© Пашнина О., 2016

© ООО «Издательство «Э», 2016

– Взамен… я хочу тебя. Здесь, сейчас.

Луна на несколько мгновений вышла из-за туч, осветив красивое лицо девушки. На нем читались недоумение и страх. Впрочем, она отлично владела собой. В следующий же миг, одновременно с тем, как камера вновь погрузилась во тьму, девушка криво усмехнулась.

– О, полагаю, это будет очень быстро, – выпалила она.

Удар достиг цели. Мужчина подался вперед, заставляя ее отодвигаться до тех пор, пока спиной она не уперлась в холодную стену. У нее не было шансов сбежать. Он поцеловал ее, с легкостью подавив сопротивление, и поцелуй этот скорее походил на месть за обидные слова. Действо, обычно призванное доставлять удовольствие, в этот раз доставляло удовольствие лишь охотнику. Его жертва была испугана так, что почти не двигалась.

Несомненно, она все помнила. Их давний короткий роман. Встречи и поцелуи. Они не могли это забыть, и встреча, произошедшая спустя столько лет, лишь всколыхнула воспоминания.

А еще она устала. От бессмысленных попыток убежать, от ответственности, к которой не была готова. От страха перед теми, кто ведет охоту на нее. Она устала настолько сильно, что сдалась, даже не начав бороться.

Грубая ткань рубашки скользнула по плечам вниз. Луна снова осветила нежную кожу. Девушка дрожала… совсем немного, но это было видно даже с такого расстояния. Руки мужчины блуждали по ее спине, освобождая от одежды, поднялись к волосам и медленно начали распускать пучок, одну за одной вынимая шпильки.

У нее вырвался короткий стон. Она не видела усмешку, но почувствовала его удовлетворение, потому что сделала робкую и какую-то несерьезную попытку вырваться. Но резким движением мужчина пресек ее попытки. Девушке ничего не оставалось, как отдаться в его власть. У нее не было ни выбора, ни сил.

Дверь камеры захлопнулась. Легкий скрип совпал со стоном, а затем все стихло. Можно было только догадываться о том, чем занимаются эти двое. Впрочем, не такая уж и тайна. Разве что времени остается не так много. Тюремная камера не располагает к романтике и долгому сексу. Скоро они оттуда выйдут, а значит, нужно действовать быстро.

В такое время в тюрьме Рейвенвуда почти нет случайных людей. Да и охраны, если быть до конца честным, мало. Остаться в тени не составило труда. И вскоре мягкий свет от заклинания осветил табличку, гласившую, что за дверью располагается кабинет начальника стражи. В кабинете было пусто за исключением единственного стражника, который сразу же шагнул вперед, преграждая путь.

Короткий взгляд, и глаза стража помутнели, а сам он отступил на шаг назад. Послушно, повинуясь чужой воле, протянул руку. Как легко управлять людьми, которые не ждут такой магии. Как легко оборвать чью-то жизнь и даже не запачкать руки.

Но не в этот раз.

В руку стражника лег небольшой конверт. «Для Кайлы Кордеро» – изящные буквы ярко выделялись на светлом пергаменте.

И подпись: «Твоя «К».

Пришлось остановиться, чтобы пропустить процессию с гробом. Я и не заметила, как оказалась в самой гуще плачущих людей. Воздух вокруг был наполнен печалью и невыплаканными слезами. В городе, на людях, скорбящие держались. Но напряжение чувствовалось. Я поежилась и поспешила как можно скорее отойти в сторону.

Затуманенная алкоголем голова плохо соображала. Я несколько раз пожалела о том, что не взяла экипаж. Или не позволила тому милому художнику меня проводить.

А мимо все шли и шли люди в черном. Вскоре они слились в непрерывный поток черных теней. Я помотала головой, прогоняя сонливость. Постепенно начало доходить.

Поздний вечер, какие похороны?

С содроганием я взглянула на женщину, которая шла рядом с гробом. Ее лицо ничего не выражало, темные покрасневшие глаза смотрели вперед. Тут я поняла окончательно: этот гроб проносят мимо меня не в первый раз.

Сердце остановилось и, прежде чем забиться снова, подарило несколько страшных секунд. Умелая иллюзия… проработка была впечатляющей. И пугающей до дрожи, до ледяного ужаса. Я рванула к ближайшему зданию, не оглядываясь. Лишь бы оказаться как можно дальше от этой призрачной процессии.

Небо над Даркфеллом снова потемнело. Я быстро взбежала по ступенькам к массивным дверям центральной библиотеки Даркфелла. Расписалась в журнале посещений, снискав удивленный взгляд дежурного библиотекаря, и забрала пропуск. Хоть библиотека и работала до поздней ночи, народу было очень мало. Третий зал казался самым непосещаемым. В нем хранились узкопрофессиональные книги, читать которые не задают студентам. Кроме меня, меж полками бродил только сухонький старичок.

Я с трудом собралась с мыслями. Все еще чувствовала страх. Кому и зачем нужно было создавать иллюзию? Случайно ли я на нее наткнулась? А если нет, то… нет, о повторении кошмара, случившегося год назад, думать не хотелось. Надо немного переждать и найти экипаж.

А все же как давно я не была в библиотеке! С тех пор, как закончила преподавать. Уже забылся этот ни с чем не сравнимый запах. И звуки, шелест страниц, приглушенные коврами шаги. Может, стоит остаться до закрытия. Но все же отчего-то при взгляде на полки с ровными рядами корешков накатывала легкая дрожь. Когда я уезжала из дома, я думала, что сожгла все мосты.

С тех пор как моя младшая сестра оказалась убийцей, а средняя вышла замуж, я отчаялась построить нормальную жизнь преподавательницы теории магии. Бросила колледж, должность, знакомых, родной дом и уехала сюда, в Даркфеллл, город возможностей… и разрушенных стремлений.

Я вздрогнула, увидев название стеллажа, перед которым оказалась незаметно для самой себя.

«Ментальная магия».

Воспоминания причиняли боль. Сильную. С некоторых пор ментальная магия в нашей семье неизменно напоминала о сестре, которая в лечебнице хлебнула этой магии вдоволь. Я избегала напоминаний об этом этапе своей жизни, но, похоже, судьба этому яростно противилась.

Я медленно брела вдоль ровных и почти одинаковых корешков. Ни одна из книг не привлекла мое внимание. Просмотреть все? Но я даже не знаю, что здесь делаю!

Неуверенно я протянула руку к полке, решив хоть как-то отвлечься и не думать, что привело меня в библиотеку. Лишь вытащив книгу, я заметила второй ряд. Книги стояли вдоль полки, поэтому со стороны казалось, будто она у́же. Я вытащила еще несколько штук, чтобы рассмотреть названия дальнего ряда. Первые две увиденные книги были о каких-то растениях и их свойствах в лечении ментальных отзвуков заклятий, а вот от названия третьей мое сердце вдруг забилось быстрее.

Точнее, от авторства. На потертом кожаном переплете значилось «М. Кордеро». Я протянула руку к книге, но взять фолиант в руки не успела.

– Ка-а-айли, – раздался рядом мужской голос. – А ты умеешь сливаться с толпой. Я даже подумал, что обознался.

Мне показалось, будто комната слишком быстро вращается. Я думала, уж и не вспомню его голос, но стоило ему прозвучать рядом, прошлое навалилось с удвоенной силой, перекрыв кислород. С трудом я заставила себя посмотреть на мужчину.

Изменился. Постарел… или повзрослел? В любом случае время сыграло ему лишь на пользу. Если раньше Райан Хефнер был невероятно притягательным парнем, то сейчас он превратился в мужчину. И виной тому было наше прошлое или же что-то еще, но от его вида у меня действительно перехватило дыхание.

Он был все так же светловолос, выше меня на целую голову. За широкими плечами я ничего не видела. Одевался Райан, как и раньше, подчеркнуто небрежно: в слегка потертую кожаную куртку, штаны из грубой ткани с множеством карманов и серую рубашку, в вырезе которой виднелся край татуировки. Вот ее раньше не было.

Он заметил мой взгляд и наградил меня изу-чающим в ответ. Я вздрогнула и отступила, но мужчина не дал мне уйти, перегородив пути отступления руками. Я оказалась вжата в книжные полки. И впервые за долгие годы видела его слишком близко. Не могу сказать, что такое положение мне нравилось.

– Райан, – наконец удалось взять себя в руки, – сколько лет прошло. Что ты здесь делаешь в это время? Ты за мной следил?

Вопросы мужчина оставил без ответа. Он беззастенчиво рассматривал мое лицо, а потом взгляд скользнул ниже. Я готова была поклясться: если бы у него была третья рука, он бы даже пощупал!

– Я не поверил своим глазам, когда увидел тебя в толпе. Ты почти не изменилась. Только бегаешь быстрее.

– Чего ты хочешь, Райан? – холодно спросила я. – Мне кажется, наше расставание не предполагало встречи в будущем.

– Я сентиментален. Нам было так хорошо, неужели воспоминания тебя не тревожат, Кайли?

– Нет. Не тревожат. Ты обокрал моего отца и сбежал, оставив меня…

Я прикусила язык, едва не разболтав лишнего. Страх сменился яростью, и если бы я не была фактически прижата к книжным полкам, то могла бы ударить его. Сколько боли он мне причинил! И как теперь легко смеется, рассматривая меня, словно дорогую куклу в антикварном магазине.

А впрочем, куклой я ему и была. Красивой богатой куклой, с которой он поиграл и которая отправилась на чердак, едва надоела.

– Кайли… – начал было Райан.

Даже в полумраке этого дальнего уголка библиотеки я увидела, как его глаза потемнели. Мужчина склонился к моему лицу, обогрел дыханием губы. Сердце снова вышло из привычного ритма. Знакомое тепло разливалось по телу, и я знала, еще немного – и я снова окажусь семнадцатилетней девчонкой, влюбившейся в простого обаятельного парня.

Мое терпение лопнуло, а страх от неожиданности встречи испарился. Теперь все внутри заполнило чувство недоверия к Райану. Что он делает ночью в библиотеке?

Пусть увидел меня на улице и зашел следом, но… видел ли он иллюзию? А если да, уж не его ли это рук дело, иначе почему Райан ни словом не обмолвился о процессии?

Я сжала кулак и ударила по стеллажу, с которого на пол с грохотом посыпались полки. А потом вскрикнула и быстрым движением высвободила пару прядей из прически.

– Ты что делаешь?! – прошипел Райан.

Я снова глухо ударила по полке.

– Отпусти меня! – оттолкнула растерявшегося мужчину.

– Миледи?

Я быстро прижала руку к щеке и на пару секунд сама поверила в наспех состряпанную историю. На глазах даже выступили слезы.

– Отойдите от девушки!

На помощь мне пришел тот самый старик, которого я видела у входа. Внешне он выглядел довольно хрупко, но смотрел на Райана грозно и, кажется, был готов применить магию.

– Я ничего ей не делал! – Райан растерялся.

– Вы знаете его, миледи? – обратился старик ко мне.

Я быстро замотала головой.

– Мне кажется, он пьян, – испуганно проговорила я, – наверное, позову стражу…

– Да-да, – кивнул старик. – Ступайте, внизу дежурит стражник.

Райан дернулся было в мою сторону, но старик пригрозил магией огня, вспыхнувшей в руке, и мужчина остался на месте.

Простите, добрый дедушка, что вот так убегаю, и спасибо, что защитили. Надеюсь, у вас не будет проблем. У входа я все же, поколебавшись, подошла к стражнику.

– Извините, на втором этаже, похоже, пьяный. Я не очень видела, что там происходит, но, кажется, какая-то потасовка.

Тот кивнул, скупо поблагодарив, и тут же устремился к лестнице. А я вышла на свежий ночной воздух. От призрачных похорон не осталось и следа. Свободный экипаж нашелся тут же, и спустя десять минут я уже ехала среди оживленной улицы.

– Остановите! – вдруг попросила я, увидев яркую вывеску с бокалом на эмблеме.

Вряд ли я бы смогла провести эту ночь дома. Точно не после встречи с Райаном Хефнером. Уж лучше в бар.

– Тирания – вот это слово, – хмыкнула барменша, наливая мне второй стакан сидра.

– Наверное, ты права, Эм, – вздохнула я. – Ну, у нас иначе не выходило. Папа во всем был прав, папе не перечили. Я думала, он обрадуется, когда узнает, что мы с Райаном любим друг друга. Райан ведь работал у него. Ну а потом он, прихватив крупную сумму, сбежал. Отец узнал о нас, мне тогда крепко влетело. Райана искали наши юристы, но, увы, он как сквозь землю провалился.

– И ты обнаружила, что беременна, – догадалась Эм.

Она уже работала здесь, когда я приехала. Я нечасто пила в барах, но, бывало, заходила на завтрак или насладиться отличным яблочным сидром. Черноволосая Эм, неизменно одетая в, пожалуй, чересчур откровенные платья, была мне всегда рада. И развлекала разговорами.

С чужими людьми проще общаться. И я откровенничала, вывалив сначала все, что случилось со мной этим вечером, а потом и рассказав предысторию наших с Райаном отношений.

– Да, папа был жутко зол. Он меня чуть не убил. – Я усмехнулась. – В прямом смысле. Мачеха чудом спасла. И уговорила его дать мне родить. Я уехала якобы на учебу в Даркфелл, но родила девочку. Ее отдали приемным родителям, я подписала контракт. Отец специально отдал ее в семью, живущую рядом с нами. Чтобы я видела. Он меня так наказывал. Иногда мне кажется, что он до сих пор жив. И видит меня, и злится. И вот-вот вернется.

– Не вернется, – отрезала Эм. – Сволочь уже не поднимется из могилы. А тебе надо начать жить без оглядки на прошлое.

– Думаешь? А я рассказывала, что моя младшая сестра – убийца? Что это она отравила отца, мачеху и пыталась убить нас с сестрой? Что она убила мою лучшую подругу? И собственную мать? И еще неизвестно сколько человек?

– Ну у вас и семейка, – присвистнула Эм.

– Не то слово. – Сидр был настолько холодный, что я зажмурилась.

В бар вошли несколько запоздалых любителей выпить. Прежде чем принять у них заказ, Эм бросила:

– Знаешь, иди-ка ты домой. И как следует выспись. А утром все обдумаешь. И встречу вашу, и эту… иллюзию. Быть может, все проще, чем кажется.

– Возможно… – с сомнением пробормотала я.

И впрямь надо было возвращаться. Хотя домом то место я назвать все же не могла.

И все же сидр был лишний. Не говоря уже о том, что лишний был первый бокал сидра, а уж последовавшие за ним два дополнительных и вовсе не хотели задерживаться в моем желудке. Я шла медленно, стараясь не выдавать опьянения. Но как же вращалось все вокруг! Под конец, преодолевая последние ступени, я уже держалась за стену. А ключ вошел в замок далеко не сразу. Я с нетерпением ждала момента, когда смогу лечь в постель, закрыть глаза и забыться до утра. А там мне станет жутко плохо. Не забыть поставить у кровати воды…

В доме было темно, а сил заставить светильники или хотя бы свечи загореться не было. За год я изучила все три комнаты так, что могла двигаться с закрытыми глазами. И не стала утруждать себя светом.

Когда я вошла в спальню, вздрогнула, увидев мужской силуэт у окна. Его освещал слабый лунный свет. Я вскрикнула, и с руки сорвался голубоватый огонь, готовый полоснуть по непрошеному гостю.

– Разлагаешься? – низкий бархатистый голос оказался знакомым, и я с трудом уняла магию.

– Развлекаюсь, – холодно ответила я.

От испуга хмель сошел на нет, и теперь я хмуро рассматривала мужчину.

– Что ты здесь делаешь, Герберт?

– Приехал посмотреть, как у тебя дела. На письма ты ведь не отвечаешь.

Ах да… их было несколько. Я даже не вскрывала, бросая в камин. Так красиво горели…

Вспыхнул свет, и я зажмурилась, мысленно прокляв и мужчину, и цель его приезда, и вообще весь мир.

– Кортни хочет, чтобы ты вернулась.

– А что, тебя она больше не хочет? – язвительно поинтересовалась я.

– Кайла, прекрати. У тебя был год, мы тебя не трогали. Достаточно, чтобы оправиться и понять, чего ты хочешь от жизни. Но ты, судя по всему, ничего кроме вечеринок за этот год не видела. Как часто ты напиваешься до такого состояния?

– Я трезвая! – возмутилась я и тут же пошатнулась.

– Разумеется, – холодно хмыкнул Герберт. – Но тем не менее твое время вышло. Ты нужна семье, а значит, должна вернуться.

– Зачем? У вас все в порядке, разве нет?

– Три недели назад в Хейзенвилле неизвестные напали на небольшой дом. В доме находились родители и двое детей, убили мать и маленького годовалого ребенка, старший ребенок выжил, отец… в критическом состоянии.

– Оу. – Желание язвить как-то пропало.

В Хейзенвилле редко такое случалось. Кто и зачем вообще смог поднять руку на маленького ребенка? Взрослые частенько становились жертвами своих ошибок, а за некоторые платили смертью. Но малыш?

– Но ведь ты не хочешь сказать…

– Нет, – поспешно ответил Герберт. – Ким в лечебнице, она оттуда не выйдет. Кто бы это ни сделал, он неадекватен. Стража и детективы ищут, но у нас встает одна проблема. И решать ее, Кайла, тебе.

– Какая проблема?

– Эта семья – Белами. Твоя дочь – единственная выжившая в той резне, и в скором времени лекари ее отпустят.

– Мне жаль, – медленно и осторожно проговорила я, – но как я могу помочь им? Делом должны заниматься детективы. Что даст мое возвращение?

– Делом – детективы. А ребенком должна заниматься его мать.

Честно сказать, такого ответа я ожидала меньше всего. Давным-давно, когда мне было семнадцать, мы подписали контракт, что я никогда не подойду к Стелле, а Белами никогда ей не расскажут, чья она дочь. Я никак не могла подумать, что договор разорвет чья-то смерть.

– Я не могу, Герберт! Ей одиннадцать! Я не могу быть для нее матерью! И… не хочу.

– У тебя нет выбора. Родственников у Стеллы нет, после того как Ким обнародовала ваше соглашение, весь Хейзенвилль знает, что ты ее мать. Если мы не заберем девочку, жизнь каждого из нас существенно осложнится. Я не хочу, чтобы Кортни боролась со всем городом. Мы планируем ребенка, и…

– И мне плевать, – закончила за него я. – Планируйте. Рожайте. Я здесь ни при чем, ясно? Мне не нужен ребенок. И я не обязана переступать через себя ради мифического блага семьи. Отец делал все ради семьи. Все ради фамилии. Посмотри, что из этого вышло! Посмотри, что стало с Ким!

Герберт отошел к окну, совершенно спокойно выслушав мою тираду. Чем спокойнее он выглядел, тем больше меня бесил. И я находилась в шаге от того, чтобы начать кидаться вещами.

По лицу Герберта пробежала тень, глаза недобро блеснули.

– Кайла, я – муж твоей сестры. Я хочу от нее детей – это нормально. Я не хочу воспитывать твоих детей – это тоже нормально. Честно сказать, я считаю тебя избалованной эгоистичной дурочкой и жалею только об одном – что не могу перекрыть тебе потоки папочкиных денег. И – да, я не собираюсь расхлебывать твои проблемы. Все решено. Глава семьи – Кортни, она сказала свой вердикт, а я лишь сообщил тебе.

– Убирайся! – не выдержала я. – Вы не можете меня заставить. Я сказала, что ноги моей не будет в Кордеро-холле и Стелла мне не нужна. Это была не ошибка. Я не хочу видеть эту девчонку. И тем более не хочу вспоминать ее отца. Выметайся вон из моего дома, Уолдер, пока я не вызвала стражу!

– Утром будь готова, – бросил Герберт, проходя мимо. – Мы уезжаем.

Он не увидел мою вскинутую руку со средним пальцем и проигнорировал короткое, но емкое ругательство. Когда шаги мужчины стихли, я несколько раз досчитала до десяти, чтобы успокоиться, а потом заперла все двери и окна. Раньше я такими привычками не отличалась. Но чему только не научишься, когда тебя пытается убить собственная сестра.

Не имею ни малейшего желания возвращаться в Хейзенвилль, и уж тем более воспитывать ребенка.

Я смирилась с тем, что у меня не будет детей. После тяжелых родов шансов на второго ребенка у меня уже не было, и я научилась с этим жить!

Но не я виновна в том, что Стелла осталась одна. Я отдала ее в достойную семью, я сделала все, чтобы она никогда не узнала о нашем родстве. И, если бы не Ким, никто бы не связал нас вместе. А теперь… не понимаю, зачем надо было убивать семью владельца книжного магазинчика. И не хочу знать. Невозможно быть доброй настолько, чтобы брать на воспитание чужих детей. Я даже на дни помощи в больницы не хожу.

И Кордеро-холл… с тех пор как туда переехал муж сестры, я чувствовала, что мне там места нет. Есть Кортни, младшая сестричка, умница-разумница, волевая девочка со склонностями к управлению всем этим огромным состоянием. Есть Герберт Уолдер, ее муж, обучающий Кортни налогообложению, документообороту и учету, а параллельно трахающийся с ней в подвале. Есть Диналия, его сестра, девчонка милая и самая обычная, но бывшая подруга Ким, о которой я даже думать не хочу. Есть Ким, да… любимая младшая сестренка, лежащая в психушке, убившая отца и мачеху, мою подругу и собственную мать, чуть не убившая жалкие остатки моей семьи. Не те родственники, к которым хочется ездить на семейные обеды.

Я мечтала покончить с Хейзенвиллем и думала, что раз Кортни практически гарантированно станет первой наследницей, я смогу жить на скромные отчисления, не вспоминая ни о чем случившемся. Но, похоже, я ошибалась. И удастся ли мне выиграть эту битву за свободу, даже предугадать не возьмусь.

Я ложилась спать с тяжелой головой, предвкушая утро, полное «приятных» ощущений. И, конечно, забыла поставить рядом с кроватью воду. Будьте прокляты вечеринки. Будь проклят Герберт Уолдер.

– Подъем, леди Кордеро! – ворвался в сознание ненавистный голос.

Я только пробурчала что-то сквозь сон и завернулась в одеяло с головой.

Но потом одеяло забрали, я почувствовала холод и заорала, а Герберт одним движением сдернул меня с кровати.

– Ты не смеешь со мной так обращаться! Я все еще член семьи!

– Надо же! – притворно удивился Герберт. – Вспомнила! Сама оденешься или мне тут еще с твоими корсетами возиться?

– Я! Никуда! Не! Поеду! – проорала я так, что, наверное, было слышно в соседнем доме. – Ты что, настолько туп, что не можешь этого понять?!

Мужчина тяжело вздохнул и, кажется, тоже считал до десяти. А потом просто подошел, поднял меня и, закинув на плечо, направился к дверям.

– Ты с ума сошел?! Отпусти меня немедленно! Герберт! Ты не уйдешь дальше порога, в Даркфелле…

Фраза оборвалась на полуслове, когда я увидела карету, остановленную аккурат у моего дома. Мужчина легким движением закинул меня внутрь и залез сам.

– Трогаемся, – крикнул он кучеру.

Мы медленно двинулись вдоль улочки с одинаковыми недорогими домами. Этот район Даркфелла был самый отдаленный, а потому неудивительно, что в такое время на улице не было ни души.

– Выпусти! – потребовала я.

Герберт смерил меня тяжелым взглядом и проигнорировал требование.

– Я в сорочке!

– Под твоей скамьей сумка, в ней брюки и рубашка. Можешь одеться. Я даже отвернусь, если тебе так хочется.

– Мне хочется, чтобы ты сдох.

– Тут ничем не могу помочь.

– Ты не можешь привезти меня в Кордеро-холл и запереть! Я все равно там не останусь, ясно?!

– Кто сказал, что я везу тебя в Кордеро-холл? – с тяжелым вздохом спросил мужчина. – Мы прокатимся, кое с кем встретимся, а потом пойдешь домой. Дальше пить, развлекаться и заводить беспорядочные романы.

– Я не завожу беспорядочные романы! Отвернись!

Герберт подчинился, и я оделась быстро, за пару минут. Одежда была новая. Готовился, сволочь. Интересно, за похищение ему хоть что-то будет? Хотя какое похищение? Он мой родственник. Ладно, будем мстить по-другому.

– Ай! – улучив момент, я запустила в него электрическим шаром.

Герберта даже передернуло.

– Выпусти меня! – снова твердо потребовала я.

И, к моему удивлению, он подчинился. Карета резко остановилась по его сигналу, дверь открылась, и я полетела вон от несильного, но обидного толчка. Приземлилась прямо на попу и даже немного ушиблась, а когда поднялась, карета уже неспешно катилась вперед.

Со всех сторон была какая-то степь. Никаких очертаний города, ничего. Только редкие деревья и старая дорога. У меня вырвалась парочка крепких ругательств. Ненавижу!

– Хорошо! – закричала я. – Я поеду! Но домой я не вернусь!

Карета остановилась. Сто метров до нее я преодолевала пешком.

Место, куда привез меня Герберт, до боли напоминало лечебницу, где доживала свои дни Ким. Я поежилась при виде трехэтажного особняка, давно не видевшего ремонта. Здание износилось, но выглядело жилым. Я различила в окнах силуэты. Мы шли к главному входу, и с каждым шагом я чувствовала что-то очень тоскливое. Герберт явно заметил мое состояние, потому что взял под руку. Не могу сказать, что стало легче.

– Где мы? – шепотом спросила я, после того как мужчина постучался.

– Это «Лейквилль-хост», государственный приют для тяжело больных.

– И что мы здесь делаем? Ты решил показать мне одноногую собачку, чтобы я расчувствовалась и вернулась в ваше с Кортни гнездышко?

– Нет, – коротко ответил Герберт.

Двери открыла миловидная женщина в поношенном лекарском платье. Она приветливо улыбнулась и кивнула Герберту.

– Вы…

– Господин Уолдер и леди Кордеро. Мы к Эдмонду Белами.

– Что?! – только и успела пропищать я прежде, чем меня потащили куда-то в глубь здания.

Я ненавидела больницы, госпитали, лечебницы и приюты. Никогда не могла в них долго находиться. Видавшая виды мебель, требующие ремонта здания, уставшие и потерянные лекарки, слоняющиеся туда-сюда. Те, кто побогаче, держали семейных лекарей и оказывались в таких местах лишь по крайней нужде. Вот уж не думала, что придется заявиться в такое местечко. И что придется общаться с кем-то вроде Белами. Прошлая наша встреча едва не закончилась для меня годами тюрьмы. Мне подкинули его ребенка, обвинив в похищении. Не думаю, что он с тех пор изменил ко мне отношение.

– Прошу вас. Время на посещение – не более тридцати минут.

Мы остановились перед самой обычной дверью без таблички. Краска кое-где потрескалась и осыпалась. Герберт толкнул дверь, впуская меня в палату. Все во мне сопротивлялось этому и требовало немедленно уйти. Но был лишь один путь.

Я старалась не смотреть на кровать и мужчину, лежащего на ней, но комнатка была так убога, что взгляд постоянно возвращался к Белами. Мужчина выглядел нормально… за тем исключением, что не двигался и никак не реагировал на происходящее вокруг.

– Здравствуйте, Эдмонд. Это Герберт Уолдер, поверенный семьи Кордеро. И Кайла Кордеро. Мать Стеллы.

Я вздрогнула и отвернулась.

– Простите, что потревожили. Но другого выбора не было.

А следующие слова уже предназначались мне:

– Вечером семья Белами ужинала, когда в дверь позвонили. Никто так и не узнал, кто навестил их в тот день. Открыл Эдмонд, его ударили каким-то очень сильным ментальным заклятием. Он протянет еще несколько лет в таком состоянии. Но ни речь, ни движение к нему не вернутся. Его жену убили в гостиной. Она, очевидно, велела Стелле бежать и прятаться, что та и сделала. Ее не нашли, она спряталась в шкафу в подвале. Они обшарили весь дом. Самый младший ребенок спал наверху. Он умер через двадцать минут после того, как в него ударили тем же самым заклятием.

– Зачем ты все это мне рассказываешь? – глухо проговорила я. – Мне жаль людей. Жаль, что есть уроды, которые могут такое творить. Но при чем здесь я?

– Кто бы ни сделал это, он может охотиться за Стеллой. Эти люди… маги, Кайла, обладают очень и очень серьезными способностями. Мы не знаем, кто они. Не знаем, почему сделали то, что сделали. Но знаем, что Стелла выжила. И они могут за ней вернуться. Она сейчас у лекарей, но придет время – и ее отправят в приют. Подумай, какая там охрана. Подумай, что будет с твоим ребенком, если те, кто убил ее семью, вернутся. И подумай, какую защиту можем обеспечить мы.

– И зачем вам я? Заберите с Кортни девочку. Воспитывайте, защищайте. Вы ведь хотите детей, одним больше, одним меньше.

– Ты мать Стеллы. Тебе дадут согласие ее забрать быстрее.

– И как мы докажем, что я ее мать? Был договор, по которому я отказалась от ребенка. Но его забрала Ким, а она сейчас вряд ли поделится ценной информацией. Проверка крови займет приличное количество времени.

– С этим я постараюсь разобраться.

– Как?

– Я не самый законопослушный юрист, – туманно ответил Герберт.

– Не сомневаюсь.

Я умолкла, стараясь не смотреть на Эдмонда Белами. Понимает ли он хоть что-нибудь? Мне всегда казалось, что самое мерзкое – это вот так остаться запертым в собственном теле. Если он словно без сознания, где-то в темноте и покое, это одно… а если все осознает и слышит, только не может подать знак?

Герберт не собирался уходить до тех пор, пока я не сдамся. Эта сволочь прекрасно знала, какое воздействие на меня окажет вид Белами, прикованного к постели. Герберт всегда умел давить на нужные точки. Больница и запахи напоминали о времени, когда болел отец. Я тогда тоже предпочитала не заходить в его комнату.

– Ладно! – наконец я вздохнула. – Что мне надо сделать?

К счастью, Герберт тут же прошел к выходу и открыл передо мной дверь. Я бросила немного виноватый взгляд на лежащего мужчину и что-то пролепетала. Почувствовала облегчение, оказавшись на улице.

– Перевезти вещи в Кордеро-холл и поставить кое-где свою подпись.

– Нет, – отрезала я. – Домой не вернусь. Сменю жилье, поселимся в людном районе.

– Кайла, я не думаю, что, живя одна, ты сможешь защитить Стеллу.

– Герберт, наш дом – далеко не самое безопасное место. В прошлом году моя съехавшая с катушек сестричка убила там мою подругу, напала на меня и несколько месяцев шантажировала нас записками. Я поселюсь в людном районе, с соседями. Найму охрану и поставлю несколько заклятий. Или так, или тебе придется запереть меня здесь на пару месяцев. Кортни тебе не позволит.

– Хорошо, пусть будет так. Я проконтролирую твою защиту. И, Кайла, постарайся, когда придет время, перед директором приюта выглядеть сочувствующей раскаявшейся матерью. Нашу семью не слишком-то любят в кругах контроля за детьми.

– Почему это? – хмыкнула я, идя к карете.

– Считают, что ваш отец жестоко с вами обращался.

– Ну, они, в общем-то, правы. Знаешь, Герберт, я тебя ненавижу. Но ты кормишь меня завтраком. В приличном месте.

– Как скажешь, дорогая, – усмехнулся поверенный, открывая передо мной дверь кареты.

Даркфелл – город желаний и возможностей. В Хейзенвилле у вас нет права выбирать свою жизнь. У вас есть дом, который невозможно продать. Есть статус в обществе, из рамок которого не выбраться. В Даркфелле, если у вас есть деньги, можно купить все.

Можно быть богачом и жить в престижном районе с особняками. Можно быть бедняком и ютиться в крохотной квартирке. Для тех, кто выбирает сытую и красивую жизнь, есть несколько вариантов.

Первый – купить или снять дом в тихом месте, где я и жила. Уютные виллы с видами на горы, шикарные поместья, где можно разбить сад и пару прудиков, почти замки с башенками, разве что заградительных рвов и перекидных мостов не строят.

И второй – купить апартаменты в центре, с видом на Дом правительства и реку. Там, в огромных старинных домах, украшенных причудливой лепниной, есть чудесные квартирки, каждая с отдельным входом, занимающие несколько этажей. Охрана там хорошая, а уж если нанять дополнительную, чувствуешь себя как в охраняемой крепости. Мне эти предосторожности только мешали, я вообще не очень люблю людей. Но для девочки, за которой охотятся сумасшедшие колдуны, в самый раз.

Я старалась не думать о том, как судьба легко с нами играет. В один вечер я спустя двенадцать лет встречаю Райана, а в следующий жду нашу дочь, которую давным-давно оставила в чужой семье. И невольно возникает вопрос: а случайны ли такие совпадения. И приходится загонять его как можно глубже, просто потому что ответ я знать, скорее всего, не захочу.

Уже смеркалось, когда вошел портье и объявил, что ко мне прибыли господин Уолдер, госпожа Лавреско и леди Белами.

– Да, разумеется, – кивнула я, бросив еще молодому парню монетку.

Почему-то стало немного страшно. Я могу сделать вид, что жутко им рада. Могу очаровать директора приюта. Могу изобразить раскаявшуюся мать. Могу накупить кучу всего для Стеллы, одежды, угощений, игрушек, обустроить ее комнату. Но отношение мое не изменится. Это не мой ребенок, это лишь напоминание о давней ошибке. Мысли о Райане и его поступке до сих пор выводят меня из себя, несмотря на прошедшие годы. Дети чувствуют, когда не нужны своим родителям. Уж я-то это знаю, как никто другой.

Я слушала шаги и по мере нарастания голосов заставляла себя принять приличествующий ситуации вид. Для встречи я выбрала темно-синее платье, лишь чуть отделанное черным кружевом. Достаточно закрытое и строгое, в подобных я раньше ходила на работу. Подумать только, всего год назад я преподавала магию, а теперь жду чужого ребенка и какую-то…

Госпожа Лавреско была невероятно красивой. Я никогда не видела таких девушек, а я выросла не в самой заурядной семье. Она обладала удивительными черными вьющимися волосами и глубокими янтарными глазами. Она была одета, как девушка из знатного рода, при этом не потеряла строгости и стиля. Ее темно-бордовое платье наверняка стоило целое состояние. Интересный директор приюта…

– Леди Кордеро? – холодно улыбнулась она. – Меня зовут Вероника Лавреско. Я занимаюсь контролем за воспитанием детей. Признаться честно, я надеялась, что вы лично заберете Стеллу, а не отправите за ней своего…

Она многозначительно умолкла, бросив взгляд в сторону Герберта.

– Поверенного.

– Я занималась переездом и обустройством комнаты Стеллы, – не менее холодно ответила я. – Все это случилось внезапно. Мой дом не подходил для девочки. Но теперь я рада, что вы, леди Лавреско, мой гость. Вина?

– Вы пьете алкоголь в присутствии ребенка?

– Вы не достигли совершеннолетия? – усмехнулась я. – Пока не вижу Стеллы.

Глаза Вероники недовольно блеснули. Она скрылась за дверью, а когда вернулась, вела за руку Стеллу. Я вздрогнула. Последний раз я видела девочку очень давно. Мы встречались с ее семьей в городе, но я всегда отводила глаза.

– Здравствуй, – улыбнулась я ей. – Меня зовут Кайла. Я думаю, мы подружимся. Я приготовила тебе комнату. Не хочешь оставить там вещи? А потом сядем ужинать.

С собой у Стеллы был лишь небольшой потрепанный рюкзачок. Одета девочка была в старое желтое платьице. Такие давно вышли из моды, к тому же оно было ей немного мало. Я задумалась, это ее одежда из дома или выдали в приюте?

Девочка смотрела на меня огромными глазами и не шевелилась. В дело вмешалась Вероника:

– Стелла не разговаривает с тех пор, как в ее семье случилась трагедия. У нее потрясение. Прошу это учитывать.

– Конечно. Герберт, Вероника – можете проходить в гостиную, для вас накрыт стол. Стелла, идем, покажу тебе твою комнату.

– Леди Кордеро, – донеслось до меня, – а вы не слишком торопите события? Я еще не дала вам разрешения на то, чтобы забрать Стеллу.

Я бросила взгляд на Герберта, и тот кивнул мне на дверь. Я пропустила Стеллу вперед, а сама услышала, как Герберт негромко, но проникновенно говорит:

– Я думаю, мы сможем уладить этот вопрос.

Звон монет, возможно, дорисовало мое воображение. А возможно, и нет.

Комната Стеллы была приятна глазу. Достаточно большая для одиннадцатилетней девочки, с отдельной ванной комнатой. Я не знала, какие игрушки купить для нее, так что на первое время обошлась несколькими куклами, детскими книгами и наборами для рисования и творчества.

Стелла неуверенно осматривалась, стоя посреди комнаты.

– Смотри, – сказала я, – вот в шкафу можно что-то поискать, если захочется. Здесь одежда. Давай выберем платье к ужину? Тебе нравится голубое?

Стелла поспешно кивнула. Она сама быстро одевалась, моя помощь понадобилась, лишь когда коса зацепилась за пуговички. В целом девочка выглядела здоровой, но уж очень изможденной.

– Слушай, – я села рядом с ней на кровать, – знаю, ты не в восторге от того, что приходится со мной жить. Мне очень жаль, что все так получилось. Но теперь мы в одной лодке. Я хочу, чтобы ты мне сообщала, если будет что-то нужно. Или если что-то заболит. Ладно? Не бойся сказать, если проголодалась или чего-то испугалась. Я не буду тебя обижать, Стелла. Из меня выйдет очень плохая мать, но что такое родительская жестокость, я знаю. Как ты общаешься? Давай возьмем блокнот.

Я достала из шкафа симпатичный девичий блокнот и карандаш.

– Пиши все, что захочешь мне сказать. Или просто рисуй. Ладно?

Стелла кивнула.

– Тогда идем ужинать. Ты любишь рыбу?

Герберт всегда умел очаровывать женщин. Он обладал нечеловеческой притягательностью. Такой, что даже сумел жениться на сестре. И вот наконец я нашла человека, на которого обаяние Герберта не действовало. Вероника Лавреско. Она совершенно равнодушно слушала мужчину, и от меня не укрылось, как осматривала мое жилище. Да, эта дама не из простых.

– Все в порядке? – спросила я.

– Кайла, ответьте мне на вопрос, вы считаете, что наряды и игрушки – все, что нужно маленькой девочке?

– Я считаю, что девочке нужно быть воспитанной леди, – отозвалась я. – Переодеваться к ужину, заплетать волосы, культурно разговаривать и не допускать недостойного поведения, особенно в присутствии детей. Неужели у вас в приюте учат чему-то другому?

Глаза женщины нехорошо блеснули.

– Уже девять. Ребенок должен спать в это время.

– Стелла, ты ужинала?

Стелла осторожно покачала головой, опасливо косясь на Веронику.

– Ребенок должен быть сытым, госпожа Лавреско. Стелла поужинает и отправится отдыхать.

– Ложиться спать сытой очень вредно.

– Оставаться голодной с обеда до девяти вечера вреднее. У Стеллы сегодня переезд. Можно немного нарушить режим.

– Вы начинаете воспитание с нарушений?

– С ужина, Вероника. Я начинаю воспитание с ужина. Вопреки расхожему мнению детей стоит не только наказывать. Их еще нужно кормить.

– Господин Уолдер, – Вероника переключилась на Герберта, который уже успел налить себе коньяка, но так и не донес рюмку до рта, – полагаю, вам пора идти.

– Полагайте, пожалуйста. – Герберт чуть подумал и все же выпил. – Не хотите салата с рукколой? Весьма недурен.

– Что ж, – Вероника поднялась, свирепо рассматривая мужчину, – мне все понятно. Леди Кордеро, приятного вечера. Стелла, спокойной ночи. Я еще зайду.

Под громкий стук ее каблуков Герберт хрипло рассмеялся.

– Ну и чего ты смеешься? Она чуть нам не отказала!

– Она бы не отказала. Мы ее выводим из себя, но деньги она любит больше. Что ж, раз от этой ведьмы мы избавились, оставляю вас одних. Кайла, в холле стоит охрана, к твоим заклятиям я поставил парочку своих. Не забудь связываться со мной раз в день. А лучше с Кортни.

Проходя мимо, Герберт добавил:

– Она по тебе скучает.

– Тогда почему не пришла сама?

– Справедливо предположила, что не сумеет затащить тебя в карету. Девушки… вы такие хрупкие существа. Удачи, дамы. Я еще загляну.

Мне хотелось остановить его, попросить остаться. Я совершенно не знала, что делать дальше. Момент знакомства я отработала… а потом? О чем с ней говорить? После ужина следует приготовить ей ванну и оставить Стеллу или помочь с купанием? Надо ли заплетать ей на ночь волосы, как делала мама?

Но кричать и просить помощи – не мое любимое занятие. Тем более просить этой помощи у мужа сестры. Я проводила Герберта взглядом и несколько секунд слушала удаляющиеся шаги. Только потом заметила, как Стелла с любопытством и едва заметной полуулыбкой смотрит на дверь.

– Тебе что, он понравился? Вы серьезно? Боги, что со мной не так? Ладно, давай поужинаем и действительно пойдем спать.

Сказать – не значит сделать. В эту ночь я так и не уснула, ворочаясь на неудобной кровати. От безысходности и бессонницы перечисляла, что надо бы сделать. Заменить матрас, приглушить ночники, купить другие саше. Понять, как жить дальше. До меня только сейчас начало доходить, что это ведь навсегда. И не помогут сестра с мужем, у них своя семья и свои дети в перспективе. Готовы приютить и дать все, что будет нужно, но вырастить и что-то дать придется мне.

И что я могу дать?

Я знаю, какие на вкус виски, коньяк, скотч. Знаю никому не нужную теорию магии, которую преподавала несколько лет, сотни фасонов платьев, как делать минет и тратить деньги, которые я не заработала. Так себе набор для начинающего воспитателя.

Безопаснее вообще молчать. Может, повезет, и Стелла вырастет приличным человеком сама.

Нет, в эту ночь я бы не заснула. Мысли были одна мерзостнее другой. Лежать было бы совсем невыносимо, так что я быстро набросила халат и направилась, чтобы что-то выпить. Из «чего-то» был, конечно, только чай. Но и то сойдет, хотя бы займу чем-то руки.

Проходя мимо комнаты Стеллы, я услышала неясное бормотание и что-то напоминающее плач. Ну да, разумеется. Могла бы и догадаться. Маленькую девочку после такого не мучают кошмары? Как же!

Я в задумчивости остановилась. Зайти? Или дать ей возможность быть одной? А если Стелле плохо? А если нет? И вообще, что я ей скажу? Не расстраивайся, твоих родителей убили, но ты не плачь, тетя Кайла купит тебе новое платье. Сколько я ревела после смерти мамы, и не вспомнить. Кажется, единственным человеком, который меня хоть немного успокаивал, была Кортни. Правда, она тогда почти не понимала, что происходит.

Некоторое время побеждал здравый смысл, уговаривавший отстать от ребенка. Но недолгое…

– Спишь? – Я сунула в комнату сначала голову.

В темноте было видно плохо, но Стелла приподнялась, и блеснули в лунном свете два удивленных глаза.

– А я тебе мороженого принесла. До утра еще часа три, но… ты же не худеешь. И я тоже. Можно себя побаловать. Я войду?

Стелла медленно кивнула. И не стала отказываться от мороженого, с аппетитом принялась есть. Не очень педагогично, да… и зубы она на ночь уже почистила, и вообще сладкое вредно. А уж холодное сладкое – тем более.

– Надо решить, что будем завтра делать. Хочешь, пойдем на праздник? Там запускают первый поезд… наверное, будет весело. Посмотрим на церемонию, покормим уток.

Стелла снова кивнула, а потом воцарилась тишина. Она бы, может, и рада была поговорить, но не могла, а чтобы писать в блокноте, было слишком темно. Я сидела, не зная, с чего вообще такие разговоры начинаются. Наверное, так бы и ушла, едва она доела, если б не стук в дверь.

Стелла вздрогнула так, что креманка выпала из рук, и я едва успела замедлить падение.

– Кого принесла нелегкая посреди ночи?

Я поднялась, чтобы пойти и открыть, но Стелла мертвой хваткой вцепилась в мою руку. Ах да… ее отец тоже вышел открыть дверь кому-то нежданному.

– Не бойся. В холле охрана, она бы никого к нам не пропустила.

Но у самой в голове уже витали непрошеные нехорошие мысли. Охрана есть, но если маги, напавшие на родителей Стеллы, действительно сильны и обладают ментальными способностями… охрана может оказаться бессмысленной.

– Постарайся уснуть. Ничего не бойся. В этом доме столько охранной магии, что даже таракан не пролезет. К слову, тараканов я боюсь больше, чем всяких темных магов.

Нехотя Стелла послушалась. Я сомневалась, что она уснет. Скорее даже была уверена, что девочка будет напряженно вслушиваться в происходящее в холле. Хоть бы там не происходило ничего слишком активного! Хватит с нее потрясений.

Рука удобно легла на рукоять револьвера. Магия есть магия. Техника надежнее. Что случится раньше? Ментальный маг ударит мне по мозгам или я сделаю ему дырку в черепе? С такого расстояния я даже с мигренью от ментального воздействия не промахнусь.

Красивый бронзовый глазок был закрыт резной заслонкой. Я увидела в холле мужчину с корзиной в руке. Позади – охранников, совершенно здоровых и не вызывающих подозрения.

– Кто вы? – спросила я.

– Доставка цветов по Даркфеллу, миледи. Для Кайлы Кордеро.

Рука остановилась на полпути. Цветы? Ночью? Что за шутки?

– Извините…

Нам со Стеллой здесь жить. В перспективе – всю жизнь. И если я не буду открывать людям дверь, я прослыву психопаткой, что вряд ли отразится положительно на жизни девочки. Ладно…

Я спрятала револьвер за спину и открыла дверь. Улыбчивый молодой парень протянул корзину. В ней я заметила конверт. Цветы были красивые, нежно-розовые, с переходами в белый. Я расписалась в пергаменте парня и улыбнулась ему, бросив монету. Тот, к счастью, сразу же ушел.

Всеми чувствами и способностями я проверила корзину, но это были обычные цветы. Красивые, дорогие и свежие, но не отравленные, не заколдованные, не проклятые. Я вытащила конверт. Буквы были идеальные, написанные при помощи магии.

«Вот ты и стала мамой. Только наследства все равно не видать. Тебе, должно быть, обидно. Но я все равно тобой горжусь».

– Это всего лишь цветы, Стелла! – крикнула я, чтобы ребенок не волновался. – Ложись спать, завтра с утра поедем гулять.

Убедившись, что ночник в комнате Стеллы погас, я направилась в свою комнату, к трюмо. Зеркало в ночной полутьме выглядело немного жутковато. Я не слишком жаловала большие зеркала, но если хочешь выглядеть достойно фамилии, приходится наступать на горло своим симпатиям.

Поверхность зеркала пошла рябью, когда я окропила его специальным зельем. Силуэт Герберта проявился не сразу, но постепенно картинка установилась. Мужчина был расслаблен, держал в руках бокал с виски и чуть усмехался. Улыбнулась и я, выбрав из арсенала самую стервозную улыбку.

– Я так понимаю, ты получил мой подарочек, – сказала я.

– Кайла, милая, в следующий раз, когда наймешь девочку по вызову, чтобы меня подставить, придумай ей более убедительную легенду. Как тебе цветочки?

– Милые, сохраню их до твоих похорон.

Он рассмеялся, откинувшись на спинку кресла, в котором сидел.

– Что ж, мне остается только пожелать тебе удачи. Помни, о чем мы говорили.

– А ты береги сестричку. Честное слово, она не заслужила такого мужа, как ты. Это слишком жестоко.

– Как и для Стеллы. Вряд ли она заслужила такую мать, как ты. Но тем не менее я – муж твоей сестры, а ты – мать девочки. Придется с этим смириться. Береги племяшку и постарайся быть очень осторожной.

– Хорошо. Увидимся.

– Спокойной ночи.

Зеркало снова стало зеркалом. За окном медленно и неохотно занимался рассвет. Я бросила тяжелый взгляд на улицу, куда выходили окна. Сейчас там не было ни души, фонари не горели, и темнота предавала городу зловещий вид. Завтра проспект будет кишеть людьми. Толпа хлынет на работу, развлекаться или просто гулять.

Это мне и нужно.

С завтраком было покончено. Пришло время выходить. Стелла заметно нервничала. Она не бывала еще в крупных городах, а в последние недели и вовсе безвылазно сидела в приюте. Наверное, поэтому девочка была тихая и послушная. Она без возражений позволила мне одеть ее в симпатичное немаркое платье коричневого цвета и дождалась, когда оденусь я сама. Я тщательно расчесала волосы и сделала большие кудри, украсив шпильками с хрусталем. Смотрелось ярко и не по-дневному, но… сойдет.

– Готова? – спросила я Стеллу.

Та неуверенно кивнула. Охранник на выходе поймал ключи и бросился закрывать дверь. Ближайший экипаж уже был готов трогаться.

– К станции «Даркфелл», пожалуйста, – сказала я, отдав деньги.

С собой у меня была лишь небольшая сумка.

В этот день в Даркфелле должно было пройти знаменательное мероприятие. Власти запустили первую в мире ветку железной дороги. Поезд «Сердце Даркфелла» должен был пересечь материк, доставив пассажиров в Рейвенвуд. Начало поездки сопровождалось масштабным праздником, кучей народа и развлекательными мероприятиями.

Мы вышли неподалеку от станции. Сам поезд было видно лишь издалека, я только и успела поразиться мощи и странному внешнему виду. Начало поезда напоминало цилиндр с огромными бронзовыми колесами и какими-то трубками, а потом шли три вагона. Я не знала, как он выглядит внутри, но с удовольствием бы посмотрела. Однако сначала дело, потом развлечения.

Мы шли сквозь толпу до тех пор, пока не стало тяжело продвигаться дальше. Стелла крепко держала меня за руку и вертела головой, осматриваясь. Я села на корточки.

– Слушай. Здесь очень много людей, и я не хочу, чтобы ты потерялась. Держи меня крепко за руку, ладно? Если вдруг потеряешься, иди вон к той башенке с часами. Не пугайся, просто иди туда, я тоже пойду, ладно? И еще… мы сейчас кое-куда зайдем. Ты, главное, не бойся и мне доверяй, хорошо? Нужно кое-что сделать. Идем.

В такой толпе было просто нереально следить за человеком. Я, во всяком случае, на это надеялась. Все хотели побыть рядом с поездом, посмотреть на чудо магии и техники своими глазами. И чем дальше в толпу мы продвигались, тем сильнее я нервничала. Но, к счастью, Стелла не потерялась.

Комнатка с умывальниками предназначалась персоналу и всегда была закрыта. Но если нужно – обойти можно любые замки. Я с легкостью отперла дверь, и мы со Стеллой юркнули внутрь. Девочка смотрела на меня с опасливым удивлением. Но вопросов в блокноте не писала. Просто смотрела, что я делаю.

– Не бойся, – повторила я, доставая из сумки ножницы.

Стелла дернулась, в расширившихся глазах плеснулся страх.

– Я всего лишь обрежу тебе волосы, хорошо? Стелла, так нужно. Другого выхода у нас нет. Иди сюда.

Нехотя Стелла позволила к себе прикоснуться. Я орудовала ножницами не очень хорошо, но в данном деле только плюс. Жалко было срезать симпатичные золотистые локоны. Но, когда я закончила, Стелла почти перестала напоминать девочку из приличной семьи. А когда переоделась в неброские брюки и рубашку, стала совсем неузнаваемой.

– Подожди теперь меня.

Со мной все было проще. Я не стала срезать волосы, справедливо опасаясь, что вслепую могу отрезать совсем уж глупо. Поэтому извлекла из сумки пузырек с зельем и замешкалась всего на пару секунд.

– Ну, папа, извини. Наследства ты меня все равно лишил, так что можешь засунуть свое требование про внешность…

Я осеклась, вспомнив, что рядом Стелла. Вылила на волосы содержимое бутылька и, зажмурившись, как следует распределила по всей длине. Когда открыла глаза, из зеркала на меня смотрела блондинка. В умывальнике была вода, я как следует намочила волосы и зачесала в тугой пучок, превратив их из золотистых в грязно-русые. Быстро переоделась в похожие на Стеллины брюки и рубашку, а из вещей оставила только сумку через плечо, какую обычно носили курьеры. В сумке лежали деньги, документы и немного орехов. Все остальные вещи сожгла, быстро и без сожаления.

