Иден и Альберт выпали в осадок.

— У тебя был вариант для ставки «Уединились»?

— Не догадался… Папа, мы что-то пропустили?

— Ага, — я хмыкнула. — Знакомство Джонатана с моими родителями.

Принесли ужин. Мясо с картошкой и соусом из томатов с луком и кинзой. Сытно, горячо, вкусно. То, что надо. Пока мы отдавали должное ужину, нас не трогали. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться.

— Лада! Третий кусок сахара в чай! Углеводы!

— В жопу углеводы!

— Они там и окажутся.

Чай чудом остался в стакане, а не на лысине Альберта.

— Кто начнет?

— Давайте вы, — предоставил ему слово граф. — Что случилось после нашего исчезновения?

— Вас хватились через час. Вахтер не видел, как вы выходили. Заклинание на воротах нетронуто, а в кабинете следы пространственной магии. Опросили всех, кто был тогда у вас, и вышли на курьера.

— И что он?

— Стаж работы на этой должности пять лет. Документы и акт о проверке посылки на враждебные заклинания в наличии. Комар носа не подточит.

— Там магия была настроена на ауру попаданцев.

— И следователь, проверявший посылку, этого не заметил? Странное заклинание неизвестного свойства? Правильно я его отправил расследовать, как мой племянник соску потерял и пальчик порезал.

— А обратный адрес?

— Курьера вызвали в кабинет начальника тюрьмы соседнего города. Посылка с твоим адресом стояла на столе. Что самое интересное, сам начальник был в это время в отпуске.

— Ладно. А что с бутылкой, которую я сдавал на анализ?

— Ну, успокоительное, — кивок в сторону Идена. — И приворотное зелье на Марту. Тебе повезло: заботливый сын своими вкусовыми добавками в вино отбил элемент наведения в приворотном зелье.

— Отпечатки пальцев?

— Нет, только следы талька. Он был в перчатках.

— А как он вообще умудрился подлить эту пакость в бутылку? — заинтересовалась я.

— Официант принес ее мне уже открытую.

— А я сунул на лапу официанту, чтобы он подлил папе настой, — признался виконт.

— Видно, на тебе, Джо, официант заработал дважды, — снова взял слово Альберт. — Только вот найти его мы так и не смогли. Думаю, надо было проверить неопознанные тела в морге. Но, ты знаешь, по закону их держат только три дня, а потом хоронят. Время мы упустили.

— Народ, все это, конечно, безумно интересно, — прервала я их разглагольствования. — Но я в Нэнси Дрю играть не нанималась. Зарплату мне платят исключительно за работу секретаря. А из-за ваших разборок единственное, что я получила, — это бесконечные больничные, которые, прошу заметить, нормально оплачиваются только первые сорок дней.

С укором на меня взглянул даже Иден.

— И нечего так на меня смотреть! На общественных началах не работаю! Вы меня втянули во все эти разборки с любовницами и заговорами против короны? Втянули! Где хоть одна плюшка в награду? Нету.

— Раньше ты такой корыстной не была, — с осуждением покачал головой граф. — А насчет больничных, я зачем тут тебе ножки согреваю? Чтобы ты не простудилась и продолжила изображать неприступный бастион в моей приемной.

Я дернулась, освобождая свои конечности, и села, закинув ногу на ногу, а руки сложив на груди. Закрытая поза.

— Сейчас разрыдаюсь от умиления. Либо гарантируйте мне хоть какую-нибудь компенсацию, либо отправьте меня домой в общагу и больше не втягивайте в ваше расследование. Я устала.

Мужчины переглянулись. Видно, они не ожидали, что я чего-то потребую. Да, мне, безусловно, интересно, кто заварил эту кашу, но рисковать своим здоровьем мне надоело. Поговорку про любопытную кошку я прекрасно помню.

Наконец Альберт нарушил молчание:

— А я все ждал, когда ты перестанешь из себя молчаливую тень изображать. И что ты хочешь? Денег? Титул?

Я отрицательно мотнула головой:

— Титул? Добровольно стать девочкой для битья в вашем террариуме? Чтобы каждый пускал слухи о том, каким местом я этот титул заработала? Увольте. Деньги — уже ближе… Я хочу отдельный дом.

Единственный, кто сохранил спокойствие после моей тирады, был регент. Попивая чай, он между делом поинтересовался:

— Интересно, как ты с твоей попаданской особенностью будешь жить? Мне не нужна воронка от взрыва в центре столицы.

— Я об этом думала. В ремесленной слободе есть улица, торгующая зельями, артефактами и прочими магическими штучками. Думаю, там я не буду представлять опасности для людей.

— Что же ты от любовника, — кивок в сторону графа, — не потребовала?

Рука Джонатана легла мне на плечи.

— Я похожа на проститутку? Требовать от мужчины подарков за секс… Это к Марте, пардон, о мертвых только хорошее. Я просто прошу гарантию того, что, если по вашей милости останусь инвалидкой, мне хоть будет где жить!

— Откуда такие мысли? — встрепенулся Эверо-старший. — С чего ты это взяла?

— С того, что хоть раз ты предотвратил мои травмы? — скинула его руку я. — Нет, ты изображал рыцаря после. Сыночку присылал, зелья пить заставлял.

— Ты живешь отдельно от меня! — начал заводиться граф. — Как я могу ручаться за то, что тебя не ударят по голове по дороге на работу?

— Предлагаешь мне жить в приемной? — я тоже полезла в бутылку.

— Может, ко мне переедешь, пока эта заварушка не кончится?

— Я за! — влез Иден. — Моя детская пустует. Кровать перенести — дело пяти минут. Ты ведь не имеешь ничего против обоев с медвежатами в матросках?

Регент подавился чаем.

— Да, такого эти обои еще не видели. Бедные медвежата. Ребенок, даже я понял, что твой отец подразумевал не свой дом, а свою спальню.

— Спасибо, капитан, — я закатила глаза. — Спасибо, что лишний раз напомнил всем, чем мы ночами занимаемся!

Граф оживился. Встал, поднял мои ноги на диван и закутал пиджаком.

— Как понимаю, вопрос с твоим переездом решили? Тогда сейчас я вызову экипаж и отправлю тебя к себе. Вещи из общаги заберем завтра.

— Отправлю?

— Ты права, не надо тебя втягивать в расследование, поэтому я постараюсь в дальнейшем ограждать тебя от наших разговоров. Кстати, Иден, ты куда? У меня к тебе отдельный разговор!

— Даже два, — вновь подал голос лысик. — Он еще стражу новой карточной игре обучил.

Ох, не отвертеться пацану от военной Академии. А мне пора, пока Джонатан не узнал первоисточник азартной игры.

Натянув не успевшие высохнуть полусапожки, я подхватила сумку и замерла у двери, всем своим видом показывая, что хочу уйти. Прямо собачка, просящаяся на прогулку, только поводка в зубах не хватает. Может, Идена от головомойки спасу, уведя графа с собой? Увы! Тот слишком хотел заняться воспитательным процессом, чтобы повестись на мой жалостливый взгляд и грустные вздохи. Просто кивнул на дверь и сказал, что меня проводят.

Меня ждал человек в костюме цвета пыли. Что за мерзкий цвет формы у служащих Джонатана? Или это из практических соображений, чтобы грязь не была видна? Или намек на грызунов? Мол, пролезем в любую щель и переживем всех вас? Лица субъекта, приставленного ко мне, я не запомнила. Что поделать, типичная проблема всех жителей больших городов. Слишком много лиц вокруг, чтобы обращать на них внимание. Представьте, что вы запоминаете каждого человека, сидевшего с вами в маршрутке. Так и свихнуться недолго.

А сумку, между прочим, мог бы у меня и взять. Идет, руки в карманы, а я тащу здоровенный баул. Вроде здесь еще феминизм не развит? Почему боится женщине помочь? Я его за это не засужу, граф по шее не даст. А если я завтра не разогнусь, то даст, и не только по шее. Возможно, и пинка с работы.

Ну, хоть помочь мне забраться в экипаж он догадался! Сам сел напротив. Ни одного звука он не произнес, даже не представился. Да еще и смотрел так… с немым укором. Как будто из-за меня его оторвали от важнейшей работы, можно сказать, от дела всей его жизни.

Особняк графа находился в двадцати минутах езды от дворца. Думаю, если бы не зима, то район, где поселилась аристократия, мне бы больше понравился. Вот домик, окруженный торчащими из сугробов палками. Может, весной это и будет сирень, но сейчас лужайка перед входом представляет собой весьма унылое зрелище. Фонтанчики не работают, в них скидывают снег с расчищенных дорожек. В отличие от ремесленных кварталов, не видно детей на санках или слепленных младшим поколением снеговиков и снежных крепостей. Скучно, респектабельно, уныло.

Усадьба графа оказалась угловой. Аккуратный подъезд к крыльцу, высокая кованая ограда. Сам особняк терракотового цвета с бежевым декором оконных проемов и двери. Над парадным входом нависал эркер, украшенный высоким куполом, покрытым темно-зеленой черепицей. Особое очарование дому придавали два кованых балкончика и огромные квадратные окна первого этажа.

Я ожидала, что меня проводят сразу в мою комнату, но Эверо стоило быть точнее, указывая подчиненному его обязанности. Он просто высадил меня у ворот и уехал. Видно, посчитал, что меня там и так знают. Как показали дальнейшие события, он здорово ошибался. Стучу… долго стучу… наконец дверь открыла сухонькая старушка в коричневом клетчатом платье, теплой вязаной шали и пенсне. Абсолютно седые волосы красиво уложены в пучок. На вид дружелюбная, но жизнь в общаге научила меня не доверять таким божьим одуванчикам. Они в интригах дворцовую свиту переплюнут, а в живучести — тараканов.

— Добрый день, — улыбаясь, начала я. — А…

— Сегодня милостыню не подаем!

И «хлоп!» дверью перед моим носом. Я хмыкнула про себя — теперь меня за нищенку приняли. Опять начала стучать. Дверь открыли еще раз, быстро сунули мне в руки бумажный сверток и закрыли. И, судя по звуку, цепочку накинули. Сверток был теплым и одуряющее пах свежей выпечкой. Пирог… Может, еще раз постучать? Глядишь, и стакан горячего чая обломится.

Увы, есть мне предстояло всухомятку. Где-то мы парк проезжали. Конечно, деревянные скамейки сейчас холодные, но торчать у дома Джонатана, изображая статую, мне не хотелось. У меня в запасе еще четыре часа. Два я его жду — и иду в общагу.

Пирог оказался довольно вкусным, хотя и с чечевицей. Надо списать рецептик на будущее. Ждать в парке мне пришлось около часа. Зато вид бегущего по сугробам графа меня очень порадовал. Во-первых, я уже замерзла, во-вторых, это выглядело забавно. Так и хотелось крикнуть: «Беги, Форрест, беги!»

— Какого?.. — проглатывая слова в попытке восстановить дыхание, рявкнул граф. — Приключений на задницу захотелось? Или цистита на другое место? Я тебя отправил домой! Насколько помню, я гнездо в парке не вил, чтобы ты его моим домом посчитала. Ты почему здесь?

— Меня даже на порог твоего особняка не пустили.

— Что? Да я их…

— Они правы, — я не дала ему придумать достойную кару. — Ты им премию должен выписать.

— Что?

— Посуди сам, в дверь настойчиво стучится неизвестная девица. Я бы такую на порог не пустила.

— А что ты — моя девушка, сказать не догадалась?

Да я даже рта раскрыть не успела. Но об этом я промолчала.

— Девушка. И что? Где бумага с печатью и подписью, которая подтверждает наши с тобой отношения? Так любая девица с улицы может к тебе домой заявиться. Пересчитывай потом фамильное серебро. Мне с детства твердили, что если ко мне подвалит незнакомый человек и будет заливать о том, что его прислали мои мама и папа, то этого человека надо слать далеко. Если бы твоя прислуга была более легковерной, может, Марта у тебя уже прописалась бы. Апчхи!

— Так, простыла, — сделал вывод граф. — Чудесно! Теперь у моей экономки есть возможность отработать свою премию. Меня на ноги она ставила быстро.

Прозвучало как угроза.

Надо было видеть глаза старушки, когда я вошла в холл вслед за Эверо. Она уже прикидывала, как будет жить на одну пенсию, но репрессий со стороны графа не последовало. Просто он оставил меня на нее, буркнув, что к утру я должна быть здорова. Спеша исправить свою оплошность, мисс Пиннивет, как звали экономку, рьяно взялась за дело. Против горячей ванны я ничего не имела, а вот когда она принесла странно позвякивающий мешочек и бутыль со спиртом, мне стало не по себе. Мне предлагают выпить? Увы, в мешке оказались не рюмки, а банки. В смысле — медицинские. Трындец. Пламя было адским. Похоже, я наткнулась на реинкарнацию Герострата. Пришлось сцепить зубы и вытерпеть эту процедуру до конца. Но на банках мои мучения не кончились. Когда я уже засыпала, бойкая бабулька притащила мне большую ложку коричневой бурды и стакан теплого молока. Я думала, молоко будет с медом, маслом и содой. Молоко оказалось с луком. Пытаясь отбить противный привкус, я махом проглотила ложку коричневой бурды. Горячая… На вкус тоже не ахти. Но вот зачем Пиннивет начала перечислять, из чего она сделана? При упоминании нутряного жира я чуть все обратно не вернула.

Сейчас я была готова жизнь отдать за пакетик «фервекса». Теперь я понимала, почему контрабанда лекарств — такое прибыльное дело.

После такого гастрономического экстрима сон у меня как рукой сняло. Я лежала в кровати и тупо разглядывала пресловутых мишек на обоях. А посмотреть было на что, ведь Иден оказался талантливым ребенком. Обычно дети рисуют на обоях каляки-маляки, но и тут сын графа проявил креатив. После его игр с красками мишки напоминали жертв жестокой битвы. Одному он весьма достоверно пририсовал оторванную лапу и море крови, другому оторвал обе ноги, третий мог похвастаться выбитым глазом. Сразу видно, что ребенок воспитывался в доме с чудесной семейной атмосферой… А мне предстоит ночь с чудесными кошмарами. Я угадала. Мне снилась Бородинская битва из фильма Бондарчука, где вместо солдат были плюшевые медведи.

Как ни странно, утром я чувствовала себя лучше. Видимо, за ночь организм проанализировал свое состояние и пришел к выводу, что еще один день такого лечения он не вынесет и надо выздоравливать.

При свете дня комната уже не напоминала детскую Ганнибала Лектора. Светлые обои, темная мебель, кажется, такой цвет называется венге, ковер с толстым ворсом на полу. Самое то, учитывая, что я босиком. Особенно меня порадовало, что детские игрушки виконта потрудились убрать. Ненавижу кукол! Особенно движущихся или моргающих. А просмотр фильма «Женщина в черном» эту ненависть только укрепил. Не представляю, что со мной было бы, если бы ночью какой-нибудь заводной заяц ни с тога ни с сего ударил в барабан. Инфаркт как минимум. Интересно, а народными средствами он лечится? Хотя проверять не стоит.

На стуле меня ждала новая одежда. Белая блуза с полупрозрачными рукавами три четверти, юбка цвета кофе с молоком с тонкими вертикальными полосками, украшенная двумя широкими коричневыми лентами, пришитыми параллельно тонким полоскам. Камея заняла свое место на воротнике и прекрасно дополнила образ. Из обуви мне предоставили замшевые балетки. Жить можно. Засиживаться в комнате я не стала, все-таки завтрак — это достойный повод спуститься.

Темное дерево в интерьере было везде. А почему бы нет? Если можешь позволить себе прислугу, которая ежедневно будет пыль вытирать. Никаких портретов предков в полный рост, рогов и прочих декоративных элементов. Пара фотографий, которые только начали входить в моду, массивные часы, над камином в библиотеке — картина с осенним городом. Мрачновато, но уютно.

Столовую я, как ни странно, нашла по звукам, а не по запахам. Оттуда доносился такой вой с причитаниями, что коридор до столовой я прямо-таки пролетела.

