Большая стрелка недорогих наручных часов приближалась к трем, а до деревни оставалось еще около пяти километров. Лиза чувствовала, что не дойдет. Ноги, обутые в босоножки на тонкой шпильке, то и дело подворачивались, а тело, которое они с Антоном тащили на себе, с каждым шагом весило все больше.

— Что ты спотыкаешься постоянно? — не выдержал Антон, когда Лиза в очередной раз подвернула ногу и едва не упала.

— Босоножки неудобные, — пожаловалась она.

— А зачем обула?

— Кто ж знал, что придется твоего брата на себе тащить? Зачем вообще ты взял его с собой?

— Он попросил, — Антон немного смутился, чувствуя свою вину за испорченный вечер. — Сказал, что никогда в жизни не был на деревенской дискотеке.

— Лучше б и дальше не был, — проворчала Лиза, пытаясь поправить руку мертвецки пьяного брата Антона, которая лежала у нее на плече. — Теперь тащи его. Надеюсь, хоть блевать не начнет.

Как будто специально после этих слов парень икнул и дернулся, но все содержимое желудка осталось при нем. Тем не менее Лиза выругалась, выражая нецензурной бранью свое отношение к ситуации.

— Да ладно тебе, Лизка, — заискивающим тоном, что разозлило девушку еще сильнее, начал Антон. — С кем не бывает? Пашка первый раз самогон пил, вот и не рассчитал, это ж не водка какая-нибудь, градус повыше будет. Ну, хочешь, сними босоножки, я понесу и их.

— Щас! — фыркнула Лиза, снова оступившись. — Я чулки у Светки одолжила. Если я порву их, она порвет меня.

Несколько минут они шли молча, потом вдруг Паша снова икнул и, кажется, даже пришел в себя. Как минимум ноги, до этого почти все время безвольно волочившиеся по дороге, вдруг твердо встали на землю.

— Ребята… — невнятно пробормотал он и снова икнул. — Мне н-надо в туалет.

— Твою мать… — выругался Антон, останавливаясь.

— Вот это без меня! — тут же заявила Лиза. — Разбирайтесь сами.

Она стряхнула с себя руку Паши и демонстративно отошла на несколько шагов в сторону. Дожидаясь, пока Антон оттащит брата в кусты и поможет ему в столь нелегком в подобном состоянии деле, Лиза вытащила сигареты и закурила, с непривычки закашлявшись. Сигареты, как и чулки, она тоже одолжила у подружки, чтобы произвести впечатление на кавалера. С Антоном они были знакомы давно, он жил в Нижнем Новгороде, а в деревню приезжал к своей бабке, соседке Лизиной семьи. Правда, приезжал обычно один, Паша любви к деревенской жизни и деревенским развлечениям не испытывал, предпочитая проводить свободное время за компьютером. И вот поди ж ты, как раз в те выходные, когда Лиза собралась довести отношения с Антоном дальше привычных поцелуев, он вдруг приперся с ним! Лиза даже специально затребовала идти на дискотеку в соседнюю деревню, думала, он испугается, небось в жизни столько пешком не ходил, но черта с два.

Она выбросила недокуренную даже до половины сигарету и посмотрела в ту сторону, где скрылись парни. Из-за темных облаков как раз показалась луна, рассеяв ночной мрак, поэтому Лиза без труда разглядела две фигуры на обочине.

— Ну что вы там? — громко спросила она.

— Идем уже, — отозвался Антон.

— Давайте сократим через Лесную, — предложила Лиза, когда братья подошли к ней. — Километра два точно сэкономим. Сил нет уже это тело на себе тащить, — она с презрением посмотрела на Пашу, который хоть и стоял на ногах самостоятельно, но настолько неуверенно, что сразу становилось понятно: пять километров он не пройдет.

— Давай, — вздохнул Антон, снова подставляя плечо брату.

Небольшой поселок показался из темноты даже раньше, чем они рассчитывали. Несмотря на то, что находился он на возвышении, его укутывал плотный туман, который только в некоторых местах разрывал тусклый желтый свет уличных фонарей.

Антон остановился, не дойдя около сотни метров до первых домов.

— Что-то мне как-то не хочется туда идти, — признался он.

— Ты чего, обалдел? — Лиза непонимающе уставилась на него. — Тумана испугался? Так он тут каждую ночь бывает, а утром вообще ничего не видно.

— Такое ощущение, что в нем кто-то есть…

— Ага, призраки, которые только и ждут…

Договорить Лиза не успела: ее слова утонули в жутком, леденящем душу собачьем вое. Она ойкнула и отступила назад, во все глаза вглядываясь в туман. Еще до того, как она успела кого-то в нем разглядеть, до них донеслись тяжелые шаркающие шаги. В какой-то момент Лизе показалось, что она видит и высокую черную фигуру, медленно бредущую им навстречу. Она не успела сказать об этом Антону, как рядом с первой фигурой из тумана выплыла еще одна, поменьше, такая же черная, но на четырех лапах. К ним приближались мужчина с собакой. И почему-то это очень пугало Лизу, хотя наверняка почти у каждого жителя в поселке живет собака, и в этом нет ничего странного.

Антон тоже увидел их и, по всей видимости, тоже испугался.

— Кто выгуливает собаку в четыре часа утра? — тихо спросил он, не отводя взгляд от пугающих фигур.

— Почем я знаю? — ответила Лиза, чувствуя, что голос предательски дрожит, разрушая ее амплуа бесстрашной и бесшабашной девчонки. — Эй, мужик, у тебя собака на поводке? — громко крикнула она, чтобы хоть что-то спросить и снова выглядеть смелой.

Мужчина не отреагировал на ее вопрос, как будто даже не услышал. Он продолжал медленно надвигаться на них, и только сейчас Лиза разглядела в его руке что-то, напоминающее большой серп, которым бабушка Антона и другие деревенские женщины в конце каждого лета жали рожь и пшеницу возле домов, куда не могли доехать комбайны. Если она еще могла придумать объяснение тому, что кто-то из жителей поселка решил прогуляться с собакой среди ночи, то зачем ему это делать с серпом в руках, не укладывалось у нее в голове. Переведя взгляд на собаку, Лиза закричала от ужаса: глаза той неожиданно вспыхнули ярко-красным огнем.

— Возьмите вот это, — соседка, невысокая худенькая блондинка, волосы которой едва ли когда-нибудь знали краску, а лицо — макияж, протянула маленький флакончик с ярко-зеленой наклейкой, — по пять-шесть капель в каждую ноздрю, и уже к завтрашнему вечеру ваш муж забудет о том, что болел. Это масло «Ану Таймлан» с нимом, лучшее средство от головной боли и синусита. Ним в его составе обладает прекрасным противовирусным действием. Хорошо бы ему сейчас попить «Амлу». Это такой травяной порошок, но у меня он как раз закончился, дочь болела недавно. Зато если заглянете ко мне, я дам вам немного одного масла, оно прекрасно сбивает температуру.

Пока навязчивая соседка щебетала, Лилия Сидорова старательно улыбалась, чувствуя, что если не прекратит разговор в ближайшие две минуты, лицевые мышцы сведет от этой фальшивой улыбки, и гримаса навсегда приклеится к ее красивому лицу. Она заправила за ухо светлый локон, едва удерживаясь от того, чтобы не послать соседку далеко и надолго. На этот раз ей досталась роль любящей жены и во всех отношениях милой домашней женщины, поэтому резкие слова и ругань с соседями не подходили ее образу. Когда рядом с калиткой их участка затормозило такси, привлекая к себе внимание и прерывая бесконечный поток советов, она была готова броситься на шею и водителю, и пассажиру.

Из такси вышел Нев, или — как привыкли звать его студенты — Нурейтдинов Евстахий Велориевич. Лилина гримаса превратилась во вполне искреннюю улыбку, которая погасла лишь на одно короткое мгновение, когда она встретилась с Невом взглядом и поняла, что его разочарование в ней после их последней встречи никуда не делось.

— Спасибо вам, Марьяна, большое, — обратилась она к соседке, — но как раз приехал наш замечательный дядя. Он доктор, поэтому, я уверена, Вите недолго теперь мучиться от этой простуды.

Марьяна бросила на Нева взгляд, в котором читалось все, что она думает о традиционной медицине и безграмотных врачах, только и мечтающих содрать с пациентов побольше денег, а затем снова повернулась к Лиле.

— И все же дайте ему эти капли, — она накрыла руку Лили, в которой та держала флакон, своей ладонью и сжала ее пальцы вокруг него крепче, словно переживала, что Лиля сейчас вернет ей лекарство, — посмотрите, какая колоссальная разница с обычными препаратами. Поверьте мне, вся моя семья лечится ими, моей дочери пять, а она никогда в жизни не была у педиатра.

Лиля старательно проглотила комментарий по этому поводу, беззаботно взяла Нева, который выглядел немного растерянно, под руку и помахала вслед удаляющейся соседке.

— Доктор? — только и спросил Нев, когда они шли по дорожке, выстланной плиткой, от калитки к входной двери дома.

— Войтех вам все объяснит, — отозвалась Лиля, продолжая держать его под руку. — Как доехали?

— Спасибо, хорошо.

По его сдержанному тону Лиля поняла, что ее первое впечатление оказалось верным, но сейчас было не место и не время возобновлять тот разговор: они уже заходили в дом.

Войтех снял огромный двухэтажный коттедж, на втором этаже которого расположились целых пять небольших спален, так что каждому досталось по отдельной комнате. Первый этаж занимали кухня, просторная столовая, не менее просторная гостиная, два санузла, топочная и еще пара подсобных помещений. В таком же огромном дворе хватило места для гаража на две машины, беседки, гриля и больших садовых качелей. Лилин брат, Ваня, большой любитель пикников и всяких развлечений, сразу заявил, что как минимум пару раз они должны все использовать. Никакие напоминания о том, что они приехали работать, а не развлекаться, на него не действовали.

— Дворжак, лови масло «Анутлан» или как-то так. И не абы какое, а с нимом, — весело велела Лиля, войдя в гостиную и швырнув флакон в сторону лежащего на диване Войтеха.

Тот даже не предпринял попытки поймать флакон, поскольку был до шеи укрыт пледом и вообще дремал. Когда маленькая бутылочка шлепнулась ему на грудь, он едва успел открыть воспаленные глаза.

— Даже не знаю, — прохрипел он и шмыгнул носом. — Если бы без нима, я бы еще рискнул, а вот на ним, как мне кажется, у меня аллергия еще с детства.

— Не просветите человека, который, видимо, ни черта не смыслит в медицине, что такое ним? — Саша, по профессии самый что ни на есть настоящий врач, подошла к Войтеху и протянула ему чашку с чем-то горячим, от которой вверх легкой струйкой поднимался пар.

— Это вечнозеленое дерево семейства Ма… Мелиевые, происходящее из тропических и субтропических районов Пакистана, Бангладеш, Индии и Мьянмы, — прочитал Ваня, такой же красивый и светловолосый, как его сестра-двойняшка. Он сидел чуть дальше, на кушетке, стоявшей у окна, держа на коленях открытый ноутбук. — В Индии растение известно как «деревенская аптека», «божественное дерево» и «панацея от всех болезней». Продукция, сделанная из него, в аюрведической медицине считается глистогонным, противогрибковым, противобактериальным, противовирусным, антидиабетическим и успокоительным средствами; также препятствует образованию перхоти… — С каждым прочитанным словом брови Вани все сильнее поднимались вверх, а губы расплывались в ухмылке. — Уверен, потенцию тоже повышает, так что на твоем месте, Витек, я бы не пренебрегал.

— Если для тебя проблема актуальна, ты и не пренебрегай. — Войтех кинул ему флакон, который Ваня изящно поймал, а сам сел и взял чашку из рук Саши. — А у меня есть доктор, которому я доверяю гораздо больше.

— И на том спасибо, — проворчала Саша, с подозрением поглядывая на него. — Ты вообще лечился чем-нибудь до того, как приехал сюда?

— Я не успел, — честно ответил тот, — я заболел за день до отъезда.

Он сказал почти правду, хотя на самом деле заболел за день до звонка Директора, который поручил ему провести расследование. Об этом он все равно сказать не мог, поскольку тщательно скрывал сам факт того, что расследования ему «заказывает» третья сторона.

Проблема состояла в том, что его плачевное состояние на тот момент было уже очевидно даже для того, с кем он общался исключительно по Скайпу с выключенной камерой, поэтому Директор настоял на полной команде. Последние несколько месяцев Войтеху удавалось убеждать ЗАО «Прогрессивные технологии», на которое он работал, что он вполне способен справиться с расследованиями сам. Выбравшись из смертельной ловушки, в которую все они попали в заброшенном подмосковном городе, Войтех твердо решил больше никогда не брать людей, которые стали его друзьями, на эти расследования. Он не хотел рисковать их жизнями. Однако в этот раз ему не удалось убедить нанимателей в своей способности справиться с расследованием самостоятельно. Он бы и не смог справиться, поскольку страдал от полного набора проявлений какого-то очередного гриппа. А расследование не могло ждать.

— Я вот даже не удивлена, — вздохнула Саша, с тревогой поглядывая на него. — Так что сейчас мы решим все важные вопросы, и я уложу тебя в постель, это не обсуждается. Кстати, Сидоров, — она повернулась к Ване, пряча улыбку, — не советую принимать эти капельки от чего бы то ни было. Если у тебя все же проблемы, иди к врачу.

— Да мне то что, я подожду, — хохотнул тот, снова кидая флакон Войтеху. — Если ты собралась Витька в постель укладывать, ему все же актуальнее.

— Jdi do prdele [1], — проворчал Войтех, отставляя флакон на тумбочку рядом с диваном.

— Как бы ни любил я наблюдать ваши однообразные перепалки, — вежливо остановил Нев их диалог, опускаясь в большое мягкое кресло, — все же хотелось бы узнать, чего ради я сорвался в начале сессии на расследование, которых не было уже полгода.

— Боже мой, Нев, — Ваня взглянул на него с благоговейным трепетом, — это что, был сарказм?

Нев только смущенно пожал плечами, снял с носа очки и принялся их протирать. Все остальные тоже с удивлением посмотрели на него, только сейчас замечая некоторые изменения в его внешности, которые едва ли бросились бы им в глаза, если бы не полугодовой перерыв в личном общении. Он по-прежнему был одет в неприметный коричневый костюм, но теперь тот сидел на нем, как на манекене. Вряд ли причиной этому стал лучше подобранный размер, скорее дело было в том, как держался сам Нев: чуть свободнее, прямее, как будто даже с небольшим вызовом. Русые волосы с заметной сединой лежали небрежнее, чем раньше, что дополняло это необычное ощущение раскованности. Раньше он производил впечатление скромного заики, который стесняется того, что прибился к компании любителей приключений почти вдвое его младше, а они приняли его за своего.

— Так, давайте к делу, — перебила их Саша, тряхнув головой. Не самое лучшее время сейчас зацикливать внимание на каких-то неважных мелочах. Как минимум Войтеху следовало отдыхать и лечиться. — Чем раньше мы закончим, тем раньше я уложу Войту в постель. Мы приехали расследовать загадочное исчезновение одного из местных жителей. Возможно, не просто исчезновение, а даже убийство.

— Я бы ставил на это, — Ваня захлопнул ноутбук и посмотрел на остальных. — Рано утром четвертого дня соседи обнаружили в доме номер два пол, залитый кровью, и полное отсутствие хозяина жилья.

— Однако, как принято у наших доблестных стражей порядка, — подхватила Лиля, — нет тела — нет дела. Мужчина жил тут один, никаких родственников, которые могли бы давить на органы, тоже так и не объявилось, поэтому все это дело спускается на тормозах.

— Примечательной деталью этого исчезновения стал воткнутый в дверь серп, — добавил Войтех, голос которого после горячего питья немного восстановился. — Ходят разговоры про какого-то Кровавого Жнеца, легенду о котором я и просил вас уточнить.

— Теперь понятно, — кивнул Нев, водружая очки обратно на нос. — С легендой, как всегда, все непросто. Я успел изучить всего пару печатных источников из библиотеки университета, касающихся фольклора этих мест. В них упоминалась сказка о жнеце, которого в конце девятнадцатого века обвинили в колдовстве и утопили. Вы же знаете этот прекрасный способ отличить колдуна от честного человека? — говоря это, он непроизвольно бросил взгляд на Лилю. — Обвязать камнями и бросить в воду. Колдун якобы выплывет, честный человек — утонет. Так вот, жнец предсказуемо не выплыл.

— И что, есть предположения, что он таки выплыл через полторы сотни лет? — с невинным видом поинтересовался Ваня.

— Ага, и начал мстить, — хмыкнула Саша. — Правда, наверное, уже потомкам обидчиков, сами-то едва ли дожили.

— В той же легенде говорится, что он сыпал проклятиями, пока его везли на казнь, обещал вернуться с того света и отомстить. — Нев выдержал эффектную паузу, а потом закончил: — И вернулся. Через год после казни так или иначе погибли три главных обвинителя. После чего дочь жнеца, которую он растил в одиночку после смерти матери, загадочным образом исчезла.

— То есть с большой долей вероятности отомстила за батьку, а потом свалила от греха подальше, — уверенно резюмировал Ваня.

— Не исключено, — кивнул Нев, хотя и не выглядел убежденным этой версией. — Пока я ехал, я изучил еще несколько источников в Сети. Оказывается, на местных форумах любителей страшилок уже несколько лет популярна история про Кровавого Жнеца, правда, в этой истории уже больше деталей. Якобы этого Жнеца время от времени видят то тут, то там. Он носит широкополую шляпу, скрывающую черты лица, тяжелые сапоги, в руках держит серп, которым убивает неугодных. Часто его сопровождает большая собака. Порода не уточняется. Ее просто называют дьявольской.

— Кто-то перечитал Конан Дойля, — прокомментировала Саша. — Держу пари, адский вой и горящие глаза тоже в наличии?

— Вы угадали, — кивнул Нев.

— Десять баллов, Айболит, — усмехнулся Ваня.

Саша только улыбнулась уголком губ ему в ответ, многозначительно закатив глаза, дескать, и угадывать было нечего, все лежало на поверхности. Эти двое всегда были самыми ярыми скептиками в их небольшой группе.

— А вот тот Жнец, которого утопили, и местный — это типа один и тот же? — уточнила она.

— Да, — Нев снова кивнул, — та легенда из прошлого века упоминается как начало истории. Просто сейчас появились новые кровавые подробности смерти обвинителей, которых никогда не было в старой версии.

— Какие именно? — заинтересовалась Лиля.

— Детали, достойные расцвета Инквизиции, которой в России, как вы знаете, никогда не было. Вспоротые животы, выпотрошенные внутренности, выколотые глаза, следы долгих пыток в ассортименте. Могу прислать вам ссылку, если хотите. Мне кажется, что дельного в этих деталях мало, просто попытка добавить истории смака.

— Наша задача… — начал Войтех, но тут же осекся, понимая, что это неудачная формулировка, — и мой главный интерес — это выяснить, насколько реальна история про Жнеца.

— А как же пропавший сосед, ради которого, как я считала, мы сюда приехали? — мгновенно нахмурилась Саша.

— Да, конечно, если получится, постараемся его найти, — тут же отозвался Войтех, зная, что бесполезно объяснять ей свои приоритеты. У него сейчас на это просто не хватило бы сил. Хотелось снова лечь, залезть под плед и проспать целые сутки.

Саша бросила на него удивленный взгляд, догадываясь, что его ответ скорее продиктован болезнью и нежеланием вступать в спор, однако решила тоже не продолжать.

— И как часто появляется этот Жнец? — поинтересовался Ваня, с явным сожалением замечая, что спора дальше не последует.

— По оригинальной легенде он отомстил и успокоился, по новой версии — появляется время от времени, четких данных нет, — ответил Нев.

— Какая версия кажется вам более правдоподобной? — Лиля вопросительно посмотрела на него.

Тот только пожал плечами.

— Сложно сказать. Обе истории выглядят обычными байками.

— Как бы там ни было, а этот дом я снял на несколько дней, у нас есть время присмотреться и прислушаться к происходящему, — отозвался Войтех. — Но поскольку поселок маленький, здесь всего-то десятка два частных домов, нам придется делать это тихо и «под прикрытием».

— Поэтому я вдруг стал доктором? — уточнил Нев.

— Да, а я Виктором, — Войтех поморщился как от зубной боли. — Лиля — моей женой, а Саша — сестрой.

— А я — Лилькиным братом, мы слишком похожи для других легенд, — добавил Ваня.

— Кстати, все забываю спросить, как мы будем объяснять разницу в речи, братишка? — поинтересовалась Саша, взглянув на Войтеха. — Откуда у тебя, совершенно русского чувака с русским именем и русской сестрой, такой очаровательный акцент?

— Потому что я долго жил за границей. Вероятно, уехал туда учиться еще в восемнадцать лет, сразу после школы, и долго не возвращался, пока, например, не встретил Лилю. За десяток лет акцент может появиться. Мне недавно сообщили, что в моем чешском появились русские нотки.

— Э, народ, легенды выучите, — тут же велел Ваня. — Чтобы никаких «вероятно». Спалимся нечаянно — и все, кранты, придет за нами Ужасный…

— Кровавый, — поправила его Лиля.

— Кровавый Жнец. Вдруг он лжецов тоже наказывает, м? — Ваня, не мигая, уставился на Войтеха.

— Мы пока не знаем, что именно он делает и делает ли, — Войтех отвернулся, почувствовав себя неуютно под его взглядом.

— Начать выяснять стоит, наверное, с места преступления? — предложила Лиля. — Или правильнее сказать — исчезновения?

— Вот вы с Иваном его и осмотрите, — тут же предложил Войтех.

— А и осмотрим, — кивнул Ваня. — В отличие от вас, я уже даже легенду придумал: хочу купить домик рядом с сестренкой. Узнавал: здесь все заняты, а тут вдруг один освободился. Некрасиво, конечно, так сразу нахрапом лезть, пока еще даже труп не нашли, но тут как в джунглях: кто рано встает, того и тапки.

— Хорошо, обратитесь с этим к местному… старосте, или как там его? И еще нам в сжатые сроки нужно сдружиться с большинством местных.

— Лучше всего для этого устроить вечеринку, — снова предложила Лиля. — Если погода позволит, можно прямо в саду. Ваня как раз наиграется с грилем.

— Благо, повод есть, у вас ведь… что-то вроде новоселья? — предположил Нев.

— Именно, — кивнул Войтех.