– Готово. Идем, Стелла.

Я в последний раз бросила взгляд в зеркало. Там отражалась какая-то другая Кайла. И дело было не только в цвете волос и одежде. Что-то изменилось во всем облике.

Мы так же быстро слились с толпой, как и ускользнули. Я взглянула на билеты, добытые с таким трудом, и быстро нашла наш вагон. Не самые дорогие места. В первом вагоне условия были комфортнее. Но чем меньше мы привлекаем внимания, тем лучше. Откуда у скромно одетой девушки с ребенком деньги на нереально дорогой билет? Хотя даже самые простые на поезд стоили недешево. Власти обещали, конечно, что поезда станут таким же транспортом, как экипажи или порталы. Но когда это еще будет? Сейчас это скорее развлечение, чем способ добраться в дальний город.

– Прошу вас, миледи, – улыбнулась сотрудница, проверив наши со Стеллой билеты и протянув нам буклет. – Ознакомьтесь с правилами, пожалуйста.

– Спасибо! – улыбнулась в ответ я, помогла Стелле подняться по небольшой лесенке и вошла в поезд.

Весь внутренний интерьер поезда был выполнен в дереве. Все блестело, выглядело совершенно новым и идеально чистым. На полу темно-зеленого цвета, с причудливым геометрическим узором лежал ковер. Пространство вагона было разделено на секции небольшими изящными перегородками. В каждой секции друг напротив друга стояли по два дивана, а между ними – небольшой круглый столик.

В вагоне уже были люди, но на меня никто не обратил внимание. Я усадила Стеллу на диван, сама села напротив и уставилась в окно, где десятки людей толпились у поезда, чтобы взглянуть на диковинный транспорт.

– Сейчас тронемся, и я закажу нам обед, ладно?

Стелла кивнула и, к моему удивлению, достала блокнот.

«Мы убегаем от них, да?» – прочитала я.

– Да, мы уедем в Рейвенвуд, чтобы дать время все расследовать. Никто не знает, где мы. Снимем дом и поживем несколько месяцев там, а когда их поймают…

Я не закончила мысль. Взгляд зацепился за знакомое лицо в толпе, я почувствовала, как горло сжала невидимая рука. Что здесь делает Вероника? Пришла посмотреть на запуск поезда или ищет нас со Стеллой?

– Давай закроем окно, чтобы нас никто не увидел, ладно?

Я, как могла, задернула шторы так, чтобы самой видеть толпу, но в то же время оставаться скрытой за тяжелой тканью. Стелла вовсе отвернулась спиной к окну, потеряв всякий интерес, и с любопытством осматривала внутреннее убранство поезда.

– Держи. – Я протянула девочке небольшую книжку. – Это все, что я смогла взять. Но, как только мы приедем, обязательно купим книжек и игрушек.

Стелла согласно закивала и, погрузившись в книжку, пропала для всего мира. Я же не могла удержаться от наблюдения за Вероникой. Она стояла, явно высматривая кого-то в толпе. И чем дольше я наблюдала за женщиной, тем больше усиливалось нехорошее предчувствие. Страх зарождался где-то в животе, поднимаясь, охватывая все тело. Сердце билось быстрее. Я отсчитывала его удары до отправления.

И тут в толпе, чуть поодаль Вероники, увидела светловолосого мужчину. Сначала подумала, что показалось. Мало ли в Даркфелле, городе с миллионами жителей, блондинов? Но потом внутри что-то снова екнуло. И я стала всматриваться в людей внимательнее. Совершенно неожиданно наткнулась на него и зажмурилась, чтобы убедиться – это снова он.

Райан Хефнер, будь он проклят! Во мне еще теплилась надежда, что встреча в библиотеке была не более чем галлюцинацией. Но нет, он вернулся в мою жизнь, и словно не было тех лет. Я поморщилась, но взгляд отвести не смогла. Сейчас я могла рассмотреть его лучше. Он был на четыре года старше, все такой же красивый и немного развязный.

Я затаила дыхание, когда Райан направился прямо к Веронике. А потом и вовсе забыла, как дышать, потому что женщина его явно знала. Райан заключил ее в объятия и крепко поцеловал. В этот же момент поезд тронулся.

А потом наши с мужчиной взгляды на миг пересеклись.

Когда поезд набрал скорость, я впала в странное состояние полусна-полуяви. Сидела на диване, откинув голову на спинку, и смотрела в потолок. В голове не было ни единой мысли. Стелла, словно завороженная, смотрела в окно, где мимо проплывали деревья, редкие дома и небольшие озера.

Мы ехали на юг. Вообще, материк называется Северный, и слишком тепло здесь не бывает. Но Хейзенвилль и Даркфелл все же довольно прохладные города. Лето недолгое, нежаркое, зима, правда, тоже короткая, зато межсезонье дважды за год и изрядно успевает надоесть. Забавно было наблюдать, как постепенно меняется серая дождливость окрестностей Даркфелла на солнечное лето Рейвенвуда. Рейвен – кустарник, растущий только в этой части материка. Кустарниками усажен весь город, и, говорят, это очень красиво, особенно в период цветения.

Только одно не давало покоя. Узнал ли меня Райан? Сменить цвет волос – ерунда, это лишь отвлекающий маневр, чтобы затеряться в толпе от кого-то, кто будет искать высокую шатенку с длинноволосой девочкой в платье. Конечно, он мог оказаться на станции случайно. Но разве в моей жизни бывало что-то просто так?

Я достаточно хорошо усвоила один-единственный урок. Если происходит цепь событий, кажущихся случайными, почти наверняка они будут кем-то инициированы. Вопрос, кем инициированы нынешние.

– Миледи?

Я вышла из транса, обратив внимание на миловидную девушку в форменных коричневых брюках и зеленой рубашке. На ее груди была нашивка «Проводник Мелани».

– Приветствуем вас на первом поезде «Сердце Даркфелла». Надеемся, ваша поездка будет приятной. Поезд прибывает на станцию Рейвенвуд в десять часов вечера этого дня. Вы можете вызвать меня колокольчиком, который лежит на столике. Готова предложить вам наше меню. – Мелани протянула тонкую кожаную папку.

– Спасибо. Стелла, посмотри, что ты будешь кушать?

Стелла непонимающе на меня смотрела, словно впервые в жизни видела меню и не знала, как им пользоваться.

– Давайте, как выберем, мы вас позовем, – улыбнулась я.

И пересела на сиденье Стеллы.

– Давай смотреть. Надо пообедать чем-нибудь вкусным. Хотя сомневаюсь, что здесь приличная кухня. Что бы ты хотела?

Стелла молчала, заинтересованная больше блестящими вензелями на обложке, чем меню.

– Да брось, хотя бы салатик надо съесть. Не смотри на цены. Дядя Герберт оставил нам кучу денег, голодать не придется.

С огромным трудом я выпытала у Стеллы, что бы ей хотелось съесть, и определилась сама. На удивление ужин оказался вполне ничего. Если вспомнить, что мы в бегах и не в самом дорогом вагоне, довольно неплохо. Стелла с аппетитом съела все, что принесли, и мне немного полегчало. Значит, просто стеснялась. Для девочки из небогатой семьи бывает в новинку, как мы тратим деньги. Я не представляла, что буду делать, если Стелла вдруг заболеет. Конечно, сразу к лекарю, но… что я ему скажу? Если спрошу, как ухаживать за ребенком, выдам, что я не мать девочки. Это вызовет лишние вопросы.

Если Райан нас узнал, то Рейвенвуд станет ненадежным убежищем. Я начинала подумывать, чтобы уехать дальше, к морю.

– Извините, вам просили передать. – Мелани склонилась, чтобы забрать пустые тарелки и поставить десерт.

Я недоуменно и совершенно по инерции взяла тонкий конверт. Конечно, понимая, что никто в поезде не может передать мне записку, я все же напряглась. Спокойно, Кайла, скорее всего, кто-то из одиноких пассажиров пытается познакомиться. Передать записку в ресторане – самый верный способ. Правда, обычно передают бутылку вина или десерт, но у нас же не самые дорогие билеты.

– Спасибо! – Я отдала проводнице деньги по счету, добавив не слишком большие, но приятные чаевые.

Дождалась, когда она уйдет, и дрожащими руками распечатала конверт.

«Можно убежать от преследователей, но не от себя. Сколько леди Лавреско отдаст за информацию о твоем местонахождении? В Рейвенвуде есть кое-что, нужное нам обоим. Ты актриса, Кайла. Изобрази хорошую девочку, и леди Лавреско будет искать тебя где-то еще. Береги девочку. Твоя «К»…»

В Рейвенвуде темнело раньше, и поэтому, когда поезд прибыл, все пространство станции освещалось фонарями. Здесь была необычная магия света, теплая. В Хейзенвилле и Даркфелле улицы освещались холодным белым светом. Яркие золотистые огни рейвенвудских фонарей меня поразили. Стеллу тоже, ибо она, несмотря на усталость, заинтересованно все рассматривала.

Пассажиров было много, и благодаря тому, что я решила не лезть со Стеллой в толпу и шла медленно, встала одна проблема. Экипажей не осталось.

Герберт через третьих лиц заказал для нас апартаменты, использовав чужое имя. Но Рейвенвуд – город большой, добраться пешком не получится. А экипажи оказались заняты взбудораженными поездкой люди. Не промедли я на станции, возможно, успела бы. А так…

В чужом городе, с чужим ребенком, ночью. Рядом никого, кто мог бы продать карту или подсказать дорогу. И нет официальных городских экипажей. Хорошо, что Стелла мне, кажется, доверяла. С перепуганным ребенком все было бы сложнее.

Думай, Кайла, думай быстрее. Станция стремительно пустела. Где-то вдалеке слышались звуки празднований, но большинство пассажиров слишком устали от поездки, чтобы участвовать в этих мероприятиях.

Ладно, это центр, а в центре есть гостиницы и съемные апартаменты. Доберемся до дома, что снял Герберт, завтра. Сегодня найдем где перекусить и переночевать.

– Идем, – сказала я Стелле, – поищем свободный экипаж или гостиницу.

К счастью, нам не пришлось идти далеко. Буквально на площади, где располагалась станция, возвышалось четырехэтажное здание, витиеватые буквы на вывеске которого гласили «Рейвен. Отель».

– Вот там и переночуем, – решила я. – Надеюсь, какой-нибудь ресторан там имеется.

В гостинице миловидная девушка за стойкой распорядителя оформляла пожилую супружескую пару. В целом гостиница была, конечно, не самого высокого уровня, но искать что-то еще сил уже не было. Как и не было сил размышлять над поддержанием легенды небогатой женщины с ребенком.

– Здравствуйте, люкс, пожалуйста, – сказала я.

– К сожалению, свободных номеров нет.

Я прищурилась. Что-то мне не нравилось в голосе этой девушки. И она на меня смотрела как-то странно. Только уставшая Стелла ничего не замечала и была увлечена рассматриванием узоров на полу.

– Резерв? Вы ведь оставляете резерв? Я заплачу.

– Я боюсь, это невозможно.

Вот сказала бы она, что номеров нет совсем и занят даже резерв, я бы, наверное, развернулась и ушла искать другое жилье. Но природное чутье подсказывало: девушка врет. А за вранье принято расплачиваться. Я это знаю лучше многих.

– У вас за спиной, – улыбнувшись, сказала я девушке, – висит шкаф с ключами от свободных номеров. Когда я вошла, вы отдавали из этого шкафа ключ паре. Я не верю, что больше половины ваших гостей вдруг ушли на ночь развлекаться и оставили у вас ключи на хранение. Могу я поговорить с вашим хозяином?

С лица девушки сошла улыбка, и в глазах явственно промелькнуло раздражение.

– Извините, но это гостиница высшего класса. Мы дорожим нашей репутацией и вправе отказать неблагонадежным гостям.

– Это? – Я немного растерялась. – Высшего класса? Вы серьезно?!

Но распорядительница была совершенно серьезна. А неподалеку, делая совершенно скучающий вид, стояла охрана. В первое мгновение я хотела разозлиться, ярость вскипела мгновенно. Но рядом стояла сонная Стелла, а стычка с охраной – не лучший способ затеряться в незнакомом городе.

Ночь, казалось, стала еще темнее. Стелла удивленно на меня смотрела, а я оглядывала улицу в поисках какой-нибудь еще гостиницы. И старалась не паниковать.

– Да, с образом простой небогатой женщины я погорячилась, признаю, – протянула я, осматривая холл гостиницы, на которую мы набрели почти сразу, как от площади двинулись по главной улице.

Гостиница напоминала те, в которых номера снимаются почасово, для кратковременного развлечения с девушкой свободных нравов или случайной любовницей. Такое место вряд ли подойдет Стелле, да и я не была в восторге от перспективы. Но усталость брала свое. Я заплатила за самый приличный номер, прессу и что-то там еще, почти уверенная, что вороватая распорядительница разжилась парой серебряных, воспользовавшись моим нежеланием во всем разбираться.

– Принесите, пожалуйста, нам что-то перекусить, – попросила я, протянув еще золотой.

Наверное, много. Да и принесет она явно остатки с ужина, которые не стоят почти ничего. А еще я запомнюсь здесь как небогатая внешне женщина с ребенком, сорящая деньгами. Но кто думал, что придется расплачиваться в таких местах? У меня не было мелких монет. Того, что я везла с собой, может хватить на пару недель. Остальные деньги в банке, и за ними еще предстоит сходить.

Стелла совсем вымоталась и уснула, едва я оставила ее одну, выйдя умыться. Здесь не было душа в номере, и я решила обойтись магией. Доберемся до нормального дома, и тогда – вода, ванна и развлечения. Плеснув себе воды на лицо и набрав кувшин воды, я вернулась в комнату.

Стелла посапывала прямо в видавшем виды кресле. Мне с трудом удалось разбудить ее, чтобы умыть и раздеть. Разумеется, одежды мы с собой не брали. Как все сложно!

Когда Герберт убеждал меня сбежать с ребенком, я думала, что приеду в Рейвенвуд, сразу же найму няню, обновлю гардероб и буду вести привычную жизнь. А не ютиться ночью в одиночестве в небольшой комнатке захудалого отеля.

Раздался стук: распорядительница принесла еды. Надо сказать, я ее недооценивала. На подносе была какая-то выпечка и печенье, а еще бокал вина для меня и стакан молока для Стеллы. Я машинально улыбнулась и едва дождалась, пока женщина раскланяется.

– Есть так поздно очень вредно, но я жутко голодная. Будешь?

Стелла отказываться не стала, с удовольствием выпила молока и закусила печеньем. Кровать в номере была одна, благо что большая. Пока девочка засыпала, я с удовольствием потягивала вино. Напиток был дешевым, но лишь за счет простоты. И как нельзя кстати пришелся в конце этого длинного и странного дня.

Я проснулась от того, что меня толкала Стелла. Ночью, ложась спать, я заперла изнутри дверь. Стелла хотела умываться и в туалет, а сама открыть дверь не смогла. Пришлось просыпаться, хоть организм и требовал еще немного отдыха. Живя в Даркфелле, я засыпала обычно в середине ночи или под утро, просыпалась к обеду. Пройдет время, прежде чем я привыкну к нормальному распорядку.

Гостиница уже шумела. То тут, то там хлопали двери, гости выезжали и заезжали, выходили по делам. В конце коридора из последней комнаты рядом с ванной отчетливо доносились стоны. Я покосилась на Стеллу, но та или сделала вид, что ничего не заметила, или еще была слишком сонной, чтобы воспринимать какие-то звуки.

Пока мы умывались и приводили себя в порядок, нам принесли завтрак. Пудинг, печенье и сок для Стеллы, тосты, омлет и кофе для меня. Еще принесли газету, которую я немедленно развернула.

И тут же чуть не поперхнулась кофе, ибо совершенно случайно открыла криминальную хронику, пестрящую жуткими заголовками. Один из них привлек мое внимание.

«Жуткое убийство в частных апартаментах».

Я сделала усилие над собой, чтобы не выдать тревоги. И продолжила читать.

«Со страшной трагедии началось утро леди Шарлотты Чарлинг и ее дочери Кристины Палмер. Предположительно около четырех утра в гостевой дом «Чарлинг и Палмер» проникли неизвестные. Что стало целью проникновения, уточняют детективы. Леди Чарлинг и леди Палмер мертвыми обнаружила их экономка, пришедшая на работу. По предварительным данным, причиной смерти стало кровоизлияние в мозг, возможно, вызванное ментальным магическим вмешательством. Управление стражи округа Ист-Талмер города Рейвенвуд просит всех, располагающих информацией, обратиться к детективу Р. Дж. Хефнеру».

Я быстро шарила в сумочке, отыскивая бумажку с адресом дома, что снял Герберт. В глубине души я уже знала, что увижу.

– «Чарлинг и Палмер», – вслух прочитала я, забыв о Стелле.

– Знаешь, наверное, нам придется поехать в другой город, – сказала я Стелле. – Дом, в котором мы должны были жить… м-м-м… занят. Подыщем что-то получше. Одевайся. В этой гостинице мы больше не останемся.

Еще один признак дешевого жилья – отношение к гостю. Ни в одном приличном отеле не проверяли состояние номера при выезде. И без того ошарашенная новостью о «Чарлинг и Палмер», я готова была сорваться, устроив скандал по поводу такого наглого хамства, но все же сдержалась. И уже на выходе услышала:

– Миледи, для вас конверт.

Ругательство, вырвавшееся у меня, явно не предназначалось ушам Стеллы. И понятливая девчонка снова сделала вид, что ничего не услышала.

Часть меня хотела выбросить конверт, так никогда и не узнав, что в нем. Подобными записками баловалась Ким, младшая сестра. В период особенно острого течения болезни она изрядно перепугала всю семью угрозами и пугающими посланиями. Но сейчас Ким была надежно заперта в клинике. Так кто этот таинственный «К»? Другая часть требовала вновь пуститься в расследование и вывести анонима на чистую воду. Это было сродни зависимости.

«Доброе утро, дорогая. Этот клоповник тебе не подходит. Впрочем, я считаю, лучше в клоповнике, но живой, чем в престижных апартаментах со сваренными мозгами. Надеюсь, ты хоть немного отдохнула. Впереди долгий день – потрать его с умом. Люблю. Твоя «К».

– Идем, – устало вздохнув, я взяла Стеллу за руку. – Поищем магазины готовой одежды. А потом будем думать.

Основная масса людей уже добралась до рабочих мест, и на улицах было пусто. В основном мне встречались или те, у кого был выходной, или те, кто достаточно обеспечен, чтобы не работать в жестком графике. И первые, и вторые читали газеты.

Газеты, листки, журналы – этот город, казалось, помешался на прессе. Как непохож был Рейвенвуд на привычные мне северные города! Каким враждебным и чуждым казался даже теперь, в свете дня.

Мы быстро нашли приличный магазин с готовой одеждой, где можно было подобрать что-то и для Стеллы, и для меня. Пора было избавляться от образа небогатой женщины. Мне все равно не удалось ему соответствовать.

К счастью, салон оказался действительно высшего класса: никто и не подумал выразить сомнение в моем финансовом состоянии. Приветливая владелица салона и ее дочь резво бросились помогать Стелле, и та даже смутилась от такого внимания. Я платье выбрала быстро, а вот с девочкой женщины помучились и минут пятнадцать с помощью магии уменьшали симпатичное зеленое платьице.

Пока Стеллу одевали, я перечитывала письмо, пытаясь найти в нем знакомые черты. Кто-то следил за мной и знал, что я направляюсь в апартаменты. Убийца? Тогда он не стал бы ждать. Райан? Тоже сомнительно, не в его стиле действовать, скрываясь за маской. Кто-то третий, кого я не беру в расчет? Вполне вероятно, только вот кто?

Я очнулась от размышлений от оклика одной из женщин. Стелла, выглядевшая немного смущенной, уже была готова выходить. Теперь она напоминала не ребенка из бедной рабочей семьи, а хорошенькую девочку, одетую неброско, но дорого. Хотелось верить, что я выглядела так же.

Мы вышли из салона, направившись по центральной улице вверх. Я не привыкла решать, где жить и как доехать до какого-то места, а потому чувствовала, что скоро взорвусь от обилия мыслей и вариантов действий.

– Хочешь есть? – спросила я у Стеллы и не посмотрела на нее, напрочь забыв, что девочка не разговаривает.

Зато я посмотрела в другую сторону, где в конце короткой широкой улочки возвышалось красивое двухэтажное здание. Золотые буквы кое-где выцвели и чуть покосились, но на ступеньках здания кипела жизнь. Толпы молодых людей разных возрастов стояли, сидели, заходили внутрь, выходили из здания.

– Это библиотека, – сказала я. – Когда-то я работала в колледже и часто бывала в такой. Ты бы хотела учиться магии? Или чему-то еще?

Стелла заинтересованно рассматривала огромные колонны. Я позволила ей самой решать, куда пойти, параллельно осматриваясь в поисках какого-нибудь заведения, где нас бы накормили. Как назло, ничего подходящего видно не было. И это рядом с местом, где постоянно ходят студенты!

– Нам придется найти другое жилье, – сказала я скорее для себя, нежели для девочки. – И, наверное, уехать из Рейвенвуда. Даже не знаю куда. Здешние места мне совсем не знакомы. Может, стоит наведаться в библиотеку, чтобы изучить географию, как считаешь?

Стелла не ответила, увлеченная наблюдением за группой разукрашенных во все цвета радуги ребят. Они весело пели песни и смеялись.

– Тебе не холодно? – спросила я.

Потом почувствовала прикосновение чьей-то руки к своему запястью и резко обернулась.

– Кайли, – Райан с усмешкой покачал головой, – маленькая беглянка, ты думала, так легко сможешь удрать?

В отчаянии я заозиралась в поисках того, кто поможет мне на этот раз.

– Не надейся, – Райан мои взгляды разгадал, – на этот раз тебе не удастся натравить на меня стражу.

– Чего ты от меня хочешь? Ты за мной следишь?

– Я хочу знать, почему ты убежала с чужим ребенком, – последовал довольно неожиданный ответ.

Я едва скрыла шок. Он не знает? Не знает, что Стелла – его дочь? Разве такое вообще возможно? Хотя отец, конечно, старался все скрыть. И о моей беременности не знали даже сестры. Но неужели не догадался?

– Я – ее опекун.

– На испытательном сроке. И если ты имеешь в виду то, что поверенный твоей семьи сунул деньги моей жене, то не волнуйся, мы это отменим.

Лавреско… жена Райана. Что ж, видимо, судьбе мало было подбросить мне анонимных писем и отправить в глушь с ребенком. Теперь надо еще ударить побольнее, сообщив, что мерзкая законница – жена отца моего ребенка. Так, кажется, у меня начинает болеть голова…

– Ты не имела права сбегать с девочкой. – Райан дернул меня, притягивая ближе.

Он отлично чувствовал мою панику. И наслаждался ощущением власти. Все как раньше, только теперь он старше, сильнее.

– Я с ней не сбегала. Мы катались на поезде. Это развлечение.

– Ты не вернулась в Даркфелл.

– Мы приехали поздно, экипажей не было.

– Ты ночевала с ней в низкопробном борделе!

– Сложно найти люкс, если между ним и борделем нет никакой разницы. Захудалый городишко.

– Вместо того чтобы вернуться, ты потащила девочку в библиотеку. Зачем?

Судя по тому, как блеснули глаза Райана, вот он – вопрос, ради которого он схватил меня прямо посреди людной улицы. Почему мы дважды встречаемся с ним у библиотеки? Я вспомнила книжку, увиденную в Даркфелле, и почувствовала некий холодок.

– Я намереваюсь вернуться на работу. Хотела кое-что скопировать. Стелла любезно согласилась сходить со мной. Я имею право прийти в библиотеку, Райан. А вот ты нападать на меня посреди улицы – нет! Отпусти, или я закричу!

Время было людное, а в моих глазах так отчетливо читалась решимость, что мужчина выпустил мою руку и даже отошел на половину шажочка. Я растерла запястье, сердито подумав, что теперь вскочит синяк и придется прятать руку. Перепуганная Стелла жалась ко мне, не решаясь выйти из-за спины. Нужно было срочно что-то делать.

– Вы обе едете со мной! – отрывисто произнес Райан.

И я решила. Интуиция просто кричала: не верь ему! Беги!

Я вскинула руку. Он поздно понял, что я затеяла, а потому, когда огненный шар врезался в уже закрытые палатки уличных торговцев, на миг растерялся. Раздались крики, одна из палаток оказалась с фейерверками. Повсюду грохотали взрывы, десятки шутих поднялись в небо. Я толкнула Райана прямо в толпу убегающих студентов, схватила Стеллу за руку и побежала.

Туда, где стояли экипажи.

– Давайте уедем отсюда подальше! – попросила я кучера.

– Ну и гремит там, – хмыкнул он, – кто-то крепко вляпался в неприятности.

Теперь, когда появился Райан, все существенно осложнилось. Моя новая внешность перестала быть новой, а в Рейвенвуде оставаться было нельзя. Я не знала даже названия городишки, куда мы приехали. Стелла так устала и намаялась, что мне уже было не до выбора гостиницы. Да она там и была всего одна. Большой дом, от стен которого отваливалась унылая краска. Перила пошатнулись, когда я за них взялась.

– Мэм? – обратился ко мне грузный мужчина за стойкой распорядителя. – Могу помочь?

– Да, я… кажется, кучер по ошибке привез нас с дочкой не в тот город. Мы ехали к мужу, в Арен-гаст. Обратно возвращаться уже поздно, дочка устала, да и я не рискну ехать в ночь. У вас найдется комната?

– Конечно, – расплылся в улыбке мужчина.

У него были пышные и немного взлохмаченные усы.

– Вот отличная комната. Девочке там понравится, утром через большое окно ярко светит солнце. Вы голодны?

– Да, – выдохнула я. – Если честно, то ужасно.

– Я скажу жене, чтобы принесла вам что-нибудь на ужин. Поднимайтесь. Вода горячая есть, постели застелены.

– А… – Я удивленно приняла из рук мужчины ключи. – Вы не будете спрашивать мое имя?

Он оглянулся на дверь позади стойки, словно боялся, что нас подслушают.

– У нас небольшой городок, миледи. И все друг с другом общаются. Чем меньше я о вас знаю, тем сложнее мне будет рассказать о вас что-то, что поможет вас поймать.

– А с чего вы взяли, что я скрываюсь?

– Миледи, я бывший стражник. Вы появляетесь без сопровождения, с девочкой, перед закатом, платите чистым золотом. А еще у вас нет кольца. Я не буду спрашивать, что у вас случилось. По глазам вижу – не расскажете. Но совет один дам. Разменяйте деньги и раздобудьте оружие.

– Спасибо, – растерянно пробормотала я, сжимая в руке ключ.

Все разумное говорило срочно развернуться и бежать куда глаза глядят. Но где я в этой глуши в такое время найду экипаж? Мужчина прав, по мне видно, что я беглянка. Если не внешность выдает, так поведение. Взгляд. И кольцо… надо купить кольцо, почему я не подумала об этом сразу?

К счастью, кое-какие вещи, купленные в салоне, у нас были, и в комнате мы со Стеллой переоделись. Комната, к слову, выглядела прилично. Убогая и бедная, всего с одной небольшой кроватью, но чистая и уютная. Хозяева явно стремились сделать пребывание своих постояльцев комфортным и использовали все доступные средства. На столике стояла ваза со свежими полевыми цветами, а на стене – несколько простеньких картин, явно нарисованных непрофессионалом.

– Ну, – улыбнулась я Стелле, – что есть, тем и довольствуемся. Хочется верить, настанет время, когда мы сможем жить в приличном доме.

В дверь постучали. Мужчина принес ужин и несколько книжек для Стеллы. Поднос просто ломился от еды. Простой, но горячей и свежей. Там были пирог с чем-то мясным, паровые овощи, миска с ароматным бульоном, несколько сладких булочек и огромный кувшин морса. Стелла с жадностью накинулась на еду, да и я наелась до отвала.

– Будем читать?

Девочка покачала головой. У нее закрывались от усталости глаза. Я легла чуть позже, долго всматриваясь в лес за окном. На душе чувствовалась тяжесть. Идти некуда, что происходит – неясно. С домом связываться просто опасно. Вернуться? Можно подставить Стеллу под удар убийцы ее родных. Здесь меня преследует Райан, но какие у него цели – неизвестно. Наверняка достать еще денег. А может, просто ностальгирует по старым временам, когда мог соблазнять молоденьких дочурок начальников. Сейчас, небось, Лавреско не дает увиваться за милыми леди.

Неожиданно эта мысль меня развеселила. Настроение не сказать чтобы поднялось, но я смогла лечь в постель и постаралась хоть немного поспать. Однако не успела я провалиться в дремоту, как Стелла заворочалась и захныкала. А потом прижалась ко мне, то ли греясь, то ли пытаясь найти защиту.

Я рассеянно погладила ее по голове. Вот уж кому нелегко приходится.

Стелла так и не уснула. И меня не клонило, так что мы просто сидели на постели, рассматривая черное небо с мерцающими звездами. Свет зажигать не стали, дабы не вызывать вопросов. Потихоньку поедали оставшиеся с ужина маленькие сладкие булочки.

– Стелла, а ты знаешь, что я твоя мама? – вдруг вырвалось у меня.

Я не собиралась этого спрашивать. Я вообще размышляла о том, не связаться ли мне с Гербертом, раз события приобрели такой оттенок. И вдруг ляпнула прежде, чем успела подумать.

Стелла внимательно на меня посмотрела. Она, похоже, здесь была взрослее. Девочка кивнула и вернулась взглядом к окну.

– А ты понимаешь, что это навсегда? Не в смысле эти отели, а мы с тобой. Что теперь мы всегда будем вместе жить?

Стелла снова кивнула.

– Хорошо. Потому что я, если честно, не представляю, что делать. Наверное, вернемся в Хейзенвилль. Там ты хотя бы будешь расти с другими детьми. И, может, хоть дядя тебе отца заменит. Ох, Стелла, я надеюсь, они уже их поймали и мы сможем вернуться. Иначе Райан нас достанет. Тебе нравилось в школе?

Она помедлила прежде, чем ответить. Но потом все же покачала головой, хоть и с некоторой долей неуверенности.

– Мне тоже. А вот Райану нравилось. Ладно, ложись спать. Скоро рассвет, поедем с первым экипажем через Даркфелл. Ближе к городу свяжемся с Гербертом. Я устала бегать.

Я собиралась еще немного посидеть и обдумать как следует план. Но Стелла сунула мне в руки блокнот, где по-детски неумело была нарисована собака.

– Хочешь щенка? – хмыкнула я.

Стелла вздохнула.

– Я тоже. Купим, как вернемся.

А про себя добавила: мужа не будет, так хоть мечту о собаке осуществлю. С этой мыслью и уснула, а снилось, как обычно… что-то нехорошее, темное.

Мы спустились вниз еще до завтрака, когда постояльцы (если они здесь и были) еще мирно спали в своих номерах. Но уже рассвело, и на городскую площадь наверняка стянулись первые экипажи. Я хотела успеть раньше всех, потому что в городках, подобных этому, есть риск не успеть на экипаж и остаться до обеда или, чего доброго, до утра. Поэтому едва рассвело, мы спустились вниз, чтобы отдать оставшуюся плату.

Стелла, конечно, не выспалась, сама я чувствовала, что готова убивать. Прошла ночь, прошла и тоска. Сейчас идея связаться с Гербертом казалась мне не очень здравой.

Во-первых, знака от него не было. Не прошло даже недели, по истечении которой мы должны связаться.

Во-вторых…

– Мэм?

Я очнулась от размышлений, поняв, что распорядитель что-то мне говорит.

– Простите, что?

– Я спрашиваю, не нужна ли вам помощь. Вы выглядите… потерянной. Я могу связаться с приятелем, он живет совсем в глуши. Они с женой вас приютят за обычную помощь по хозяйству.

– Спасибо, – улыбнулась я, чувствуя, как немного, но становится легче. – Но я думаю, мы справимся.

Стелла, до сих пор не реагировавшая на внешние раздражители, коснулась моей руки.

– Что? – удивилась я.

Она не использовала блокнот, что я ей дала (не умела?), но каким-то странным образом я понимала почти все, что она хочет сказать. Впрочем, общались мы мало и в основном по вопросам еды и отдыха. Для таких разговоров достаточно жестов.

– Хочешь согласиться? Жить в глуши?

Стелла кивнула. Весь ее вид выражал доверие к распорядителю гостиницы. Я тоже не чувствовала подвоха, но сопротивлялась. Главным образом, конечно, потому что жизнь в глуши слишком отличается от того, к чему я привыкла. Я могу убрать со стола или вымыть посуду двумя движениями руки, но…

– Ладно, – наконец с сомнением произнесла я. – Попробуем.

– Умная у вас девочка, – добродушно улыбнулся мужчина, разумеется, слышавший разговор. – Поезжайте. Я много гостей повидал. Вы не из тех, кому неприятности перепадают заслуженно. И купите кольцо.

– Спасибо, – искренне сказала я и задумалась: дать монету? Или не стоит…

Но принять решение я не успела.

Распорядитель вдруг коротко вздохнул и замер, а во взгляде черных глаз появился животный ужас. Я открыла было рот спросить, в чем дело, и тут же у него носом пошла кровь, а белки стремительно краснели. Он рухнул за считаные секунды, пока я стояла, шокированная и перепуганная до полусмерти.

– Кайла, из-за тебя страдают невинные люди, – услышала я.

Стелла отступила за мою спину, скорее настороженно, нежели испуганно. Вряд ли она поняла, что произошло с мужчиной. И Вероника Лавреско ее не пугала. А вот меня – да, потому что… я чувствовала себя дурой. Как можно было, имея за спиной десятки поколений магов, не узнать в ней менталиста сразу?

Словно отвечая на мой вопрос, Вероника улыбнулась.

– Мы умеем скрывать свой дар. Иначе давно были бы мертвы. Я была близка к Стелле, но твой поверенный все испортил. Кайла, я не хочу тебя убивать. Отдай девочку, и сможешь уйти.

Лавреско изменилась в лице, когда я вытащила из кармана руку. Револьвер смотрел ей в лицо. Я почувствовала, как вздрогнула Стелла и прижалась ко мне. Надеюсь, она не перепугается настолько, чтобы сделать какую-то глупость.

– Давай проверим, – процедила я, – что случится быстрее: ты вскипятишь мне мозги или мой бронзовый друг сделает дырку в твоих?

Аргумент оказался достаточно убедительный, чтобы Лавреско замерла и чуть приглушила магию, отголоски которой я все же ощущала. Если честно, эти отголоски вызывали панику, не имеющую ничего общего с разумным страхом смерти. Ментальная магия воздействует на мозг, она может очень многое, кроме разве что внушения и контроля. Может вызвать панику, может – любовь. Обычно жертва даже не понимает, что происходит. Доли секунды она испытывает животный ужас, еще с полминуты – адскую боль.

– К стене, – скомандовала я. – Руки на виду. Шевельнешься – выстрелю. Мне терять нечего, Вероника.

– Ты не убийца. Ты не выстрелишь.

– Ты в этом не уверена. – Я усмехнулась, подтолкнула Стеллу к выходу и осторожно продвинулась сама. – В моей семье много талантов.

– Я убью всех в этом доме. – Лицо Вероники исказилось, она кипела от злобы и бессилия. Но в глубине души все же знала, что я выстрелю. Человек, загнанный в угол, опаснее любого сильного мага. – Каждого постояльца.

– Мне плевать, – покачала головой я.

Стелла уже была снаружи. Мне пришел бы конец, приди Вероника с Райаном или еще кем-то, но, к счастью, она была одна и снаружи нас никто не поджидал. Я ощутила дуновение прохладного ветра, и от короткого взмаха кистью захлопнулась входная дверь.

– Я плачу двадцать золотых, если довезете до Рейвенвуда быстро, – сказала я, забираясь в карету.

Мы тут же тронулись. Стелла забралась с ногами на скамейку и прижалась ко мне, немного испуганная. Ее тоже потрясла встреча с Вероникой. Очевидно, Лавреско была одной из тех, кто вломился в дом Белами. Стелла ее не видела, но за короткую встречу все поняла.

Я не чувствовала себя в безопасности. Хотелось следить за дорогой, чтобы убедиться, что Вероника не последовала за нами. Но Стелла перепугалась бы еще больше, думая, что нас преследуют. Пришлось ее успокаивать. Я делала это неуклюже, не представляя, как надо утешать маленькую девочку.

И, как назло, не удавалось вспомнить, как утешали в детстве меня. Мама умерла, когда я была маленькой. Даже в день ее смерти единственное, что я услышала от отца, было: «Кайла, подбери сопли и угомони Кортни! Когда она перестанет реветь?» И потом… детские травмы и ушибы, первые разочарования, ссоры с друзьями. Предательство Райана, тяжелая беременность, роды, едва не ставшие для меня последними часами жизни. «Ты чуть меня не опозорила».

– Не плачь, – слабо улыбнулась я. – Она нас не достанет.

Когда Стелла задремала, я привела себя в порядок, убрав растрепавшиеся волосы и подкрасив губы. Нельзя привлекать внимание. И нужно убраться как можно дальше. Связаться с Гербертом и убраться на время. Может, на год, пока все не утрясется. Я не была уверена, что смогу противостоять ментальным магам.

– Проснулась?

Стелла сонно осматривалась, когда карета остановилась. Пока я расплачивалась и помогала ей вылезти, возле экипажа собралась приличная толпа. В это время, в начале вечера, карет было мало.

– Извините, – обратилась ко мне какая-то женщина в длинном и тяжелом зеленом платье, – вы – Кайла Кордеро?

– Что? – моргнула я, ощущая, как сердце провалилось.

– Вам просили передать.

Я инстинктивно взяла у нее из рук конверт, в котором узнала очередное послание «К».

– Как вы меня узнали?! – крикнула я вслед уже отъезжающей карете.

– У нее просто был ваш портрет! – последовал ответ.

Пока я распечатывала конверт, руки немного тряслись. Меня преследовало ощущение непрерывного наблюдения. Казалось, десятки глаз следят за каждым моим вздохом. «К» может быть кем угодно. Пожилой дамой, выгуливающей милую лохматую собаку на поводке. Солидным джентльменом, увлеченным газетой на скамейке. Молодым торговцем газетными листками. Кем угодно… и он за мной следит.

«Признаться, я тебя недооценивала. Что ж, в следующий раз пусти эту пулю, детка. Хочешь знать, на чьей я стороне? Поверь, она тоже хочет. Вечером площадь у библиотеки будет отрезана людьми Лавреско. Подумай, где сможешь спрятаться. И кому сможешь верить… Желающая тебе выжить, «К».

Я сжимала письмо весь остаток дня. Не могла выпустить из рук, и в голове бился один-единственный вопрос. Можно ли доверять «К»? Все ее письма я хранила в сумочке и, пока Стелла была занята обедом в одном из гостиничных ресторанов, внимательно прочла. Год назад сестра во время болезни писала нам угрожающие анонимные письма, и, естественно, повторения истории я боялась. Но, отбросив все предрассудки и прочитав послания «К» не по разу, я поняла, что непосредственной угрозы они не содержат.

Лишь намек на какой-то общий поиск и язвительные попытки предостеречь от чего-то явно нехорошего. Но можно ли этому верить…

Я купила в книжной палатке карту Рейвенвуда и задумчиво ее рассматривала, попивая кофе. К площади перед библиотекой, где останавливались свободные экипажи, вели три улицы. Поставить там магов-менталистов проще простого… если эти маги есть в наличии. А они наверняка были.

Нельзя было рисковать Стеллой. Даже малейший намек на опасность для нее должен заставить меня бежать сломя голову. Но как понять куда?

Я подняла голову от листов и посмотрела на девочку. Та допивала чай и внимательно меня рассматривала. По ее глазам, так напомнившим глаза ее отца, я поняла, что Стелла хочет что-то сказать. Она протянула мне блокнот, где я увидела непонятный знак, отдаленно напоминающий какой-то узор. А потом Стелла кивнула на карту, лежащую рядом.

Знаком, что она нарисовала, обозначалась гостиница неподалеку от места, где мы обедали.

– Уверена? – с сомнением спросила я.

Девочка невозмутимо кивнула, потеряв ко мне всякий интерес и вернувшись к чаю.

– Что ж, возможно, ты и права…

Так мы оказались в небольшом отеле, неподалеку от площади, выбранном Стеллой.

«К» оказалась права. Когда я это поняла, мне стало нехорошо. И от того, что за нами началась такая серьезная охота, и от того, что помощь пришла от человека, которого я не знаю, которому не могу верить.

Менталистов было пятеро, и всех я узнала в течение десяти минут. Один изображал бездомного. Двое других – влюбленную парочку, слоняющуюся по площади. Еще двое выглядели как уличные музыканты и наблюдали сразу за двумя улицами. Почему они были так уверены, что я приду на площадь?

Не на площадь – сказала я самой себе, а в библиотеку. Почему-то они были уверены, что мне сюда нужно. И Райан поймал нас именно здесь. Еще бы знать, какой мне от того прок.

Мысль, что Райан теперь способен участвовать в убийстве целой невинной семьи, не давала покоя. Где-то внутри очень болело, потому что… да, я его ненавидела, злилась на то, что он использовал мою влюбленность, обманул отца, оставил меня. Но я никогда не считала его способным на что-то страшное. И неужели ошибалась? Он предусмотрительно не стал появляться, но догадаться о его связи с менталистами было несложно.

– Что ты делаешь? – спросила я Стеллу, которая старательно что-то выводила в блокноте.

Вместо ответа она показала мне симпатичный рисунок. Он был, конечно, детский и неумелый, к тому же черно-белый, поскольку цветных карандашей у девочки не было. Но присутствовала в нем какая-то искорка. Может, у Стеллы есть способность к рисованию. Это не исключено – отец был неплохим картографом и под настроение любил этим заняться, а моя младшая сестра Ким до болезни рисовала. Было бы здорово, если б Стелле передались эти способности. Я хотя бы буду знать, чем ее занять.

Тем временем смеркалось. Я то и дело осторожно подходила к окну, чтобы убедиться, что менталисты все еще на своих постах. Лишь когда площадь стремительно опустела, они наконец ушли. Не стану врать, искушение пробраться в библиотеку и поискать там что-то для них важное, было велико. Но не стала. Я просто хотела выпутаться из этой истории и сбежать.

А как сбежать, когда по всему городу тебя ищут опасные маги?

Принесли ужин. Гостиница стояла торцом к площади. Не знаю, видела ли ее Стелла, но расположение оказалось, что называется, в десяточку. Надеюсь, Лавреско подумала, будто я решила держаться от площади подальше, а то и вовсе покинула Рейвенвуд. Надо как-то сбежать как можно дальше. Куда? Как? От постоянных вопросов болела голова.

– Куда бы ты хотела поехать? Вернуться в Даркфелл? Или дальше, может, на юг? Хочешь к морю? – спросила я.

Стелла кивнула, вздохнув. Она тоже устала от этого вечного побега. Девочке нужен дом. Мне, как оказалось, тоже.

В юности я частенько мечтала, как сбегу, оборвав все связи, отправлюсь путешествовать. Реальность оказалась жестче самой смелой фантазии. И теперь я мечтала о том, как обоснуюсь где-то на теплом берегу, забуду о тайнах и погонях…

– Давай спать, – заметив, как девочка зевает, предложила я.

Стелла была самостоятельной девочкой, мне лишь требовалось вовремя ей помогать. Так я нагрела в ванной воду, и она быстро искупалась, ловко расчесав короткие волосы. Не капризная, послушная и немного напуганная – такой была Стелла постоянно. Честно сказать, иногда мне было стыдно, что я представляла себе истеричного подростка. Что ж, может, все впереди?

Она уснула, едва ее голова коснулась подушки, а у меня сна не было ни в одном глазу. В последнее время бессонница сделалась частой гостьей. Промучившись с пару часов, я все же поднялась.

Снова взгляд на площадь – пусто. Мы в безопасности, мы в безопасности – сколько раз нужно это повторить, чтобы поверить? Наконец, решив, что кофе мне точно не помешает, я вышла из номера, оставив на видном месте записку. Я лишь попрошу у распорядительницы чашку кофе и вернусь, но если вдруг Стелла проснется и испугается, лучше не рисковать.

– Не спится? – понимающе улыбнулась немолодая женщина.

Я почувствовала дрожь, вспомнив утренний эпизод с добродушным хозяином гостиницы. Сейчас все мои чувства работали на пределе. Но ментальной магией и не пахло. Если бы это знание только помогло расслабиться…

– Дети, – понимающе кивнула женщина, – я сама мама троих. И откуда в них столько энергии?

– Ох, не знаю. – Я сделала вид, что полностью согласна. – Скажите, можно будет вызвать карету прямо к крыльцу гостиницы? Мы с дочерью хотим уехать прямо сейчас.

– Я посмотрю, что можно сделать. Путешествуете одни? Это довольно опасно.

– Мой муж недавно погиб, мы едем к моему отцу.

– О… простите!

В ее глазах было столько сочувствия, что мне стало стыдно за откровенное вранье. Но лучше уж я буду вдовой с ребенком. Меньше подозрений, больше сочувствия. А про себя усмехнулась: слышал бы папа, наверняка посмеялся. Чтобы я, да искала у него защиты…

– Спасибо. – Я достала из кармана серебряный. – Буду очень благодарна, если…

Звякнул колокольчик на двери. Мне понадобились доли секунды, чтобы понять – визитеры не обладают ментальной магией. Стальные тиски на сердце немного ослабли, дыхание постепенно успокаивалось. Обернулась я намного позже, чем проверила магию вошедших.

Это оказалась стража.

Я была уже у самой лестницы и разговора с распорядительницей не слышала. Лишь когда тяжелые шаги облаченных в доспехи стражников прозвучали совсем рядом, остановилась. Чувство надвигающихся неприятностей усилилось. Чашка в руке задрожала.

– Могу быть полезна? – обернулась я, подарив мужчинам самую смущенную улыбку из арсенала.

– Леди Кордеро? – спросил один.

Вот демоны!

– Боюсь, что да, – хмуро отозвался второй стражник. – Кайла Кордеро, я вынужден вас арестовать за похищение Стеллы Белами.

– Что… – Чашка все же выскользнула из ослабевших пальцев.

На моем запястье антимагический браслет сомкнулся быстрее, чем я осознала реальность происходящего.

– Подождите, я ее опекун, вы не можете!

– Миледи, все в управлении, хорошо? Не будем пугать постояльцев. Я вас уверяю, если это ошибка – мы принесем личные и искренние извинения.

– Вы не понимаете! Ее семью убили, за Стеллой охотится какой-то псих! Слушайте, я…

Стражник наклонился к моему уху:

– Миледи, все в участке. Если вы говорите правду, публичное выяснение обстоятельств только усугубит ситуацию.

– Что вы собираетесь делать со Стеллой?

Его напарник тем временем направился к лестнице. Известно зачем – распорядительница наверняка сказала, в каком номере мы остановились.

– Да вы же ее перепугаете! – в отчаянии воскликнула я.

Потом молниеносная догадка, словно яркая вспышка, осветила сознание.

– Покажите клеймо! – потребовала я таким тоном, что у стражника и мысли не возникло ослушаться. – Немедленно!

Вступить в ряды стражников можно было один раз в жизни. Навсегда. Насколько я знала, обучение в корпусе стражи довольно суровое и тяжелое. Даже в природную магию стражников вживлялась чужеродная, что позволяло им связываться друг с другом и отбрасывать в нужные моменты эмоции. Но плюсов куда больше: уважаемая профессия, хорошее жалованье, отставка во вполне еще пригодном к жизни возрасте. Каждый стражник носил на запястье клеймо, подделать которое было чертовски сложно. Если стража – маскарад Вероники и Райана, то клейма не будет.

Но стражник без вопросов стащил с руки перчатку и показал клеймо. Немного, но я успокоилась. Есть шанс разобраться. Сразу Стеллу никому не отдадут, а уж после моих показаний тем более. Отправиться в приют при управлении стражи, конечно, мало приятного, но там хотя бы есть охрана. Хорошая охрана.

– Пройдемте, миледи. Девочке не стоит видеть, что вас увозят.

– А, то есть вы считаете, что поднять ребенка и увести, не дав увидеться с матерью, это то, что стоит делать? – саркастически хмыкнула я, сделав ударение на слове «стоит».

Стражник лишь многозначительно покачал головой. И я поняла, что проще будет подчиниться.

В кабинете начальника стражи не было магического света. Это первое, что бросилось мне в глаза, и то, о чем я не могла перестать думать. Мерцание свечи убаюкивало. Сколько я тут сидела?

– Она охотится за Стеллой и, вероятнее всего, была среди тех, кто убил родителей девочки.

Я замолчала, чувствуя, что вот-вот взорвусь.

– Вы меня вообще слушаете?!

Начальник стражи словно очнулся и вяло кивнул. Готова поспорить, он не уловил ни единого слова из всего, что я сказала. Допрос у нас оказался какой-то фикцией. И чем дольше она длилась, тем стремительнее я выходила из себя. Взгляд этого грузного мужчины был направлен куда-то в кипу бумаг на столе.

– У вас там что, голые женщины нарисованы?! – от негодования у меня даже голос дрожал.

– Что, простите?

– Вы так увлечены своими бумагами, что не слышите ни слова. Вы вообще собираетесь хоть что-то делать?

– Леди Кордеро, – мужчина вздохнул и откинулся на спинку кресла, – вы умная девушка. Вы должны понимать, что ваше положение… мягко говоря, незавидное. И чем больше вы врете, тем хуже делаете себе.

– Вру? Я вру? И в чем же, позвольте поинтересоваться?

– Ну, – начальник стражи задумчиво пожевал верхнюю губу, – вы утверждаете, что некоторая леди Лаваресто…

– Лавреско.

– Не важно. Так вот, эта самая леди виновна в гибели родителей девочки и сейчас охотится за самой девочкой. Подумайте сами, зачем леди Лаваресто отдавать вам в таком случае ребенка?

– Я не знаю. Я не понимаю, что происходит, и лишь рассказываю то, что видела собственными глазами. По-моему, разобраться в мотивах и планах Лавреско – ваша задача, а не моя.

– Да нет, милая девушка, моя задача – привлечь к ответственности преступника. То есть вас. Вы обвиняетесь в похищении Стеллы Белами. Учитывая эпизод годичной давности… с братом Стеллы, я не удивлен.

– Это была моя сестра. Она похитила ребенка, чтобы досадить мне. И тогда все решилось без обвинений. А сейчас…

– А сейчас, – отрезал начальник стражи, – вы отправитесь в камеру, где проведете несколько дней. Потом вас переправят в Хейзенвилль и будут судить. Говорят, леди Кордеро, в вашем родном городе не очень любят тех, кто нарушает права детей.

– Что ж, – холодно произнесла я, – свяжитесь с моим адвокатом Гербертом Уолдером. И будьте уверены, жалоба на вас, как на лицо, представляющее закон, будет незамедлительно передана верховному судье.

Я ожидала чего угодно, но только не смеха. Мужчина расхохотался, причем так сильно, словно я рассказала смешной анекдот, а не пригрозила его карьере.

– Адвокат, милочка, у вас будет, когда окажетесь в родной тюрьме. Непривычно, когда вам не целуют туфельки, лишь услышав знаменитую фамилию, да? Будете сидеть тихо и радоваться, что я всего лишь закрыл вас в камере, а не пригласил на допрос пару крепких ребят, которые слишком любят допрашивать таких хороших стерв, как вы. Ясно выражаюсь?

– Вы можете пригласить на допрос кого угодно, хоть короля, – усмехнулась я, поднявшись. – И, возможно, вам даже удастся что-то мне сделать. О, я не сомневаюсь в вашем таланте. Только учтите, что это будет ваше последнее дело. Вы знаете, что я права. У моей семьи длинные руки.

Мужчина махнул рукой, и двое стражников осторожно, но настойчиво потащили меня к выходу.

Мне казалось, что в этой тюрьме я была единственной заключенной – такая стояла в коридорах тишина. За мной захлопнулась массивная дверь и громко щелкнул замок. Мне хватило нескольких секунд, чтобы осмотреть камеру.

Одиночная. С небольшой койкой у стены. Достаточно широкой для меня, вот только, скорее всего, жесткой. Тонкое одеяло, потертое и видавшее виды, подушка, лишь отдаленно напоминающая таковую. А я еще жаловалась на номер в отеле. Да по сравнению с камерой он был люксом!