Торопилась я зря. Я-то подумала, что там кто-то умер! А оказалось, это всего лишь Иден со слегка подрихтованной физиономией и хлопочущая над ним экономка.

Граф наблюдал со стороны, его помощь заключалась лишь в едких комментариях и обещаниях лично заняться спортивной подготовкой сына.

— Доброе утро.

— Доброе, — отсалютовал мне чашкой кофе граф.

Иден же просто кивнул в знак приветствия, ведь говорить с пережатой переносицей довольно сложно.

— Смотрю, благодарные жители Васюков все-таки догнали Остапа Бендера. Ты откуда такой красивый?

— Молчит, — ответил за сына Джонатан. — Явился час назад в таком виде. Позорище, чтобы моего сына избили до такого состояния.

— Да? — подала голос экономка. — А за кем гонялся отец с кошельком наперевес и с воплями о том, что в такую пустую голову только деньги и кидать, благо, отверстие под монеты в ней уже сделали?

— Так тогда меня человек пять били, — отмахнулся граф надкусанным тостом.

— Ты меня недооцениваешь, — подало голос чадушко. — Меня били человек семь. Остальные не догнали. А если бы ты не наложил блок на телепортацию на территорию дома, то я бы отделался одним синяком!

Дальше пошло выяснение отношений на тему нарушения правил техники безопасности и прочих сынулькиных провинностей. Мне уже осточертело пытаться их помирить, поэтому я молча принялась за завтрак, а то сейчас молодой и растущий организм придет в себя и живенько подчистит стол от лишних продуктов.

Я как раз допивала чай, когда Эверо надоело чихвостить собственного отпрыска.

— Лада, доедай и пошли. Сначала в общагу за остальными твоими вещами, потом посмотрим, не остались ли от Академии одни руины за время нашего отсутствия.

Кивком поблагодарив мисс Пиннивет за завтрак, я поспешила за Джонатаном. Тот ждал меня в прихожей с подарком. Перчатки на резинке, какую обычно пришивают маленьким детям, чтобы они варежки не теряли. Юморист чертов.

— Это что?

— Профилактика! Ты не дружишь с холодом! Да и с головой тоже, раз догадалась в парк по морозу пойти.

— Кстати, — дошло наконец до меня, — как ты смог так быстро меня найти?

Джонатан усмехнулся и щелкнул пальцем по камее.

— Маячок. Погрешность в тридцать метров.

— Я не ору на тебя из-за слежки только потому, что ты втянул меня в такие неприятности, что этот маячок теперь может и в самом деле меня спасти, — надевая пальто, сообщила я свое мнение. — Просто для справки, чтобы ты не радовался моему резко подобревшему характеру.

— Да я вообще тебе поражаюсь! Ты не закатила скандал, пытаясь прорваться ко мне в дом.

— Эту гадкую привычку я от тебя не переняла. Я все-таки немного просчитываю варианты развития событий. А скандал и попытка вломиться могли для меня кончиться поездкой в обезьянник. Не очень веселая перспектива. Хотя там было бы тепло.

— Давай иди, перспективная моя. Экипаж нас уже ждет.

Начинаю привыкать к роскоши. Плохая привычка. Я бы даже сказала, вредная, но до чего приятная. Вместо прогулки топтобусом по морозу я еду в теплом экипаже с интересным собеседником. До чего сложно будет от всего этого потом отвыкать. Это одна из причин того, почему я хочу свой дом. Да, это желание осталось в силе. Рано или поздно мы с графом расстанемся, и хорошо, если я сохраню работу. А ведь если я ее лишусь, меня отправят к ловцам. Дом будет залогом того, что я смогу жить одна, при этом не представляя угрозы для окружающих.

За такими мыслями я и не заметила, как мы приехали. Ворота и забор были на месте — уже хорошая новость. А вот за забором… Про снеговиков, иллюстрирующих позы Камасутры, я смолчу, старый прикол. Залепить дверь снегом — тоже, но вот облить все это водой для закрепления мы в детстве не додумались.

Мы свернули, и учебный корпус скрылся из виду.

На лестнице граф счел своим долгом меня проинформировать:

— Если будет легкий бардак — не пугайся. Когда мы исчезли, Альберт приказал обыскать твою квартиру.

Замечательно! Соседи всегда рады покопаться в чужом грязном белье, а тут такой счастливый случай не только покопаться, но и посмотреть. Квартиру любовницы графа обыскивают, вытряхивают панталоны из ящиков, ворошат постель. Чем не повод для сплетен на ближайший месяц?

Но одно дело ожидать легкого бардака, а совсем другое — обнаружить на двери надпись: «Проваливай в свой мир, тварь!»

— Твою мать, — высказался граф. — Не ожидал, что сторонники ограничения есть и здесь.

— То есть ты думаешь, что это местные художники постарались? — вспомнилась мне первая надпись за авторством Карлы Людвин.

— Не забывай про Шарика. Это соседи привыкли, а залетных маляров он бы отпугнул.

Оказывается, если раньше меня не любили из-за места работы и характера, то теперь не любят еще из-за происхождения.

Про бардак Джонатан сильно приуменьшил, слово «погром» подошло бы больше. Все перевернуто, порвано, рассыпано. Особенно приятно было опять наблюдать россыпи желтой едкой пыльцы, которую я хранила в баночке в комоде.

— Не смотри на меня так! — поспешил откреститься от всего Эверо. — Обыск инициировал Альберт, и я сомневаюсь, что его ребята могли так топорно поработать.

— Думаешь, потом у меня были еще гости?

— Уверен. Посмотри, может, что-то пропало.

— Ага, сережка-гвоздик с аквамарином, — не задумываясь, ответила я.

— Издеваешься? — сразу просек фишку мужчина.

— А не ясно? — яда в моем голосе было столько, сколько жители серпентария за год не вырабатывают. — Тут не разберешь, что просто уничтожили, что украли, а что завалилось в щель на полу.

— В любом случае, придется вызывать моих ребят.

— Вызывай, дай только псину заберу.

Для этого мне пришлось долго рыться в разбросанных вещах, пока под перепутанными нитками из коробочки для рукоделия я не обнаружила клык.

— Псину? В мой дом?

О да, пусть теперь на своих тапках прочувствует всю глубину той подлянки, которую подкинул мне его сын, притащив этот нескончаемый поток слизи в мою квартиру.

Больше меня ничто не держало. Вещи? Хрен с ними, я сюда попала с меньшим количеством тряпья. Украшений я так и не накопила, а с завхозом по поводу амулетов пусть Джонатан разбирается. Жалко только сил, которые я потратила на то, чтобы придать казенной жилплощади более-менее уютный вид.

Но пришлось еще двадцать минут ждать подчиненных графа. Потом еще час торчать в квартире, сверять имущество, подписывать протоколы и описи. Приятного мало.

Наконец все бумаги были подписаны, отпечатки пальцев сняты, и мы направились на свои рабочие места. Парк по пути был безлюден. Странно, сейчас, конечно, учебное время, но какой студент не удирал с пар? А тут…

Я взглянула на графа. Удивление на его лице сменялось раздражением. М-да, тут два варианта. Либо все забили на пары и прогуливают, либо где-то что-то происходит. Особенно Эверо заинтересовало, что дорожка к административному корпусу была утоптана до состояния льда.

Чем ближе мы подходили к крыльцу, тем быстрее шагал граф, за что и поплатился. А я ведь просила завхоза постелить коврик: тающий снег и мраморная плитка — это не лучшее сочетание. Джонатан, лежа на полу, солидарно матерился.

— Почему здесь вода?

— Потому, что в тепле снег превращается в воду, — ввела я его в школьный курс физики. — На улице сугробы, а объявление «вытирайте ноги» твои студенты проигнорировали.

Еще раз ругнувшись, Эверо поднялся и попытался отряхнуть брюки, хотя логичнее было бы их снять и выжать. Повезло, что ткань темная, светлая выглядела бы еще ужаснее.

А мокрые следы меж тем вели наверх, в актовый зал. Прихрамывая, граф кинулся покорять новую высоту. Уже на середине лестницы мы услышали какой-то шум. Да что там происходит? Мы пошли быстрее.

Массивные двери актового зала были распахнуты настежь. Изнутри доносился гул множества голосов, изредка перекрываемый репликами пресветлого Аугуста. Мы тихо прошли в зал и встали у стеночки. Правильно сделали, ибо когда я прислушалась к тому, что говорил сей индивид, то у меня появилось дикое желание по этой стеночке сползти, ну или побиться об нее головой, на крайний случай побить об нее этого доморощенного оратора.

— Они нарушают вековые устои! Поклоняются своим богам, навлекая на нас этим гнев нашей богини! Своей наукой они нарушают законы природы! Если богиня дала ребенку срок жизни в год, кто мы, чтобы это менять? Попаданцы попрали заветы наших пращуров! Их миры — эго рассадник разврата и похоти! И что? Наша молодежь с радостью перенимает этот опыт! Куда катится мир? Светлая отвернулась от нас! Богиня явила нам чудо, ниспослав нашей королеве дитя! Но пришельцы своей наукой так развратили наше общество, что даже такое чудо не смогло вернуть людей обратно в храм богини. И что в итоге? Богиня оскорбилась и больше не подарила ни одной женщине, просящей об этом, счастье материнства. Если мы и дальше будем потакать попаданцам, богиня уйдет из мира, оставив вас на растерзание болезням и войнам. Граф Эверо спутался с некой Ладой Тумановой, попаданкой. И где он сейчас?

Ну, старая песня. Он ее уже давно поет, но только раньше ему так активно не подпевали. Зал после каждого его выкрика взрывался одобрительными возгласами. Теперь ясно, почему мне разгромили квартиру. Этот доморощенный Ленин на броневике так накалил обстановку, что странно, что мою квартиру просто разнесли, а не подожгли.

Тут краем глаза я заметила Олега, стоящего у оконного проема. Так, а вот и источник информации. Я дернула графа за рукав пиджака и, когда Эверо повернулся ко мне, взглядом указала на мужчину. Джонатан отрицательно мотнул головой и кивнул в сторону сцены. Ясненько, хочет сначала заткнуть Аугуста. Не, на сцену я не полезу, кинут еще чем-нибудь, а вот с Олегом поговорю. Вырвав руку из хватки графа, я медленно начала продвигаться в сторону помощника пресветлого. Это было непросто, приходилось активно работать локтями и наступать на ноги. Вслед мне неслась ругань, которая, впрочем, меня мало трогала. Судя по поддержке речи Аугуста, меня и так тут не любят. Какой смысл переживать из-за еще одного проклятия в спину?

Олег меня заметил, но попыток исчезнуть не предпринял, наоборот, подвинулся, освобождая место.

— Что твой начальник мелет?

— А, нашлась пропажа, — скучающим тоном констатировал он.

А потом с большим любопытством поинтересовался:

— И сколько денег я проиграл?

И этот спорил!

— К Идену вопрос. Объясни, что тут происходит?

Олег прикрыл глаза и оперся на стену. К его несчастью, я таких намеков не понимала и с силой тряхнула его за плечо.

— На меня твои театральные жесты не действуют. Мне только что разнесли квартиру с подачи этой пресветлой сволочи. И не передать словами, как я зла из-за этого.

— Злая секретарша. Боюсь, боюсь, — поднял он руки в защитном жесте.

— Поправочка. Злая любовница главы сыска, — прошипела я в ответ на его кривляния. — Этот статус повыше будет.

Олег усмехнулся, но решил снизойти до глупой женщины и объяснить ей всю глубину ее проблем.

— Когда вы с любовничком исчезли, Аугуст направился во дворец, чтобы попросить назначить его ректором вместо пропавшего графа. А регент его послал куда подальше, невзирая на его заслуги. Цитирую: «Я детей с вашей помощью не рожал, так что нечего меня тут своими заслугами попрекать». А когда пресветлый начал скандалить, вообще пригрозил его на северные земли нашего государства выслать. Мол, там тоже проблемы с рождаемостью.

— И сейчас в отместку он активно толкает народ на беспорядки? — наконец догадалась я.

— Да, ведь королевская семья оказывает, пардон, оказывала поддержку таким, как мы.

Ох, это совсем нехорошо. Если начнется травля попаданцев, на их защиту придется ставить полицию. А если полиция повернется против своих же граждан, тут всполошатся все, даже те, кто лояльно относится к нам. Причем полиция может и не пойти против соотечественников. А неподчинение силовых структур — это один из признаков революции. В такой обстановке харизматичный лидер вполне может захватить власть, заручившись поддержкой народа.

— Что значит — оказывала?

— А ты не знаешь? — Олег удивленно посмотрел на меня. — Что, правда не знаешь? Неужели твой любовничек не поделился такой информацией? Ладно, не делай такое страшное лицо, скажу. За неделю до гибели правящей четы Аугуст предложил королю проект выселения иномирян в резервации. Полное самообеспечение, запрет на перемещение за ее пределами и запрет на смешанные браки, в каждой семье не больше одного ребенка. Чтобы предотвратить резонанс нашей магии, выставить кордоны с магами, которые будут охранять эти поселения вахтовым методом.

У меня подкосились ноги. Впервые я была рада, что король с королевой мертвы. Ведь подпиши они этот документ — и все, сотни жизней будут сломлены.

— А что ты такой спокойный? Ты тут тоже не местный житель.

— Меня вряд ли бы тронули. Я слишком полезен этому фанатику. Могу сделать массаж, когда он разогнуться не может, разбираюсь в травах. Жить-то ему тоже хочется, и желательно здоровым, — он привстал на цыпочки, рассматривая что-то на сцене. — О, а вот и ректор.

Я обернулась. Действительно, Джонатан, активно жестикулируя, что-то втолковывал пресветлому. Жаль, его не было слышно, а вот ответные реплики Аугуста я слышала прекрасно, видно, он наложил на себя какое-то заклинание, усиливающее голос.

— Распутник! Года не прошло со дня смерти жены, как ты притащил иномирскую потаскуху на семейное ложе! И ты мне еще смеешь запрещать обличать твои грехи? Распутник! Распутник! Распутник!

Джонатану наконец это надоело и, схватив пресветлого за край багрово-красной мантии, он стянул его со сцены.

— Наконец-то этого местного Клодо Фролло[4] заткнули. Задолбал даже меня, — доверительно шепнул мне Олег. — Я эту речь трижды в день слушаю. Не может и дня прожить, не рассказав мне о своей значимости и о величии богини. Клянусь, что удавлюсь, если еще раз услышу, что первая книга в нашем королевстве была напечатана в храме и долгие годы пресветлые поддерживали огонь просвещения, пока из-за попаданцев технология книгопечатания не стала доступной простым людям, и храм утратил монополию на выпуск печатной продукции. Потом пришлось продать станок, чтобы выплатить долги из-за оттока верующих, в чем он опять же винит попаданцев. Бла-бла-бла, и так каждый день. Теперь будет Эверо ругать, хоть какое-то разнообразие. Ладно, я пошел, уведу его в келью, пока он инсульт не схлопотал. Видишь, какая рожа у него красная, того и гляди удар хватит.

— Может, поболтаем еще немного? — внесла рациональное предложение я. — И проблема сама собой ликвидируется?

— Увы! — развел руками мужчина. — Я клятву давал. Полный текст не помню, но про «я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости» там точно что-то было.

Джонатан тем временем вернулся на сцену и, шепнув что-то себе под нос, заговорил громким голосом, слышным во всех концах зала.

— Прошу всех разойтись на занятия! Пары будут проходить в обычном порядке. В течение дня к вам подойдут следователи для снятия отпечатков пальцев. Спасибо за внимание.

Рокочущая толпа повалила на выход. Уф, сегодня взрыва антипопаданских настроений не будет, повезло.

Спустя три минуты в зале остались только мы с Джонатаном. Тот, прихрамывая, спустился со сцены и направился ко мне, молча взял за руку и повел в свой кабинет. Там усадил в кресло и, впихнув в руку бокал с коньяком, приказал:

— Пей.

Я послушно сделала глоток. Горло обожгло, но дышать я теперь могла нормально, а не через раз. Без дальнейших указаний свыше осушила бокал. Потянуло в сон, но зато расхотелось орать и крушить все вокруг.