— Сегодня уже поздно, ничего подготовить не успеем, да и некоторым из нас не до вечеринки, — Саша бросила многозначительный взгляд на Войтеха, — так что предлагаю перенести ее на завтра. Как раз успеем немного с соседями познакомиться и пригласить их в гости. Не плакат же на углу вешать.

— Я согласен с Айболитом, — кивнул Ваня, — вечеринку — на завтра, хилых — в постель, а мы с Лилькой — к старосте.

Уговорить старосту поселка показать им дом пропавшего Валерия Соловьева оказалось не так-то просто.

— Вы же понимаете, что официально он жив, — говорил он, потирая лоб. — Тела никто не видел. Да и я в любом случае не имею права ни продавать вам дом, ни показывать его. Мне ключ не для этого давали.

— Я понимаю, — отвечал Ваня.

Если бы дело происходило в чуть более дешевом месте, он вложил бы в ладонь старосты несколько тысячных купюр, но человек перед ним явно не нуждался в деньгах, как и все жители Лесной. А если и нуждался, то уж точно не в тех, которые Ваня готов был потратить на развлечения Дворжака.

— Я просто хочу знать, стоит ли мне вообще тратить на него время в случае чего, — продолжил он, видя, что староста все еще колеблется. — Может быть, он мне и не понравится вовсе, тогда я займусь поисками чего-нибудь другого неподалеку от вашего поселка.

— Вам так уж важно жить рядом? — поинтересовался староста, и по его глазам Ваня видел, что успех просьбы зависит от его ответа. Если он покажется убедительным, дом они осмотрят.

Ваня уже успел навести справки: Павел Семенович был одним из тех, кто купил дом с огромной скидкой. Два десятка коттеджей для не самых бедных людей около трех лет назад построили на месте умирающей деревни, в которой оставалось всего два или три обитаемых дома. В том числе и дом Павла Семеновича, поэтому его стоимость пошла в зачет покупки нового дома в обновленном поселке. Павлу Семеновичу было уже за пятьдесят, он жил вместе с женой и двумя кошками. Взрослые дети, спонсировавшие покупку дома, проживали в Канаде, приезжали редко, а потому и внука Павел Семенович наверняка за всю жизнь видел не больше пары раз.

— Понимаете, мы с Лилей близнецы, — Ваня обнял смущенно улыбающуюся сестру за плечи, — мы всю жизнь были вместе. Наши родители погибли несколько лет назад, и роднее нее у меня никого нет. Я и так едва смирился с тем, что теперь не я самый важный мужчина в ее жизни, не представляю, как еще и жить буду далеко.

— Недвижимость здесь дорогая, — напомнил Павел Семенович, — а у вашей сестры и ее мужа огромный дом…

— Но не сегодня — завтра они заведут ребенка, и дом покажется не таким уж большим. Да и потом, хорошие отношения сложно поддерживать, живя в одном доме. Это Лиля мне сестра, а ее муж всего лишь ее муж, хоть он и прекрасный человек.

Ваня поймал на себе насмешливый взгляд Лили. Отношения с Войтехом у них не ладились с первого дня знакомства, однажды тот даже получил от него по морде. Ваня считал, что за дело. Судя по тому, что на тот удар в челюсть Войтех не ответил, он считал так же.

— Ну ладно, — наконец сдался староста. — В конце концов, ничего плохого не случится, если мы просто посмотрим. Но имейте в виду, там еще не убирались, все кровью заляпано. — Он с тревогой посмотрел на Лилю, словно спрашивая, готова ли она к такому зрелищу.

— Если что, не мне там жить, — беззаботно улыбнулась та. — В своем доме я бы потом не смогла отделаться от таких воспоминаний, но если Ваньку это не смущает, то не вижу проблем.

— Меня не смущает, — заверил обоих Ваня.

— Ну ладно, — повторил Павел Семенович. — Тогда пойдемте.

Дом Соловьева находился в противоположной стороне поселка и выглядел значительно меньше того, который снял Войтех. В нем тоже было два этажа, но меньше комнат, хотя выглядел он дорого и стильно. Его окружал точно такой же двор, как и у их дома: большой, красивый, с аккуратно подстриженным газоном и даже такими же беседкой и садовыми качелями. Застройщик сделал всем типовые дворы, хозяева меняли их сами, если хотели. Их дом оставался последним непроданным, поэтому достался им в первозданном виде, а Валерия Соловьева, видимо, и так все устраивало.

На пороге Павел Семенович вытащил из кармана три пары синих медицинских бахил и протянул две Лиле и Ване.

— На всякий случай, — пояснил он, — чтобы ничего не затоптать. Если Валеру действительно убили и рано или поздно обнаружат его труп, думаю, полиция захочет заново осмотреть дом.

Лиля и Ваня многозначительно переглянулись, но промолчали, беря бахилы и надевая их поверх обуви. Оба очень сомневались, что к тому моменту, когда полиция очухается, в доме еще можно будет найти что-то полезное для следствия. Лиля не думала даже, что им удастся найти что-то полезное и сейчас.

Староста отпер дверь ключом, снова заколебавшись перед срывом пломбы. Однако что-то не позволило ему развернуться и уйти, предложив брату и сестре все-таки подождать, пока не прояснится ситуация.

Внутри действительно все выглядело так, словно трагедия произошла только вчера. В глаза сразу бросились опрокинутые стулья и капли крови на стене. Впрочем, они уже почернели, да и было их не так много, поэтому не испугали бы даже куда более впечатлительных особ, чем Сидоровы.

Лиля пересекла холл и остановилась у двери, которая вела в кладовую. На идеально гладкой деревянной поверхности, покрытой белой краской, заметно выделялся довольно глубокий след от лезвия.

— Здесь и был воткнут серп? — поинтересовалась она, решив, что подобное любопытство будет выглядеть вполне естественно.

— Ага, — староста все еще нерешительно топтался недалеко от входной двери, но теперь уже едва ли потому, что не хотел нарушать обстановку дома. Скорее он чувствовал себя неуютно в том месте, где почти наверняка произошло убийство. — Полиция его забрала.

— А что за серп был? — как бы между прочим поинтересовался Ваня. — Что-то редкое?

— Да нет, — Павел Семенович пожал плечами, — обычный серп. Когда здесь еще была деревня, в каждой семье такой имелся. Женщины им пшеницу жали, рожь… Хотя сейчас едва ли у кого-то из соседей есть что-то подобное.

— Да уж не самая нужная вещь в коттеджном поселке, — хмыкнула Лиля, проходя дальше, в гостиную.

Здесь тоже хватало беспорядка: разбитый телевизор валялся на полу, одно из кресел было опрокинуто, на светлом ковре в нескольких местах лежали высохшие комочки земли, на полу чернели следы крови. Лиля обернулась через плечо, чтобы убедиться, что староста не пошел за ней, и, поймав взгляд вошедшего следом Вани, безмолвно подала ему знак покараулить, пока она будет брать образцы.

Ваня кивнул и вернулся к порогу комнаты, не давая старосте войти.

— Слушайте, а у этого Соловьева случайно каких-нибудь наследников, которые сами захотят вселиться в этот дом, нет? — спросил он, делая вид, что его это крайне интересует.

— Да вроде нет, — с сомнением ответил Павел Семенович. — Никто не приезжал во всяком случае. У меня никаких контактных данных нет.

— А как думаете, кто мог его убить? — Ваня краем глаза видел, что Лиля все еще сидит и ковыряет свои образцы, поэтому продолжал задавать вопросы.

— Без понятия. Валера спокойный был, вежливый, но довольно скрытный. К нему редко кто-то приезжал, да и сам он особо ни с кем не общался, только на общих праздниках или собраниях.

Краем уха прислушиваясь к разговору, Лиля убрала маленькие пакетики с образцами в карман пиджака, достала смартфон и сделала несколько фотографий. Потом она вышла к Ване и старосте, демонстративно вертя телефон в руках и надеясь, что Ваня поймет ее послание. На первом этаже оставалось еще много мест, которые следовало бы сфотографировать, а она не могла везде разгуливать по дому, ведь по легенде это Ваня им интересовался.

— По-моему, милый домик, — она переняла эстафету в отвлекании Павла Семеновича. — Но наш мне нравится больше. Он просторнее. Я нарадоваться не могу выбору Вити. Он у меня замечательный, правда? — она восторженно посмотрела на Ваню, ожидая его подтверждения. Ей нравилось дразнить его.

— Самый лучший, — хмыкнул тот. — Я пройдусь по остальным комнатам? — он вопросительно посмотрел на старосту.

— Конечно, — кивнул Павел Семенович. — Здесь на первом этаже только кухня осталась, да на втором еще пара комнат. Посмотрите сами? Я по молодости колено повредил, тяжело по лестнице подниматься, у себя на первом этаже живу.

Ване только это и нужно было.

— Без проблем. Я недолго, вы пока с Лилькой поболтайте, она страсть как любит трещать, особенно о своем любимом муженьке.

Ваня взлетел вверх по лестнице, и со второго этажа до них донеслось его приглушенное бормотание.

— Хороший у вас брат, — сказал Павел Сергеевич оставшейся с ним Лиле. — Вон как вас любит, даже дом поближе хочет. Мой Славка тоже как в Канаду уехал, потом и Варьку за собой перетащил.

— Это ваши дети? — с интересом уточнила Лиля.

Павел Сергеевич кивнул.

— Славка старший, а Варя на три года младше. Вот уже почти четыре года там, редко приезжают, внуков почти не вижу. А я маленьких детей люблю. У нас в поселке из малышей только у Севастьяновых двое да у Марьяны с Ярославом девчонка маленькая. Остальные все постарше. Вот, надеюсь, вы не задержитесь. — Он добродушно улыбнулся Лиле.

— Обещаю давать вам понянчиться, — рассмеялась та. — А пока предлагаю вам прийти к нам завтра на новоселье. Витя немного приболел, но у него какая-то идея-фикс насчет того, что приветственную вечеринку обязательно надо провести в первые дни. Собираемся устроить барбекю во дворе. С нас мясо и прохладительные напитки.

— С удовольствием! — обрадовался Павел Степанович. Новые жильцы пришлись ему по душе и он уже не жалел о том, что разрешил им посмотреть дом. — Если что помочь нужно, зовите пораньше. Моя Машка обожает помогать готовить да убирать. Хотя у вас и так, наверное, помощников полный дом.

— Да, хватает, но для того они все и приехали. Помогите нам пригласить остальных соседей. Времени мало, а мы не всех знаем. Кого встретите — передайте им наше приглашение.

— Обязательно.

Староста хотел еще что-то сказать, но в этот момент на лестнице появился Ваня.

— Ничего такой домик, — громко объявил он, бросив на Лилю многозначительный взгляд, давая понять, что нашел кое-что интересное. — Симпатичненький. Спасибо, что показали.

— Не за что, — пожал плечами Павел Сергеевич. — Надежды на то, что Валера вернется, у меня лично мало, — доверительно сообщил он, вздохнув.

Они вышли на улицу, Павел Сергеевич тщательно запер дверь, и за калиткой они распрощались, еще раз взяв с него обещание прийти завтра на пикник.

— Что там на втором этаже? — тихо поинтересовалась Лиля, когда они отошли на достаточное расстояние. — Вижу же, что ты что-то нашел.

— Ничего-то от тебя не спрячешь, — хмыкнул Ваня, вытаскивая из кармана смартфон с широким экраном, больше похожим на маленький планшет. — Гляди.

Он продемонстрировал сестре снимок пола одной из комнат, где на светлом ковровом покрытии виднелись темные собачьи следы.

— Хм, может быть, легенда, которую накопал Нев, не такая уж сказка?

— Ставлю свою машину на то, что твой прекрасный муж попытается нас в этом убедить, — усмехнулся Ваня, снова пряча телефон.

Для небольшого поселка, некоторые из жителей которого на длинные майские выходные куда-то уехали, в их дворе собралось неприлично много народу. Такой огромный еще вчера утром, сегодня он казался совсем крохотным, а если учесть непоседливых детей, все время шныряющих под ногами, на нем и вовсе не хватало места.

Ваня с парочкой местных мужчин жарил шашлыки, заявив, что шашлык, как корабль, не терпит женского присутствия, поэтому женщинам остались только овощи, фрукты, закуски и вино, большую часть чего Лиля и Саша вымыли и порезали еще утром, а остальное принесли гости. Войтеха, по-прежнему чувствующего себя недостаточно хорошо, хоть и немного лучше, чем накануне, усадили на большие садовые качели и велели не мешать остальным.

Поскольку гости начали собираться чуть больше часа назад, все еще чувствовали себя скованно, хотя Лиля, то и дело смеющаяся с мужчинами и болтающая с женщинами, немного разряжала обстановку. Она каким-то непостижимым образом умудрялась находить общий язык со всеми. Саша была далеко не так многословна, но ушла недалеко. Большие компании людей она любила, чувствовала себя в них как рыба в воде. Правда, чаще всего это были все же хорошо знакомые ей люди.

— А почему вы решили поселиться именно здесь? — поинтересовалась она у Ольги, женщины примерно их с Лилей лет, живущей на другом конце улицы, когда они втроем раскладывали по тарелкам фрукты. — Довольно далеко от Нижнего.

— Этим поселок и хорош, — пожала плечами Ольга. — Я фрилансер, чаще всего сижу дома. Мишка, мой муж, обожает ездить один, ему эти поездки на работу только в радость, тем более ему необязательно появляться в офисе каждый день. А здесь тихо и спокойно, опять же для детей будет безопаснее, когда мы наконец их заведем. — Она посмотрела на Лилю, ожидая ее поддержки, ведь они, как она полагала, купили здесь дом по тем же причинам.

— Как я вас понимаю, — протянула Лиля. — Разве ты сама этого не ощущаешь? — она посмотрела на Сашу. — Мы всего пару дней тут, а я уже чувствую себя как дома. Вчера вечером чуть не забыла запереть дверь.

— Что бы она делала без меня и моей привычки проверять все замки по два раза? — усмехнулся подошедший к ним Войтех. Он не собирался весь пикник просидеть в углу, поскольку чувствовал себя не так уж и плохо после всех жаропонижающих, обезболивающих и сосудорасширяющих, которые принял.

— О, мы здесь сами частенько забываем запереть дверь, — рассмеялась Ольга. — Чужие сюда почти не заезжают, поселок довольно далеко от основных дорог, а своих чего опасаться? Мне сначала это было странно, я в городе выросла, а Мишка здесь, неподалеку, в соседнем поселке. — Она поймала взгляд мужа, который как раз смотрел в ее сторону, и улыбнулась ему. — Он с детства к такому привык.

— И все же что-то случилось недавно, — напомнил Войтех, подцепляя с тарелки кружок огурца.

Однако никто из присутствующих тему не поддержал. На мгновение повисла неловкая пауза, которую нарушил мужчина примерно одного с Невом возраста, но совершенно другой комплекции: он был намного полнее, а его живот и вовсе существовал как-то отдельно от остального тела.

— Виктор, чего вы цедите эту минералку? — недовольно поморщился он, глядя на стакан в руках Войтеха. — Давайте я лучше налью вам виски? — он схватил со столика принесенную им же бутылку, из которой пил сам. — Прекрасно прогревает, вашу простуду как рукой снимет.

— Спасибо, я не пью, — отказался Войтех. — К тому же прогревание мне если и могло помочь, то только три дня назад.

— Степан, отстаньте от человека, не все лечат простуду алкоголем, как вы, — велела ему Ольга.

— Очень зря, — назидательно поднял палец тот. — Средство древнее, как мир. Еще наши деды так лечились, и, между прочим, были здоровее нас.

Саша проглотила ядовитое высказывание, уже вертевшееся у нее на языке.

— И все же лучше ему лечиться более традиционными методами, — твердо заявила она. — К местным обычаям стоит привыкать постепенно.

— Ну, как знаете, — хмыкнул Степан и налил себе еще. — Мое дело предложить, ваше дело отказаться. Но имейте в виду, делать тут все равно особо нечего. Кроме этого.

— А почему вы тогда решили поселиться тут? — поинтересовался Войтех.

— А что еще человеку нужно, чтобы достойно встретить старость? — Степан рассмеялся. — Хороший дом, тихое место, приятные люди, — он обвел соседей уже начинающим туманиться взглядом. — Да и я же всю жизнь прожил в этих местах.

— Тут почти все местные, — ответила за Степана высокая худощавая женщина примерно его лет с короткой мелированной стрижкой и немного помятым жизнью лицом. Она подошла к ним, держа в руках бокал красного вина. — Я тоже уже почти тридцать лет тут, хотя родилась в Подмосковье.

— И как же вы здесь оказались? — поинтересовалась Саша.

— Да как и ваша родственница, — она кивнула на Лилю, видимо, уже забыв, что Сашин «родственник» — Войтех. — Замуж вышла и к мужу приехала. Правда, мужа давно нет, а вот к месту прикипела. Домик такой мне, конечно, был не по карману, но очень уж удачный случай подвернулся.

— Какой, если не секрет? — решил уточнить Войтех для поддержания беседы.

— Вообще-то мы в квартиру вкладывались, знаете, на этапе котлована, что называется. Там потом все заглохло, а я возглавила инициативную группу дольщиков, чтобы судиться с застройщиками. Застройщики хитрые попались, предложили мне тут дом, чтобы я это дело бросила. А я согласилась. Не знаю, что там потом с остальными дольщиками было, я не следила, если честно, но я свое не упустила, еще и в плюсе осталась.

— А почему вы забрались так далеко? — поинтересовалась еще одна соседка, Инга, у Войтеха. — Я никогда не жила в Москве, но мне кажется, что ни за что оттуда не уехала бы. Если уж жить в пригороде, то в Подмосковье.

— Вы переоцениваете мои финансовые возможности, — Войтех скромно улыбнулся. — Дом и участок таких размеров в Подмосковье стоит огромных денег, которых мне никогда не заработать. А мы хотели простора, — он приобнял Лилю за плечи, — поскольку планируем иметь много детей. Правда, дорогая?

— Больше четырех рожать не стану, даже не уговаривай, — рассмеялась та.

— Но меньше, чем тремя, от меня точно не отделаешься.

— Так славно, когда мужчина любит детей, — умилилась Инга. — Вот мой на третьего не соглашается, говорит, не поднимем. А я считаю так: если бог дал ребенка, даст и на ребенка. Разве я не права?

— Абсолютно с тобой согласна, — поддержала ее подошедшая к ним Марьяна. — Янка подрастет, мы тоже за вторым пойдем. Это идеальное место для детей, я совсем не боюсь отпускать ее одну погулять.

— А я вот боюсь, — отозвалась стоявшая неподалеку Анна, мама двух семилетних мальчишек-близнецов, которые в данный момент пытались взобраться на растущую у дома небольшую березу. — После всех этих ваших страшилок про Жнеца…

— Только не говори, что ты в них веришь, — отчасти возмущенно, отчасти разочарованно протянул Степан. — Детские сказки.

— Даже если нет, — вступил в разговор Михаил, муж Ольги, — Кровавый Жнец орудует только по ночам, а по ночам детям полагается спать в кроватках.

— Какой еще Кровавый Жнец? — Саша выразительно округлила глаза, мысленно поражаясь неизвестно откуда взявшимся актерским способностям, которых у нее никогда в жизни не было.

— Как, вам еще не рассказали местную байку? — оживился Михаил, подходя ближе. — Значит, этот жнец жил тут в начале прошлого века. Тогда у него это был просто… род деятельности, как сейчас говорят. Его обвинили в колдовстве и казнили, но перед казнью он успел проклясть всех палачей до седьмого колена и пообещал им, что вернется с того света, чтобы отомстить. Никто, конечно, не поверил, но потом он действительно вернулся. Говорят, что на самом деле колдовала его дочь, она-то и подняла отца из могилы. Тот вернулся и использовал свой серп уже по другому назначению: перерезал глотки всем обидчикам и, как говорят, еще парочке людей, которые после его смерти пытались обижать дочку. На следующее утро оба пропали. Девочку с тех пор никто не видел, а вот покойный, прозванный Кровавым Жнецом, время от времени появляется в этих местах.

— И что, до сих пор кого-то убивает? — снова спросила Саша, но на этот раз не скрывая скепсиса в голосе.

— А вы слышали, что у нашего соседа в доме нашли воткнутый в дверь серп? — серьезно спросил Михаил.

— Да, я слышала, — вмешалась Лиля.

— Но это ведь ничего не доказывает, — Войтех деланно безразлично пожал плечами, поднося к губам стакан с минералкой.

В этот момент кто-то так сильно хлопнул его по спине, что его зубы клацнули о стакан, а сам он чуть не поперхнулся водой.

— О чем базар-вокзал? — поинтересовался незаметно подошедший сзади Ваня. — У нас там мясо готово, еще немного — и момент будет упущен.

Войтеху потребовалось все его самообладание, чтобы не сказать ему что-нибудь резкое.

— Нам рассказывают легенды о местном призраке-убийце, — поведала ему Саша, одарив недовольным взглядом.

— А, это который с бензопилой?

— С серпом.

— Тоже неплохо. Пойдемте, — он начал подталкивать всех ближе к столу, на котором лежало уже готовое мясо. — Мне кажется, в любой местности есть свои легенды, особенно в деревенской. Я же так понимаю, здесь раньше тоже была деревня? — на ходу поинтересовался он, бросив взгляд на Михаила, поскольку слышал, как Ольга рассказывала о том, что он вырос неподалеку.

— Да. Из нее потом, как это много где произошло, почти все разъехались. Дома, у которых все еще оставались владельцы, выкупили вместе с землей и построили коттеджный поселок.

— Жаль только, что когда я покупал тут дом, никто мне не сказал, что двадцать лет назад тут резня была, — проворчал Сергей, сосед Михаила и Ольги, до этого помогавший Ване с шашлыками, а потому пропустивший почти весь разговор про Кровавого Жнеца.

— Да потому что это даже не здесь произошло, а по соседству, — отмахнулся Степан, но при этом заметно помрачнел и налил себе еще виски.

— Какая еще резня? — Саша и Лиля удивленно переглянулись. Войтех не рассказывал им ни о чем таком. Впрочем, судя по выражению его лица, он и сам не знал.

— Что, неужели серпом? — хмыкнул Ваня, уже что-то жуя.

— Степа, расскажи им, ты же здесь тогда как раз в милиции работал, — отозвалась Мария Михайловна, жена старосты. — Меня здесь не было тогда, — доверительно поведала она остальным, — я в командировке была. Приезжаю, а мне такое рассказывают! — она выразительно закатила глаза, давая понять, что ей до сих пор вспоминать страшно.