Если пройти вперед, к узкому зарешеченному окну, можно было увидеть, что стена кончается чуть раньше, а за ней можно пройти к умывальнику. В целом впечатление все это производило более чем унылое. Я с тоской посмотрела в окно, где было видно лишь тусклое темно-синее небо. И села на койку, вздрогнув от пробирающего холода.

Начальник стражи был уверен в себе настолько, что посмел мне угрожать. Помимо того, что меня это возмутило, также… насторожило. Рейвенвуд не слишком далеко от Хейзенвилля, о моей семье и ее влиянии, пусть и былом, здесь знают не понаслышке. Что из этого следует?

Лишь то, что начальнику стражи покровительствует кто-то как минимум такой же могущественный, как Кордеро. Честно сказать, я никогда не интересовалась такими людьми и даже не знала, с кем отец вел дела. Наверное, Герберт мог бы рассказать, но он не знал, что я в тюрьме. И когда узнает – неизвестно.

Стелла напугана, это точно. Скорее всего, ее увезли в приют при управлении стражи. Какое-то время, может, пару дней, ее никому не отдадут. Но потом – я была в этом уверена – Лавреско добьется своего. Надо отсюда выбираться!

Но, естественно, идей не было ровным счетом никаких. Я так устала, что мысли в голове путались. Почти двое суток я толком не спала, истощение взяло свое. Я думала, что прилягу лишь на минутку, и сама не заметила, как уснула. И что странно – крепко, без снов.

Скрип двери в камере заставил меня поднять голову с койки. Сквозь крохотное окошко с решеткой помещение освещала луна. Холодно. Где-то капала вода, но не рядом, а словно… в коридоре или карцере, который находился по соседству. Значит, дверь каким-то образом оказалась открыта, хотя я точно помнила, что стражник ее запирал.

Вдруг вспыхнул свет, я прищурилась и закрыла глаза ладошкой, но успела заметить силуэт в дверном проеме. Потом свет погас, и дверь снова закрылась. Вот только тот, кто пришел, остался внутри.

Я почувствовала терпкий, с цитрусовыми нотками запах. Всем существом ощутила его власть. И безошибочно определила, кто мой ночной визитер. Но не произнесла ни слова. С ним всегда было так: лучше молчать и ждать, пока заговорит. Любое слово он обратит против. Еще тогда, двенадцать лет назад, в его присутствии я немного терялась.

Райан рассматривал меня так, словно впервые видел. Рассматривал долго, размышляя о чем-то. Его тяжелый взгляд не предвещал ничего хорошего, и… я немного жалела о том спектакле, что устроила в библиотеке. Нет, конечно, он ничего не забыл. Терпеливо ждал, когда представится случай отомстить. Работал ли он с Вероникой? Знал ли, что представляет собой его жена?

Мне хотелось верить, что нет. В глубине души я все еще надеялась, что Райан – тот, кем я его считала. Но, похоже, он таким не был даже во время нашего романа. Я придумала себе идеального мужчину и до последнего не верила ни в то, что он предал отца, ни в то, что связался с убийцами. Быть может, будь я умнее, Стелла сейчас была бы рядом, а меня окружали не холодные стены тюремной камеры.

– Ты совсем не изменилась, Кайли, – усмехнулся Райан.

Он пересек камеру и сел у меня в ногах. Я инстинктивно отодвинулась от него подальше, что от мужчины не укрылось.

– Хотя, может, я и не прав. Ты стала осторожнее. Чуточку умнее. Хитрее. Признаю, я тебя недооценил.

– Да, я тебя тоже, – мой голос дрожал, но оставался холодным, в нем явственно мелькали нотки презрения. – Мне казалось, у тебя вкус лучше. Взять в жены Лавреско может только конченный идиот.

– Вероника своеобразная женщина. Но в чем-то ты права. Я был идиотом, что променял тебя на нее. Готов, – его губы тронула усмешка, – исправиться.

– Не надейся, Райан! Ты сможешь ко мне прикоснуться лишь в случае, если я буду мертва.

– Ну зачем же так радикально, Кайли? Мы ведь взрослые люди. Есть более… простые способы сделать тебя послушной девочкой. Для начала хочу сообщить тебе, что я могу в два счета тебя отсюда вытащить. Просто представь, никакой камеры, жесткой койки. Номер элитного отеля, белые простыни, кофе в постель от приветливого персонала. Тебе должен понравиться один местный гостиничный комплекс.

– Мне и здесь неплохо. Можешь засунуть…

Райан прервал меня коротким жестом.

– И второе – Стелла. Девочка тебе нужна. Девочка у моих людей. Вы сможете встретиться, лишь если я вытащу тебя отсюда. Решай, Кайла.

– Что решать? – от волнения у меня пересохли губы. Глаза Райана заблестели, когда я их облизнула, и мелькнуло нехорошее подозрение – может, он пьян?

– Насколько сильно ты хочешь снова встретиться со своей очаровательной приемной дочуркой. Я предлагаю тебе выйти из этой камеры, поселиться в роскошном отеле вместе с девочкой и помочь мне в моем расследовании. А взамен… я хочу тебя. Здесь, сейчас.

– О, полагаю это будет очень быстро, – сказала я прежде, чем успела подумать.

Райан сделал одно стремительное движение. Я оказалась прижата к стене и каждой частичкой ощутила холод, идущий от нее. Райан впился в мои губы, и поцелуй больше напоминал укус. Но сколько воспоминаний он породил! От одного прикосновения, пусть и намеренно грубого, я на время снова стала девчонкой, ничего не знающей об отношениях. Рядом с Райаном сложно было быть другой.

Сейчас я была ошеломлена. Устала от погони, от бесконечных и бесплодных попыток собрать воедино все кусочки мозаики. И на сопротивление не хватило сил, а потом, когда напор ослаб и жестокость постепенно превратилась в настоящий поцелуй, я сдалась. Не стала противиться, когда его руки начали расстегивать рубашку, позволила обнажить плечи и поежилась от холодного ветерка, коснувшегося кожи.

Райан распустил мою косу, медленно, одну за другой, вынимая шпильки. Самодовольство на его лице заставляло меня кипеть от злости! Но я молчала, сосредотачиваясь на том, что отвлекало. На ощущениях. Он, несомненно, обладал огромным опытом и… желанием. От мимолетного касания пальцев я чувствовала дрожь и прохладу. Но за прохладой прикосновения тут же следовал жар от желания. Чего было больше, я не знала.

Еще пару минут назад койка казалась мне узкой и твердой, а теперь я даже не почувствовала ничего. Весь мир сосредоточился на Райане. Я этого не хотела! Но воспоминания вкупе с желанием почувствовать что-то кроме напряжения сделали свое дело.

Он расстегнул рубашку. Мой взгляд скользнул по рельефному торсу, к ремню брюк. От мужчины не укрылся мой взгляд. Он криво усмехнулся и наклонился, удерживая вес тела на руках. Сильные мышцы напряглись.

И вдруг он рассмеялся. Не подчеркнуто торжествующе, сексуально, а так, словно я вдруг вырядилась цирковым шутом и станцевала неказистый танец.

– Что тебя так веселит? – Несмотря на попытку придать голосу холодность, он дрожал.

– Ты серьезно готова была спать со мной прямо здесь? За то, что я выпущу тебя из камеры. Ох, Кайла, все же умнее ты не стала. Как и порядочнее. Не удивлен, что ты до сих пор не замужем, но, честно сказать, все эти годы я надеялся в тебе ошибиться. Но ты все так же ведешься на красивых парней и прыгаешь к ним в кровати. Разве что парни стали постарше.

На моем лице, конечно, отразилось все, что я чувствовала. Райан поднялся и небрежными движениями начал застегивать рубашку.

– Не волнуйся, Кайли, я – человек слова. Я выпущу тебя, но лишь при том условии, что ты остановишься в отеле, где я скажу. И какое-то время будешь делать то, что я скажу. Не волнуйся. Это не связано с постелью. Мне нравятся более… недоступные девушки.

Мерзкая горечь не то обиды, не то разочарования явно отразилась у меня на лице, и Райан это заметил. Но почему-то предпочел промолчать, лишь усмешка не сходила с его лица все время, что он приводил себя в порядок. Я опомнилась только через несколько минут и наглухо застегнула все пуговицы. С разворошенной косой вот только уже ничего нельзя было сделать. Поэтому я просто распустила волосы.

– Поднимайся, – скомандовал Райан. – У меня не так много времени. И я еще мечтал поспать хоть пару часов.

Это чем же он таким занимается, что почти не спит. Выслеживает бывшую любовницу?

– Я хочу увидеть Стеллу. Иначе я никуда с тобой не пойду.

Мужчина тихо выругался.

– Нет, Кайла, условия здесь ставлю я, понятно? Ты пойдешь со мной в отель и будешь вести себя как послушная смирная девочка. А потом поговорим о том, как ты встретишь свою приемную дочурку.

А он все же не знал. О том, что Стелла его дочь. И в этом мне виделся какой-то знак, вот только неясно, хороший ли. Я направилась вслед за Райаном, прочь из этой камеры. И неотступно меня преследовал вопрос. Что вообще происходит?

– Жди меня здесь, – последовал новый приказ.

Мы вернулись в комнату, где меня допрашивали. Неприятного мужчины там уже не было, его кресло пустовало. Лишь охранник у дверей стоял, не шевелясь, как изваяние. Райан ушел, я села ждать. Заняться было нечем, и я следила за стрелками часов. А потому не сразу заметила, как охранник бесшумно подошел ко мне и сунул под нос конверт.

Я вздрогнула, подняв глаза.

– Что это?

Он молчал, все так же протягивая конверт. Интуиция подсказывала, что брать его не стоит, но взгляд уже различил ажурную «К», и я не выдержала. Передав конверт, охранник совершенно невозмутимо вернулся на свое место. Так и не сказал ни слова. И что-то мне подсказывало, что не скажет.

На этот раз в конверте было не только письмо, но и что-то довольно тяжелое. Сердце забилось быстрее. Я достала сначала записку.

«Некоторым мужчинам не стоит оставлять наследников, ты со мной согласна? Он забрал то, что ему не принадлежит. Риггинс-лейт, 24. Там всего лишь няня, но если ты хорошо попросишь, я, возможно, помогу устранить и ее. Впрочем, обо всем по порядку.

Ты ведь понимаешь, что мы еще очень далеко от цели? Используй то, что я даю, с умом. Твоя «К», с надеждой на воссоединение семьи».

После этих писем меня всегда пробирал холод. После этого письма – особенно. «С надеждой на воссоединение семьи»… что «К» имела в виду? Она надеется, что я верну Стеллу, или «К» действительно значит «Кордеро» и письма пишет кто-то из моих родственников?

Предметом в письме оказался небольшой, но дико острый бронзовый нож. Я лишь едва коснулась острия подушечкой пальца, но почувствовала боль от укола. Не хотелось думать, зачем «К» подсунула мне этот нож.

За дверью послышался голос Райана, и я быстро спрятала и письмо, и нож в карман. Сердце билось так сильно, что я боялась, как бы мужчина не понял, что что-то не так.

– Идем, – бросил он мне. – Ты свободна. Относительно, конечно, но все же лучше, чем было в камере. Или ты считаешь иначе? Вряд ли, раз готова была со мной спать, чтобы выйти.

Злость затуманила рассудок, поднялась внутри ядовитой змеей, и я перестала думать о последствиях и рисках. «К» помогла мне уже несколько раз, похоже, хотела помочь и в этот. Какие бы ни были у нее цели, пока что они совпадают с моими. У меня есть адрес, где держат Стеллу, и, по словам «К», там лишь няня. Нужно сбежать от Райана, забрать дочь и уехать. С остальным разберемся позже.

Мы вышли на улицу. От прохладного ночного воздуха в голове немного прояснилось. Я крепко сжала в кармане рукоятку ножика. Мы вышли из здания и… свернули куда-то во дворы. Может, у Райана там была карета, а может, он решил пройтись до отеля пешком. С каждым шагом я чувствовала, что напряжена все сильнее и сильнее.

Едва темнота скрыла нас от возможных случайных прохожих, мне словно кто-то шепнул: «Сейчас». Я достала нож.

Била уверенно и довольно умело. Во время учебы я проходила курс боевой магии, были там и занятия с оружием. Мне хватило ума быстро произнести заглушающее заклятье, потому что Райан выругался и осел на землю.

– Ты сам в этом виноват, Райан, – сквозь зубы произнесла я.

– Сука! – прорычал он, пытаясь достать энергетическим шаром.

Но от боли и злости не смог как следует сконцентрироваться и промахнулся.

Он терял сознание, стремительно и неотвратимо, а я почему-то просто стояла и смотрела. По моей руке бежали капельки крови мужчины. Буквально через полминуты Райан почти не шевелился и тяжело дышал. И я отстраненно удивилась: неужто так сильно его ударила?

Потом очнулась.

Надо было уходить. Прочь, как можно дальше от этого места! Снова убегать, потом найти Стеллу и попытаться добраться до Хейзенвилля. Дело приняло крайне неприятный оборот, и без помощи семьи теперь не обойтись.

Стремительно, насколько позволяли каблуки и общая усталость, я побежала в глубь дворов. В противоположную сторону той, куда меня вел Райан, но в то же время как можно дальше от центральных освещенных улиц. Надо найти свободный экипаж и как можно скорее отсюда убраться.

Экипаж нашелся сразу же. Наверное, один из последних в городе, он стоял у круглосуточного ресторана, ждал клиентов.

– Извините, – обратилась я к извозчику, – Риггинс-лейт, двадцать четыре, довезете?

Он только кивнул. Я сразу же бросилась к дверям кареты, но, распахнув их, вспомнила, что все мои деньги и вещи остались в управлении стражи. У Райана достать хоть несколько монет я не догадалась.

А меж тем в карете уже был клиент. Пожилой худощавый мужчина в явно дорогом, пошитом на заказ черном костюме. Он отчего-то ничуть мне не удивился, лишь глаза его как-то странно блеснули. Я отступила на шаг, намереваясь извиниться и закрыть дверь, но уперлась спиной в широкую грудь кучера. Он толкнул меня по направлению к дверям.

– Садитесь, леди Кордеро, – вдруг произнес мужчина в карете. – И для начала расскажите, где Райан. С моим сыном все в порядке?

За окном полыхнул в последний раз закат, и солнце медленно скрылось. Только тогда я нашла в себе силы сойти с места. В голове была какая-то странная пустота.

Раздался стук, и я вздрогнула. В последнее время любой резкий звук заставал меня врасплох.

– Леди Кордеро, граф Хефнер ждет вас в кабинете. Следуйте за мной.

Ощущение, что я в этом доме пленница, только усилилось после слов служанки. Если тебе приказывает даже прислуга, это что-то да значит. Но не спорить же теперь. Поэтому я последовала за девушкой вниз по массивной каменной лестнице, мимо столовой, откуда служанки убирали посуду. Мне ужин принесли наверх, еще раз дав понять, несмотря на все уверения, в этом доме я далеко не гость.

Двери в кабинет открылись сами собой, когда я осталась одна. Мужчина сидел за столом, перед ним дымилась чашка с кофе. Ароматы крепкого напитка заполнили помещение. Я поморщилась. Почему-то запах кофе вдруг стал неприятен.

– Садись, Кайла, – холодно велел мужчина.

Я подчинилась, но не удержалась от едкой фразы:

– Не припомню, чтобы мы переходили на «ты».

– Ты чуть не убила моего сына. Я и так излишне ласков с тобой, Кайла.

Напоминание о Райане неприятно укололо. Ночью я действовала на эмоциях, играла в крови обида, обжигала злость за несправедливый арест. Чуть успокоившись, меня охватил ужас. Я ведь его чуть не убила! Да, он поступил отвратительно, я ненавидела его всей душой, но смерти Райан, наверное, не заслужил.

– Ваш сын поступил как последняя скотина, пытаясь шантажировать меня ребенком. Как вы считаете, граф, попытка заставить меня спать с ним, угрожая разлукой с ребенком, достаточный повод для обороны?

– Райан не был вооружен, – возразил мужчина.

– Разве? Мне наивно казалось, рядом с хрупкой девушкой любой мужчина вооружен. И разве моя дочь в руках неизвестных – не оружие?

– Ваша дочь, – он усмехнулся, – как вы ее называете, в безопасном месте. С няней. Гуляет, хорошо кушает, играет и вот что странно – совсем не спрашивает о вас.

Он бил умело, четко, с улыбкой. Напомнил о Райане, сказал, что Стелла обо мне не помнит. Граф Хефнер видел меня насквозь, и от этого я еще сильнее напряглась.

– Запуганный вашими головорезами ребенок – не аргумент в споре. Стелла сильно пострадала. Ей нужен хоть кто-то знакомый. И это я. Верните мне ребенка!

– Не все сразу, моя дорогая, не все сразу. Я обычно добр к таким бедняжкам, как ты, однако будем последовательны. Я не наказал тебя за попытку убить моего сына. Более того, дал тебе время отдохнуть и поужинать. С остальными поощрениями повременим до тех пор, пока появится повод их предоставить.

– Иными словами, – мне надоело разыгрывать светскую беседу, – вам тоже от меня что-то надо, и вы пошли по проторенной дорожке – решили шантажировать ребенком. Смело, оригинально, по-джентльменски. Аплодирую стоя.

Он поднялся из своего роскошного кресла, чтобы отойти к бару и достать оттуда бутылку и два стакана.

– Нет, спасибо, – холодно отказалась я.

Хефнер пожал плечами и налил виски себе.

– Я хорошо знал твоего отца, Кайла. Нас с Карлом связывало несколько сделок. Ну и работа с общими знакомыми, конечно. Иногда Карл приезжал, чтобы поиграть со мной в покер или выпить пару бокалов вина. Как-то раз я приезжал к вам. Видел тебя с сестрой. Пожалуй, мы даже дружили. Да, наверное, так. Твой отец очень точно тебя описывал. Слышала бы ты, с какой гордостью он говорил: «Кайла за словом в карман не лезет, бойкая девчонка».

Простое упоминание, брошенная невзначай фраза – и я мигом забыла, о чем говорила до этого. Упоминания отца всегда действовали словно удар по голове. Я привыкла считать, что не пользовалась у него популярностью. И с удивлением услышала эту фразу от Хефнера.

Дружба Хефнера с отцом? Я бы посмеялась, не будь несколько удивлена. В таких кругах не бывает дружбы. Есть сотрудничество, есть вражда, есть ненависть. Но не дружба и не любовь. Скорее всего, Хефнер был слишком крупной рыбой, чтобы отец пустил его по миру. Ровно как и наоборот – Хефнер не мог потопить отца. В таком случае действительно лучше дружить. Ну, или хотя бы делать вид.

– Смотрю, вы платите за дружбу в двойном размере. Похитить сразу и дочь, и внучку, да еще и после смерти «друга». Это даже для отца было бы мерзко.

– Мерзость, моя дорогая, понятие относительное. Вот, например, твоя сестра. Говорят, она вышла за своего поверенного? Что ж, Карл предполагал, что наступит время, когда ниже вам падать будет некуда. Его старшая дочь сбегает с чужим ребенком, средняя выходит за бедного юриста, а младшая навечно заперта в лечебнице. Достойный конец славного рода Кордеро.

– Ну, рода Хефнеров вообще не существовало, верно? – улыбнулась я. – Насколько мне известно, титул графа вы получили сравнительно недавно. Что, деньги – не единственный критерий приема в клуб избранных семей? Да и род ваш не менее стремительно угасает. Ваш сын вряд ли способен оставить после себя вменяемое потомство.

– У меня есть еще и дочь, – хмыкнул мужчина, но улыбку с его лица я стерла.

– Так что вам от меня нужно? Давайте перейдем к делу и не будем превращать нашу встречу в бессмысленный балаган.

– Я ищу кое-что. Связанное с твоей семьей. Впрочем, это ищу не только я. Твой отец тоже высказывал заинтересованность этим предметом. Но, к сожалению, а может, и к счастью, умер раньше.

– И что это? – спросила я.

– Ты знаешь, кто такой Майл Кордеро? – спросил Мэнфорд.

Я напряглась, изо всех сил стараясь не выдать волнения. «М. Кордеро» был автором книги, которую я увидела в библиотеке. В первую встречу с Райаном… и тогда же, когда увидела призрачную процессию. Что ж, кусочки пазла еще не встали на места, но хотя бы я смогла вообще их найти.

– Я предполагаю, что он был моим предком.

– Он был тем, с кого начался ваш род. Бездомный оборвыш, воришка и лентяй – таким Майл Кордеро предстал перед нашим королем. Он был случайно замечен камердинером его величества. Слуга рискнул обратить внимание короля на талантливого мальчишку, что развлекал зевак на площади фокусами. У мальчишки оказался настоящий талант. Король дал ему все: титул, лучших учителей, богатство, свою безграничную любовь и опеку. Стал отцом. Со временем из оборванца и мошенника Майл Кордеро стал первым хранителем короля, лордом и главой рода Кордеро. У него была удивительная тяга к знаниям, талант, данный лишь ему за всю историю нашего мира. Он создавал уникальные вещи. Взгляните.

Мэнфорд пододвинул ко мне папку с какими-то очень старыми на вид листами. На них были чертежи, расчеты и заклинания. Я бегло просмотрела пару листов и пожала плечами.

– Что это?

– Дирижабль. Проект дирижабля.

– Многие маги могли сконструировать дирижабль. Что в этом особенного?

– То, что до появления первого дирижабля на тот момент был почти век. Лишь через девяносто два года первый проект был представлен на конференции в Даркфелле. Ваш предок шел впереди всей магии. Он мыслил не просто на века вперед. Он мыслил категориями, которые не подвластны даже современным колдунам. Майл Кордеро изучал яды, новые заклинания, зелья. Именно он вывел состав для зеркальных порталов. Лишь малая часть его изобретений стала известна. Остальная оказалась утеряна.

– Утеряна? Или спрятана?

Мэнфорд кивнул.

– Да, Кайла, скорее всего, Майл Кордеро спрятал свои работы. Почему? Никто не знает. Возможно, Майл боялся, что его работы используют во зло. Возможно, надеялся вернуться к ним позже или выгодно продать. Он умер во время беспорядков на сорок восьмом году жизни. Кроме пары дневников ничего так и не нашли. Буквально за день до своей гибели Майл куда-то вывез все оборудование. До сих пор о нем ничего неизвестно.

– Хорошо, – я потерла виски, ибо чувствовала, что начинается мигрень, – но при чем здесь я и Стелла? Зачем вы затеяли эту погоню? Я вас не совсем понимаю, господин Хефнер.

– Всему свое время. Я ведь рассказываю с начала, чтобы тебе было проще. Так вот, несколько лет назад я купил один из дневников Майла. И наткнулся на интересную вещь. Вот, посмотри.

Передо мной появился еще один листок, исписанный мелким убористым почерком. Я даже рассмотрела в нем знакомые черты, и сердце как-то глупо пропустило удар. Эта вещь принадлежала моему родственнику… давно погибшему. Тому, кому я обязана своим положением. Удивительно.

– Я не понимаю, что здесь написано. Какой-то шифр?

– Рисунок, – подсказал Мэнфорд. – В верхнем правом углу.

Там действительно был… даже не рисунок, скорее набросок симпатичного кольца с большим красным камнем.

– И что? – не поняла я. – Обычное кольцо. Такие вышли из моды. Я не впечатлена.

– Судя по описанию Майла, он все же создал это кольцо. Артефакт – если хочешь иначе. Обладает невероятной магической силой. Может то, что неподвластно сотням сильнейших магов.

– Что именно?

– Зачем тебе это знать, Кайла? Я думаю, в твоей жизни и так много потрясений. Скажу лишь, что мне нужно это кольцо. О нет, не для переворота или конца света, не волнуйся. Для личных целей, даже не связанных с деньгами. Ты поможешь мне его найти. А взамен я отпущу тебя и Стеллу.

Мужчина устало откинулся в кресле и прикрыл глаза, словно устал. У меня в голове вертелись сотни вопросов, но задать их я не успела. Мелодичный звон колокольчика вызвал служанку.

– На сегодня все. Тебя проводят.

– Для чего вам артефакт моего предка? – не удержалась и все же спросила.

Мэнфорд долго молчал. Я думала, так и не ответит. Лишь когда за дверью раздались шаги служанки, он тихо произнес:

– Оно может помочь одному не совсем здоровому члену моей семьи.

– Что ж, похвально, что вы еще надеетесь вернуть сыну мозги, – холодно сказала я.

– Да, – усмехнулся Мэнфорд, – к слову, о Райане. Если ты считаешь, что я оставлю твою выходку безнаказанной – глубоко ошибаешься. Сиси проводит тебя к сыну. И, Кайла, в твоих интересах сделать все, чтобы он выжил. Иначе наш разговор будет немного другим.

Все же мы, девушки, бываем довольно наивны. Я не ждала от Мэнфорда полной свободы и уж точно не думала, будто ко мне будут относиться как к принцессе. Но все же полагала, что в целом я буду скорее на правах гостьи, пусть ограниченной в свободе, но все же гостьи.

Но нет. Пленницей я не была, гостьей тоже. В планах Хефнера-старшего я была сиделкой, причем для мужчины, которого сама пыталась убить.

По мне, это решение было несколько неразумным. Если принять за точку отсчета то, что я разумный человек, опасающийся за свою жизнь, Райану ничего не угрожало, второй раз я не попытаюсь его убить. Но разве Мэнфорд достаточно хорошо меня знал, чтобы рисковать жизнью сына? Что ж, похоже, в этой семье родственные связи значат еще меньше, чем значили в моей.

– Лекарь бывает у него дважды в день, – сообщила мне Сиси. – Он вас всему научит. В шкафу несколько комплектов одежды для вас. Ванная комната вон там.

Я хмуро кивнула, снимая пиджак, и, только когда повесила его на спинку стула, поняла, что в этой комнате явно чего-то не хватает.

– Так, погодите! А спать я где должна?!

В спальне Райана действительно была всего одна кровать, причем двое на ней могли поместиться только крепко друг к другу прижавшись. Я с трудом представляла себе возможность сна здесь.

Сиси, к моему удивлению, поджала губы. Я даже опешила, настолько служанка стала вдруг похожа на капризную молодую хозяйку.

– Граф велел сказать вам, что ваши и исключительно ваши проблемы, где вы будете спать.

– А кормить вы меня тоже не собираетесь? Не боитесь, что доем вашего, – я хмыкнула и кивнула на Райана, – мальчика?

– Кормить вас будут, не беспокойтесь.

Значит, мне не показалось и Сиси действительно меня невзлюбила. Но была ли служанка отражением отношения хозяина или у нее имелись свои причины ненавидеть Кайлу Кордеро? Как оказалось после смерти отца, таких людей было очень и очень много.

– Граф еще раз просил напомнить, что если с господином Райаном что-то случится, то вас ждут неприятные последствия.

– Знаешь, дорогая, – я, к удивлению Сиси, изобразила ласковую улыбку, – меня эти последствия ждут при наличии «если». А тебе уже гарантированы.

Краска медленно залила лицо служанки, и она вышла. Дверью хлопнуть не решилась.

Легко пинать лежачего, особенно если это делает твой хозяин. Только вот права у прислуги и графа разные. И если от Хефнера на данном этапе нашего сотрудничества я стерплю некоторое… пренебрежение, то эта Сиси отведает моего характера в полной мере. Ждать я умею.

В шкафу действительно обнаружилось три платья. Ни одного дорожного, ткань была легкая, простая. Обуви не было, только совсем открытые домашние туфли, скорее сплетенные из ремешков. Моего размера, что навело на определенные мысли.

Помимо шкафа и кровати, в комнате был столик с какими-то флаконами – наверняка зельями, графином с водой и фруктами. Кресла не было. Вообще, если б не обилие дорогих тканей и хорошего, явно нового дерева, я бы сказала, что комната Райана отличалась аскетизмом.

Хотя… пожалуй, это была не его комната. Личных вещей не было, ящики столика были пусты за редким исключением, в шкафу было совсем немного одежды. Значит, Мэнфорд велел положить Райана в гостевой комнате специально, чтобы засунуть сюда и меня.

Мелькнула догадка, и я тут же ее проверила, попытавшись открыть дверь. Заперто, конечно.

– А если пожар? – хмыкнула я. – Техника безопасности при пожаре: бегать по комнате и орать?

Сесть было некуда, а двигать Райана я побоялась. Он до пояса был закрыт простыней, рану я не видела, да и не желала смотреть. Поэтому опустилась на ковер, прислонившись спиной к столику. Долго я так не протяну. Мы со Стеллой ночевали в разных гостиницах, но кровать была везде, и даже в тюремной камере кушетка была удобнее, чем пол Хефнеров. Похоже, Мэнфорд действительно на меня зол.

Вопреки здравому смыслу от этого предположения стало весело. Это ж как ему нужна моя помощь, что пришлось ограничиться такой местью. Что за родственника он упоминал и чего потребует позже?

Я так и не смогла уснуть вплоть до прихода лекаря, причем его шаги и голос Мэнфорда услышала издалека. Успела пригладить волосы, подняться и отступить к окну, делая вид, что просто рассматриваю залитый лунным светом парк. Такой прямой спины у меня не было, даже когда учитель этикета принимал экзамен перед отцом.

– Кайла, мы тебя не разбудили? – насмешливо произнес Мэнфорд.

Я улыбнулась.

– Нет, что вы. У вас прекрасные лунные ночи. Какой тут сон? К тому же я так волнуюсь за вашего сына, что даже шевелиться лишний раз боюсь. Вдруг что случится, а обвините вы в этом меня. Кстати, он еще жив? Я просто совсем не умею обращаться с больными. А в комнате даже нет зеркальца, чтобы проверить его дыхание… признаться честно, сначала это меня беспокоило, ведь я даже не смогу понять, что что-то идет не так. Но потом я поняла. Граф Хефнер, безусловно, не станет подвергать сына риску, а значит, вы, господин лекарь, уверены, что Райан выживет. Так ведь?

Лекарь явно чувствовал себя не в своей тарелке, а Мэнфорд, прищурившись, меня рассматривал. Но ничего не сказал, только тихо хмыкнул.

– Я не могу давать гарантий, – с сожалением покачал головой лекарь. – Со своей стороны я сделал все, что мог. Остается лишь ждать, выкарабкается ли господин.

К собственному неудовольствию, я почувствовала, как екнуло сердце. Но Мэнфорд внимательно за мной наблюдал, поэтому я изо всех сил старалась сохранять бесстрастность.

– Покажите Кайле, как обрабатывать рану. Отныне вы будете приходить лишь для осмотра.

Если Мэнфорд думал, что зрелище меня впечатлит, то он плохо знал нашу семью. Кровь, раны, болезнь – этого я навидалась достаточно. Знаю, что отец требовал, чтобы во время его болезни за ним ухаживали мы. Но Кристалл, мачеха, не разрешила. И мы ее защитили, сделав вид, что сами отказались. Тогда отец сказал много неприятного о том, какие мы неженки. Ему и в голову не приходило, что за ним мало кто хочет ухаживать не из-за отвращения к болезни, а из-за отвращения к нему.

К Райану я ничего подобного не испытывала. Злость, моральное удовлетворение от того, что сделала ему больно. Но не отвращение. Даже уколола жалость при виде раны, кстати, не такой ужасной на вид.

Почему он без сознания? Усыпили, наверное… но все равно жутковато. Райан не реагировал на манипуляции лекаря. Чувствует он хоть что-то?

– Запомнили? – спросил лекарь.

– Да, – кивнула я. – Ничего сложного.

Во взгляде Мэнфорда было подозрение. Много подозрения. И я едва сдержала злорадную усмешку. Он думал, я буду записывать? Нет уж, за несколько лет преподавания я научилась запоминать манипуляции, тексты и лица очень быстро. Знал бы он, сколько раз студенты приходили, чтобы сдать за товарища экзамен или сдавали списанные у старшекурсников работы.

– Тогда до завтра. Граф Мэнфорд, леди… – Он вопросительно на меня посмотрел.

– Хефнер, она леди Хефнер, – перебил меня Мэнфорд. – Это моя племянница, приехала погостить.

Ага, значит, Мэнфорд еще и боится, что меня найдут через лекаря. Значит, ищут? Герберт вполне мог поднять на уши всю страну, когда я не вышла на связь в положенное время. Хорошо бы.

– До свидания, граф и леди Хефнер, – поклонился лекарь. – Райану скорейшего выздоровления. Уверен, ваша забота быстро поставит его на ноги.

– Это точно, – широко улыбнулась я, и Мэнфорд, кажется, вышел из себя окончательно.

Когда дверь за лекарем закрылась, он повернулся ко мне. Во взгляде уже тускнеющих с возрастом глаз читалась ярость.

– Только попробуй, мерзавка, сделать что-то моему сыну…

– Мэнфорд, вы меня пугаете. Как человек с отсутствием логики смог добиться такого успеха? Или вы только проматываете накопленное вашими предками? Сами ведь меня приставили к Райану и теперь ждете, что мое внимание будет всецело приковано к нему?

– Если он умрет, ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю.

– Разве? А мне показалось, я вам очень нужна. Вряд ли артефакт Майла Кордеро нужен вам для Райана. А он, похоже, его разыскивал… по вашему приказу. Вы, не задумываясь, отправили ребенка на такое опасное дело ради… ради спасения другого ребенка?

От озарившей меня догадки я улыбнулась уже искренне, радуясь, что способность к догадкам – верным догадкам – меня еще не покинула.

– Как цинично… рискнуть жизнью приемного ребенка, чтобы помочь родному.

– Он не рисковал бы жизнью, не будь ты так глупа и стервозна.

– То есть вы не знали, что за мной и Стеллой идет охота? Не знали о Лавреско? О жестоко убитой семье Эдмонда Белами? Да бросьте, Мэнфорд, скажите хоть мне правду.

– Правда в том, что я, Кайла, вспыльчив, но отходчив. Я собирался перевести тебя в гостевую спальню. Но раз тебе так нравится меня провоцировать, спи на полу. Там таким, как ты, и место.

– Что ж, Райан – достойный сын своего отца. Спокойной ночи, граф.

– Ваша ночь, леди Кордеро, вряд ли будет спокойной.

– Ваша тоже. Я просто сплю на полу, а вы мучаетесь в неизвестности, доживет ли он до утра. Кому хуже? Проверим утром.

Мэнфорд хлопнул дверью с такой силой, что меня чуть не снесло ветром. Вопреки ожиданиям эта перепалка только развеселила меня. Граф старался задеть, уколоть как можно больнее. Но опасался перейти черту, когда я откажусь сотрудничать.

– Что могу сказать, не повезло тебе с отцом. Как, впрочем, и мне. Только, знаешь, я никогда о нем не врала. Даже когда ненавидела больше всего на свете.

Райан довольно долго прикидывался сыном простых мастеров из рабочего квартала Даркфелла. Он ни разу не обмолвился, что его опекун настолько влиятельный. Даже отца одурачил. Уж не с подачи ли папочки? Как давно он ищет этот артефакт…

Мои уверенность и спокойствие таяли с каждой ночной минутой. В детстве я, когда не могла уснуть, неоднократно замечала, что ночью время как будто тянется медленнее. Дневные часы пролетали, как стрела, ночь же тянулась бесконечно. Сейчас я снова ощутила себя той девочкой, только вместо большой мягкой кровати был холодный пол.

Под голову я положила свернутое платье, но уснуть все равно не смогла. Промучившись час с небольшим, села, а голову положила на свободный кусочек кровати. Эта поза оказалась чуть удобнее, и незаметно для себя я задремала. О глубоком сне речи не шло, но хоть какой-то отдых.

Когда открыла глаза, очнувшись, словно от толчка, за окном светлело. И кое-что было не так…

В волосах, которые я распустила, запуталась рука Райана. Причем она… шевелилась. Пальцы осторожно перебирали светлые пряди. Силы в этих движениях почти не было, но я сквозь сонную дымку чувствовала, как откликается тело. И душа, похоже, тоже.

– Кайли, – почти шепотом позвал он.

– Пить? – спросила я.

– Давай.

Подняться он вряд ли смог бы, так что воду я вливала очень маленькими порциями. Это было сложно – ложки мне не предоставили. Мэнфорд в своем желании создать мне трудности готов был, кажется, на все, и плевать, как при этом пострадает Райан.

– Прости, но ложки нет. Постарайся не захлебнуться.

Он закашлялся, и я отдернула руку. Но почему-то на лице мужчины вдруг промелькнула улыбка.

– Раз ложки нет, используй ротик, – сказал он, и мне захотелось вылить кувшин на голову.

– Размечтался. Сейчас я обработаю рану. Будешь орать – сюда сбежится весь дом. Решат, что я тебя убиваю.

Столик оказался легкий, я без труда подтащила его к кровати. Хорошо вымыла руки, обработала обеззараживающим раствором. Лекари еще произносили особое заклинание, покрывающее руки тонкой пленкой, чтобы не занести никакую заразу. Но его я не знала и надеялась, что катастрофы не случится.

Зелья, которыми лечили Райана, были очень сильные. Я читала на этикетках названия, составные компоненты и поражалась – неужели я так глубоко ударила?! К этому моменту я почти не помнила сам момент удара. Все события той ночи смешались в голове, а воспоминания вызывали не самые хорошие эмоции.

Райан поморщился, когда я сняла повязку. Рана не затянулась, все еще кровила. Плохо. На взрослом мужчине, маге, да с такими зельями, все должно заживать намного быстрее.

– Терпи, – приказала я.

И быстро начала делать все то же, что и лекарь. Обработать края раны, несколько капель лекарства в саму рану, закрыть повязкой и закрепить эластичной тканью. С последним пришлось повозиться. Райан снова уснул, а приподнять его у меня не получилось. Я чуть не задела рану, пытаясь протянуть бинт.

Убралась, спрятала зелья в темный шкафчик и только тогда направилась в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Вода, к сожалению, была холодная. Зато зелье для волос хорошее, не требующее активной смывки. Мылась я быстро, вытиралась, подгоняемая холодным утренним воздухом, еще быстрее. А когда вышла, увидела на столике завтрак. Разумеется, для меня, Райан о еде пока и не помышлял.

На подносе был чайник с отличным мятным чаем, несколько тостов, варенье, миска с кашей и небольшое блюдце со свежими ягодами и кусочками фруктов. Отлично, морить голодом меня не хотели. Разве что решили отравить, но смысла в этом не было ровным счетом никакого.

Я уселась прямо на пол и там позавтракала. Наверное, стоило оскорбиться, ведь на полу едят рабы или собаки. Но почему-то именно в это утро подобное положение вещей меня не трогало. Если не брать в расчет то, что я заперта в комнате с раненным бывшим любовником, которого пыталась убить, то мое настроение можно было даже назвать хорошим.

Лишь спустя час после завтрака открылось несколько неприятных фактов. Точнее, факт был один – мне было решительно нечем заняться, а вот вытекали из него разные неприятные последствия.

Каково сидеть в небольшой комнате, где нет ни кровати, ни стула, ни книг, ничего? Еще неделя, и я сойду с ума в этом замкнутом пространстве. Мне оставалось только окно. Больше трех часов до обеда я смотрела в окно, где садовник подстригал кусты, а служанка – не Сиси, а пожилая и упитанная женщина – то и дело носила ему стаканы с водой.

После обеда пришел лекарь, заменил опустевшие флаконы с зельем. Удовлетворенно оценил мою работу. На этот раз Мэнфорда с ним не было.

– Продолжайте уход, – кивнул он мне. – Все верно.

– Он выживет?

– Ранение тяжелое, – неуверенно ответил мужчина. – Я не берусь предугадать итог. Все, что вы можете сделать, – давать лекарство, менять повязки и поддерживать его.

Ну, с поддержкой лично у меня не очень, с остальным как-нибудь справлюсь. Но рана меня напрягала. Вот только чем, никак не могла понять.

– А органы? Не задеты? У него нет внутреннего кровотечения? Вы вызывали кого-то, кто умеет смотреть через предметы?

– С этим все в порядке. Удар был сильный, но удачно обошел жизненно важные органы. Если бы было кровотечение, господина Хефнера бы уже хоронили.

Тогда почему Райан не поправляется? Но об этом я только подумала, пока лекарь собирался уходить. Его явно пугало мое присутствие. Он ведь был свидетелем сцены между мной и Мэнфордом.

И снова потекли часы в ожидании ужина. Я то смотрела в окно, то дремала, привалившись к кровати. Райан все это время спал, его мерное дыхание немного, но успокаивало.

– Хоть бы проснулся, – с тоской протянула я, – развлек. Я даже на твои пошлые шуточки сейчас согласна.

Но, увы, не проняло. Сон Райана был глубок. Хотелось верить, что спокоен, но все же не вечен. Ужин прошел в такой же гробовой тишине, на полу. Причем ужин был остывший, едва теплый. Я ковырялась вилкой в салате и придумывала варианты мести Мэнфорду. Хорошее настроение улетучилось, словно его и не было.

– Райан, – попыталась я разбудить мужчину, – надо выпить воды.

Я долго раздумывала, дать ему что-то съесть или нет, но в итоге влила несколько ложек бульона. Мне показалось, ему стало чуть лучше, ибо двигал руками он активно. Но вечером я своими глазами увидела, что рана совсем не изменилась. И вряд ли ему было намного лучше, скорее просто притерпелся.

Я делала все медленно. Незаметно, за какие-то сутки, уход за Райаном стал моим единственным развлечением. У меня даже мелькнула мысль мыть его без помощи магии, но тут я решила не увлекаться. И не потому, что меня напрягала сама необходимость купать болеющего человека, а скорее потому, что пришлось бы к нему прикасаться. А я и так исчерпала лимит прикосновений к этому гаду.

Наконец я потушила свет и привычно устроилась на полу. Ночь выдалась холодной, а особняк был старый. По полу тянуло, уснуть никак не удавалось. Давала о себе знать спина. Долго я не смогу так спать, но как же не хотелось просить у Мэнфорда нормальную комнату! В итоге я вновь пришла к тому же положению, что и прошлой ночью: села у кровати и положила голову на мягкую перину.

Но не успела уснуть, как услышала голос Райана. И вскочила, думая, что ему хуже.

– Иди сюда, – сказал он сонно.

В полумраке я заметила, что он подвинулся, освободив почти половину кровати.

– Тебе нельзя шевелиться! – рявкнула я, зажгла свечи и проверила повязку. К счастью, крови не было, значит, потревожил рану несильно. – Райан, чтобы я такого больше никогда не видела, слышишь? Не смей двигаться!

И сама удивилась своему голосу – дрожал, немного, едва слышно, но дрожал.

– Что ж, раз я уже подвинулся, может, ляжешь рядом и согреешь? Сегодня какая-то слишком уж холодная ночка.

– Хорошо, – с сомнением согласилась я.

Платье занимало слишком много места, так что я осталась в ночной сорочке, которую мне любезно предоставили. Райана не укрывали одеялом, так что мое присутствие действительно могло его согреть. Я осторожно, почти не дыша, опустилась на свободную часть кровати.

Собиралась было что-нибудь сказать, но не удержалась и с шумом выдохнула, почувствовав, как расслабляется спина, получив желанный отдых. Райан, разумеется, все услышал. Он протянул руку и заправил несколько выбившихся из пучка прядок мне за ухо.

– Спи, – сказал он.

– И кто за кем следит? Это я должна тебе указывать.

– Мне уже поздно указывать.

Он замолчал, уставившись, не мигая, в потолок.

– Я умру, Кайли.

Сердце замерло и ужасно долго не хотело снова начать биться.

– Нет.

– Да. Ты тоже это знаешь. Ты упрямая, борешься. Но еще дней пять, и я умру. Я должен тебе рассказать. Зачем… зачем все это. И о Веронике.

– Я не хочу слушать! – почти зло произнесла я.

– Ты можешь меня ненавидеть, – продолжил он, – но не за Веронику.

– Мне плевать, ясно? Ничего не хочу слушать. Оставь прощальные речи отцу. Впрочем, соглашусь тебя выслушать, когда рана заживет. Но не обещаю, что впечатлюсь.

Райан тихо засмеялся, но вскоре прекратил. Наверняка рана давала о себе знать.

– Все, я закрыла глаза и сплю! – заявила я.

Как в детстве. Если закрыть глаза, можно поверить, что при игре в прятки тебя не найдут. Ты ведь охотника не видишь.

– Ты не спишь. Ты очень внимательно слушаешь. А когда слушаешь, у тебя ухо дергается, – фыркнул мужчина.

Я тут же схватилась за ухо и нахмурилась.

– Ничего у меня не дергается! Хефнер, я серьезно, спи, пожалуйста! Чем больше ты спишь, тем быстрее выздоравливаешь.

– Ненавижу спать, – вдруг произнес Райан.

Это прозвучало как откровение. И если до сих пор мы просто переругивались и подкалывали, то сейчас голос мужчины был серьезен. Слова давались ему с трудом.

– Мне не снятся сны. Кажется, что на этот раз из темноты уже не выбраться.

Я была поражена. Никогда еще Райан не говорил мне о страхах или снах. Даже в то время, когда я считала себя его девушкой, он мало говорил о личном и все больше шутил.

– Мне тоже не снятся. И это хорошо, а то иной раз такое увидишь, что лучше бы и не засыпала. Тебе надо меньше думать о смерти. Иначе помрешь от страха перед ней.

– Разве ты не хотела этого?

– Нет. Конечно, нет, я не хотела, чтобы ты погиб. Я просто перепугалась и на какое-то время поверила, что ты заодно с Лавреско. Так что, увы, умирать тебе рано. Я еще не поквиталась.

– А по-моему, вполне.

Что ж, тут оставалось только согласиться.

– Вот, – я осторожно взяла его руку в свою, – пока ты чувствуешь прикосновение, ты точно живой. Поверь, на том свете нет второй Кайлы, которая коварно введет тебя в заблуждение.

– Да и на этом, по-моему, ты одна, – пробормотал Райан, засыпая.

Я думала, что он уснет и я смогу убрать руку, но, похоже, она действительно хоть как-то оставляла его в реальности. Ибо едва я пыталась вытащить ладонь, Райан просыпался и ворочался. В конце концов пришлось лежать тихо. Это все равно было лучше, чем голый пол. Намного.

Но, несмотря на кровать и комфортный сон, я проснулась очень рано. И сначала не могла понять, что же так тревожит. Лишь когда сознание более-менее прояснилось, я почувствовала, какой горячий Райан.

Ночью было холодно, и я осторожно подвинулась поближе. Он так и не выпустил мою руку. Сейчас мне казалось, словно пальцы сковали горячие тиски.

– Райан, – позвала я. – Эй! Проснись!

Но сон был слишком глубокий. Я потрясла его, стараясь не потревожить рану. Бессмысленно.

В комнате не было ни материалов для компрессов, ни жаропонижающих зелий. Ничего, кроме лекарств для повязок. И в комнате была только я, растерянная, не знающая, что со всем этим делать.

Я стучала. Громко. Звала хоть слуг, хоть кого-нибудь. Надеялась, что мои вопли услышат, но без толку. От бессилия хотелось плакать. Райан был не нужен даже собственному отцу. Про нас с ним словно забыли.

Он был жив. Пока, но сколько еще протянет с таким жаром и с такой раной.

Кстати, о ране. Она не заживала уже очень долго, я бы сказала, нетипично долго. Я помнила, как в детстве Ким случайно напоролась на острую ветку. Уже на третий день она вставала и перестала принимать обезболивающие зелья. А сколько лежит Райан? И если рана не затронула внутренние органы, то почему же он тогда не поправляется!

В сердцах я запустила стакан в стену, он разлетелся на мелкие осколки, а по красивым обоям потекли струйки воды.

Лишь спустя час после завтрака, когда меня надлежало кормить, дверь открылась.

– Позови Мэнфорда, – приказала я Сиси.

– Граф не велел его сегодня беспокоить.

– Что ж, тогда побеспокой его завтра и скажи, что сына пора хоронить. Дольше трех дней тело держать нельзя.

Девчонка испуганно на меня взглянула и уронила поднос. А вот это зря, еще убираться тут. Не мне, надеюсь.

Но убежала быстро, а вернулась буквально через минуту, с Мэнфордом, цвет лица которого мог побороться с брачным платьем невинной девицы.

– Он…

– Не мертв, – закончила я. – Пока что. У Райана сильный жар, и если бы вы не запирали меня, как нашкодившую девочку, я позвала бы помощь раньше.

В глазах мужчины я отчетливо прочитала, как хочется ему меня убить. Я ощутила мстительное удовольствие. Надеюсь, Мэнфорд пережил пару неприятных минут.

Он словно мне не верил. Подошел к сыну, пощупал лоб. И действительно напугался, потому что тотчас послал за лекарем.

– Убери здесь, – бросил он мне.

– Еще один подобный приказ, граф, и в следующий раз я сделаю вид, что крепко спала, в то время как ваш сын бился в припадке и умирал. Вы, похоже, совсем не цените добро. Найдите служанку, Мэнфорд, я пленница, а не прислуга.

Я отвернулась, отстраненно подумав, что завтраком-то меня накормить совсем забыли.

Как, впрочем, и обедом. Лекарь пришел через час и влил в Райана столько зелий, что я всерьез испугалась за его сердце. Каким бы сильным магом ты ни был, чужая магия, а тем более лечебная, требует серьезных ресурсов. Мы проверяли температуру раз в полчаса, но она или оставалась неизменной, или вовсе росла. Рана покраснела и никак не хотела затягиваться.

Лекарь мрачнел на глазах, а Мэнфорд не отходил от Райана. Я чувствовала, что мне скоро самой понадобится помощь лекаря.

Потому что из-под ног выбивали опору. Есть разная ненависть. Бывает такая, что хочется убить человека, пожелать ему самой мучительной смерти. Я с ней сталкивалась и даже испытывала не единожды.

Райан был человеком, которого я могла ненавидеть, лишь когда он был жив и здоров.

Сейчас, умирающий, страдающий от сильной боли, он был единственным человеком на свете, ради которого я жила. Мне было страшно, что однажды настанет утро, в котором его не будет.

Больше одиннадцати лет я жила, считая, что ненавижу его. Вспоминала чаще всего за бокалом вина. Мысленно проклинала за то, что он сделал, и за то, что после я так и не смогла полюбить.

Но все это было притворством перед самой собой. Сначала перед отцом, конечно, который пригрозил меня убить, если увидит хоть раз, что я вздыхаю по Хефнеру. Потом все вошло в привычку. И маска оказалась удобной, хорошо закрыла лицо, защищала от ударов, которыми судьба нас всех отрезвляла.

Но где-то внутри сидела семнадцатилетняя Кайла, которая все еще ждала, что Райан Хефнер, этот совершенно несносный и невероятный парень, вернется, улыбнется так, как только он умел, и объявит все плохой шуткой, которая почему-то затянулась.

К вечеру все стало совсем плохо. Райана начал бить озноб, он очнулся, но почти никого не узнавал. Мэнфорд отошел, и лекарь этим воспользовался.

Он повернулся ко мне, дрожащими руками запихивая в чемоданчик бутыльки.

– Простите, миледи Хефнер, я бессилен. Не все можно вылечить магией. И таково решение богов. Упорство сделает только хуже. Я сожалею. Желаю вам быть сильной.

Я почти не обращала на него внимания, вглядываясь в лицо Райана. Так лекарь и сбежал, забыв, кажется, пару флаконов.

– Привет, – тихо сказал Райан.

Его взгляд вдруг прояснился.

– Привет, – улыбнулась я.

– Ты голодная.

– Откуда ты знаешь?

Он с трудом – я видела, как непросто ему далось это движение, – поднял руку и коснулся моей руки.

– Я тебя знаю. Ты голодная. Иди и поешь. В этой комнате должен быть только один труп.

– Ни одного, – прошептала я, отворачиваясь.

Как тяжело было ему врать, как страшно обещать, что все будет хорошо.

– Кайли, ну что ты? Так всегда было. Кто-то умирает, кто-то живет дальше. Я десять лет детективом проработал. Честно признаться, думал, это произойдет раньше. Но я даже успел увидеть тебя.

– Райан, я…

Хотела сказать «прости», хотя в короткое слово вряд ли можно было вложить все, что я чувствовала. Если бы я еще и сама понимала что-то в этом водовороте мыслей и эмоций. Словно плотину прорвало, и остатки холодного разума затопило тем, что я так старалась скрыть.

Мэнфорд вернулся прежде, чем я успела что-то сказать. Не увидев лекаря, он нахмурился и собрался было что-то спросить.

– Он умирает, – произнесла я. – И не доживет до утра.