— Ты в курсе, что у тебя штаны мокрые? Может, переоденешься?

— У меня в шкафу только сменная рубашка, — морщась, ответил он.

У меня в голове родилась идея.

— Раздевайся! — теперь настала моя очередь приказывать.

— Лада, тебя всегда по пьяни тянет на интим? — пробурчал граф, но штаны расстегивать начал.

— Я уже говорила тебе, что этот кабинет не предназначен для интима.

— Не говорила.

— Ну, значит, не тебе.

— Что?! — рявкнул он.

— То, — в рифму ответила я. — Хочешь в мокрых штанах гулять? Смотри, простатит не дремлет. Не хочешь раздеваться — суши магией.

— Не могу, — отчего-то смутился граф.

— Почему?

— Там заклинание заковыристое. Я знаю упрощенный вариант, но брюки тогда сядут, и очень сильно. Я по боевым заклинаниям специализируюсь. Знания бытовых и лечебных у меня на начальном уровне.

Однако брюки снял. Вопреки всем надеждам графа, я просто повесила их на батарею парового отопления. Но брюками его проблемы не ограничивались. На коленке у него набухал приличных размеров синяк. Его счастье, что у Караля часто болела спина, поэтому средства для снятия боли у меня есть. Я направилась на кухню, там, в холодильном ящике у стенки, стояла целебная мазь на основе камфоры, ментола, вербены, черной бузины и гвоздичного дерева. Стоит, конечно, как чугунный мост, но свою цену оправдывает. Вроде от ушибов тоже должна помогать.

Когда я пришла, граф сидел на диване, закрыв глаза и откинувшись на спинку. Видно, сильно болит. Сев на пол у его ног, я начала втирать в пострадавшее место мазь. Минут через десять должно подействовать.

— Лада, — в кабинет отца вихрем ворвался Иден. — А… Что вы делаете?

— Косплей на Маргариту и Воланда, — рявкнула я. — Стучаться не учили?

— Ну, — замялся юноша. — Я стучал. Точнее, хотел постучать, но от первого же удара дверь открылась.

— На всю ширину? — скептически осмотрев дверной проем, спросила я.

— У этой двери очень хорошо смазаны петли, — нашелся с ответом виконт.

— Ладно, поверю. Чего пришел?

— А, я… Давай дома поговорим. Я побежал на пары.

— Если он собирается устроить с твоей помощью тотализатор на цвет моего нижнего белья, убью обоих, — донеслось с дивана.

Я молча подхватила баночку с лекарством и пошла на выход.

Так, работы у меня непочатый край. Начнем с уборки.

За время нашего отсутствия, вопреки моим опасениям, кабинет не зарос пылью, поэтому мне надо было лишь слегка махнуть тряпкой. А вот на столе меня ждал сюрприз — слегка завядший букет тюльпанов. Джонатан… Не сдержалась, крикнула:

— Мимо! С тюльпанами ты не угадал!

Тут мой взгляд остановился на аквариуме. Немо!

Хорошо, что в холодильном шкафу лежала рыбка для него, иначе пришлось бы бежать на рынок, что в свете последних событий мне совсем не хотелось делать.

— Голодный мальчик! Никто моего тутусика не кормил, а он кушать хочет, — сюсюкала я с муреной, скармливая ей рыбу.

На дне аквариума что-то блеснуло. Присмотревшись, я заметила перстень с раухтопазом. Раньше его здесь не было, видно, попытка накормить Немо в мое отсутствие кончилась неудачно.

— Грязными руками в твой аквариум залезли, а ты, маленький, свою территорию защищал. Хороший мальчик. Хороший мальчик.

Остатки рыбы я решила скормить когоцветку, пусть тоже порадуется.

— Лада? Напугала, — поднял голову от отчетов граф. — Думал, посетитель.

— Я что, совсем дурная? — оторвалась от кормления флоры я. Как выяснилось, отвлеклась я зря, цветочек решил, что хлопок вкуснее и питательней рыбы. — Фу! Не жуй мои манжеты! Это я не тебе! Посетителей сегодня я не пущу. Да и какая разница, тебя за столом только по пояс видно.

— Борисовна!

Из кабинета графа я вылетела пулей.

Когда я закончила со своими обязанностями, до конца рабочего дня оставалась еще пара часов. Подремать, что ли?

Но сон не шел. Вместо него в голову лезли всякие нехорошие мысли. Вот за что нас не любят? Мы добровольно бросаем семьи, быт, карьеру и переселяемся в другие миры? Нет. Я уверена, спроси любого из нас, хотел бы он начать жить с чистого листа в другом мире, все ответят отрицательно. Конечно, проще быть паразитом, лежать на диване и ничего не делать, а когда тебя этим попрекают, сетовать, что проклятые попаданцы заняли все вакансии. И это притом, что мы работаем как низший обслуживающий персонал. И идем мы на те должности, на которые не идут коренные обитатели этого мира из-за того, что работа тяжелая, грязная, вредная, а платят за нее мало. Проблема нелегальных эмигрантов и коренных жителей актуальна и здесь. Казалось бы, чего проще, платите пособие попаданцам. Но и тут возмутится народ, мол, почему наши налоги должны идти на содержание иждивенцев? Получается замкнутый круг. Работаем — отбираем работу у коренных жителей. Не работаем — почему коренные жители должны нас содержать? Неудивительно, что в таких условиях Аугуст нашел благодарные уши. А ведь он читает проповеди, на которые приходит большая часть горожан.

Мои мысли прервал дикий грохот. Взрыв? Джонатан уже был в приемной. Сейчас он напоминал солдата срочной службы, пытающегося одеться за время, пока горит спичка. Вид взъерошенный, в штанинах путается. Одна радость, что колено, похоже, у него прошло, хромал к двери он очень шустро. А зачем меня запирать?! Придурок… А если пожар? Жарься, Лада, за запертой дверью? Умница! Так, с какой стороны шарахнуло? Ага, вроде слева. Удачненько, что здание административного корпуса изогнуто буквой «С», и из окон моей приемной вполне можно подглядеть, что там творится.

С трудом открыла деревянную створку и, невзирая на мороз, по пояс высунулась в окно. Ничего не вижу. Неужели это с другой стороны здания? Но тут окно на втором этаже распахнулось и на улицу вылетело белое облако. Вопреки моим опасениям, языков пламени за ним не последовало. Наоборот, повисев в воздухе, облако начало оседать, оставляя на каменной кладке белый налет. Пыль? Откуда?

Ответ я получила спустя двадцать минут, когда дверь распахнулась и в приемную ввалился матерящийся Джонатан, который из-за слоя белой грязи напоминал придворную даму времен «короля-солнце».

— Куда в одной блузке вылезла? Окно закрыла! — скомандовал он, увидев меня.

В пять секунд он пересек приемную, с силой захлопнул раму и даже задвинул верхний шпингалет. Я как-то не рискнула ему сказать, что он сломан и теперь мы окно вообще не откроем.

— Идиоты!

Граф сел на диван. Грязной, пардон, задницей на чистый диван. Про белые следы на полу я лучше промолчу.

— Что за взрыв? Студенты?

— Ремонтники, придурки. Добрались до зала с наградами.

— И что они сделали? — действительно интересно, что там могло так рвануть.

— Обрушили штукатурку с потолка.

— Круто…

— Угу, меч для испытаний пополам, мозаике на полу хана. Круто!

Оглядевшись по сторонам, он заговорщически спросил:

— Выпить есть? А то я коньяк на тебя извел.

— Чай, кофе.

— А покрепче? — не вдохновился Эверо.

— Горячий крепкий чай и горячий крепкий кофе.

— А пустырник? — сделал еще один заход граф. — Он вроде на спирту.

Так и вижу эту картину… Мы наедине, стол с закусками, здоровенные коньячные бокалы, до краев наполненные настойкой пустырника. Романтика! И как апогей вечера — мы вповалку спим на диване после ударной дозы успокоительного.

— У меня идея получше, — шепнула я ему. — Мы идем домой, ты принимаешь ванну, и мы заваливаемся на ковер у камина, прихватив с собой бутылку вина.

— Соблазнительно. Подожди несколько минут, я отсыплю люлей строителям и вернусь.

Однако нашим планам не суждено было сбыться, дома нас ждал бардак почище обрушенного потолка. Точнее, в особняке Джонатана наводили порядок, но шума и грязи было столько же, как если бы в доме делали ремонт.

Десять минут мы потратили на то, чтобы найти в этом хаосе экономку, зато, когда нашли, нас огорошили новостью, что Иден сегодня приведет на ужин девушку.

Так вот что он хотел мне сказать! Да уж, впечатляющая новость. Тут Пиннивет заметила бедственный вид Джонатана, всплеснула руками и затолкала его в ванную. Потом, к моему ужасу, она обратила внимание на меня. А ведь я почти добралась до комнаты с целью запереться и пересидеть ужин там. А как иначе? Судя по всему, будет прием с парадным сервизом, дорогущим хрусталем и фамильным серебром. Перебор, на мой взгляд. Это либо напугает девушку, либо зародит в ней уверенность в том, что пора покупать свадебное платье. Если виконт приведет аристократку, мне там делать нечего. Беседу поддерживать не умею, тридцать три вилки использовать по назначению тоже не умею. Да и статус у меня неподходящий. Объявить аристократке, что с ней за столом сидит любовница? Пфе… Если представят как помощницу, тоже не оценит, как же, мещанин во дворянстве! Смысл портить Идену такое важное событие, заставляя его краснеть?

Увы, моих доводов экономка не услышала, и, к сожалению, у нее был запасной комплект ключей от моей комнаты.

Поэтому меня запихнули в теплое шерстяное платье винного цвета, накинули на плечи белый ажурный палантин. Потом Пиннивет покрутила меня, покачала головой и куда-то убежала. Появилась гадкая мыслишка втихую подпереть дверь стулом. Пенсионерка оказалась шустрее, ну или у нее больше практики в беге в длинной юбке. Скорее всего, второе, поскольку, ставя на стол перевязанную бечевкой коробку, она выглядела до неприличия бодрой.

В коробке оказался плацдарм для вшей… парик. Причем этот парик можно было смело назвать семейной реликвией, по виду его носила еще бабушка Джонатана.

— Нет!

— Да! — примериваясь, чтобы половчее надеть парик, возразила экономка. — Вы с такой прической похожи на мужчину!

Я скептически осмотрела себя в длинном платье, задержала взгляд на своем третьем размере и подняла глаза на мисс Пиннивет. В каком месте я на мужчину похожа? Если меня девушка Идена спутает с мужчиной, то я первая выпровожу ее из дома. Зачем ему не разбирающаяся в гендерных различиях имбецилка?

Совершив обманный маневр, я обошла экономку и выбежала в коридор.

— А прическа? — донеслось до меня.

— Будут спрашивать, ответите, что мою косу прищемили дверью и оторвали.

— Это будет неловко!

— Неловко будет, когда посреди ужина из него выпорхнет моль! — крикнула я на бегу.

Граф нашелся в столовой, где, не дожидаясь гостьи, приступил к дегустации коньяка. Я молча подошла, взяла со стола первый попавшийся бокал и налила себе.

— Это фужер для шампанского, — решил просветить меня Джонатан.

— И что?

— Это как бы нарушение этикета, — делая глоток, вскользь заметил он.

— Я в ваш этикет за столом впишусь только в том случае, если вы освоите приготовление суши и будете есть палочками, — я опрокинула в себя содержимое фужера и скривилась. — Лимончика нет?

Тут я заметила в дверях мисс Пиннивет с париком в руках. Видно, женщина решила, что в присутствии Джонатана я не рискну скандалить. Ну-ну.

— Господин Джонатан, вы не могли бы объяснить вашей, хм… любовнице, что этот день должен пройти идеально! — перешла в наступление экономка. — Девушка вашего сына впоследствии станет полноправной хозяйкой дома, и я не допущу, чтобы из-за капризов вашей пассии у нее сложилось предвзятое отношение к вашей семье. Достаточно того, что она будет сидеть на месте вашей жены!

Вот! О чем я и говорила. Если уж прислуга тонко намекает, что мне тут не место, то представляю, как будет морщить нос аристократка. Ну, можно, конечно, закатить скандал, прокричать, что не позволишь вытирать об себя ноги. Но смысл? Это будет похоже на то, как если бы крепостной крестьянин зашел в усадьбу помещика, прошел в гостиную, оставляя отпечатки лаптей на персидском ковре, сел в кресло и начал рассуждать о равенстве сословий. Тут тоже действует жесткое разделение социальных слоев. Единственные, кому все прощается, — молодые аристократы. Переходный возраст, гормоны, кровь бурлит, секса хочется. Вот общество и закрывает глаза на их кутежи с мещаночками. Они не такие опасные в плане свадьбы. Всегда можно припугнуть и потом, если не повезло и дама залетела, платить небольшие алименты. А если после отмечания успешной сдачи сессии в подоле принесет дворянка? Это конец…

Обидно ли мне? Да! Но устраивать революцию… не смешите меня. Переться в одиночку против системы может, опять же, аристократ. Ну, будут его считать чудаковатым, и все, а вот я за революционные идеи могу и огрести.

Поэтому не рыпаемся, но запоминаем. Ночью выпущу Шарика погулять около ее комнаты.

Тут не выдержал граф.

— А может, предоставите мне решать, кто будет хозяйкой этого дома? Может, эту девушку я не одобрю? А ты что, не можешь уступить старушке? — кивок в мою сторону. — Часок посидишь в парике, не растаешь. Чужую придурь надо уважать.

Что? Я обошла стол, наклонилась, положила руки графу на плечи и проговорила с придыханием:

— Если ты ее поддержишь в желании нацепить на меня парик твоей бабушки, будь готов к тому, что я его тогда не сниму. Даже ночью! Хочешь спать с бабушкой?

Похоже, такие ролевые игры графу не понравились. Экономка была отправлена проверять готовность ужина. А парик граф приказал упаковать в коробку и спрятать там, откуда взяли.

— Лучше бы ты его сжег, — брезгливо проводив парик взглядом, сказала я. — Во избежание рецидивов.

— У Альберта скоро юбилей, — как бы ни к кому не обращаясь, проговорил граф.

Это он парик в подарок, что ли, оставил?

Тут дворецкий объявил о том, что к нам пожаловал виконт с баронессой Грешем. Ну, понеслось.

Баронесса оказалась молоденькой русоволосой девушкой. Идеальная прическа, идеальное платье в бело-розовых тонах и идеальная улыбка. Это с первого взгляда. Со второго — волосы крашеные, платье складочками на груди маскирует первый размер, придавая ему вид второго, а улыбка напоминает американскую, когда улыбаются всегда и везде во все тридцать два зуба. Третий раз взглянуть на нее я побоялась.

Нас представили друг другу. В программе вечера я была заявлена нейтрально, как помощник его отца. Вполне приемлемо и благопристойно. Больше внимания я не удостоилась. Конечно, ведь я ей в качестве свекрови не угрожаю, а вот будущему свекру можно и улыбнуться лишний раз.

Однако ей удалось меня удивить. Когда принесли вторые блюда, она извинилась, что ест без ножа, и взяла вилку в правую руку. Указательный палец левой, как я только сейчас заметила, был перебинтован. Я из вежливости посочувствовала и поинтересовалась, как она получила травму.

— Я вашу рыбку кормила.

Я чуть бокал не выронила. Одновременно с этим со стороны графа донесся мерзкий скрежет металла по фарфору. Что студентка делала в приемной? И почему приемная не была опечатана?

— Так это ваш перстень в аквариуме?

— А вы его еще не вытащили?

— Нет. Аквариум самоочищающийся, и сливать воду и чистить его нет необходимости. Да и совать туда руки я, в отличие от вас, не буду. Ну, если вам так дорого это украшение, то граф его достанет. Как вы вообще догадались накормить Немо?

— Он был такой голодненький! Я мимо приемной проходила и увидела, как он мечется по аквариуму. Мне его жалко стало.

То есть дверь в приемную была открыта настежь? А теперь вопрос на миллион — откуда она взяла корм, если он лежит в холодильном шкафу на кухне, а ключ от кухни хранится у меня в столе?