— Да что там рассказывать, — Степан покатал виски в стакане, глядя куда-то в сторону. — В девяностых дело было. Тут недалеко имелся типа семейный детский дом, кажется, так это теперь называется. А тогда просто семья одна деревенская детей брала из детдомов, много. В семье им, пусть и в большой, все же лучше, чем там. Особенно тогда, ведь у государства денег ни на что не было. Тем более на сирот. Так вот, брали они детей, значит. К труду приучали, воспитывали. Они очень религиозными были. Добрейшие люди, я их знал немного. А потом внезапно в одно утро люди в деревне увидели дым над их домом. Когда пришли туда, дом уже сгорел. Но не это было самым страшным. Далеко не всех убил огонь. Большинство погибло от ран, нанесенных серпом.

— А как поняли, что именно серпом? — тихо спросила Лиля.

— Так он там же был. Весь в их крови. Тот, кто это сделал, воткнул его в дверь сарая.

— Нашли того, кто это сделал? — спросила Саша.

— Да кого тогда находили? — Степан махнул рукой. — Он убил — и дальше пошел. Происшествий каждый день хватало, а вот служить в органы мало кто шел, зарплаты были копеечными.

— Его и не могли найти, — вмешался Михаил. — Говорят, это сделал Кровавый Жнец. Как можно поймать призрака?

Саша бросила на него скептический взгляд, но от комментариев благополучно удержалась.

— В ту ночь не все там погибли, — продолжила Мария Михайловна, видя, что остальные молчат. Сплетни давно минувших дней явно были ее стихией. И если местные давно знали все легенды и слухи, то новеньким как раз можно было все рассказать, смакуя подробности. — Выжила одна только девочка. Она и теперь тут живет. — Она многозначительно замолчала, ожидая дальнейших расспросов.

— Какая девочка? — поинтересовался Войтех, не желая ее разочаровывать.

— Дарья, — Мария Михайловна сказала это таким тоном, словно Войтех обязан был знать эту девочку.

— Да с чего вы взяли, что это та же девчонка? — уже хорошо заплетающимся языком возразил Степан.

— Так как же? И имя то же, и фамилия. И возраст подходит.

— Прям такая редкость — одинаковые имена! — презрительно фыркнул Степан и опрокинул в себя очередную порцию виски. — Мало ли в мире этих… тезок!

— Да уверена я, что это та же девочка! — настойчиво повторила Мария Михайловна. — Вернулась она. Ее после всего случившегося увезли обратно в детский дом, но она оттуда сбежала. Может, она не полной сиротой была, каких-нибудь родственников имела. Теперь вот вернулась. Уж не знаю, где денег на дом заработала, но почему-то сюда снова приехала. Только вот после той ночи крыша у нее немного поехала.

— Неудивительно, — перебила ее Анна, — такое пережить. Бедный ребенок.

— Теперь она строит из себя ведьму, — добавила в копилку сплетен Ольга. — Ходит вечно в черном, глазищами зыркает.

Нев бросил выразительный взгляд на Войтеха и остальных, давая понять, что именно с этой женщиной встречался в магазине накануне.

— Либо она и правда ведьма, — хмыкнул Михаил. — Как и дочь того Жнеца. И она знала, как его призвать.

— Зачем ей это делать? — с сомнением поинтересовался Нев.

— Может быть, ее обижали? Или ей казалось, что обижали? — презрительно бросил Сергей. — Либо это просто чьи-то фантазии.

— Да конечно, обижали ее! — фыркнула та самая женщина, которая приехала в эти места из Подмосковья. — Где бы она лучшую семью нашла? Там о ней заботились, кормили, одевали, к дисциплине приучали, любили.

— Откуда вы знаете, как там дела обстояли на самом деле? — усомнилась Ольга.

— Так ведь Светка тут как раз социальным работником была, — объяснил Степан, чем удивил всех. До этого казалось, что он уже потерял интерес к разговору, вместо этого рассказывая мальчишкам Ольги, как правильно играть в догонялки.

— Да, я эту семью знала, — кивнула Светлана.

— Слушайте, хватит уже всякие ужасы обсуждать, — вмешался муж Анны, имя которого ни Войтех, ни Лиля не запомнили. — Дети тут все-таки бегают, да и пищеварению не способствует.

— И в самом деле, — поддержал его Ваня, — мясо стынет, алкоголь греется.

Вопреки мрачным прогнозам Саши, утром Войтех чувствовал себя гораздо лучше. Он редко болел, еще реже болел долго. К утру его температура стала вполне терпимой, осталась только боль в горле и насморк, но с ними можно было жить. Поэтому на завтрак он спустился непривычно бодрым. Хоть и последним.

— Всем доброго утра!

Четверо его друзей посмотрели на него удивленно, Саша и Лиля не сдержали улыбок.

— Глядите-ка, ожил, — прокомментировал Ваня.

— Не хотел тебя огорчать с утра пораньше, но это так, — хмыкнул Войтех, наливая себе кофе и погружая два кусочка хлеба в тостер. — Я обычно болею бурно, но быстро. Хотя до полного выздоровления еще пара дней точно. Зато теперь мы сможем более или менее полноценно работать, я не буду засыпать в восемь вечера и спать до полудня.

— А то вот без тебя мы не справлялись, — закатил глаза Ваня.

— Саша нам уже успела вкратце рассказать, что по ночам ты тоже не спишь, Бэтмен, — вслед за братом не удержалась и Лиля.

— Бэтмен у нас, скорее, Саша, я в лучшем случае Робин, — фыркнул Войтех, усаживаясь за стол с чашкой и тарелкой с тостами. — А кто опять дверь не запер?

— А чего сразу опять? — возмутился Ваня, сразу сообразив, кого Войтех имеет в виду. Почти два года назад, когда они проводили расследование в Смоленской области на озере Сапшо, именно он забыл запереть на ночь дверь, из-за чего Саша и Лиля пережили несколько не самых приятных часов в своей жизни.

— Как вы это называете? На воре и шапка горит?

— На самом деле это, наверное, я не заперла, — вмешалась Лиля. — Ванька заднюю дверь проверил, а я еще на передней террасе чай пила перед сном. Мятный, — зачем-то уточнила она, — чтобы немного расслабиться и лучше уснуть. Вот, видимо, и расслабилась слишком сильно.

— Ладно, проехали, — махнул рукой Войтех. — Лучше скажите, что вы думаете о нашем с Сашей ночном приключении?

Ваня и Лиля переглянулись, а потом почему-то посмотрели на Нева. Правда, тот тоже не торопился выдвигать теории.

— А вы уверены, что видели именно мужика с серпом? — для начала уточнил Ваня. — Может, просто кто-то собаку выгуливал, а вы и перепугались. Вчера на пикнике вроде был один любитель четвероногих, все звал меня своих догов посмотреть. Вышел погулять с ним, когда все спят, и не ожидал, что двое чокнутых сиганут с балкона посмотреть.

— Предположим, — кивнул Войтех. — Предположим, кто-то выгуливает по ночам собаку, которая в таком месте, скорее всего, живет во дворе и выгуливает себя в этом же дворе сама, но, возможно, человеку не спалось, и он решил прогуляться. Зачем ему серп? Он точно был, я его видел.

— Может, кто-то решил пошутить? — предположила Саша. — Вчера много говорили про этого Жнеца. Едва ли хотели напугать именно нас, все же мы там оказались случайно.

— А кого тогда? — возразила Лиля. — В этом конце улицы, кроме нас, только Ярослав с Марьяной да Меркеловы, но они произвели на меня впечатление очень тихой пары, которая ни с кем не конфликтует. Я вообще не помню, чтобы они с кем-то разговаривали, пришли и ушли сами. Те, что напротив нас живут, вообще в отъезде.

— Дело в том, что если это не шутка, то я все равно не понимаю, для чего Жнец появлялся, — заметил Нев. — Он же не оседлый призрак, чтобы прогуливаться туда-сюда по дорожке. Он должен появляться с какой-то целью, но в чем была его цель?

— Может быть, он что-то ищет? Или кого-то? Или выбирает новую жертву? — Лиля не знала, что еще можно предположить.

— Новую? — переспросил Войтех.

— Если он действительно причастен к той резне, о которой нам вчера рассказывали.

— Кстати, было бы неплохо выяснить, как и что там на самом деле произошло, — Войтех вспомнил, что хотел попросить Лилю об этом еще накануне, но забыл. — Поищи какие-нибудь документы, газетные статьи. Нам нужно что-то кроме чужих воспоминаний.

Лиля, тяжело вздохнув, кивнула.

— Не представляю, как я это буду делать, но попробую. Все равно с образцами из дома Валерия я уже закончила. Там ничего интересного, грязь та же, что и во всем поселке. Достаточно пройти вокруг дома, чтобы затем оставить после себя такие следы.

— Наверное, неплохо было бы еще выяснить, имел ли кто-то из той семьи какое-то отношение к колдуну, про которого нам позавчера рассказывал Нев, — добавила Саша. — Не просто же так он двадцать лет назад их всех убил.

— Что я слышу, Айболит? — Ваня удивленно посмотрел на нее, даже перестав жевать тост. — Ты окончательно перешла на темную сторону? Кинула меня одного?

Саша задумалась на несколько секунд, словно он задал ей какой-то сложный вопрос.

— Знаешь, — наконец медленно произнесла она, — если бы не это, — она вытащила из-под футболки кулон на длинной цепочке, — я бы, наверное, продолжала отрицать все, как и раньше. Но я видела вчера мужика с серпом так же ясно, как сейчас вижу тебя. Возможно, это розыгрыш. А возможно, реально Жнец. И я хочу рассматривать обе версии одновременно. Кстати, — она улыбнулась, — расспросить о произошедшем лучше всего разрекламированную нам вчера ведьму, которая жила в той семье. И, наверное, этим стоит заняться именно тебе.

— Почему это? — не понял Ваня.

— Так ведь ты лучше всех находишь с ними общий язык.

Ваня закатил глаза.

— Вы мне до конца жизни будете это припоминать?

— Еще пару лет точно, — пробормотал Войтех, пряча улыбку за чашкой кофе.

— А я вот думаю, что лучше пойти Неву, — заявил Ваня. — Во-первых, им есть о чем поговорить. Во-вторых, они уже знакомы, им будет проще. Да и при желании он вполне может ее очаровать.

— Нев? — Саша удивленно посмотрела сначала на их самого старшего товарища, а затем перевела взгляд обратно на Ваню. — Я никого не хочу обидеть, но не слишком ли велика разница в возрасте?

— Айболит, не будь ханжой, — фыркнул Ваня. — Ты же понимаешь, что мужчины стареют медленнее женщин. Взять хотя бы наших соседей, которые вчера были. Эти Марьяна… и как его?

— Ярослав, — подсказала Лиля.

— Вот, точно!

Нев, молча наблюдавший за этим обсуждением, поставил на стол чашку с тихим стуком.

— Не хочу прерывать во всех отношениях занимательную дискуссию, но я совсем не против пообщаться с этой женщиной. Она показалась мне… очень интересной.

— Вот! — Ваня назидательно поднял палец. — А я лучше найду себе другое применение.

— Это какое же?

— Да я приметил здесь несколько камер: возле магазина, парочку вдоль дороги на въезде и выезде из поселка. Хочу подключиться к ним, посмотрим, какое кино там показывают.

— Может быть, стоит попробовать добраться до записей этой ночи? — предложил Войтех. — Заодно и посмотрим, что там было: Жнец или ночной выгул собаки.

Ваня уже собрался ответить что-нибудь язвительное, но внезапно передумал.

— Посмотрим, — вместо этого просто ответил он. — А ты чем займешься?

— Я думаю, Войтеху лучше еще денек полежать в постели, — не дав тому и рта раскрыть, заявила Саша.

— Я обязательно полежу, — заверил ее Войтех, — но пока хорошо себя чувствую, я хотел бы прогуляться по поселку. Может быть, получится проникнуть в дом пропавшего мужчины. Возможно, мне удастся что-то увидеть. Или хотя бы почувствовать.

— Войтех, я бы на вашем месте поостерегся, — тихо заметил Нев.

— Я согласна с Невом, — поддержала Саша. — Дворжак, что сложного в том, чтобы хоть немножечко, хоть капельку поберечь себя, а? Ничего не случится за один день без твоего участия, ежу понятно, что завтра мы не уезжаем. Полежи один день, и завтра я от тебя отстану, обещаю.

— Я вообще считаю, что вам не стоит злоупотреблять своими видениями, но я вам это уже говорил, — добавил Нев, но в детали вдаваться не стал.

Войтех только закатил глаза и поднял руки, словно сдавался.

— Ладно-ладно, против вас двоих я не пойду. Сегодня буду отдыхать. И смотреть фотографии, которые принесли Иван и Лиля.

Понимая, что даже такое согласие уже победа, Саша не стала настаивать на полноценном отдыхе, хоть и понимала, что фотографии он тоже собирается смотреть в тайной надежде спровоцировать видение. Если Нев переживал за то, какую плату за эти видения с Войтеха стребует мироздание, то Саша приземленно волновалась исключительно за его здоровье. А как раз здоровья видения ему не прибавляли.

— Кстати, Ваня, а что за мужик рассказывал тебе вчера про своих собак? — спросила она. — Может, стоит наведаться к нему и спросить, не он ли с ними вчера гулял?

— На перпендикулярной улице живет, второй дом от магазина вроде, — пояснил Ваня.

— Пожалуй, я схожу к нему в гости.

— Хорошо, — согласился Войтех. — Будем считать, что на сегодня этих планов достаточно, а дальше будем действовать по обстоятельствам.

— Все-таки я считаю, что нам надо чаще собираться на эти расследования, — заметила Лиля, с улыбкой обводя взглядом их компанию. — Ведь здорово же, разве нет?

— Пока никто не пытается нас убить, очень даже здорово, — вынужден был признать Войтех, понимая, что ему действительно не хватало его «команды» все полгода самостоятельной работы на ЗАО.

— Ой, вот только не надо этой рефлексии, — отмахнулся Ваня. — Подумаешь, один раз за два года вляпались. Ничего, выбрались и забыли. Кстати, все забываю спросить: а где студент? Испугался тогда, что ли?

— К сессии готовится, — хмыкнул Войтех. — У него «хвостов» много, поэтому не до расследований.

— Да, это вот преподы имеют возможность смыться в самый разгар учебного процесса, — Лиля выразительно покосилась на Нева. — А студентам приходится впахивать.

— Просто у меня «хвостов» нет, — с убийственной серьезностью пояснил Нев. — Поэтому я могу себе это позволить.

Саша просидела в гостях еще около получаса, выпив просто неимоверное количество чая. К концу их беседы Андрей осмелел настолько, что поинтересовался, как часто она планирует навещать брата, и пригласил заходить в гости всегда, даже если они передумают брать дога.

Когда она вышла на улицу, там было уже совсем по-летнему тепло, в воздухе пахло цветущими деревьями, поэтому она неспешно дошла до магазина, намереваясь купить к обеду чего-нибудь вкусненького. Однако еще не дойдя до главного входа, она услышала голос Надежды Дмитриевны. Та что-то громко и эмоционально кому-то рассказывала. Решив, что хочет вкусного не так сильно, чтобы попадаться в лапы этой женщине, обожающей поговорить, Саша развернулась и обошла магазин сзади.

Жертвой Надежды Дмитриевны оказалась Анна. И если сама Надежда Дмитриевна стояла к Саше спиной, то Анна увидела ее маневр и проводила завистливым взглядом. Саша лишь пожала плечами и послала ей сочувствующую улыбку. Правда, спустя несколько минут сама попалась на глаза другой любящей поговорить женщине. Она уже почти вошла в свой двор, когда из распахнутой двери дома Ярослава и Марьяны с полотенцем на голове и в банном халате показалась сама Марьяна.

— Саша, подожди! — позвала она, торопливо направляясь к калитке.

Саша послушно остановилась, искренне надеясь, что соседка не собирается всучить очередное лекарство для Войтеха.

— Ты не видела Яну?

«Довольно странный вопрос, если учесть, что ее мать — ты, а я иду со стороны магазина», — мысленно заметила Саша, но вслух ограничилась коротким «нет».

— Наверное, ушла гулять к вам, — вздохнула Марьяна, — а мне нужно уезжать через двадцать минут. Ярослав не успел вернуться, придется брать ребенка с собой.

— Наймите няню, — посоветовала Саша и, пока няней не предложили стать ей, а такое желание уже начало прослеживаться у Марьяны на лице, поспешно добавила: — Если она у нас, я скажу, что ты ее ищешь.

— Спасибо, — кивнула Марьяна. — Кстати, мы с девчонками по пятницам устраиваем девичники, завтра как раз очередной, не хотите прийти с Лилей? Я вот как раз еду в город за посылкой из Москвы для него.

— Что-то особенное?

— Так, пара мелочей. Вам понравится.

— Тогда мы обязательно придем, — Саша вежливо улыбнулась и посмотрела в сторону своего дома, давая понять, что торопится.

Во дворе было так же тихо, как и везде в поселке. Через окно столовой Саша видела, что Ваня вместе с ноутбуком сидит за столом, что-то увлеченно просматривая на экране и жуя яблоко, а из распахнутого окна Лили доносилась негромкая музыка. Ничего не выдавало присутствия где-то поблизости ребенка, но Саша сразу же направилась к кустам сирени.

Яна действительно пряталась там и даже, как показалось Саше, с кем-то разговаривала, но когда Саша залезла в кусты, она уже сидела одна с испуганным выражением на лице, как мелкий воришка, которого застали врасплох не вовремя вернувшиеся хозяева.

— Привет, — как можно дружелюбнее поздоровалась Саша.

Увидев ее, Яна заметно расслабилась и даже улыбнулась.

— Что ты здесь делаешь?

— Играю.

— Одна?

Яна сначала кивнула, но затем призналась:

— С Дашей.

Саша мельком огляделась, но так и не увидела никого, кто мог бы носить это имя. По всей видимости, Яна действительно выдумала себе воображаемую подружку, однако что-то заставило Сашу спросить:

— Познакомишь меня с ней?

Яна несколько долгих секунд рассматривала ее лицо, а затем медленно кивнула. Она повернулась назад, раздвинула особенно густо растущие ветки и вытащила оттуда Дашу, которая оказалась обыкновенной куклой. Хотя, если присмотреться, то не такой уж и обыкновенной. Она была около полуметра ростом, с тщательно прорисованным, но уже выцветшим от времени лицом, глазами с пушистыми ресницами, которые закрывались, если положить ее на спину, пышными, но очень грязными золотистыми кудряшками, которые украшала шляпка с порванными кое-где кружевами. На ней было надето такое же пышное кружевное и такое же грязное и порванное платье. Ноги оказались босыми, хотя такой наряд определенно предполагал какую-то обувь. Саша видела таких кукол в сувенирных лавках и почему-то цветочных магазинах. По всей видимости, Даше было уже много лет, и оставалось только гадать, как именно она попала в руки пятилетнему ребенку из небедной семьи.

— Привет, Даша, — поздоровалась Саша с куклой, чувствуя себя при этом весьма странно. — Почему ты назвала ее Дашей? — она повернулась к Яне.

— Потому что ее так зовут, — та сказала это таким тоном, словно Саша спросила самую большую глупость в мире.

— Она сама тебе это сказала?

Яна вздохнула, как будто уже уверившись в непроходимой тупости своей взрослой собеседницы.

— Куклы не умеют говорить. Она мне написала.

— Написала?

Яна кивнула.

— Хочешь, я покажу тебе, где она живет?

Саша очень хотела, хотя это желание и казалось ей странным. Какая ей разница, где живет кукла едва знакомой девочки? У нее нет детей, она не умеет с ними общаться, и если смотреть правде в глаза, она никогда их не хотела. Однако ей пришлось напомнить себе просьбу Марьяны.

— Давай в другой раз, — предложила она Яне. — Тебя мама ждет дома.

— Ну ладно, — девочка поднялась на ноги и неуверенно посмотрела на куклу. — А можно Даша пока останется здесь? — спросила она.

— Конечно.

Яна улыбнулась, снова спрятала куклу в густых зарослях и вприпрыжку побежала к калитке.

Утро, начинающееся с крика, не может быть добрым по определению. И неважно, кто и почему кричит. Это может быть крик боли, отчаяния, злости, радости, предупреждения — все равно услышавший его должен бросить все свои дела, даже если это была неспешная чашка кофе, и выяснять, что случилось, а затем уже действовать по обстоятельствам. Но почти со стопроцентной гарантией можно утверждать, что до кофе дело уже не дойдет. Поэтому, услышав Сашин возбужденный голос на первом этаже, Ваня, как раз выходивший из спальни, ускорил шаг и в мгновение ока добрался до лестницы.

Саша стояла внизу, глядя наверх, а за ее спиной виднелась распахнутая настежь дверь.

— Айболит, что случилось? — встревоженно спросил он. На его памяти кричала Саша всего один раз: когда застряла в узком лазе пещеры и не могла самостоятельно выбраться. Во все остальное время она предпочитала попадать в неприятности молча. — Ты чего орешь с утра пораньше?

— У нас в поселке что-то случилось, — заявила Саша, по-прежнему стоя внизу, как будто в любой момент собиралась броситься обратно на улицу, а в дом зашла, только чтобы разбудить остальных. — Я вышла в магазин за сигаретами, а на соседней улице скорая, полиция.

— Сигареты хоть купила? — усмехнулся Ваня, возвращаясь в коридор, куда выходили двери всех спален, и с силой стукнул кулаком по двери комнаты Войтеха. — Але, народ, подъем!

— Да куда там купила, — пробормотала Саша, поднимаясь по лестнице на второй этаж. — Забыла об этом начисто.

На пороге комнаты появился совершено не выспавшийся, взъерошенный Войтех и окинул их обоих слишком усталым для утра взглядом.

— В чем дело? Что-то случилось?

Двери в комнаты Нева и Лили тоже открылись, но каждый из них выглядел гораздо бодрее Войтеха.

— У нас в поселке что-то случилось, — повторила Саша. Она выглядела такой же взъерошенной, как и Войтех, но не от недосыпа. — Скорая, полиция, уже почти все соседи собрались, только вы дрыхнете, исследователи.

— Идемте, — лаконично велел Войтех, на ходу пытаясь пригладить волосы.

Они вышли из дома и свернули за угол, где толпился народ и стояла полицейская машина. Скорая, судя по всему, уже успела уехать.

— Господи, какой кошмар, какой кошмар, — запричитала у Войтеха под ухом неизвестно откуда взявшаяся Надежда Дмитриевна. — Бедный Степка… Дурак непутевый. Ведь говорила же я ему, говорила… ох…

Она махнула рукой и промокнула платочком глаза.