По лицу Мэнфорда пробежала тень.

– Я ничего не могу сделать. Он не может справиться с раной. Может, нож был отравлен, может, он чем-то болен. Ничего.

– Я знаю, – глухо откликнулся мужчина. – Выйдите. Мне надо попрощаться с сыном.

Чувствуя, как меня шатает, я вышла из комнаты и прислонилась к холодной стене в коридоре. Сколько раз я желала Райану смерти? Бессчетное количество. Но теперь мне не хотелось, чтобы он уходил. Я привыкла, о, богиня, как я привыкла за эти дни к насмешливому взгляду из-под ресниц, к руке, перебирающей волосы. К горячему дыханию возле шеи. Мне казалось, я больше и не смогу уснуть без этого.

Я научилась без него жить, тогда, в семнадцать. Но ведь знала, что он жив, что он, возможно, где-то счастлив. А сейчас он умирал по моей вине. Если бы я не взяла тот нож, если б не желала так отчаянно спастись. Было бы лучше сотрудничать с Мэнфордом, ведь все равно в итоге я оказалась у него. Но тогда я смертельно боялась Лавреско. И позволила себе поддаться уговорам «К».

Я так не хотела верить в то, что «К» подсунула мне отравленный нож, что истязала саму себя. Может, Райан был болен? Некоторые болезни не проявляются внешне, но мешают ранам затягиваться. Может, мы как-то неправильно его лечили? Мне еще в первый день показалось странным, что…

Я подняла голову, рассматривая лепнину на потолке. Интуитивная догадка постепенно перерождалась во вполне самостоятельную мысль, пусть и дерзкую.

– Что…

Из-за поворота вывернула Сиси. Она увидела меня, сидящую на полу, с красными от слез глазами, и сразу поняла, что с Райаном что-то не так.

– Он умирает. Не дотянет до восхода солнца. Там Мэнфорд, прощается.

В очередной раз догадка, что Сиси испытывает к Райну больше чувств, чем хочет показать, нашла подтверждение. Но ее тут же вытеснила новая мысль. Сумасбродная и опасная… но ведь ему уже нечего терять?

– У вас есть сад? – спросила я, поднявшись.

Девушка растерянно кивнула.

– А цветы там?

Снова кивок.

– Проводи! – потребовала я.

– Граф…

– Граф сейчас стоит у постели умирающего сына и готов разрешить хоть всем демонам разгуливать на свободе. Покажи мне сад. Немедленно.

Мои голос, фамилия и уверенность сделали свое дело. Сиси подчинилась и быстро спустилась вниз, откуда, через внутренние двери, вывела меня в сад.

– Вон те! Нарви! – Я указала на яркие красные цветы, что в лунном свете немного зловеще сияли. – Только цветы, стебли не трогай!

И вскоре у нас уже была целая корзинка алых бутонов, раскрывшихся и новых, еще бледных. Я отделила одни от других, спелые Сиси поставила вариться, а свежие я рвала. Рвала особым образом. Лепестки были пронизаны тонкими, но очень прочными нитями. Если удавалось вытащить их, не порвав, то длина одной такой нити варьировалась от десяти до двадцати сантиметров. То, что надо.

– Принеси мне всю вашу аптечку, все лекарственные зелья, что есть. И еще иглы, любые, я выберу подходящие.

Сиси смотрела на меня с опаской, но что-то заставляло ее выполнять все приказы. Наверное, внутреннее ощущение, что я не стала бы просто так возиться с цветами из огорода. Тем временем лепестки в горячей воде начали давать сок. Вскоре кухню и часть столовой заволокло розоватым паром, и пришлось открыть все окна. Я мгновенно замерзла, и число порванных нитей резко возросло. Но я и так надергала уже достаточно.

– Что это? – спросила Сиси.

– Кордер. Цветок, почти сорняк, растет во многих местах наших земель. От названия цветка произошла наша фамилия. Безобидный цветок, но алхимики умеют делать из них множество зелий.

– Ты алхимик?

– Нет, но я спала с одним из них. Он многому меня научил. Профессия у него была такая. Не мог избавиться от привычки преподавать даже в постели.

По виду Сиси можно было сказать, что служанка шокирована. Да и плевать. Сейчас меня волновала лишь судьба Райана. Для него была ценна каждая минута.

– Сними с огня, раздели на две чаши, – велела я.

Одну накрыла блюдцем, во вторую положила нити и бросила туда же тончайшую серебряную иглу с особым алхимическим покрытием. Потом взяла обе чашки и пошла наверх.

Мэнфорд стоял у постели Райана на коленях. При виде меня он спешно поднялся. Не хотел, чтобы я видела его минуты слабости. Что ж, хотя бы он любил сына.

– Он умирает, – резко произнесла я. – Если ничего не делать, умрет через пару часов. Если попробовать мой метод, возможно, выживет. А возможно, умрет быстрее. Решать вам. Я не хочу быть ответственна за смерть вашего сына.

Последняя фраза вышла какой-то глупой, учитывая то, что я и так была ответственна за его ранение. Но Мэнфорд не думал ни секунды, поднялся и пропустил меня к Райану.

– Делай. Или прощайся. Решай сама. Если он выживет, я тебя отпущу. И тебя, и Стеллу.

– А если нет, отправишь следом, я знаю. Скажи, чтобы принесли кресло.

Райана трясло. Жар только усиливался, мужчина что-то бессвязно бормотал. Я различила и свое имя тоже, но не вслушивалась. В ушах звенело от напряжения. И я подумала, что надо продержаться и не отключиться.

– Будет больно, – предупредила я. – Очень. У меня нет ничего, что облегчит боль или усыпит тебя. Придется терпеть. Постарайся, пожалуйста, не двигаться. По возможности. И не кричать. Это меня очень пугает, а делаю я такое впервые. Ты вообще любишь быть у девушек первый, Хефнер.

Райан едва заметно кивнул.

– Тогда вперед, – выдохнула я.

Взяла чашу с раствором и медленно начала лить на рану. Райан заорал так, что я до боли в побелевших пальцах сжала чашу. Только бы не уронить, только бы не причинить лишнюю боль. Кровь смешалась с отваром, рана выглядела жутко. Мои руки дрожали, отчего лила я неровно, порциями, и едва раствор касался раны, Райан выгибался. Я видела, что он старается не двигаться, пытается облегчить мне задачу, но боль была сильнее. От жалости и необходимости мучить его на глазах выступили слезы.

Отвар кончился, казалось, спустя целую вечность. Но постепенно Райан затих и, хоть грудь его тяжело вздымалась, больше не кричал. Как ни странно, в комнату никто не зашел. Хотя наверняка обитатели дома собрались под дверью.

– Прости, – шепнула я, проводя рукой по светлым волосам, – еще не все. Но потом поспишь, обещаю. Даже расскажу тебе сказку. Потерпи немного.

Руками я свела края раны. Мужчина застонал, сжав зубы, когда игла проколола кожу. Но с этим я справилась быстрее. Еще раз обработала все остатками отвара и наложила сухую повязку.

– Надо сбить жар, – сказала я скорее себе, чем Райану.

Снова набрала холодной воды и сделала компрессы, теперь уже по всему телу. Лишним не будет.

– Теперь борись, – шепнула я ему. – Спи и поправляйся. Иначе твой отец меня точно четвертует.

Я собрала в опустевшую чашку все флаконы с зельями, что выписал лекарь, и потушила свет, оставив только свечи. Так уснуть будет намного проще, а вот я, похоже, еще долго буду отходить.

Мэнфорд встретил меня немым вопросом. Я только пожала плечами.

– Посмотрим. В любом случае выбора не было. Вот, – протянула ему чашку с флаконами, – проверьте зелья.

– На что ты намекаешь?

– Не намекаю. Говорю прямо. Зелья не помогали ране затягиваться, они ее раздражали. Вот, – я сунула ему под нос палец, – я порезалась в самом начале, а когда меняла повязку, случайно облилась. Обычная царапина не может затянуться. Или ваш лекарь идиот, или в эти флаконы он влил совсем не заживляющие зелья. Я обработала рану отваром кордера. Раньше из него варили зелья, но потом их признали наркотическими и запретили. Если дело в том, что лекарь пытался убить Райана, то он поправится. В этом я уже не сомневаюсь.

– Все это время рану надо было просто промыть?

– И зашить. Сейчас раны зашивают. Сначала я думала, что в вашей глуши еще просто не делают швов. Но потом заметила у Райана шрам на левом плече. Там явно видны следы нитей. Лекарских шелковых у меня не было, но нити кордера даже лучше – кровь просто их растворит. Правда, Райан некоторое время будет немного… под наркотиками. Но уверена, его поведение почти не изменится, он и так постоянно словно обкуренный.

– Идем ко мне в кабинет. Мне надо выпить.

Мне тоже надо было. Очень надо. Поэтому я решила, демон с ней, с обоюдной ненавистью. Стакан с виски сближает.

Первый я выпила залпом, второй принялась смаковать. Желанная легкость так и не пришла, расслабиться не получилось. Долгое время мы с Мэнфордом молчали, и только потом, когда Сиси принесла на закуску сыр и орехи, он заговорил:

– Вынужден признаться, я был к тебе несправедлив. Спасибо, что помогла Райану.

– Нас с ним многое связывает, – сказала я после некоторого раздумья.

– Например, Стелла.

Виски попал не в то горло.

– Вы знаете?

– Разумеется, я знаю. Я видел Стеллу всего раз, но мне хватило понять, кто она по крови. Вырастет прелестной леди, покорит не одного мужчину.

Что ж ты тогда ее запер-то да от матери забрал, подумалось мне. Но решила не нарушать шаткое перемирие. Тем более что весь день ничего не ела. От алкоголя на голодный желудок как-то повело, и Мэнфорд это заметил, приказав Сиси принести что-то горячее.

На приказ служанка отреагировала странно. Она явно не понимала, когда я из запертой пленницы превратилась в собеседника, с которым Мэнфорд пьет в кабинете.

– Господин, с ужина все уже давно остыло…

– Так разогрей! – прикрикнул Хефнер-старший. – Сиси, почему я сейчас учу тебя твоим обязанностям?

Девушка испуганно убежала, а я не стала ничего говорить. Поделом. Когда работаешь у такого человека, надо уже понять, что его игры недоступны служащим. И в один момент враг может стать другом, а пленник – гостем.

Я с удовольствием накинулась на хоть и разогретое, но очень вкусное мясо. Мэнфорд тем временем продолжил:

– Стелла очень похожа на Райана. От тебя в ней только глаза.

– А он не заметил.

– Не суди строго, Кайла. Райан не допускает и мысли, что у тебя мог быть ребенок. А потому не всматривается в черты Стеллы.

Мы немного помолчали.

– Вы ему расскажете? – спросила я.

– Нет, – ответил Мэнфорд. – Ты расскажешь. Если пожелаешь.

– То есть заставлять вы не станете? Почему?

– Это ваше дело. Скажу тебе честно, я бы не хотел видеть тебя своей невесткой. Но не могу отрицать, что в вашей паре есть некоторое… очарование. Поэтому все свои проблемы вы будете решать исключительно сами.

И тут мы подошли к самой сути моего пребывания в поместье.

– Тогда зачем вы меня здесь держите? – спросила я, откидываясь на спинку кресла.

Сиси принесла кофе и печенье.

– Я уже упоминал о Майле Кордеро и его артефакте, верно?

– Да, вы сказали, я помогу вам его найти. Но уточнить не соизволили.

– Сначала мой сын должен поправиться. Понимаешь, в моей семье есть один человек, которому очень нужна помощь. И артефакт Майла способен помочь. Но я не знаю, где он спрятал его. Не знаю, как найти. И уверен, что ты сможешь помочь.

– Как?

– Всему свое время. Просмотришь документы, прочтешь письма своего отца. Может, это натолкнет тебя на какую-то мысль. Ты знаешь свой род, свою историю, хотя бы ближайшую.

– Что этот артефакт может? Какого рода магию он несет?

– Ментальную, – последовал ответ. – Он может дать способность управлять сознанием.

Я, удивленная и немного напуганная, не донесла до рта чашку с кофе.

Ментальная магия – самый узкий раздел из всех существующих. К такой магии почти ни у кого нет способностей, за двадцать восемь лет жизни я встретилась с ней впервые, когда убили семью Стеллы и когда на нас напала Вероника. Представить, чтобы кто-то сумел заключить такую магию в предмет… это было невероятно. Просто уму непостижимо!

– Это нелегко осознать. Особенно тебе, – усмехнулся Мэнфорд. – Но не все сразу. Думаю, тебе пора отдохнуть, день был долгий. Я велел, как только Райану станет лучше, перевести его в апартаменты побольше. Они последние на первом этаже, можешь занять малую комнату сейчас.

Подивившись такой щедрости и порадовавшись, что больше не придется спать на полу или жаться к Райану, я поднялась.

– Я не стану запирать дверь, – донеслось, когда я была уже у выхода. – Но прошу тебя не бродить без надобности по дому. А еще завтра тебе принесут документы Майла. Изучи их. И, если что-то придумаешь, позови меня.

– Я попробую, – в качестве компромисса кивнула я. – Обещать ничего не могу. К сожалению, я не самая талантливая ведьма в семье Кордеро.

– Однако мой сын почему-то выбрал тебя, – бросил вслед мне Мэнфорд.

Знал бы он, как часто я задавала себе этот вопрос.

Почему?

Райана перевели через два дня, и это время, что я провела без него, было лучшим временем за последние недели. Я спала, ела, читала, отдыхала, бродила по новым апартаментам и отдыхала. Душой и телом.

Когда Райан пошел на поправку, у меня с души словно свалился камень. И я вновь начала радоваться чашке кофе утром, горячей ванне вечером. Возможности читать древние интереснейшие рукописи жутко талантливого мага, да еще и моего предка.

Майл Кордеро словно обладал могуществом, которое не снилось никому из современных магов. Дирижабли, поезда, магический свет, магические камни для приготовления пищи – основы для всего этого заложил именно он. Я часами пробиралась через устаревший слог и тяжелый витиеватый почерк, чтобы в очередной раз поразиться таланту и силе этого мужчины. Он опережал время на века. Его наработками пользовались до сих пор. И если раньше я сомневалась, что его артефакт реален, то после прочтения всего лишь трети документов я поняла, что он не просто существует. Он адски силен.

Райана привели в апартаменты вечером, когда я рассматривала очередной огромный ветхий чертеж и неспешно попивала почти остывший чай. Но ароматный свежезаваренный напиток был до того хорош, что, даже холодный, он мне нравился.

Послышались голоса, несколько мужчин – наверняка работавших у Мэнфорда – помогли Райану лечь.

Комнат, к слову, в выделенных апартаментах было две. Маленькая, дальняя, которую занимала я, – уютная, в темно-зеленых тонах, с небольшой кроватью, столиком и креслами. И большая, серо-зеленая, где были и трюмо, и выход в ванную, и несколько шкафов, стеллажей, даже был бар. Правда, пустой. Там разместили Райана.

У меня вертелись в голове разные мысли… конечно, о том, зачем Мэнфорд так упорно селит Райана рядом со мной. Чего он добивается?

В первый раз – наказать меня, хорошо. Но ведь я спасла Райана, а сейчас-то какой в этом смысл?

Все это я собиралась сообщить Мэнфорду, но, пока одевалась, он успел уйти, оставив меня наедине с сыном. Райан был в сознании и даже сам пришел. Смотрел внимательно, рассматривая, казалось, каждую пуговицу на мне.

– Привет, – как-то не очень уверенно начала я. – Как ты себя чувствуешь?..

– Несмотря на все твои усилия, – холодно проговорил Райан, – неплохо.

– Что? – выдохнула я. – Я, вообще-то, тебя спасла!

– А перед этим пыталась убить.

Ну… что было, то было. Но не могу сказать, что я не переосмыслила ничего за это время. Я не хотела его смерти.

– Что ж, я рада, что тебе лучше. Полагаю, тебе надо отдыхать, поэтому пойду к себе. Спокойной ночи.

– А мне больше нравилось, когда ты сидела в ногах.

Лежачих не бьют, Кайла. Больных – тем более. А больных на голову вообще жалеют.

Райан словно и забыл, как тянуло его ко мне во время лихорадки. А может, и не забыл. Его ненависть и злость ударили хлыстом, заставив поморщиться. Я долго сидела в своей комнате, рассматривая витиеватый узор на обоях, благодаря которому они смотрелись объемно.

– Подойди, – спустя некоторое время раздалось из гостиной.

Сначала не хотелось. Потом подумала, что, если Райан раскричится, сюда сбежится весь дом. И вряд ли Мэнфорд поверит мне, что я всего лишь обиделась на неласковую встречу.

– Чего тебе? Воды, еды, подзатыльник?

– Я бы предпочел что-нибудь погорячее, – усмехнулся он, – но, боюсь, тебе не подхожу. Ты ведь дважды на одного мужика не прыгаешь, да?

– Зато среди них, кроме тебя, не было идиотов. Хефнер, чего тебе? Я устала и хочу спать.

Он придумывал – поняла я. Он придумывал, зачем меня позвал! Рассматривал, как охотничью собаку, словно прикидывал, пригодна ли для охоты.

– Хефнер, если ты полагаешь, что мне доставляет удовольствие твое общество, то совершенно напрасно. Либо говори, что тебе нужно, либо проваливай ко всем демонам, потому что я устала и хочу спать.

– Ну, насколько мне известно, раньше, – он сделал ударение на последнем слове, – тебе мое присутствие доставляло много удовольствия. Ты так стремилась сбежать от своих сестер в мои объятия… Что?

Райан рассмеялся.

– Ты покраснела? Серьезно? Кайли, ты краснеешь передо мной? Вот уж не думал, что когда-нибудь такой момент наступит. Но разве я не прав? Что, кстати, твои сестры? Почему они до сих пор не вытащили тебя отсюда?

– Ты ничего не знаешь о моих сестрах, – проговорила я, чувствуя, как начинаю мелко дрожать от злости и невозможности сделать ему хоть вполовину так больно, как он делал мне.

– Разве? А мне кажется, они оказались чуть умнее и ваш папочка не лишал их наследства. Почему ты уехала в Даркфелл? Уж не потому ли, что в родном городке тебе больше не с кем было спать?

Я взорвалась. Просто в один момент поняла, что в глазах темнеет, и чудом, нереальным внутренним усилием я не влепила Райану пощечину. Срывающимся от ярости и обиды голосом я произнесла:

– Чтобы ты знал, Райан, я уехала из Хейзенвилля, потому что моя младшая сестра оказалась сумасшедшей. Она убила четырех человек, пыталась убить меня и Кортни. Я уехала, когда ее заперли в больнице навечно, а сестра вышла замуж. Потому что места мне там не оставалось. Но в твоем, Райан, ограниченном мире, люди убегают из дома просто потому, что им скучно живется. Самая страшная беда для тебя – виски безо льда и слишком маленькая грудь очередной любовницы, так? Ты и подумать не мог, что в чьей-то жизни может происходить что-то мерзкое. Все в этом мире крутится вокруг тебя. И знаешь что? Мне плевать, что ты думаешь о моем переезде или обо мне лично. Совсем плевать. И на тебя мне тоже плевать, а вылечила я тебя лишь потому, что сама не хочу отправиться следом. Поэтому, в сущности, мне все равно, в каких условиях ты тут будешь жить. Поэтому будь добр, если не собираешься умирать, не трать понапрасну силы – не зови меня. Можешь пожаловаться отцу. На это мне тоже плевать.

Я сохранила спокойный тон до конца и так же спокойно ушла к себе, плотно закрыв дверь. К сожалению, не было замка, а подпереть дверь ничем не удалось. Но мне хотелось верить, что Райану хватит ума не трогать меня. Потому что иначе я не выдержу. И это будет истерика, самая настоящая. Со слезами, криками и дракой.

Он не пришел.

И, разумеется, я испытала от этого дикое разочарование. К списку эмоций добавилась ненависть к себе.

Наутро не принесли завтрак. Ни мне, ни Райану. Пока я умывалась, все надеялась, что вот-вот скрипнет дверь и Сиси принесет поднос. Я даже была готова покормить мужчину – за ночь с этой мыслью свыклась. Но, видимо, Мэнфорд не зря поселил нас рядом. И в мои обязанности теперь входило таскать ему еду. Заодно и себе.

Когда я шла в ванную, Райан еще спал. Но теперь, закончив мыться, я слышала, как он медленно ходит по комнате. Какая-то часть меня радовалась, что он быстро восстанавливается. Но другая отчаянно не хотела выходить, боясь разговора, что он наверняка заведет. Я несчетное число раз пыталась заставить себя игнорировать его. Но постоянно выдавала неравнодушие. Это бесило. И рождало проклятый страх.

– Схожу за едой, – буркнула я, выскочив из ванной. Бросив полотенце и домашнее платье, которое сменила на новое, в свою комнату, я направилась к выходу.

Выйти мне не дали. Хефнер перегородил проход между креслом и кроватью, придержав меня за локоть.

– Я не знал про Ким, – сказал Райан. – Как давно…

– Год назад, – глухо ответила я. – Кортни вернулась из Даркфелла, и Ким начала. То есть начала-то она давно. Она убила отца.

– Кортни сбегала в Даркфелл?

Я усмехнулась, подняв на Райана глаза. Не издевался… надо же.

– Да. Кортни сбегала в Даркфелл. От Герберта.

– Постой… Кортни и Герберт…

– Вместе. Ей было семнадцать, когда они начали роман. Потом она сбежала. Потом вернулась. После того как Ким пыталась убить их обоих, они поженились. Ким – моя младшая сестра. Она убила моего отца, она убила мачеху, она убила мою лучшую подругу, она…

– Кайли, стой. – Райан протянул руку, чтобы вытереть с моего лица слезы, которые сама я не заметила. – Тихо. Я понял. Много пропустил. Я не знал, что Ким… и вообще.

И про Стеллу он не знал, и про Лавреско. Кажется, Райан вообще ничего не знал, в том числе и обо мне. Только это не мешало ему бить как можно больнее.

– Расскажешь мне? – попросил он. – О том, что вообще происходило, пока меня не было.

Рассказать? Мысленно я усмехнулась. Знал бы Райан, что именно я от него скрываю. Вернее, кого. Но ни разу, даже на секунду, у меня не возникло мысли поведать ему о Стелле. Что ж, может, если он будет думать, что я с ним откровенна, мне будет проще скрыть дочь. Я все еще не теряла надежды вырваться и вернуться домой.

– Схожу за завтраком, – кивнула я. – Потом. Ляг, пожалуйста, иначе потревожишь рану.

Краем глаза я заметила, как Райан послушно направился к постели.

И уже приоткрыв дверь, я услышала голос. Он доносился снизу, а потому не было понятно слов, но голос… я узнала его сразу. Бархатистый, с хрипотцой, низкий и до боли знакомый. Я часто сравнивала Герберта и Райана, пытаясь понять, почему сестра не ошиблась с выбором мужчины, а я обожглась. Нам с сестрой обеим было семнадцать, обе наши истории прервались долгой разлукой. Только разлука Кортни обратилась возобновлением страсти и свадьбой, а моя… моя чуть не кончилась убийством. А может, еще и кончится, если Райан не прекратит меня доставать.

Я распахнула дверь, чтобы выскочить в коридор, едва сдерживая радостный возглас. Герберт меня нашел! Приехал за мной! Конец заточению у Хефнеров, я снова стану свободной и придумаю, как забрать Стеллу!

Райан подошел со спины едва слышно, обхватил меня за талию, а свободной рукой зажал рот. И осторожно навалился на дверь, закрывая ее. Поначалу я опешила и испугалась, а потом поняла, что Мэнфорд внизу придумает, что соврать, а Райан здесь не допустит, чтобы я выдала присутствие.

Паника, злость и обида накрыли одновременно. Я не ждала от Райана теплых чувств, но хотя бы верила, что он не причинит мне откровенного зла.

Я брыкалась, как дикая кошка, я вырывалась, норовила его ударить. Но мужчина с легкостью пресекал все мои попытки вырваться. Его, казалось, совсем не беспокоила рана. Слезы бессилия хлынули из глаз, я брыкалась с каждой секундой все слабее и слабее. От обиды силы утекали.

И обида была не на несостоявшуюся встречу с Гербертом и не на ускользнувшую свободу, а на то, что именно Райан держит меня, именно он не пускает вырваться из этого дома. Да, мне казалось, что он был добрее отца. Он дал мне кровать, когда было необходимо. Просил помощи, когда умирал. Но то были лишь проявления доброты в рамках, отведенных ему отцом.

– Кайли, – шепнул он мне, – пожалуйста, ты нам нужна.

Я снова дернулась, попав ему по голени. Райан зашипел, но стальная хватка стала только сильнее.

– Кайли, не бойся меня, прекрати брыкаться, ты нужна нам, ну, пожалуйста, я не могу тебя отпустить. Тебя никто не тронет, я обещаю. Детка, ну не плачь, пожалуйста, ты мне сердце разбиваешь.

Сердце? А оно у него вообще хоть когда-нибудь было?

Я почувствовала его дыхание на шее. Горячие губы прижались к очень чувствительной коже за ухом. Раньше я таяла от такого поцелуя, но сейчас он только причинил еще большую боль.

– Кайли, – голос Райана сделался хриплый, – идем в постель, я обещаю, ты забудешь об Уолдере и своем желании отсюда уйти.

Такая ярость вдруг меня охватила, что на миг мне даже удалось вырваться. Я крикнула, но Райан тут же изловчился и снова сжал меня в объятиях. Он упал в кресло, поерзал, устраиваясь поудобнее, и я окончательно потеряла возможность сопротивляться. Силы пропали разом. Я откинулась на грудь мужчины и сквозь слезы рассматривала лепнину на потолке. Райан что-то шептал. Ласковое, успокаивающее. Но я не могла разобрать слов из-за ударов собственного сердца и всхлипов, которые всегда приходили не вовремя и никак не желали утихать. Рука мужчины запуталась в моих волосах, перебирала неровно окрашенные пряди. И постепенно, убаюканная этой размеренной лаской, я уснула. Во сне, где разум отступал в тень, давая волю бессознательному, мне хотелось быть как можно ближе к этому мужчине, вдыхать его запах, чувствовать тепло его тела.

Проснулась там же, когда почти стемнело и красные отблески заката играли с хрустальными подвесками на люстре.

– Добрый вечер, – шепнул Райан. – Отдохнула?

С молчаливой холодностью я поднялась с его колен, чтобы отряхнуть платье. Наверняка мои волосы были в жутком беспорядке. Повезло, что косметику я не наносила, мне просто забыли ее выдать.

– Не злись на меня, Кайла, и не проклинай. Я обещал, что отпущу тебя, как только поможешь, и я отпущу. Уолдер лишь осложнит ситуацию. Я еще раз повторяю, что никто не причинит тебе боли. Никто не опустится до насилия. Ситуация с постелью для тебя не повторится. Но пойми меня, Кайла, я…

– Замолчи, Райан, – глухо произнесла я. – Мне плевать.

Я вглядывалась в сумеречный туман, пока не заболели глаза. Я готова была смотреть куда угодно: на птиц, на кроны деревьев, на облака и закатное солнце, но не на Райана и опостылевшие апартаменты.

И вдруг я увидела Герберта. Он шагал по дорожке, а Мэнфорд его провожал, что-то миролюбиво рассказывая. И в миг, когда Мэнфорд отвлекся на указания дворецкому, Герберт поднял голову.

Он смотрел прямо на меня, каким-то непостижимым образом он безошибочно нашел мой взгляд. И подмигнул. Весело, как мог только он, с обещанием вернуться. Всего короткий, секундный жест, но внутри медленно раскрывались цветки надежды.

Я улыбнулась. И он эту улыбку заметил, а затем снова повернулся к Мэнфорду.

В этот момент никого роднее у меня не было.

– Злишься, – констатировал Райан.

– Нет, – пожала я плечами. – Не злюсь.

– А глаза злые. Кайли, не злись.

– Я не злюсь, Райан. – Меня бесило его чуть насмешливое «Кайли». – Я разочарована, только и всего.

– Ты не знаешь всей ситуации. Не понимаешь, насколько нам нужна.

– Нет, не понимаю. Не знаю. Вы не объясняете. Не просите помощи. Заперли в доме, отобрали ребенка. Ни о чем не рассказываете. И я не обязана быть приветливой. А в данный момент я еще и есть хочу. И намереваюсь принести ужин, раз не сложилось с завтраком и обедом. Могу захватить и на тебя. Хотя похудеть тебе не помешает.

Райан опешил, явно не ожидая удара с этой стороны. Я лукавила. За то время, что он валялся, умирая, я успела насмотреться на тренированное тело, в котором не было ровным счетом ничего лишнего. Но пусть поволнуется. Не все мне переживать за внешний вид.

Я вышла из апартаментов, рассчитывая если не найти Сиси и заставить ее разогреть остатки ужина, то хотя бы самой сообразить пару бутербродов. От голода уже подташнивало. Апатия и обида прошли, короткий зрительный контакт с Гербертом подарил прилив сил. И этот прилив потребовал энергии.

Если семья знает, где я, покинуть поместье не составит труда. Мэнфорд не настолько свихнулся, чтобы причинить вред Стелле, а я уже не тайная пленница. Это была почти свобода.

Ограниченная лишь моим желанием разобраться во всем. Стелла была в опасности, артефакт, по слухам, обладал огромной силой. Уйти сейчас значило навсегда закрыть себе путь к тайнам поместья Хефнеров и к загадке кольца Майла.

И я осталась. Приняв игру и сделав вид, будто все еще пленница в этом старом, насквозь прогнившем особняке.

Дом уже затих. Еще не спал, но малочисленные обитатели поместья разбрелись по своим комнатам. Не было слышно ни разговоров, ни смеха. Мне казалось, я осталась совсем одна.

Слабый свет от ламп совсем не помогал. Я плохо знала дом, шла медленно, боясь пропустить лестницу.

У всех сестер Кордеро была одна, несомненно, неоднозначная черта, которую наш отец всеми силами пытался искоренить. Любопытство.

Кортни была сдержанно любопытной. Она не скрывалась, не подсматривала, а прямо спрашивала обо всем, что ее интересовало. Ким была наивно любопытной. И эта наивность умиляла окружающих настолько, что младшая сестричка действительно знала все наши секреты. И позже ими воспользовалась.

Я же предпочитала подсмотреть и промолчать, что подсмотрела, ибо искренне считала: чем меньше людей знают об уровне моей осведомленности, тем проще мне жить. И им, кстати, тоже.

Поэтому, проходя мимо открытой двери кабинета Мэнфорда, я не сдержалась и заглянула внутрь. Лампы не горели, редкие свечи еще дымились, словно хозяин совсем недавно вышел. Стол был завален бумагами и чертежами: Мэнфорд тоже изучал Майла Кордеро. Почему для него так важно было найти тот артефакт? Что же с его вторым ребенком, что он почти отправил на смерть первого?

Ведомая каким-то шестым чувством, я перебирала плотные старые листы, пока не вздрогнула, различив до боли знакомый почерк, так напоминающий мой. Буквы были наклонены в другую стороны, благодаря чему смотрелись крупными, кругловатыми.

Так писал папа, и только я переняла его манеру. Это было его письмо, и явно не для Мэнфорда. Получателем значился некто Дж. С. Ренсом.

– Дорогой друг Дженсен, – в полной тишине шепотом прочитала я, – выражаю благодарность за неоценимые материалы из архива. Вынужден признать, что ты оказался прав и ключ к разгадке Майла лежит в девочке. Когда-то я говорил, что в это дело не стоит втягивать детей, но только сейчас я понял, как ошибался. И как тяжело мне будет использовать ее дар, но… ты знаешь нашу цель и знаешь, что мы все чем-то жертвовали ради нее. Похоже, настало и мое время. Мне нужно место и время, где мы могли бы встретиться и все обсудить. Я пришлю за тобой экипаж к восьми часам, постарайся не задерживать кучера и меня. И захвати карту, Дженсен. Без нее мы слепы.

Подписи не было, только штамп – витиеватая «К». Отстраненно я подумала, что «К», подкидывавшая мне записки, тоже подписывала письма одной буквой. Почерк, правда, был совершенно другой, уж отцовский-то я выучила назубок. И мертвые не пишут писем, на то они и мертвые.

Я просмотрела все остальные письма на столе, но ни имена, ни предметы разговора из них были не знакомы. Лишь на самом дне, под кипой чертежей, я нашла старый листок. Буквы на нем наполовину пропали, расплывшись под неуклюжим пятном воды, что кто-то неосторожно вылил на пергамент. Но часть сохранилась.

Его также писал отец, но теперь речь шла о Райане.

«…еще одна моя ошибка. Следовало лучше проверить этого парня, нельзя было надеяться на благоразумие Герберта, он слишком молод, чтобы быть начеку. Мэнфорд в курсе поиска, полагаю. Ты знаешь, что делать, Дженсен, я не хочу, чтобы сведения, полученные Райаном Хефнером, попали к его отцу. Особенно теперь, когда мы решили использовать девочку. Доложи мне о результатах не позже, чем через трое суток.

Райан Хефнер должен быть мертв».

Но он не был. Почему? Я не сомневалась, что отцу ничего не стоило выследить Райана и убить.

Разве что Мэнфорд предполагал такой вариант событий. Значит, Райан не просто так изображал из себя простого парня, жаждущего служить у отца. Он что-то выяснял, и это было связано с Майлом Кордеро. А теперь, когда отец мертв, Мэнфорд взялся за меня.

Девочка, о которой говорилось в письме, похоже, Стелла. Даты совпадают с ее рождением, но нет информации, что отец ее для чего-то использовал. Не успел, Ким убила его раньше? Со стороны смерть отца выглядела как болезнь, он вполне мог быть уверен, что поправится и продолжит поиски.

Как же все сложно. Я потерла виски, чувствуя, что новая информация совсем не усваивается.

Папа считал Стеллу ключом к поиску артефакта Кордеро. Мэнфорд видел это его письмо. Стелла у Мэнфорда. Ей грозит опасность? Или все же я что-то не так поняла…

Я вздрогнула, услышав тихие шаги, и быстро юркнула под стол. Но никто в комнату не входил. И в целом вокруг царило такое безмолвие, что я решилась выглянуть и осмотреться.

Никого.

Надо было идти за едой и возвращаться в комнату. Дом мне не нравился еще больше, чем наш фамильный.

Где-то у лестницы тикали настенные часы. Я направилась к ступенькам и почти начала спускаться, как снова услышала шорох, теперь в противоположном конце коридора.

Резко обернулась. И готова была поклясться, что заметила, как на фоне темно-коричневой стены мелькнуло что-то светлое! Сердце замерло и пропустило несколько ударов, дыхание перехватило.

Спокойно, Кайла, призраков не существует. Это детские страшилки о тайной магии мертвых. Вот она, магия, простая и доступная: свет, графины, греющие воду для чая, шкафы, сохраняющие холод, котлы, где долго томится мясо, экипажи без лошадей, поезда. Нет ходу мертвым. А сказки о призраках в старых поместьях – всего лишь сказки.

Сказки не могут пугать. Но почему тогда дрожат руки?

В детстве была своеобразная игра. Надо было зайти в темную комнату и стоять, пока не станет нестерпимо страшно. Но, даже одолеваемая дикой паникой, я выходила из комнаты спокойно, доказывая Хейвен и Кортни, что ничуть не боюсь скрывающихся во тьме чудовищ.

Сейчас рядом не было ни сестры, ни подруги.

Сестра управляет наследством, возможно, ищет меня. Подруги и вовсе нет в живых. И даже попытка убедить себя, что это лишь игра, не сработала.

Я медленно продвигалась вперед, затаив дыхание. Ждала, что снова что-то увижу и…

…увидела.

Если бы какой-нибудь эксцентричный художник вздумал перенести на холст движение, оно бы выглядело так. На фоне темных стен мелькнула белая ткань, прозрачная, призрачная. Мелькнула и исчезла, растворилась в мрачной атмосфере поместья.

Я двинулась вперед, а с середины коридора сорвалась на бег. Очень важно было не упустить это странное движение, понять, кто это был. Но за углом был лишь коридор с узкой деревянной лестницей, ведущей в темноту. Глаза долго привыкали к этому абсолютному мраку, но я, ведомая интуицией, двинулась вперед.

Лестница кончалась дверью, чуть приоткрытой. Из нее лился слабый лунный свет. Сердце так бешено колотилось, что в полной тишине я слышала его удары. В горле пересохло от напряжения. Я продвигалась шаг за шагом, чувствуя, что за дверью скрыто что-то важное.

Резко, так, что я вскрикнула и отскочила, из-за двери показалась неестественно бледная женская рука. Провела длинными, остро заточенными ногтями по лакированному шпону, оставив едва заметные царапины, и пропала. Тишину взорвал женский истеричный смех, а потом дверь с грохотом захлопнулась.

С меня спало оцепенение. Я подергала ручку, но дверь была надежно заперта. Что это было?

Призрак? Призраков не существует, а еще они не оставляют на дверях царапин. Так что скрывает Мэнфорд в своем поместье… или кого?

Я коснулась бороздок, оставленных когтями неизвестного призрака. Осязаемые, вполне ощутимые, хоть и не слишком глубокие. Нет, в призраков я не верила. А вот в иллюзии… я уже видела одну, у библиотеки. Именно странная призрачная процессия заставила меня спрятаться внутри, где я встретила Райана и увидела книгу Майла Кордеро. Неужели снова?

– Кайла!

От неожиданности я подскочила, вскрикнув. Райан крепко схватил меня за локоть и настойчиво потащил прочь. Но я сейчас была сильнее ослабевшего после болезни мужчины.

– Ты собиралась сходить за едой. Что ты тут делаешь? – с легкой злостью в голосе спросил он.

– Я видела кого-то у этой двери. Что там?

– Чердак, – последовал краткий ответ.

– А почему заперт?

– Потому что дом старый, пол прогнил, а прислуга любит копаться в старых сундуках.

– Я тебе не верю.

Райан раздраженно выдохнул.

– Хорошо. Я тебе покажу. Но не отходи от меня ни на шаг. Год назад горничная стащила ключ и сломала спину, когда доски под ней сломались. Ты нам нужна пока еще живой.

Он повернулся к стене, где за невзрачной картиной, изображающей юную пастушку, висел на крючке ключ. Движения давались Райану с трудом, но все же нельзя было не заметить, насколько легче ему стало ходить и в целом держаться. Я была собой очень горда.

Я затаила дыхание, когда замок со скрипом вошел в скважину и дверь открылась. Это действительно был чердак, заваленный разнообразным хламом. Старыми коврами, картинами, свертками. Он весь был заставлен гигантскими сундуками. Особой пыли не было, но в целом воздух был спертый. Вряд ли здесь кто-то бывал в последние месяцы.

Райан потрогал ногой пол, выглядевший шатким.

– Нет, – решил он, – не надо. Убедилась? Здесь ничего и никого нет. Вон там кое-как заделанные доски – там упала горничная. Это просто старая комната. Иногда здесь что-то падает и пугает гостей. Но вообще, поместье давно пора ремонтировать. Я говорю отцу, но он так вцепился в память о своем детстве, что не дает даже перестелить полы.

Говоря это, Райан оттеснял меня обратно на лестницу и запирал дверь. А я только диву давалась: за эти несколько минут Райан сказал мне больше, чем за недели нашей совместной жизни. Словно отвлекал от чего-то…

Так, надо думать логически. Я точно видела что-то белое, видела руку и открытую дверь. Но Райан поймал меня уже у запертой двери и тут же ее открыл – на чердаке никого не было. Значит, снова иллюзия. Интересно, кто виновник и с какой целью мне их показывают.

– Кайла! – помахал перед моим носом рукой мужчина. – Ты меня слушаешь?

– Что, прости?

– Я говорю, идем уже и что-нибудь съедим. Иначе утром я проснусь совершенно невменяемым.

– Как будто обычно ты просыпаешься другим, – пробурчала я.

Но все же спустилась следом за Райаном на кухню. Он притворил двери, чтобы не потревожить отца и прислугу, и с удивительной резвостью для раненого и почти умирающего больного принялся сооружать огромные бутерброды. В другое время я бы всенепременно возмутилась таким наплевательским отношением к фигуре и здоровью. Но сейчас возможность расспросить Райана о некоторых интересных нюансах перекрывала возможный вред от такой еды.

Ну, и еще бутерброд был жутко вкусный, а я страшно хотела есть.

– Скажи мне кое-что, – когда первый голод был утолен, попросила я, – почему ты притворялся простым парнем, жаждущим работать на отца?

– Ты мне не поверишь, – хмыкнул Райан.

– Я попробую.

– Ну, я был не слишком прилежным сыном. Сбегал с занятий, перечил отцу, попадал к стражникам за мелкое хулиганство. Папа лишил меня денег и велел работать. Разнорабочим я не хотел, мозги были – пошел к твоему отцу.

– И обокрал его.

– Ну, я уже сказал, закон – не мой конек.

– Поэтому ты работаешь детективом.

Лгал. Почему? Почему не сказать, что это было заданием Мэнфорда?

– Несколько недель назад, – вдруг вспомнила я заметку, так напугавшую нас со Стеллой, – ты расследовал убийство двух владелиц апартаментов. Мать и дочь сдавали комнаты состоятельным людям, неподалеку от Рейвенвуда. Их убили ментальные маги, а детективом значился Р. Дж. Хефнер.

Райан улыбнулся так, словно ждал от меня этой догадки.

– И что? Да, я помню. Ужасно жестокое убийство.

– А то, что оно абсолютно идентично преступлению, совершенному в Хейзенвилле. Когда на семью Стеллы Белами напали неизвестные. В живых осталась лишь она, ее отец пострадал, оставшись парализованным. Нападения ментальных магов редки. Я не верю, что тебе не передали информацию. Как и в то, что ты не знал о Веронике Лавреско, которая обладает столь редким и необычным даром. Ты ведь все еще на ней женат.

Райан молчал, наверное, с минуту, рассматривая меня так, словно видел впервые в жизни. Его губ коснулась улыбка.

– Ты совершенно очаровательна, когда ревнуешь к Веронике. Она тоже дико к тебе ревновала. Даже когда не знала твоего имени. Чувствовала.

– Я говорю не о ревности, Райан. А о том, что твоя жена – убийца. Преследующая ребенка, за которого я ответственна. Не хочешь мне рассказать что-нибудь о ней?

Он явно колебался. Я была убедительна, и я имела право знать, за что с моим ребенком так обошлись. Но, с другой стороны, Мэнфорд явно был против моей осведомленности. Не знаю, что происходило в голове у Райана, но он все же решился.

– Не говори отцу, – предупредил.

Я налила ароматный кофе и приготовилась слушать.

– Мы с Вероникой познакомились на работе. Она была ответственна за детские преступления, я начинал детективом. Поженились. Потом ей дали работу в Даркфелле, и мы жили на два города. Ника всегда была самостоятельная. У нее были свои друзья, свои развлечения. Я в них не вникал. До тех пор пока не случилось убийство в Хейзенвилле. Я выследил ее друзей и понял, что Ника связана с культом «Дора Заката». Это орден ментальных магов всего северного материка. Они есть в каждом городе.

– Ордены запрещены, – пробормотала я, переваривая новую информацию.

– Ну, их дар действительно уникален. Поэтому менталисты поставили себя вне закона. О даре Ники я узнал чуть раньше, но не придал значения. Талант и талант. А тут убийство совпало с ее командировкой. Конечно, командировка была не в Хейзенвилль, но… я решил сблизиться с ней под предлогом возрождения наших отношений и аккуратно узнать, не причастна ли Ника к убийству. Приехал в Даркфелл и встретил тебя.

– И рассказал отцу? – подсказала я Райану удобную ложь, могущую объяснить, зачем он так резко переключился на меня.

– Да. Он решил, что ты нам поможешь.

– Зачем «Дора Заката» убили семью Стеллы?

– Не знаю, – снова соврал Райан. – До расследования этого аспекта я не дошел. Но ты должна быть уверена, что девочка в безопасности. Ника до нее не доберется. Я поправлюсь и разберусь с ней.

– Она сильная. Мы встретились в гостинице. Нас спас только револьвер.

– Кайла, Вероника – моя проблема. Тебе не нужно больше думать о ней. Постарайся помочь отцу найти артефакт Майла.

– Попробую, – медленно произнесла я, скорее лишь затем, чтобы завершить разговор.

Райан начал врать, а значит, исчерпал лимит откровений на сегодня. Мне же поводов для размышлений хватало. Будем разбираться со всем постепенно. И, быть может, тогда я найду все кусочки мозаики.

– Уже поздно, – я поднялась и начала убирать со стола, – я адски хочу спать.

Райан принялся мне помогать в меру возможностей. Он не наклонялся и, в общем-то, только мешал.

– Слушай, я справлюсь одна быстрее, – наконец не выдержала я.

Неловко повернулась и задела рану. Лицо мужчины посерело.

– Прости! Я не хотела… правда. На этот раз точно не хотела. Тебе помочь сесть?

– Давай, – сдавленно ответил Райан.

Он оперся на мое плечо и аккуратно сел на стул, морщась от боли. А я еще у лестницы подумала, что такая активность – перебор для такой раны, только-только начавшей заживать.

– Вот и сиди тут, – велела я.

Вознамерилась закончить уборку, но Райан не пустил. Удержал за руку, заставив посмотреть ему в глаза. Глаза не изменились. Сам он стал старше, из парня превратился в мужчину, а глаза были все такие же. Этому взгляду я не могла сопротивляться. Чарующему, зовущему за собой.

– Поцелуй меня, Кайли, – низким голосом попросил Райан.

И я почти послушалась. Почти ощутила прикосновение горячих губ к своим. Почти позволила рвущемуся наружу желанию взять верх.

Но в последний момент отступила.

– Уже поздно. Надо возвращаться в комнаты.

Проступившее на миг разочарование скрыла привычная насмешливая маска. Райан откинулся на спинку, наблюдая, как я мою чашки, и мелькнула шальная мысль: а может, я и не задела рану вовсе? И он притворялся, чтобы получить поцелуй? Это было вполне в духе Райана. И злило меня.

Я засыпала. Пока умывалась ледяной водой, пока расчесывала длинные волосы, засыпала и ничего не могла с собой поделать. Дневной сон – а ведь по сути я проспала с утра и до самого вечера – не принес никакого отдыха. И ночью организм требовал свое.

Райан стоял в дверях, наблюдая.

Я смущалась его присутствия. Того, что он видел меня без привычного пучка, того, что сейчас я сидела не в дорогом платье, а в тонкой сорочке, едва доходящей до колен. Но закутаться в одеяло или попросить уйти означало показать слабость. Этого я себе позволить не могла.

В воздухе висел вопрос.

Логичный – не спорю.

Но ответ на него мне давать не хотелось. Но все же придется. Поэтому не успел Райан и рта открыть, как я отрезала:

– Нет.

– Кайли…

– Я сказала, нет. Ты уйдешь к себе. И у тебя не возникнет даже мысли о том, что можно ко мне постучаться.

– Уверена, что устоишь?

Он нарочито медленно расстегнул рубашку, обнажив крепкий торс.

– Неужели ты никогда не думала о том, чтобы все вернуть? Неужели тебя не тревожат воспоминания?

– Тебя же не тревожат, – холодно ответила я. – Ты без зазрения совести бросил меня, сбежав с деньгами отца. И тогда ты не думал о ностальгии. Прошло больше десяти лет. Я изменилась, мне больше не нравятся крепкие деревенские парни. Мне нужно что-то большее, Райан. То, чего ты дать не в состоянии.

– Я могу дать тебе очень многое, – усмехнулся он.

Это вряд ли. Если не рассматривать секс как вершину человеческих потребностей, Райан мог дать разве что головную боль. Но этого добра я могла себе и проще добыть.

– Все читается в твоих глазах, Кайли. Ты никогда не умела врать. Так позволь себе хоть раз сделать то, что хочешь сама.

– Я хочу спать, и ничего больше. Остальное – лишь твои фантазии, возможно, явившиеся последствием лечения. Говорят, из цветков кордера делают наркотик… Райан, у нас вынужденное перемирие. Мы бывшие любовники и настоящими не станем никогда. Я не прощу тебя за то, что ты предал мою семью. А тебе следовало бы вспомнить, кто виновник твоей болезни. Между нами нет и не будет ничего. Иди спать. Иначе снова повредишь рану.

– Кого ты обманываешь, Кайли? – усмехнулся он.

Но ушел. Взбунтовалось что-то внутри. Что-то, что еще надеялось на чудо, о котором маленькая Кайла читала в детской книжке. Там принцы всегда возвращались, с завоеванными землями, богатыми подарками и поверженными драконами.

В реальности все оказалось иначе, и эта горькая разница отравила мне двадцать восемь лет существования.

Вместо завоеванных земель был мрачный особняк с прогнившим насквозь чердаком.

Вместо богатых подарков – мощные магические артефакты.

А вместо драконов – хладнокровные убийцы, не останавливающиеся ни перед чем.

Сквозь сон я будто бы слышала шаги, но в комнате никого не было. Расслабленное сознание то и дело возвращалось к увиденному в коридоре. Я не могла ошибиться. Если это была иллюзия, я хотела знать, кем она вызвана.

Это желание пронзило острой иглой.

Сон слетел, словно и не было. Я поднялась и прислушалась.

В комнате Райана было тихо. Он спал, укрывшись одеялом с головой. На несколько секунд эта картина заставила меня умилиться. Он выглядел таким беспомощным и красивым, что я едва удержалась от прикосновения к светлым волосам. Иногда меня мучили воспоминания из прошлого о том, как невероятно приятно было пальцами зарываться в его волосы, целуя.

Да что там иногда.

Постоянно.

И от этого я злилась еще больше.

Невидимой тенью я выскользнула из комнаты. Отстраненно подумала, что запоздавшему полуночнику я и сама могу показаться привидением в этой светлой сорочке и с растрепанными волосами.

Я только на минутку – убеждала себя. Лишь взгляну на эту дверь и вернусь. Я должна убедиться, что царапины никуда не исчезли, что мне не привиделось.

Полы были холодные, ковры не спасали. Дом был насквозь пронизан леденящим душу холодом. Где-то в трубах выл ветер. Света не было, только луна заглядывала в окна. Я быстро начала дрожать, но упрямо шла вперед.

Дверь была заперта. Но я поднялась по деревянным ступеням, не обращая внимания на боль от острых краев. Подошла вплотную к двери.

На кончиках пальцев зажглись огоньки.

Я с облегчением и в то же время с затаенным страхом выдохнула. Провела пальцем по лакированной поверхности, вдохнула запах дерева. Свежего – этот факт немного удивил, оставив недоумение.

Царапины были на месте. Не привиделось.

Не давая себе передумать, я кинулась к картине с намерением открыть эту проклятую дверь и обследовать каждый уголок чердака. Пусть опасно, пусть пол грозит обвалиться, я должна! Я не горничная, в конце концов, а ведьма, и не так-то просто мне погибнуть, упав с чердака. Меня тянуло к этой комнате, все мое существо жаждало обследовать чердак.

Я остановилась, замерла, не веря собственным глазам и ощущениям.

Ключа не было. На том месте, что показывал Райан, больше не было ключа.

Ни ключа, ни крючка для него. Голая стена с идеально ровными обоями.

А из-за чердачной двери доносился тихий женский голос, напевающий старую песенку.

Райан воспринял мой отказ болезненно, но поняла я об этом не сразу. Этот мужчина никогда не обижался явно. И, уж конечно, он не рассказывал о своих обидах. Он бил, выжидая, в удобный момент. И не соизмерял силу с уровнем соперника. Мне казалось, он включался в противостояние со мной не менее яростно, чем с соперником-мужчиной. Я, конечно, пока выдерживала этот напор. Но не была уверена в силах.

Утро мы провели в молчании, разве что завтрак принесла на этот раз Сиси. Меня уже начинали раздражать гневные взгляды рыжеволосой служанки. Кстати, ее злила только я. С Райаном она была милейшим существом на свете, излучающим свет, заботу и обаяние. Да, классическая горничная, влюбленная в хозяина. Ну и женился бы уже на ней, а меня оставил в покое.

После завтрака Райан огорошил меня новостью.

– Сегодня у отца будет обед. Придут друзья семьи, партнеры. Ты должна там быть.

– Как партнер? – не удержалась я от колкости, прекрасно зная, что Райан намек поймет.

– Как бесплатное развлечение для гостей, моя дорогая, – с улыбкой огорошил меня Райан. – Я женат, однако моя женушка бесследно исчезла, к тому же подозревается в убийстве. Я не могу прослыть идиотом, от которого сбежала жена.