Баронесса между тем продолжала:

— Правда, булочка ему не понравилась, вот он меня и укусил.

Она кормила хищную мурену булочкой? Правильно ее цапнули! Видно, он посчитал палец более калорийным и питательным. Если бы Немо от такой кормежки сдох, я сама бы ей голову отгрызла!

Дальше тему развивать я не стала.

Ну, что сказать про баронессу? Очаровательная дурочка с обострившимся инстинктом гнездования. Она долго восхищалась интерьером, потом высказала свое мнение о том, что надо поменять. А потом дала адрес мастерской мебельщика, где ее мать в прошлом сезоне заказывала чудесные стулья.

Что самое странное, Иден молчал весь вечер, проявляя больше интереса к куриной грудке, чем к девушке. Его уже загнали под каблук, раз он слово сказать боится?

Все хорошее имеет свойство заканчиваться, вот и ужин подошел к концу.

Еще с час мы посидели за кофе, пока Элен обговаривала наш визит к ее родителям через неделю. С ее слов выходило, что вопрос со свадьбой уже решен. Причем без нас. Допив кофе, она еще раз сделала комплимент художественному вкусу Эверо и откланялась.

Иден отправился ее провожать, оставив нас с графом наедине.

— Ну? — граф выжидающе уставился на меня.

Видно было, что от девушки он не в восторге и очень хочет разнести ее в пух и прах, но ответственность за это свалить на меня. А вот фиг! Я поставила чашку на журнальный столик, встала из кресла и осуществила давнее желание сесть на ковер у камина. Теперь кресло с графом располагалось за моей спиной, и выражения моего лица он не видел.

— Ты хочешь спросить, что будем делать? Ни-че-го!

— Он мой сын…

— И ты окончательно испортишь с ним отношения, если вмешаешься, — перебила я. — Запрети эту свадьбу, и всю жизнь будешь выслушивать его сетования на то, что ты сломал его жизнь.

— Она недалекая гусыня!

— И что? Ты с ней сколько общался? Он скажет, что ты ее мало знаешь, на самом деле она эрудированная и не уступает в знаниях Ковалевской.

— Если он на ней женится, то я, вполне вероятно, потом буду выслушивать его сетования на то, что своим невмешательством я сломал его жизнь.

— Разлучи ты его с Элен, результат будет тот же. Хорошо бы им дать пожить вместе. Легко идеализировать человека на расстоянии. Можно восхищаться, например, гладкостью ее кожи. А вот когда поживешь с ней, узнаешь, что ради этой гладкости она часами ходит с тоннами масок, оставляя пятна от них на всех поверхностях, и, целуя ее в щечку, ты имеешь все шансы прилипнуть. Но, к сожалению, такое у вас не поощряется.

— Откуда такие познания? — не удержался граф.

— Четыре года совместной жизни с мужиком. Была такой же дурой, как твой сын. Чаек мешала, бутерброды мазала, даже растяжкой занялась, чтобы любимого порадовать.

Эх, невольно я расковыряла старую рану от порезов разбитыми розовыми очками. Это было вроде совсем недавно, а Идена я учу, как умудренная жизнью старуха. Хотя, какая умудренная? Скорее, набившая хорошую шишку. Я тогда получила от бабушки квартиру, продала и купила другую в новом районе. И потянуло меня на самостоятельность, благо, и парень есть, и подработка. Все лучше, чем снимать жилье или от родителей шифроваться. Так и начали жить вместе. Я перед ним на цыпочках скакала. А он… принимал все как должное. Тогда я и поняла, что изменить себя ради любви могут единицы. И если он привык жить за мой счет, хренушки ради меня он будет меняться в лучшую сторону. Скорее, попытается опустить меня до своего уровня. Романушка, неряха, отравительница… Как ни смешно, но решилась его выгнать я после просмотра «Секса в большом городе». Была там хорошая фраза: «Я тебя люблю, но себя я люблю больше».

— Так что мой тебе совет, не вмешивайся. Единственное, что ты можешь сделать, это тянуть со свадьбой как можно дольше. И будем молиться, чтобы за это время он нашел ту, которую полюбит, ну или ты подберешь ему лучший вариант для брака. Я сильно сомневаюсь в его благородстве или, вернее сказать, идиотизме, чтобы он, имея возможность быть с той, которая ему подходит больше, из чувства долга остался с Элен.

Тут меня подхватили на руки и куда-то понесли. Впрочем, имелись у меня подозрения куда.

— Что ты там про растяжку говорила? — Это все, что он услышал из моего монолога? — Покажешь?

Поздно ночью черти меня понесли на кухню, восстановить потраченные калории. Свет я не зажигала, благо, рядом шел Шарик, его свечения хватало, чтобы не упасть с лестницы. Но оказалось недостаточно, чтобы в темноте не столкнуться с Иденом. Хорошо хоть, ковра на первом этаже нет, а то он не пережил бы встречи с бутылкой вина, которую нес юноша.

— Не рановато ты мальчишник празднуешь? — прошипела я, напуганная встречей.

— Я праздную свой идиотизм! Это никогда не поздно.

Разговаривать, стоя у лестницы, мне показалось неудобным, да и живот напомнил о себе голодным бурчанием.

— Давай на кухне поговорим, — внесла я предложение.

Там я зажгла световой шар и, повозившись немного у плиты, поставила перед Иденом чашку какао. Сама заняла место напротив.

— Как я понимаю, ты не в восторге от свадьбы? — первым решился заговорить Иден.

— Даже если и так, кто я такая, чтобы тебе мешать? Любишь — женись! — и, прикрыв глаза, процитировала строчку из песни: — «Делай всё, что хочешь, слова я не скажу, но если вдруг чего не так — ты мне уже ни ЖУ-ЖУ!»

— Да с чего ты взяла, что я хочу на ней жениться? — грохнул чашкой о стол виконт. — Да она последняя, кому бы я предложил роль спутницы жизни!

— Ас чего ты ее привел на ужин?

— Сглупил.

— И как ты сглупил? — потребовала я подробностей.

Все оказалось банально. Иден скомпрометировал Элен. Он как раз проходил мимо, когда мурена ее цапнула. А дальше картина маслом: вода в аквариуме окрашивается в красный цвет, девка орет и теряет сознание. Виконт, как настоящий джентльмен, кидается ее спасать. Останавливает кровь и расстегивает пуговичку на платье, чтобы облегчить ей дыхание. Элен приходит в себя, видит состояние своей одежды и начинает голосить, что опозорена. В приемную подтягиваются люди, привлеченные ее криком. Патовая ситуация. Пришлось в срочном порядке делать предложение.

Я невольно разозлилась на пацана. Ну не идиот? Рядом двести литров воды было! Хочешь — облей, хочешь — головой макни, чтобы ее Немо укусом за нос в чувство привел, так нет! Нас понесло мелкую моторику развивать, воюя с пуговичками платья. А девица — молодец! Быстро сориентировалась. Только не верю я, что она специально сунула руку в аквариум, рассчитывая на приход Идена. Тот мог задержаться, а рыбка за это время отгрызла бы ей пальчик, на который колечко надевают. Но тогда что она забыла в кабинете? Надо с ней поговорить. Вот только как? Любовница потенциального свекра, набивающаяся в подруги, — это настораживает. Единственный вариант — наплести, что Иден попросил меня выбрать ей подарок, и под эту марку завести диалог. Заодно и выясню все о ней. Если девушка учится на первом-втором курсе и не замужем, значит, у нее, возможно, есть приданое. А вот третий курс и старше — это обычно бесприданницы. И кого Иден подцепил?

— Ты хоть что-нибудь о ней знаешь? — с тяжелым вздохом спросила я. — Ну, материальное положение, приближенность к трону, последние сплетни о семье?

А еще желательно возраст, недостатки и привычки невесты.

— Ну…

И это «ну» было сказано таким тоном, что мне резко поплохело.

— Мне от твоего тона хочется выплеснуть чай и налить вместо него коньяк. Что ты о ней знаешь?

— Двадцать лет, третий курс, четвертая дочь в семье.

Иными словами, полная задница.

Девушка вцепится в Идена как бульдог. Еще бы, такой билет в обеспеченную жизнь! Единственный наследник главы сыска. Если раньше была у меня бредовая идейка сыграть на благородном происхождении невесты и выставить виконта в таком свете, что девица сама «паспорт перед загсом сожрет», то теперь этот вариант придется отставить. В погоне за мужем бесприданницы готовы сто метров канализации проползти и любые унижения вынести, чтобы отыграться на благоверном тогда, когда на пальце будет заветное колечко. Так что Иден может кутить напропалую, она будет улыбаться и мысленно делать зарубочки в памяти. А после свадьбы на шею Джонатану сядет ее семейка, ведь не бросишь же сватов на произвол судьбы? Особенно смешно мне будет, если они попытаются еще одну дочу за графа сосватать.

А самый прикол, что я уговорила графа не вмешиваться. Хотя Иден, приведя Элен, рассчитывал как раз на обратное, но мне-то откуда знать? Мог бы заранее сказать, мол, так и так, изобразите семейку Адамс! А мы, наоборот, ей весь вечер улыбались и пирожными кормили. Немного не то. Вы согласны?

— Лада, что мне делать?

— Могу предложить вариант под кодовым названием «Рязанов», — вспомнила я сюжет любимой рок-оперы.

— Это как? — виконт аж подобрался.

— Это вы заключаете помолвку, и ты по неотложным делам сваливаешь из страны лет на двадцать.

— И что?

— А дальше либо она тебя не дождется, либо ты не вернешься.

— Радует, — Иден в один укус умял половину бутерброда и продолжил с набитым ртом: — А если и она дождется, и я вернусь?

— Тогда я, если жива буду, лично возьму тебя за ухо и оттащу к алтарю. Девушку, которая хранила верность двадцать лет, упускать нельзя. Спокойной ночи.

В спальне графа я столкнулась с небольшой проблемой. Куда мне лечь? Пока меня не было, граф с удобством расположился поперек кровати, свалив подушки с одеялом на пол. Попыталась сдвинуть — безуспешно.

Здравствуйте, мишки! Я опять ночую у вас.

За завтраком граф кидал на меня недовольные взгляды, но выяснять отношения не спешил. Зато он с такой силой намазывал масло на тост, что в итоге у него в руках остался комок непонятно чего. Брезгливо вытерев руки салфеткой, он поднялся из-за стола и велел мне быть готовой через десять минут.

Минута в минуту я стояла у входа и с ужасом рассматривала очередной подарок графа. Шапку с помпоном.

— Ты издеваешься?

— Я? Это ты делаешь все, чтобы по моему дому бациллы разносить.

— А при чем тут этот кошмар первоклассника? — я потрясла шапкой, помпон весело закачался. — Меня пугают твои наклонности. Я хожу в капюшоне!

У меня отобрали вязаное убожество и водрузили мне на голову. Меня посетили гнусные мысли спросить у экономки спицы и порадовать Джонатана своим хендмейдом. Я на минуту прикрыла глаза, представляя, как натягиваю шапку на графа, оборачиваю его шею резинкой от варежек и затягиваю ее.

Все, я спокойна!

Надо отдать Эверо должное, выяснять отношения он начал только в рабочем кабинете, предварительно заперев дверь на замок. Молча стянул с меня шапку, кинул ее на вешалку, туда же отправилась дубленка, а потом…

— Что сегодня ночью было?

— Насколько помню, все было, — скосила под дурочку я. — А что?

— Тогда почему я сегодня проснулся в гордом одиночестве? Ты бы еще сдачу на тумбочке оставила!

Сказанное до меня дошло не сразу, зато когда дошло… Я минуту только разевала рот, потом потянулась к пресс-папье, но вспомнила о его весе и опустила руку.

— Может, мне просто некуда было лечь? Или я не хотела травмировать психику экономки? Но спасибо за то, что объяснил мне свои претензии. В следующий раз на твою сторону кровати отправлю пинком! А теперь не мешай, мне работать надо!

Чудесно начался денек! Джонатан смотался по делам, чтобы наверстать упущенное время и отвесить своему заму пинка, ибо последний решил пустить задницей корни в начальственное кресло.

Я собиралась засесть за документы, когда в приемную вломился еще один подарочек из нашего мира. Весьма непрезентабельного вида. Сальные волосы, зачесанные в низкий хвост, жуткие очки и мешковатая одежда. Второй тип попаданки. Блин!

Поясню. По моей личной шкале попаданок можно разделить на два вида.

Итак, вид первый. Яркая девушка, часто неформал. Увлекается музыкой, танцами, пением или другими искусствами, может даже владеть рукопашным боем. В своем мире такие обычно бывают душой компании и считают, что привлекают людей легким характером. Здесь рассчитывают получить указания и отправиться мочить Темного властелина. На крайний случай, сначала выучиться магии.

Тип второй. Недооцененный, как я его называю. Серая мышка, тихая, неприметная. Но мама или бабушка ей всю жизнь внушали, что она особенная, просто не нашелся тот принц, который ее красоту разглядит. А остальные мужики ведутся на яркую обертку или развратное поведение. Ага, именно поэтому твои подруги все уже повыскакивали замуж, а ты заготавливаешь сено для белого коня, на котором прискачет твой принц.

По мне, гораздо честнее не утешать девочку такой чушью, а рявкнуть на нее. Объяснить, что она выглядит, как пугало. Сказать, что пока она за себя не возьмется, парни так и будут обходить ее стороной. Но нет. Мы будем подливать чаек, вытирать сопли-слюни и слушать, какая она чудесная-расчудесная, а остальные просто дают, поэтому с ними парни и гуляют.

И вот попадает такая девица в другой мир. Сразу вспоминаются все прочитанные книги, и она раскатывает губу на принца или эльфа, а лучше на эльфийского принца. Угу, сейчас. Девочка, если на твою перхоть и прыщи не повелись в родном мире, то с чего ты взяла, что тут тебя оценят? Встречают ведь по одежке. Зелье? Магия? Кому оно надо, доводить тебя до ума, когда можно сразу найти красавицу в своем окружении?

И ведь не объяснишь им ничего! Бабушки-мамы уже сделали свое черное дело.

А где ловец? Небось довел девицу до дверей, а сам пошел в столовку жрать!

— Я к ректору!

— И вам добрый день! По какому вопросу?

И теперь улыбаемся, ставить человека на место надо с улыбкой, тогда он тебе, может, и поверит.

— По вопросу получения образования, — тихим голоском ответила она.

Я почувствовала себя Морозко, когда тот с Настенькой общался. По крайней мере, голос героини сказки меня так же вымораживал. Еще одна приперлась поступать в середине года! А самое веселое, что лучший способ ее обломать вчера испоганили рукопопые строители!

Ненавижу импровизировать! Но это не значит, что не умею. Схватив со стола первый попавшийся листок, я сделала вид, что сверяю анкетные данные.

— Так, надо заполнить документы. Имя?

— Люба, — прошептала девушка и тут же поинтересовалась: — А экзамены? Если надо, я сдам! ЕГЭ я лучше всех в классе написала.

Я чуть не испортила всю игру. ЕГЭ! Этой пакости тут не хватало! Она сертификат с собой носит?

— Есть. Ради вас приемную комиссию собирать не будем, мы и так слишком долго ждали избранную. Результаты вашего медосмотра, — я протянула руку.

— Какого медосмотра?

— А вы его не проходили? — ужаснулась я. — Без медосмотра мы вас не примем!

— Да я вроде нормально себя чувствую, — ощупывая себя, удивилась девушка.

— Сейчас да, — я выскочила из-за стола и, схватив Любу за руку, потянула на выход. — Но вам предстоят усиленные тренировки, вдруг ваше сердце не выдержит? Или психика? А нам терять избранную никак нельзя.

Захлопнув дверь, я тщательно ее заперла. Не хватало еще, чтобы любители фауны опять к рыбе полезли.

Девушка с интересом осматривала все вокруг, но, увидев последствия ремонта, брезгливо скривила носик.

— Что поделаешь, силу наши студенты еще не умеют соизмерять, вот и выходят такие казусы, — против воли начала оправдываться я. — Ремонт у нас не прекращается! Осторожнее! Тут штукатурка падает. Кстати, а вы застраховаться не хотите?