— А что случилось? — спросил Войтех с недоумением. Накануне они с Невом довели почти беспамятного соседа до дивана в гостиной и захлопнули за собой входную дверь, хотя запиралась она только изнутри, поэтому пришлось оставить ее так. Степан к тому времени вырубился, но ничто не предвещало беды.

— Умер Степка, — трагически сообщила Надежда Дмитриевна. Они с парой мужиков сегодня договаривались на рыбалку съездить с утра пораньше, вот они его и нашли. — Она горестно вздохнула и покачала головой.

— Умер или тоже исчез, как Валерий? — уточнила Саша. Дверь в дом оставалась закрытой, поэтому не было видно, собираются ли выносить тело или же и выносить нечего.

— Умер-умер, — возбужденно заявила подошедшая Анна. — Мой муж его сам видел.

— Ага, они с моим Костиком его нашли, — добавила Инга. Видимо, именно с ее мужем и мужем Анны почивший Степан и собирался на рыбалку.

— Наши-то неопытные, — подтвердила эту догадку Анна, — Степан обещал показать им самые рыбные места. Он же здесь почти абориген. Костя со Славой ждали его у магазина в шесть утра, как договаривались, а он не пришел. Ну, они и пошли проверить, проспал или как. А он уже того…

— Ужас какой… — пробормотала Лиля.

— Доброе утро, Сташа, — донеслось из-за их спин чрезмерно бодрое для сложившейся ситуации приветствие. — Если, конечно, эти слова сейчас уместны, — добавила Дарья, наблюдавшая за столпотворением из-за своего забора, когда Нев и остальные обернулись.

Саша, по взгляду Дарьи сообразившая, что она имеет в виду Нева, удивленно посмотрела на того. У Вани взгляд был не менее обалдевшим.

— Ну, что я тебе говорил? — прошептал он Саше на ухо.

— И между прочим, ошибся, — так же тихо отозвалась та. — Очарование-то обоюдное.

Нев извинился перед своими товарищами и подошел к Дарье, чтобы ей не приходилось кричать. Против собственной воли он улыбнулся в ответ на ее улыбку.

— Доброе утро.

— Хочешь кофе?

— Не откажусь, но, — он оглянулся на полицейскую машину, — немного позже.

— Боишься пропустить веселье?

— Не хочу бросать… семью.

Она понимающе кивнула, потом окинула его «семью» внимательным взглядом и снова посмотрела на него.

— Ну, как освободишься — заходи. Только один. Мне кажется, нам найдется о чем поговорить.

Нев серьезно кивнул. Дарья бросила еще один взгляд на толпу, которая уже недобро на нее косилась, и пошла в дом. Неву ничего не оставалось, кроме как вернуться к друзьям, хоть он и предчувствовал насмешки. И не ошибся. Едва он подошел, Ваня тут же обнял его за плечи и доверительно поинтересовался, так, чтобы слышали все их друзья, стоявшие рядом, но не слышали соседи:

— Ну, Нев, сами расскажете?

— О чем? — довольно искренне удивился тот.

— О чем вы говорили с нашей ведьмочкой?

— Ни о чем. Она просто пригласила меня на кофе.

Ваня не собирался сдаваться просто так.

— С чего вдруг?

— Ваня, отстань от него, — одернула Лиля, внимательно наблюдая за входной дверью дома Степана. — Какая разница, с чего? Главное, Нев сможет узнать что-нибудь полезное, ведь Дарья живет напротив, могла что-то видеть.

— И она наверняка что-то видела, — пробормотал Нев мрачно, но так, что никто не смог разобрать его слов.

Никто и не стал допытываться, поскольку подъехала еще одна машина, из которой вышли двое молчаливых мужчин и скрылись в доме вместе с каталкой. В толпе зрителей все сразу догадались, что они приехали за телом.

— Ничего не понимаю, мы видели его всего несколько часов назад, — сообщил остальным Войтех. Они еще не были в курсе их ночного приключения.

— Кто мы и когда видели? — мгновенно насторожилась Саша.

— Ночью, — пояснил Войтех. Он вкратце пересказал им ночную историю, умолчав только о кошмарах, которые его разбудили. — Мы уложили его спать на диване и вернулись домой. Немного прошлись по поселку перед этим, но ни тумана, ни Жнеца уже не обнаружили. Не знаю, что могло случиться.

— Жнец за ним и пришел, — уверенно заявила Надежда Дмитриевна. Никто не заметил, когда она снова подошла ближе, и не знал, что именно из их разговора услышала.

— Да какой Жнец, Надежда Дмитриевна? — недовольно перебила ее Анна.

В этот момент из дома Степана вышел невысокий полный мужчина в форменной полицейской одежде. Его лицо походило на перезревший помидор, а лысина, украшавшая голову, в лучах утреннего солнца сверкала капельками пота, как будто на улице было не меньше тридцати градусов жары. Подойдя к калитке, он окинул взглядом собравшихся людей и мрачно заявил:

— Граждане, прошу никого не расходиться, сейчас мои подчиненные возьмут у вас показания.

— А что случилось-то? Его убили? — спросил кто-то из соседей.

Полицейский сначала не хотел отвечать, но когда вопрос повторился несколько раз и среди собравшихся прокатилось заметное волнение, громко сообщил, чтобы слышали все:

— Граждане, показания — просто формальность. Признаков насильственной смерти нет, чужого присутствия тоже. Не беспокойтесь, у вас тут все в порядке.

— Да уж, все в порядке, но в течение недели один человек пропал, а второй умер. И это в поселке, где едва ли наберется сотня жителей, — проворчал муж Анны.

В этот момент из дома вышли еще двое мужчин, неся в руках носилки с накрытым простыней телом. Соседи, уже снова обсуждавшие одновременно смерть Степана, пропажу Валерия и легенду о Кровавом Жнеце, замолчали и расступились.

— Пожалуйста, кто обнаружил тело, подойдите ко мне, — снова попросил тот же полицейский. — Остальных сейчас тоже опросят. Это не займет много времени.

— Что-то мне подсказывает, что расследовать снова никто ничего не будет, — тихо прокомментировала Саша.

— Похоже, они не считают, что тут есть криминал, — фыркнул Ваня, а потом громко поинтересовался: — А чего он помер-то? Сердце, что ли?

Полицейский неодобрительно посмотрел на него, но, заметив в глазах собравшихся равный интерес к причине смерти, проворчал:

— Пить надо меньше.

По толпе прокатился одобрительный ропот. Даже Войтех, общавшийся со Степаном всего два раза, понимающе кивнул. Тот действительно пил за троих.

— Посмотреть бы, что там внутри, — тихо заметил Ваня полувопросительным тоном. — А то, может, они тоже следов какой-нибудь собаки не заметили?

— Потом посмотрим, — так же тихо заверил его Войтех. — Когда все разойдутся.

— Вы чокнутые, — констатировала Лиля. — Но если уж пойдете, было бы неплохо провести анализ того, что он пил. Возьмете?

— Думаешь, может быть яд?

— Ну, если бы я хотела отравить кого-то, то подмешала бы яд в то, что человек часто употребляет.

— Хорошо, — пообещал Войтех. — Возьмем пробы из всех открытых бутылок.

Когда Даша распахнула перед ним дверь, на ее лице застыло скептически-недовольное выражение. На его приветственную улыбку она не ответила, всем своим видом спрашивая, что он вообще тут делает, поэтому Неву пришлось начать разговор первым:

— Ты ведь приглашала на кофе.

— Я приглашала вчера.

— Вчера я не смог, — он изобразил искреннее раскаяние. — Лиля очень огорчилась из-за случившегося с соседом, мне не хотелось ее оставлять.

— Она же вроде твоя племянница, а не дочь, — хмыкнула Даша, заметно оттаивая и пропуская его внутрь.

— Ближе нее у меня все равно никого нет. То есть… ее, Ивана и Во… Виктора. Они вся семья, которая у меня осталась.

— А что с ее матерью? — поинтересовалась Даша, уже даже не делая приглашающий жест в сторону кухонной стойки, а сразу занимаясь кофе. — Я ведь так понимаю, что ты ей дядя по матери, раз ты Нурейтдинов, а они с братом — Сидоровы.

— Очень верно подмечено, — пробормотал Нев, садясь за стойку и делая вид, что его очень заинтересовал валяющийся там журнал. Лишь бы случайно не встретиться с ней взглядом. — Их родители погибли в автокатастрофе несколько лет назад.

— О, прости, не знала, — непривычно серьезно и мягко сказала она, заканчивая возиться с кофеваркой и поворачиваясь к нему. — Сочувствую. Вы с сестрой были близки?

— Эм… В детстве были, потом уже… сама понимаешь…

— Понимаю, — кивнула Даша. — Потом у сестры начинается своя жизнь, у тебя своя… И вы в лучшем случае поздравляете друг друга с праздниками.

Теперь Нев с интересом посмотрел на нее. Она говорила с таким знанием дела, словно это была ее история.

— А у тебя есть сестра?

Даша заметно смутилась и отвернулась. Его вопрос застал ее врасплох, и она не сразу нашлась, что ответить, поэтому полезла в шкафчики, делая вид, что не может найти чашки, а потом так же долго искала в холодильнике сливки.

— В том доме нас ведь было много, — в конце концов сказала она. — У меня хватало братьев и сестер.

— Но я думал, они все погибли.

— Некоторые сбежали до того.

— И вы поддерживаете связь?

— О, господи… Иногда мне кажется, что ты из полиции! — немного нервно рассмеялась она, разливая по чашкам кофе. — Откуда такой интерес к моей жизни?

— Может быть, ты мне просто интересна? — Нев улыбнулся, наливая себе сливок и с удивлением понимая, что не солгал, высказав это предположение. Даша действительно казалась ему интересной и привлекательной, хотя и была непростительно молода для него, что бы там ни говорила Лиля.

— Хм, все еще уверен, что не подкатываешь ко мне? — уточнила Даша, игриво улыбаясь. В этот раз она села на табурет рядом с ним, а не напротив.

Нев знал, что при общении с любой другой женщиной он после такого вопроса покраснел бы, начал заикаться и остервенело протирать очки, но с Дашей все почему-то происходило иначе. Он не мог понять, изменилось ли что-то в нем или дело было в ней, но ему определенно нравилось в этот момент чувствовать себя спокойно и расслабленно. На какое-то время он даже забыл, зачем пришел.

— Будь я хотя бы лет на десять моложе, обязательно к тебе «подкатил» бы, — честно заявил он. — А так я тебе в отцы гожусь. Я ведь ровесник твоего скончавшегося соседа.

Игривое выражение исчезло с ее лица при упоминании Степана. Она уткнулась взглядом в чашку, тщательно размешивая сахар, который не положила. Очевидно, прекрасно понимала, что он спросит дальше. Нев не стал обманывать ее ожиданий.

— Ты там была, я тебя видел. Что ты делала? Что ты видела?

— Не все ли равно? — глухо спросила она, по-прежнему не глядя на него. — Зачем тебе это?

— Просто интересно. Мы с… Виктором видели, как к вашим домам пошел мужчина. Мужчина в широкополой шляпе с серпом в руках, рядом с которым бежала огромная собака. Ты видела их?

— Намекаешь на Жнеца? — хмыкнула Даша, а потом наконец повернулась к нему и встретилась с ним взглядом. — Хочешь знать, не я ли им управляю? А что если и так?

— Если так, то ты натравила его на соседа, и он… пусть и не убил его, но определенно стал причиной его смерти. За что?

— Да какая разница?! — зло воскликнула она, соскальзывая с табурета и обходя вокруг стойки. Никакой практической пользы в этом движении не было, она словно просто нуждалась в том, чтобы снова увеличить дистанцию между ними. — За дело.

— За какое?

— Да ты спятил, что ли? — Она посмотрела на него чуть ли не со слезами на глазах. — Ты себя послушай вообще: Кровавый Жнец, управляешь, натравила… Ты сам-то веришь в подобный бред?

— Так ведь не я начал об этом говорить, — спокойно напомнил Нев.

Даша отвернулась от него к окну, скрестила руки на груди и долго молчала, тяжело дыша. Нев терпеливо ждал, не забывая про кофе. В конце концов, Даша тихо сказала:

— Я не могу тебе ничего про это рассказать, понимаешь? Это не моя тайна. Поэтому я либо сейчас должна что-то соврать тебе, либо ничего не говорить. Врать тебе я не хочу. Тебя это устраивает? Если да, то оставайся. Если нет, то уходи.

Нев молча поднес к губам чашку, но встать даже не попытался, давая понять, что никуда пока уходить не собирается. Даша как будто расслабилась и снова обернулась к нему с немного смущенной улыбкой на губах. Потом ее взгляд упал на накрытую салфеткой маленькую тарелку.

— О, совсем забыла, — пробормотала она, смущаясь еще сильнее и сдергивая салфетку с тарелки. Под салфеткой обнаружилось несколько кривоватых на вид печений. — Вчера пыталась изобразить в качестве ответной любезности, но ты не пришел, поэтому я почти все съела сама.

Нев внезапно осознал, что ее приглашение на кофе не было обычной вежливостью, она его действительно ждала. А он не пришел. Ему отчего-то стало неловко. Больше, наверное, даже от того, что она не захотела ему врать, а он все время только это и делал. Ему вдруг стало интересно, как с подобным справляется Лиля. И ее облегчение от того, что он узнал о ней правду, ему тоже стало гораздо понятнее, чем было раньше.

— Может, хотя бы попробуешь и сделаешь вид, что оно вкусное? — с сарказмом предложила Даша, садясь обратно на свой табурет.

Ее голос вывел Нева из задумчивости. Он попробовал печенье, то действительно оказалось вкусным, о чем он сразу сообщил Даше, но она только криво усмехнулась, словно не поверила ему.

— Значит, ради меня ты даже решила научиться печь? — внезапно спросил Нев, с интересом разглядывая ее.

Она доверительно наклонилась к нему, словно ради равновесия положив ладонь ему на колено.

— Знаешь, сама от себя такого не ожидала. Что-то в тебе есть такое, что мне очень нравится. Не знаю что, ведь ты действительно годишься мне в отцы. Ты часто производишь такое впечатление на женщин возраста своей племянницы?

Нев наконец-то смутился. То ли от ее слов, то ли от прикосновения.

— К-как раз наоборот, — честно признался он, а потом, повинуясь внезапному порыву, добавил, тоже наклоняясь к ней: — Но в одном ты права. — Он раскрыл ладонь, и маленький кувшинчик со сливками, стоявший на другой стороне стойки, медленно скользнул по поверхности к нему. Нев обхватил его пальцами. — Что-то с недавних пор, — над горлышком кувшина начал подниматься пар, — во мне действительно есть.

Первым, что увидел Войтех, открыв глаза, оказалось Сашино лицо. И либо оно было очень близко, либо он просто не мог повернуть голову в сторону, но ему так и не удалось разглядеть ничего другого. Он определенно больше не находился в подвале старого дома, поскольку вокруг было светло и он лежал на чем-то мягком, но и понять, где именно, все равно не смог.

Увидев, что он пришел в себя, Саша придвинулась еще ближе, так, что он уже не мог фокусировать на ней взгляд и чувствовал ее дыхание на своей коже, и прошипела с непривычной злостью в голосе:

— Знаешь что, Дворжак? Если ты еще хоть раз, хоть один долбанный раз заикнешься мне про инстинкт самосохранения, скажешь что-нибудь об осторожности или позволишь себе отругать меня за необдуманные действия, клянусь всем, что у меня есть, я тебя ударю.

— Ты ведь знаешь, что я это не контролирую, — с трудом выдавил он. Голосовые связки не слушались, в горле пересохло. — Насколько плохо было в этот раз?

— Обморок, аритмия и судороги — вот насколько было плохо в этот раз! — едко отозвалась Саша, выпрямляясь и теперь позволяя ему разглядеть, что он лежит в их доме, на диване в гостиной, а от его руки вверх тянется тонкая трубка капельницы. — Я уже просто не знаю, что ты выкинешь в следующий раз, какие еще лекарства мне брать. Дефибриллятор и набор для интубации?

Войтех закрыл глаза и ничего не ответил, решив, что недостаточно хорошо себя чувствует для словесных баталий.

— Хватит уже наезжать на моего мужа, — раздался рядом насмешливый голос Лили. — А то такое чувство, что ты его откачала только для того, чтобы самой добить. — Войтех почувствовал, как она присела рядом с диваном. — Пить хочешь?

Пить очень хотелось, но для этого ему пришлось бы снова открыть глаза и, скорее всего, поднять чугунную голову, а этого он делать не хотел, поэтому едва заметно качнул головой, отказываясь. Слабость, которая накатывала на него после видений, в этот раз ощущалась особенно остро.

Саша поднялась с дивана, резкими движениями, позволяющими скрыть наконец появившуюся дрожь в руках, принялась собирать в аптечку разбросанные медикаменты. Сейчас, когда жизни Войтеха больше ничего не угрожало, она позволила себе панику, хотя последние полтора часа мечтала только об одном: оказаться в своей реанимации, в окружении современного оборудования и необходимых лекарств. Войтеха следовало отвезти в больницу, но она понимала, что, во-первых, скорая в поселок будет ехать очень долго и отвезет его в какую-нибудь местечковую больницу, где медикаменты едва ли сильно отличаются от тех, что она привезла с собой, а во-вторых, ее в реанимацию не пустят и советов ее не послушают. Да и она не сможет внятно объяснить, что произошло.

— Имей в виду, Войта, — предупредила она, не глядя на него, а продолжая запихивать в сумку все, что туда не влезало, — твое сердце все еще работает неправильно, поэтому пока я не разрешу, ты встаешь с дивана только в туалет, ясно? Если до утра ситуация не изменится, мы поедем в больницу, даже если для этого тебя придется связать. И никаких ноутбуков и смартфонов. Вообще ничего, что даже косвенно может вызвать видение. Любое, даже самое легкое и мимолетное, убьет тебя. И я не шучу.

— Чтоб ты так о своей безопасности заботилась, — тихо проворчал Войтех, не открывая глаз. — А Нев вернулся?

— Да, я здесь, — отозвался тот откуда-то из-за дивана, где Войтех не увидел бы его, даже если бы открыл глаза. — Рад, что вам уже лучше.

— Что скажете о Дарье? Она что-нибудь вам объяснила про ту ночь? Она что-нибудь видела?

— Она не захотела об этом говорить, — после небольшой паузы признался Нев. — Сказала, что это не ее тайна. И ей придется либо солгать, либо промолчать. Она предпочла промолчать.

— И вы не попытались надавить на нее? — удивился Ваня. — Речь все же идет о смерти человека. Вполне возможно, даже о двух.

— А что именно вы мне предлагаете? Связать ее и пытать паяльником? — неожиданно резко ответил Нев. — Если человек не хочет говорить правду, то он ее не скажет, чем бы и кому это ни грозило.

— Тут он прав, — тихо заметила Лиля, ни на кого не глядя.

Войтех промолчал, но на его лице тоже читалось согласие с этим утверждением.

— В одном я уверен на сто процентов, — продолжал Нев. — Она не управляет Жнецом. Если в гибели людей повинен он, то Даша не имеет к этому отношения.

Ваня выразительно приподнял бровь, но промолчал. Уж если никто из них несколько месяцев назад не согласился «пытать паяльником» человека, пытавшегося их убить, то глупо было ожидать подобных действий в отношении нежной барышни, даже если она мошенница и потенциальный убийца. Вместо этого он посмотрел на по-прежнему лежавшего с закрытыми глазами Войтеха.

— Витек, ну хоть ты нам поведай, ради чего такого я целый километр тащил тебя на собственном горбу, а Айболит едва не вызвала санитарный вертолет. Что ты там увидел?

— Я не знаю. Когда видения такие интенсивные, я не могу их рассмотреть, — признался Войтех. — Только обрывки, которые почти ни о чем не говорят. Там кто-то кричал, кто-то плакал, кровь помню… В прошлый раз мне понадобился Сашин гипноз, чтобы разобраться во всем детально. В этот раз, честно говоря, я даже не хочу разбираться. Определенно, в том доме довольно долго происходили жуткие вещи. Не знаю, когда именно. Может быть, до того, как там появилась эта семья с приемными детьми. Может быть, в то же самое время. Как это связано с убийством семьи, я не знаю. Возможно, никак.

— Тогда надо изучить историю дома, — предложила Лиля. — До этого мы искали материалы только по семье, но что если они, и Даша в том числе, стали просто жертвами зла, сосредоточенного в самом доме?

— А я смотрю, ты не брезгуешь недавно вышедшими на экраны ужастиками, — усмехнулся Ваня.

— Мы его вместе смотрели, — напомнила Лиля.

— Да я только за компанию с тобой.

— Ну да, конечно, — она снисходительно улыбнулась. — В общем, я бы занялась этим, но мы с Сашей сегодня вечером приглашены на девичник, поэтому придется тебе, братец. Мне бы успеть с образцами алкоголя закончить.

— Да без проблем, — Ваня пожал плечами. — А что там с алкоголем? Пока ничего интересного?

— Пока нет. Алкоголь, конечно, не самого лучшего качества, но никакого яда в нем нет.

— Да? — Саша удивленно посмотрела на нее. — А мне казалось, что на пикник он приносил какую-то дорогую бутылку.

— Бутылка, может, и дорогая, но вот налито в ней полное дерьмо. Думаю, просто пытался пустить пыль в глаза. Я, конечно, до вечера посмотрю остальные образцы, но что-то мне подсказывает, что там будет то же самое. Если пить такую дрянь из года в год, конец неизбежен.

— А что за девичник? — поинтересовался Нев.

— Понятия не имею, — отозвалась Саша. — Марьяна позвала. Сказала, они часто по пятницам собираются.

— Да наверняка типичная женская вечеринка, — добавила Лиля. — Немного вина, немного фруктов, треп о мужиках, обсуждение рецептов пирогов, воспитания детей и последней коллекции моды. Но если повезет, нам удастся вывести разговор на что-нибудь интересное.

— Видимо, Дашу на такие не приглашают.

— Похоже, вы к ней по-настоящему привязались, — удивленно протянула Лиля. — Раз вас это так волнует.

— Просто мне ее жаль, — спокойно пояснил Нев. — Она здесь совсем одна. Похоже, она не вписалась в местное общество.

— Если хотите, можете ее навестить вечером, — предложил Войтех. — У нас все равно тупик по всем фронтам, остается только ждать нового появления Жнеца.

— Не думаю, что она будет рада моему визиту.

— Поругались? — Ваня весьма комично изобразил сочувствие.