– Поэтому прослывешь идиотом, который в отсутствие жены вернулся к бывшей? – насмешливо поинтересовалась я.

Райан бросил в мою сторону злобный взгляд.

– Я думаю, ты прекрасно впишешься в это общество. И знатно развеселишь наших гостей. Публика в Рейвенвуде несколько более искушенная и интеллектуальная, нежели в Хейзенвилле, который, будем честными, в развитии отстал на добрую сотню лет.

Райан хотел меня уколоть, заверить себя, что я все ж соответствую его представлениям: глупая дурочка, не способная ни на что, кроме как быть красивой и улыбаться гостям. Что ж, он был прав – в семнадцать я была куколкой, которую папа демонстрировал всем гостям нашего дома.

– Ты хочешь, чтобы я вышла к друзьям вашей семьи в домашнем сером платье? – спросила я, чувствуя, что все же рада этой неожиданной возможности выйти в свет.

– Платье тебе принесут.

– Я надеюсь, оно будет с биркой. Я не собираюсь носить наряды твоей бывшей жены, Райан.

Что ж, он был достаточно здоров, чтобы выйти из комнаты. И хлопнуть напоследок дверью, выдав, что спокойствие оказалось напускным. Я улыбнулась отражению в зеркале. Хоть какое-то разнообразие. Не знаю, чего Мэнфорд от меня ждал с этими записями Майла, но уже начала уставать от бесконечных чертежей и малопонятных заметок. Мэнфорду проще было прямо сказать, чего он хочет.

Может, я бы и нашла.

Пока я принимала ванну и делала укладку, принесли платье. Красивое, темно-синее. К нему небольшую шкатулку с серебряными украшениями. Никогда не носила синее… теперь, со светлыми волосами, оно мне необычайно шло. Я даже удивилась, впервые надев платье. В зеркале отражалась какая-то другая Кайла.

Уставшая, похудевшая, но все равно другая. И я не могла сказать, что эта Кайла была хуже.

– Готова?

В комнату вернулся Райан, уже одетый в костюм. Я с любопытством его рассматривала, отмечая, что пиджак и рубашка на нем сидят непривычно, словно он слишком редко их надевал. Его стилю больше соответствовали кожаные куртки или плотные матерчатые рубашки, что носили стражники под форменными жилетами. Райан никак не ассоциировался в моей голове с детективом, но он им был. И, как все детективы, ненавидел носить галстуки.

– Разреши тебе помочь, – усмехнулся он и подошел, чтобы застегнуть маленькие пуговички на спине. – Тебе не кажется, что разрез на этом платье слишком высокий?

Я рассмеялась. У платья действительно был высокий разрез, доходящий до колена, и при ходьбе почти всю правую ногу было видно. Смело, слишком открыто для Даркфелла и, пожалуй, немного неуместно для друзей семьи. Но явно волнующе для Райана.

– Если хочешь меня поддеть, делай это тоньше, – произнесла я.

Райан застегивал платье нарочито медленно. Может, потому что не умел обращаться с такой типично женской деталью гардероба, а может, просто хотел продлить момент. Он то и дело якобы случайно касался пальцами моей спины. От каждого прикосновения кожа покрывалась мурашками. Это не ускользало от внимания мужчины.

– Ты почти дрожишь, – с удовлетворением проговорил Райан, застегивая верхнюю пуговицу.

– Мне холодно.

– Врешь. По-моему, тебе очень жарко.

Я не успела ничего предпринять. Шеи коснулись горячие губы, и внизу живота разлилось тепло, а дыхание скрутило жгутом.

– Хватит, – усмехнулась я. – Или ты в детстве мечтал играть в куклы, но все они доставались сестренке? Я не твоя кукла.

– Но ты именно для этого и существуешь, Кайла. Чтобы быть красивой куклой на приеме у богатых людей.

Я повернулась к мужчине лицом, обняла его за шею. Не смогла удержаться от этого прикосновения, не отказала себе в удовольствии прижаться всем телом и почувствовать его возбуждение.

– А с чего ты решил, – чувственным шепотом спросила я, – что являешься кукловодом?

– Райан… – нас спас Мэнфорд, заглянувший в комнату.

Райан отстранился, я, к собственному неудовольствию, залилась краской.

– Поторопитесь, – сухо сказал Мэнфорд. – Гости начинают прибывать. Чудесно выглядишь, Кайла.

Приняв руку Райана, я вышла в коридор. Из обеденного зала доносились негромкая музыка и смех гостей. Что ж, вот она, светская жизнь в доме Хефнеров.

Райан делал все, чтобы в глазах гостей я выглядела его любовницей, какой-то девкой со стороны, а не гостьей. И ему это удавалось. У большинства приглашенных, а возраст их намного превосходил возраст Мэнфорда, мое присутствие вызывало снисходительную усмешку.

Меня представили просто как Кайлу, подругу Райана, что уже являлось нарушением правил. Надлежало сообщить гостям, что я леди Кайла Кордеро, но, похоже, кто-то хотел скрыть мою фамилию. Интересно почему?

Я сдержанно со всеми поздоровалась и в ожидании обеда села на дальний диван, позволив Райану спокойно общаться. Стараясь выглядеть простодушной и восторженной, я рассматривала гостей.

Очевидно, что никто из них меня не знал. Может, они и работали раньше с отцом, но меня с Карлом Кордеро не связали. Все без исключения были богатыми. Почти все с женами, у многих жены были едва ли старше меня.

Девушки на таких мероприятиях обычно сбивались в стайки, ибо не понимали ровным счетом ничего в умных разговорах своих мужей. Одна такая стайка приблизилась ко мне.

– Ах, Кайла, – воскликнула полноватая рыжеволосая дама в тяжелом коричневом платье. – Как вы прекрасно выглядите. Понимаю, почему Райан предпочел вас этой Веронике. Поделитесь секретом, как заполучить такого завидного мужчину?

– О, заполучить Райана очень просто, – со злорадной улыбкой ответила я, – для этого просто необходимо быть женщиной. Впрочем, – я наклонилась к женщине, понизив голос, – говорят, и это не всегда обязательно.

Вся стайка залилась хохотом, а в Райана полетели игривые взгляды. Он нахмурился. Я отсалютовала бокалом, который взяла со столика для фуршета.

Вряд ли эти женщины все были законными женами, но из-за отношения хозяев дома они поставили меня на ступеньку ниже. И все время до обеда я слушала подколки разной степени тонкости. Не впечатлилась и вскоре заскучала. К счастью, от компании знатных жен меня избавил Райан, подошедший, чтобы проводить нас к столу.

– Леди, пройдемте, – улыбнулся он женщинам. – Кайла, и ты тоже. Надеюсь, тебя не напугает количество приборов. На таких обедах обычно подают блюда разной степени сложности. С некоторыми из них довольно сложно управиться.

Я прикусила язык, чтобы не выпалить колкость, которая доведет Райана до бешенства. И все же не сдержалась.

– Жизнь с тобой научила меня ценить каждую мелочь, – медленно сказала я.

К счастью, мы пришли в столовую, где уже был накрыт стол.

За обедом потекла неспешная беседа. Говорили в основном мужчины, женщины слушали, изредка кивая, в нужных местах ахая. Разговор зашел про охоту, Райан хвалился прошлогодней добычей, а Мэнфорд удовлетворенно слушал. На его губах играла самодовольная усмешка. Гордился сыном.

– Райан, а в даркфеллских лесах вы не были? – спросил один из гостей.

Я отвлеклась, когда подошла служанка, чтобы сменить блюда. Она подарила мне такой пристальный взгляд, что стало как-то неловко, а еще кольнуло странное чувство, будто где-то я ее уже видела. Но в поместье Хефнеров я контактировала только с Сиси.

– Кайла! – Голос Райана вывел меня из оцепенения, и я не успела вспомнить, где видела женщину. – Господин Рейнс спрашивает, не против ли ты охоты. Ему интересно, как к этому относятся… в других классах.

– Не против, – улыбнулась я, – если это не опасно для охотников. Отец частенько брал нас с сестрами в лесной домик. К слову, даркфеллский лес закрыли от охоты пять лет назад из-за участившихся случаев нападения навий. А вы не пробовали северный кряж? Там, конечно, не такой мягкий климат, но, говорят, довольно неплохой фон для заклинаний. Сама я, конечно, не была, но отзывов слышала много хороших.

– Ваш отец имел допуск к охоте в заповедных лесах? – удивленно спросил Рейнс.

– Да, а разве я не упомянула? Строго говоря, все мужчины рода Кордеро – заядлые охотники. Разве что за исключением мужа сестры. Он охотится лишь за судебными победами.

За столом как-то все притихли. Мужская часть гостей смотрела то на меня, то на Райана. Их не предупредили обо мне, а ведь многие наверняка звали отца. И сейчас чувствовали себя неловко.

Но хуже всего было Райану. Он кипел от злости, и только осознание, что вспышка ярости дорого обойдется всему роду, удерживало его от глупостей. Мое же настроение стремительно ползло вверх.

На что он надеялся, пытаясь унизить меня этим обедом?

– Кайла, а кто вы по профессии? – задал новый вопрос Рейнс. – Я неплохо знал вашего отца, но лично о вас слышал мало.

– Маг-теоретик. У меня степень магистра по теории магии, я преподавала в хейзенвилльском колледже. Правда, потом пришлось уйти, а затем я и вовсе решила переехать в Даркфелл.

– И что же привело вас в Рейвенвуд?

– Исследование. Мне бы хотелось получить степень по ментальной магии. Узнав, что в Рейвенвуде живет мой давний друг Райан, к тому же обладающий супругой-менталисткой, я буквально упросила Райана и его отца меня приютить.

– Я поражен, – улыбнулся мужчина, – теория магии – не самый легкий предмет. Впервые вижу столь юную девушку, разбирающуюся в нем.

– Юность проходит, ведь каждая ведьма-теоретик когда-то была всего лишь студенткой.

– Что ж, – Мэнфорд поднялся, – предлагаю господам пройти ко мне в кабинет на кофе с виски, а дамы могут прогуляться по саду.

– О, – обратилась я к рядом сидящей грузной женщине, – в саду господина Хефнера растут чудесные кордеры. Вы обязаны на них взглянуть!

Всю дорогу до выхода меня преследовал взгляд Райана. Ой, что будет после этого сборища, страшно представить.

Дома я сто раз бывала на таких обедах. Ничего особенного в этом не было. В саду оказалось легко затеряться, и я села на скамейку в тенистом уголке сада, вдали от посторонних глаз. В последние дни я так мало дышала свежим воздухом, что с удовольствием просто сидела.

До тех пор, пока ветки за спиной не шевельнулись. Ветра не было.

– Райан! – воскликнула я, когда из-за деревьев показалась фигура мужчины. – Ты зачем меня пугаешь?

– Это ты мне объясни, что творишь! – рявкнул мужчина.

Он вцепился в мое запястье, не больно, но неприятно.

– А чего ты ждал? Я предупреждала, я несколько раз дала понять, что не собираюсь играть в твоей жизни роль тупой побрякушки. Ты хотел меня унизить, ты даже имени моего толком не назвал, дав понять, что я – девка, которую ты используешь в то время, как жена бегает от стражи. И ты всерьез ждал, что я буду покорно улыбаться в ответ на подначки и принимать к себе такое отношение? Мне кажется, ты немного забыл, из какой я семьи. И перепутал наши положения.

Я вышла из себя. Совсем, начисто потеряла контроль, от злости дрожали руки и темнело в глазах.

– Не смей, Хефнер, никогда больше не пытайся меня унизить. Потому что я – дочь Карла Кордеро, а вот ты – приемный ребенок, которого с легкостью отправили на смерть ради призрачной неясной цели. Помни это каждую минуту своего существования.

– Хочешь сказать, я тебе не ровня?

– И никогда не был. Сегодняшний обед это доказал. Ты хотел унизить меня, а на деле… лишь обозначил собственное место.

Я перевела дух, подарив Райану секундную паузу.

– Знаешь, объясняй гостям мой уход как хочешь. Я возвращаюсь к себе, у меня разболелась голова. Приятного дня.

Не знаю, почему Райан не остановил меня. Наверное, был слишком шокирован, чтобы бросаться в погоню, да еще и на виду у всего сада устраивать ссору.

А вот я не сдержала слез обиды. Что случалось со мной крайне редко. И почти не видела ничего перед собой. Когда поднималась в дом, споткнулась и крепко приложилась бы головой, если б меня не подхватили чьи-то руки, не дав упасть. Поднявшись, я увидела ту самую служанку, что за обедом показалась мне знакомой. Чувство узнавания вспыхнуло с новой силой, но память никак не желала открывать свой секрет.

– Вы в порядке? – спросила женщина.

Теперь, когда я видела ее ближе, могла как следует рассмотреть. Пожилая, но добродушная с виду, из тех служанок, что годами работают на одного хозяина и становятся практически членами семьи.

– Леди Кайла? – вдруг спросила она.

Я нерешительно кивнула.

– Богиня, как вы выросли, мисси! – Служанка всплеснула руками. – Как ваша сестренка? Кортни, да? Как отец?

– Вы знаете мою семью?

– Идемте, я сделаю вам чай. Вы, кажется, чем-то расстроены. Уверяю, мой чай снимет все печали.

Растерянная и удивленная, я позволила себя увести на кухню, где накануне вечером мы с Райаном устраивали полуночный ужин. Чай действительно оказался хорош, и я слушала рассказ женщины с открытым ртом.

Она работала у нас, еще когда была жива мама. И сразу после ее смерти ушла. Узнав, что папа умер, Сильвия – так звали служанку – поджала губы и покачала головой.

– Вы хорошо помните маму? – спросила я.

– Да, – улыбнулась Сильвия, – ваша мать, мисси, была замечательной женщиной. Она словно светилась изнутри. Вся тьма вашего дома перед ней отступала. Ваш отец гордился ею.

– Да, мама, наверное, была единственным человеком, кого он любил, – кивнула я. – Так странно встретить вас здесь. Почему вы ушли?

Сильвия замялась. Я очень тонко подмечала все перепады настроения и сейчас заметила, как напряглась женщина.

– Сильвия? – чуть нажала.

– У нас с вашим отцом вышло небольшое недоразумение. Он выразил мне недоверие, и я предпочла уйти до того, как он уволит меня сам.

Она говорила вроде бы искренне, но я чувствовала, что женщина подбирает слова. Конечно, склоки между прислугой и хозяевами были не редкостью. Но что отец сделал ей?

Дело не в сексе – Сильвия на момент работы у нас была уже пожилой, а папа всегда предпочитал девушек сильно младше себя. Не в деньгах – прислуге мы всегда платили больше, чем ей требовалось, чтобы не провоцировать на воровство. Не в отношении – отец воспринимал горничных как предмет интерьера, а мама была сама доброта. Тогда что?

А кстати, интересно…

– Когда вы у нас работали, вы не слышали ничего о Майле Кордеро? Отец не упоминал, что… ищет что-то?

Женщина будто бы оскорбилась. Даже покраснела, гордо вскинув подбородок.

– Леди Кайла, я никогда не позволяла себе вмешиваться в дела хозяев! Я никогда не совала нос в то, чем занимается господин Карл!

– Хорошо-хорошо! – быстро сказала я. – Просто… папа был скрытным человеком. Он умер, и у меня не осталось даже намека на то, чем он занимался так рьяно.

– И правильно, – отмахнулась Сильвия. – И правильно, мисси, не надо вам в эти дебри. Вы вон какая красивая, статная. Молодой хозяин не сводил с вас глаз весь обед! Зачем вам эти артефакты? Глупость какая! Вам детишек надо, мужа молодого.

Она подорвалась хлопотать у печи, откуда по кухне разносились ароматы свежей выпечки. Я вертела в руках чашку.

– Сильвия, – медленно произнесла я, – об артефакте я не сказала ни слова.

Она замерла, так и не вытащив лист с булочками.

– Расскажите. Это важно.

– Леди Кайла, я же сказала, я ничего не знаю.

– Сильвия, они охотятся за тем же артефактом! Все они! Мэнфорд, жена Райана. А я даже не знаю, зачем он был нужен отцу!

– Жена молодого хозяина? – с сомнением переспросила служанка, и ее передернуло. – Вероника… ужасная женщина.

– Знаю. Она напала на меня и ребенка. Я знаю, что ей нужно то, что искал отец. Вы должны мне рассказать.

– Не выдавайте меня хозяину! – взмолилась Сильвия. – Когда он переманил меня к себе, долго выпытывал все-все о вашем отце! А я не рассказала, как чувствовала, видела ведь, к чему это привело, хотела защитить маленьких деток…

– По порядку, – напомнила я, перестав вообще что-либо понимать. – Обещаю, я никому ничего не расскажу.

Уговорив Сильвию на рассказ, я с облегчением взяла свежую булочку и принялась слушать.

Она попала к нам после смерти прежних хозяев, с рекомендациями Сильвию без вопросов взяли в наш дом. За год из обычной горничной она превратилась в экономку. Руководила умело, хозяевам работа нравилась. Дружила с юной госпожой, которую лорд Кордеро взял в дом. Нянчилась с двумя девочками – мной и Кортни, следила за домом. Все было хорошо.

Сильвия убиралась в смежной с кабинетом комнате, когда услышала, как Карл говорит с кем-то через зеркало. Она расслышала только несколько имен, что-то про артефакт. И поначалу Сильвия не придала этому значения.

Но потом в семье что-то разладилось. Карл, ранее не запрещавший входить в свой кабинет, начал жестоко наказывать девочек за попытку туда проникнуть. Уходя, он запирал комнату на ключ и даже убираться стал сам, что было за гранью понимания всех членов семьи. Между ним и женой начались ссоры.

– Я мыла камин в гостевой спальне, когда услышала, как хлопнула дверь кабинета. Раздались голоса госпожи и лорда Карла, они спорили. Я не сдержала любопытства и прислушалась. Она требовала что-то рассказать, плакала, постоянно спрашивала «зачем?». Просила подумать о дочерях, о ней. Лорд что-то отвечал, но голоса не повышал. А потом как закричит: «Не трогай!» Раздался грохот, хлопок, звон разбитого стекла. А потом рыдания. Я вбежала в кабинет, а там лорд держал на руках вашу маму. Мертвую… Ой, мисси, я вас расстроила!

– Нет, – я быстро вытерла слезы и уняла дрожь, – вы мне помогли. Я… не знала, как погибла мама. Папа сказал, она утонула… Сколько лжи вокруг этого артефакта. Ложь тянется из прошлого, с тех времен, когда я была ребенком. И как все это распутать? А главное, надо ли.

Мама погибла во время поисков артефакта. Погибла, прикоснувшись к чему-то в кабинете. Вот задачка. Жаль, отец не вел дневники.

Волшебное действие чая рассеялось, оставив меня наедине с головной болью. Я чувствовала, как на куски рассыпается голова. И поняла, что если не лягу, то сойду с ума.

– Простите, Сильвия, я должна отдохнуть, – произнесла я, поднимаясь, – надеюсь, вы не против, если я еще зайду и мы поговорим подробнее.

Но служанка, казалось, уже жалела о болтливости и была только рада от меня избавиться. А еще она до конца явно не верила, что я не выдам ее Мэнфорду. Но ему я тоже не доверяла, а значит, разбираться во всем придется самой.

Если бы я только могла написать Герберту или Кортни! Может, они подняли бы архивы, поискали записи. Нашли хоть какой-то след. Герберт наверняка знал что-то о смерти мамы, только не связывал это с поиском артефакта. К слову, раньше я думала, что папа с Гербертом практически неразлучные друзья. И только теперь понимаю, как же мы были от отца далеки. Никто из нас не знал, чем он живет и чего в итоге хочет. И теперь вряд ли узнаем.

Обойдя стороной гостиную с выходом в сад, я быстро взбежала по лестнице и прошла в апартаменты. К счастью, Райана в комнатах не было. В спальне я быстро сбросила платье, расплела волосы и юркнула под одеяло. Потом, подумав, задернула шторы. Комната погрузилась в полумрак. А еще позже пододвинула к двери стул. Преградой не станет, но грохот меня разбудит, если Райан решит продолжить ссору в комнате. Кто знает, каким он вернется. Я крепко его разозлила.

Голос Райана преследовал, раз за разом звуча в голове.

«Ты именно для этого и существуешь, Кайла. Чтобы быть красивой куклой на приеме у богатых людей…»

Меня разбудил тихий голос Райана. Я вскочила, думая, что он меня зовет, но едва дремота спала, я поняла, что Райан и не думал меня звать. И этот его голос с ласковыми, почти мурлыкающими нотками был обращен к кому-то еще.

Не знаю, что заставило меня не войти в его комнату, распахнув двери, а тихонечко приоткрыть и заглянуть. Но открывшаяся сцена столь сильно меня шокировала, что я просто застыла в дверях, как каменное изваяние.

Райан сидел, облокотившись на спинку кровати, его голова была запрокинута назад, а глаза закрыты. Грудь мужчины тяжело вздымалась. На полу сидела невероятно стройная, с шикарной копной рыжих волос женщина. Она склонилась над мужчиной, и… мне сразу стало понятно, что здесь происходит.

Надо было захлопнуть дверь и подождать, когда она уйдет. Или войти в комнату и вышвырнуть обоих, но я не смогла. Я стояла в дверном проеме, смотрела на Райана и его любовницу. И впервые от наплыва эмоций не могла ничего сделать.

Противно? Нет. Пара была красива. Даже слишком. Светловолосый Райан, каждый изгиб тела которого был совершенен. Стройная рыжая бестия с невероятным обаянием. Они занимались любовью, отдаваясь этому делу всей душой.

Больно? Пожалуй. Я сама не знала почему, но внутри словно все сжали холодными железными тисками. И каждый стон Райана, каждое движение рыжей отзывались острой, режущей болью.

Он застонал, запустив руку в кудри девушки, и удержал ее голову. Только тогда до меня дошло, что происходит. Я подсматриваю, как Райан занимается оральным сексом с совершенно незнакомой девицей!

Я не успела на полсекунды. Мужчина открыл глаза, и на миг наши взгляды пересеклись. Девчонка тоже оторвалась от своего занятия и обернулась. С удивлением и какой-то мерзкой обидой я узнала в ней Сиси. Да… это была месть, холодная, умелая и даже в какой-то мере изящная.

Потом я захлопнула дверь. Сил хватило лишь на то, чтобы прислониться лбом к прохладному дереву и опуститься на ковер. Сердце билось где-то в горле, и от этого бешеного ритма немного подташнивало. Я глубоко дышала, как учила мама, когда мне было страшно. Но сейчас меня не пугали монстры детского воображения, сейчас из меня просто вытаскивали душу.

Нет, я не считала, что Райан все это время прожил монахом, да и сама не отличалась постоянством. Но я очень хорошо понимала: он сделал это с расчетом на то, что я увижу. Райан был первоклассным подлецом. И не изменили его годы, это я изменила его в своих воспоминаниях и отчего-то подумала, будто он должен за прошедшие годы стать эдаким принцем из девичьей сказки. Он хотел отомстить за обед, и он отомстил – притащил служанку в спальню, прекрасно зная, что я проснусь и все увижу. Но что еще противнее, так это то, что Райан знал – мне будет больно. Он видел, видел меня насквозь и умело давил на самые больные места. Должно быть, его глазами эта ситуация виделась очень забавно. А я почти не могла дышать. Но кого это волновало?

Не знаю, сколько так просидела, но сумерки за окном превратились в настоящую ночь. С трудом, чувствуя себя совершенно разбитой, я поднялась, чтобы зажечь хоть одну свечу и выпить немного воды. И сразу же, словно мужчина ждал момента, когда я поднимусь, дверь в комнату открылась.

Райан вполне сносно стоял на ногах, по-прежнему не надевал рубашку. Волосы его блестели после ванны. Во мне постепенно просыпалась прежняя Кайла, и я с некоторым ехидством подумала: хоть помылся, и на том спасибо.

– Ты еще планируешь принимать гостей или будем обрабатывать рану? – холодно спросила я, а про себя пожалела, что все же его не убила.

Мужчина усмехнулся.

– Тебе не идет, когда ты ревнуешь.

– Ревную? – подняла я брови. – Тебя? Ты и головой ударился тоже?

– А ты, похоже, растеряла все свои едкие фразочки, Кайли. Хорошо, что ты не стала актрисой. Глаза все выдают.

– Глаза? – хмыкнула я. – Что ж, в отличие от тебя, у меня на роже не написано, что интеллект как у тумбочки. Садись, пожалуйста, иначе занесешь в рану заразу и умирать будешь очень медленно. Не могу сказать, что это принесет мне какие-то огорчения, но спать под хрипы умирающего не очень-то приятно.

Он за секунду оказался рядом. Я вздрогнула и крепче сжала бинт, который успела достать из ящика.

– Ты много об этом знаешь, да, Кайли? – Райан поднял руку, и пальцы почти неощутимо скользнули по моей щеке. – Тебе было плохо, когда умирал твой отец?

– Мне будет хорошо, когда сдохнешь ты, – процедила я.

– Врешь, – мурлыкнул Райан, склоняясь к моему лицу. – Ты дрожишь, как котенок. Но все равно топорщишь шерстку.

– Браво, курсы аллегорий и глупейших метафор ты окончил с отличием. Райан, ты пытаешься меня соблазнить? Ты серьезно думаешь, что я прыгну к тебе в койку после того, как ты трахался с рыжей служанкой… как ее там по имени?

– Брось, сколько ты у нас живешь? Месяц? Неужели не соскучилась по настоящему мужчине? Разве ты отказывалась от этого раньше?

Видимо, в моем лице что-то изменилось. Я действительно чувствовала, что хочу помыться. От его слов, от взгляда, в котором смешались желание и злоба. Мне иногда казалось, что это я бросила Райана беременным, обокрав его отца!

– Что такое? Неужели ты изменилась, Кайли?

– Нет, Райан, я такой и не была. Когда мы были вместе, я была наивной семнадцатилетней дурочкой, впервые влюбившейся. И больше ты меня не видел. Сейчас ты взываешь не к прошлой Кайле, а к той, которую нарисовал в своем воображении. Там я шлюха, избалованная дурочка, которая думает лишь о себе. Я не знаю, почему ты нарисовал себе такой образ. Если я действительно такой тебе запомнилась, то проблема, Райан, не во мне.

– Ты была готова со мной переспать прямо в камере тюрьмы, детка.

Я наклонилась к мужчине, вложила в ответ всю свою ненависть к нему.

– Ты угрожал ребенку. Любая мать, пусть плохая, пусть приемная, сделает все, чтобы вернуть ребенка, за которого она несет ответственность. Хочешь сделать меня плохой? Не буду мешать тебе жить в мире иллюзий, только посмотри в зеркало. Посмотри, во что превратился ты. Когда, Райан, когда ты стал человеком, не гнушающимся шантажировать женщину ребенком? Когда из человека, которого я так любила, ты стал моим врагом?

Последнюю фразу я не собиралась говорить, но она все равно вырвалась, а вместе с ней и вся обида на то давнее предательство.

– Любила? Или злила отца, встречаясь с парнем из простой семьи?

– Из простой? – рассмеялась я. – Да ты даже тогда мне врал! Кем, говоришь, были твои родители? Гончары? Серьезно? Тебе хватало наглости врать мне в лицо!

– Я не врал тебе, Мэнфорд – приемный отец.

– Серьезно? Вот как ты себя оправдал?! Если называешь себя настоящим мужчиной, так играй его не только в постели!

– И что же мне сделать? – насмешливо спросил Райан, приподняв одну бровь. – Попросить у тебя прощения?

И надо было ответить. Я даже имела в голове фразу, которая стерла бы с его лица ухмылку, но… не стала. Навалилась такая усталость, что захотелось прямо здесь, перед Райаном, лечь на кровать и уснуть.

– Да не надо у меня ничего просить, – глухо произнесла я. – Давай я у тебя попрошу прощения, ладно? Извини, Райан, что ошибалась в тебе одиннадцать лет назад. Извини, что не дала тебе умереть, когда могла бы.

– Ты не дала мне умереть, потому что боялась отправиться следом.

– Ага, – усмехнулась я. – В этом ты прав. Только твой папочка тут совершенно ни при чем. Скажи, Райан, это действительно приносит такое удовольствие – издеваться над любящей тебя девушкой? Может, мне тоже попробовать? Расскажи, что ты чувствуешь? Расскажи, как тебе нравится на короткое время превращаться в того, кого я любила, а потом наблюдать, как в очередной раз рушатся мои надежды? Расскажи, какой это кайф.

– Не ври хотя бы себе, единственный человек, которого ты любишь, – ты сама. Так было всегда, и так будет.

– Да. Я очень себя люблю. Я обожаю себя. И я ненавижу, когда моего ребенка пугают до полусмерти и запирают с незнакомыми людьми, а меня сажают под замок ухаживать за умирающим слаборазвитым мужиком, который думает тем же местом, которым трахает наивных служанок. А еще я не люблю, когда меня шантажируют. Насилуют – и не делай вид, что в камере это была шутка. От того, что ты смеешься над испугом девушки, шуткой это не становится. Поэтому знаешь что? Я с удовольствием ударила бы тебя еще раз, только на этот раз била бы точнее.

Взгляд Райана потемнел. Я много раз видела, как темнели эти глаза от страсти, но сейчас эта тьма пугала. Я отшатнулась, поняв, что он уже себя не контролирует. Взметнулась рука, я вздрогнула и почему-то не двинулась. Но мужчине удалось себя сдержать, и в последний момент вместо пощечины его рука запуталась в моих волосах, сжала в кулак, заставляя откинуть голову.

Поцелуй вышел жестким, без намека на нежность или страсть. Он почти кусал, заставляя меня подчиниться. Райан никогда так меня не целовал, никогда не был так груб.

Злость прошла так же резко, как и накатила, оставив холодную решимость. Я оттолкнула его, демонстративно вытерла губы.

– Все кончено, Райан, я ухожу. Только посмей меня остановить. Если ты или твой отец ко мне прикоснетесь, я уничтожу вас. Вы даже не представляете, какая сила во мне скрыта. Ты хотел получить на обеде куколку-дурочку. Кого получил? Не стоит недооценивать меня. Я ухожу, возвращаюсь в Хейзенвилль и начинаю против вашей семьи процесс. За похищение, оскорбление, причинение вреда здоровью и похищение ребенка. Еще попробую приплести покушение – пока что Лавреско твоя жена, и откреститься не получится.

– Позволь тебе напомнить…

– Не позволю, – отрезала я. – Даже в тебе не хватит мерзости, чтобы навредить ребенку. А если хватит, от этого дома не останется и следа. Я устала играть. Хочешь настоящую Кайлу – будет настоящая. Прощай, Райан. Знаешь… жаль, что у отца не получилось тебя прикончить. Он старался, будь уверен.

Лицо Райана изменилось при этих словах. Уход получился эффектный. Я вылетела из комнаты как была, в платье, которое натянула после сна, без прически. Я не думала ни о том, что у меня нет денег на дорогу, ни о том, что как-то нужно будет прорваться через охрану Мэнфорда. Всей душой я жаждала оказаться на свободе, убежать прочь от разрывающей изнутри боли. И не понимала, что отныне куда бы я ни пошла, она будет следовать за мной.

Если бы на пути мне попадались зеркала, там была бы другая Кайла. Та, которая бежала прочь из кабинета отца, сообщившего, что Райан сбежал, прихватив деньги. Я не верила в это, думала, он сделал это, чтобы забрать меня и сбежать, но в глубине души все понимала. И пыталась убежать от этого понимания.

А во мне уже жила Стелла. Его дочь, о которой Райан Хефнер никогда не узнает.

Я почти ничего не видела перед собой, неслась по коридору. И остановилась, лишь когда врезалась в… Сиси. Она упала, смотря на меня снизу вверх, со скрытым торжеством. Мне до боли хотелось ее уколоть, но здравый смысл еще не испарился окончательно, и я промолчала. Она тоже не решалась заговорить.

Но все же не выдержала.

– Может, желаете кофе? – с издевкой спросила Сиси.

– Знаешь, в чем между нами разница? – спросила я, опустившись рядом с девушкой на колени. – В том, что я, оскорбленная, ухожу. А ты будешь трахаться с ним еще пару месяцев, а потом носить кофе новой любовнице. И на оскорбление у тебя права не будет, дорогая. Наслаждайся. Он твой.

Шокированная, Сиси не делала попыток встать, а я обошла служанку и направилась к лестнице. Меня никто не пытался остановить, все уже разбрелись по комнатам. Поместье вообще уходило спать рано, едва стемнеет. Я не хотела думать о том, как пойду через такую ночь искать экипаж. Но это было лучше, чем оставаться рядом с Райаном. Слишком много я ему сказала и слишком много показала. Он использует это, а я не уверена, что выдержу еще раз.

В гостиной я остановилась. На низком столике лежал огромный букет кордеров. Необычной расцветки, красно-черной, цветы были крупные и благоухали – а попросту сказать, воняли – на все помещение. Но не цветы привлекли мое внимание, а конверт. До боли знакомый. Осмотревшись, я пересекла комнату.

Схватила конверт. Руки мелко дрожали, но мне удалось открыть записку, не порвав. Сердце дрогнуло, узнав знакомый почерк. В полумраке я долго всматривалась в ровные изящные строчки.

«Ваша пара никогда мне не нравилась. Мещанство – кривое отражение настоящей роскоши. Хочешь узнать главную тайну поместья Хефнеров? Некоторые двери должны быть открыты. Они открывают чужие секреты… Твоя взволнованная «К».

Помимо записки, в конверте был ключ, и я его сразу узнала. Райан и Мэнфорд забрали ключ от чердака, а «К» его мне вернула. Но я колебалась.

Смотрела то на выход, то на лестницу. Несколько шагов – и я буду свободна. Почему-то верилось, что в этот раз никто не остановит. Но возможность узнать, что прячут на чердаке Хефнеры, была так притягательна. Больше всего на свете я хотела разгадать эту загадку, перестать быть чьей-то куклой и выступить в игре с собственной ролью.

И «К» мне в этом помогала. Она помогла сбежать от Лавреско. И теперь хотела, чтобы я увидела, что на чердаке.

И, Богиня ее разрази, я желала этого не меньше!

Жребий брошен. Назад дороги нет. Стараясь ступать бесшумно и надеясь, что Райану не придет в голову искать меня, я направилась наверх.

Никто не встретился мне на пути, стихли последние звуки засыпающего дома. Дверь наших апартаментов была закрыта, Райан оставался внутри. Или ушел и мы разминулись, неважно. Я чувствовала волнение, сжимала ключ так сильно, что он впивался в кожу, грозя оставить красные следы.

Там ничего нет, убеждала я себя, чтобы успокоить сбившееся дыхание.

Но знала, что есть. «К» никогда не врала. Хефнеры скрывают что-то на чердаке, и оно тесно связано с поиском артефакта. Надо было выяснить что. Но интуиция нашептывала развернуться и сбежать.

Ключ входил с неохотой. Будто замком давно не пользовались, хоть Райан и открывал его при мне. С громким щелчком наконец замок поддался, но я потратила еще минуту, чтобы вытащить ключ. Не хотелось оставлять его снаружи. Горький опыт подсказывал, что найдется тот, кто не преминет воспользоваться. Та же Сиси – только дай волю меня где-нибудь запереть. Ее ревность уже давно вышла за пределы допустимых отношений с хозяином.

В нос ударил запах пыли, дерева и дождя. На чердаке было настежь открыто окно, в котором в лучах лунного света переливались мокрые листья какого-то дерева. Света не было, отчего все помещение казалось жутким, заставленным разным хламом. Я сделала несколько шагов внутрь. Пол пружинил, но казался достаточно крепким, чтобы выдержать меня.

Еще одна ложь Райана. Зачем?

Чего здесь только не было. Мебель – старинная, в хорошем состоянии. Посуда, дорогая, фарфоровая, тончайшая. Ткани, абажуры, канделябры. Все, что надоедало хозяевам поместья или ломалось, годами стаскивали сюда и забывали. Я видела стопки устаревших и никому не нужных учебников, карты, портреты. Выцветшие пейзажи, целая коллекция морских мотивов. Одна картина особенно меня привлекла – большое полотно, изображавшее огромный лайнер. Буквы на нем гласили «Дельта Инсомния». Лайнер отплывал, а на пристани его провожали люди.

Еще дальше стоял, чуть покосившись, большой секретер, заваленный бумагами. Почему-то мне вдруг захотелось их все просмотреть. Ничего особенного там не было, просто наброски начинающего художника. Поместье зимой, усыпанное снегом. Главная лестница, какое-то озерцо, кусочек городского пейзажа. И люди. Много портретов, набросков и зарисовок. Кому они принадлежали?

Чаще всего встречался портрет милой маленькой девочки, чем-то напоминавшей Стеллу. Я насчитала около десяти ее рисунков, и всегда она была в одном и том же платьице с кружевными оборками. Ни на одном из рисунков девочка не улыбалась.

Последний лист заставил меня вздрогнуть. Я словно окунулась в ледяное прошлое, внезапно, без предупреждения. Знакомые черты лица, мягкие светлые волосы, губы, тронутые улыбкой. С рисунка смотрела Ким, младшая сестра, ныне навечно запертая в лечебнице. Такой я ее запомнила – красивой, улыбчивой, доброй. Мне повезло в какой-то мере: безумия сестры я не видела, в больнице ее не навещала. Не могла себя заставить взглянуть на эту новую Ким. Рисунок на мгновение вернул ее в мою жизнь.

Я подскочила, не сдержав возгласа, когда по чердаку пронесся женский голос. Его я уже слышала раньше.

Голос заполнял собой все пространство чердака, и понять, откуда он исходит, было сложно.

– Кто здесь? – спросила я.

Ответом было продолжение:

Никогда не слышала полной версии этой песенки и не была уверена, что хочу услышать.

Голос становился то громче, то тише, рассеивался среди многочисленного хлама. Я продвигалась к выходу и наконец поняла, откуда льется песня.

Из одного из сундуков, огромных, в которых в старые времена хранили одежду. Голос был чуть с хрипотцой. Мне вдруг остро захотелось уйти отсюда. Но решимость выяснить, что так тщательно оберегают Хефнеры, не угасла.

Наконец я стояла перед сундуком, из которого доносилась песня. Сейчас она сменилась невнятной болтовней, такой же бессмысленной, как сам факт того, что в сундуке кто-то поет.

От волнения и страха тошнило, но я решительно взялась за крышку сундука и с трудом подняла ее. Свет из небольшого чердачного окошка упал в темное нутро сундука.

Я встретилась взглядом с серыми, пронзительными в своем безумии глазами.

В сундуке лежала девушка в длинной светлой сорочке, и, наверное, это было то, чего я никак не ждала увидеть на чердаке. Она была жива, смотрела на меня с некоторым любопытством. За тем исключением, что у нее были очень сухие волосы, а неестественная бледность кожи в темноте казалась жуткой, девушка была симпатичной. Светловолосой и стройной.

Сколько мы так смотрели друг на друга, не знаю, но я отступила, а девушка поднялась, вылезая из сундука. Она двигалась как-то странно, плавно и медленно.

– Ты кто? – севшим голосом спросила я.

Она внимательно меня рассматривала. Этот взгляд можно было пощупать, настолько он был пристальным.

– Как тебя зовут? – снова спросила я.

И, к моему удивлению, девушка ответила:

– Жизель.

– Ты дочь Мэнфорда, – догадалась я. – Он запер тебя?

– Запер, – эхом откликнулась девушка. – Я люблю снежинки. Их здесь много. Посмотри!

Она закружилась по комнате, ловя руками невидимые снежинки. Я засмотрелась на эту красивую и такую несчастную девушку. На несколько мгновений она даже напомнила мне Ким. И на рисунке – это я поняла только теперь – была изображена именно Жизель. Девушка не рассчитала траекторию и врезалась в старое пыльное кресло.

– Осторожно! – Я подскочила к ней, чтобы помочь подняться.

Жизель смеялась. И вдруг так же резко прекратила, с легкостью оказавшись на ногах. Она смотрела в дальний угол, всматривалась, что-то шептала бледными сухими губами.

– Мертвый мальчик, – наконец проговорила девушка. – Он всегда здесь. Почему?

– Там никого нет. Жизель, давай спустимся вниз, ладно? Я обещаю, если тебе причиняли вред, это прекратится…

Она вырвала руку из моей и отскочила к стене, тяжело дыша. Огромные глаза выражали ужас. Она смотрела на что-то за моей спиной. Я подумала было, что Жизель снова видит какого-то мальчика, но потом услышала шаги. И резко обернулась.

– Ты обожаешь лезть не в свои дела, да, Кайла? – спросил Мэнфорд.

– Не в свои? Девушка больна! Ей нужен лекарь!

– Она моя дочь. Запереть ее в больнице, как это сделали вы с сестрой? Поить зельями, превратить в безвольное растение?

– Нет, конечно, запереть на чердаке, где она может пораниться, задохнуться или окончательно сойти с ума. И бегать по всему свету, искать таинственный артефакт, не гнушаясь ни жизнью собственного сына, ни свободой маленькой девочки. Браво, Мэнфорд, вы удивительный кретин.

– Жизель сама выбрала это место. Ей здесь спокойнее.

– Серьезно? Именно поэтому, наверное, я видела ее в коридоре. Ночью. Потому что ей было спокойно? Богиня, что вы творите, Хефнер! Это ваш ребенок! Как можно обрекать ее на такие страдания? Она видит какого-то мертвого мальчика!

При этих словах мужчина побледнел.

– Она говорила с тобой? – Его голос то и дело срывался.

А Жизель активно пыталась вжаться в стену, не понимая, почему не удается спрятаться.

– А что, с вами перестала? – съязвила я. – Вы сейчас напомнили моего отца. Он тоже ставил благо семьи превыше безопасности детей. Райан тоже в этом участвует?

– Кайла, идем в мой кабинет и поговорим, – устало произнес Мэнфорд.

Я колебалась. Мне хотелось увести Жизель, и в глубине души я даже понимала почему. Она тоже была больна, как и Ким, но Ким с начала ее лечения я ни разу не навестила. И теперь пытаюсь хотя бы через Жизель доказать себе, что хорошая.

Но в то же время я видела, как ведет себя девушка, и в чем-то понимала Мэнфорда. Отдать свое дитя в лечебницу страшно, особенно когда есть призрачная надежда на излечение. И проще скрыть безумную дочь, закрыть как можно дальше, в самом темном углу дома. И переживать боль тихо, а на людях улыбаться, словно и не в твоей семье случилось такое несчастье.

Что произошло с Жизель? Всегда она была такой или был несчастный случай?

Иногда невольно думаешь, что смерть не самый худший выход.

От принятия решения меня избавила Жизель. Она закричала. Пронзительно, хрипло, так, что наверняка было слышно в каждой комнате поместья. Я услышала звон, обернулась, чтобы заметить в руке девушки осколок зеркала. И едва успела отскочить.

Жизель бросилась на Мэнфорда с невероятной для хрупкой девушки силой, мужчина не устоял на ногах, и они рухнули на пол. Ступор у меня длился доли секунды, я подскочила к ним и оторвала Жизель, норовящую, казалось, убить отца. Она кричала и вырывалась, как дикая кошка, и моих сил не хватало. Я размахнулась, чтобы ударить девушку и привести в чувство.

Но руку встретила рука Мэнфорда, а потом силой заклятия меня отшвырнуло к стене, в гору хлама. Из глаз посыпались звезды, а дыхание перехватило. Я с трудом приподнялась.

– Не смей трогать мою дочь! – рявкнул Мэнфорд.

Жизель за его спиной опутали светящиеся зеленые нити. Она безуспешно пыталась их разорвать.

– Вы идиот, – сдавленным голосом проговорила я. – Безумец.

– Ты не знаешь, что такое любящий отец, Кайла. И ты не пара моему сыну. От тебя слишком много проблем. Похоже, придется от тебя избавиться. Найти артефакт мне поможет Стелла, а ты… залезла на запертый чердак, встретилась с безумной девушкой и трагически погибла. Виной тому твое глупое желание всюду совать свой нос. Райан это как-нибудь переживет.

Райан… совершенно не к месту я подумала, что если Мэнфорд сейчас меня убьет, то последнее, что запомнит Райан, будет оскорбление. Отлично, Кайла, добавь и это к длинному списку собственных невезений.

Не знаю, что Мэнфорд собирался делать. Подстроить гибель не так-то просто, вряд ли он не понимал, что мою смерть будут расследовать самым тщательным образом. Скрыть магию не выйдет, свалить на Жизель… кто из них еще безумен.

Но он был одержим этой идеей. И не видел того, что происходило за спиной.

Я вскрикнула. Жизель, потеряв контроль над собой, вырвалась из плена магии, в один прыжок настигнув Мэнфорда. На его лице отразилось удивление. Всего лишь удивление – вот что чувствует человек, получающий удар осколком зеркала в спину.

Второй. Третий.

Жизель била яростно, вкладывая в каждый удар ненависть и боль. Я видела, как по ее щекам текут слезы, видела отчаяние в красивых глазах.

Мэнфорд пошатнулся. Из уголка губ показалась струйка крови. Я боялась даже пошевелиться, понимая, что Жизель совсем перестала контролировать себя. Она словно не могла остановиться.

Мэнфорд упал.

– Мертвый мальчик, – раскачиваясь на месте, произнесла Жизель.

Потом подняла голову, уставившись в пустоту.

– Папа.

Я ощутила, как по коже проходит мороз. Она верила в то, что видела. И, кажется, хотела, чтобы это увидела и я.

Попытка отшатнуться, когда Жизель ко мне подскочила, отдалась болью. Окровавленными руками девушка схватила меня за плечи.

– Мы видим, – проговорила она. – Видим свет. Ты видишь его? Она видит.

– Кто? – Голос у меня дрожал.

– Она! – упрямо повторила девушка. – Папа ищет. А она прячет.

С грохотом разлетелась в щепки дверь, на пороге возник Райан. И радость всколыхнулась фениксом в душе. Он бросил короткий взгляд на тело отца и сразу все понял. Подскочил к нам, схватив Жизель за плечи, оттаскивая ее от меня.

Она брыкалась и вырывалась, но силы кончились. Теперь это была лишь слабая девушка, истерзанная болезнью. Она рычала, плакала, кричала. Умоляла и угрожала, но Райан держал ее крепко. Наверное, он хотел, чтобы я ушла, но я едва-едва могла встать. Все тело охватывала боль.

Я поморщилась. Райан заметил и на пару секунд ослабил хватку, будто собирался броситься ко мне. Жизель вырвалась, в ее руках снова мелькнул осколок. Ее взгляд был безумный, в мгновение ока она оказалась около меня, я отшатнулась. Сверкнуло зеркальце, отразив невесть откуда взявшийся солнечный зайчик. Я оттолкнула девушку, но толчок получился слабый. На помощь пришел Райан, он оттащил Жизель подальше от меня и, не заметив сундук, упал на пол, увлекая сестру.

Девушка вскрикнула, я заметила, как на шее у нее медленно проявляется порез. Недостаточный для мгновенной смерти.

Но такой, что ни один лекарь не успеет.

– Райан! – вдруг закричала Жизель, ее голос неуловимо изменился.

Я не сразу поняла, что меня поразило, лишь спустя пару мгновений дошло. Сейчас он звучал нормально. Райана тоже это поразило. Он ослабил хватку.

Жизель обмякла, только плечи вздрагивали от рыданий да кровь пачкала белоснежную сорочку.

Мужчина поднял голову, и мое сердце дрогнуло от вида слез в его глазах. Райан опустился вместе с сестрой на пол, перевернул ее на спину. Она рыдала взахлеб, цеплялась слабыми руками за брата и едва слышно о чем-то просила.

Он ласково, почти невесомо погладил ее по голове, отбрасывая с лица светлые прядки, запачканные кровью. Обхватил ладонями голову, и я поняла, что он сейчас сделает.

Не смогла смотреть. Отвернулась.

Жизель всхлипнула, ее голос то и дело срывался, звучал приглушенно, как из сломанной музыкальной шкатулки.

– Она прячет, – снова повторила девушка. – Райан. Почитаешь мне?

– Почитаю, детка. Закрывай глаза, – хрипло произнес Райан.

В разбитом зеркале отражалось сияние, исходившее от рук мужчины. Я закусила губу. И сколько так простояла, не знаю. Но вскоре обнаружила, что не могу сдвинуться с места. Как бы ни хотела повернуться, не могу.

Лишь когда сзади раздались шаги, а сильные руки сами развернули меня, оцепенение спало.

– Ранена? – Райан заглянул мне в лицо. – Кайла, очнись. Ты ранена, они тебе что-нибудь сделали?

Медленно я покачала головой. Взгляд упал на тело Жизель. Ее лицо было спокойное, глаза закрыты, а на губах играла улыбка. Она, кажется, наконец-то избавилась от всего, что ее мучило.

Но я все равно не могла не чувствовать вину.

Она накрыла резко, в один момент. Ноги подкосились, и Райан чудом меня удержал. Я чувствовала, как сознание ускользает, но подходящих слов найти не могла.

– Райан, – это имя слишком часто звучало в последние минуты.

– Кайли, – ласково отозвался он, – все нормально.

Не нормально. Две смерти из-за одного письма – не нормально. Какой же я была идиоткой.

Вслед за пониманием этого пришло еще одно. Обмороку быть.

В комнате было темно. Я себя чувствовала так, словно не спала несколько дней. Однако лучше, чем было перед обмороком. Голова почти не кружилась, и даже хотелось есть.

Под одеялом было жарко, и, откинув его, я обнаружила, что обнажена. Платье валялось рядом, на полу. При мысли о том, что Райан меня раздел прежде, чем уложить в постель, почему-то стало стыдно. Почему? Он сто раз видел меня без одежды, а жизнь без его участия не оставила на мне видимых шрамов.

Райан, к слову, был в этой же комнате.

Я никогда еще здесь не была, все в ней выдавало хозяина. Фотографии на столике, куча записных книжек на письменном столе, стеллажи с книгами. Здесь даже пахло по-особенному.

Райан сидел за столом, над бокалом виски. В помещении было темно, только одинокая свеча рядом с постелью освещала крохотный клочок комнаты.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил мужчина.

– Нормально. А ты?

– Жить буду, – усмехнулся он. – Тела уже забрали. Похороны послезавтра. Останешься на них?

– Конечно, – шепнула я, не заметив, как на глаза выступили слезы. – Райан, ты справишься? Что теперь будет?

Он пожал плечами. Получилось нервно, и сердце сжалось от жалости.

– Кайли, – вдруг проговорил он, – ты мне нужна.

– Иди сюда, – позвала я.

Пальцы с удовольствием погрузились в мягкие светлые волосы. Райан закрыл глаза, подаваясь ласке. От него пахло виски, но сейчас этот запах не вызывал во мне неприязни. Внутри плескалась жалость, огромная, непередаваемая. В один день он потерял отца и сестру, остался единственным наследником рода. Практически единственным жильцом этого поместья. А из зловещего особняка оно вдруг превратилось в обычный старый дом.

– Мне так жаль, – шепнула я. – Прости меня, Райан, я не знала о Жизель и не хотела, чтобы так все вышло.

– Ты не виновата. Когда она только начала болеть, то сказала, что убьет того, кто с ней это сделал. Сегодня был единственный раз, когда Жизель проявила агрессию.

– Мэнфорд? – уколола жуткая догадка. – Она считала его виноватым?

Райан начал говорить. Я не перебивала, понимая, что так ему проще, чем ответить на мои вопросы. А их было много, и желание их задать во мне боролось с чувством вины и необходимостью хоть как-то объяснить то, что произошло по моей вине.

– Жизель заболела, когда мне было пятнадцать. Она вдруг просто сошла с ума, сначала все было невинно: сестра забывала свои вещи, терялась в городе, могла по рассеянности надеть разные туфли. Потом все стало серьезнее, она подбрасывала отцу какие-то жуткие вещи вроде мертвых птиц. Все это продолжалось год. В итоге как-то утром Жизель поднялась на чердак и отказалась оттуда выходить. Все попытки вытащить ее силой или переставить мебель на чердаке кончались жуткой истерикой. Папа начал искать способы ее вылечить.

– И нашел информацию по Майлу Кордеро, – догадалась я.

Райан кивнул.