Наконец дойдя до кабинета психолога, я оставила девушку за дверью, а сама направилась договариваться к мозгоправу.

Тот меня узнал:

— Опять бяку от ловцов подцепили?

— Еще какую, килограммов на пятьдесят. Ждет за дверью, — наклонившись, я зашептала, постоянно оглядываясь на дверь: — Там по вашему профилю. Недооцененная попаданка. Помогите, а? Нужно ей белый билет выписать. Поговорите, вытащите комплексы на свет, на крайний случай, сводите в лазарет. Нужно ее отвадить от роли избранной.

— А вы?

— А я пойду искать того, кому это счастье надо вернуть.

Поиски я начала со столовой и правильно сделала. Знакомый по зимней прогулке ловец с аппетитом наворачивал пирог, запивая его вишневым компотом.

Мысленно желая ему подавиться, я пошла на разборки.

Ловец жевал, не замечая меня, пришлось покашлять, и перед моим носом оказался стакан компота.

— Вы подавились? Выпейте!

От душа из вареных ягод его спасло то, что вишневый компот я очень любила и не могла позволить себе такое расточительство. Закрыв глаза, я маленькими глоточками начала цедить компот, делая глубокий вдох после каждого глотка. Хорошо…

— Впервые вижу, чтобы вишня оказывала на людей успокаивающее действие, — заговорил ловец.

— Сейчас все, что занимает мои руки и не дает схватить вас за горло, оказывает на меня успокаивающее действие.

Ловец побледнел и пошел еще за компотом, похоже, он планирует купить сразу весь пятилитровый бак. Ну, логично, сначала я буду пить компот, потом хотеть в туалет, и мне будет точно не до него.

Передо мной поставили запотевший графин. Разговор, похоже, будет долгим. Первый стакан я прикончила за две минуты и, облизываясь, потянулась к ягодам на донышке. Отправив вишенку в рот, я наконец соизволила поднять глаза на ловца.

— Излагайте, но учтите, у меня в руках оружие.

— Это? — ловец пренебрежительно кивнул на ложку.

— Я метко плююсь косточками, а по словам Эверо, я — ядовитая тварь, так что плевок косточкой — это страшное оружие. А этим… — я провернула в руках ложку на манер ножа-бабочки, — можно выковырять глаз. А еще можно разбить стакан и вооружиться осколками.

— Я уже не хочу ничего с вами обсуждать.

— Тогда я вам продемонстрирую аэродинамические свойства подноса.

Угроза оказала воздействие. Как выяснилось, смерть Родерика сыграла решающую роль в карьере Димитрия. Видно, ментальное воздействие на меня явилось тем чудесным поводом пощипать ловцов, которого так ждала верхушка, контролирующая наркотики. При всей моей ненависти к родственникам почившей графини, дело свое они знали. Тряхнули слободу они качественно, головы летели только так. Зато после чистки рядов ловцы дрожат над каждым попаданцем.

Я чуть вишней не подавилась! То есть этот цирк, который он устроил при нашей встрече, это, в его понимании, «трепетное отношение»? Жалко мне его детей, он им психическую травму еще в младенчестве организует.

Но ловец предпочел организовать психическую травму мне.

Когда он занял свой пост, то решил не изобретать велосипед и продолжить славную традицию эксплуатации бедной меня. Может, пора заикнуться о процентах? Я тут изгаляюсь как могу, чтобы выполнить их обязанности, то есть убедить попаданцев работать, а не пытаться паразитировать на обществе. Причем изгаляюсь бесплатно! А почему? Может, мне за это прибавка к зарплате полагается? Я тут же прощупала почву для роста моих финансов. Но моим надеждам вырастить денежное дерево не суждено было сбыться.

— Грамота? Ну, знаете ли! У меня нет дырок на обоях, чтобы их грамотой прикрывать, и халявная рамочка мне даром не нужна, — возмутилась я таким поощрением моих заслуг.

— Копите и сдавайте как макулатуру, — огрызнулся ловец. — У нас теперь финансирование государственное полностью. Причем с вашей помощью.

— В таком случае, на премию зарабатывайте сами.

И, скрежетнув ножками стула по полу, я встала из-за стола.

— Приятного пищеварения!

А девицу выставить надо. Ну не считают нужным попаданки работать. Меня просто умиляет их святая уверенность, что герцоги, графы и принцы будут падать к их ногам. Не вопрос! Для этого нужны заговорщики, придурок-сынок и бутылка вина. Стопроцентный результат! Дарю рецепт.

И когда эта девица по собственной дурости окажется в постели знатного юноши, кто виноват будет в организации борделя? Естественно, ректор Академии! Сам в открытую с любовницей живет и на работе дом свиданий устроил. А ведь Эверо — тоже знатная добыча.

И тут я открыла для себя еще один неприятный момент. Я ревновала… Как представила, что молоденькая девчушка будет крутить задницей перед графом, так сама захотела за меч схватиться. Какое глупое и мерзкое чувство… И главное, необоснованное. В храме мы с графом не венчались, брачные контракты не подписывали. С чего мне считать его своей собственностью? Не с чего, поэтому к пинку под зад я должна быть готова в любой момент.

Но, как оказалось, изображать из себя самодостаточную и независимую женщину я поторопилась, ибо в этот день мне выдали зарплату. Я пересчитала монеты, и у меня возникло дикое желание взять трудовой договор и перечитать. Я вообще в Академии работаю? Или на паперти стою? Полученной суммы с трудом хватило бы на оплату квартиры и покупку запаса крупы. Про мясо, овощи и прочие ступени пищевой пирамиды я в этом месяце могла забыть.

Я сидела за своим столом с горкой монет и листком бумаги и пыталась выкроить еще хотя бы медяк на расходы. Увы, иного выхода, как вскрывать копилку со сбережениями, я не видела.

— На обед не хватает? — раздался над ухом голос Идена.

— Иден, люди называют это, — кивок на деньги, — зарплатой. И живут на нее месяц.

— Как на это можно жить месяц, если на это пообедать нормально нельзя?

Судя по всему, питаясь воздухом. Только этого не объяснить юноше, который всю жизнь получал дотации от родителя. И как его отправить в военную Академию? Он ведь там с голоду помрет! Ну, или не помрет… Зная коммерческую жилку Идена, тот к чертям собачьим подорвет боеспособность родины. Тут перед моими глазами возникла картинка… Пустой склад, за столом в центре сидит Иден и считает деньги, потом он поднимает голову и произносит сакраментальную фразу прапорщика из сериала. Брр! Я потрясла головой, отгоняя видение.

Нет, этот мальчик не пропадет!

— И с чего ты планируешь бюджет? Или папа тебе счет за проживание выставил?

Так и хотелось брякнуть в ответ: «Нет, телом расплатилась!» Но я решила лишний раз не смущать подрастающее поколение.

— Кстати, — я задала давно мучивший меня вопрос. — Как он смог так быстро обеспечить меня полным гардеробом? Или я одного размера с твоей мамой?

— Ну… — Иден замялся. — Тут меня надо благодарить.

Это когда он меня так облапать успел, что размеры запомнил?

Все оказалось не так, как я думала. После случая с няней сын вел партизанскую войну с пассиями папы. Что может сделать семилетний ребенок, вооруженный клеем, бумагой, красками, ножницами и пластилином? Многое! Жан-Поль Готье обрыдался бы, глядя на дизайнерские шедевры виконта. Ни одна пассия папы не ушла без обновки. Только дамы не ценили креативные наклонности отпрыска Эверо. А слухи типа «хочешь проститься с новым платьем — переспи с Эверо» начали медленно просачиваться в высший свет. Вот и пришлось графу нанимать на постоянной основе портниху. Это было дешевле, чем снимать конспиративную квартиру.

Так что пошив гардероба в короткие сроки не был для графа чем-то выдающимся.

Мне вот интересно, сколько дней в году виконт мог нормально сидеть? Если исключить те, когда ему мешало шило или последствия отцовского воспитания.

Тем временем Идену в голову пришла гениальная, на его взгляд, мысль. Он сгреб мою зарплату со стола и сунул в карман.

— Э? — единственное, на что меня хватило.

— Куплю тортик к ужину.

Гр-р-р. Замечательно! Придется еще пожить на полном пансионе у Эверо. Сумасшедшая семейка! Кстати, о сумасшедших… Пора забирать девочку от психолога. Надеюсь, что обойдусь без санитаров. Хотя надо отловить Димитрия на всякий случай.

Ловец нашелся там, где я его оставила. Ему компот, что ли, вином разбавляют? Слишком уж довольное выражение лица для того, кто ест стряпню нашей поварихи. Заметив меня, он отсалютовал бокалом. За столом раздачи начали шептаться, а уборщица подхватила тряпку и помчалась протирать столики по соседству, хоть они в этом и не нуждались. Привет, сплетни!

— Что-то вы долго.

— Искала, где макулатуру принимают.

— Грамоты понадобились? Нашли дырку на обоях?

М-да, встретились две змеюки. Будем клыками и погремушками мериться? А, ладно, запишем и временно забудем.

Дабы сохранить лак на столешнице в целости и сохранности, стоило увести ловца подальше от уборщицы, которая впервые на моей памяти вспомнила, что столы надо протирать. До этого женщина была свято уверена, что крошки, оставленные студентами после обеда, являются закуской для студентов, которые займут этот столик потом. С таким подходом к гигиене питания я все ждала счет от завхоза на обработку столовой от тараканов. Это была еще одна причина, по которой я старалась реже пользоваться общепитом нашего учебного заведения.

Я подхватила ловца под руку и потащила в сторону выхода. Тот не сопротивлялся. По моему скромному мнению, он пришел сюда как на комедию в кино. Может, у дверей в приемную начать торговать попкорном, колой и нагитсами? Кассу сделаем…

Ну что ж, сменим жанр? Сейчас идем к психологу, а я всегда любила «Молчание ягнят». Поиграем в Ганнибала Лектора?

— А куда мы идем? Разве «зал испытаний» не в другой стороне? — недоуменно покрутил головой Димитрий.

— Зал испытаний не выдержал испытания ремонтом. Поэтому мы идем на вынос тела к психологу.

— Надеюсь, выносить мне придется не психолога.

Ну… До того, как мы миновали поворот коридора, я была в этом уверена. Но, когда до нас донеслись отчаянные вопли нашего штатного мозгоправа, моя надежда на лучшее, вопреки поговорке, сдохла первой. Это как надо орать, чтобы было слышно через толстенную кладку и дубовую дверь? Или строители добрались и сюда, заменив камень на гипсокартон?

Мы остановились и прислушались. Ловец не удержался и после очередного вопля поинтересовался:

— Это ваш лучший специалист?

— Это наш единственный специалист, — огрызнулась я. То, что кричал мужчина, несколько беспокоило. Это его обычная серая мышка так довела? — И если он не справится с этой девушкой, вполне вероятно, Академия решит экономить на его услугах.

Очень хотелось войти и прекратить избиение младенцев, но это было бы некультурно по отношению к психологу. Я одним своим вмешательством поставила бы под удар его компетентность как врача и гордость как мужчины.

Театр абсурда достиг кульминации. Вопль был уж совсем отчаянным. И что мы кричим? Я приложила ухо к двери, а спустя минуту чуть не сползла по стенке от хохота. Димитрий ржал рядом.

— Тише. Из-за вас плохо слышно.

Дверь, конечно, приглушала децибелы, но слышно было отчетливо:

— Ну зачем вам меч, украшенный самоцветами? Я понимаю, если бы вы были мужчиной. Меч для них — это, можно сказать, символ их достоинства, поэтому они и украшают его всякими дорогими побрякушками. Ходить без штанов и демонстрировать себя во всей красе они не могут. А вот размахивать мечом налево-направо — пожалуйста! Но вы-то девушка! Или папа хотел мальчика? Он гладил вашу маму по животу и спрашивал: «Кирюша, как ты там?» А когда вы родились, дарил вам мальчиковые конструкторы? Отсюда ваша нездоровая страсть к фаллическим символам?

Истерика у меня нарастала. Я как раз у Эверо видела коллекцию шпаг. Это что, символы всех мужчин рода на стенке висят? Но тут голос из-за двери начал разносить еще один любимый атрибут попаданок — бронебикини. Про реакцию металла на жару, холод и влажность я знала. Но про еще одно неудобство от ношения кольчуги на интимных местах я и не догадывалась. А откуда психолог знает?

У меня зародилась идея.

— Куда собралась? — нагнал меня на повороте мужчина.

— В театральный кружок, — смысла скрывать я не видела.

— Что вы там забыли?

— Будете смеяться, кольчужные трусы.

— Интересные у вас спектакли, — пробормотал себе под нос ловец.

— Ага, — разыскивая дверь в костюмерную, пробормотала я. — Житие пресвятой Иланы, советую. Лечит расстройства сна и помогает тренировать меткость при закидывании актеров гнилыми овощами.

Театральный кружок был еще одной провальной инициативой Караля. Мало того, что студентов туда записывали силой, что не могло не повлиять на качество их игры, так еще и все постановки проходили строгую цензуру Аугуста. А уж он отрывался по полной. Поцелуй на сцене? Распутство! Драка? Позор! Убийство? Богиня покарает вас! В итоге репертуар у театра был, мягко скажем, стремный. Житие святых и великих правителей. Поэтому кроме родителей на спектакли никто не ходил, приходилось сгонять зрителей в принудительном порядке. Я давно предлагала Каралю приравнять посещение студенческого театра к отработке наказаний. Было у меня ощущение, что дисциплина тогда будет железная. Единственное, к чему не было претензий, так это к реквизиту. Если была возможность сделать настоящий кубок вместо бутафорского, его делали настоящим. Денег на это не жалели. Любая попытка урезать бюджет каралась истерикой Аугуста на тему «вы убиваете единственный способ насадить в душах студентов свет богини». Ректор скрипел зубами и подписывал чеки. Надеюсь, что фавор пресветлого при дворе закончится с приходом к власти регента. Давно пора гнать настоятеля из Академии, уж больно много он на себя берет.

Полки ломились от реквизита. А вот и кольчужные трусы. Сдвинула я их с трудом, а на весу и вовсе не удержала, уронив с жутким грохотом. Хорошо хоть, ногу убрать успела. Эх, заранее сочувствую девочке, поскольку я не просто заставлю ее их надеть, так еще и физическими упражнениями обеспечу.

Димитрий без труда поднял предмет интимного туалета и, взвесив его в руке, присвистнул.

— Я, конечно, прогуливал иногда «Законы мироздания», но что-то не помню в «Житие Иланы» одежды подобного фасона.

— А, не бери в голову, современное прочтение, — запирая дверь, сказала я. — Она ведь отказалась от свадьбы с королем ради уединенной жизни вдали от мирской суеты в самом дальнем и изолированном храме страны.

— Ну да.

— Аугуст посчитал это неправдоподобным и слегка изменил финал. Там девушка, чтобы избежать соблазна, надевает на себя пояс верности, запирает и выкидывает ключ в море.

— Ага, и весь остаток жизни ковыряет замок вилкой, поскольку выясняется, что трусы ржавеют и не растягиваются.

— Вот на это я и надеюсь.

— Я знал, что вы садистка.

— Стараюсь.

Ситуация у психолога не изменилась, разве что мозгоправ охрип. Надо спасать. Своими силами он не справится, придется терпеть эту девицу до конца ремонта. Я постучалась и, дождавшись, когда щелкнет запирающее заклинание, ввалилась в кабинет. Похоже, психологу скоро потребуется психиатр. Галстук ослаблен, волосы дыбом, в глазах такое отчаяние, будто он объяснял клинической блондинке теорию струн.

Голосом, полным надежды, я обратилась к нему:

— Надеюсь, избранная здорова?

По взгляду мужчины было ясно, что избранная-то здорова, а вот в моем психическом здоровье он начинает сомневаться. Ну кто знал, что он не справится и мне придется импровизировать?

— Я принесла одежду, которая более подходит ее статусу.

И выставила напоказ кольчужное великолепие! Психолог подавился воздухом, распахнул дверцы шкафа, и нашим взорам предстала целая галерея бутылок. А ничего у него запасы коньяка. Вот от глотка из крайней бутылочки я бы тоже не отказалась, надеюсь, он, как джентльмен, угостит даму? Эй, а зачем из горла хлестать?