— Нет, я просто… Скажем так, я продемонстрировал ей кое-что из того, что умею. Ее это сильно напугало.

— Тогда действительно не похоже, чтобы она имела отношение к Жнецу, кем бы он ни был, если ее пугают ваши… фокусы.

— Именно это я и пытался проверить, да.

— Не расстраивайтесь, — попыталась утешить его Лиля. — Все равно мы через несколько дней уедем отсюда.

— Я и не расстраиваюсь, — заверил Нев, хотя его тон свидетельствовал об обратном.

— Ладно, давайте заканчивать, — предложила Саша, поднимаясь со стула, на котором сидела, держа в руках собранную аптечку. — Войте надо поспать. Кстати, Ваня, — она повернулась к тому, — тебе ответственное поручение: не позволять ему вставать, пока меня не будет. Приду, увижу ухудшение — четвертую обоих.

— Уж не волнуйся, — Ваня довольно потер руки, — прослежу. Давно мечтал.

Когда они оказались за калиткой участка Ярослава и Марьяны, Лиля медленно и шумно выдохнула.

— Боже мой, какой же мусор царит в некоторых головах. Как думаешь, магазин еще работает? Мне срочно нужно вино. Много вина, чтобы это все забыть. И еще какой-нибудь дряни вроде чипсов. Безумно хочу их почему-то каждый раз, когда мне какими-то правилами пытаются шаблон порвать.

— Вино есть у нас дома, — мрачно отозвалась Саша, — сама о нем мечтаю последние три часа, а вот сигареты у меня заканчиваются, — она продемонстрировала Лиле почти пустую пачку. — После такой промывки мозгов мне их до утра не хватит, так что я с удовольствием прогуляюсь до магазина.

Они, не сговариваясь, пошли в сторону площади очень медленно. Обеим хотелось насладиться тишиной теплого майского вечера, который мог бы быть гораздо более шумным, если бы не случившееся со Степаном. Но, видимо, все местные считали не совсем правильным устраивать шумные вечеринки во дворах, предпочитая сидеть дома, хотя майские праздники были в самом разгаре.

— Ты заметила, как Ольга смотрела на Ярослава и Марьяну? — поинтересовалась Лиля, когда они проходили мимо собственного забора.

Саша только хмыкнула в ответ, разглядывая темные окна их гостиной.

— Мне сразу Стивен Кинг вспомнился и его «Воспламеняющая взглядом», — она посмотрела на Лилю. — Если бы реально взглядом можно было поджигать, оба сгорели бы на месте. Как думаешь, классический любовный треугольник, в котором Ольга оказалась лишней?

— Кто там лишний — большой вопрос, — Лиля пожала печами. — Может, у нее интрижка с этим Ярославом? Но он не готов уходить из семьи, а она злится и ревнует?

— Интрижка, сейчас? — Саша от удивления остановилась на секунду. — Меня удивляет даже то, что у них могла быть интрижка до того, как она вышла замуж за Михаила. Не понимаю, как они обе могли что-то найти в этом Ярославе. Лет двадцать назад — может быть, но сейчас?…

— А что тебя удивляет? Некоторым мужчинам возраст идет только на пользу, — Лиля снова пожала плечами, как будто действительно не видела в удивлении Саши никакого основания. — Они становятся спокойнее и мудрее. А стареют они медленнее женщин, вот и получаются такие союзы. У них лет двадцать пять разница же? Может быть, еще лет через десять это и станет проблемой, но давай смотреть правде в глаза: половина браков едва дотягивает до седьмой годовщины, так какая разница, что будет через десять?

— Ты поэтому замуж не выходишь? — язвительно поинтересовалась Саша, дернув за ручку закрытого магазина. Они как раз подошли к нему, света в окнах уже не было, а табличка на двери гласила, что закрылся он больше часа назад, потому в ее действиях не было никакого смысла, и тем не менее она едва удержала себя от того, чтобы еще и не пнуть дверь ногой.

— В каком смысле? — не поняла Лиля.

— А какой смысл выходить замуж, если все равно даже десяти лет вместе не проживете? Тратить деньги на свадьбу, менять свои привычки, идти на компромиссы, мириться с чужими надоедливыми родственниками, чтобы спустя семь лет начинать все заново, учиться жить одной и снова перестраивать свою жизнь.

Лиля рассмеялась, хотя смех ее и казался слегка искусственным.

— Нет, я просто не нашла того, с которым хотелось бы эти семь лет прожить. Не нервничай ты так. Я сказала — половина браков, абсолютно не имела в виду твой. Но согласись, отказываться от мужчины, который еще вполне привлекателен, только потому, что он дойдет до старости быстрее тебя, — не имеет смысла. Можно все равно так и не встретить того, с кем можно будет умереть в один день.

— Ладно, извини, я не хотела тебя задеть, — вполне искренне сказала Саша. — Сама не знаю, что несу, у меня тоже муж не ровесник. Не двадцать пять лет разницы, конечно, и едва ли это станет проблемой через любой срок, но все же. Так, — она спрятала руки в карманы и огляделась, — пожалуй, стоит признать, что сигаретами и еще одной бутылкой вина мы не разживемся, надо идти домой. Надеюсь, твой братец оставил нам хотя бы чипсы.

— Я бы на это не рассчитывала, — Лиля выразительно закатила глаза. — Их оставалось не так много, а Ваня, задумавшись, может сожрать целый килограмм. Ладно, значит, будем вести здоровый образ жизни.

Они медленно направились в обратную сторону, но когда приблизились к углу своего участка, Лиля внезапно остановилась, внимательно глядя себе под ноги.

— Как странно стелется туман, — пробормотала она, а потом, словно вспомнив что-то, испуганно посмотрела на Сашу. — Это случайно не то, о чем рассказывали вы с Войтехом? В ту ночь, когда видели Жнеца?

Саша опустила взгляд вниз, замечая плотное белое полотно, стелющееся по дороге, не выходя за ее края. Лиля была права: точно так же, как в ту ночь, когда они встретили Жнеца. Она напряженно кивнула, не отвечая на ее вопрос.

Однако что-то все же отличало этот раз от той ночи. Приглядевшись, Саша поняла, что туман не просто стелется по дороге, он словно плывет куда-то, хотя в воздухе не было ни намека на ветерок. В свете фонарей они прекрасно видели движение мелкой белесой взвеси. За края дороги туман не выходил только со стороны их участка, с другой же стороны он спускался вниз и вплывал в соседний двор. Саша посмотрела туда и вздрогнула: вместо Жнеца и его собаки она увидела белую фигуру, словно сотканную из самого тумана, хотя спустя мгновение поняла, что это просто женщина в длинной ночной рубашке, стоящая на подоконнике на втором этаже.

— Лиля… — едва слышно прошептала Саша, словно боялась спугнуть фигуру.

Та посмотрела в том же направлении и тихо ахнула, не зная, что делать. Впрочем, ничего сделать никто из них и не успел бы. Женщина обернулась назад, а потом поспешно начала открывать окно. Судя по всему, она плохо соображала, что делала, потому что даже не попыталась как-то слезть по внешней стене дома, а просто нырнула в окно, падая на землю головой вниз. Совершенно безмолвно, словно у нее отнялся язык.

Отвратительный звук последовал мгновение спустя: тело упало на землю. Лиля непроизвольно зажмурилась и тяжело сглотнула. С их места она не видела тело на земле, но ее богатое воображение нарисовала всю неприятную картину.

— Боже мой… — выдохнула она, не в состоянии поверить в произошедшее. Подобные вещи всегда кажутся какими-то мультяшными, ненастоящими.

Саша вышла из оцепенения первой. Не говоря ни слова, она пересекла дорогу и рванула к упавшей женщине, Лиля даже не успела заметить, как она открыла калитку, и спустя секунду скрылась в темноте. Когда она сама добежала до дома, Саша уже стояла на коленях рядом с телом. Не нужно было иметь медицинское образование, чтобы понять: врач, даже реаниматолог, здесь уже бессилен.

— Все, — подтверждая это, произнесла Саша, не глядя на нее.

Лиля тоже на нее не смотрела. Она смотрела наверх, в окно второго этажа, из которого выпала их соседка. Одна створка была распахнута и все еще слегка покачивалась от ветра. С этого угла темная комната за окном выглядела просто черным провалом, но Лиле почему-то казалось, что из него на них кто-то смотрит. Мурашки бегали наперегонки по ее телу, а сердце стучало где-то в горле, но оно замерло, когда из черноты высунулась рука с серпом, подцепила ручку окна и потянула на себя.

— Са… Саша, — в панике позвала Лиля, одновременно вытягивая руку в ее сторону, словно желая схватить, и пятясь назад, что только увеличивало расстояние между ними.

Та то ли не услышала, то ли не подумала, что она хочет обратить ее внимание на что-то важное. И лишь когда створка окна со слишком громким для ночной тишины грохотом захлопнулась над ее головой, она вздрогнула и тоже посмотрела наверх, но ни серпа, ни того, кто держал его в руке, уже не успела увидеть. Она обернулась к Лиле и только сейчас увидела, что та стоит в нескольких шагах от нее и с ужасом смотрит наверх.

— Что это было?

— Иди сюда немедленно, — почти задыхаясь от страха, велела Лиля. — Он здесь. Он все еще здесь.

— Жнец? — Саша поднялась на ноги, но не сделала ни шагу к Лиле.

— Микки Маус, блин, — огрызнулась та, продолжая пятиться назад к калитке. — Жнец, кто же еще. Она от него спасалась. Саша, умоляю, иди сюда, надо уходить.

— Нет, — Саша помотала головой, затем посмотрела наверх, а потом перевела взгляд на лежащее на земле тело. — Он уже забрал свою жертву этой ночью, наверняка свалил, а у нас есть уникальный шанс осмотреть дом до того, как там поорудует полиция. Звони Ване, пусть идет сюда.

— Саша, — голос Лили превратился в едва слышный шепот, — иди сюда немедленно, — отрывисто повторила она, немигающим взглядом сверля окно уже первого этажа, в котором благодаря свету фонарей хорошо угадывалась мужская фигура. Из-за широкополой шляпы лица его не было видно, но он определенно смотрел на них. Даже скорее именно на Сашу, которая стояла сейчас гораздо ближе к дому.

Где-то вдалеке завыла собака. Саша обернулась к дому и встретилась взглядом со Жнецом. Он стоял так близко, что их разделяло только тонкое оконное стекло. Саша, как и Лиля, не видела его лица, но так явственно почувствовала его взгляд на себе, что инстинктивно отступила на шаг к Лиле. В следующую секунду Жнец исчез из окна, а мгновение спустя медленно повернулась ручка входной двери.

— Черт, — выдохнула Саша, а затем в мгновение ока оказалась рядом с Лилей, дернула ее за руку и рванула к их дому. — Сматываемся!

«Наконец-то», — промелькнуло у той в голове, но вслух она ничего не сказала, потому что бежать и говорить казалось очень плохой идеей.

Лиля не помнила, когда последний раз она так быстро бегала. Они влетели в свою калитку, не оглядываясь и не тратя времени на то, чтобы закрыть ее, в мгновение ока пересекли двор и уперлись носом в запертую входную дверь.

— О, да неужели! — чуть не плача воскликнула Лиля, молотя кулаками в дверь и лихорадочно нажимая кнопку звонка. — Именно сегодня решили закрыться?!

Она в панике оглянулась на калитку и освещенную фонарями дорогу за ней, каждую секунду ожидая увидеть приближающуюся фигуру Жнеца, но он так и не появился, зато дверь наконец распахнулась.

— Что за пожар-то? — что-то жуя, спросил Ваня.

Они с Сашей буквально смели его с порога, заставив отступить назад, и захлопнули за собой дверь, нервно заперев ее на все замки, включая толстый засов.

— Эй, вы чего?

— Там… был… Жнец… — стараясь привести в норму дыхание, произнесла Саша. Бег всегда давался ей с трудом, и в этот раз некому было тянуть ее за руку, поэтому в голове очередной раз промелькнула мысль о том, что пора бросать курить и, возможно, начать бегать по утрам. Хотя бы пару раз в неделю. Или купить абонемент в фитнес-центр. А лучше и то, и другое.

— Где — там? — тут же спросил Войтех, появившийся из гостиной.

Лиля проигнорировала его вопрос, с тревогой посмотрев в сторону темной столовой и кухни.

— Вторая дверь закрыта?

— Понятия не имею, — пожал плечами Ваня.

Лиля моментально бросилась туда. Ей показалось, что в окне столовой промелькнула какая-то тень, а дверь, ведущая на улицу из кухни, осталась не только не закрыта, но и приоткрыта. Лиля замерла на месте в паре метров от нее, поскольку ясно услышала, что по террасе кто-то идет: доски скрипели под чьим-то весом. Ее ноги словно приросли к полу. Она беспомощно наблюдала за тем, как дверь начала открываться.

— Лиля? — удивленно спросил Нев, вошедший в столовую с пустой чашкой. Видимо, он пил чай на террасе, а потом услышал их голоса. — В чем дело?

— Заприте дверь, — коротко велела она.

Он не стал повторять свой вопрос, просто молча щелкнул замком. Только после этого Лиля облегченно выдохнула, чувствуя, что сердце начинает успокаиваться.

Саша тоже облегченно выдохнула, осознав наконец, что они все в безопасности. Она огляделась по сторонам и как будто только сейчас увидела растерянного Войтеха, стоявшего посреди холла.

— Ты какого черта встал, я что говорила? — мгновенно прищурилась она.

— Айболит! — Ваня предупреждающе поднял руку. — Не помрет. Давайте лучше к делу, четко и ясно: что случилось?

Саша глубоко вдохнула, понимая, что Ваня прав, а она как минимум ведет себя неразумно.

— Мы возвращались с девичника, решили дойти до магазина, — начала она. — На обратном пути увидели нашу соседку напротив…

— Какую соседку? Напротив же нету никого.

— Ну, не напротив, которая сбоку, возле магазина, — Саша нетерпеливо махнула рукой. Такие мелочи казались ей сейчас совершенно несущественными. — Светлану. Она стояла в окне второго этажа. Мы даже окликнуть ее не успели, как она распахнула окно и вывалилась из него.

— Жива?

Саша отрицательно помотала головой.

— А потом мы увидели там же и Жнеца.

— Саша думала, что ему вторая жертва не нужна, а он спустился и погнался за нами, — добавила Лиля, вместе с Невом возвращаясь в прихожую.

— Погнался? — переспросил Войтех, подходя к окну, но так никого и не увидел в темноте. — Кажется, он не стал преследовать вас до дома. Как и нас тогда…

— Тогда давайте вернемся туда, — снова предложила Саша. Она уже окончательно успокоилась. — Осмотрим дом Светланы до того, как туда приедет полиция.

— Которую, как я понимаю, никто из вас не вызвал, — хмыкнул Ваня.

— Ну, а куда торопиться? — неожиданно спокойно спросил Войтех. — Готов поспорить: они опять скажут, что криминала нет, просто женщина решила свести счеты с жизнью. Подождите меня, сейчас пойдем.

Он поднялся на второй этаж и вернулся буквально полминуты спустя, на ходу цепляя на ремень кобуру с пистолетом. Даже если он был бесполезен против Жнеца, с ним Войтех чувствовал себя спокойнее.

— Тебе не стоит туда идти, — вздохнула Саша, почти уверенная, что Войтех ее не послушает. — Это может спровоцировать очередное видение.

— Я буду осторожен, — пообещал тот. — Видения крайне редко случаются сами по себе. Обычно их провоцирует физический контакт с каким-то предметом.

Саша задумалась на мгновение, а затем внезапно предложила:

— Надень перчатки.

— Айболит, это экстрасенсорика, а не инфекция, — хохотнул Ваня.

— Но мы не знаем точно, как она работает. В любом случае контакта кожи с предметами не будет. Вдруг сработает?

— Где я тебе возьму перчатки? — удивленно протянул Войтех. — В хозяйственных я не пойду, понятно?

— У меня есть медицинские.

Войтех закатил глаза.

— Ладно, давай, — обреченным тоном согласился он.

Саша быстро метнулась в гостиную, где осталась ее аптечка, и притащила ему упаковку стерильных перчаток. Они впятером вышли из дома, все же беспокойно оглядываясь по сторонам. Поселок мирно спал, не догадываясь о происходящем. Даже в доме Марьяны и Ярослава уже не горел свет. Ночная тишина окутывала дома и деревья, и ничего не говорило о том, что, кроме них, здесь есть кто-то еще. Даже туман почти рассеялся, словно появлялся только вместе со Жнецом и исчезал с ним же.

— Кому-то надо остаться на стреме, — заметил Ваня, когда они вошли во двор Светланы. — На всякий случай.

— Я могу остаться, — предложил Нев. — Как минимум, я умею эффективно останавливать, кто бы ни попытался войти в дом.

— Хорошо, — согласился Войтех, натягивая перчатки и чувствуя себя при этом немного глупо. — Оставайтесь здесь. Остальных попрошу вести себя очень аккуратно: не трогайте ничего лишнего. Хоть я и не верю в местную полицию, но и намеренно искажать место преступления не хотелось бы.

— Надо было всем перчатки надеть, — запоздало вздохнул Ваня, — а то как наоставляем пальчиков там, где не надо…

— У меня столько нет, — отозвалась Саша.

— Ну, Дворжак все-таки пошел бы в хозяйственных.

— С другой стороны, они лежат дома без дела, — парировал Войтех, — ты еще можешь сбегать туда и обратно.

— Обойдусь как-нибудь, — фыркнул Ваня. — Я умею не оставлять следов.

Саша и Лиля только переглянулись.

— Может, мы уже пойдем наконец? Или дождемся, пока нас кто-то заметит? — не дожидаясь остальных, Саша направилась по дорожке к главному входу, против воли глядя только на лежащее на земле тело Светланы.

Остальные, наоборот, старались в ту сторону не смотреть. Дверь, как они и думали, оказалась открыта, поэтому попасть внутрь не составило проблем. В гостиной ничего не говорило о произошедшей трагедии. У дивана на столике Войтех обнаружил опрокинутый бокал вина и почти пустую бутылку. Это могла быть как случайность, вызванная легким опьянением, так и свидетельство внезапного испуга.

— А как она выглядела? — спросил он, оборачиваясь к девушкам. — Не была похожа на пьяную?

— Двигалась она немного странно, — припомнила Лиля. — По крайней мере, когда она открыла окно, она словно потеряла равновесие и нырнула вниз, даже не попытавшись вылезти более безопасным способом.

— Хм, интересно, ее так развезло с трети бутылки вина? — не поверил Войтех, хотя на него самого алкоголь даже в малых дозах всегда действовал разрушающе.

— Уж кто бы говорил, — фыркнул Ваня. — Сам что пил, когда в Праге нам про братца своего рассказывал?

— Это был джин, и на мою координацию он не повлиял, — смущенно возразил Войтех. — Лучше проверь мусорное ведро, — попросил он, чтобы сменить тему. — В прошлый раз самое интересное нашлось там.

— На координацию он не повлиял, — проворчал Ваня, направляясь на кухню. — Это потому что ты на диван сразу упал и больше не вставал.

Он открыл дверцу ящика под мойкой и вытащил оттуда мусорное ведро.

— Опять я в мусорке копаться…

Он включил тусклый бра над обеденным столом и пожалел, что все же отказался от хозяйственных перчаток: Светлана не утруждала себя ежедневным выносом мусора, поэтому запах сразу появился соответствующий. Первым делом ему в глаза бросилась пустая бутылка вина.

— Народ, она не с трети бутылки так опьянела, — громко объявил он. — Тут еще одна есть. И куча каких-то рваных бумаг.

— Что за бумаги? — сразу заинтересовался Войтех, поскольку больше ничего решительным образом не привлекало его внимания. Он прошел на кухню к Ване и присел рядом с ведром. Поскольку его руки уже были в перчатках, он без особых колебаний достал несколько кусочков бумаги, пожелтевшей от времени, и попытался прочесть напечатанный еще на машинке текст. — Похоже на какие-то официальные документы. Что-то… про усыновление…

— Черт, не успели ее опросить, — досадливо вздохнул Ваня, кончиками пальцев подцепляя еще один скомканный лист бумаги и вытаскивая его из ведра.

— А собирались? — поинтересовалась появившаяся на пороге кухни Саша.

— Да вот мы с Витьком только недавно подумали, что надо бы, но…

Она подошла к Ване и забрала у него бумагу, которую тот пытался развернуть, касаясь ее минимальным образом, положила на стол под свет бра и разгладила.

— Здесь внизу дата: 1990 год, — она ткнула пальцем в нижний правый угол. — Странно, да? Зачем ей хранить дома документы двадцатипятилетней давности?

— Чтобы это понять, предлагаю их забрать и попытаться прочесть, — сказал Войтех. — Потому что пока картинка выглядит так: женщина пересматривала старые документы, пила с целью напиться, потом разорвала их и выбросила, а потом появился Жнец, и она, спасаясь от него, выпала из окна. Документы выглядят важной частью случившегося.

На пороге кухни внезапно появился Нев с очень недовольным выражением на лице.

— Господа, вы бы еще верхний свет включили. Его видно со стороны некоторых соседей. Еще не так поздно, чтобы все непременно спали.

Ваня быстро щелкнул выключателем, и лампа над столом мгновенно погасла, оставив всех в почти кромешной темноте. Тут же все, кроме разбившей днем свой телефон Саши, вытащили их из карманов и включили фонарики.

Вслед за Невом на кухне показалась и Лиля, которая в это время бегло осматривала другие комнаты.

— Смотрите, что я нашла.

Она продемонстрировала остальным еще один мусорный пакет с целым ворохом разорванных бумаг.

— А вот здесь придется потрудиться, — прокомментировала Саша.

Завтрак проходил в гробовом молчании. Спать они легли лишь в шестом часу утра, когда за окном уже рассвело, а встать пришлось в девять, чтобы не вызывать вопросов у соседей и не пропустить что-нибудь важное, ведь наверняка погибшую соседку скоро обнаружат, и лучше если это сделает не кто-то из них. Всем было не по себе от осознания того, что она так и лежит на земле, но они старательно обходили стороной эту тему. Собрав все клочки бумаги в единое целое, они нашли около десятка документов на усыновление детей, почти все из которых были в том списке, что прислал им Дементьев. Правда, чем так сильно эти документы напугали Светлану, они понять все равно не смогли. Едва ли кто-то знал ответ на этот вопрос, кроме самой Светланы, а она теперь уже не расскажет.