– Он верил в то, что артефакт ее спасет. Сначала отправил меня к твоему отцу, потом учиться на детектива. Ему понадобилось почти пятнадцать лет, чтобы прийти к такому финалу. Я думал, отец не поднимался к Жизель, потому что ему было больно. Он всегда говорил с ней, не входя на чердак, из коридора. И запирал снаружи дверь. Но я знаю сестру. Наверное, лучше всех знаю. Иногда у нее бывали минуты просветления, и она много со мной говорила. Давала советы. Она знала о тебе, Кайли, я много рассказывал, когда вернулся.

– Она выходила. Я видела ее в коридоре, она успела убежать, но я видела ее руку.

– Невозможно. – Райан подкрепил слова качанием головы. – Она была заперта.

– Я неспроста там оказалась. Жизель могла выходить, я не знаю как…

Или знаю? Захотелось ударить себя чем-нибудь тяжелым, а лучше острым. Чтобы не мучиться от этого жгучего стыда.

– Кайли? – Мужчина открыл глаза. – Что такое?

– Я поднялась на чердак, потому что получила письмо. В нем был ключ. Письмо было подписано как «К», и я уже получала такие раньше. Сначала я думала, что это Ким, но Ким заперта в лечебнице. Тогда я решила, что «К» мне помогает. Он… или она… спас меня от Лавреско, подсказав, где будет ждать засада. Я верила этим письмам. Похоже, на это и был расчет. Что я открою и… не знаю, что-то узнаю, напущу на Мэнфорда стражу или Жизель убьет его.

От переизбытка эмоций я вскочила и прошлась от кровати до двери. Потом поняла, что все еще обнажена, и быстро схватила платье.

– Не надо, – улыбнулся Райан, – ты скрашиваешь мое существование таким видом.

– Я думаю, «К» была в доме и выпускала Жизель. Не знаю, правда, для чего. Может, «К» – это Лавреско? И она моими руками устранила главного конкурента в поиске артефакта Майла?

– Я не знаю, Кайли, – покачал головой Райан. – Долгое время я думал, что артефакта никогда не существовало. Но сейчас я почти уверен, что он где-то есть. И боюсь, найти его придется, потому что если его найдет Ника…

– Да, ментальный маг со способностью управлять сознанием – это страшно, – согласилась я. – Значит, найдем. Думаю, письма теперь прекратятся. Посмотрим, что можно сделать.

Меня поражало, как Райан, пережив минуту слабости, возвращается к нормальному состоянию и спокойно рассуждает, планирует, делает какие-то выводы. Словно не его отец погиб несколько часов назад. И не сестру он убил, пусть и подарив ей свободу.

Я подавляла желание заглянуть ему в глаза, чтобы удостовериться, что с ним все хорошо. Он это заметил, потому что сказал:

– Я в порядке, Кайли. Я знал, что рано или поздно все это кончится… не слишком хорошо.

Он вздохнул, убрав с моего лица прядь волос.

– Я рад, что ты не пострадала.

– Нам надо поговорить, – с трудом произнесла я. – О том, что… о чем мы говорили вечером.

– Я устал, Кайли. Сначала общался с детективами, потом сидел возле тебя и пил. Давай отложим выяснение отношений до завтра. А лучше до того момента, как кончатся похороны.

– Хорошо.

Мы замолчали, а я лихорадочно размышляла, уйти мне в старые апартаменты или остаться здесь. Это явно была комната Райана. И я с удовольствием бы ее осмотрела… при других обстоятельствах.

Он сам решил мою дилемму, склонившись и начав покрывать осторожными поцелуями шею и плечо. Я замерла, прислушиваясь к ощущениям. Здравый смысл начисто отключился, а пережитое напряжение дало о себе знать в самый неожиданный момент. Я почувствовала, как под осторожными прикосновениями таю, расслабляюсь и окончательно теряю способность сопротивляться чарам этого мужчины.

Наши губы встретились в медленном и волнующем поцелуе. Пальцы скользили по ключице, неспешно лаская кожу, от этих прикосновений распространялись волны тепла, а внизу живота все сжалось в тугой комок. Я чувствовала, как выпрыгивает из груди сердце. Райан обвел указательным пальцем затвердевший сосок, склонился и втянул губами. У меня вырвался короткий стон.

– Тебе не кажется, – с трудом произнесла я, – что сейчас не лучшее время для этого?

– Потом ты снова сбежишь, – ответил он, возвращаясь к губам.

Платье, которое я все же натянула, но зашнуровать не успела, оказалось на полу, а я – на постели, среди небольших квадратных подушек. Райан перенес часть веса на руки, его глаза блестели в слабом свете единственной свечи. Мы целовались как безумные, и каждому было ясно, что теперь уже дойдем до конца. Я была непередаваемо счастлива, что это происходит не из-за шантажа, не по его требованию, а просто потому, что нет больше причин делать вид, что мы друг к другу равнодушны.

Я с удовольствием гладила его спину, плечи, наслаждалась ощущением прикосновения к горячей коже, к рельефным мышцам натренированного тела. Райан подавался прикосновениям, тяжело дышал. Он был возбужден, но не переходил к главному, только дразнил до тех пор, пока я не хныкнула, не в силах сдерживать желание.

С самодовольной и немного торжествующей улыбкой он поднялся, чтобы снять штаны, и я увидела, как на повязке выступает кровь.

– Райан! Ты вообще следишь за раной?

До него не сразу дошло, что секс отменяется, а когда я сползла с кровати и направилась одеваться, выражение лица мужчины приняло такое забавное выражение, что я рассмеялась.

– Кайла! – удивленно и немного укоряюще воскликнул он.

– Ты рану перевязывал?

В ответ виноватый взгляд.

Я быстро вернулась с зельями и бинтами, Райан уже был готов к перевязке. Разочарование не утратил и даже обиженно сопел, пока я промывала рану. Он сидел в кресле, я привычно устроилась в ногах, на ковре. Постепенно до мужчины начала доходить прелесть положения. Он все еще был возбужден, и теперь – я заметила лихорадочный блеск в его глазах – обдумывал, как свое преимущество использовать.

Честно сказать, план у него вышел так себе.

– Кайли, очень вредно оставлять мужчину в таком напряжении.

– Да ты что? – притворно удивилась я. – Придется этому мужчине воспитывать силу воли.

– Ты мне мстишь, да? – с улыбкой произнес Райан.

– Ну что ты. Всего лишь напоминаю о том, что ты не единственный, кто любит играть. А если честно, то твоя рана еще не предполагает активных развлечений с девушками, а порцию орального флирта ты уже получил от рыжеволосой красотки. Не думаю, что смогу с ней потягаться.

Он посерьезнел вдруг и взял меня за руку.

– Все равно останься.

– Ладно.

И, направляясь к постели, добавила:

– На самом деле я жутко боюсь старых домов.

Все произошедшее так вымотало меня, что, проснувшись на следующее утро, я поняла, что проспала почти до обеда. Райана не было, а на столике стоял накрытый салфеткой завтрак. Пришлось быстро приводить себя в порядок. Райану могла понадобиться помощь, хоть я и не знала, смогу ли чем-то ему помочь.

Но он снова меня удивил. Я еще не закончила пить чай, когда мужчина, одетый явно для улицы, вошел в комнату.

– А… – начала я с попытки задать вопрос.

– Одевайся, я хочу прогуляться.

– Все в порядке? – спросила я.

На что Райан мягко, но серьезно ответил:

– Да, Кайли. Но я действительно хочу выйти и пройтись. Там прохладно, тебе принесли шляпку.

А к ней – платье и туфли, все идеально новое и по размеру. Красивый винный цвет мне сразу понравился. Мне смертельно хотелось выйти куда-то за пределы сада Хефнеров, и, наверное, я уже могла спокойно уйти, но все же оставалась рядом с Райаном. И даже на что-то надеялась, правда, совершенно непонятно, на что именно.

И в какой-то мере мое желание сбылось. У самого входа нас ждала карета, и, что странно, она совсем не имела окон. Я недоуменно взглянула на Райана, но тот молча подтолкнул меня к дверям.

И еще одна странность: выехали мы не из главных ворот, а с черного хода, о существовании которого я даже не знала. Карета плавно и бесшумно покатила в неизвестность.

Я украдкой рассматривала Райана. Похоже, ночка выдалась бессонной. Мне стало его жаль, но почему-то я не решилась проявить это сочувствие. Сама не знаю почему. Решила, что произошедшее ночью не существенно изменило наши отношения?

– Так куда мы едем? – не выдержала я.

– Скоро узнаешь. Не волнуйся, я не убиваю хорошеньких стервочек в темных лесах.

Я проглотила издевку, ибо видела в глазах Райана озорные огоньки. Немного полегчало – значит, он не впадет в вечную тоску. Но вид, что обиделась, сделала, изрядно повеселив мужчину.

Экипаж резко остановился.

Райан первый вылез и помог спуститься мне. Мы действительно приехали в лес, только где-то вдалеке, среди мокрых деревьев, виднелся небольшой, но очень красивый каменный дом.

Потихоньку до меня начало доходить, и телом завладел неясный иррациональный страх. Райан словно что-то почувствовал. Моя ладонь оказалась в его руке. Стало немного теплее.

К дому вела неприметная дорожка. На верхнем этаже горел свет, нижние окна оставались темными. Когда мы приблизились на небольшое расстояние, вокруг вспыхнул золотистый купол.

– Дом видно только тем, кто имеет доступ, или тем, кого веду я. Пройти за купол практически невозможно. Он убьет любого мага, особенно ментального. И отсюда вытекает правило, Кайли: не выходи без меня.

На двери даже не было замка – она открывалась магией. Райан впустил меня в уютный дом, напоминающий охотничий, и крикнул:

– Делл, это я.

– Господин Хефнер, – на лестнице показалась молоденькая девушка с темной кожей и ярко-голубыми глазами. Она сделала реверанс и скрылась, а вернулась уже со Стеллой.

Были мгновения, когда я боялась, что Стелла после такой разлуки или не захочет меня видеть, или вовсе не вспомнит о моем существовании. Кто я для нее в сущности была? Вряд ли Стелла вообще воспринимала меня как мать.

Но девочка со всех ног бросилась ко мне, повиснув на шее. Обнимая дочь, я впервые в жизни думала, что теперь точно не захочу от нее отказаться.

– Ну, красавица моя, как дела? Показывай, чем ты здесь занимаешься, – улыбнулась я.

Райан тактично удалился, оставив меня наедине со Стеллой. А еще с собственными мыслями, потому что я так и не рассказала ему о том, что девочка наша дочь. Но усилием воли пришлось загнать эти мысли как можно дальше.

Мы пообедали там вкуснейшим жарким от Делл, которая была и няней, и поваром, и телохранителем. Приехавшая с далекого южного континента, Делл казалась воплощением надежности и здравого смысла. У меня не возникло ни единого сомнения в том, что именно ей под силу защитить Стеллу.

Потом мы долго сидели у камина и читали книжки. Веселый треск поленьев придавал вечеру уюта.

– Кайла, нам пора. – Когда стрелки часов близились к одиннадцати, Райан вошел в гостиную. – Я думаю, Стелле будет безопаснее здесь, чем в поместье. Она привыкла к Делл. И об этом домике никто не знает. Особенно Ника.

Доводы выглядели разумно, и как бы мне ни хотелось забрать Стеллу поближе, пришлось согласиться.

– Поживи еще немного с Делл, хорошо? – попросила ее я. – Мне еще нужно кое-что закончить. А потом мы куда-нибудь переедем. Я буду к тебе приходить как можно чаще. Помнишь ту женщину, что нам угрожала? Пока она на свободе, тебе нужно быть здесь. Она не знает об этом доме.

Стелла все понимала, кивала и, хоть и выглядела грустной, реветь или обижаться не стала. У меня сжалось сердце, когда, обернувшись, я увидела, как девочка стоит у окна и смотрит нам вслед.

– Когда все кончится, ты будешь ее растить? – спросил Райан.

Мне почудилось в этом вопросе некое недоверие или недовольство.

– Да, – немного грубо отрезала я.

Но мужчина сказал совсем неожиданное:

– Ты будешь хорошей матерью, Кайли.

И я думала об этих словах весь вечер.

На всех похоронах обычно идет дождь. Я не помню ни одних, где бы обошлось без моросящих холодных капель, падающих с серого неба. Может, это потому, что у нас и без похорон дожди шли постоянно?

Мама говорила, что, если идет дождь, значит, Богиня оплакивает умершего. Еще в детстве мне казалось это странным.

Мэнфорда вряд ли стали бы оплакивать высшие силы. А значит, дождь был просто дождем.

Или эти слезы были по Жизель?

Похороны проходили в тесном кругу, помимо нас с Райаном и прислуги, на кладбище было несколько человек, самых близких друзей Мэнфорда. Смерть Жизель от них скрыли, ровно как и в целом существование еще одного ребенка. Ее могила была чуть поодаль, скрытая за раскидистыми молодыми деревьями.

Райан был мрачный с утра. Предыдущий день прошел в каких-то хлопотах по дому, встрече со Стеллой, и грустить времени не было. Сейчас тяжесть смерти отца и сестры навалилась на него всем грузом. Минут двадцать он просто стоял перед свежей могилой и смотрел в пустоту, пока я не увела его к горячим напиткам.

Меня, признаться честно, пугала традиция хоронить родных в специально оборудованном уголке сада. У поместья была большая территория, но все же знать, что буквально в нескольких минутах ходьбы могилы, было не по себе.

Сочувственных слов было немного, разговоров – тоже. Никто не вспоминал, каким отличным человеком был Мэнфорд. Никто не рассказывал забавные истории. Немногословные пожилые мужчины в черных костюмах постояли у могилы, выпили по бокалу виски и пожелали Райану удачи. Прислуга тоже не стала задерживаться, работу в доме никто не отменял.

Мы остались одни посреди дождливого сада, наедине с двумя свежевскопанными могилами.

– Я думаю, Мэнфорд любил вас одинаково. Просто он не был готов к тому, что случится с Жизель. Я видела его, когда ты умирал. Райан, он любил тебя. Не всегда правильно поступал, но любил. Он действительно испугался того, что ты умрешь. Мэнфорд совершил ошибку многих родителей, он отдал все силы одному ребенку, забыв о втором.

– Спасибо, – кивнул Райан. – Может, ты и права.

– Он оставил завещание?

Мне вдруг вспомнилось, как зачитывали завещание отца. А ведь я не смогу получить наследство, ибо нарушила все его условия. Изменила внешность – покрасила волосы, не рожу наследника до тридцати. Стелла вряд ли станет таковым, наше родство теперь только как у опекуна и подопечной.

К слову, о Стелле. Вряд ли кладбище подходит для таких признаний, но, с другой стороны, смотря на могилы Мэнфорда и Жизель, я как никогда ясно поняла, что одиннадцать лет вела себя как идиотка, отказываясь даже от мысли о родстве со Стеллой.

Мне хотелось, чтобы на моих похоронах у могилы стояла семья. И чтобы у детей не возникало, как у Райана, вопросов, а любила ли их мать. Хотелось верить, что Стелле я успею что-то дать.

– Нам надо поговорить.

– Надо, – согласился Райан. – И решить, что делать дальше. Мы объявили в розыск Нику, возможно, понадобятся твои показания.

– Нет. – Я помотала головой. – Не об этом. О Стелле.

– Что такое? Кайли, я не шутил вчера, Стелла в безопасности, пока не находится рядом с нами.

– Выслушай меня, пожалуйста, и не перебивай.

Я так долго не решалась ему рассказать, что чувствовала, как дрожат руки от перенапряжения. Правильно ли я поступаю? Сейчас у нас воцарилось хрупкое перемирие, но кто даст гарантию, что мы сохраним это чувство?

– Мне отдали Стеллу не просто так. Мой поверенный, Герберт Уолдер, практически заставил меня взять ее. Потому что Стелла моя дочь. Родная. Я родила ее и отдала в приемную семью. Отец очень злился и, чтобы наказать меня, отдал Стеллу в семью из Хейзенвилля. Чтобы я видела ее.

– Ты хочешь сказать… – начал было Райан.

– Стелла – наша с тобой дочь.

Он выглядел так, словно я ударила его по голове.

– Ты уехал, мне было семнадцать, отец… был зол. Сейчас я удивляюсь, как мне вообще разрешили оставить Стеллу.

Теперь я думаю, что это как-то было связано с артефактом Майла. Может, папа тоже думал, что Стелла – ключ к поиску. Но Райану я об этом говорить не стала. Он и без того выглядел так, словно я второй раз всадила в него нож.

– И ты решила сказать мне об этом сейчас. На похоронах моего отца.

– Я просто не могла больше скрывать. Это было проще, когда ты ненавидел меня. А сейчас… не знаю.

– Кайла… а я знаю? Ты вот так запросто говоришь, что у нас есть дочь, которая больше десяти лет росла в чужой семье! И ты так спокойно рассказываешь! Как ты могла скрывать от меня ребенка? Как ты могла ее бросить?

Ярость внутри взвилась ядовитой змеей, и я залепила Райану звонкую пощечину.

– Как я могла?! Я?! Ты бросил меня, сбежав с деньгами! Что я должна была сделать? Не притворяйся, что не знал моего отца! И что после секса бывают последствия! Я, значит, должна была разгребать их в одиночку? Или что, обрадоваться, что у меня от тебя хотя бы ребенок остался? Может, мне сейчас тебе в ноги упасть?

Я перевела дух. Райан смотрел с удивлением, а в его глазах больше не было теплоты. И пусть.

– Поразительно, – немного истерично хохотнула я. – Из-за тебя я осталась бесплодна. Из-за тебя меня до самой смерти презирал отец. Не из-за того, что ты со мной спал. А из-за того, что выставил идиоткой, не умеющей разбираться в людях. Из-за того, что оказалась беременной от вора. И сейчас ты обвиняешь меня в том, что я оставила ребенка в другой семье. Я сама была ребенком!

– Хорошо. Мы поговорим позже. Я должен вернуться в дом.

Райан даже не взглянул на меня, просто поднялся в дом и – единственное, что выдало его злость, – с грохотом захлопнул за собой дверь.

Я отвернулась, скрывая слезы, выступившие на глазах. Было обидно. Страшно и обидно, потому что после всего произошедшего я позволила себе поверить в то, что мы с Райаном снова сможем быть вместе.

Не существуй на свете Стеллы, может, все и вышло бы. Но дочь существовала, и ее нельзя было снова отдать в чужую семью. Тогда это решило несколько проблем, сейчас… о таком и думать не выходило.

Что ж, ситуация почти привычная. Слишком часто я примирялась с тем, что Райан больше не принц из девичьей мечты.

Наверное, есть женщины, которым любовь просто не дана. И им стоит смириться, искать отдушину в творчестве или работе. Или в ребенке. Есть женщины, которые уничтожают все светлые чувства одним присутствием.

Возможно, я из таких.

Я найду артефакт. Упеку Лавреско за решетку. Сделаю так, чтобы от тех, кто угрожал Стелле, не осталось и следа. А потом снова попрощаюсь с Райаном. Вернусь в Хейзенвилль, и Стелла будет расти вместе с детьми Кортни и Герберта. Райн прав в одном. Из меня получится хорошая мать. Просто обязана получиться.

Я бросила последний взгляд на могилу Мэнфорда. Человека, который, несмотря на тайные цели и странные методы, дал мне очень многое. Он был мертв, а я оставалась жить, и была в этом какая-то извращенная справедливость.

Мой взгляд упал на надгробие. Под золотистой табличкой с именем и годами жизни едва виднелась какая-то надпись. Может, пара слов о Мэнфорде или благодарность от Райана. В сущности, я не хотела знать, что написали на могиле этого человека. Но почему-то села на корточки и попыталась прочесть.

«В погоне за магией можно обронить самое ценное – жизнь. Здесь лежит человек, который потерял очень много жизней. Теперь все, кто искал кольцо Майла, мертвы. Уверены, что все еще хотите мне противостоять? «К».

От вкрадчивого шепота Райана пламя свечи дрожало. Пламя, не я. В этот вечер мне было удивительно плевать на то, что он хочет от меня. Я нагрела помаду и задула огонек. Потом взяла кисточку и принялась аккуратно наносить теплую краску на губы.

– Подпиши, Кайла.

Устав уговаривать, Райан принялся соблазнять, медленно целуя мою спину вдоль выреза платья. Я не могла сказать, что это не вызывает во мне отклика. Но злость на него не улеглась, а понимание, что все это он делает ради собственных целей, отрезвляло.

– Нет, – я облизнула губы, чтобы проверить, как легла помада, – нет и еще раз нет. Райан, я не идиотка. Я знаю, чего ты добиваешься, и мой ответ – нет. Ты можешь вписать Стеллу в завещание и без законного отцовства.

– Кайла, речь не только о завещании. Я хочу, чтобы, если что-то случится, сообщили мне.

– Я тебе сообщу. Я ее опекун, мать. Этого вполне достаточно.

– Кайла, не упрямься! Подпиши контракт!

Поцелуи кончились, очарование пропало, Райан злился.

– Кайла!

– Райан, прекрати. Я знаю, чего ты хочешь. Подписать брачный контакт, развестись и через суд доказать, что я не имею прав на наследство отца и соответственно не могу содержать Стеллу. Так вот, бери этот контракт и используй его для чего-нибудь другого. Можешь вытирать руки за обедом. Я все сказала. Застегни мне корсет.

Он дергал ленты с такой злостью, что я не могла не улыбаться.

Идея составить брачный контракт пришла Райану в голову не так давно, но прочно там укрепилась. Со мной он по-прежнему общался сквозь зубы, а вот со Стеллой отношения налаживал. Постепенно, но девочка к нему привыкала, а я хоть и понимала, что ограничивать их общение нельзя, жутко ревновала и все чаще думала, что делать, когда все закончится.

Так мы и жили. Я сразу написала Герберту и Кортни, они обещали приехать и помочь с поиском Лавреско и артефакта. А пока этого не случилось, мы с Райаном вели холодное противостояние.

Сегодня вечером должен был состояться прием по случаю вступления Райана в наследство. Довольно дикая традиция – пару недель назад умер человек, его деньги и власть перешли к сыну, а давайте-ка закатим пирушку. Но все поместье преобразилось за несколько дней подготовки к приему, а раз уж мне все равно было нечего делать, я взялась за организацию.

И вот теперь сидела, готовясь выйти в свет. В качестве кого? Подруги семьи, наверное, но Райан с таким упорством подсовывал мне контракт, что я иной раз думала, у него хватит наглости представить меня своей невестой.

Часы где-то внизу пробили восемь, я поднялась и в последний раз посмотрела на себя в зеркало.

Получилось симпатично. Длинное черное платье было расшито бисером, плечи были открыты, а светлые волосы завиты и собраны на одну сторону. На шее блестела на свету едва заметная хрустальная нить.

– Нам пора. Скоро начнут прибывать гости. Нет, я это не подпишу. Совет вытереть о контракт руки все еще в силе.

И Райану ничего не оставалось, как молча злиться.

В большой зал, о существовании которого в поместье я даже не подозревала, гости все заходили и заходили. Всего приглашенных было около ста, пришлось нанимать дополнительную прислугу.

Все вокруг сверкало и утопало в цветах. Играла музыка, в центре зала, на возвышающейся платформе, танцевали две акробатки в ярких золотистых костюмах.

Я бродила по залу, вертя в руках бокал игристого вина, в то время как Райан встречал гостей и с каждым обменивался любезностями. Украдкой, когда он был занят, я любовалась.

А все же чертовски красивый, нереально притягательный мужчина. Еще достаточно молодой, но уже не мальчик. Высокий, широкоплечий, с сильными руками. Детектив – что только добавляет плюсов в глазах юных леди, приехавших на прием с отцами или братьями. Я недовольно отметила ревность.

Меня никто не вспоминал и не трогал, и это меня полностью устраивало. Можно было слушать разговоры, бродить, размышляя под неторопливую музыку. Через пару часов вечер стал мне даже нравиться. Однако я помнила про обещание, данное Стелле: прийти в конце к ней и принести вкусностей. Она безумно хотела побывать на приеме, но как бы ни было ее жаль, опасность была выше.

Я чувствовала себя гадко, заставляя Стеллу сидеть в том домике. У нее были три комнаты в распоряжении и небольшой садик. Ей нужно было играть с другими детьми, наряжаться, гулять по городу. А не проводить драгоценные дни детства в компании няньки-телохранителя. Но тут я с Райаном согласилась. Лучше терпеть лишения удовольствий, чем лежать под могильной плитой.

Примерно в середине вечера, когда я уже приметила пути отхода на кухню за едой, Райан согнал с возвышения артисток и постучал по бокалу, явно желая сказать речь. Поняв, что уход будет смотреться нелепо, я смирилась и стала слушать.

– Дорогие друзья, гости этого вечера, – улыбнулся Райан. – Хочу поблагодарить вас всех за внимание, оказанное моей семье. Сегодня в нашей с вами встрече присутствует нотка грусти. Ушел из жизни мой отец, Мэнфорд Хефнер. Человек, давший мне семью, помог добиться всего, что я имею. И для меня честь, что он счел меня достойным перенять все дела семьи Хефнеров.

Раздались аплодисменты, я вежливо присоединилась.

– Но я хочу сказать не о себе. Я хочу так же поблагодарить человека, без которого этот вечер не стал бы таким… правильным и безукоризненным.

– Хефнер! – прошипела я, поняв, к чему Райан ведет. – Не вздумай! Не смей!

Мы смотрели друг другу в глаза, между нами словно протянулась невидимая, но крепкая нить. Райан усмехался, говорил непринужденно и наслаждался моим гневом.

– Итак, дамы и господа, настоящая хозяйка этого приема – Кайла Кордеро!

Основной свет в зале померк, и получилось, что я стояла посреди небольшого освещенного кусочка. Не посмотрел на меня, наверное, лишь тот, кто в темноте воровал еду со столов. Пришлось улыбаться и идти к Райану, загнав желание его придушить как можно глубже.

– Кайла не просто все организовала. Она превратила это старое поместье в дом, куда не стыдно позвать друзей и партнеров. Признаюсь честно, – Райан склонился и поцеловал мне руку, – я не достоин такой девушки. Однако, обладая разумным нахальством и неразумным самомнением, смею надеяться, что судьба мне благоволит. И сегодня я спрашиваю Кайлу.

– Только попробуй! – прошипела я с широкой улыбкой.

– Кайла, – глаза Райана торжествующе блеснули, – ты выйдешь за меня?

Он рассчитывал, что я не смогу отказать ему при всем высшем свете Рейвенвуда. Но не учитывал одной маленькой детали. Мне было плевать на высший свет Рейвенвуда. Совсем.

– Благодарю за предложение. – Я сделала книксен. – Обещаю тщательно его обдумать.

С лица Райана сошла улыбка, а народ вокруг перешептывался, понимая, что это фактически отказ. Публичный, да еще и в самый болезненный момент – прием по случаю вступления в наследство.

Внутри я ликовала. Райан получил за все, что сделал мне. За все обидные слова и поступки. За попытку отнять Стеллу. За мои надежду и глупость.

Я нутром чувствовала, что он улучит момент и поймает меня в одиночестве, чтобы высказать недовольство. Поэтому я тщательно следила за Райаном, а когда он отвлекся на беседу с двумя пожилыми гостям, прошмыгнула в холл. И уже оттуда – к коридору для прислуги, чтобы взять еды и отправиться к Стелле. Экипаж ждал снаружи.

Все слуги были заняты обслуживанием фуршета. В коридорах и подсобках было темно, кое-где приходилось идти почти на ощупь. Поэтому, когда дверь одной из подсобок вдруг открылась, я вскрикнула и подскочила. Но тут же оказалась внутри, зажмурилась от яркого света и едва рассмотрела разозленного донельзя Райана.

– Ты считаешь, это смешно, Кайли? Выставить меня посмешищем – смешно?!

– Ты сам выставил себя посмешищем. Мне даже не пришлось прикладывать усилий. И не я виновата, что ты глуп, как табуретка, я сказала четко и ясно: замуж я не пойду, контракт не подпишу. Ты сам решил удостовериться в этом публично.

В подсобке хранились полотенца и различные ткани, а еще была гладильная доска, в которую я упиралась поясницей. Райан был буквально рядом, ибо места здесь серьезно не хватало. По сути, комната была больше шкафом, чем комнатой.

– Ты удивительно несносна, Кайли. – Мужчина рассматривал вырез моего платья, и постепенно в глазах загорался нехороший огонек.

– Выпусти меня! – потребовала я.

– Не хочу. – Огонек превращался в пламя.

– Меня ждет Стелла.

– Ты сама говорила, – он опасно приблизился, – это будет быстро.

Губы Райана скользнули по шее, вниз, язык обрисовал ключицу, вырвав у меня короткий стон. Пальцы проворно расшнуровали корсет, и я вздохнула с облегчением, а горячие губы накрыли соски.

Я оперлась на доску, откинув голову. Отдалась ощущениям, расслабилась и перестала сопротивляться. Накатывало возбуждение. Волнами, каждая сильнее предыдущей, до тех пор, пока не стало почти больно от напряжения внизу живота.

Но он не торопился. Неспешно ласкал шею, плечи, целовал грудь, не торопясь стаскивать платье. Я потянулась к губам Райана, но он ловко уклонился. Жажда поцелуя стала нестерпимой. Неудовлетворенность и злость на то, что он снова со мной играл, отключили разум.

– Когда я увидела тебя впервые после твоего побега, – хрипло произнесла я, – то подумала, что ты повзрослел.

Мой палец обвел его губы.

– Я ошиблась.

Он злился, словно я задела за живое. Словно отчаянно пытался убедить себя в состоятельности, а я разбередила рану и вытащила наружу страхи.

Райан впился в мои губы жестким поцелуем-укусом, от которого я застонала. Нежность словно испарилась, да она и не была нужна. С первой нашей встречи в библиотеке, с первого поцелуя в тюремной камере я знала, что этим все кончится.

Он заставил меня развернуться и выгнуться в спине, лечь грудью на доску. Я вцепилась в какую-то полку мертвой хваткой, до онемения пальцев. Первый толчок отозвался внутри сладкой болью.

– Как ты пахнешь, Кайли, – пробормотал Райан. – Я планировал это не так.

Мои волосы, прежде уложенные в изящную прическу, рассыпались по плечам. Мужчина сжал их в кулак, заставляя меня выгнуться. Хриплое дыхание опаляло кожу на шее, а поцелуи чередовались с волнующими укусами.

Толчки становились медленнее, словно Райан хотел продлить момент близости. Я таяла в его руках, подаваясь каждому движению, не контролируя голос.

– Кайли, – шепнул он, – скажи мое имя.

– Иди к демонам, – простонала я.

– Тогда я буду мучить тебя.

Он замер, не выходя, и у меня закружилась голова от неудовлетворенного желания. Рука Райана опустилась вниз, подарив мимолетную ласку, и тут же пропала. Я подалась вперед, чтобы как-то заставить его снова двинуться, но стальная хватка сильных рук не позволила.

– Имя, Кайли, – потребовал он.

– Райан, – выдохнула я.

Он вошел последний раз, застонав. Я почувствовала, как по телу проходит дрожь, и замерла, отдаваясь ощущениям без остатка. Вместе с ошеломляющим удовольствием я ощутила странное чувство, сердце защемило, и в памяти всплыли наши ночи десятилетней давности. Тогда он был нежнее, может, менее опытный. Но было что-то общее, и если закрыть глаза, можно было перенестись в то время, ощутить себя влюбленной и юной.

– Мне надо к Стелле. Я обещала, – глухо проговорила я, стараясь не смотреть в глаза Райану.

Почему-то после секса вдруг стало неловко и неудобно. И тесно. Я дрожащими руками зашнуровывала корсет, стараясь сохранить невозмутимое лицо.

– Возьмешь с собой? – спросил Райан.

– Зачем? Ты ведь получил то, к чему стремился, а контракт я не подпишу.

– Я хочу провести вечер с вами.

– Тебе нужно оставаться с гостями. Но… знаешь, приходи, если ты хочешь этого. Только не ради того, чтобы уколоть меня побольнее. Приходи, если ты действительно хочешь провести вечер с нами.

Я открыла дверь, пролив в коридор немного света.

– Иначе ты нам не нужен.

В доме, где жила Стелла, было уютно, безопасно и спокойно. В этом доме я любила всех чуточку больше. И могла спокойно спать.

– Стелла! – крикнула я, зная, что девочка не спит. – Я принесла море еды.

Ответом мне стал женский голос:

– Это просто замечательно, я жутко голодна.

Сердце выпрыгнуло из груди, я почувствовала, как не хватает воздуха для вдоха. Лавреско?

Вспыхнул свет, и так же быстро, как и страх, пришло облегчение. Я едва не рассмеялась. В кресле у камина сидела высокая шатенка в застегнутом наглухо черном пальто. Я рассматривала изящно подведенные глаза, красивые, но не броские украшения. Туфли, начищенные до блеска, и озорную, совсем не свойственную этой девице улыбку.

– Кортни, – усмехнулась я. – Не отказала себе в удовольствии меня напугать.

– Это было просто. Как и найти это место. Хефнеры уверены в его безопасности?

– Были. И я им верила, – в голосе у меня прозвучала досада.

Кортни поднялась, чтобы крепко меня обнять, и только тогда я поняла, как скучала. Мы не виделись больше года, и наконец Кортни приехала.

– Ты одна? – спросила я.

– Нет, Герберт наверху, общается с Делл. Проверяет ее.

– Она надежная. Я чувствую.

– Ну, садись. И дай мне что-нибудь уже поесть, я умираю!

Она схватила бутерброды и принялась жевать с блаженным видом, а я порадовалась, что захватила много.

На лестнице показалась Стелла, явно испуганная приходом посторонних. Но я спокойно сидела рядом с Кортни, что-то жевала и звала ее к себе, так что осторожно девочка приблизилась. Я усадила ее на колени. От Стеллы приятно пахло какими-то духами, совсем ненавязчиво, свежо. Она осторожно рассматривала Кортни, а та ей улыбалась.

– Это моя сестра. Твоя тетя.

– Она знает, мы виделись как-то в городе. Привет, Стелла. Как дела?

Девочка кивнула и занялась едой, которую я сложила ей на тарелку. Уплетала с аппетитом, хотя давно должна была поужинать. Ну да, кто из нас не любил нарушить распорядок, сидя ночью у камина?

– Надо же, – вошел Герберт, как всегда, одетый с иголочки и бодрый, – Кайла, ты сегодня очаровательна. Не желаешь выпить?

– Ты что, возишь выпивку с собой? Кортни, и где воспитание твоего мужа?

Кортни фыркнула. Украдкой сестра закатила глаза.

– Он купил его в Рейвенвуде. Сказал, что совершенно особенный виски. Впрочем, я бы выпила, ибо жутко устала. Кайла, мы останемся на ночь здесь?

– Да, разумеется. Хотя, если хотите, могу провести вас на прием в поместье Хефнеров. Там ходит жутко напыщенный Райан.

– Нет, спасибо, – откликнулся Герберт. – На него мы посмотрим отдельно. Без свидетелей.

Бутерброд попал не в то горло, и я закашлялась.

– В смысле?!

– Если они думают, что можно похищать и удерживать членов моей семьи, придется им пересмотреть свои жизненные ценности.

В груди разлилось странное, несвойственное мне тепло. От того, что меня все еще считали членом этой семьи. Я думала временами, когда эти двое поженились, им стал никто не нужен. Потом подумалось, что, быть может, каждой влюбленной паре нужен такой период, когда не существует весь остальной мир. Но я уже успела сбежать и привыкнуть жить в одиночестве.

– Не бей Райана, – как-то по-детски попросила. – Я еще не поняла, как к нему относиться. И он потерял отца.

– Что? – Герберт оторвался от бокалов. – Мэнфорд мертв?

Я кивнула, покосившись на Стеллу, но та делала вид, что не слушает.

– Не без моей помощи.

Тут уже Кортни открыла рот.

– Так! – Ее тоже смущало присутствие Стеллы. – Давайте перекусим, отправим ребенка спать и тогда поговорим.

Мы выпили за встречу, доели бутерброды, и разморенная Стелла уснула прямо у меня на коленях. Герберт отнес ее наверх, Делл привычно устроилась на невысокой софе рядом с кроватью девочки, и за дочь я осталась спокойна.

Все сели в гостиной, и под треск поленьев я начала рассказывать все, начиная от встречи с Лавреско в гостинице и заканчивая смертью Мэнфорда. Умолчала лишь о ссоре с Райаном и его требовании подписать брачный контракт. С этим я еще сама не разобралась.

– Подводя итоги, – задумчиво произнес Герберт, – остается лишь Лавреско, которая убила родителей Стеллы. Она охотится за девочкой, чтобы найти кольцо Майла Кордеро.

– Да, – кивнула я. – Мэнфорд с дистанции сошел.

– Знаете, – хмыкнул Герберт, – иногда у меня появляются фантазии. Ночь, наш дом, вы, одетые в кружевные сорочки…

– Я не хочу это слышать! – Кортни округлила глаза.

Но Герберт проигнорировал жену, продолжив:

– …одетые в кружевные сорочки, спите! В своих! Комнатах! Не ввязываетесь в очередное приключение! Не бегаете от маньяков! А просто спите, каждая в своей комнате, с запертыми окнами, дверями, вентиляционными шахтами! И я сплю! А не вытаскиваю вас из подвалов, не закапываю трупы и не гоняюсь за психами!

От избытка чувств и такого простого желания Герберт залпом допил оставшийся виски.

Мы с сестрой переглянулись и фыркнули. Да, мужчинам в нашей семье приходится несладко.

– Что ж, – сказала Кортни, – артефакт надо найти и уничтожить. Он опасен.

– А мы сможем? – засомневалась я. – В нем заключена серьезная магия. За столетия наш род потерял значительную часть потенциала Майла.

– Вообще, уничтожить проще, чем создать, – усмехнулся Герберт. – Сможем. Исходя из тех писем, что ты нашла, выходит, что ваш отец подозревал, будто Стелла – ключ к поискам?

– Лавреско точно думает именно так. Но я в это не верю. Я преподавала теорию магии, я могу понять, связан ли человек с таким колдовством. И у меня есть предположение, где Майл спрятал кольцо.

– Так, давай только на бытовом, я-то не теорию магии заканчивала, – попросила Кортни.

– Магия, заключенная в предметы, сильно резонирует. Нельзя держать кольцо с такой силой где-то в доме или в городе и скрывать долгое время. Единственное место, где можно скрыть такой артефакт, – горы. Если мы найдем место, где жил Майл, где была его резиденция, то наверняка в округе будут горы. Поднимемся туда, я смогу понять, где артефакт. Все сведения есть в архивах, но мне пока не удалось туда выбраться.

Мы с Кортни подскочили, когда в дверях появился Райан. Неизвестно, сколько он стоял там и что слышал, но по лицу мужчины я поняла, что много.

– И когда же ты поняла это, Кайли? – зло проговорил он. – Чего это ты скрывала от нас такой светлый ум?

– А вы дали мне повод вас радовать? – холодно спросила в ответ я. – Вы делали все, чтобы я как можно правдоподобнее притворялась дурой. Чем меньше информации я выдавала, тем дольше была жива.

– Не неси бред, тебя никто не грозил убить!

– Серьезно? – Я откинулась в кресле. – Да, удобно врать, мертвые ведь не могут опровергнуть. Чего ты ждешь от меня? Райан, я не раз тебе говорила, ты выстроил в голове образ глупой ограниченной Кайлы, поделился образом с отцом и ждал, что я его сразу развенчаю? Нет, это довольно удобно. Спрос к тебе меньше, если все вокруг думают, что ты едва запомнила в школе грамоту.

– Мой отец мертв!

– Исключительно потому, что твоя сестра по какой-то причине считала его виновным в своей болезни! Может, разберешься с этим и прекратишь винить меня во всех своих бедах?!

– Или объяснишься со мной. – Герберт легко поднялся.

Вслед за ним вскочили мы с Кортни.

– Я вас очень прошу, – сказала сестра, – обойдитесь без драки.

– Поддерживаю, – кивнула я. – Наверху Стелла. У нас общая цель, и я хочу завершить дело. Я хочу оказаться в безопасности вместе с ребенком! Если вы друг друга поубиваете, безопаснее для нас не станет.

Не знаю, что подействовало на Герберта, просьба жены или мои разумные доводы. Но он сел обратно, хмуро рассматривая Райана. Не сводя с него взгляда, поверенный произнес:

– Стеллу надо спрятать. Это место ненадежно, мы сразу распознали магию и легко вошли. Лавреско не слабее Кортни.

– Варианты? – спросила сестра.

– Кордеро-холл, – ответила ей я. – Вы заберете Стеллу и Делл. Нет безопаснее места, чем то, где живете вы.

– Это совсем рядом с местом, где убили ее родителей, – тихо возразил Герберт. – Она и так не разговаривает. Ты уверена?

– Лучше грустить по родным, чем лежать в земле. Я уверена.

Райан снова напомнил о своем присутствии:

– Я ее отец. Не хотите дать право голоса мне?

– Хорошо. – Я заставила себя успокоиться и говорить с ним спокойно. – Твои варианты?

– Заграница. Если Стеллу и Делл отправить за рубеж, Лавреско будет сложнее до них добраться.

– А если все же получится? – спросила я. – Мы не успеем приехать на помощь. Неизвестно, что Вероника хочет сделать со Стеллой. А ты предлагаешь отправить ее туда, где наших сил не хватит.

– Хейзенвилль – то, что она ждет! Не удивлюсь, если нас уже там ждут!

– Подождите, – вмешалась Кортни. – Я согласна, что Хейзенвилль – не лучший вариант. И что нельзя отправлять Стеллу далеко. Но у нашей семьи много домов. Может, проверим, как дела на юге?

Ее губы тронула легкая улыбка.

– Мы так и не поехали в свадебное путешествие, а Стелле будет полезен морской воздух.

– Я не против. Но возьмите Делл. Она хорошо сдружилась со Стеллой. Райан?

Скрепя сердце он согласился. Море не так далеко, как соседняя страна. Может, это было просто самоуспокоение, но Стелла должна быть где-то в пределах досягаемости.

И если Лавреско попробует ей навредить, я открою еще несколько неприятных граней своего характера.

Спален в домике было две, в одной спала Стелла, вторую заняли Кортни с Гербертом. Решение для меня казалось очевидным: идти спать в поместье. Но кто бы знал, как не хотелось оставаться наедине с Райаном! Снова изматывающие разговоры, притяжение, снова прикосновения на грани. И очередная ссора. Я старалась не думать, что будет потом, когда мы разберемся с Лавреско.

Как оставить Райана в жизни Стеллы, дать ей отца и самой избавиться от ноющей боли внутри? Вряд ли такое решение вообще существовало.

– Ты идешь? – спросил Райан, когда я проводила спать Кортни.

Я ляпнула прежде, чем успела подумать:

– Нет. Лягу со Стеллой. Завтра утром они уедут, хочу попрощаться.

Мы действительно решили, что Кортни с Гербертом поедут с самого утра, заберут Стеллу и даже не вернутся в Хейзенвилль. А мы с Райаном отправимся в Даркфелл и там добудем всю нужную информацию о Майле. Потом наймем группу и отправимся в горы, чтобы найти кольцо.

– Знаешь… – Райан вдруг как-то по-новому на меня посмотрел. – Ты права. Образ Кайлы в моей голове не совпадает с реальным.

– Рада, что ты это понял. Вы не оставили мне выбора. Я не могу доверять человеку, который шантажировал меня свободой ребенка. Прости, Райан, но очень долгое время в моей истории именно ты был злодеем.

– А сейчас? – последовал вопрос.

– Не знаю. – Я пожала плечами. – Сейчас ты злодей моего персонального романа. Постарайся не стать таким для Стеллы, если ты действительно не хочешь ее отпускать. А если это лишь способ насолить мне, то лучше уходи. Стелла потеряла родителей, вторую потерю отца ей будет сложнее пережить. Я серьезно, Райан, хочешь издеваться надо мной – пожалуйста. Стелла не виновата в том, что с ней происходит, она очень легко привязывается.

– Я тебя услышал, – сухо ответил Райан, усаживаясь в кресло.

– Ты не идешь спать?

– Пока нет. Мне надо кое-что записать. Не задерживаю тебя, Кайла.

Я чувствовала себя отвратительно, словно внутри поселился какой-то червяк, отравляющий душу изнутри. От этой эмоциональной горечи хотелось вполне физически морщиться.

Я тихо прошла в комнату Стеллы. Делл сразу же проснулась и бесшумно поднялась, но, увидев, что это я, легла снова. Я забралась на кровать Стеллы прямо поверх одеяла и осторожно обняла девочку. Она сразу прижалась и довольно засопела. Вскоре сон сморил и меня.

А наутро я могла поклясться, что перед тем, как провалиться в сон, я чувствовала горячее дыхание у виска. Но приснилось это или нет, сказать не могла.

Зарядил дождь, и в небольшой кофейне на главном проспекте Даркфелла стало уютнее. Приветливая девушка в темном платье с фартуком принесла мне еще кофе и получила в награду серебряный.

– Спасибо, миледи, – поклонилась она.

– Потрать с умом, – посоветовала я.

– Коплю на учебу, госпожа. Что-то еще?

– Через десять минут принеси обед, я жду спутника.

Райан пропадал напротив, в библиотеке, где мы впервые встретились. Искал сведения о Майле Кордеро. Мы решили разделиться, чтобы я могла наблюдать за входом и при появлении Лавреско дать ему знать.

Из большого окна кофейни хорошо было видно главные створчатые двери библиотеки. Сначала я вспомнила нашу с Райаном встречу, а потом призрачную процессию и ощутила холодок по всему телу. Пришлось сделать еще несколько больших глотков кофе, чтобы снова согреться.

Что-то во всей этой истории не сходилось.

Была я, Кайла, дочь Карла Кордеро, одержимого поиском артефакта. Девушка, чья мать погибла ради этого поиска.

Была семья Хефнеров, ищущих артефакт ради исцеления Жизель.

Была Лавреско и «Дора Заката», менталисты, жаждущие силы и могущества.

Была таинственная «К», то помогающая, то преследующая какие-то свои цели, мне неясные.

И уложить все эти кусочки мозаики в один никак не удавалось. Не хватало чего-то еще. Но даже сформулировать толком вопросы не получалось.

Наконец в толпе студентов показался Райан. В руках у него была темная папка, он быстро шел к кафе, не забывая осматриваться по сторонам. Мое сердце забилось чаще. Если я права… то совсем скоро мы найдем артефакт и покончим с Лавреско и опасностью для Стеллы.

Легко было торжествовать, что удалось провести Мэнфорда. Но если я ошиблась?

Только несколько человек обернулись, когда Райан вошел. Девчонка сразу же принесла для него обед, и в глазах мужчины я заметила искорки благодарности. Снаружи было довольно зябко.

Мы почти не разговаривали утром, прощаясь с Кортни и Стеллой. И потом, по дороге в Даркфелл сидели, уткнувшись в книги. Лишь на подъезде к городу коротко обсудили дальнейший план. В воздухе чувствовались напряжение и неловкость.

– Что ж, надо отдать тебе должное, Кайли, училась ты не зря. Рядом с домом Майла, буквально в сутках пути, был кряж. По запискам его друга, Майл любил на денек-другой отправиться в путешествие, а последний раз был там незадолго до смерти.

– Ты нашел график магических волн? – спросила я, внутренне ликуя.

– Да, но ему несколько сотен лет.

– Тем и лучше, сразу поймем, есть ли там кольцо. Как туда добраться?

– Из Даркфелла до небольшой деревушки экипажем, а там поищем проводника. Горы невысокие, но лучше нам сменить одежду.

Я задумалась о том, что надо еще перекрасить волосы, но ничего не сказала. Переодеться действительно стоило и собрать вещи для похода в горы.

– Мне еще кое-что нужно. Артефакт нельзя будет просто перевезти. Нужен кожаный сундук с клепками, мягким дном и латунным замком. Перчатки для магов-алхимиков или лекарей и несколько пустых свитков. Сможем купить?

Райан кивнул:

– Думаю, да. Сейчас закончим обедать и займемся, а вечером выдвинемся в путь, чтобы к утру быть на месте. Я хочу покончить с этим как можно быстрее.

Вот тут я с ним была согласна. Поэтому махом допила кофе и принялась ждать, когда расправится с обедом мужчина. Райан словно не спешил, не хотел привлекать внимание, хотя всем вокруг и так было на нас плевать.

От скуки я начала рассматривать посетителей. Их было много даже для обеденного часа, все столики были заняты. Ближе всех к нам сидели две девушки в простых, но дорогих платьях. Они сидели, почти не двигаясь.

Да и вообще в кафе было как-то тихо.

– Райан… – Я почувствовала беспокойство.

Приподнялась, чтобы из-за его плеч рассмотреть остальных клиентов, и натолкнулась на пустой взгляд девчонки, что я дала серебряный. Девчонки, что копила на учебу.

Райан поднялся, оттолкнул стол и схватил меня за руку, но бежать было бесполезно. Выход уже перегородила Вероника Лавреско. Вместе с ней было пятеро внушительного вида мужчин.

– Здравствуй, любимый.

Сегодня Вероника была особенно прекрасна, и это еще больше меня взбесило. Она готовилась к встрече с Райаном!

– Я думала, в наших отношениях в приоритете верность.

Райан крепче сжал мою руку, а я – крепче сжала в другой руке револьвер. Впрочем, о нем Вероника наверняка уже знала.

– Разве убийцам хранят верность? В нашей семье из поколения в поколение убийство считалось поводом для развода.

– А если я тебе не разрешу? – улыбнулась Вероника.

– Обожаю нарушать правила. Особенно чужие, – в тон ей ответил Райан.

– Я скучаю по нашей семейной жизни. Ты – единственное, что мне было жаль оставлять. Райан… «Дора Заката» примет тебя.

– «Дора Заката» явно принимает что-то не то. Психоделическое. Ника, зачем ты связалась с убийцами? Ты хоть понимаешь, что они убили маленького ребенка?

Лавреско пожала плечами, картинно сложив ярко накрашенные губы в трубочку.

– Мне жаль это говорить, но я вынуждена буду сделать твоей подружке больно. Впрочем, если расскажете, что вам удалось узнать, я, может, убью ее быстро.

Я выстрелила неожиданно, хотя, судя по прочитанным книгам, должна была произнести красивую фразу. Но я просто сбила вывеску, и та повалилась прямо на головы менталистам. Они отскочили, Лавреско грязно выругалась. Краем глаза я видела, как Райан выставляет щит, чтобы нас не смогли достать ментальным ударом.

Мой второй выстрел предназначался стеклу, которое вылетело. С улицы послышались крики и визги. Мы выскочили под дождь. Вероника первая сообразила и бросилась наперерез. Я рванула ей навстречу.

– Кайла, что ты делаешь? – закричал Райан.

Голова взорвалась болью, но это было лишь начало удара. Я подняла револьвер. Выстрелом женщину отбросило назад, и все пропало. Я рванула вслед за Райаном и уже через минуту сидела в экипаже без опознавательных знаков, который, петляя меж омнибусами и городскими кебами, скрылся из виду.

Положение наше существенно осложнилось после нападения в кафе. Во-первых, Веронику я не убила и та явно обещала вскоре возжелать нашей крови. Во-вторых, нас искала стража. Пришлось сматываться из Даркфелла, а необходимыми вещами мы разжились в небольшом городишке в окрестностях.

Меня долго трясло от осознания, что погибла куча народу просто потому, что мы позволили себе быть беспечными и обсуждали свои дела в кофейне. Райан тоже был хмурый. Но все же напряжение между нами спало. Мы, наверное, только в этот момент осознали, в какой опасности были.

– Я так устала, – призналась я вечером, когда все необходимое для поисков артефакта мы уложили в рюкзаки.

– Я тоже. Мы поедем утром, а сейчас поищем номер.

– И еду, – добавила я.

Номер мы нашли, правда, это скорее была небольшая конура на втором этаже шумного провинциального бара. Но хозяин сдал ее нам за сущие копейки и не спросил документов, а это пригодилось как нельзя кстати. Райан спустился за едой и принес кучу бутербродов, которые мы с удовольствием съели. Перед сном он прокладывал по карте маршрут, а я причесывалась, сидя на небольшой двуспальной кровати.

– Управимся дня за три, если найдем быстро, – наконец Райан вынес вердикт.

– Найдем. Если оно там, то найдем сразу же.

– Это не опасно? Для тебя.

– Нет, это не самая сложная магия.

– Тогда почему Вероника не может сама обо всем догадаться?

Я отложила щетку и задумалась.