— Примерьте! Их носила великая женщина, о жизни которой слагались легенды!

— Это артефакт? — заинтересовалась девушка. — Какие у него свойства?

Свойства грузила, поэтому переходить реку вброд не советую. Но вслух я произнесла совсем другое:

— Оберег от излишнего мужского внимания.

По изменившемуся лицу попаданки я поняла, что попала впросак. Девушка намеревалась привлечь к себе мужское внимание с помощью бронебикини, а не отпугнуть. Господи! После того, как проходишь день с металлом на интимном месте, ты не о мужчине мечтать будешь, а о жирном креме и детской присыпке. А от слова «трение» тебя вообще будет передергивать.

— Без этого артефакта мы просто не можем вас отправить в поход против сил зла. В эльфийский лес может войти только непорочная дева, а ничто, кроме пояса целомудрия пресвятой Иланы, не докажет вашу чистоту.

Что я несу? Какие эльфы? Единственное ушастое создание в этом мире — бывшая невеста Идена, только сомневаюсь, что она согласится сыграть Галадриэль. Да и ловец мне спасибо не скажет, если ему придется пасти ее зимой в лесу. Хотя идея подстроить так, чтобы он прочувствовал на себе всю гамму моих ощущений в день нашего знакомства, весьма соблазнительна.

Дожила, похоже, у меня кризис идей для гадодействия. Я надеялась, что кольчужная жуть отпугнет эту любительницу квестов! И как теперь ее спровадить?

Но, видно, у пресмыкающихся мысли сходятся, поскольку Димитрий подхватил эстафету:

— Теперь облачайтесь в одежды и следуйте за нами, чтобы пройти последнее испытание.

Дабы не смущать девушку, мы вышли из кабинета. Смешно сказать, нацепить на себя эту срамоту и дефилировать по округе мы не стесняемся, а переодеться при мужчинах, которые отвернутся, нам стыдно. Но поизображать из себя бабульку, сетующую на падение нравов, мне не дали. Как только за нами захлопнулась дверь, Димитрий с силой вцепился мне в плечи, впечатав меня в стену, навис надо мной и прошипел:

— Какие эльфы? Что ты несешь? Ты хоть понимаешь, что эту обманку она раскусит, едва только немного адаптируется в этом мире? И что потом? Ты об этом подумала? Ладно, где у вас оранжерея?

И он постучал указательным пальцем по моему виску.

— Лада, ты со всеми ловцами обедаешь и обнимаешься? — раздался злой голос Джонатана.

Блин! Представляю, как мы смотримся со стороны и что подумал Джонатан. Картина маслом: ловец прижимает меня к стене и нежно проводит рукой по лицу. А если он уже успел пройти мимо столовой, то я могу смело выбирать кисточку, которой мой прах сметут с пола.

Димитрий поспешил отскочить от меня как можно дальше, видно, вспомнил, с чего начались неприятности Родерика и кто эти неприятности обеспечил.

— Джонатан, ты знаешь, я не люблю банальностей, но это не то, о чем ты подумал! И совсем не то, что тебе рассказали! — поспешила откреститься от всего я.

— Правда? Значит, продукты с кальцием я могу не есть?

— Если ты намекаешь на рога, то напомню, что стараниями твоей супруги ты и так давно рогат.

Вот приспичило ему отношения выяснять. Порадуем психолога и ловца пикантными подробностями нашей жизни! Давай еще утреннюю сцену продолжим?

Я отлипла от стенки и поправила одежду. Затем подхватила Эверо под локоток и потащила к лестнице, тот сначала упирался, но, видимо, потом посчитал, что глупо смотрится, и уступил моему натиску.

— Продолжим скандал в кабинете. Там хотя бы из свидетелей только немой Немо, — прошипела я ему на ухо. — А теперь вперед, в оранжерею. Мне интересно, что придумал Димитрий.

Нам пришлось сделать крюк, чтобы захватить верхнюю одежду для меня и Джонатана. У ловца куртка была с собой, а психолог решил пропустить стадию замерзания и пойти сразу греться, благо с его запасами горячительного можно, особо не напрягаясь, ледниковый период пережить. Единственная, кто остался без теплых вещей, так это Любовь, но ее это не смутило, и она, бодро бряцая, пошла на выход. Тут у меня проснулась совесть… Конечно, в целях воспитания стоило выпустить ее в таком виде на мороз, но с другой стороны — ей же рожать, а застуженные придатки этому не способствуют. Запороть воспитательный момент и одолжить ей плащ? Эх, что-то я слишком добрая сегодня. Быстро заскочив обратно в приемную, я схватила с вешалки запасной плащ, который держала на случай, если надо добежать до другого корпуса, а дубленку надевать лень. Он, конечно, малость потрепанный, но теплый.

Уже на лестнице накинула его на плечи девушке, объяснив, что не стоит афишировать пребывание избранной в Академии, у сил зла и здесь есть слуги. Этот аргумент ее удовлетворил. Вот и хорошо, студентам и преподавателям эту мадам видеть ни к чему.

Наша процессия наконец покинула административный корпус и выдвинулась в сторону многострадальной оранжереи. Впереди шли мы с Эверо, после нас Любовь, а замыкал процессию Димитрий.

А хорошо на улице! Морозный воздух, солнце светит так, что глазам больно, иней на ветках, под ногами снег хрустит. Короче, не день, а иллюстрация к знаменитому стихотворению Пушкина. Единственное, что нарушало идиллию, так это стук зубов попаданки. В остальном все было замечательно. Мы с Джонатаном шли под ручку неспешным шагом, как влюбленная парочка, разве что не сюсюкали друг с другом. Это оказалось неожиданно приятно, даже для такого циника, как я. Что поделаешь? Любовь к романтике мне бывший отбил качественно и надолго. Если этот поганец чувствовал, что после очередной ссоры я готова внести в интерьер подъезда такую деталь, как его чемоданы, он начинал с головой погружать меня в мир романтики. Цветы, прогулки, ужины при свечах. Я долго велась на эти розовые сопли, пока в какой-то момент не поняла, что продаю себя за букет и шоколадку. Бывший был с позором изгнан, а все его подарки раздарены. С тех пор самый верный способ упасть в моем рейтинге — это подарить мне мягкую игрушку. Еще ниже можно спуститься, подарив говорящую мягкую игрушку. Помню, однажды чуть не заработала инфаркт, сев в темноте на диван и услышав из-под задницы «Что ты улыбаешься? Видишь, ты мне нравишься!», сказанное голосом Терминатора.

А тут идем рядышком, как шестнадцатилетние подростки, и мне совсем не хочется язвить по этому поводу. Похоже, я начинаю привязываться к этому невыносимому графу и его отпрыску. Причем, кажется, это взаимно, раз его сын советуется со мной по поводу невесты, а сам Джонатан ревнует меня к каждому мужчине.

— Пришли, — провозгласил ловец. — Здесь мы воссоздали уголок эльфийского леса, со всей его флорой. Ваша задача — провести здесь ночь, и если с вами ничего не случится, значит, вы готовы нести искру света в черные души и сердца подданных Темного властелина.

Где он этой пафосной чуши нахватался? А главное, где мозги этой дамы, раз она в подобную чушь верит? На ее месте я бы рот-то захлопнула, здесь не только флора, но и фауна водится. Такая здоровая, обильная и кровососущая. А чего комарам-то здесь не жить? «Раптора» и других инсектицидов нет, естественных врагов нет. Кормежка регулярная, благо студенты это место давно облюбовали для свиданий. Так что ночка девушке предстоит веселая. Может, для пущего веселья из живого уголка полоза и жабу сюда запустить? Хотя… Площадь слишком большая, чтобы встреча попаданки с ними точно состоялась. Да и есть у меня подозрение, что потом мне же и придется их ловить.

Тем временем Димитрий запер дверь снаружи, оставив девушку наедине с природой. Надеюсь, биологию в школе она не прогуливала и ядовитый плющ от лопуха отличить сможет.

— Посмотрим на ее рвение утром. Теперь у меня к вам два вопроса. Где ближайшая винная лавка и где ваш садовник?

Мы с графом дружно развели руками. Пусть к студентам с этим вопросом подойдет, они к лавке дорогу шириной с МКАД протоптали. Сдали, не сдали — и то и другое повод сделать кассу заведению. Был, правда, еще третий повод — купить «подарок любимому преподавателю», но такое случалось редко. Был неприятный случай, когда студенты «накрыли поляну» комиссии и чуть не перенесли экзамен в уборную. С тех пор к любым «подаркам», употребляемым внутрь, преподаватели относятся подозрительно и предпочитают им звонкую монету. Даже арест Караля за взятки не отучил их от этой привычки. Джонатан бесился, но, поскольку без мзды его сынок нормально учиться не мог, особенных репрессий не устраивал. Так, показательно лишил премии слишком зарвавшихся. Угу, они так расстроились, так расстроились… Один экзамен отбивал им премию в пятикратном размере.

Обратно в кабинет Эверо мы шли так же под ручку. Неожиданно мне в голову пришла хулиганская идея, воплощение которой не требовало значительных усилий, только руку протяни. Ну я и протянула, и дернула… ветку. Я-то отскочила, а вот граф от снежного душа увернуться не успел. Упс, я взглянула на него, и смеяться резко расхотелось. С каменным выражением лица он стряхнул с себя снег, поправил воротник пальто и пошел по аллее дальше. Он что, обиделся? Я кинулась вдогонку извиняться.

Но едва я коснулась его плеча, как меня подхватили на руки, и следующее, что я помню, это как небо с землей менялись местами, пока я летела в сугроб. Вот засранец с актерским талантом! Так весело мне не было класса с шестого, когда нас аналогичным образом мальчишки у школы гоняли. Я лежала в сугробе и ржала, от смеха у меня даже слезы потекли. Пришлось скорее закрыть лицо руками, иначе холодный ветер обеспечил бы мне конъюнктивит. Видно, неправильно истолковав мои действия, граф склонился надо мной и обеспокоенно спросил:

— Лада? Ты что? Ушиблась?

Я ухватила его за шарф и повалила, правда, немного не рассчитала, и граф ткнулся лицом в снег, что вызвало у меня новый взрыв смеха. Граф хохотал рядом.

— Похоже, я вывел формулу, как сделать женщину довольной. Секрет прост: ночь любви, вкусный завтрак и чуточку ревности.

— Про «швырнуть ее в снег» не забудь, — добавила я.

— А может, сразу за волосы и в пещеру? И там, на шкуре, — с предвкушающей улыбкой наклонился ко мне Джонатан, но я его отпихнула.

— Хватит. Студенты, наверное, уже дырку в окнах протерли.

— Вот и отлично, — пробурчал Джонатан, помогая мне подняться и тщательно отряхивая меня, особое внимание уделяя бюсту и пятой точке. — Всех, кто сегодня получит «неуд» за поведение, я отправлю в помощь дворникам убирать снег. Чтобы в следующий раз слушали лекторов, а не в окно глазели.

С таким хорошим настроением мы и вернулись в приемную. Я тут же пошла варить кофе, поскольку мы все-таки немного подмерзли. А может, выдать вечером Идену деньги на мороженку и отправить погулять? Устрой дитю культурную программу, и он не сорвет культурную программу тебе. Сами в это время посидим у камина с бокалом глинтвейна и пирогом. При одной мысли об этом у меня потекли слюнки, и не только от перспективы вкусно покушать. Определенно, ребенок сегодня идет гулять, чтобы не смущать взрослых и не лезть к ним с едкими комментариями и ненужными советами.

Я отнесла кофе графу и взялась за уборку. Эх, может, намекнуть начальству на смену колера мебели? Например, на беленый дуб, там хоть пыль не так видна и не надо каждый день с тряпкой рысачить. Когда я протирала стол, мне под руку попался листок бумаги, который я использовала как прикрытие. Откуда я его вытащила? Кажется, из стопки с учебными планами. Я хотела положить его на место, но взгляд зацепился за слово «Резолюция». С чего такое фигурирует в учебном плане? Любопытно… Как выяснилось, любопытство сгубило не только кошку, у меня, например, чуть сердце не остановилось. Документ был копией, и в нем королю предлагалось выселить попаданцев в резервации, поскольку их количество и асоциальный образ жизни представляют опасность для коренного населения страны. В принципе, Олег предупредил меня о подобном законопроекте, поданном на рассмотрение королю перед тем, как погибла монаршая чета. Вот только он умолчал, что Эверо участвовал в его разработке, отдав все лавры Аугусту. Сволочь! Я вздрогнула и столкнула со столешницы графин с водой. Теперь ковер украшала россыпь мелких острых осколков. Если бы я была героиней бульварного романа, то непременно провела бы параллель со своим разбитым сердцем. Но, слава богу, я ею не являлась и вообще считала, что место подобного чтива в дачном туалете, поэтому просто укорила себя за неуклюжесть и опустилась на ковер, чтобы лучше видеть мелкие кусочки графина. Я собирала стекло, когда в приемной показался «законотворец» и бросился ко мне:

— Лада?

— Не подходи! — я шарахнулась от него и, не удержав равновесия, плюхнулась на попу.

— Что с тобой? — он протянул мне руку, чтобы помочь подняться, но я встала сама.

Граф нахмурился и попытался взять меня за руку, но я спрятала ее за спину.

— Лада, прекрати этот детский сад, — в голосе Эверо послышалось недовольство.

— Детский сад? Да мне хочется в дезинфицирующем растворе искупаться после общения с тобой! Иудушка!

Я швырнула в него злополучный листок, но, как истинный гуманитарий, не учла законов физики — вместо того, чтобы красиво впечататься в лицо графа, листок мягко спланировал на мокрый ковер. Граф не поленился его поднять.

— Так ты из-за этой ерунды взбесилась? — в его голосе звучало недоумение.

Это меня добило. Я никогда не верила в генетическую память, но тут я почувствовала, как во мне просыпается кровь предков-казаков. И эта кровь требовала схватить шашку и снести голову обидчику. Но вместо этого я сжала кулаки и уставилась на Джонатана испепеляющим взглядом. Предки презрительно сплюнули.

— С чего ты так остро реагируешь? Закон не одобрили, нам погрозили пальчиком и сказали не нагнетать обстановку в стране, — он примирительно положил руки мне на плечи, меня передернуло от этого жеста. — Ну хочешь, ударь меня, может, полегчает.

Ударить? А это мысль! Я скинула его руки и как следует врезала по носу. Граф взвыл и схватился за переносицу, кровь шустрым ручейком потекла сквозь пальцы и добавила «красоты» дорогому ковру. Я мысленно поблагодарила папу. Когда у меня начала расти грудь, мальчишки в школе не нашли ничего умнее, как пытаться меня лапать, и я помню, как отец орал нечто в духе: «Бей за такое! Бей до крови, чтобы подойти боялись! Или после урока отлови и врежь, чтоб головой в стенку влетел!» Он даже показал мне пару ударов. Став старше, я поняла, что это бесценный опыт. Как пишут в романах или показывают в кино? Она замахнулась, и он потрясенно прижал руку к пламенеющему отпечатку ее ладони на своей щеке. Думаете, так бывает в реальной жизни? Угу, три раза. Обычно следует вопль: «Ах ты тварь!» — и тебе разбивают губу ответной оплеухой. Поэтому я всегда била так, чтобы у меня была пара минут на то, чтобы ретироваться, пока мужчина останавливал кровь. К счастью, сейчас был всего третий раз, когда я вела себя подобным образом.

Время на побег стремительно таяло, поэтому я подхватила вещи и бросив: «Заявление об увольнении напишу завтра», убежала домой. Тем более я пока еще могла сдерживать слезы, чтобы позорно не разреветься перед ним.