На удивление, утром лучше всех выглядел Нев, как будто ему хватило этих несчастных четырех часов сна или он успел узнать из своих многочисленных книг какое-то заклинание, позволяющее быстро восстановить силы. Саша вяло ковырялась ложкой в баночке с йогуртом, Сидоровы уткнулись каждый в свои гаджеты и не поднимали головы. Больше всех досталось Войтеху. Он и так плохо спал даже в обычные ночи из-за своих кошмаров, вчерашний день выдался для него нелегким, поэтому он, наспех выпив чашку кофе, вернулся в свою комнату. Правда, прихватив по дороге смартфон, чем заслужил недовольный Сашин взгляд.

— Айболит, да хватит над ним кудахтать, — внезапно заявил Ваня, хотя она не произнесла ни слова.

— Что? — она оторвала взгляд от баночки с йогуртом и посмотрела на Ваню.

— Я говорю, Дворжак большой мальчик уже, разберется, как не откинуть коньки от своих видений.

— Я вообще молчала.

— Ты очень громко думала.

Саша что-то фыркнула в ответ, возвращаясь к йогурту, но затем все же добавила:

— Я врач, и моя обязанность следить за тем, чтобы никто из вас не откинул коньки. Ни от видений, ни от чрезмерного распития спиртных напитков с местными мужиками, ни от кофе с ЛСД.

Лиля удивленно повернулась к ней, как будто не сразу понимая, что именно она имеет в виду.

— Я тоже молчала, — рассмеялась она после секундной паузы.

Дальнейший разговор прервал звонок в дверь. Все его ждали, поскольку через приоткрытые шторы видели, что у дома Светланы уже собрались соседи, но нет еще ни полиции, ни скорой, и все равно вздрогнули так, как будто рядом взорвалась бомба.

— Я открою, — Саша, сидевшая ближе всех к выходу, поднялась из-за стола и вышла в холл.

На пороге обнаружилась Марьяна, да еще и с Яной. Саша почему-то не ожидала увидеть именно ее.

— Привет, — мрачно поздоровалась она, исключая тем самым возможность того, что зашла в гости по какому-то другому поводу. — Вы уже слышали?

— О чем? — Саша изобразила полное непонимание.

— Светлана умерла.

Саша непроизвольно посмотрела в сторону дома погибшей соседки.

— Как?

— Судя по всему, выпала из окна. Причем головой вниз. Я шла в магазин, увидела ее на земле, думала, может, сердечный приступ, а там уже… — В тоне Марьяны засквозило откровенное желание посплетничать, что на Сашин взгляд совершенно не вязалось с ее вчерашней тирадой о благочестивых женщинах. Разве сплетни входят в список хороших дел? Однако Саша не стала ее разочаровывать:

— Может, зайдешь на чашку кофе? Для Яны у нас наверняка найдется какой-нибудь йогурт.

Как она и предполагала, отказываться Марьяна не стала. Спустя пять минут Яна вместе со стаканчиком мороженого была отправлена играть в гостиную, а ее мать, сидя за столом с чашкой кофе в руках, совершенно неблагочестиво рассказывала о том, что Светлана уже давно прикладывалась к бутылке, поэтому она ни капли не удивлена, что кончила она так же, как и Степан.

— Я говорила ей, что алкоголем она портит себе не только эту жизнь, но и следующую, но разве она меня слушала? — вздыхала Марьяна, помешивая ложкой сахар в кофе.

— Следующую? — Ваня скептически ухмыльнулся. Лиля и Саша, понимающие, чем им грозят любые вопросы на эту тему, только тяжко вздохнули.

— Ну да, — кивнула Марьяна, не заметив, как и вчера, этих вздохов. — Пьющая женщина в следующей жизни с большой долей вероятности получит в мужья пьющего мужчину.

Ваня подпер голову рукой, с интересом уставился на Марьяну и даже не шелохнулся, когда получил под столом пинок от Лили.

— То есть если Витька у Лили вдруг бухать начнет, то это не он виноват, а она типа в прошлой жизни нагрешила? — уточнил он.

— О, я уверена, этого не произойдет, — махнула рукой Марьяна.

— Откуда вам знать?

— Оттуда, что я так не грешила в прошлой жизни, — раньше Марьяны ответила Лиля. — Давайте лучше вернемся к Светлане. Значит, она много пила? Я не заметила на нашем пикнике ничего такого.

— Да она же к вечеру еле на ногах стояла! Уронила ваш стол, набросилась на Янку.

— Да, что-то такое припоминаю, — кивнула Саша, прекрасно помнившая этот инцидент. — А почему она вчера не пришла на девичник?

— Да она почти никогда не приходила. Сначала вроде ходила пару раз, но, видимо, ей не нравилось то, что я рассказываю. И на Янку постоянно нападала, не там прошла, не то взяла. Я, каюсь, несколько раз довольно грубо ей ответила. Вот она и перестала приходить.

— А я думала, к тебе только ведьма не ходила.

— О, это вообще отдельный случай, — Марьяна многозначительно закатила глаза, с удовольствием переходя на новую тему. — Я вообще с ней старалась поменьше общаться, только в магазине иногда и пересекались. Как Аня с двумя детьми рядом с ней жила, вообще не представляю. Так что я ничуть не жалею, что она уехала.

— Уехала? — спросил молчавший до этого Нев. — Даша?

Марьяна удивленно посмотрела на него, либо вообще забыв о его присутствии, либо удивившись, что он назвал соседку Дашей, как-то слишком просто и по-домашнему.

— Ну да, вчера, — подтвердила она. — Мне Аня сказала. Она возвращалась с нашего девичника, а у той во дворе такси стояло, и чемоданы в него грузили.

Саша и Сидоровы только переглянулись, Нев же выглядел полностью обескураженным.

— А где Витя? — поинтересовалась тем временем Марьяна. — Все еще болеет?

— Болеет, — медленно произнесла Лиля. — Даже странно, обычно он выздоравливает гораздо быстрее.

— Давай я принесу тебе одно чудное лекарство, мне как раз с посылочкой прислали. Жалко, что у меня не было его в прошлый раз, уже давно был бы на ногах, но его никогда не поздно начать.

— Хорошо, — кивнула Лиля, понимая, что в данном случае проще согласиться, чем начать отказываться.

— Отлично, тогда вечером я зайду за Яной и принесу.

— Э-э-э… что? — не поняла Саша.

— Ой, я же совсем забыла, зачем пришла, — всплеснула руками Марьяна. — Мы с Аней организовываем похороны Степана, да и Светланой придется заняться, у нее тоже нет здесь родных, только бывший муж, но он в Богородске живет и ему плевать, а Яну оставить не с кем, не таскать же ребенка с собой по ритуальным магазинам. Присмотришь за ней? — она сделала умоляющее лицо.

— А с кем мальчишки Ани?

— У них няня. Я бы отвела Яну туда, но она не очень-то ладит с Аниными детьми. Они старше и мальчики, постоянно ее обижают. Так присмотришь?

Почти бессонная ночь не позволяла мозгу быстро генерировать идеи, поэтому Саше ничего не оставалось, кроме как согласиться.

— Спасибо! — Марьяна хлопнула в ладоши. — Ну, пойду поцелую Янку. Вернусь за ней вечером.

Она вышла из-за стола и скрылась в гостиной, остальные остались сидеть, удивленно переглядываясь.

— Вот это наглость, — тихо прошептала Лиля.

— Черт! — Саша внезапно вскочила. — Там же все наши документы и распечатки остались!

Она рванула в гостиную, Сидоровы последовали за ней. Когда в пять утра они закончили склеивать порванные Светланой документы, у них уже не осталось никаких сил куда-то прятать их, да и никто не ожидал, что в гостиную зайдет кто-то, кроме них. Вдобавок к тем документам об усыновлении там же лежали и просто распечатанные Ваней статьи из газет о трагедии, произошедшей двадцать лет назад.

Обычной семье, въехавшей сюда ради тишины и спокойствия, незачем было собирать всю эту информацию.

Случилось то, чего они больше всего боялись: Яна сидела на диване, увлеченно играя во что-то на планшете, зато Марьяна стояла возле стола, держа в руках статью из какой-то газеты с фотографией всей семьи. Правда, при ближайшем рассмотрении оказалось, что ночью кто-то из них, вероятнее всего Нев, уходивший спать последним, все документы по усыновлению сложил в стопку, до которой Марьяна пока еще не добралась.

— Что это такое? — спросила она, подняв испуганный взгляд на хозяев дома.

— Фотография той семьи, что погибла двадцать лет назад в этом поселке, — невозмутимо констатировал Ваня. Отрицать очевидный факт неумелой ложью было глупо.

— Но… зачем вам это?

— Да мне ночью не спалось, решил почитать, уж больно много на пикнике о них рассказывали, — он пожал плечами, словно не видел в этом ничего странного. — А читать с ноута неудобно, поэтому я распечатал себе.

— Ясно.

Марьяна положила листок на стол и торопливо направилась к двери, бормоча о том, что она и так уже слишком сильно задержалась. То, что она вообще-то зашла поцеловать Яну, она уже как будто забыла.

— Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу, — прокомментировал Ваня, когда за Марьяной захлопнулась дверь.

— А вы заметили, как она испугалась? — спросила Лиля, складывая все распечатки и документы в коробку, чтобы убрать и больше не вызывать ненужного интереса у соседей, если вдруг кто-то еще нагрянет в гости.

— Что неудивительно, если они все тут верят, что ту семью грохнул Кровавый Жнец, а теперь типа снова вернулся, — хмыкнул Ваня.

— Эй, але, народ, тут ребенок, — прошептала Саша, скосив глаза на Яну, по-прежнему сидящую на диване и не проявляющую никакого интереса к разговору взрослых.

— Да ей пять лет! — возмутился Ваня, правда, уже тоже шепотом.

— Вот именно, ей пять, а не два. Кстати, как мы будем устанавливать расписание дежурств присмотра за ней? — Саша заметила скептические взгляды Лили и Вани и поспешно добавила: — Вы же не бросите меня одну, правда?

— Айболит, ты посмотри на нас, какие из нас воспитатели? — Ваня демонстративно скорчил рожицу.

— Нам нельзя детей доверять, — поддакнула брату Лиля, — мы бестолковые, а ты прекрасно с этим справишься.

И вечно спорящие по любой мелочи брат и сестра удивительно слаженным дуэтом выскользнули из гостиной, оставив Сашу наедине с ребенком.

Еще никогда в жизни Саше не приходилось спать с кем-то, на кого нельзя закинуть во сне руку или ногу, отобрать одеяло или хотя бы обнять. В ее комнате стояла довольно широкая кровать для одного человека, вполне приличная для двоих, но ужасно маленькая для сна с ребенком, особенно чужим. Саша старалась поменьше шевелиться и то и дело ловила себя на мысли, что привычно стягивает все одеяло на себя. В какой-то момент ей даже стало жалко Максима. Как он вообще с ней спит? Поэтому не было ничего удивительного в том, что она снова не могла уснуть. В этот раз у нее не было даже телефона, чтобы почитать книжку или посидеть в Интернете, а включать планшет она не решилась, чтобы его светом не разбудить ребенка. Она смотрела в потолок, пытаясь выбросить из головы все мрачные мысли, но после вечернего звонка Анны это никак не удавалось.

Она не имела ни малейшего представления, как говорят о таких вещах детям, и искренне надеялась, что им и не придется этого делать. Анна сказала, что Ярославу очень повезло, в больницу его положили скорее для профилактики, поскольку никаких серьезных травм он не получил, и обещали утром выписать. Они все решили, что он и скажет дочери тогда и как посчитает нужным, никто из них не захотел брать на себя подобные обязательства.

Как ни старалась Саша думать о чем-нибудь другом, уснула она все же с этими мыслями, оттого спала плохо и часто просыпалась. В одно из таких пробуждений ей показалось, что по дому снова кто-то ходит. Она села на кровати, прислушиваясь к звукам, но кроме тихого сопения Яны рядом так ничего и не услышала. Решив, что чужие шаги были просто частью кошмара, она снова легла, повернувшись лицом к окну, но уже в следующую секунду подпрыгнула, как ужаленная: на первом этаже что-то так сильно грохнуло, словно упал шкаф. Услышала это и Яна, потому что она тоже села на кровати, сонно потирая глаза.

— Что это стукнуло? — спросила она.

— Не знаю, — Саша откинула одеяло и встала, но тут же поспешно добавила, подумав, что может испугать ребенка: — Наверное, кто-то решил попить воды. Ложись спать, а я пойду посмотрю.

Яна послушно кивнула и снова положила голову на подушку. Саша шагнула ближе к двери и почти сразу почувствовала странный холодок, прошедший по ступням, словно она наступила в прохладную осеннюю лужу. Она опустила глаза и увидела стелющийся по полу не то туман, не то дым. Он просачивался в комнату из-под двери и укрывал пол плотным белым покрывалом. Саша испуганно отступила назад, пытаясь сообразить, что делать, а потом оглянулась на балкон. У них был общий балкон с комнатой Войтеха, поэтому лучшей идеей ей сейчас показалось идти к нему, минуя коридор.

— Яна, — позвала она, — детка, идем.

Яна снова села на кровати, непонимающе глядя на нее.

— Куда?

Туман, как показалось Саше, каким-то необъяснимым образом набирал скорость и еще быстрее заполнял ее комнату. Не тратя больше времени на разговоры, она подхватила Яну на руки и быстро вышла на балкон. К счастью, ночь оказалась теплой, поэтому балконная дверь Войтеха осталась приоткрытой для проветривания. Саша на мгновение задержалась у порога, сообразив, что не слишком-то культурно вваливаться в комнату к спящему мужчине, но быстро отбросила эту мысль. У нее чрезвычайная ситуация.

— Войта? — позвала она, шагнув в комнату и в очередной раз забывая, что по легенде его зовут не так, но едва ли Яна обратит на это внимание.

Тот первую ночь спал без сновидений, поэтому услышал ее зов не сразу. Только со второго раза он приподнял голову и непонимающе оглянулся по сторонам.

— Саша? — неуверенно спросил он, не понимая, продолжает ли спать или уже проснулся. — В чем дело?

— У нас в доме что-то происходит, — почему-то шепотом ответила Саша, так и стоя с Яной на руках.

— Что происходит? — все еще не до конца проснувшись, спросил Войтех. Он прислушался, но ничего не услышал. — Опять шумит что-то?

— Что-то упало один раз. И у нас в комнате из-под двери ползет не то дым, не то туман, как тогда, на дороге.

— У нас так тоже было, — вдруг заявила Яна.

Войтех потер рукой лицо, мозг потихоньку включался, но инстинкты и предчувствия пока еще дремали.

— У вас дома тоже кто-то шумел? — уточнил он у Яны.

Девочка закивала.

— И туман был. Папа велел мне сидеть в комнате тогда.

— И ты никого не видела?

Яна замотала головой.

— Папа не разрешил выходить.

Войтех хотел встать, но потом посмотрел на Сашу.

— Девушки, вы не могли бы обе отвернуться? Мне надо одеться.

— А ты спишь голый? — с детской непосредственностью уточнила Яна.

Саша только фыркнула, пытаясь сдержать смешок, но вместе с Яной отвернулась к окну.

— Нет, блин, я сплю во фраке, — проворчал Войтех, дотягиваясь до джинсов, которые оставил на стуле.

Поиском рубашки или футболки он заморачиваться не стал, только достал пистолет из кобуры и тихо велел:

— Сидите здесь.

Саша усадила Яну в глубокое кресло, стоявшее у окна, а сама нерешительно остановилась посреди комнаты. Она с удовольствием пошла бы вместе с Войтехом, но понимала, что он не одобрит эту идею, да и оставлять ребенка одного казалось ей неправильным.

— Будь осторожен, — попросила она.

— Как всегда, — отозвался Войтех, приоткрывая дверь спальни.

Только теперь он как следует разглядел стелющийся по полу туман и почувствовал, как он холодит босые ноги. Видимо, страх проснулся последним, потому что только сейчас Войтех испугался. Не до паники, но сердце забилось быстрее, и он обрадовался, заметив, что дверь Ваниной спальни тоже приоткрылась.

— Что за дела? — возмущенным шепотом спросил тот. — Как эта дрянь залезла к нам в дом?

— Этот туман ведь всегда сопровождает Жнеца? — этот вопрос задала уже Лиля, появившаяся на пороге своей комнаты.

Дверь в комнату Нева тоже открылась, а внизу тем временем снова раздался шум, на этот раз похожий на то, как будто кто-то протащил по полу стул. Все четверо переглянулись, думая об одном и том же: на первом этаже определенно кто-то был. Почему этот кто-то не поднимался наверх, они не знали.

— Идем, — велел Ваня Войтеху. — Посмотрим, кто там такой борзый.

Войтех кивнул и первым ступил на лестницу.

— Нев, останьтесь с девушками. — попросил он. — Если что, задержите его, пока они будут прыгать с нашего балкона. Саша покажет как, она умеет.

Саша только фыркнула в ответ. Ваня даже не стал комментировать ее появление на пороге комнаты Войтеха.

С каждой новой ступенькой тревога Войтеха все нарастала. Весь первый этаж был погружен в темноту, которую нарушал только свет фонарей, долетавший с дороги, но для полноценной картины этого оказалось недостаточно. Он видел только стелющийся по полу туман, который, как змея, поднимался вверх по лестнице. Уже когда Войтех был в самом низу, он краем глаза заметил, как через всю гостиную метнулась темная тень.

— Кажется, я что-то видел… Или кого-то.

— Где? — тихо поинтересовался следующий за ним Ваня.

— В гостиной.

— Да не было там никого.

— Но я видел тень…

— Ты и НЛО видел.

Войтех до боли стиснул челюсти, но промолчал. Он считал, что провокации Вани сейчас неуместны, но тот, очевидно, думал иначе. Оставалось только не поддаваться на них.

— Я проверю столовую и кухню, — сказал Ваня, сворачивая налево.

— А я все же гостиную.

Они разделились и пошли в разные стороны. Войтех пересек гостиную, прислушиваясь к каждому звуку, но те, как назло, почти пропали. Лишь иногда до его уха доносился странный шум, который он сам определил как звук резинового мячика, отскакивающего от пола. И лишь через пару секунд этот образ в его голове сменился монетами, которые падают на пол, а от пола отскакивают уже темными крупными бусинами. Войтех так удивился, что даже замер.

Гостиную он уже прошел, она оказалась пустой, но за ней находился еще узкий коридор и несколько помещений, которые тоже следовало проверить.

Войтех поймал себя на мысли, что остановился ровно в том месте, которое не позволяло ему заглянуть в коридор, потому что оттуда и доносился этот странный стук.

Из кухни тоже послышался какой-то грохот и чертыханье Вани. То ли тот что-то опрокинул, то ли швырнул сковородку в кого-то и не попал.

Из коридора донесся звук резко распахнувшейся двери. Войтех усилием воли заставил себя успокоиться и шагнуть вперед.

Распахнулась только что дверь в конце коридора: она еще покачивалась, но внимание Войтеха сосредоточилось не на этом. Им полностью завладела фигура, стоявшая у двери. Ночной гость, казалось, собирался пройти через дверь, но в последний момент передумал. В этот коридор свет с улицы совсем не долетал, поэтому фигуру Войтех видел только в качестве силуэта на фоне более яркой кухни, но даже в таком виде она не казалась ему похожей на Жнеца: тот был и выше, и мощнее.

— Кто вы? Что вы здесь делаете?

Фигура дернулась, но ничего не ответила. Войтех машинально поднял пистолет выше и направил его на незваного гостя.

— Что вы здесь делаете и как сюда попали? — требовательно повторил он.

На кухне снова что-то загремело, и это словно подвигло фигуру зашевелиться: она медленно обернулась. Движения ее показались ему странными: слишком резкими, рваными, словно обладатель тела плохо им владел. Оно — тело — дергалось, наклонялось в одну сторону и резко кидалось в другую, пытаясь выровняться. А потом медленно двинулось на Войтеха, продолжая дергаться и раскачиваться, припадая то на одну ногу, то на другую.

— Стойте на месте, — велел Войтех, слыша страх в собственном голосе. — Я вооружен, — предупредил он. — Если вы не остановитесь, я буду стрелять.

Однако фигура продолжала медленно двигаться в его сторону. Она не останавливалась ни на секунду, но при этом расстояние между ними сокращалось не так быстро, как могло бы. А потом вдруг где-то на середине пути нога гостя словно подломилась, и он упал бесформенной кучей на пол. И замер.

Войтех тяжело дышал, продолжая целиться в бесформенную кучу. Та оставалась неподвижной, но ему казалось, что его словно прожигает насквозь чьим-то взглядом. Ваня на кухне почему-то совсем затих, а воздух вдруг стал очень тяжелым, густым, он с трудом пролезал по дыхательным путям в легкие. Время как будто остановилось. Войтех не знал, что ему делать: то ли приблизиться к замершей на полу фигуре, то ли сходить проверить, как там Ваня.

Внезапно он вспомнил, что стоит рядом с выключателем. До сих пор Войтех словно блокировал это знание, а потом оно ворвалось в его мозг, и он, не успев как следует все обдумать, щелкнул выключателем.

Оно смотрело на него, действительно смотрело все это время. Подернутой белой пеленой глазами на разбитом, окровавленном лице впивалось в него взглядом, горящим ненавистью. Стало сразу понятно, почему тело потеряло равновесие и упало: обе ноги у него были переломаны и неподвижно лежали, неестественно выгнувшись. На одной сломанные кости прорвали кожу и торчали наружу. Лицо было почти не узнать, но Войтех внезапно понял, кто перед ним.

— Марьяна?

Ее губы искривились, скаля в страшной гримасе перемазанные кровью зубы. Она то ли зашипела, то ли закричала, Войтех почему-то не смог понять. У него закружилась голова, к горлу подступила тошнота, а изуродованный автомобильной аварией труп соседки вдруг поднялся на руках и, продолжая странно дергаться, пополз к нему, волоча переломанные ноги по полу.

Войтех попятился назад и то ли зацепился за что-то, то ли просто потерял равновесие, но буквально секунду спустя земля уплыла у него из-под ног, и он упал навзничь. Труп продолжал ползти к нему, скаля зубы. Тогда Войтех выстрелил. Один раз, потом второй. Пули прошли сквозь труп, как будто он был бесполым призраком. Видение тут же исчезло.

Где-то на другом конце дома внезапно закричал Ваня, а секунду спустя в дверном проеме из кухни появился Жнец. Широкополая шляпа скрывала его лицо даже при свете лампы, но зато серп в его руках был хорошо виден. И свежая кровь на нем — тоже. Она стекала с лезвия и капала на пол.