– Во-первых, потому что она – заносчивая сука, которая считает себя самой сильной. И вряд ли она опускалась до такого низменного предмета, как теория магии. А там рассказывали как раз таки про подобные явления. Причем не в лоб – «если вы хотите спрятать могущественный артефакт, засуньте его в горы», а в терминах и формулах. Жутко скучное дело! На зачете, дай Богиня, один из десяти более-менее сносно воспроизводил. Во-вторых, потому что да, это все просто. Но у менталистов другая магия, и мозг заточен на другое. Чтобы просто проверить совпадение магических волн… в общем, «Дора Заката» стоит перед серьезным вопросом. Где найти нормального мага, который им поможет.

– Но это их не остановит, – добавил Райан.

– Нет, но мы будем быстрее.

– Убедила. Давай спать. Только вот еще что. Есть такая штука, как горная болезнь. Я ходил пару раз с друзьями в походы. Она довольно опасна. Я взял зелье, которое справится, надо выпить.

– Давай, проблема-то в чем? – пожала плечами я.

А в чем проблема, поняла, когда Райан достал зелье и откупорил крышку. Всю комнату наполнил мерзкий запах, чем-то напоминающий чеснок.

– Нет! Я это не выпью!

– Это лучше, чем свалиться в обморок! Кайла, что ты как ребенок? – Райан, кажется, рассердился.

Но я упорно мотала головой.

– Хорошо, – не сдавался мужчина, – если выпьешь, получишь конфету. Вкусную.

– Ты издеваешься? Это гадость!

– Она сохранит тебе жизнь. А конфетой заешь. Давай, Кайла, надо.

Пришлось, зажав нос, сделать глоток гадости. К счастью, вкуса особого она не имела, только запах. С ним я, впрочем, успешно справилась в ванной. Девушка есть девушка: даже в тайное путешествие в горы я беру различные бальзамы и настойки, чтобы не сверкать желтыми зубами и отвратительными отросшими ногтями.

– Конфету давай! – потребовала я законное вознаграждение.

Не удержалась и куснула его за палец. Не больно, так, для справедливости.

– Кусаешься? – удивился Райан. – А ну-ка, иди сюда!

Я взвизгнула, когда он дернул меня за руку, и неловко повалилась сверху. Райан подался моему весу, опустившись на кровать. Мы замерли.

– Уже поздно. Пора спать.

Снизу доносились звуки припозднившегося веселья.

– Я не хочу сейчас спать, – шепнул Райан. – Мне было мало.

– А я не хочу делать ситуацию еще сложнее.

– Ты права. Ты изменилась. Я думал, что знаю тебя. Оказалось, совсем нет, и была надежда, что новая Кайла уже не будет такой притягательной.

Он приблизился, говорил, почти касаясь моего лица губами:

– Но, кажется, все стало только хуже.

– Тогда прекрати! Хватит обвинять меня во всех преступлениях! Хватит мучить!

Легкий поцелуй заставил застонать.

– Не буду, – шепнул Райан. – Обещаю, Кайли.

– Прекрати называть меня Кайли! Я не собака!

– Мне нравится это имя. Оно тебе больше подходит.

– А мне не нравится.

– Врешь.

– Райан, стой! – Когда он принялся целовать мою шею, я оттолкнула мужчину. Пока еще могла. – Не надо. Я ведь не шутила, я тебе не пара. А развлекаться ты будешь с кем-нибудь другим.

– Не пара? – удивленно поднял брови мужчина. – А по-моему, мы идеально совместимы. И ты это чувствуешь.

Он прижался всем телом, чтобы я ощутила его возбуждение. Тепло от этого мужчины исходило невероятное, и меня пожирало желание отдаться этому теплу, купаться в нем и никогда больше не отходить.

– Я не могу иметь детей.

– Из-за меня.

– Нет…

– Да. Из-за Стеллы, из-за того, что ты родила ее так рано.

– Никто не знает, что было бы, роди я сейчас. Может, вообще не выжила бы. Но факт есть факт. Твоему роду нужен наследник, а я его дать не могу. На роль любовницы я никогда не соглашусь.

– Контракт ты подписывать не хочешь. Любовницей тоже быть не хочешь. Кайла, скажи, как ты видишь наше будущее? И прошу, не говори, что веришь, будто мы разойдемся и будем встречаться на днях рождения Стеллы.

– Не знаю, – вздохнула я. – Я ничего не знаю.

– Тогда позволь себе расслабиться, не думай ни о чем. Просто доверься мне. Себе. Вспомни прошлое.

Он снова вернулся к моим губам, целуя и чуть прикусывая.

– Кайли… это может быть наша последняя ночь. Неужели ты хочешь провести ее по разным углам кровати?

– Нет, – сдалась я. – Ненавижу тебя.

– Любишь, – улыбнулся Райан.

Любила. Но признать это значило расписаться в собственной слабости и перечеркнуть одиннадцать лет попыток его забыть.

Закрыть глаза и отдаться во власть ощущениям было проще.

– Здесь. – Я бросила рюкзак и вдохнула свежий воздух горной долины.

– Уверена?

Райан скептически смотрел на идею заночевать в горах, но я была уверена, что ночью смогу справиться с задачей намного лучше. Во-первых, ночью спит все крупное зверье, во‑вторых, нет дневного света. Казалось бы, мелочи, но даже самое незначительное влияние на магический фон могло дать неверную информацию.

– Как только взойдет луна, – решила я.

– Ну, уже скоро.

Райан быстро развел костер, погрел зелье. Еду мы не брали, решив на некоторое время обойтись питательными зельями. Не самый лучший вариант для здоровья, но уж точно самый простой и удобный.

Мы сидели на теплой земле и молчали, каждый думал о своем. Я пыталась представить нашу жизнь по приезде в Хейзенвилль. Райан… о чем думал Райан, я не знала. Я до сих пор не верила в то, что действительно готова его простить.

Раньше я считала, будто бедный парень Райан стащил деньги у богатого начальника и сбежал. Теперь же я знала, что богатый парень Райан шпионил по приказу отца, чтобы помочь сестре. И почему-то второй вариант заставил меня примириться с этим. И почти простить.

Меньше всего я ждала, что когда-то мне придется вернуться к Стелле. Но даже в мыслях я не допускала варианта, что и к Райану тоже.

– О чем задумалась? – спросил он.

– Так. О разном. Знаешь, меня беспокоит поведение Лавреско. Она так глупо подставляется.

– Ну так никто и не говорит, что Ника умна и коварна сверх меры. – Райан нахмурился. – О чем ты?

– За ней кто-то стоит. Возможно, это и есть «К». Меня не покидает ощущение, что «К» использовала Лавреско. Мне пришла записка, что Вероника будет ждать в засаде. Я осталась в гостинице… потом меня схватила стража по приказу Мэнфорда. Не прошло и месяца, как не без помощи «К» Мэнфорд был мертв. Мне кажется, меня использовали для устранения конкурента. В этой игре есть фигура, которую мы еще не видели. Или видели, но не смогли понять, что это главный игрок.

– Возможно. Но мы сделали все, чтобы никто не узнал, где мы. Даже если твоя «К» так сильна и умна, она не знает, где мы. Быстро заберем кольцо, Герберт его уничтожит. А дальше – дело детективов. Веронику выследят.

– До сих пор не выследили. Ищут ведь, Райан. И не могут найти. Я не хочу жить в страхе всю жизнь.

– И что ты предлагаешь?

– Не знаю. – Я закусила губу.

– Ну вот и прекрати себя мучить. И без этого проблем много. Копи силы и сосредоточься на кольце.

Я умолкла, понимая, что Райан прав, но мысли все равно не давали покоя.

Вероника – пешка. Тогда кто сидит за шахматной доской? Я перебирала в памяти всех, кого встретила или о ком слышала с начала этой истории. Но по всему выходило, что за Лавреско стоит кто-то, кого я не знаю.

Один вопрос – откуда он так много знал?

Темнело. С каждой минутой сгущающихся сумерек нервозность нарастала.

Я никогда еще не делала подобного. Никогда не использовала полученные знания. Мне казалось, сравнения волн, резонансы и излучения артефактов – это что-то из прошлого, из времен пиратов и охотников за ценностями. Теорию магии я считала за абсолютно бесполезный предмет.

И вот надо же, пригодился.

Наконец над горами взошла луна. Ночь была безветренная, прохладная, но приятная. Райан отошел в сторону, чтобы не мешать. Я встала лицом к самой высокой вершине и закрыла глаза.

Избавиться от мыслей оказалось сложнее всего. Прошло несколько минут, прежде чем я очистила голову. Внутри зашевелилась магия. Я легко почувствовала волны, исходящие от гор.

Самая сильная магия – природная. Моря, горы, пещеры, степи – все они обладают потенциалом. Люди научились черпать магию из разных источников, но горы до сих пор оставались неприступными и таинственными.

Я не понимала в сплетениях силы ровным счетом ничего, лишь сравнивала два рисунка. Тот, что записал незнакомый маг несколько сотен лет назад. И тот, что видела сейчас я.

Райан боялся мне помешать, но я чувствовала его нетерпение.

Однако рисунки были совершенно идентичны.

– Здесь его нет, – выдохнула я. – Ошиблась. Рисунки совпадают.

Мужчина обнял меня за плечи, уткнувшись носом в волосы.

– Не переживай, Кайли. Ты умница. Найдем. Прочешем еще раз архивы и найдем.

– Невозможно! – упрямо топнула ногой. – Почему?

– Потому что он мог спрятать его не здесь. Или вообще не сделать. Почему никто не усомнился в том, что Майл вообще сделал это кольцо? Может, ему не хватило магии? Времени? Или это просто была безумная идея, которую он даже не думал воплощать в реальность!

– Ты не знаешь наш род. Мы делаем, если хотим. И редко записываем фантазии. Мы что-то упустили.

– Нет. Иди ко мне. Мы не пойдем назад в такое время, поэтому сейчас допьем зелья и займемся любовью. Это будет очень романтично в свете луны на мягкой траве в таком невероятно красивом месте. Жаль, ты не бывала в этих краях весной. Все здесь усыпано ранними цветами.

Райан старался меня успокоить, и я была ему благодарна. Даже нашла в себе силы ответить на поцелуй, но потом вдруг услышала шорох и отшатнулсь.

– Кайли?

– Мне показалось… там кто-то был.

Райан достал револьвер. Но деревья и кусты были абсолютно безмолвные.

– Может, ветер? – предположил мужчина.

– Может, – согласилась я, а сама вспомнила Жизель.

Тогда меня также убеждали, что это всего лишь упало что-то на необитаемом чердаке. Может, и сейчас мне не почудилось?

Я снова повернулась к вершине.

– Почему ты не спрятал его здесь? – прошептала я. – Знал, что твои отпуска вносят в дневники? Боялся, что даже здесь его найдут?

– Кайли?

– Я думаю. Смотри. Представь, что ты жутко талантливый маг, который создал жутко опасный артефакт. Что будешь делать?

– Уничтожу, – не раздумывая, ответил Райан.

– Не можешь. Жаль усилий.

– Спрячу.

– Да. В горах, чтобы было сложнее найти, да и безопаснее там.

– Нет смысла прятать в горах. Я талантливый маг, я знаю, что по разнице в волнах можно будет определить, что дело нечисто. Причем так даже проще: артефакт может найти простой путешественник, которому вдруг приспичило поглазеть на фон.

– Верно. Но нет другого места. Нет места надежнее, чем горы. Значит, надо сделать так, чтобы артефакт лежал незаметно. Чтобы его волны совпадали с собственными волнами гор. Да! Он сделал так, чтобы кольцо давало не разницу, а дополнительную магию. Если представить магический фон как гармоническую волну, то это будет не противофаза.

– Так, я передумал на тебе жениться, не люблю, когда жена умнее мужа. Что ты сейчас сказала?

– Майл изменил силу артефакта. И заставил его давать такую же волну, что и горы. Только другой величины. Грубо говоря, магия артефакта принимается за магию природы, но лишь чуть усиленную. Это не вызовет никаких подозрений. Подумаешь, горы фонят, может, там козлов больше бегает.

– А такое возможно? – с сомнением спросил мужчина.

– Не знаю, – честно призналась я. – Но если это не так, то артефакта не существует. Я в это не верю.

– Тогда какой план?

– Зря ты не взял проводника.

– Кайли, Ника убила кучу народа в кофейне. Я не могу рисковать еще одним человеком.

– Понимаю.

Я рылась в рюкзаке в поисках подробной карты местности.

– Надо поискать какую-то пещеру. Если и прятать артефакт, то в пещере. Они все отмечены на карте.

– И нам что, обойти все?

– Нет. Сверить маршрут Майла с картой. Он писал в записках о живописной скале, с которой открывается вид на долину. А просто так этот человек ничего не описывал.

– И ты все это почерпнула, сидя взаперти и изображая оскорбленную аристократку? – пораженно поинтересовался Райан.

– Ага, – хмыкнула я.

– Я тебя ненавижу.

– Возможно. Но… в общем, вот. Если я ничего не напутала, то скала Майла здесь. Пещер рядом не отмечено, но он же не идиот. Прогуляемся?

Сзади снова раздался шорох, и без предупреждения я бросилась в чащу. Но с этой стороны я совсем не знала леса, а потому сразу же споткнулась и упала, оцарапав колени. Лишь неясная темная фигура промелькнула вдали. Она показалась смутно знакомой, но словно нереальной. Будто это был призрак или фантом.

– Кайла!

Райан долго ругался. Отряхивая меня от земли и листвы, несколько раз сильно шлепнул пониже спины и, кажется, оценил прелесть данного занятия. От приставаний меня спало лишь то, что шорох слышали мы оба. И еще час потратили, чтобы заживить царапины, которые могли стать серьезной проблемой.

– Вернемся? – предложил Райан. – Кто бы это ни был, он за нами следил.

– Нет, – покачала я головой. – Если он следил, значит, мог слышать разговор. Надо найти артефакт раньше.

– Кайла, это опасно!

– Не опаснее, чем отдать кольцо в руки Лавреско! Райан, если менталисты получат контроль над сознанием…

– Мне плевать, что они получат. Сообщим властям. Надо было давно это сделать. Кайли, мне плевать, какие разрушения принесет этот артефакт, я лишь хочу, чтобы с тобой все было в порядке в процессе этого поиска.

– Мне не плевать. Если хочешь, иди за помощью. Я пошла.

С этими словами я схватила самый большой рюкзак и… не смогла поднять. Райан рассмеялся, привалившись плечом к дереву.

– Давай. Удачи.

Бросила тяжелый и взяла тот, что поменьше. Рассортировала зелья, оставив несколько Райану. Ему хватит пары штук добраться до людей. Не идиот же он, блуждать по лесу несколько дней.

И вот тут-то до него дошло, что я совсем не шучу.

– Так, Кордеро, ты меня достала. Хочешь отомстить и на этот раз сбежать первой? Дай сюда!

– Мы идем к скале!

– Идем, – согласился Райан. – Но если ты там погибнешь, я на тебе не женюсь!

– Логично, – фыркнула я, отдавая рюкзак.

Погибать в мои планы не входило.

Со скалы, что с таким упоением и восторгом описывал Майл в дневниках, действительно открывался потрясающий вид. Зеленая-зеленая долина, залитая солнцем, казалась бесконечной. То и дело посреди сочной ароматной травы выглядывали яркие бутоны небесно-голубых цветов.

– Пещеры нет, – заключил Райан, осмотрев небольшой выступ. – Но красиво.

– Согласна. Понимаю, почему он любил это место.

– Может, не хотел портить артефактом? Такая магия ведь бесследно для природы не проходит.

– Возможно. Или спрятал лучше. Дай мне время. Есть вода?

Я глотнула из глиняной бутыли чистую и прохладную воду. Внутреннее чутье подсказывало, что кольцо было где-то здесь. Все в нашей семье придавали значение особым местам. Для отца священным был Кордеро-холл, Кортни ревностно берегла самую дальнюю спальню в нем. Я пока такое место не нашла, но, кажется, была готова довольствоваться любимым местом Майла.

– Одно радует, обзор здесь хороший. И я не вижу никого, кто мог бы за нами следить.

Пока он рассматривал долину, я встала, чтобы осмотреться. Мы зашли на гору с востока, там спуск был более пологий. С запада в долину вела тропа, сплошь усыпанная валунами. Скалу мы толком не рассматривали, поняв, что подняться на нее можно было двумя путями. Впереди раскинулась долина, а позади была огромная вершина. Впрочем, огромной она казалась лишь в сравнении с человеческим ростом. Наверху даже не было снега, и, наверное, при желании туда можно было подняться.

– Давай попробуем спуститься по другой тропе, – предложила я. – Может, там что-то есть. Вдруг…

Камни, на которых я стояла, внезапно пошатнулись. Не удержавшись на ногах, я свалилась и кубарем скатилась по той самой тропе, а потом неожиданно для самой себя улетела куда-то вбок. Удар получился сильный, но терпимый. И я даже встала, осматривая небольшой грот.

Скала так нависала над тропой, что со стороны этот грот не было видно. Я нашла его практически чудом, навалившись на ветки, закрывающие вход. Но главное, что в конце этого грота виднелась исписанная странными символами, неуклюжая и покосившаяся каменная дверь.

– Кайла! – раздался крик Райана.

– Тихо! – Я высунулась и поманила мужчину. – Нашла. Не привлекай внимания, вдруг кто рядом ошивается.

– Ну ты даешь! – поразился Райан. – Это оно?

– Полагаю, да. Ну, или в пещере спонтанно выросла вдруг дверь. Ничего особенного, проходим к следующему экспонату.

– Давай ее откроем, язва, – пробурчал Райан.

Он так забавно иногда отвечал на мои подначки, что я порой не могла остановиться. Когда-нибудь Райан всерьез на меня обидится.

Он навалился всем весом на дверь, но та не поддалась. Не помогла и магия, и инструменты, что мы захватили с собой. Дверь была замурована наглухо. Я попыталась просунуть листочек между ней и стеной пещеры, но ничего не вышло. Кое-где две плиты не соприкасались, но в эти щели нельзя было ничего рассмотреть.

Наконец я сдалась и устало села у входа. Райан тоже заметно устал.

– Может, раз мы не открыли, то и никто не сможет? – предположил он.

– Может.

– А что еще Майл писал о скале и долине?

– Не знаю, что-то типа: там-то, там-то, в стольких-то милях от того-то есть чудесное место, в лучах заката выглядящее как прекраснейшая из обителей богов… и бла-бла-бла. Ты куда?

Райан выглядывал наружу, что-то рассматривая то ли в небе, то ли на скале.

– Закат скоро.

– И что? – не поняла я.

Мужчина довольно улыбнулся и медленно сделал вдох.

– Да, это момент моего торжества. Я знаю то, что не знаешь ты. Кайла, когда, скажи мне, когда я оказался в нашей паре глупой блондинкой?

– Говори! – разозлилась я.

– Символы на двери не для украшения. Это магия – дверь открывается только на закате. Более чем уверен, этот грот не случаен. Отойди от входа, лучи солнца должны попасть на дверь.

– Уверен? – с сомнением спросила я.

– Не порть мне момент триумфа!

Райан быстро убирал ветки с прохода. И я была вынуждена признать, что он, возможно, прав. Солнце опускалось как раз по линии входа, и его лучи вполне могли попасть на дверь. Оно уже начинало краснеть. А ведь мне казалось, мы шли совсем недолго. Неужели потратили весь день?

Чувствовались усталость и желание поспать. Надеюсь, все пройдет без приключений и уже завтра я смогу спать в нормальной постели. А еще меня преследовала мысль, что Лавреско будут ловить на живца, то есть на меня. И это добавит мне седых волос – я уверена, что уже начинаю двигаться к старости, с такими-то вечными проблемами.

Я затаила дыхание, когда солнце оказалось на уровне входа. Его лучи медленно осветили грот и за считаные секунды дошли до двери. Несколько секунд ничего не происходило, а затем с низким рокотом дверь подалась и приоткрылась. Вспыхнули символы, и, едва солнце зашло, погасли.

Я кинулась к двери, Райан перехватил меня и удержал.

– А если там ловушка? С ума сошла?

Пришлось ждать, пока он все проверит. Но от нетерпения я подпрыгивала на месте, потому что точно знала: никаких ловушек внутри нет.

– Идем, – наконец кивнул мужчина.

Мы медленно вошли в пещеру, прохладную и темную. Под потолком виднелись лампы, и Райан нашел, как их включить. Лампы были старые, работали на топливе, но на пару часов их должно было хватить.

Стены в пещере были неровные, но явно рукотворные. Сама пещера больше напоминала длинный подземный ход. К счастью, нам не пришлось идти слишком глубоко во тьму. На стене в нескольких метрах от входа был выцарапан рисунок, в котором я узнала пресловутое кольцо.

– Тайник? – предположил Райан.

– Скорее всего.

Пальцем я провела по стене и водила до тех пор, пока не нащупала тонкую выемку. Идеальным кругом она огибала рисунок. При нажатии чуть подалась, потом края выемки засветились, но вместо того, чтобы открыться, на поверхности начали появляться какие-то символы.

– Что это?

– Детская задачка, – усмехнулась я.

Начала быстро переставлять символы, казалось, беспорядочные.

– У нас с сестрами была такая игра. Нужно правильно собрать узор. Я не знала, что автором был Майл. Думала, мама сама для нас такую сделала.

Пальцы вспоминали давно забытую игру. Узоры на фрагментах менялись в самые неподходящие моменты, но я только улыбалась. Это напоминало о времени, когда мы с сестрами самозабвенно играли, разделавшись с уроками. В душе разливалось тепло, будто через десятилетия я коснулась кого-то очень родного.

– Я куплю тебе такую штуку домой, – улыбнулся наблюдавший за мной Райан. – Чтобы ты каждый день так улыбалась.

– Она напомнила о доме. И счастливом времени в нем.

Фрагменты сложились в изящную светящуюся букву «К», в которой я с ужасом вдруг узнала подпись моего анонима. Точно такие же вензеля он оставлял под каждым письмом. Еще один намек на Майла Кордеро?

Диск с буквой ушел в сторону, открыв нам утопленную в нише шкатулку. Простую, обитую кожей, но очень прочную. Время ее совсем не повредило.

– Заперта, – разочарованно протянула я.

Потом потрясла находку и услышала, как внутри перекатывается что-то маленькое. Это вполне могло быть кольцо.

– Предлагаю забрать эту штуку и вскрыть в более безопасном месте, – сказал Райан.

И тут по пещере прокатился мелодичный голос:

– Отличная идея, дорогой! Я так и сделаю.

– Вероника, – почти устало догадалась я. – Ты здесь, какая неожиданность.

– Да, найти вас было не так уж просто.

Она вышла на свет, и я с удовлетворением заметила, что двигается женщина скованно. Моя пуля пошла ей впрок.

– Мне бы очень хотелось, чтобы вы добровольно отдали мне эту шкатулку. Тогда я буду избавлена от моря крови. Но…

Она с улыбкой подняла массивный револьвер.

– К иному варианту я тоже готова.

Женщина целилась в Райана, словно понимала, что под угрозой моей жизни я шкатулку ни за что не отдам. А вот чтобы спасти его… все, что угодно.

– Хорошо, – медленно произнесла я, – бери.

– Кайла! – шепнул Райан. – С ума сошла?!

– Плевать на артефакт, лишь бы с тобой было все в порядке, помнишь? – улыбнулась я.

Лицо Вероники потемнело, но я не сразу придала этому значение.

– Отдай ему, – велела она. – Сама отойди.

Наверное, Лавреско считала меня опаснее Райана. Я протянула ему шкатулку, отступив в глубь пещеры. Райан медленно приблизился к бывшей жене. Ее рука с револьвером чуть дрожала.

– Брось к моим ногам!

Она горько усмехнулась:

– Хотя бы шкатулку. Весь мир в отличие от нее ты мне не обещал.

Райан подчинился. С глухим стуком шкатулка упала на землю.

– Впрочем, – глаза Лавреско торжествующе блеснули, – это и есть весь мир.

Мне показалось, что Райан собьет Веронику с ног и обезоружит. Наверное, он так бы и поступил, но вдруг тишину разорвали два выстрела. Мужчину отбросило к стене, я закричала, срывая голос, и бросилась к нему, невзирая на револьвер. Перед самым носом закрылась дверь, замуровав меня в пещере.

– Райан! – Я кричала во всю мощь легких, но не слышала ничего. – Райан! Вероника, сука! Открой немедленно! Я убью тебя, слышишь?! Уничтожу!

Из горла вырвался полустон-полувсхлип, из-за дрожащих рук я не могла ничего толком сделать. Ноги подкосились, и я села на пол у двери пещеры. Райан был мертв… невозможно! Я не видела, куда попал выстрел, но Вероника не могла его убить. Не сейчас, когда мы только смогли начать все сначала. Невозможно потерять его после стольких лет.

Сердце билось до тошноты быстро. Но голова работала, не давая отключиться. Надо открыть дверь.

Какая же я идиотка! Нужно было слушать Райана, идти за помощью! Возомнила, что смогу сама разгадать тайну Майла, и теперь вот-вот лишусь единственного мужчины, которого любила.

Дверь откроется лишь на закате, а к этому времени Райан будет мертв.

– Спокойно, Кайли. – Голос у меня то и дело срывался в рыдание.

Я сняла с потолка подвесную лампу и сделала несколько шагов вперед. Что, если из пещеры есть еще выход? Такое часто бывало. Неизвестно, закрылась дверь сама или ей помогла Лавреско. Но если вдруг однажды Майл оказался заперт здесь… то, может, этот коридор кончается не тупиком, а еще одним выходом?

Идти вперед, в темноту, было страшно. И я боялась не столько неизвестности, сколько того, что ухожу прочь от Райана, который умирал за толстой каменной стеной. Но разум подталкивал, велел идти вперед, и я шла, сдерживая всхлипы, которые так не вовремя сменили слезы.

Шаг за шагом. Вперед, в темноту, с единственным слабым источником света. Каждый шорох отдавался новым взрывом страха, но вскоре я осмелела и ускорилась.

Стены становились у́же, и я всерьез боялась, что меня накроет приступом клаустрофобии. А потом я увидела рисунки.

В чем-то схожие с рисунком кольца на стене, но… другие. Более продуманные, даже имеющие некоторый стиль. Они изображали людей и сюжеты. Был мужчина за столом, на котором лежало кольцо. Был явно король или другое знатное лицо. Были мужчины, женщины. По мере того как я пробиралась вперед, картинки сменяли одна другую.

Менялись наряды, эпохи, люди. Я почти сразу поняла, что рисовал Майл, но никак не ожидала увидеть рисунок темноволосого мужчины с характерной морщиной на лбу. Как давно я не видела отца… не вызывала даже в памяти его образ, не возвращалась к воспоминаниям давних лет. Этот рисунок подействовал сродни ушату холодной воды. Слезы высохли.

А дальше были нарисованы три девушки, и в самой первой я узнала себя. Удивилась светлым волосам, поразилась тому, как точно художник уловил черты. Рисунок не был портретом, скорее скетчем, карикатурой. Но до чего же узнаваемой!

Дальше я узнала Кортни. А последней была нарисована Ким. Худая, в длинной светлой рубашке. С золотистыми спутанными волосами. У этой карикатуры были огромные глаза, от вида которых мне стало жутко.

Майл был пророком. Сумел заглянуть в историю своего рода на долгие десятилетия вперед. Поразительно! И в то же время страшно.

Я снова пошла вперед, тоннель все не кончался. А когда тусклый свет от лампы упал на скелет у одной из стен, я вскрикнула. Скелет сидел, словно несчастный, погибший здесь, просто присел отдохнуть и покорно принял судьбу. Мне подумалось, что я погибну точно так же. И нарисованные сестры – единственная семья, что мне останется.

На груди у скелета висело что-то. Я превозмогла отвращение и наклонилось, а когда поняла, что вижу перед собой, пораженно выдохнула.

Не знаю, что было в шкатулке, но на шее у скелета, продетое через бронзовую цепочку, висело кольцо.

– Простите, Майл, – стиснув зубы, проговорила я. – Но это мне пригодится. А вам уже нет.

Тела Майла Кордеро никто так и не нашел. Считалось, он погиб во время беспорядков. Но что заставило гениального мага прийти сюда? Тяжесть созданных артефактов?

Кольцо я сжала в руке. Понятия не имела, как оно работает, но намеревалась использовать, чтобы спасти Райана.

Тоннель все не кончался, а топливо в лампе наоборот. Я сомневалась, что у меня хватит сил на магию, но как же страшно было оставаться во тьме! Чтобы успокоиться, я проговаривала отрывки из лекций, которые преподавала в колледже. И потому не сразу заметила, как вышла из пещеры. Темные стены сменились темным же небом. Но воздух… воздух наполнился ароматами трав и цветов! Я едва не разревелась, поняв, что выбралась. Потушила лампу и осторожно осмотрелась.

Судя по всему, это была другая сторона горы. Я прошла ее насквозь и сейчас должна была обойти, чтобы вернуться к Райану. Сделать это было не так-то просто. Тропка была узкая и скользкая. Мне хотелось дойти в тишине. Неизвестно, как далеко ушли Лавреско и ее люди. Нужно было действовать максимально осторожно.

Я ненавидела голос, который всю дорогу из пещеры нашептывал, что кольцо важнее. И сейчас, забрав артефакт, испытала прилив облегчения. Отпала необходимость выбирать между избавлением от страшной силы и спасением Райана. Если того еще можно было спасти.

На середине пути я поняла, что Лавреско вовсе не собиралась уходить, а намеревалась вскрыть шкатулку прямо на месте. Они расположились прямо на моем пути, наспех побросали всю экипировку и сгрудились вокруг шкатулки. Но, что самое страшное, с ними был Райан. Он лежал на спине, сжимая окровавленное плечо. Дышал – я почувствовала, как от радости кружится голова. Но все же их было так много! Я притаилась за валуном и прислушалась.

Вместе с Вероникой было еще трое мужчин. Двоих я уже видела с ней раньше, а вот третий, стоявший спиной, лишь смутно казался знакомым. Где и когда я его видела, сказать точно не могла. Голос тоже не вызывал в памяти ассоциаций.

– Идиотка! – вдруг рявкнул он, размахнулся шкатулкой и ударил Лавреско по голове.

Женщина упала, не сделав даже попытки подняться.

– Должна была проверить! – Мужчина выругался.

– Я слышала, что там что-то есть!

– Слышала, – передразнил он Лавреско. – Ты должна была убедиться!

– Позвольте мне все исправить…

– Оставь. – Он поморщился.

Мужчина был одет в походную куртку с капюшоном, его лица я не видела, даже когда он смотрел поверх камня, за которым я пряталась. Но взгляд у него был тяжелый.

Он обошел своих людей по кругу, размышляя.

– Девчонка могла позвать на помощь.

– Она просто не успела! – выкрикнула Вероника.

– Заткнись! – рявкнул мужчина. – Ты должна была прикончить ее!

– Оттуда нет выхода, она замурована навечно, наставник!

Он выругался и возвел глаза к небу. Я даже на миг ему посочувствовала.

– Пещера открывается на закате, Лавреско! Она выйдет через сутки, а за нами, возможно, уже следят. Ты поплатишься за каждую ошибку, Вероника. Тебя слепит желание отомстить девчонке Кордеро. Я решу твою проблему.

Он наклонился, чтобы достать из рюкзака длинный нож. Лезвие сверкнуло в лунном свете. Клинок был острый, я видела это из своего укрытия. Вероника дернулась, когда мужчина подошел к ней. Я закрыла глаза, чтобы не видеть расправы, но криков не последовало.

Наставник протягивал Нике клинок.

– Избавься от него, – кивнул на Райана.

Он словно услышал приговор и слабо застонал, закашлялся. Я привстала, чтобы решить, как лучше себя обнаружить. Рука до боли сжимала кольцо.

– Что ты медлишь? – с усмешкой спросил мужчина. – Давай, Лавреско, иначе ты знаешь, что я сделаю с вами обоими. Выбирай. Две жизни взамен одной.

Я видела, как колеблется Вероника, и как-то почти отстраненно задумалась. Неужели она все же любила Райана? Пусть извращенно, используя его для игр «Дора Заката», но любила? Ревновала ко мне, мечтала избавиться от меня, но не от мужа?

Шаги женщины получались нетвердые. Я видела, как она судорожно сжимает кулак свободной руки. Как ногти впиваются в ладонь, а под ними выступают капельки крови.

– Давай, Вероника, – подначивал мужчина, – горло.

Она вздрогнула. Я не выдержала. Моих сил не хватило дальше смотреть, как Райана собираются убить. Я поднялась и твердым шагом направилась к людям. Мне даже удалось изобразить на лице стервозную улыбку.

– Доброй ночи, господа, – громко крикнула я, заставив всех присутствующих обернуться. – Какая чудесная ночь. Вы не подскажете, где здесь можно нанять экипаж?

Двое мужчин рванули было ко мне, но главный остановил их взмахом руки, ибо я показала ему кольцо.

– У нас, кажется, небольшое затруднение, – хмыкнула я. – Вы пытаетесь увести у меня парня. Сами понимаете, в двадцать восемь такие попытки женщина воспринимает как личное оскорбление. Негоже закрывать двери последнего вагона поезда.

– И что мне помешает выжечь тебе мозги, а потом забрать кольцо? – усмехнулся главный.

Я пожала плечами. Мы оба знали, что ему мешает. Мгновенно убить нельзя, а кольцо я надену за считаные секунды. И кто знает, какая сила мне откроется? Вполне возможно, что такого поворота менталисты просто не переживут.

– Как будем действовать, Кайла? – спросил мужчина.

Он все еще скрывал лицо под капюшоном, но голос все больше и больше казался мне знакомым.

– Для начала представьтесь, – ответила я. – А потом побеседуем.

– А ты точно этого хочешь?

– А вы? – Я намеренно подчеркнуто вежливо себя вела, улыбаясь, хоть внутри все было напряжено.

Он рассмеялся на удивление беззлобно. Ну да, чего же ему на меня злиться-то. Кровными врагами мы не были, и свел нас совершенно неожиданный предмет.

Медленно, не сразу справившись с застежкой, мужчина снял капюшон. На его лице появилась улыбка, а мне пришлось собрать всю волю, чтобы не выдать шока.

– Эдмонд Белами. – Я криво усмехнулась. – Смотрю, вы чудесным образом излечились от паралича.

– Да, – в тон мне ответил Белами, – изображать паралитика было самым сложным делом. Знала бы ты, чего мне это стоило.

– Уж явно цена была повыше, чем у жизней вашей семьи, так?

– Верно.

– Я не понимаю… – пробормотала я.

– Чего ты не понимаешь, Кайла?

– Как вы это провернули так, что Стелла ничего не поняла? Если вы охотились за Стеллой, почему не забрали ее, ведь вам она верила?

– У тебя немного неверная информация, дорогая. Может, сядем?

Я отрицательно покачала головой, подумав, что еще мне не хватало вести задушевные беседы с этим психом.

– На самом деле, все вышло случайно. Я не планировал убивать их, просто выбора не осталось.

– Вы не охотитесь за Стеллой? – В моем голосе промелькнуло удивление.

– Разумеется, нет, – отмахнулся Эдмонд. – Мы охотились за тобой и только за тобой. Стелла… ох, с ней все сложно. Все началось с моей жены, которая узнала о «Дора Заката». Я понял, что она меня подозревает, но о масштабе проблемы узнал, лишь когда Вероника принесла письмо. Она работала в управлении опеки и получила письмо от моей жены с просьбой приютить детей и защитить от меня. К счастью, благодаря Нике это письмо никто не увидел. Я забрал письмо и намеревался лишь поговорить с женой. Только поговорить, но она уже спрятала Стеллу и собралась со мной бороться. Кричала, угрожала, выкрикивала довольно… веские доказательства моей причастности к различным незаконным делам. Так что проще было ее убить. Интересы «Дора Заката» превыше семьи.

– И ребенка? – пораженно спросила я. – Маленького?

– Знала бы ты, Кайла, сколько запоминают маленькие дети. Окажись у стражи на службе менталист, мне пришлось бы нелегко.

– И вы не нашли Стеллу?

– Нашел бы, если б не стража. Она вызвала их, когда увидела Лавреско. Пришлось разыгрывать ментальный удар, тут проблем не возникло. А потом я сбежал из лекарского дома. Герберт так трогательно уговаривал тебя взять деточку, что я едва не разрыдался, веришь? Я ведь и сам когда-то согласился ее воспитывать, лишь чтобы изучить вашу кровь. Карл, конечно, не знал о моей силе. Иначе стер бы меня с лица земли. Пришлось разыгрывать безобидного букиниста годами. Даже выпить хорошего алкоголя толком не удавалось.

– Тогда зачем Лавреско гонялась за Стеллой? Если она ничего не видела и не слышала?!

Я следила за всеми присутствующими. Мужчины были готовы в любую минуту броситься в бой, Белами казался расслабленным. Вероника как-то поникла и уронила кинжал. Она теперь совсем не напоминала ту красотку, с которой я встретилась в небольшой даркфеллской квартирке.

– А это мы уже меняли план по ходу пьесы. – Эдмонд улыбнулся. – Нам нужен был артефакт Майла, и в один момент мы поняли, что достать его поможешь лишь ты. Скорее всего, Майл как-то зачаровал пещеру, чтобы она открывалась лишь в присутствии наследников. К средней сестре не подобраться, ее защищает муж. Младшая ненормальная, навечно заперта в психушке. Я мог бы ее оттуда выкрасть… но кольцо в руках у психопатки – это страшно. От Ким мы взяли другое, ее страсть писать записочки. Подумали, так будет проще тебя направлять. Сначала припугнули и сделали вид, будто «К» тебе помогает. Хотя все твои «победы» и были нашим планом. Потом сделать так, чтобы ты оказалась в доме Мэнфорда – мы уже знали, что он ищет тебя ради артефакта, а Вероника заблаговременно охмурила этого идиота Райана. Затем избавились от Мэнфорда. Это была самая сложная часть плана, но мы верно сделали ставку на ненависть Жизель. Он был виноват в ее болезни, так же как ваш отец был виновен в болезни вашей сестры.

– Что? – вскинулась я. – Папа был виновен в болезни Ким?

– Мы слишком заболтались, Кайла. Нам надо что-то решать. Мы ведь не можем вечно здесь торчать. Господин Хефнер, – Белами бросил взгляд на Райана, – теряет кровь с каждой минутой. А я теряю время. Думай, как поступишь. У тебя всего один шанс. Ошибешься – и твое тело найдут очень нескоро.

Мысли лихорадочно метались, я просчитывала десятки вариантов. Оставался один, мы оба понимали, какой именно. Просто надеть кольцо, а дальше наши судьбы в руках у древней магии.

Если бы был другой выход, я бы воспользовалась. Но иначе нас просто убьют. А так появится шанс, призрачный и ускользающий. Белами ждал, надеялся, что действие кольца пойдет в его пользу. Убьет меня или даст время среагировать.

Я сделала глубокий вдох и опустила кольцо на палец.

Голова взорвалась болью, мне казалось, она длилась вечность. Мелькнуло в сознании: не успела, не смогла. Не справилась с магией и теперь уже не смогу помочь ни Райану, ни себе.

И вдруг, так же неожиданно, как и появилась, боль пропала. Все расплывалось, я видела людей перед собой не очень четко, вокруг плавали какие-то светящиеся огни. Меня шатало, как пьяную, сердце билось на пределе. А люди не двигались, будто время замерло. Не осознавая, что делаю, я протянула руку к одному из мужчин.

Он достал револьвер и направил его на второго. Внутри меня бился ужас, я не хотела приказывать это сделать. Чувствовала, что именно моя воля управляет действиями мужчины, но не знала, как это остановить. И просто закрыла глаза, когда раздался выстрел. Затем второй.

Затошнило. Земля ушла из-под ног, все завертелось.

– Кайла! – услышала я голос, словно доносящийся издалека. – Кайла!

На лицо мне вылили целый стакан ледяной воды.

– Очнулась?

– Герберт? – Я узнала в человеке, склонившемся надо мной, мужа сестры. – Что…

Села. Осмотрела место, где мы с Белами разговаривали. Судя по всему, прошло минут десять, не больше. На поляне лежали два тела, мужчины. Неподалеку забилась в какую-то щель Лавреско, безумными глазами глядя на тела бывших соратников. Белами не было.

Райана неподалеку приводила в чувство Кортни. А еще вокруг было много стражи.

– Где Белами? – спросила я и закашлялась.

– Сбежал. Кайла, куда ты?

– За ним.

– Нет!

– Да!

Я с такой уверенностью взглянула Герберту в глаза, что он опешил.

– Я знаю, что делаю. Я знаю, как работает кольцо. Дай мне.

Нехотя мужчина протянул руку. А я рванула вперед, обогнав и стражу, и удивленную Кортни, которая что-то кричала мне вслед.

Вперед, срывая дыхание. Поскальзываясь на круглых камнях. К горизонту, где постепенно занимается рассвет, и ввысь, где светлеет вершина безымянной горы. Белами и остальные не смогли спуститься слишком низко, остановились, чтобы проверить шкатулку. Если все случилось быстро, то Белами не успел уйти далеко.

Я неслась вперед, забыв о том, что раньше не могла пробежать и сотни метров вдогонку за омнибусом.

Мелькнула впереди спина.

– Ты дал мне шанс! – крикнула я. – Отвечу тем же! Остановись и сдайся, Эдмонд! Ни к чему хорошему то, что ты делаешь, не приведет!

Мужчина, разумеется, не послушался. Он скрылся в темном проходе очередного лаза. Вся гора была испещрена этими тоннелями, и тот, что соединял два входа, был лишь одним из многих.

– Не надо! – снова крикнула я. – Эдмонд, не надо! Ради тех лет детства, что ты подарил Стелле, я не хочу делать то, к чему ты меня подталкиваешь!

Ответом была тишина.

– Белами! Здесь сеть тоннелей, настоящий лабиринт! Ты не выберешься!

Я закрыла глаза. Где-то вдалеке капала вода. От входа далеко я не отходила, справедливо опасаясь не вернуться.

– Белами… – Мой голос растворился в темноте пещеры.

Я вышла наружу, где уже занимался рассвет. Как быстро пролетела ночь, и сколько эта ночь изменила в моей жизни.

Земля под ногами содрогнулась, затряслись стены пещеры. Плиты внутри двигались, запутывая человека, вошедшего в лабиринт Майла Кордеро.

Я огибала скалу, возвращаясь к той пещере, откуда сумела выбраться. Неспешно, позволяя солнцу медленно подниматься над долиной. Я почти ничего не чувствовала, только адскую усталость. И понимание: все почти закончилось.

Рисунки на стене все так же ярко выделялись. Словно краска чуть светилась.

– Я не пущу сюда стражу. Но дам тебе шанс выйти.

Удар. Ментальный, и еще час назад от такой магии я бы погибла, но сейчас он воспринялся не более чем легкой щекоткой.

– Эти пещеры открываются лишь кому-то из рода Кордеро. Сдайся, Эдмонд. Ты вырастил мою дочь отличным человеком, я не хочу для тебя такой смерти.

Еще удар. Я поморщилась. От нехватки сна и еды начинало тошнить.

– «Дора Заката» не заканчивается на мне, – произнес вдруг Белами из глубины пещеры. – Не думай, что вы с сестрами отныне будете жить в покое. Мы умеем мстить.

– С этим я разберусь. Прощай, Белами.

Первые лучи рассветного солнца коснулись входа, я развернулась, чтобы уйти, и тут меня сшибло с ног мощным ударом. В глазах потемнело, затошнило сильнее. Я вырывалась изо всех сил, царапалась и кусалась, как дикая кошка, но мужчина был сильнее. Лишь чудо спасло меня от смерти.

И это чудо – кольцо.

Выкатившееся из моей руки, оно мгновенно привлекло внимание Эдмонда. Он выпустил мои запястья, чтобы потянуться к артефакту. Поняв, что это мой шанс, я собрала все силы и оттолкнула его ногой в глубь пещеры.

Дверь медленно закрывалась, и в пока еще широком проходе я увидела, как Белами надевает кольцо.

– Не надо! – крикнула я. – Эдмонд, нет!

Но дверь закрылась, а потом раздался крик. От него стыла в жилах кровь, стая ранних птиц неподалеку испуганно вспорхнула в небо. Крик пронесся по долине, запутался среди горных вершин и скатился вниз, навсегда растворившись в утреннем тумане.

– Кайла!

Кортни подбежала, обхватив меня за плечи. Я устало прислонилась к сестре.

– Что с ним?

– Остался там. С кольцом.

– Навсегда?

Она не могла оторвать взгляд от двери.

– Да, – кивнула я. – Я пыталась предупредить. Майл не хотел, чтобы кольцо вынесли за пределы пещеры. Что с Райаном?

– Потерял много крови, но будет жить. Лекарей вызвали, стража работает. Лавреско немного тронулась умом. Что тут происходило?

– Я надела кольцо. Ты же видела, Герберт его снял.

– Герберт? – нахмурилась сестра. – Когда мы пришли, Белами уже сваливал, Лавреско забилась в угол, а двое менталистов были мертвы. Кольцо валялось рядом, Герберт его только поднял.

– Что?

Пора привыкнуть. Едва я решаю загадку, появляется вторая.

– Кольцо действительно управляет сознанием. Но не только чужим. Оно и обладателя заставляет делать жуткие вещи. Вряд ли Майл планировал делать его таким.

– В шкатулке было вот это. – Кортни порылась в кармане плаща и достала небольшую капсулу с нетронутой восковой печатью.

Тиснение на воске вырисовывало уже знакомые вензеля. Я без сомнений сорвала пломбу, достав чуть потемневший со временем пергамент. И вчиталась.

– «Дорогой мой Кордеро. Если мне не изменил дар, это именно ты. Одержим ты историей рода или созданным мною кольцом, неважно. Важно лишь то, что, если ты читаешь эти слова, значит, непоправимого не произошло.

Меня всегда вела дорога исследовательского интереса. Я любил изучать магию, создавать на ее основе самые разные вещи. Но больше всего я любил совершенное создание магии – человека. Я изучал годами наши эмоции, мысли, желания. Экспериментировал. Возможно, убивал, если в твоей голове возник такой вопрос. И, наконец, я создал его.

Расчеты сходились, кольцо должно было дать безграничную власть своему обладателю.

Нужна ли мне была власть? Нет, в том смысле, который все подразумевают. Мне нужна была власть над природой, над силами, в ней заключенными. И я полагал, будто это кольцо и есть олицетворение подобной власти.

Как ты уже понял, я ошибался.

Я намеренно прячу в этой шкатулке письмо, зная, что ты найдешь ее прежде всего. Это не послание и не заповедь, а предупреждение!

Эта часть магии не поддается контролю, и нет мага, способного обуздать ее. Соглашаясь использовать кольцо, будь готов, что отныне твоя воля – ничто.

Я ужаснулся тому, что случилось. Тому, как встал народ, ведомый лишь неведомой мне силой. Я видел, что с ними происходит, и с великим трудом заставил себя снять кольцо, а потом уехал сюда.

Это будет мое последнее изобретение, хоть и не сомневаюсь, даже находясь на пороге смерти, я буду искать что-то новое.

Я слаб. И уничтожить труд своей жизни я не могу, ибо кольцо – приближение к богам. Я не хочу и думать, что может произойти, попади оно не в те руки.

Эти лабиринты я создал сам. Пещера впустит и выпустит кольцо лишь с тобой, потомок. Иной останется здесь навечно. Но подумай, умоляю, подумай хорошенько, хочешь ли ты взять с собой эту ношу. Я – нет. И именно сегодня я со всем закончу. На рассвете закроются двери. Первый Кордеро навсегда останется в этих пещерах.

Кольцо управляет сознанием других людей, но это не приносит экстаза.

Потому что оно так же управляет и тобой.

В надежде на то, что ни одна нога Кордеро не ступит на эту землю, почти погибший, Майл Кордеро».

Кортни присвистнула, помогая мне спуститься.

– Значит, Белами остался там насовсем. Жутко.

– Да, – согласилась я. – Он надел кольцо. Если еще жив, то страдает.

– Что ты чувствовала, когда надела его? Какую силу?

Кортни слушала, затаив дыхание, а я поражалась сама себе.

– Я видела разные образы. Видела Майла перед шкатулкой. Видела сеть лабиринтов в скале. Видела… видела наш род. Ким…

– Ты уверена, что не хочешь уничтожить кольцо? Мы можем снова открыть на закате эти двери. Вытащить тело и забрать артефакт.

– Его невозможно уничтожить, Кортни, – покачала я головой. – Он должен остаться там.

Сестра не стала дальше спрашивать, пожав плечами. Мы вернулись к месту, где стража разбила лагерь, и я сразу же поспешила к Райану. Он лежал под пологом, обнаженный по пояс. Но в сознании.

– Привет, – улыбнулась я.

– Кайли. Ты жива.

– И даже здорова. Чего не скажешь о тебе. Скоро прибудет лекарь. Очень больно?

– Терпимо, – улыбнулся он. – Я рад, что в кои-то веки в меня стреляла не ты. Для разнообразия.

– Нахал! – фыркнула я. – Мне было за тебя страшно.

– Знаю. Мне за тебя тоже. Никогда больше так не делай! Слышишь? Не смей даже!

– Есть! Мне надо тебе кое-что сказать.

Мы долго смотрели друг другу в глаза, в них был виден ответ, но никто не решался первым. И только когда громкий голос лекаря произнес: «Где раненый?», мы поняли, что момент упущен. На лице Райана промелькнуло разочарование, я тоже отсела нехотя. Наблюдая, как лекарь осматривает мужчину, я прилегла на заботливо расстеленное кем-то покрывало.

И сама для себя неожиданно уснула.

До ближайшего города было три часа пути, которые я провела в полусне. Герберт силой посадил меня в экипаж, и там я продремала у него на плече всю дорогу. Что характерно, даже ревнивая Кортни ничего не сказала, и вообще сестра смотрела на меня с доселе неведомым сочувствием.

– Где вы оставили Стеллу? – спросила я.

– Она с Делл, в городе, в гостинице.

– Вы с ума сошли?!

– Тише, – улыбнулась Кортни. – Во-первых, они под охраной, а во‑вторых, Лавреско и «Дора Заката» не охотились за Стеллой. Когда мы это поняли, сразу рванули за вами. Белами умудрился всех переиграть.

– Театр по нему плачет, – пробурчала я.

При воспоминании о приемном отце Стеллы делалось не очень хорошо.

Райана увезли в лекарский дом. Зашивать и обрабатывать рану. Я порывалась ехать с ним, но сестра отговорила.

– Упав от недосыпа в обморок, выздороветь ему ты не поможешь, – сказала она, и мне ничего не оставалось делать, как согласиться. – К тому же скоро привезут Стеллу. Я поселю вас в одних апартаментах.

Принесли ужин, в небольшом ресторанчике на первом этаже гостиницы никого, кроме нас, не было. И это заставляло чувствовать себя неуютно. Впрочем, все, кто мне угрожал, мертвы. Так почему я все еще дерганая?

– Как вы нас нашли?

– Так же как и вы нашли гору, – ответил Герберт. – Я скопировал записи Майла и все прочитал. Ничего сложного там не было.

– Ну вот, – надулась я. – Хоть раз думала побыть самой умной. И что теперь? Белами сказал, «Дора Заката» не заканчивается на нем.

– Безусловно. Будем работать. Коллеги Хефнера давно следили за Лавреско, кое-какие материалы у них есть. Но вам, конечно, придется пожить какое-то время под охраной. Думаю, мне удастся добыть пару менталистов вам в помощь. Разберемся с орденом – и будете свободны.

– Ага, – растерянно протянула я, уже погруженная в свои мысли.

Что будет дальше? Я оказалась перед мучительным выбором. Такая желанная свобода теперь усложняла жизнь в разы.

– А вот и они! – улыбнулась Кортни, когда двери открылись, впуская Делл и Стеллу.

– Привет! – Я крепко обняла девочку, и она наотрез отказалась от меня отходить. – Голодная?

– Она хорошо поужинала, но настояла ехать сразу к вам.

– Спасибо. Мы переночуем вместе, а утром будем думать, как быть дальше. Я не хочу уезжать, пока Райан не сможет ехать самостоятельно.

Сказала, и пришлось ответить на немой вопрос Стеллы:

– С ним все нормально, просто немного поранился. Скоро вернется. Идем-ка спать, дорогая моя, иначе, если ты отключишься прямо здесь, до комнаты я тебя не дотащу. Увидимся завтра, – попрощалась с сестрой.

– Пока, Стелла!

От меня не укрылось, как Кортни смотрела на девочку. И как на нее же смотрел Герберт. Похоже, в семье скоро будет пополнение, причем вряд ли одно.