Квартира представляла собой весьма унылое зрелище. Видно, Джонатан расстарался и нанял людей привести ее в божеский вид, но как только я открыла дверь — на заметку: сменить замок, срочно! — у меня появилось чувство, что я сняла номер в дешевой гостинице. Все предметы, которые создавали уют в моем жилище, пропали. Диван лишился подушек, исчезли мои любимые бокалы, отсутствовал ковер на полу. А, ладно. Все равно завтра пишу заявление об увольнении, а там и жилплощадь освободить попросят. С другой стороны, вещей меньше собирать. Поэтому я сначала забралась в ванну, где пролежала около часа, а потом просто тупо валялась на диване, рассматривая трещину в штукатурке. Даже свет не зажигала. Да и платье после купания пришлось надеть то же самое. На случай пропущенных стеклянных осколков я даже в сапоги влезла, не сказать, что удобно, но все же лучше, чем напороться на стекло, встав по нужде. Мое самобичевание прервал стук в дверь. Не дай бог, это Эверо! А у меня ничего тяжелого под рукой нет!

Я почти угадала. С биологической точки зрения в пришедшем была только половина от Джонатана. Перед дверью топтался его сынок.

— Зачем пришел?

Он показал коробку, перевязанную бечевкой. Обещанный тортик? Тогда пусть заходит. Как подсказывал опыт, впадать в депрессию лучше в обнимку с мороженым или шоколадом, но тортик тоже подойдет. Я посторонилась, пропуская Идена в квартиру, а он не упустил случая меня подколоть:

— Может, мне разносчиком подрабатывать? Как показывает опыт, красивые женщины пускают меня к себе исключительно в комплекте с едой.

Хмыкнув, я на всякий случай, перед тем как закрыть дверь, внимательно осмотрела лестничную клетку на предмет наличия на ней еще визитеров. К счастью или к горю, их не было.

Юноша тем временем хотел нарезать торт, но тут выяснилась еще одна неприятная деталь — из посуды у меня остались две ложки и две казенные алюминиевые кружки, а стулья вообще отсутствовали. Хорошо хоть, в шкафчике нашлись чай и сахар, а еще обнаружился чайник — погнутый, но вполне годный. Поэтому, разместившись на полу в комнате, мы поедали торт прямо из коробки.

— Зато будет, что внукам рассказать, — отламывая себе приличный кусок торта, вскользь заметил Иден.

— А почему не детям?

— Потому, что для детей я должен быть непогрешимым идеалом. А рассказ о том, как я в час ночи жрал торт с любовницей моего отца, боюсь, подорвет мой авторитет. Это я лет до двадцати могу куролесить, а потом работа, семья, служение отчизне по примеру отца. Кстати, не хочешь подорвать и так шатающийся авторитет моего папочки рассказом о том, как он заслужил потрясающий удар, обеспечивший ему кривой нос и синяки на оба глаза?

— Попыткой выписать мне билет за сто первый километр, — кроша торт на мелкие кусочки, ответила я.

Иден так и замер с ложкой во рту. Если он будет сейчас убеждать меня, что в этом нет ничего страшного, то остатки торта послужат маской для его лица. Видно, было в моих глазах что-то такое, раз юноша поспешил перевести тему разговора в другое русло:

— Ну, ты достойно отплатила, подправила отцу профиль, думаю, была бы возможность, сделала бы так, чтобы я единственным наследником остался. Благослови богиня длинные узкие юбки.

— Ничего, сейчас выпьет коньяку и вылечит себя.

— Я смотрю, угрызения совести тебя не особо мучают? И кстати, мой отец магию на себя не тратит.

— Это почему?

— Честно? — по-плутовски улыбнулся Иден и понизил голос до шепота: — Его специальность — боевая магия, а целительство он бессовестно прогуливал. Поэтому он может только ломать носы. Впервые сбылось предсказание преподов, мол, «наш предмет еще пригодится». Он сегодня убедился на собственном опыте, что сломать нос можно и без магии, а вот вылечить без нее перелом трудновато.

Впервые за последние несколько часов я улыбнулась. Виконт наклонился ко мне и зашептал:

— Раскрыть еще одну тайну? — Он отстранился и взглянул на меня, ожидая ответа. Ну, я не женщина, что ли? Конечно, я кивнула, и он сказал: — Папа догадывался, куда я пойду, и просил передать тебе букет цветов, кажется, это были гвоздики.

— И где они?

— На разоренной могилке Шарика. У меня возникла мысль, что, хоть цветы передал отец, по морде ими получу я. И вообще, может, он прав?

Тут настала моя очередь давиться тортом, а Иден тем временем продолжил:

— Много ты знаешь своих соотечественников? Только девочек с запудренными сказками мозгами? А ты представляешь, сколько людей ловцы уничтожают на месте после прочтения сознания? Или думаешь, что раз ты трудоголик, то и все такие же? Ну-ну. Поверь, страсть к легким деньгам и тунеядству у вас, попаданцев, тоже огромная. А сколько девушек хотят получить от жизни все, просто раздвинув ноги?

Ну, что тут сказать? Уел. Я сильно сомневаюсь, что обеспокоенные оттоком людей маги моего мира упустили случай, так сказать, «убрать паршивую овцу из стада», подкинув в параллельный мир. Взять хотя бы наглядное пособие, сидящее сейчас в оранжерее. Или других, кто был до нее, всех, кому отказали в праве на обучение. Ловцы с большим трудом заставляют их работать. Конечно, в этом есть промах и нашего воспитания. С каких пор, например, работа на заводе — это что-то предосудительное? Так нет! Наша молодежь уверена, что работать руками — фи! А вот получать деньги за болтологию — самое то! Неудивительно, что с таким подходом нас тут паразитами считают. Ведь каждый, кто не устроен, проживает в слободе ловцов, и на их содержание деньги идут из налогов.

— А как тебе в руки попал этот листок? Насколько я помню, это была секретная разработка.

— Лежал в стопке с учебными планами, — не делая из этого тайну, ответила я.

Реакция Идена меня поразила, он так резко повернулся ко мне, что въехал коленом в торт. Жаль, там еще где-то треть оставалась.

— А ты знаешь, как эти планы оказались у тебя на столе?

— Наверное, преподаватель принес, вечно они до последнего тянут, особенно Аугуст отличается! — припомнила я причину вечной ругани Караля.

— Мимо, на этот раз их принесла моя невеста, — на последнем слове Иден скривился. — Она староста, поэтому не особо удивилась, когда ее попросили зайти в преподавательскую и взять документы для ректора.

— И что?

— И то, что когда отец протрезвеет, то первым делом попытается выяснить, как бумага с законопроектом оказалась у тебя в руках. А узнает он только то, что стопка лежала на столе преподавателя этикета, откуда ее и забрала примерная ученица.

— Думаешь, ею просто прикрылись? Вряд ли. Принести бумаги мог любой преподаватель, поди докажи, что там не было лишней макулатуры.

— Да легко! Ты ведь взяла его с самого верха стопки? Значит, положили его в последнюю очередь. Иначе ты бы просто взяла стопку и отнесла отцу, а надо было, чтобы ты заметила содержание верхнего листа. А еще, кто последний сдает, тот обычно и приносит.

— Или просто «ты к ректору? вот это тоже передай», — разрушила его теорию я.

— Угу. У нас все учебные планы на гербовой бумаге пишутся? Да в преподавательском коллективе такой гадючник, что эта бумага была бы сразу прочитана.

— Или листок подложили после шоу, которое устроила твоя благоверная.

— Может, и так, — легко согласился юноша, но свою линию гнуть не перестал. — Только визит того, кто подложил, не был зафиксирован. Как ни крути, крайняя, чей визит в кабинет отца зафиксирован, — Элен. А теперь подумай, зачем было подбрасывать тебе эту бумагу?

А действительно, зачем? Самый простой вариант — поссорить нас с графом. И он себя оправдал! Только вот кому это выгодно? Мамашам, мечтающим выдать дочь за Джонатана? Бред! Откуда у них доступ к таким документам? Может, хотели опять настроить графа против попаданцев? А вот это уже ближе, особенно после моего выступления.

Виконт, похоже, уловил тень сомнения на моем лице, поскольку встал, потянулся и направился к двери. Уже на пороге он сказал:

— Кончай дурить и возвращайся. Отец в одиночестве пить не любит, я банку по спиртному не держу, а из Шарика собутыльник паршивый.

Закрыв за виконтом дверь, я отправилась в комнату убирать остатки нашей трапезы. Хоть какая-то польза от отсутствия тарелок: посуду мыть не надо. Когда я ополаскивала кружки, ладонь защипало. Поднеся ее к глазам, я увидела порез с запекшейся кровью, видно, неосторожно собирала осколки графина и поранилась. И носового платка, как назло, нет. Тут меня как молнией пронзило воспоминание.

Разбитая антикварная ваза, лилии на полу и Олег, зажимающий мне порез носовым платком. А ведь он потом убрал этот заляпанный платок обратно в карман, а не выкинул. Позабыв про включенную воду, про пальто, я кинулась на выход. К Эверо! Срочно! Увы, бег в потемках по лестнице — не лучшее занятие. Это я поняла, когда ступенька неумолимо приближалась к моей голове. Но тут меня резко дернули за ворот платья, спасая от падения. Я подняла глаза на своего спасителя, и сердце пропустило удар. Не успела.

Олег встряхнул меня, и в шею мне уперлась тоненькая иголка шприца.

— А теперь медленно разворачиваемся и идем обратно в квартиру. Орать не советую, пока ты кричишь, я успею нажать на поршень. Лишнее движение — и в твоей крови два кубика уксусной кислоты. Я понятно объяснил?

Забывшись, я чуть не кивнула. Так мы и шли по лестнице в обнимку. Все это время я молилась, чтобы не оступиться и не получить заряд уксуса в шею. И почему я раньше не подумала, что он медик и вряд ли промажет по вене?

В квартире Олег велел мне накинуть на плечи пальто. Я глянула в зеркало и увидела, как он наматывал шаль на мою шею так, чтобы казалось, будто он просто обнимает меня, а не держит у моего горла шприц. Сверху он приколол камею. Таким вот тандемом мы и покинули общежитие, и самое противное, что никто из тех, кто встретился нам по дороге, ничего не заподозрил. Они только гадко улыбались и шушукались, намереваясь разнести сплетню о моем новом любовнике и сделать так, чтобы она скорее достигла ушей Джонатана. Тем лучше, он хоть узнает, кто меня увел, и получит подсказку для поисков.

На воротах Олег предъявил свой перстень и мою камею. Отсчет пошел, у него есть четыре часа, пока меня не хватились.

В городе внимания на нас не обращали, ну идет влюбленная парочка и идет. А я за это время получила небывалую дозу адреналина, шагая по скользкой обледенелой мостовой с иглой, упертой в шею. Горели фонари, освещая главные улицы и создавая четкий контраст с переулками, где стояла непроглядная тьма, разбавленная лишь бликами от глаз кошек, пирующих на кучах мусора около домов и поднимающих голову на любой звук.

От утреннего белого великолепия не осталось и следа. Кто там грешил на нашу экологию? Здесь в домах паровое отопление, котлы топят углем, соответственно, в воздухе сажа, которая быстро припорашивает черной пыльцой белый снег. А еще лошади, которые какают, конечно, цветочками, но малость пожеванными и переваренными. Картину завершали остатки пищи с лотков и размокшие сегодняшние газеты, которые превратились в кашу и упорно липли к подошвам. Так что идиллическая картинка в стиле рождественской открытки начала прошлого века сохраняется от силы несколько часов.

Когда мы проходили по мосту через реку с таким быстрым течением, что лед на ней вставал раза три за всю историю города, в самые сильные морозы, Олег одной рукой ловко отстегнул камею и кинул в воду. На меня накатило такое ощущение потери и беззащитности, что на глаза набежали слезы. Что за фигня? Чтобы я из-за дешевой бижутерии рыдала?

— Дыши носом! Это побочный эффект от привязки артефакта, — мужчина невесело хмыкнул, и на миг давление иглы на шею уменьшилось. Потом кинул взгляд на меня, и игла вернулась на прежнюю позицию. — Или ты думала, что эти побрякушки просто для пропуска? Нет! Это маячки с психологической привязкой к носителю, и, в отличие от пропуска, их забыть невозможно. Терпи, еще минут десять корежить будет.

Мы пошли дальше, а я все никак не могла успокоиться, так меня тянуло обратно. Если бы не угроза для жизни, я бы вполне могла вырваться, прыгнуть за безделушкой и погибнуть, до того сильна была тяга к ней.

Чтобы отвлечься от мыслей в стиле «Моя прелес-с-с-ть», я попыталась проанализировать действия ведущего меня мужчины. Сбросил маяк, причем не в сугроб, а в реку, что, по идее, должно выглядеть как самоубийство. Ведет он меня в пределах района, идем мы медленно, взорваться от резонанса ему неохота. Вдруг меня пронзила страшная мысль: сейчас стукнет по маковке и запихнет куда-нибудь в подвал. Все! Хана кутенку и нескольким окрестным кварталам.

Но ничего такого не произошло, мы тихо и мирно прошествовали к храму. Ну конечно! Где, как не здесь, меня можно изолировать? Каждая жительница страны, неспособная родить, считает своим долгом посетить это место, поэтому меня просто не запомнят. Держать меня тут можно годами, благо расход ментальной магии создает безопасную среду для попаданцев. Про глубину крипты или подвалов — не вникала в местную архитектуру, не знаю, что там у них, — могу скромно умолчать. А если вспомнить, что этот храм выдерживал за свою историю длительные осады, то шансов на спасение у меня примерно ноль целых фиг десятых.

Мы прошли мимо деревьев, обвешанных сотнями мешочков с зерном. Давнее поверье о том, что если мешочек сгниет и зерно, упав на землю, даст всходы, то богиня подарит женщине ребенка. Надо говорить о том, что, продавая птичье гуано в качестве удобрения, пресветлые делали неплохие деньги?

Нам навстречу из ворот вышли припозднившиеся молящиеся. Женщины скользнули по мне взглядом, но неправильно поняли причину отчаяния в глазах. Одна даже, проходя мимо, нарисовала в воздухе около моего живота ладонью круг. Ну, спасибо! Это сейчас мне так поможет.

Опять я здесь, с прошлого моего визита ничего не изменилось, разве что горы зерна в чашах около статуи богини стали больше, да кошки — думаете, милость богини отпугнет вредителей типа крыс и мышей? — толще. Но в тот раз я была в роли сопровождающей на открытом уроке Аугуста, поэтому ограничилась подпиранием стенки за колонной, пока студентки возносили молитву богине-создательнице. Зато услышала много интересного — наши мальчики, которые ждали своей очереди, втихую обменивались шуточками о том, что некоторые девушки могли бы пропустить посещение храма и обратиться за ребеночком прямиком к ним. К несчастью, слух у пресветлого был острым, а рука тяжелой.

За главным залом тянулся длинный коридор, по которому в дни праздников проносили корону создательницы, причем самым интересным в этом действии была не платиновая корона с рубинами, водружаемая на голову статуи, а внезапное появление пресветлого перед глухой стеной. Разгадка оказалась проста — узкая винтовая лестница, уходящая в подвал. Хм, вдвоем с Олегом мы на ней не поместимся… Он пришел к такому же выводу, убрал иглу от моей шеи и подтолкнул к ступенькам.

— Не вздумай орать, светлые сейчас на молитве в другом крыле. Рыпнешься, придам ускорение вниз, осталось немного, а твое тельце с переломами я как-нибудь уж донесу.

Пришлось отбросить идею о побеге и, приложив руку к стене, начать спускаться. Радовало то, что пресветлый позаботился о своем удобстве и лестницу подсвечивали кристаллы: не ярко, но ступени разглядеть можно. Оказалось, они в хорошем состоянии. В общем, если я и могла там свернуть себе шею, то только с помощью Олега. Спускаться пришлось пару минут — приличная глубина, значит, орать тут я могу до посинения, никто не услышит.