Головокружение усилилось, перед глазами у Войтеха все поплыло, словно в мозгу перегорел какой-то важный предохранитель, и центральная нервная система начала выключаться.

Жнец продолжал идти на него, и Войтех выстрелил снова. Он смог сделать это всего один раз, прежде чем мир окончательно померк перед его глазами и руки, налившись свинцом, опустились.

Шел уже одиннадцатый час, когда на пороге их дома наконец появился Ярослав. На его лице виднелась пара ссадин, возможно, он заработал еще несколько синяков, но в остальном не был похож на человека, который пережил страшную аварию, стоившую его жене жизни. Выглядел он довольно мрачно, но Войтеху почему-то не показалось, что он переживает из-за гибели Марьяны. Впрочем, он быстро осадил себя, напомнив, что его экстрасенсорика работает не всегда, а многие люди хорошо умеют скрывать горе.

— Вы проходите, — пригласил он соседа. — Может быть, хотите кофе или чай? Яна только позавтракала и убежала гулять.

— Да, спасибо, кофе был бы кстати, — кивнул Ярослав, проходя вслед за Войтехом в столовую, а через нее — к кухонной стойке.

— Мы очень сочувствуем вашей утрате, — добавил Войтех.

— Спасибо, — со вздохом повторил Ярослав.

Лиля, как раз возившаяся на кухне, поставила перед ним дымящуюся чашку с кофе и с неподдельным сочувствием посмотрела на него.

— Вы сами-то как?

— Мне кажется, я еще не осознал все, что произошло, — признался Ярослав, садясь на табурет. — Как в дурном сне. Может быть, когда я ее похороню… — он нахмурился, но его голос не дрогнул, — тогда поверю.

— А что случилось? — мягко поинтересовался Войтех, надеясь, что Ярославу захочется выговориться. — Вроде, погода была хорошая… Кто-то подрезал вас?

Ярослав молча сделал глоток кофе, глядя на них с Лилей исподлобья, поставил чашку на стойку и долго смотрел на ее содержимое, а потом махнул рукой, как решившийся на отчаянный шаг человек.

— Жнец.

Лиля бросила испуганный взгляд на Войтеха, а затем снова посмотрела на Ярослава.

— В каком смысле? — осторожно уточнила она.

— Мы почти вернулись в поселок. Ехали по прямой, знаете, этот отрезок пути, когда сворачиваешь с шоссе? — он вопросительно посмотрел на Войтеха и, дождавшись его кивка, продолжил: — Там дорога хорошая, прямая, покрытие ровное, до нас ни одного населенного пункта, люди там не ходят, поэтому ехал я довольно быстро. Да и погода, как вы говорите, была прекрасная, и не темно еще. А потом… Потом вдруг в одну секунду все стемнело, я словно въехал в облако густого тумана. Еще понять ничего не успел, как увидел перед собой прямо посреди дороги его… Жнеца.

— Того самого? — уточнил Войтех. — Вы уверены?

— Еще как… В шляпе с широкими полями, с серпом в руках. Точно он был. Я… Я дернул руль машинально, понимаете? Сам не понял, как так вышло. Я попытался его объехать и одновременно начал тормозить, и меня занесло, наверное. Я слетел с дороги… — вот теперь его голос прервался. Он сокрушенно покачал головой. — Там ведь деревья почти вплотную растут. На них я и вылетел. Вторую половину машины почти расплющило о них. И Марьянку… А меня только подушкой безопасности прижало. Вот так вот…

— Какой кошмар, — снова сочувственно вздохнула Лиля.

Теперь она была почти уверена в том, что в нынешнем возвращении Жнеца виновата не Дарья, а Яна. История словно повторялась. Наверняка целью Жнеца была не только Марьяна, но и Ярослав, просто ему повезло чуть больше.

— Полиция, когда приехала, никого не нашла? — почти утвердительно спросила она.

— Нет, — покачал головой Ярослав. — Про Жнеца я им, конечно, ничего не сказал. Сказал только, что какой-то человек выскочил на дорогу, и я уходил от столкновения. Все равно бы они мне не поверили, только в больнице могли дольше продержать. Подумали бы, что я умом тронулся.

— Вероятнее всего, да, — понимающе хмыкнул Войтех.

— Спасибо вам за кофе. И за то, что выслушали и не покрутили пальцем у виска, но я хотел бы забрать дочь домой.

— Конечно, я сейчас ее позову, она во дворе с Сашей. — Лиля подошла к распахнутому окну и махнула кому-то рукой, а затем снова повернулась к Ярославу. — Если вам будет нужна помощь, обращайтесь. Мы можем присмотреть за Яной, если нужно.

— И еще раз спасибо, — он улыбнулся им, а потом и дочери, которая вбежала в дом, обгоняя Сашу. — Привет, милая, пора домой.

Девочка остановилась, не дойдя до него несколько шагов, и посмотрела по сторонам.

— А где мама?

— Мамы больше нет, вдвоем мы с тобой остались.

Войтех чуть не выронил чашку, которую доставал из шкафчика, решив, что ему тоже нужна порция кофе. Он не знал, как обычно говорят маленьким детям о смерти матери, но почему-то ему казалось, что делают это как-то иначе. Не так… прямолинейно.

Саша остановилась на пороге как вкопанная, так и не зайдя в кухню. Она испуганно посмотрела на Лилю, словно спрашивая, о чем шел разговор, заставивший Ярослава сказать дочери так, однако та выглядела не менее ошарашенной.

Яна, видимо, не уловила смысл слов отца, потому что продолжила что-то спрашивать про маму, однако тот подхватил ее на руки и стремительно покинул кухню.

— Это… он вправду так сказал? — переспросила Саша, когда за ними закрылась дверь.

— Наверное, мы не можем его судить, — неуверенно пробормотал Войтех. — Кто знает, как правильно сообщать такие вещи? К тому же он и сам в шоке.

— Да, но… ей пять лет.

— Наверное, ему виднее, он ее отец, а мы не так уж хорошо ее знаем, — поддержала Войтеха Лиля, но очень неуверенно.

Саша вынуждена была согласиться, хоть и считала, что Яна не из тех, кому стоит сообщать подобные новости таким образом.

— Ладно, я пойду к себе, — отозвалась она. — Мне нужно хотя бы полчаса сна после этой ночи.

— Нам бы всем не помешало, — проворчал Войтех, наливая себе кофе.

Саша поднялась наверх и вошла в свою комнату, действительно намереваясь подремать. Этой ночью почти никому не удалось нормально поспать, и она уже валилась с ног. Яна, как маленький энерджайзер, вскочила в девять утра и попросила завтрак, а оставить ее одну Саша не смогла.

Произошедшее с соседкой не укладывалось в голове, а вероятность того, что все это происходит из-за маленькой пятилетней девочки, выбивало из колеи еще больше. Девочки, которая чем-то очень сильно ее зацепила. Возможно, как раз тем, что у нее самой такой никогда не будет. Саша едва удержалась от того, чтобы предложить Ярославу оставить Яну у них, пока он не уладит все с… Марьяной. Сейчас Саша цинично пыталась напомнить себе, что так будет лучше, и вовсе не потому, что он ее отец, а потому что, возможно, все, кто находятся рядом с ней, подвергаются опасности, если Жнец действительно приходит за ней, однако это почему-то не срабатывало.

Она закрыла дверь комнаты, обернулась к кровати и едва не закричала: прямо поверх покрывала, прислонившись к изголовью, сидела Даша. Не понравившаяся Неву ведьма, а всего лишь кукла Яны, однако ее появление тут пугало не меньше. Саша не помнила, чтобы Яна приносила ее в дом. Конечно, они не были вместе все время, Яна была достаточно самостоятельным ребенком, чтобы играть одной, и могла притащить куклу в любой момент, но все же.

Наверное, ей стоило отнести куклу ее маленькой хозяйке. Яна сильно привязалась к ней. Саша пару раз наблюдала за ее игрой, ей казалось, что она воспринимает Дашу не просто как куклу, а скорее как подружку, причем старшую. Возможно, если у нее будет эта кукла, ей будет легче пережить утрату.

«Особенно при таком прямолинейном и черством отце», — ворчливо согласился внутренний голос.

Саша взяла куклу и вышла из дома, стараясь не попасться на глаза Лиле и Войтеху, голоса которых все еще доносились из кухни. Ей отчего-то не хотелось объяснять им, почему она решила отнести куклу соседям прямо сейчас.

Ярослав открыл дверь так быстро, как будто стоял за ней и ждал Сашиного звонка. По его лицу скользнуло неприкрытое недовольство, как будто она помешала ему. Возможно, так оно и было, ведь он наверняка на самом деле переживал утрату жены и только производил впечатление бесчувственного человека, каким казался Саше.

— Яна забыла у нас куклу, — Саша протянула ему Дашу.

Ярослав посмотрел на грязную оборванную куклу, и недовольство на его лице на мгновение сменилось каким-то другим чувством, которое Саша не успела идентифицировать, а затем на нем проступило удивление.

— У Яны нет такой куклы.

— Она нашла ее. Насколько я понимаю, давно. Она любит эту куклу, я точно знаю.

— Надо же, — Ярослав как-то очень грустно улыбнулся, — я даже не представлял, что ей может понравиться такая… дурнушка. — Он забрал у Саши куклу и повертел ее в руках. — Что ж, спасибо.

Саша улыбнулась в ответ и уже собралась уйти, как за спиной Ярослава, видимо, выйдя откуда-то из глубины дома, появилась Яна. Увидев свою куклу в руках отца, она не на шутку перепугалась. На ее лице проскользнул совсем несвойственный маленьким детям ужас. В этот же момент дверь перед Сашиным носом захлопнулась.

«Это не твое дело, — отозвался внутренний голос прежде, чем Саша успела подумать о том, что собирается сделать. Она так и замерла с занесенной для стука в дверь рукой. — Они сами разберутся».

Однако она не могла просто уйти. Яна явно испугалась. Если родительского гнева за то, что она подбирает где-то старых кукол, в то время как ее детская завалена чистыми новыми игрушками, то это не ее дело. Но ведь причина может быть в другом. Что если эта кукла — какой-то связующее звено между настоящей Дарьей, ее первой хозяйкой, и Яной. Или между Дарьей и Жнецом, а теперь Яной и Жнецом? Версия невероятная, но уж ей ли не знать, какие невероятные вещи порой оказываются правдивыми.

Саша понимала, что притягивает факты за уши, что ее версия с куклой не лезет ни в какие ворота и призвана оправдать лишь то, что она не может просто так уйти домой, увидев испуг на лице ребенка. Однако это не могло ее остановить.

Она оглянулась по сторонам и увидела чуть приоткрытое на проветривание окно. Оно находилось выше ее роста, а физической подготовкой Саша не могла похвастаться, поэтому подтянуться на руках и заглянуть в него было выше ее способностей, однако ведро с цветами, призванное выполнять какую-то декоративную функцию на клумбе, решило эту проблему. Перевернув его вверх тормашками, Саша встала на него и заглянула в окно.

Яна по-прежнему стояла у выхода из просторного холла и вытирала ладошками лицо. Ярослав тряс перед ней куклой и что-то тихо спрашивал, но Саша не могла расслышать его слов. Едва ли он говорил что-то приятное, поскольку Яна только мотала головой из стороны в сторону и плакала еще сильнее. Затем Ярослав швырнул куклу в стену с такой силой, что фарфоровое лицо треснуло пополам. Яна вздрогнула, но плакать резко перестала, испугавшись еще больше.

— Чтобы я ее больше видел! — донесся до Саши полный ярости голос Ярослава. — Марш в свою комнату!

Этого она выдержать уже не могла. Даже если ему не пришлась по вкусу игрушка дочери, это не повод орать на маленького ребенка, только что потерявшего мать. Саша совсем забыла, что стоит на ведре, поэтому, сделав шаг в сторону двери, она свалилась с него на землю, больно ударившись коленкой и вымазав в земле и джинсы, и ладони. Это разозлило ее еще сильнее.

— Как вы можете так разговаривать с ребенком?! — накинулась она на Ярослава, едва тот снова распахнул дверь. Она хоть и старалась говорить тихо, чтобы не напугать Яну еще сильнее, но получилось все равно достаточно резко. — Ей пять лет, и даже если она принесла домой что-то, что вам не понравилось, можно сказать ей об этом спокойнее!

Глаза Ярослава мгновенно сузились, и в них появилась такая злость, что Саша даже испугалась.

— Эту дрянь в дом принесли вы! — Он поднял с пола переломанную куклу и сунул ей в руки. — Убирайтесь вон вместе со своей куклой, и чтобы я вас рядом со своей дочерью больше не видел, ясно?!

Он снова захлопнул перед ней дверь с такой силой, что Саша почти физически ощутила пощечину. Она занесла руку, чтобы постучать снова, но в последний момент опустила ее. Она никто этой девочке. Ей стоило бы уже это понять и наконец уйти, не вмешиваясь в чужую семью.

Пробравшись ближе к «открытой стене», Войтех посветил в нее фонариком.

— Тут ступеньки вниз и потом еще какой-то узкий коридор.

— Надо проверить, — предложила Саша, хотя могильный холод, дохнувший на них из темного коридора, намекал на то, что делать этого не стоит. — Ярослав может быть там.

— Спасибо, Кэп, — хмыкнул Ваня.

— Ты никогда не отдыхаешь? — раздраженно поинтересовался у него Войтех и шагнул на первую ступеньку.

И лестница, и коридор за ней оказались такими узкими, что идти можно было только по одному. Ваня со своими широкими плечами и приличным ростом с трудом помещался и один.

— Хорошо, что я не страдаю клаустрофобией, — заметил он, приложившись плечом о каменный выступ, который почему-то не убрали, когда рыли тоннель.

— Кто мог такое здесь сделать? — недоумевал Нев, идущий последним. Никто не подгонял его сзади, наступая на пятки, поэтому он имел возможность осмотреться. — И зачем?

— Наиболее актуальный вопрос: куда дальше? — шедший первым Войтех остановился, когда узкий коридор пересек под почти прямым углом еще один такой же.

— А еще военный, — закатил глаза Ваня. — Айболит, дай зажигалку.

Саша, не совсем понимая, что именно он собирается делать с ее зажигалкой, когда у него есть фонарь, вытащила ее из кармана и протянула ему.

— Все задержали дыхание, — велел Ваня, зажигая маленький огонек. Тот сначала заплясал в разные стороны, а затем выпрямился и теперь горел строго вверх, никуда не отклоняясь.

— Факир был пьян, и фокус не удался, — прокомментировала Саша, сообразив, что по движению воздуха он хотел понять, в какой стороне есть выход из подвала.

— Ага, — ничуть не смутился Ваня. — Если здесь и есть выход на поверхность, то он очень далеко. Направо, налево?

— Смею напомнить, что мы ищем не выход, — едко заметил Войтех. — Как выйти отсюда, мы знаем. Мы ищем Ярослава. И есть еще вариант «прямо».

— Все сказал? — серьезно уточнил Ваня.

— Вроде, да.

— Прекрасно. Так куда пойдем? Кто из нас экстрасенс?

— Вообще-то я первым задал этот вопрос, — напомнил Войтех.

Нев, шедший последним, очень тяжело и очень слышно вздохнул.

— Как дети малые, — проворчал он, соединяя руки, но в этот раз не кончиками пальцев, а сложив ладони как в молитве.

Поднеся руки ко рту, он что-то шепнул, а потом резко развел ладони в стороны. В воздухе повис крохотный светящийся шарик, переливающийся словно мыльный пузырь на солнце.

— Пропустите проводника, — деланно будничным тоном попросил Нев.

Трое его друзей прижались к стене, маленький шарик пролетел между ними, немного задержался на перекрестке, как будто задумался, а затем уверенно свернул налево.

Войтех первым скользнул за ним, а затем уже все остальные. Шарик летел быстро, поэтому оглядываться или смотреть под ноги времени ни у кого не оставалось. Саша один раз обо что-то споткнулась, и если бы не широкая спина Вани впереди, наверняка упала бы.

— Нев, что это такое? — спросила она, не оборачиваясь.

— Проводник, — просто повторил тот. — Помогает найти дорогу к тому, что ищешь. Правда, имеет кучу ограничений: надо быть достаточно близко и очень хорошо знать то, что ищешь. Или того, кого ищешь.

— Тише! — велел Войтех, останавливаясь.

Он проводил шарик взглядом: тот долетел до конца коридора, за которым находилась комната, освещаемая, судя по всему, свечами, и растворился в этом подрагивающем свете. Из комнаты доносились приглушенные звуки, похожие на судорожные всхлипы или затрудненное дыхание.

— Кто вы такой? Что вам от меня нужно? — эти слова услышали уже все. И голос Ярослава тоже узнали все.

Ответа не последовало, но Войтех заметил на стене ползущую тень, которая, возможно, принадлежала тому, с кем разговаривал Ярослав. Необходимо было подойти поближе, чтобы заглянуть в комнату и как следует все рассмотреть.

— Чего мы ждем? — шепотом спросил Ваня, тоже провожая взглядом тень. — Пока Жнец ему серпом по шее…

Он не успел продолжить, так как рядом с этой тенью появилась еще одна. И принадлежала она не собаке, а тоже человеку.

— Их там несколько, — также шепотом заметила Саша, отчего-то стараясь прижаться к холодной стене.

Войтех выдохнул и медленно, по стенке, подошел ближе, заглянул в комнату, а потом быстро отпрянул назад и вернулся к остальным.

— Их четверо. Жнец и еще три фигуры в балахонах с капюшонами. Ярослав тоже там. Он привязан к стулу. Очень напуган, но вроде не ранен. Предложения?

— Что у них из оружия? — первым делом поинтересовался Ваня.

— Не видно. У Жнеца серп, а у остальных руки спрятаны под балахонами… Если они у них вообще есть. Они словно тени: ни лиц не видно, ни конечностей. Кажется, сорви балахон — там будет пустота. Так что может быть что угодно.

— Нев, вы же сможете их обездвижить на время? — Ваня посмотрел на стоявшего позади Нева. — Вы же тогда пятерых мертвецов удерживали, а тут только четверо.

— Это было во сне, — мрачно напомнила Саша.

— Если это люди, то без проблем, — уверенно отозвался Нев, — а вот если нет, то результат непредсказуем.

— Если это люди, то и пистолета хватит, — хмыкнул Войтех. — Редко встречаю желающих кинуться навстречу пуле.

В этот момент в комнате раздался звонкий хлопок удара, и почти сразу незнакомый мужской голос велел:

— Даша, не торопись. Мы слишком долго ждали, чтобы сделать это быстро.

Что ответила женщина, никто не услышал, потому что Саша испуганно посмотрела на Нева и прошептала:

— Даша?…

— Так, ну по крайней мере, они похожи на людей, — пробормотал Войтех, решительно направляясь к комнате.

Ждать больше было нельзя: судя по донесшимся до них словам, Ярославу могли причинить вред в любой момент. Войтех решительно вошел в комнату, поднимая пистолет и направляя его на ближайшую к нему фигуру в балахоне.

— Всем стоять, никому не двигаться, — строго велел он.

Все, включая Жнеца, испуганно вздрогнули и попятились назад, а Ярослав радостно зашептал:

— Слава богу, слава богу… Как хорошо, что вы пришли.

Следом за Войтехом в комнату вошел Нев, на всякий случай соединивший кончики пальцев, хотя уже понял, что будет достаточно и пистолета Войтеха, за ним Ваня и Саша.

— Ну что, граждане, снимаем капюшончики, — почти весело велел Ваня, хотя взгляд его, которым он сверлил фигуры, убеждаясь, что никто из них не пытается аккуратно вытащить из-за пазухи какое-нибудь оружие, оставался напряженным, — и рассказываем, что тут за вечеринка.

Фигуры неуверенно топтались на месте, не делая попыток снять капюшоны. Войтех старался следить за всеми сразу. Краем глаза он заметил, что Жнец, сжав серп в руке, попытался шагнуть в его сторону. Он даже не успел полностью осознать это движение, руки сами собой перевели дуло пистолета в его сторону.

— Даже не думай об этом.

— Вадим, не надо! — умоляюще попросил знакомый женский голос. Одна из трех фигур в балахонах сделала шаг вперед и откинула капюшон назад. — Не стреляйте, пожалуйста. Вы ничего не понимаете.

— Оля? — ахнула Саша, узнав в женщине соседку Ольгу.

— Меня зовут Даша, — поправила та.

— Я не понимаю…

Ольга — или Даша, никто из них не понимал, как правильно — оглянулась на своих сообщников.

— У нас нет выхода, — сказала она, остановив взгляд на Жнеце, которого минутой раньше назвала Вадимом. — Придется им рассказать.

Две другие фигуры тоже откинули капюшоны и оказались Михаилом, мужем Ольги, и Сергеем, их соседом. Жнец снял шляпу и резиновую маску, которая дополнительно скрывала его лицо. В нем они узнали пропавшего Валерия Соловьева.

— По крайней мере, они все люди, — с заметным торжеством в голосе констатировал Ваня. — В кои-то веки!

— Кто вы на самом деле? — спросил Войтех. — Как вы все связаны с погибшей приемной семьей? Вы в ней воспитывались?

Мужчины и женщина переглянулись.

— Да, — сказала Ольга. — Я та самая девушка, которая выжила тогда.

— А я тот мальчик, который выжил вместе с ней, — добавил Михаил.

— Мы тоже выжили, но сбежали сразу, не стали возвращаться в приют. Ничего хорошего нас там не ждало, — сказал Валерий за себя и Сергея. — А этой парочке понадобилось два дня, чтобы это понять.

— А зачем вам он? — Ваня кивнул на Ярослава.

— Это тот мужчина, который вместе с женой брал детей из приютов, — пояснила Саша, прежде чем кто-то из «соседей» успел открыть рот. — Мы с Войтой нашли его фотографию.

— Его на самом деле зовут Владимир, — кивнул Сергей. — По крайней мере, так его звали, когда он создал свой прекрасный семейный детский дом. Все вокруг только и умилялись, мол, какие прекрасные люди, как они любят детей. И никто не знал, что творилось там на самом деле.

— Что же там творилось? — поинтересовался Ваня со все еще заметным скепсисом в голосе.

— Это был настоящий филиал ада на земле, — Валерий тяжело сглотнул, словно даже сейчас, спустя двадцать лет, ему было тяжело вспоминать. — Он не пытался быть нашим отцом. Он хотел быть нашим богом. Ему требовались наши страх и преклонение. Тех, кто преклонялся недостаточно активно, жестоко наказывали.

— В подвале? — уточнил Войтех.