В комнате Стелла села в большое кресло, чтобы я ее причесала и заплела перед сном. Косички у меня получались все лучше и лучше. Вообще, изменений произошло очень много. Неуловимых, небольших, но каждое свидетельствовало о том, что давно похороненный материнский инстинкт может ожить. Я следила, чтобы Стелла не упала, держала в голове цепочку действий «умыть-заплести-уложить» и многое другое. Наверное, все эти вещи делают тысячи женщин каждый день, но я начала учиться совсем недавно.

– Скоро мы вернемся домой, – сказала я, когда дочь легла в постель, – и там будет разбирательство. Я, к сожалению, все еще под подозрением в похищении. Тебя будут спрашивать, хочешь ли ты жить со мной. Я хочу, чтобы у тебя был выбор. Если не хочешь, я не обижусь.

– Хочу, – тяжело вздохнула Стелла. – А ты?

Я не сразу поняла, что именно произошло, лишь запоздалой реакцией пришла радость. Говорит! Значит, выздоравливает?

– Очень хочу. Больше всего на свете. И папа хочет. Мы постараемся снова все наладить. Отправим тебя в школу, запишем учиться рисованию или танцам. А когда все выздоровеют, поедем на море. И будем там купаться и гулять по пляжу.

Она сонно улыбалась, слушая мои планы на будущее. Даже не верилось, что можно не скрываться, планировать поездки и вообще не думать о грядущем с нервным ожиданием неприятностей. Они-то, конечно, будут. Но хотелось верить, что не такие серьезные.

– Спокойной ночи, – шепнула я.

– Спокойной, – согласилась Стелла.

Голос у нее был хороший, чистый и звонкий. Может, на пение отдать? Певиц в роду у нас еще не было.

В комнате по соседству была еще одна кровать. Мне хотелось остаться со Стеллой, но не стала. Во-первых, надо было выспаться, а примоститься рядом с ребенком на узкой кровати – не лучший вариант. А во‑вторых, пора приучать Стеллу к тому, что у нее будет отдельная комната. Ей почти двенадцать, и совсем скоро ее уже можно будет брать на вечерние приемы.

Сон, несмотря на усталость, никак не шел. Я прокручивала в голове все события последних дней, искала нестыковки, обдумывала варианты. И чем больше думала, тем больше появлялось вопросов.

И почти все они – к Майлу Кордеро. Кем был этот маг? Гением, несомненно, но откуда у него были такие силы? Он возник словно из ниоткуда, благодаря таланту основал наш род. Где дали начало его силы?

И главное – куда они делись потом. Был ли – или, может, будет – в нашем роду маг подобной силы?

Мысли невольно возвращались к Стелле. Я своими глазами видела письмо отца. Что, если он верил, будто Стелла – ключ к разгадке силы Майла? Что, если эта девочка собрала в себе всю магию, что была у нашего дальнего предка?

Но эта мысль казалась глупой. Я не чувствовала в Стелле магии.

И потом, как вспышка света в абсолютно темной комнате, меня озарила догадка.

Ким! Вот о ком писал отец! Белами сказал, папа был виновен в болезни Ким, а Мэнфорд – в болезни Жизель. Какое поразительное совпадение – у двоих приятелей из знатных родов больные дочери. И оба ищут артефакт Майла. Если Ким стала жертвой каких-то экспериментов, как и мама… я усилием воли загнала эту мысль как можно дальше.

Папа не был хорошим родителем. Может, был даже тираном. Но сделать такое?

Богиня, не дай нам превратиться в таких родителей. С этой мыслью я уснула.

Стеллу в лекарский дом не пустили, она осталась с Кортни, так что к Райану на следующее утро я пошла одна. Лекарский дом напоминал тот, в котором мы были, когда навещали якобы парализованного Белами. Неуловимо напоминал, но это сходство мне не понравилось.

Похоже, слух о том, что в горах случилось что-то жуткое, облетел маленький городок мгновенно. Я не знала даже его названия, а вот все вокруг знали меня. Пока я шла к палате Райана, чувствовала на себе десятки любопытных взглядов. Нервы были на пределе, то и дело хотелось выкинуть какую-нибудь глупость вроде реверанса на глазах у всех или громкого вопля: «Да что вы все уставились?!»

Сдержалась.

Райан был здоров настолько, насколько может быть здоров человек, у которого из плеча вынули пулю от револьвера. Он сидел на койке, что-то читал и, подняв глаза на меня, расплылся в улыбке.

– Я уж думал, ты решила меня бросить.

– Размечтался, – фыркнула я. – Утром пришлось давать показания начальнику стражи. Сразу оттуда пришла.

– И что ты сказала?

Я пожала плечами.

– Правду. Всю… за исключением смерти Мэнфорда и кое-каких нюансов. Их мало интересовали мои приключения.

– Как Стелла? – задал Райан следующий вопрос.

– Хорошо, она начала немного говорить. Делл будет с ней заниматься. Хочу нанять Делл на постоянную работу, она мне нравится.

– Хорошо. Я не против. А ты как? Отдохнула?

– Мне надо еще пару декад, чтобы нормально выспаться, – хмыкнула я. – Нормально. Жить буду. Больно?

– Нет, заживает как на собаке. И, к слову, здешние методы лечения приятнее, чем твое шитье по-живому.

Я сделала вид, что обиделась, но не смогла спрятать улыбку.

– Все потому что вы наняли лекаря-идиота. К слову, тоже, скорее всего, проделки Белами. Думаю, он пытался тебя убить, подкупив лекаря.

– Или нож был отравлен.

Я отвела глаза. За ранение Райана было стыдно. И страшно – я ведь могла его убить.

– А что с Вероникой?

Я напряглась, услышав вопрос. Веронику я запомнила такой, какой она привела ко мне Стеллу. Красивой, статной, умной. И страх, что Райан не избавится от чувств к бывшей жене, овладел мной полностью.

– Она немного… как бы тебе сказать… в общем, я не помню, что случилось, когда надела кольцо. Эта штука не просто управляет чужим сознанием, она… словно имеет свое собственное. Я не хотела убивать тех двоих, но не могла ничего поделать. Что случилось с Лавреско, я не знаю. Но она в лечебнице, в отделении ментальной магии. Они пытаются выяснить, как вернуть ее в адекватное состояние.

Райан протянул руку, и я осторожно вложила свою. Мужчина с неожиданной для раненого силой притянул меня к себе, я тихо вскрикнула, падая.

– С ума сошел! Тебе нельзя так напрягаться!

На его лице появилась довольная усмешка.

– Поругайся еще. Мне нравится, когда ты обиженно фырчишь. Знаешь, в детстве у меня была лиса. Светлая такая, с рыжеватым оттенком. Совсем ручная, но своенравная. Когда я ее наказывал, она обиженно фырчала и сидела, насупившись, в папином кресле.

Он коснулся губами моей щеки.

– Хочешь, я тебя тоже накажу?

– А я забьюсь в папино кресло и пофырчу? Нет уж, Хефнер, оставь свои фантазии при себе.

– Кайли. – Райан отстранил меня, чтобы серьезно посмотреть в глаза. – Ты же не думаешь сбежать? Ты останешься… вы останетесь со мной?

– Да. Конечно, останемся, если ты захочешь. Ты нравишься Стелле. Только я хочу, чтобы ты четко понимал, на что идешь. Что я больше не смогу иметь детей, что вокруг моей семьи вечно бродят какие-то психи. Что за годы притворства я уже привыкла к образу, который создала, и не уверена, что смогу от него избавиться.

– Ну, у нас у каждого на счету длинный список глупостей. По-моему, после всего, что мы пережили, я просто обязан тебя не отпускать.

Он заключил меня в объятия, и сколько мы так просидели, не знаю.

– А контракт подпишешь? – спросил Райан.

– Не-а, – улыбнулась я. – Ни за что.

– Упрямая. И колючая. Ежик.

– То лиса, то ежик. Хефнер, может, тебе жениться на директоре зоопарка?

– А может, тебе перестать меня подкалывать? Кайли, я сейчас серьезно. Мне не нужен контракт, чтобы забрать Стеллу. Контракт мне нужен, чтобы не дать тебе сбежать. Вернее, дать мне время, если ты вдруг захочешь сбежать. Убедить тебя, что я – мужчина твоей мечты. Кайли, я тебя люблю. Зачем мне обижать тебя?

– Я тоже люблю тебя. Но придется как-то это пережить. Я не подпишу, прости. Я слишком часто обжигалась и, наверное, дую на воду. Но нет.

– Тогда придется радовать меня иначе.

– Что? – Я даже подумала, будто ослышалась. – Хефнер, ты ранен! Ты в больнице!

– И что? Ты ведь не станешь рисковать моим здоровьем…

Он хмыкнул, расстегивая мое платье. Горячим дыханием обожгло ухо:

– И будешь сверху.

– Ты нахал.

– Угу. Совершенный. А совершенство, моя дорогая, прекрасно в любом своем проявлении.

И с ним мне жить до самой старости?

Усталость была настолько сильной, что я не заметила, как добралась до гостиницы. Райан, уставший за день, спал, и, как бы мне ни хотелось остаться с ним, нужно было возвращаться. Кортни и Герберт, к слову, занимали целые апартаменты, а мы со Стеллой – всего лишь номер. Пусть люкс, но все же без гостиной и столовой.

Проснувшись посреди ночи, я увидела на столике легкий ужин, пришедшийся как нельзя кстати. Головная боль прошла, и я наконец-то расслабилась. Перекусила, переоделась в домашнее легкое платье, налила себе вина и пододвинула кресло к окну, чтобы вдохнуть ночной ароматный воздух.

Сидела у окна с бокалом вина, смотрела на пустующую площадь. Перебирала в памяти события последних дней и поражалась, как мне удалось все это пережить.

Теперь будет проще.

Райан выкарабкается. Захочет ли остаться со мной, когда вернется из лечебницы? Хотелось бы верить, потому что я теперь без него не смогу даже дышать. Моменты, когда я думала, что он мертв, навсегда запомнятся как самые жуткие в жизни. Притворяться, что я злюсь, больше не имело смысла. Может, это и слабость, простить его за все произошедшее.

А может, сила, ибо более уверенно я себя никогда не чувствовала.

Стелла останется жить со мной. Может, я и не стану для нее идеальной матерью, но точно буду стараться. В отличие от Белами, который в семье видел лишь прикрытие и в удобный момент хладнокровно ото всех избавился, я долгое время полагала, что вообще не смогу иметь семью. И теперь готова была дорожить этой возможностью.

Белами не выберется из ловушки Майла. А «Дора Заката»… с ними разберется стража. Менталисты не всемогущи и, если мы будем начеку, не смогут больше нам навредить.

Все кончилось. За Стеллой нет охоты, мы с Райаном снова вместе. Я переживу. Последствия использования кольца, ночные кошмары, страхи – все переживу, оставлю только самое лучшее.

Мы все вместе переедем в Даркфелл, в небольшую квартиру с отдельным входом. Где зимой будет засыпать снегом крыльцо, а летом у самого окна будут шелестеть ветки раскидистого дерева.

За мечтами я почувствовала себя лучше. С лица не сходила улыбка, но, может, тому виной стало вино.

Поэтому до меня не сразу дошел смысл песенки, раздающейся из коридора:

Медленно я подошла к двери. Голос тщательно выводил мелодию, чистую и по-своему красивую:

Я резко распахнула дверь в коридор. Он был пуст, но по этой пустоте прокатился звонкий женский смех. И песня донеслась уже из другого конца коридора:

Я выскочила к лестнице, а голос удалялся. Мне казалось, что вот-вот я его настигну, но все не выходило. Голос одновременно напоминал и голоса сестер, и голосок дочери, и тысячи самых разных голосов.

Приоткрылась входная дверь, ветром в холл занесло пару листочков. Я двигалась словно во сне. Не задумываясь о том, что одета лишь в ночную рубашку. Не задумываясь о том, что было в этой ситуации что-то жуткое и неправильное.

Я резко распахнула дверь, оказавшись на улице. И сразу увидела то, что хотел показать голос. Напротив, на вершине какой-то молельни Богини, стояла хрупкая фигурка в светлой сорочке. На самом краю, а внизу – на мгновение я даже увидела эту картину ее глазами – раскинулся город.

В девушке, хоть она и стояла высоко, я узнала Лавреско. Не знаю как, просто поняла, что там наверху Вероника. Но почему-то не двинулась с места. Да и что я могла сделать?

Сколько мы так стояли, не знаю, но босые ноги начали мерзнуть на ветру. Оцепенение овладело мной полностью. Мне казалось, во всем городе нет ни единой живой души, кроме нас с женщиной.

У меня вырвался вскрик, когда светлая фигурка сорвалась и устремилась вниз, я пыталась закрыть глаза или отвернуться, но не смогла. Не было ни крика, ничего. Вероника бросилась вниз, просто шагнув, как шагает впервые маленький ребенок.

Только для нее этот шаг стал последним.

Последний куплет прозвучал прямо у самого уха:

Я резко обернулась. Никого не было. Над крышами домов, в полусне-полуяви пронеслось:

В доме стояла тишина, когда мы с Райаном вошли. Даже почудилось, что нас никто не ждал. Хоть я и знала, что вся семья собралась в гостиной. Нарочито медленно я вешала в шкаф пальто, любуясь кольцом на указательном пальце правой руки. Большое, с ярким рубином и бриллиантовой окантовкой. Стоило целое состояние, но ценно было именно как свадебный подарок, который я наотрез отказалась снимать. У Райана кольцо было проще, из белого золота с гравировкой символа рода.

Мы вошли в гостиную, где все уже ждали начала вечера. Как же много народа собралось!

Кортни и Герберт, Стелла в шикарном кремового цвета платье, Делл, смущающаяся от того, что ее позвали на семейный вечер, Нина – наша экономка, и друг Райана, имя которого я еще не знала.

– Поздравляем, – улыбнулась Кортни.

Спокойная и красивая, она очень подходила на роль главы рода. Правда, тут же сбросила маску официоза и подскочила.

– Покажи кольцо! Какое красивое!

– Не знал, что ты любишь крупные камни, – усмехнулся Герберт.

Кортни с опаской покосилась на мужа.

В последнее время отношения Райана и Герберта из холодно-неприязненных переросли в соперничество. Причем касалось оно исключительно нас с Кортни. Если Райан делал мне подарок, Герберт тащил что-то более необычное. Если мы выбирались в домик у озера, Герберт тащил Кортни в Даркфелл, на курорт – отдохнуть от дел. И так далее. Сначала мы знатно развлекались, наблюдая за этими большими детьми, но в конце концов Кортни это надоело, и у нас состоялся серьезный разговор.

Стелла уже ходила в новую школу и чувствовала себя там, кажется, прекрасно. Завела друзей, постепенно восстановила почти всю речь и обнаружила способности к рисованию. Но все равно мы хотели переехать из Хейзенвилля. Слишком свежи были воспоминания о владельце книжного магазинчика Эдмонде Белами, который оказался не таким уж и книголюбом. Райан присмотрел квартиру в Даркфелле. Он тоже не хотел оставаться у себя в поместье, где все напоминало о Жизель, так что в этом мы сошлись.

«Дора Заката» продолжали искать, и даже была пара арестов. Я почти не следила за новостями, мы были достаточно окружены охраной, чтобы расслабиться и отдохнуть.

Свадьбы как таковой не было, нас зарегистрировали и выдали мне новые документы. А вечером мы собрались в Кордеро-холле, чтобы это дело отметить. К слову, так как условий завещания отца я не выполнила, не родив ребенка и изменив внешность, мне удалось сменить фамилию, чего не сделала Кортни.

Кайла Хефнер – звучало лучше, чем Кайла Кордеро. Или просто по-новому, обещая новую жизнь.

– Поздравляем, – улыбнулась Кортни. – Будьте счастливы.

– Спасибо, дорогая, – ответила я.

От выпитого на голодный желудок игристого закружилась голова. А раньше у нас с Кортни были очень прохладные отношения. Как все меняется…

– Мне не хочется вас отпускать, – призналась Кортни, когда принесли горячее. – Слишком много неприятных событий вокруг наших семей происходит. Вы уверены, что хотите жить в Даркфелле?

Райан кивнул, Стелла подтвердила. Они удивительно гармонично смотрелись и сразу же стали ближе друг к другу, чем ко мне. Впрочем, обижаться на это было бы неправильно. Всякий, видевший их вдвоем, мог подтвердить: отец и дочь.

– Тогда нам надо поговорить, – кивнула мне сестра.

От десерта мы отказались и спустились в сад. Надвигались холода, и уже нельзя было выйти на улицу без верхней одежды. Я куталась в пальто и с удовольствием вдыхала холодный ночной воздух. Красиво все же у нас было. Величественный мрачный дом, густой сад, с виду хаотичный, на деле же удивительно увлекательный. Кортни преобразила этот дом, превратив из мрачного особняка в богатое поместье.

– Я просто хотела сказать, что волнуюсь. И… мне тяжело вас отпускать, тем более с ребенком.

– Знаю. У самой душа не на месте. Знаешь, о чем я думаю постоянно? Каждую минуту?

Я рассказала Кортни о служанке в доме Хефнеров, которая поведала, как погибла мама.

– Жизель убила Мэнфорда, но она не была агрессивной. Она ненавидела его настолько, что он запер ее сходить с ума на чердаке. Мэнфорд искал кольцо, как и папа. Ким больна… понимаешь? Что, если в том письме папа говорил о Ким? Что, если она заболела из-за него, мы ведь так и не узнали, из-за чего она его ненавидела. Может, поэтому она убила отца?

Кортни повернулась к заходящему солнцу и прикрыла глаза.

– Возможно. Мы, наверное, никогда не узнаем.

– Меня мучают вопросы. Белами… да, ладно, он охотился за мной. Но знаешь, в самом начале было еще кое-что. Я шла с какой-то вечеринки и остановилась, чтобы пропустить похороны. Процессия все не кончалась, они шли и шли, а я вдруг оказалась в самом ее центре. И я вдруг поняла, что это иллюзия, призраки. Я перепугалась, забежала в библиотеку, и там была книга за авторством Майла. Я не успела ее пролистать, мы столкнулись с Райаном. А потом было не до книги. Это не Белами, я уверена.

– Но кто? – нахмурилась Кортни.

– Не знаю. И вообще, во всей этой истории есть нестыковки. Зачем такой сложный план? Можно было просто сдать мое нахождение Райану, а он там придумал бы, как меня забрать. Что случилось в горах, когда я надела кольцо? Почему покончила с собой Лавреско? Кортни, Вероника не производила впечатление неадекватной женщины. Да, она боялась Белами, да, возможно, любила Райана, но в остальном она была холодной и расчетливой сукой. Такое чувство, что ей просто перемешали все мозги, а потом заставили спрыгнуть с крыши. Кому это было нужно?

– «Дора Заката»? – предположила сестра. – Думаешь, война с ними еще не окончена?

– Думаю, что над Белами есть кто-то еще. И у него свои цели. Нужно следить, чтобы пещеру с кольцом никто и никогда не открыл.

– Нет никого, кроме меня, тебя, Ким и Стеллы, в ком течет кровь рода. Мы не допустим.

– Хорошо.

Я стала замерзать и подумала, что пора возвращаться в дом.

– А еще нам нужна эта книга, – крикнула Кортни вдогонку. – Мне кажется, я провожу вас в Даркфелл. И прогуляюсь до библиотеки.

Я не могла сказать, что хочу снова вспоминать об изобретениях Майла. Но согласилась, что это необходимо. Иногда выяснить все становится проще, чем спрятать голову в песок.

– Ты что, сняла библиотеку? – Я поражалась отсутствию людей.

– Нет, только зал, – невозмутимо ответила Кортни.

Да сколько ж у нашей семьи денег? Я, честно признаться, никогда не интересовалась. Хватает на хорошую жизнь – отлично, а инвестиции, владения, золото и так далее – это прерогатива мужчин. И, кажется, зря я не лезла во все это.

– Здесь, – кивнула я на полку.

Все напоминало о первой встрече с Райаном и даже вызывало улыбку. Он частенько припоминал, как после этой встречи попал к страже и долго объяснял, что является детективом из соседнего города.

Я сняла с полки первый ряд книг и увидела нужную. Удивилась, ибо думала, что ее давно здесь нет. Но буквы «М. Кордеро» поблескивали в освещении зала.

– Не нравится мне это, – пробормотала Кортни. – Ты была права. Если бы это Белами подводил тебя к личности Майла, книги бы здесь не было. Они не такие дураки, чтобы оставлять улики.

Я кивнула и раскрыла книгу, но сразу же захлопнула, ибо в нескольких проходах от нас посыпались книги.

– Ты сказала, мы одни, – в моем голосе мелькнуло подозрение.

– Да, – кивнула Кортни. – Должны быть.

Рука нащупала в кармане платья револьвер. В последнее время я не выходила без него из дома. Оформила при помощи Райана разрешение и всюду с собой таскала уже на законных основаниях.

Но в зале было темно и пусто. Не раздавалось шагов. Не было слышно дыхания. Невольно я вспомнила песенку, что слышала перед убийством Лавреско. И вот-вот ждала, что из-за старых деревянных стеллажей донесется опостылевшее «тук-тук, за окном…».

Дыхание успокоилось, сердце умерило ритм. Ну, упали книги, и что? Зданию, наверное, лет двести, и столько же оно не видело ремонта. Здесь постоянно что-то падает, ломается, гуляют сквозняки. И, может, мыши.

– Идем на диван, – позвала я сестру и развернулась.

Она не двинулась с места. Проследив за взглядом Кортни, я вздрогнула, увидев темную фигуру в дальнем конце прохода между стеллажами. Мигнул свет, и фигура исчезла.

– И что это значит? – спросила Кортни.

– Мне не нравится, – отозвалась я. – Очень. Пойдем отсюда. Если «Дора Заката» жаждут отомстить, лучше не оставаться одним.

Мы поспешили прочь, и на ходу я, не в силах сдержать любопытства, заглянула в книгу.

Остановилась, словно налетела на невидимую стену. Все страницы были пусты, лишь на первой изящным и знакомым каллиграфическим почерком было выведено:

«Плохие девочки совершают плохие поступки. Я знаю о каждом. Придет время платить по счетам. «К».

Шесть лет назад, Кордеро-холл

Ревность можно было спутать с ощущением от острого блюда, съеденного в нетерпеливом голоде на пустой желудок. Неприятное ощущение. Особенно если новое. Ревность отравляла любое удовольствие, будь то успех в суде или глоток хорошего виски. И, может, оно было бы не так противно, если бы к этой ревности не добавлялся тот факт, что ревнует он совсем неправильную девушку.

Каштановые кудри разметались по подушке, на миловидном лице застыло выражение крайней тоски. Она, кажется, готовилась к экзамену по истории, и это занятие доставляло максимум страданий. Мужчина мог бы ей помочь, но что-то останавливало его от этого необдуманного шага. Поэтому он просто сидел в гостиной, потягивая почти остывший кофе.

Пока девушка не видела, его взгляд скользил по хорошенькой фигурке и миловидному лицу. И надо было думать о деле и предстоящем суде, но все как-то не получалось. Идея скоротать ожидание в гостиной оказалась не такой уж хорошей.

– Ты не знаешь годы правления Филиппа Демайро? – вдруг спросила она.

– С семнадцатого по сорок первый, – лениво ответил он.

– Спасибо, а…

– Кортни, прекрати доставать его вопросами! – словно раскат грома, по гостиной прокатился голос Карла. – Научись справляться с заданиями сама, если не хочешь остаться без образования.

– Да, папа, – украдкой она закатила глаза, и губы Герберта тронула едва уловимая усмешка.

Его всегда поражало, как Кортни умудрилась вырастить в себе такой характер.

В семье их было трое. Старшая – заносчивая и надменная Кайла. Открыто выражала свой протест против отца, впрочем, лишь создавая нужное впечатление. Кайла казалась всем бунтаркой, но в принципиальных вопросах была тише воды, и Карла, как ни странно, это вполне устраивало.

Младшая – Ким – любимица семьи, даже в детстве не отваживалась капризничать. Иногда Герберту казалось, что любимая фраза Кимберли – покорное и почтительное «да, папа». Но вряд ли она страдала. Для некоторых гиперопека только упрощает жизнь. Ким была счастливее прочих в этом доме.

Кортни же… она была другой. Протест ощущался внутри нее, шел со всей искренностью, при этом спокойно и уверенно. Она словно… словно знала, что не зависит ни от кого и ни от чего. Ни от денег, ни от деспотичного отца. Выполняла все, что от нее требовали, с холодным достоинством. Училась, бывала на светских приемах, посещала занятия по танцам и музыке. Дружила с правильными людьми, улыбалась отточенной улыбкой. И при этом мало кому нравилась. Независимость в Хейзенвилле не любили. Пусть даже такую, внутреннюю и скрытую за маской покорности.

Может быть, поэтому Герберту особенно хотелось эту независимость сломать.

Он был неглупым мужчиной. И понимал, откуда происходит его влечение к ней. Помимо красоты и природной силы Кордеро, Кортни была ценна как самый драгоценный камешек в коллекции Карла. Герберт находился в тени друга с самого детства. И сделать Кортни зависимой не от всемогущего Карла Кордеро, а от него, Герберта Уолдера, было очень привлекательной идеей.

И хоть часть него этой мысли всячески противилась, голос ее был слаб.

– Ты выбрала факультет? – спросил он.

Конечно, Герберт знал, что факультет выбрала не Кортни. Это знал каждый обитатель Кордеро-холла, и ни у кого даже мысли не возникало, что может быть иначе.

– Магическое право, – пожала плечами Кортни, не выпуская из рук учебник, – ты же знаешь.

– Тебе действительно это интересно? – Он не удержался от того, чтобы поддразнить ее.

Она закрыла учебник и легко поднялась. Глубокие карие глаза смотрели с легкой насмешкой. Герберт не отводил взгляд преступно долго.

– Нет. – Ее губы чуть тронула улыбка. – Не интересно. Извини, меня ждет Ким. Удачного суда!

Мужчина одним глотком допил содержимое чашки и проводил Кортни взглядом. Она определенно чувствовала его настроение и… тоже решила поиграть?

Игры Герберт любил. Даже те, что могли закончиться смертью.

Отец, когда злился, становился будто бы подтянутее. В глазах загорался нехороший такой огонек, а голос словно опускался на пару тонов ниже. И еще у него были две любимые фразы. «Не позорь семью» и «это мое последнее слово». Вторую фразу он говорил настолько часто, что после отдельных скандалов я набиралась смелости и мечтала, что когда-нибудь эта фраза действительно станет его последней. Потом, конечно, себя корила и с нереальным усилием отгоняла все подобные мысли. Но чем старше становилась, тем сложнее было заставлять непрошеные мысли исчезнуть. Больше всего я боялась, что они навсегда поселятся в моей голове.

Это случилось, когда я впервые услышала две любимые папины фразы в одном предложении. Звучало оно так:

– Кортни, не позорь семью, ты едешь, и это мое последнее слово.

Сказано это было таким тоном, что я сразу поняла: вставлю хоть слово против – остаток выходных проведу взаперти, и неизвестно, будут ли меня вообще кормить.

Я любила выходные в домике у озера, но лишь тогда, когда никого кроме отца, Кристалл и сестер там больше не было. В этот раз планировалась большая вечеринка, присутствовать на которой мне не хотелось. Перечить отцу было самоубийством, но у меня был шанс, стоит заметить. Без экзамена по истории мне не поступить в колледж, а историю я знала из рук вон плохо.

Папе было плевать.

– Собери свои вещи, – велел он. – Я хочу, чтобы через час вы все были готовы.

Он тут же потерял ко мне интерес, но внутри у меня уже кипела ярость. Я не отличалась эмоциональностью и давно научилась с холодной головой воспринимать все, что говорит отец, но иногда срывалась. И хоть такие срывы кончались плачевно, мне почему-то становилось легче.

– А в экзамене по истории, – медленно произнесла я, – будут вопросы о нашем домике у озера?

Сразу же стало ясно, что фраза была лишней. Повисла нехорошая тишина, предшествующая буре. Отец поднялся, совершенно спокойно и даже аккуратно отодвинул стул, чтобы не царапнуть дорогой паркет. Мысль сбежать была мимолетной. Я давно уже не убегала, как маленькая девочка, от гнева родителя. А убегала ли вообще?..

Папа долго (а точнее – мне показалось, что предосудительно долго) всматривался в мое лицо. Отодвинул со щеки локоны, выбившиеся из хвоста. В таких случаях следовало опустить голову и устремить взгляд в пол, но… я голову подняла. И даже чуть улыбнулась, встретившись с потемневшими глазами отца.

Щеку обожгла боль, а удар был такой силы, что я не удержалась на ногах. В зеркале напротив я могла видеть отражение отца. Тот был совершенно спокоен.

Одновременно с этим дверь приоткрылась, явив Герберта. Он если и удивился, то не подал виду. Я поднялась.

– Собирайся, – бросил мне отец, давая понять, что вот это – точно его последнее слово.

Я позволила себе улыбку, проходя мимо Герберта. Этому юристу еще учиться и учиться у нас, дочерей Карла Кордеро.

Через час щека опухла и покраснела. Я невозмутимо, без помощи дворецкого, вытащила дорожный саквояж в холл и поздоровалась с Кристалл. Мачеха застыла над книгой и от удивления открыла рот. Даже немного побледнела – настолько непривычен был мой внешний вид.

– Кортни, что это?! – спросила она.

Я пожала плечами и отвернулась.

– Так… марш наверх! Попробуем что-то с этим сделать, нельзя же в таком виде показываться на приеме! У тебя половина лица в цвет платья – красное!

Но сделать с этим ничего не получилось. Не существовало магии, способной помочь за пару минут – какая досадная неприятность. Так что ни целительные заклятия, ни зелье от ушибов, приложенное к моему лицу, не помогли.

– О, Богиня, – простонала Кристалл. – Сиди здесь, пожалуйста, и приляг. Тебя точно не тошнит?

– Не знаю, – откликнулась я. – Может быть.

Она вышла, оставив меня в темноте и тишине. Наконец-то. Я осторожно потрогала щеку и поморщилась – болела. Ну и красотка я сейчас, хоть портреты пиши. Впервые мне попало от отца так, что остались следы. И, похоже, Кристалл это поразило. Мы с мачехой находились в состоянии холодной вежливости с самого ее приезда в дом. Раньше она не была замечена в подобной заботе. А может, не хотела, чтобы на приеме я сверкала огромными синяком. Неизвестно, справится ли зелье быстро. А ну как завтра лицо совсем посинеет, да так, что несколько тюбиков грима не помогут?

Вскоре послышались шаги, и я села на кровати. За окном уже кончился закат, на небе появились первые робкие звезды.

Отец остановился в проходе. И я даже сомневалась, что он видел в такой темноте мое лицо.

– Ты остаешься. Не смей даже думать о том, чтобы выйти из дома. Герберт будет заходить.

– Да, папа, – ответила я. – Удачного приема.

Он нашел Кортни в малой гостиной, у камина. Солнце час как село, Кордеро-холл затих. Слуги отправились к себе, дабы не мешать молодой хозяйке, а у Герберта был ключ, и он даже не стал звонить. Хоть и понимал, что может напугать неожиданным визитом девушку.

Некоторое время мужчина стоял в тени, наблюдая. Учебник небрежно валялся на полу, пара страничек помялась, а Кортни с увлечением читала какую-то книгу. И, что больше всего удивило мужчину, рядом на небольшом столике стоял бокал виски со льдом.

– История, вижу, кажется тебе слишком скучной для выходного вечера, – усмехнулся он.

Кортни совершенно спокойно подняла голову. В отблеске свечей ее лицо казалось еще красивее.

– Не люблю думать о прошлом. Мне кажется, это лишает будущего.

– Без знаний о прошлом будущего не построишь.

Он сел рядом, протянул, поддавшись внезапному порыву, руку и убрал с ее лица непослушную кудряшку.

– Постоянно будешь совершать одни и те же ошибки. Есть хоть один период в истории, который тебе нравится?

– Да. Домагическая эпоха. Когда люди не умели ничего, кроме как добывать еду. Они не плели интриг. Не устраивали кровопролитных войн. И не носили дикие сложносоставные имена. Прелесть, а не время. Но этот экзамен я сдала еще на седьмом году обучения.

– Я так понимаю, – усмехнулся Герберт, – сдала не слишком хорошо, раз не знаешь ничего о войнах домагической эпохи.

– Ты прав, – фыркнула Кортни. – Я знаю лишь то, что, когда появилась магия, люди резко переселились из пещер в дома.

Несколько свечей погасло. В комнате будто бы не стало темнее, но атмосфера неуловимо изменилась. Герберт чувствовал на себе изучающий взгляд девушки. И в один момент словно начал действовать по наитию. Послушай он разум, пожелай спокойной ночи и уйди – все было бы проще. Но он поднял с пола учебник, подхватил свободной рукой выпавший из него лист, исписанный мелким убористым почерком Кортни.

– Я обычно не делаю так. Но твои знания оскорбляют меня как юриста. И просто как образованного человека.

– Даже если ты прочтешь вслух этот учебник трижды, знаний у меня больше не станет. Боюсь, просто усну на третьей строчке.

– О нет, подвергать тебя такому испытанию я не намерен. У тебя эссе?

В глазах девушки зажегся любопытный огонек. Теперь Кортни заинтересовалась. В ее хорошенькой головке уже сложились все элементы пазла… кроме одного.

– И что же я буду тебе должна за эту неоценимую помощь, которая, конечно, приведет в бешенство отца?

– Если он о ней узнает – возможно. Для начала принеси мне кофе. С коньяком.

Она тут же поднялась. С колен упал мягкий красный плед. Герберт проводил девушку взглядом, прежде чем взяться за перо.

– Кортни, – окликнул он ее, когда та уже была у дверей, – можно без кофе.

Медленно таяла свеча. Герберт писал быстро, не прошло и получаса, как он закончил, но за это время в комнате стало еще темнее. Кортни могла бы и поменять свечи, но девушка сидела на софе и неотрывно следила за его рукой.

– Готово, малышка, – хмыкнул он. – Только не забудь переписать это своей рукой.

– А то что? – усмехнулась Кортни. – Боишься, папа наругает?

Герберт отставил в сторону книгу и перо. На пальцах остались чернила. Мужчина поднял руку и легко провел кончиком указательного пальца по щеке Кортни, оставляя едва заметный черный след. Ему показалось… или глаза ее потемнели? Девушка не умела ничего скрывать, и… нет, не чудилось – она его провоцировала.

Он наклонился ниже. Его губы почти коснулись ее лица. Кортни не шелохнулась, только в глубине темных глаз таилось что-то… любопытство?

– Опасно играть в такие игры, – его голос сделался ниже, бархатистее.

– В какие?

И будто бы вправду не поняла, нахмурилась, удивилась. Только лукавый огонек в глазах выдавал это притворство. Погасла еще одна свеча. Трещали в камине поленья. Кортни усмехнулась.

– Смеешься? – улыбнулся Герберт. – Не веришь, что я на это способен?

– Нет. – Она закусила губу. – Не верю. Ты слишком боишься потерять доверие отца. Его дружбу.

– Думаешь?

Он собрал ее волосы в хвост, сжал в кулаке шелковистые каштановые кудряшки.

– А если я скажу, что это мне ты обязана чудесными выходными вдали от такого ненавистного приема? Что, если это я убедил Карла оставить тебя дома? Под предлогом того, что научу тебя наконец истории?

– Так научи, – шепнула девушка.

Он заставил ее наклонить голову назад, обнажив шею. Скользнул губами по нежной коже. У Кортни вырвался короткий стон. Герберт с удовольствием вдохнул аромат ее духов, нежных, с явными нотками корицы. Кортни пахла как зимний чай, согревала, даже обжигала все внутри.

Продолжая целовать ее, поднимаясь все выше к губам, мужчина расшнуровал корсет, запустив в чашечки руку. Она застонала громче, когда он сжал сосок и потянул. Их губы встретились, языки сплелись, и этот, пожалуй, чересчур глубокий поцелуй длился вечность. Герберт освободил ее от корсета, расшнуровав весь, и, заставив девушку лечь на софу, опустился сверху.

Хрупкая… сильная, но в то же время беспомощная и еще очень наивная. Невинная…

Остатки разума его все же не покинули. Мужчина дал ей вдохнуть, меж тем избавляясь от рубашки. Поверх одежды упали четки, которые он никогда не выпускал из рук. Платье Кортни уже давно оказалось на полу, и Герберт рассматривал в тусклом свете свечей ее тело. Проводил рукой по ключице. Слушал прерывистое дыхание. Ему нестерпимо хотелось покончить с этой пыткой и взять ее, но осознание того, что Кортни невинна, немного отрезвляло.

Немного.

Он вошел и тут же замер, давая привыкнуть. Кортни выгнулась, изящные пальцы девушки крепко сжали подлокотник. В полной тишине было слышно лишь биение двух сердец.

Он ждал достаточно долго. И думал о ней – тоже. Сил сдерживаться дальше уже не было, остановиться – тем более.

Кортни вскрикнула от боли, на пушистых темных ресницах появились слезы. Недостаточно готова, слишком поторопился, но назад пути нет. Он сделал несколько движений и, пользуясь тем, что Кортни закрыла глаза, провел рукой по ее груди. Красные огоньки окутали тело девушки, унимая боль, чуть помогая получить наслаждение, к которому она шла до этого. Совсем немного магии, только чтобы помочь.

Кортни расслабилась. Нежные, чуть припухшие от поцелуев губы дрогнули, когда он осторожно провел языком. Она ответила на поцелуй немного потрясенно, осторожно, словно не доверяла ему после боли, что он причинил. Но внутри их обоих стремительно разгоралось желание. Герберт перестал контролировать себя, входил глубже. Стоны девушки звучали в комнате слишком громко и, возможно, были слышны из коридора.

– Моя, – шепнул Герберт. – Скажи мое имя.

Едва слышно она его прошептала. Ему хватило. Острое наслаждение, граничащее с болью, взорвалось внутри. Кортни вскрикнула, магия рассеялась, оставив после себя лишь дрожь.

Герберт отодвинулся, еще не совсем контролируя движения, прижал девушку к себе, слушая громкие удары ее сердца.

Камин погас. В комнате стало заметно холоднее. Но сил подняться и вновь его разжечь не было.

Историю и право я сдала. Учитель только диву давался, как резко взлетели мои оценки. Пытался отправить сдавать с комиссией, но и там я показала если не отличный, то вполне приемлемый для колледжа уровень. Отец был доволен, и вскоре Герберт стал заниматься со мной дважды в неделю.

Историей, конечно. Узнай отец, что нас связывало помимо свитков и учебников, на улице оказались бы мы оба. Но, к счастью, он ни о чем не подозревал.

Для встреч мы использовали мраморную спальню. Это была спальня, переделанная в свое время из кладовой, а потому в ней было совсем небольшое окошко, а помимо кровати ничего туда толком не влезало. Спальня служила гостевой, и, когда в доме была лишь семья, никому и в голову не приходило туда заглядывать.

Зиму сменила весна, а короткий период капелей и слякоти вскоре сменился дождливым ожиданием лета. Близились школьные экзамены, назревал момент поступления в колледж. И чем ближе была эта дата, тем сложнее было улыбаться гостям или отчитываться за оценки перед отцом.

Или раздеваться перед Гербертом.

Я почти не спала. Мало ела. Часами смотрела в ненавистный учебник, а когда никого не было дома, кричала! Кричала, кричала, выпуская всю злость! И только благодаря этим моментам могла изо дня в день спускаться к ужину, целовать отца за завтраком, приветствовать учителя Ким. Да и вообще жить.

В моей жизни реальными были лишь эти минуты крика. Все остальное – словно в тумане, и даже часы, проведенные с Гербертом, казались сном. Странным, в чем-то неправильным, но позволяющим забыться сном.

Так пришло лето.

В день, когда я получила школьный диплом, отец заболел.

Мы готовились к очередной поездке в домик у озера, чтобы отпраздновать мое грядущее поступление. И теперь причин оставаться дома у меня не было. Кайла, Ким и Кристалл уже ждали в карете, а мы с Гербертом стояли у лестницы, обсуждая – как все думали – мои будущие предметы в колледже.

– Просто уйди спать за час до окончания, – усмехнулся мужчина. – Ты знаешь, где моя комната.

– Кайла…

– Кайла до последнего будет провожать гостей, а если и поднимется, то легко поверит в то, что ты заснула в ванне. У нас будет час.

Герберт будто бы случайно переступил с ноги на ногу, и его рука на пару мгновений коснулась моей. Я вздрогнула, отступила, чем вызвала улыбку мужчины. Ему нравилось меня дразнить. Доводить ситуацию до преступно опасного момента.

Кристалл и девчонки были в карете. Отец наверху и явно пока не собирался спускаться. Герберт сделал стремительное движение, я оказалась прижата к его телу, а поцелуй вышел грубым и поспешным. Я тут же вырвалась под мягкий бархатистый смех мужчины. Предательская дрожь заставила поежиться.

Сверху донесся грохот.

Не сговариваясь, мы сорвались с места, но увидели лишь лежащего на полу отца. Я остановилась на верхней ступеньке, а Герберт подскочил к другу и щупал пульс. За последние дни отец осунулся и немного похудел, Кристалл считала, это от злоупотребления выпивкой и неправильного питания, но теперь, похоже, стало ясно, что дело не только в этом. Отец был болен.

– Папочка! – Ким, вернувшаяся за чем-то в доме, прижала ладошки к лицу и бросилась обнимать отца.

А я стояла, сжимая побелевшими пальцами перила, и пыталась вызвать внутри себя беспокойство.

Я тенью скользнула по коридору, даже не потревожив пламя свечей. И кто додумался ставить свечи? Где магические светильники? Они были слишком яркие для отца, но здесь-то отца не было. Мне вдруг подумалось, что мы все превратились в эти свечи. Готовые, чуть что, погаснуть, оставив едва заметную струйку дымка.

Дверь, из-за которой доносилось хриплое дыхание умирающего, я проскочила быстро. И лишь в конце коридора выдохнула. Эта дверь была у́же прочих, а едва я ее распахнула, в нос ударил необычный цветочный аромат. Тягучий, сладкий.

Герберт стоял у окна. Зачем он смотрел на ночной сад? Мне всегда было страшно увидеть среди темных деревьев что-то… потустороннее и неизведанное. А у этого мужчины были стальные нервы.

– Кристалл уволила Рози, – сказала я, желая хоть как-то нарушить эту тишину.

– Карл никогда не отличался чуткостью к близким. Он хочет, чтобы за ним ухаживали вы.

– Ким готова, но Кристалл сказала, что не позволит.

– Мудрая женщина, – хмыкнул Герберт, приближаясь.

Его руки одна за другой вытаскивали шпильки из моих волос, принося облегчение.

– Расслабься, – шепнул он, – скоро все кончится. Это не навсегда.

– Хорошо бы, – устало вздохнула я. – Как твой суд?

– Ты хочешь говорить о суде? – Горячие губы коснулись шеи, я с шумом втянула воздух. Плеч коснулась прохлада.

И вдруг Герберт отстранился. Я непонимающе открыла глаза. Мужчина остановился у небольшого столика, каким-то чудом втиснутого в небольшое пространство комнаты. Платье скользнуло к моим ногам. Не давая себе времени на смущение, я шагнула к постели. Сидеть было не так… волнительно.

– Завтра выходной. Мне придется уехать в Даркфелл после обеда, и там я проведу ночь. Взял бы тебя с собой, да Кристалл не оценит. Хочу сделать тебе небольшой сюрприз. Ты знаешь, что значит твоя фамилия?

– Раньше на месте этого дома были кордеровые сады, – голос неожиданно охрип.

– Удивительное растение. Его лепестки содержат столько магических ингредиентов, что даже сложно перечислить их все по памяти. От ядов до спасительных зелий.

В руках мужчины появился небольшой бутылек с розовой искрящейся жидкостью. Золотистые пузырьки внутри завораживали.

– Что это? – спросила я.

– Зелье из цветков кордера. Расслабляет, позволяет отбросить лишние мысли, придает ощущениям… краски.

– Наркотик?

– Нет. Разумеется, нет, Кортни, ты что, всерьез подумала, что я стану травить тебя? Он лишь поможет расслабиться. И быстрее привыкнуть… к игре.

Расслабиться… это слово звучало так сладко, что я, недолго думая, выхватила флакон и выпила до дна. Вкус оказался приятный, как у южной красной ягоды. Зелье было горячим, по всему телу распространились волны тепла. Тепло зарождалось в груди, отдавая слабостью в ноги и руки. Мне уже было хорошо и, если честно, не нужно было даже Герберта.

Он покрывал поцелуями плечи и шею.

– Сейчас я кое-что тебе покажу. Не бойся.

Одним легким движением мужчина переместил меня на центр кровати. Руки поднял вверх. Я ощутила веревку на запястьях, удивленно вскинула брови, но натолкнулась лишь на усмешку Герберта. Хорошо… игра так игра.

Глаза оказались завязаны шелковым шарфом. Все вокруг погрузилось во тьму. Ощущения обострились в несколько раз. Я чувствовала, как огнем горит все тело, а прикосновения отзываются сладкой болью. Я чувствовала обнаженной спиной покрывало, расшитое аларданскими нитями, ощущала руками прохладу темного дерева.

– Боишься?

Герберт провел рукой по моей коленке, тело охватила дрожь.

– Знаешь, почему мне это нравится? Женщины очень любят обманывать себя. Вы боитесь быть беспомощными и не осознаете, что, в сущности, беспомощны в любом случае.

Я ощутила прикосновение прохладного материала… не смогла определить какого именно. Кожу на бедре обожгло ударом, и сразу же – поцелуем. Я дернула веревки, но узел был слишком крепкий. Герберт ласково погладил меня по животу, призывая успокоиться.

– Ты ведь веришь мне, – бархатистые нотки в голосе стали глубже. – Веришь, что я не причиню тебе боли.

Новый удар обжег кожу, но с каждым новым касанием я чувствовала, как отзывается все тело. Чем больше проходило времени, тем сильнее наслаждение смешивалось с болью. Руки Герберта ласкали, умело находя чувствительные места. В какой-то момент я отключилась. Тело еще что-то чувствовало, в сознании было пусто. Темнота рассыпалась яркими звездами, удовольствие накрыло с головой. Из этого омута я уже не выбралась.

После, когда за горизонтом уже занимался рассвет, а небо из черного превращалось в синее, Герберт осторожно наносил зелье мне на ноги и плечи. Каждое движение мужчины было осторожным. Излишне осторожным – мне не было больно. По крайней мере так, как он думал.

– Злишься? – долго всматриваясь в мое лицо, спросил он.

Внутри было пусто. Так пусто, как никогда не бывало после ночей с ним. Эта пустота пугала больше красных следов.

– Нет, – ответила я. – Не злюсь.

– Я не хотел тебя сразу пугать своими… предпочтениями. Не сдержался. Прости.

– Я должна идти.

Он не удерживал меня, но старался продлить касание рук. Я с трудом застегнула платье, руки слушались очень плохо, и немного кружилась голова. Просто небольшой побочный эффект зелья. Мне бы в ванну, да немного поспать, но Кристалл наверняка попросит спуститься к завтраку. Впрочем, осунувшийся вид никого не удивит – с началом болезни отца в доме редко кто сиял благополучием.

– Ты придешь завтра? – настиг меня голос Герберта.

– Приду, – как послушная девочка ответила я.

И в этот миг сама себя таковой считала.

Дом спал. Кайла ушла последней, и были моменты, когда я думала, что сестра останется в гостиной до утра. Но все же дверь ее спальни закрылась, и я, выждав полчаса, вышла. Ноги утопали в ковре, и моих шагов не было слышно. Я держала дорожную сумку, как утопающий держит спасательный круг. По сути, она им и была. И сейчас я отчаянно пыталась выплыть.

Мне чудом удалось не смотреть в сторону мраморной спальни. А вот на часы я взглянула. Герберт ждет… еще минут десять он будет думать, что я опаздываю, а потом… решится ли он пойти меня искать? И если да, то догадается ли? Меня тошнило при мысли, что я не успею уехать из Хейзенвилля прочь.

Размышляя об этом, я не заметила, что дверь отца открыта. Совершенно неосознанно я повернула голову и вздрогнула, встретившись взглядом с папой. Сначала я подумала, что он мертв. Но потом его голос вернул меня к реальности.

– Кортни… подойди.

Он понял. Несомненно, он все понял, ведь болезнь уничтожала тело, но не разум.

– А ведь он тебя ждет, – к моему удивлению, произнес отец.

– Он ждет не меня, – с трудом я нашла в себе силы ответить. – Он ждет другого. Когда у него появится безграничная власть. Мне это не нужно.

Отец хрипло рассмеялся и закашлялся. Он уже не мог поднять руку, чтобы достать платок, а я помогать не стала.

– Никогда не думал, что ты на такое осмелишься.

– Ты многого обо мне не знал, – холодно ответила я.

– Похоже на то.

Мы замолчали. Я была готова – внутренне готова – просто уйти, оставив отца здесь, зная, что он просто не сможет меня догнать. Не сможет вернуть в дом, ударить, накричать. Ничего больше не сможет. И это ощущение мне так понравилось, что я просто наслаждалась им, стоя у постели.

– Ты моя дочь, Кортни. И я должен испытывать к тебе какую-то отцовскую любовь. Но я не чувствую ничего. Ты меня разочаровала. Вы оба меня предали.

Я наклонилась так, чтобы из коридора не было слышно моих слов. И на пару мгновений замерла, завороженная тем, как грудь отца тяжело вздымается.

– Мне плевать, – отчетливо и резко произнесла я.

С кончиков изящных пальцев сорвались красные огоньки. Они почти ласково коснулись груди отца, и у него вырвался прерывистый хриплый вздох.

Это было действительно его последнее слово.

Я хорошо знала, какие ступеньки скрипят. На ходу запахивая полы плаща, я быстро сбежала вниз, почти не издав ни звука. Уже у самой двери немного постояла. Запоминая звуки дома, бывшего родным столько лет. Запечатлевая в памяти запахи. Последний взгляд, брошенный почти против воли, на лестницу – и мне почудились мягкие шаги Герберта. Я тряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения. Пальцы сомкнулись на дверной ручке.

И в следующий миг прохлада дождя ударила в лицо. Ночной Хейзенвилль сверкал множеством отражений луны в лужах и мокрых листьях деревьев. Я сделала несколько шагов, словно не веря, что это действительно происходит со мной.

Водяная стена отрезала меня от прошлого. В которое, как я надеялась, не вернусь никогда.

Он уже знал, что она не придет. Но продолжал стоять у окна, как всегда делал во время их встреч.

Когда Кортни входила, в отражении в стекле было видно ее смутный силуэт. Герберту нравилось сначала рассматривать очертания Кортни, а потом, обернувшись, видеть ее саму. Нравился этот ее взгляд, настороженный. Вечера и ночи с ней были единственными реальными моментами. Все остальное слилось в какой-то серый клубок из рутины и банальностей.

И дождь она любила. В дождливые ночи Кортни была особенной. В дождливые ночи он мог просто часами лежать, обнимая спящую девушку. В дождливые ночи его страсть утихала, оставляя место чему-то новому. Совсем не граничащему с удовольствием на грани боли или слишком взрослыми играми. Герберт не понимал, что это такое, но всем существом к этому тянулся.

Осознание, что она больше не придет, ударило под дых. И, быть может, он бы и смирился. Если б не проклятый дождь, обещающий что-то очень теплое и новое.

Скрипнула дверь. Сердце зашлось в напрасной надежде.

– Никогда не думала, что ты вот так можешь часами стоять у окна и ждать, – произнесла Кристалл.

– Уже не жду, – пожал он плечами.

– Она ушла час назад. Не вернется.

– Я знаю.

– Оставишь ее?

– Да. Она заслужила свободу. И не заслужила, чтобы ее ломали. Может, когда-нибудь вернется.

– Карл умер.

– Я засвидетельствую. Дай мне двадцать минут, Кристалл. Оставь меня.

Он долго всматривался в темные деревья, туда, где виднелся конец дороги. Всматривался до тех пор, пока не появилось ощущение, будто в глаза насыпали песка. И на короткий миг мужчине даже почудился хрупкий девичий силуэт вдали.

Конечно, почудился.

Она вернется. Рано или поздно Кортни вернется в этот дом, и в этой комнате снова прозвучит ее голос.

А если не вернется… Герберт предпочитал об этом не думать.

Не думать было проще.