Когда спуск окончился, я очутилась в просторном помещении, где хранился инвентарь для праздничных шествий. Сейчас все было накрыто чехлами, и о предназначении места я догадалась по лежащей под стеклянным колпаком короне богини. Только зачем меня привели сюда? Хотят обвинить в краже со взломом? Чушь какая-то. Внезапно мне заломили руки назад, я расслышала странный треск и почувствовала, что руки крепко зафиксированы. Олег толкнул меня, и, не удержав равновесия, я грохнулась на бок, плечо пронзила боль. Шипя сквозь зубы, я кое-как села и заметила, как мужчина доставал что-то белое из кармана. Приглядевшись, я опознала в предмете обычный пластиковый хомут примерно в сантиметр толщиной. Креативный гад, я ожидала наручники с розовым мехом. Олег присел передо мной на корточки с намерением зафиксировать и мои ноги, но я не удержалась и лягнула его. Мужчина упал, послышался хруст и резко запахло уксусом. Похоже, я только что лишила Олега его «веского аргумента». Видно, из боязни, что уксус проест пластик, он использовал шприц старого образца со стеклянным цилиндром. А судя по фразам на великом и могучем, пара осколков добрались сквозь карман пальто до его тела. Мелочь, а приятно.

Но долго радоваться мне не дали, влепили такую пощечину, что перед глазами потемнело. Когда способность составлять предложения не только из нецензурных слов ко мне вернулась, мои ноги уже были стянуты хомутом. Я безрезультатно попыталась освободиться, но сантехническое оборудование держало насмерть. Она, смерть, скорее всего, не заставит себя долго ждать.

Подхватив за воротник пальто, Олег оттащил меня к стене и прислонил к каким-то ящикам.

— И это все? — помимо воли вырвалось у меня.

— Ты ждала жертвенник и компанию заговорщиков? — язвительно поинтересовался мужчина.

— Нет, но на общение с твоим начальником рассчитывала. Он ведь по жизни словесной диареей страдает, объяснил бы, что за фигню затеял.

Олег от души посмеялся и еще раз врезал мне по лицу, затем распахнул полы пальто и порвал ткань платья на груди. Он что делать собрался? Ну-ну. Тогда ему придется освободить мои ноги, а уж там я постараюсь бить более прицельно, чтобы насиловать было нечем. Но, вопреки моим надеждам, хомут по-прежнему оставался на ногах. Ну тогда…

— Только попробуй! Откушу, — прошипела я.

Тут со стороны лестницы послышались шаги. Слишком медленные и размеренные, это точно не мои спасители. Уж Джонатан влетел бы сюда на всех парах с оружием наперевес.

Что сказать, я угадала. В зал вошла невеста Идена. Вот не зря она мне не понравилась, и дело вовсе не в том, что я в каком-то смысле прихожусь ей свекровью. Просто напрягала она меня своей кротостью, послушностью и исполнительностью. Она из тех, кто сделает гадость, а люди посмотрят и со словами: «Такая хорошая девочка не может такое сотворить» — отпустят. Типичная личина маньяка. Гейси[5] вообще в благотворительной организации состоял и на детских праздниках выступал, в свободное время убив тридцать три человека. Впервые жалею, что мое чутье на людей меня не подвело.

Девушка скинула полушубок на ящики и с интересом оглядела меня.

— Все готово? У нас свидание через три часа. Он хочет поговорить о развитии наших отношений за бутылочкой вина.

— Нет, не успел, она сопротивлялась и пришлось ее связать. Теперь, чтобы взять кровь, придется руки освободить и пальто разрезать.

— В чем тогда дело? Оглуши ее и делай все, что вздумается.

Хорошая невеста Идену попалась, не зря я про маньяка вспомнила. Спор между тем набирал обороты.

— Я как раз собирался, — огрызнулся мужчина. — Но раз ты здесь, поможешь, корона не свалится. Главное, не переборщить, кровь, взятая у мертвеца, не эффективна. Бей ты, меньше шансов, что убьешь.

— Я? — возмутилась Элен. — Почему я должна это делать? Ты тут мужчина.

— А ты женщина, и единственное, на что годишься сейчас, так это на грязную работу. Тебе сегодня только виконта на вечер занять надо будет, а мне еще с кровью возиться, — он рылся в сумке, лежащей у дальней стены, засунув руки чуть ли не по локоть.

— Да мне сил не хватит эту лошадь завалить, она против ловца выстояла! Может, магией?

— Ага, чтобы подчиненные ее любовника магическое воздействие обнаружили? Эверо малейшее сомнение будет в ее пользу трактовать. Боишься не справиться, возьми какую-нибудь золотую хрень из ящика, обмотай ее шарфиком и двинь ей по голове.

— Это ты ей руки за спиной связал и от пальто не избавился! Ты свою ошибку и исправляй. Тем более ты знаешь, я боюсь вида крови.

— Я прошу ударить и оглушить, а не ударить и проломить череп. Гляди, какая нервная. Совать руки мурене она не боится, а тут испугалась, — Олег наконец нашел что искал, достал из сумки шприц и, насколько я могла рассмотреть, жгут и какую-то тряпку. — Там крови было побольше. Твое счастье, что студентов лечат магией, а то до сих пор бы со швами ходила.

— Я голос виконта услышала, ну и пришла мне в голову дурацкая идея! Он же герой, кинулся бы спасать даму. И я ведь оказалась права, так что хватит издеваться. А эту рыбу я на завтрак потребую!

— Ладно, не можешь сама, найди мне что-нибудь увесистое, — сдался мужчина. — Не хочу об ее голову руку травмировать, мне еще ею работать.

Баронесса сдернула ближайший чехол и, разбрасывая во все стороны солому, которой в ящиках был переложен церковный инвентарь, начала искать подходящий для моего оглушения предмет. Видно, мне повезло, но пока на свет она вытащила только одежду для статуи богини и ткань, которой украшали стены на прошлый праздник Заката.

— Может, придушим? — она показала Олегу длинный отрез ткани алого цвета.

— Не рассчитаем: или убьем, или очухается в ненужный момент, — отверг ее идею мужчина.

Элен страдальчески вздохнула и перешла к следующему ящику. Мне тем временем надоело молчать.

— Раз вы тут убивать меня собрались, может, хоть последним ужином побалуете? Я, между прочим, голодная, твой жених большую часть принесенного торта умял, а меньшую испортил. Я сейчас бы от стейка не отказалась, — мечтательно протянула я. — И состав крови улучшится.

— Убивать тебя будем не мы, а сотрудники сыскного отдела, с них и требуй, — обрубил полет моей гастрономической фантазии Олег. — И зловеще добавил: — Если рот, конечно, раскрыть успеешь.

— Тем более есть мясо после заката — грех перед создательницей, — поспешила вставить пять копеек Элен, не отвлекаясь, впрочем, от своего занятия. — Хотя, что с вас, попаданцев, взять, уровень культуры, как у свиней. Пожрать, накачаться алкоголем — все радости!

— На твоем бы месте я и днем на овощи налегала, особенно на капусту. С твоим размером груди — самое то! — не смогла сдержаться я.

Со стороны Олега послышался смешок.

— Пресветлый говорит, что главное в девушке — это набожность! А дойную корову можно и в борделе найти! — оторвавшись от содержимого ящиков, пошла в наступление Элен.

— Именно поэтому ты себе рюшки в три слоя на грудь пришила? Они набожность показывают? Мой тебе совет, меньше верь мужчинам, они и не такого наплетут, когда им от тебя что-то нужно.

Элен не ответила, снова углубившись в изучение содержимого ящиков, и наконец с победным возгласом извлекла золотую чашу на длинной ручке.

— Чаша для пожертвований пойдет?

— Золотая чаша для пожертвований? Идиотизм, — вполголоса буркнул мужчина так, что расслышала только я. — Давай сюда, я тканью обмотаю.

Этим по голове? Не хочу! И так скоро слюнявой идиоткой от их побоев стану. Она же весит не знаю сколько! Я «Турецкий гамбит» смотрела и помню, как слитком золота голову проломили.

Баронесса подошла к Олегу, чтобы помочь с тканью, но он вдруг схватил ее и прижал тряпку, которую держал, к ее лицу. Элен замычала и забилась, но с каждым рывком сопротивление угасало, пока она кулем не обвисла на его руках. Впрочем поддерживать ее он не стал, и девушка поздоровалась с полом. Хлороформ — подсказали мне десятки просмотренных детективов. Только зачем?

Олег извлек из кармана уже знакомые мне хомуты, и через пару минут девушка в точности повторила мою позу, за исключением того, что ей порвали рукав платья и в рот запихнули тот отрез ткани, которым она планировала придушить меня. Потом Олег взял шприц и уколол ей внутреннюю сторону локтя, чтобы потекла струйка крови.

— Мой тебе подарок, надеюсь, догадаешься, как им воспользоваться, — пояснил он свои действия.

— Почему?

— Скажем так, мое начальство совершило ошибку и скоро окажется в опале, а прислуживать в тюрьме или болтаться рядом на виселице я не хочу.

— Так контрабанда и убийство — это твоих рук дело? — скорее для проформы задала я вопрос.

— К сожалению, — печально вздохнул он. — Как ты, наверное, догадалась, я маг. Когда начали пропадать люди в нашем мире, я понял: вот он, мой шанс выйти из подчинения Клото и ей подобных. Наивный.

Олег рассказывал долго. Когда он попал сюда, его быстро обломали с перспективами. Поскольку он был медиком, его отправили в монастырь, трудиться на благо новой родины. Сначала он смиренно мял кости и делал лекарственные отвары для отца Аугуста, пока не заболел хранитель храмовой библиотеки. С трудом, но на ноги его поставить удалось, а в благодарность парню открыли доступ к библиотеке.

— Ты знаешь, что в советские времена левшей переучивали. Так и я, только одно дело — не уметь писать аккуратно правой, а другое — взорваться при неудачном стечении обстоятельств. Но я смог! Через два года я открыл портал. Хотел уйти, но подумал, а что меня там ждет? Выволочка от древних божков и опечатывание магии? Нет, на это я был не согласен.

Тогда он вспомнил, как два месяца мучился, пытаясь вылечить библиотекаря травами, тогда как хватило бы недельного курса антибиотиков. И сфера рынка была выбрана. Постепенно он начал таскать лекарства сюда. Храм оказался прекрасным прикрытием, выздоровление человека, ходившего туда как на работу, не казалось чем-то сверхъестественным. А чем он там занимается: в келье молится или процедуры получает, служителям дела нет, главное, плату за молитву отдал. Сдать Олега властям тоже никто не спешил, ведь болезни не имеют свойства уходить навсегда, и если ты вылечил одно, то эго не значит, что не вылезет другая болячка. Так было до тех пор, пока помолиться о ребенке не явилась королева. Тут все и пошло наперекосяк. Инъекцию гормонального препарата увидел пресветлый.

— Дальше тебе твой любовник все расскажет, а мне надо уходить. Предысторию ты теперь знаешь, полную картинку соберешь в голове.

— Можно один вопрос? Если ты сразу хотел вывести Элен из игры, зачем меня связал и избил?!

— Чтобы ты не помешала мне сейчас уйти. Проще было обездвижить тебя сразу и потом не тратить ни силы, ни магию. Да и бдительность Элен надо было усыпить, магический бой я бы не потянул. А оставлять ее за спиной, позволив уйти от наказания, я не хотел. — Олег застегнул пальто, подхватил сумку и неспешно направился к выходу, сделав мне на прощание ручкой. — А теперь пока. Надеюсь, не увидимся.

Нет, ну что за жизнь? Вроде и помог, а на самом деле оставил в подвале наедине со связанной убийцей. Сколько я просидела, не знаю, часы лежали в кармане платья, а свет в помещении был искусственный. Сначала я думала о мотивах Аугуста, но потом мне стало не до этого, во-первых, я замерзла, во-вторых, затекли руки, а в-третьих, захотелось в туалет. Поэтому, когда сверху раздался шум, восторгу моему не было предела. Но первым ввалился пресветлый, вытерев изрядно порванным одеянием всю пыль с пола, — хорошего же ему пинка наладили. Выглядел он неважно, губы разбиты, клока волос не хватает, как и парочки зубов. Джонатан и Никола, вошедшие следом, радовали глаз порезанной одеждой и сбитыми костяшками пальцев.

— Лада!

Через минуту с меня срезали хомуты, застегнули пальто, чтобы не соблазняла посторонних мужчин видом своего белья, и полезли обниматься.

— Отпусти, меня сейчас опасно сжимать, — упершись руками в грудь графа, я попыталась освободиться.

Он тут же отпустил меня и начал аккуратно ощупывать.

— Тебе что-то сломали?

— Я в туалет хочу!

— Тогда вверх по лестнице и в левом коридоре третья дверь, хотя я лучше тебя провожу.

Уже встав на первую ступеньку, я наконец поняла, на какой подарок намекал Олег.

— Она с ними в сговоре, — кивнула я на бывшую невесту Идена. — Он ей свою кровь вколол, так что кляп не вынимайте, чтобы не колдовала.

Храм наводнили люди в серых костюмах и солдаты. Похоже, тут была нехилая зачистка. Светлые лежали на полу, вырубленные магией, а ранние паломницы кричали и плакали у выхода.

В подвал я не вернулась, сразу после посещения комнаты неизвестного архитектора Джонатан повез меня домой, пообещав по дороге рассказать, как он меня нашел. Но сначала потребовал отчета от меня. На подробности я не поскупилась, но слишком увлеклась и закончила только тогда, когда повозка привезла нас в особняк, там вокруг меня коршуном закружил виконт, а старшая зараза, ничего не сказав, убежала по делам.

— Какая свадьба? Какое, к чертям, белое платье?! — мой голос гремел на весь особняк. — Давай еще ресторан снимем и тамаду позовем!

Увы, несмотря на децибелы, меня упрямо не слышали и все так же настойчиво тыкали под нос каталог эскизов со свадебными платьями.

— Лада, в твоем положении нервничать вредно, а белое платье — это традиция!

— Где ты видел традицию беременной замуж выходить? Ты бы еще на меня фату как символ непорочности нацепил, чтобы придворные дамы на радостях интоксикацию собственным ядом заработали.

Мы вместе с графом уже целый год живем, работаем, ругаемся. Но в основном у нас тишь да гладь… была. Четыре месяца назад этот интриган решил, что раз ему после отъезда сына некого воспитывать, то надо заделать нового ребеночка. Причем моего согласия почти не спросили. «Почти» — потому что фразу «Ты любишь детей?» я не могу считать нормальным планированием семьи. Поэтому три недели после новости о беременности я жила на своей квартире. Долго обижаться не получилось, спустя два дня после скандала я обнаружила на своей кухне графа, варящего мне манную кашу. Причем за это дело он взялся впервые, из соображений, что я должна хорошо питаться и не нервничать. Раз проживание с ним и экономкой под одной крышей меня пока так раздражает, так тому и быть, но режим приема пищи я соблюдать обязана.

Он даже мой кофе выкинул, чтобы у меня соблазнов не возникало.

Но, так или иначе, мне через пять месяцев рожать, а граф решил узаконить наши отношения. Вот тогда и начался этот свадебный кошмар.

Хорошо, что хоть портниху, пытавшуюся надеть на меня корсет, граф выгнал взашей. А теперь я отстаивала свое мнение по поводу цвета и фасона. Я, конечно, понимаю, что фигуру надо уравновесить, но не тюрнюром же! Спереди пузо, сзади огромный бант, классный профиль получается.

Тем временем Джонатан опять завел старую песню:

— Невеста в храме одета в белое!

— Стоп! — я отложила сырую картофелину, которую до этого с упоением грызла. — Что значит в храме? Да после того, что мы там наворотили, меня молнией на входе прибьет. Станешь вдовцом до первой брачной ночи. Брак зарегистрируем в ратуше, и платье я сошью, какое захочу.

Хватит за меня решения принимать.

— Ладно, хорошо, — устало вздохнул граф. — Какое платье ты хочешь?

Я открыла шкаф и показала платье, сшитое для меня еще месяц назад.

— Правда, красивое?

Кверулянтство — непреодолимая сутяжническая деятельность, выражающаяся в борьбе за свои права и ущемленные интересы (зачастую мнимые и преувеличенные). Кверулянт осуществляет подачу жалоб во всевозможные инстанции.

Персонаж сериала «33 квадратных метра».

Очень грязное и слюнявое привидение из мультфильма «Охотники за привидениями».

Персонаж романа В. Гюго «Собор Парижской Богоматери».

Американский серийный убийца, прозванный Убийца-клоун.