— В подвале, — кивнул Михаил. — Кто хоть раз там побывал, уже никогда не становился прежним. И ничего так не боялся, кроме как попасть туда снова. Впрочем, при мне один парень оттуда живым не вернулся.

— Тех, кто был достаточно… сговорчив, он приближал к себе, — снова подала голос Ольга. — И они потом участвовали в наказании других.

Саша с заметным испугом во взгляде посмотрела на сидящего на стуле Ярослава, вспоминая подвал с цепями и веревками. Теперь ей стало понятно, почему он так отреагировал на куклу Яны. Наверняка узнал, понял, где дочь нашла ее.

— Нескромный вопрос: а что все-таки случилось той ночью? — поинтересовался тем временем Ваня.

— Какой-то мужик попросился на ночлег, — Михаил посмотрел на притихшего то ли Ярослава, то ли Владимира, — этот его пустил. Они решили выпить, он вообще это дело всегда любил. Ну а после этого его всегда…

Ольга ударила его кулачком по руке, заставляя замолчать.

Саша посмотрела на нее, затем перевела взгляд на Ярослава и внезапно почувствовала острый приступ тошноты.

— Это вы убили их всех? — только и спросила она.

Тот мрачно посмотрел на нее исподлобья.

— Что вы их слушаете? — почти прорычал он. — Они все врут. Я пытался дать им в жизни шанс. А они отплатили мне черной неблагодарностью. Уничтожили мою семью. — Он перевел взгляд на Ольгу. — Это все она. Ведьма. Исчадие ада, посланное мне во искушение.

— Мерзавец, — дрожа от злости, процедила та. Было видно, что только пистолет Войтеха, все еще направленный на них, не дает ей вцепиться Ярославу в лицо и выцарапать глаза. — Ты долго повторял мне этот бред. Твердил, что это я ввожу тебя в грех. Что это я уродую твою душу. Когда лез ко мне под юбку. Когда избивал меня ремнем, если я пыталась сопротивляться. Когда… — ее голос сорвался, и ей пришлось замолчать. Михаил обнял ее за плечи.

Войтех медленно опустил пистолет. Нев, стоявший рядом с ним, тоже рассоединил руки.

— Вы прятались от него в сарае, — пробормотал он. — Прятались, когда он пытался…

— Если успевала, — поправил Валерий. — А успевала она не всегда. В ту ночь наш замечательный приемный папаша снова полез к ней. Обычно некому было за нее вступиться. Мне он однажды сломал руку, когда я попробовал это сделать, а Олег три дня провел в каморке в подвале без воды и еды. Его жена вообще делала вид, что ничего не видит. Но чужак был шокирован этим. Они оба прилично выпили, и между ними завязалась драка. Владимиру под руку попался серп. Он точил его в тот день, поэтому тот лежал в доме. Он убил его. В драке.

— Только его? — Саша посмотрела на Ярослава, понимая, что остатки жалости к нему тают так же быстро, как снег, по недоразумению выпадающий в мае. — Или всех остальных тоже он?…

— Чтобы скрыть следы преступления? — закончил за нее Ваня.

— Когда он убил того мужика, у него словно крышу снесло, — тихо пояснил Валерий. — Олег с Колей потащили Дашку в сарай, когда он от нее отвлекся, а я остался в доме, поэтому все видел. Его жена тогда впервые, как мне кажется, вслух признала, что он чудовище. Она в истерике начала кричать на него, а серп был у него еще в руках… Он убил и ее тоже, а потом пошел резать всех, кто попадался ему на пути. И кто был в своих комнатах тоже. Я убежал в лес и прятался там до утра.

— Когда мы почувствовали запах гари, мы с Колей вернулись к дому, — продолжил Михаил. — Дашку оставили в сарае, заперли снаружи. Обычно ему не приходило в голову там искать, если дверь была заперта снаружи. Мы пытались помочь хоть кому-то, но все уже были мертвы, а дом полыхал. Мы вернулись к сараю, а он уже пришел туда. Он нашел Дашу. Наверное, он и ее убил бы, но мы оглушили его, и все вместе убежали. Надеялись, он тоже сгорит, но пожар не добрался до сарая, а он… видимо, потом очнулся и ушел. Мы разделились. Вадик с Колей ушли, а мы с Дашкой вернулись. Нашли друг друга снова через несколько месяцев и больше не расставались. Вчетвером выживать оказалось проще.

— А того мужика, значит, приняли за него? — Ваня мотнул головой в сторону Ярослава, даже не глядя на него. — Потому и решили, что он тоже погиб?

Михаил пожал плечами.

— Подозреваю, что кто-то очень постарался, чтобы того мужика приняли за него.

— И что дальше? Вы решили отомстить?

— Нет, — Ольга покачала головой. — Мы просто радовались тому, что освободились. Правда, у нас было не так много вариантов, что делать дальше. Или побираться всю оставшуюся жизнь, или…

— Зарабатывать деньги не совсем честным путем, — Михаил даже улыбнулся.

— Мошенничество? — догадался Войтех, вспомнив нарытый Ваней инцидент с задержанием Даши.

Они снова кивнули.

— Началось с мелочи, но потом у нас открылся своего рода талант, — хмыкнул Валерий. — Хотя мы никогда не брали больше, чем было необходимо.

— И все бы так и продолжалось, но пять лет назад я внезапно увидела его на улице, — продолжила Ольга. — Он очень изменился, но я его узнала. Он был с новой женой и новорожденной дочерью. Дочерью, понимаете?

— Понимаю, — кивнул Войтех.

— Вот тогда мы и решили, что настала пора восстановить справедливость. Отомстить за все, что нам пришлось пережить. И заодно не допустить того, чтобы этот… человек навредил кому-то еще. Сделать это мы решили в нашем стиле, — Валерий продемонстрировал серп и шляпу. — Устроить шоу.

— Значит, весь этот поселок — ваша сцена? — уточнила Саша.

— Вроде того.

— А причем здесь Светлана и Степан? — спросил Войтех. — Им вы тоже за что-то мстите?

— Светлана работала в опеке. Оформляла усыновления, «проверяла», в каких условиях мы живем. Перманентно глохла и слепла, когда кто-то пытался жаловаться и показывать синяки от побоев. Еще и ему стучала, кто именно жаловался. Что было с ними потом, вы догадайтесь сами. Думаю, он платил ей какие-то копейки с тех копеек, что государство выплачивало в качестве пособия на нас.

— А Степан прикрывал в тех случаях, если жалобы уходили куда-то дальше, — добавил Сергей. — Тоже проводил «проверки». С ним он расплачивался несколько иначе.

— Степан тоже очень любил маленьких девочек, — язвительно заметила Ольга и, не удержавшись, пнула связанного «отчима».

— Как вам удалось заселить сюда всех, кого нужно? — почти восхищенно поинтересовался Ваня.

— Это было не так сложно. Простая ловкость рук и почти никакого мошенничества. Все падки на бесплатный сыр, — Валерий бросил шляпу на пол.

— А Марьяна? Ее за что? — Войтех нахмурился. Она не укладывалась в схему.

Четверка снова переглянулась, на этот раз по-настоящему испуганно.

— Это не мы, — заверил Михаил. — К ней у нас претензий не было.

— Марьяна догадалась о том, кто на самом деле ее муж, — внезапно сказала Саша. — Она привела к нам Яну и увидела все собранные нами документы, а также фотографию в газете. У них дома хранились старые снимки Ярослава, она узнала его.

— Так вот чего она тогда испугалась, — понимающе кивнул Ваня.

— Да. Она пришла домой и решила проверить. Она расспрашивала тебя, да? — Саша с ненавистью посмотрела на сидящего на стуле мужчину. — Ты специально подстроил аварию? Ведь никакой Жнец не преграждал тебе дорогу?

Тот молчал, глядя в одну точку на полу. Больше не оправдывался и не обвинял своих похитителей во лжи.

— Как вам это все удавалось? — спросил Войтех. — Туман, страшный вой собаки, так внезапно появляться и исчезать, забираться в дома… Впрочем, — он вспомнил, как здесь оказался, и осекся, — про дома уже понятно. Эти подземные ходы по всему поселку?

— Да, — подтвердил Михаил. — Мы ведь сами построили его на месте почти умершей деревни. Провернули пару афер покрупнее, чтобы достать на это денег. Мы с самого начала решили, что если будем делать это, то должны заставить его испытывать тот же страх и беспомощность, какие испытывали мы. Образ Жнеца, который очень подходил нам из-за той трагедии, мы взяли из замшелой легенды, слегка подновили ее и распространили. Добавили собаку, чтобы еще больше напугать его. У него дома был огромный волкодав. — Михаил закатал рукав и показал на предплечье шрамы от собачьих челюстей. — Вложили эту легенду в голову каждому местному жителю так, чтобы все думали, будто всегда ее знали. Поселок тоже оборудовали специально, чтобы можно было транслировать звуки, пускать туман, передвигаться по нему в любых направлениях без ограничений…

— Для верности в туман мы иногда добавляли немного дурмана, — добавил Валерий. — Чтобы усилить естественный страх, спровоцировать галлюцинации.

— Активные действия по нашей задумке должны были начаться незадолго до годовщины, — снова заговорила Ольга. — На подготовку ушло почти пять лет. Мы поселились здесь, продали дома сторонним людям, чтобы создать массовку, и заманили сюда его, Степана, Светлану. Незадолго до начала представления наняли женщину, которая изображала меня. Она должна была напоминать ему обо мне и о том, что происходило в усадьбе. Нас он, конечно, не узнал. Это меня его лицо преследует по ночам до сих пор, а для него мы были лишь частью серой массы, он даже не вглядывался в наши лица. Как и Степан. Как и Светлана. Никто из них нас не узнал. А он думал, что «Даша» не узнала его. Я видела, как он поначалу присматривался к ней. Но она не переживала всего того, что пережила я, поэтому не реагировала на него. И он уверился, что в том, что находится в безопасности.

— Кто та женщина, что жила здесь как Даша? — неожиданно поинтересовался Нев.

— Просто одна наша коллега, которая и раньше помогала нам в наших… мероприятиях, — Сергей пожал плечами, не до конца понимая этот интерес.

— Катька не хотела в этом участвовать, но деньги ее убедили, — Ольга печально усмехнулась. — Правда, сбежала она раньше, чем мы договаривались. То ли испугалась чего-то, то ли нервы не выдержали. Ей же хуже, останется без последней части суммы. Не потому что я такая жадная, а потому что не представляю, где ее теперь искать. На связь с нами она не вышла, когда мы попытались выяснить, что случилось.

— Значит, в нужный день вы имитировали нападение на Валерия и обставили все так, чтобы история со Жнецом снова ожила. Зачем был звонок? — снова спросил Войтех то, что все еще оставалось ему непонятным.

— Мы его дали послушать Степану, это произвело на него впечатление, — Михаил расплылся в торжествующей улыбке. — Как и конфетки, которые мы ему присылали.

— Он всегда оставлял мне горсть конфет на тумбочке, когда уходил, — менее веселым тоном пояснила Ольга. — Не знаю, как другим девчонкам. Наверное, тоже. Мятные дешевые карамельки. Я их сразу выкидывала.

— Найти такие двадцатилетней давности оказалось непросто, — добавил Валерий. — Но в Интернете можно купить абсолютно все.

— Алкоголь был его слабым местом, мы это знали, — снова подхватил Михаил, — поэтому подменили содержимое всех бутылок на менее качественные напитки. Он сам травил себя. Даже ничего не замечал. И в одну ночь появление Жнеца, «ведьмы» и дурманящего тумана прямо в доме сыграли свою роль на фоне ослабленного здоровья.

— Для Светланы мы раздобыли в архивах документы об усыновлениях, которые она организовывала. Она их так боялась, — фыркнул Сергей. — Просто до трясучки. Знала, на что обрекала детей, отдавая их ему.

— Зачем вы приходили к нам домой? — поинтересовалась Саша.

Четверка переглянулась.

— Мы подозревали, что вы не те, за кого себя выдаете, — наконец призналась Ольга. — Уж слишком интересовались этой историей со Жнецом. Мы хотели проверить.

— А затем напугать, — добавил Валерий, — чтобы вы уехали. Вы могли помешать нашему плану.

— А его, как я понимаю, вы оставили на десерт? — Ваня смотрел на четверку с заметным восхищением. Казалось, его ничуть не смущает то, что эти люди убили уже двоих и собирались убить третьего, а гораздо больше интересовали подробности их великолепного по своей сути и своему размаху плана. — Что с ним собираетесь делать?

— Какая теперь разница? — с горечью отозвалась Ольга и кивнула на Войтеха. — Вы же нас арестуете.

— Мы не из полиции, — покачал тот головой. Восторга Вани он не испытывал, но и не чувствовал в себе сил вмешиваться. Он убрал пистолет в кобуру. — Мы действительно проводили здесь расследование, но совсем другое. И оно только что завершилось. Поэтому, я полагаю, наше присутствие здесь более неуместно.

— Серьезно? — недоверчиво уточнил Валерий. — Вы нас отпустите? И оставите его тут?

— Вы не можете меня бросить! — Ярослав тоже внезапно «проснулся». — Они же убьют меня! Это незаконно! Самосуд — незаконен! Я имею право на справедливый суд…

— Несомненно, — не стал спорить Войтех. — Только, как я уже сказал, мы не из полиции. Даже не из прокуратуры. И уж тем более не из суда. Я даже не могу назвать себя неравнодушным гражданином. И если уж на то пошло, я не гражданин этой страны. Вас должны были защитить правоохранительные органы. Как должны были они расследовать смерть Степана и Светланы, исчезновение Валерия, даже гибель вашей жены. Как должны были они и органы опеки защитить от вас детей двадцать лет назад. Как должны были найти вас и посадить за ваше преступление. За все ваши преступления. Но мир несовершенен.

— Никогда не думал, что скажу это, но подписываюсь под каждым твоим словом, — заявил Ваня, а затем взглянул на Сашу. Если кто-то здесь и мог начать возражать, то это их «голос совести».

Однако та не выглядела даже сомневающейся. Она всегда считала, что людям нужно давать второй шанс. Какое бы преступление они ни совершили, им нужно дать шанс осознать и исправиться, но в этот самый момент она вдруг поняла, что не готова проверять на маленькой девочке, уже и так лишившейся матери, насколько все осознало и исправилось чудовище, называющее себя ее отцом. Поэтому она промолчала, давая тем самым понять, что спорить с решением Войтеха не станет.

Нев снял очки и потер переносицу. Часть него велела вмешаться. Немедленно остановить и образумить всех. Не ради жизни садиста, растлителя и убийцы, но ради тех, кто собирался совершить одно из тех деяний, после которых невозможно остаться прежним. Во имя какой бы благой цели оно ни совершалось, оно всегда отравляет душу и преследует потом, если только не превратить убийство в привычку. Ему было до слез жалко этих молодых красивых людей, детство которых было отравлено, юность прошла в попытках выжить, зарабатывая нечестным путем, а пять последних лет ушли на то, чтобы наказать своих обидчиков. Он хорошо понимал, какое опустошение ждет их дальше, но помочь им ничем не мог. Их прошлое не отпустит их, как ни крути, будет сжигать изнутри при любом раскладе. Они оказались достаточно сильны, чтобы не сломаться ни в доме их мучителя, ни после побега из него, но хватит ли им сил жить с тем, что они уже сотворили и собираются сотворить, он не знал.

Другая же его часть, то ли появившаяся, то ли пробудившаяся в нем не так давно, хотела совсем другого. Она требовала крови, предлагала ему самому убить этого человека и избавить всех от возможных мук совести. Забрать все удовольствие себе. Она распирала его изнутри, билась в запертую дверь, царапала ее когтями, нашептывая едва слышно: «Пусти меня, пусти! Ты не справишься сам, а все сделаю как надо. Ты не пожалеешь. Пусти меня еще один только раз…»

Нев вернул очки на место, молча повернулся и первым пошел обратно к выходу. Он слышал новые призывы Ярослава о помощи, шаги своих друзей, последовавших за ним, но старался не думать об этом. Правильного решения в этой ситуации не существовало, Нев его не видел. Уйти было не менее трудно, чем остаться и попытаться найти слова для этих людей, почему они не должны делать то, что задумали. Нев просто торопился в приятную прохладу майской ночи, глотнуть чистого, освежающего воздуха, пока его не стошнило от мерзости всей ситуации. И от самого себя.

Бежать уже не было сил. Их не осталось даже на то, чтобы переставлять ноги, но он не готов был сдаться. Да и хлопанье перепончатых крыльев где-то за спиной придавало сил и бодрости, что уж говорить о пронзительных, нечеловеческих криках.

Куда он бежит, что собирается там делать, Конрад не знал. Он просто искал подходящее укрытие. Остался ли кто-то в живых, кроме него, он тоже не знал. И если задуматься, то он понимал, что даже если есть еще выжившие, которые смогли убежать от ужасных существ, никто за ними не придет. Не спасет, не заберет домой. Они все останутся в этом замке и станут кормом доисторических чудовищ.

Поэтому Конрад предпочитал не задумываться, а решать проблемы по мере их поступления. Юркнув на узкую винтовую лестницу, он сделал несколько шагов наверх, а потом остановился, чтобы отдышаться. Тут его вполне могли не заметить. Он спрятался за изгибом лестницы и сел на ступеньки. Здесь можно отдохнуть, едва ли хоть одно из чудовищ сможет пролезть на такую узкую лестницу.

Дыхание постепенно приходило в норму, а руки и ноги наливались свинцом усталости. Казалось, что он больше уже никогда не сможет пошевелиться. Так и останется сидеть на узкой, полуразрушенной лестнице.

Где-то в коридоре, из которого он пришел, раздался пронзительный крик и узнаваемое хлопанье крыльев. Преследовавшее его чудовище дышало и фыркало так громко, что его было слышно за десятки метров. Конрад представил, как оно втягивает ноздрями воздух, определяя, в каком направлении стоит искать свою жертву. Коридор, по которому он пришел, тоже был достаточно узким, там не полетаешь, поэтому монстр пошел на лапах. Конрад слышал, как его когти цокают по полу.

Он заплакал. Заплакал как ребенок. От страха, от усталости, от осознания того, что все тщетно. От того, что тяжелое дыхание, фырканье и цоканье когтей послышались совсем близко. Монстр чувствовал его запах, возможно, даже слышал его рыдания, хотя Конрад и старался заглушить их руками.

Рядом что-то зашуршало, а потом раздался недовольный вскрик. Существо пыталось протиснуться к нему на лестницу. Он еще не видел его, но слышал, как острые когти скребутся по каменному полу, пытаясь пропихнуть слишком громоздкую тушу в узкий проход, как перепончатые крылья шуршат от соприкосновения со стенами. Существо недовольно ворчало и вскрикивало, ему было больно, но оно все равно упрямо лезло за ним.

На мгновение Конрад решил, что будет проще выйти ему навстречу. Спуститься ниже, посмотреть в глаза с вертикальными зрачками и покончить со всем этим. Однако когда когтистая, покрытая чешуей лапа показалась из-за поворота, он снова ощутил слабый прилив сил, спровоцированный желанием жить. Жить во что бы то ни стало.

Конрад с трудом встал и, шатаясь, на подгибающихся ногах, полез вверх по лестнице, стараясь не оглядываться. Он слышал щелканье клюва и настойчивые крики существа, поэтому знал, что оно хоть и медленно, но тоже продвигается по лестнице. Остановиться теперь значило умереть. Оглядываться значило то же самое, поэтому он полз вверх, пока мог. В какой-то момент одна из каменных ступенек уплыла у него из-под ног, из-за чего он потерял равновесие и скатился вниз, теряя пару драгоценных метров. Проклятый замок разрушался.

Конрад глубоко вдохнул, снова поднялся и полез вверх.

Через несколько метров он оказался вознагражден выходом с лестницы в какой-то коридор. Не имело значения, куда он вел, был ли из него выход. Зато в нем можно идти не вверх, а горизонтально. Конечно, это означало, что чудовищу тоже будет проще, но Конрад теперь умел радоваться мелочам.

В конце коридора он увидел дверь и побежал к ней, насколько еще мог бежать. Это походило на дурной сон, в котором тело плохо слушается и едва шевелится, и на секунду Конрад позволил себе понадеяться на то, что это всего лишь очень длинный и очень реалистичный кошмар.

Добравшись до двери, он навалился на нее всем своим весом, а потом сразу захлопнул за собой и подпер ее спиной уже с другой стороны.

Теперь снова можно было перевести дух. Если ему повезло, то он успел спрятаться до того, как чудовище заметило, куда он побежал. Может быть, через дверь оно даже не сможет почувствовать его запах?

Подобный оптимизм давно стоило оставить в стороне. Конрад понял это, когда услышал за дверью хриплое дыхание. Чудовище поскреблось в дверь и попыталось толкнуть ее со своей стороны. Он навалился на дверь еще сильнее.

Чудовище недовольно вскрикнуло. Этот пронзительный звук напоминал ему крик чаек. За ним последовал другой звук, гораздо менее ожидаемый и почему-то пугающий до дрожи.

Это был звук задвигаемого засова. Конрад непонимающе уставился на дверь. Его что, заперли?

На самом деле никакую дверь он видеть не мог, поскольку оказался в кромешной темноте, как только сам ее захлопнул, но он же знал, что она там. Он даже знал, где ручка, и сейчас потянул ее на себя, невзирая на опасность, которая притаилась по другую ее сторону.

Дверь не поддалась. Его действительно заперли.

Паника поднялась в нем высокой волной, затопляя рассудок. Он принялся дергать ручку, стучать в дверь и кричать, требуя, чтобы его выпустили, но его никто не слышал. Чудовище как будто исчезло.

Осознав тщетность своих усилий, Конрад принялся шарить по карманам в поисках спичек. Раз этот выход для него закрыт, стоило поискать другой. Однако как только он зажег спичку, его накрыл новый приступ паники и безысходности: он оказался в каменном мешке размером не больше квадратного метра.

Спичка погасла, а сам Конрад сполз по двери на пол и снова заплакал. Теперь это уже точно был конец. Конец долгий и мучительный. Лучше бы он отдал себя тому чудовищу. По крайней мере, это было бы быстро. Он снова зашарил руками по карманам.

В кармане кителя нашелся маленький складной нож. Он мог решить его проблему, но Конраду не хватало решительности убить себя. Все еще продолжая плакать, он придвинулся к стене и принялся водить в темноте лезвием по каменной поверхности, выцарапывая слова. Раз уже ему суждено тут сгинуть, он должен предупредить тех, кто придет после него. Должен рассказать о случившемся.

Однако из-за слабости и страха его мысли путались, слова не шли на ум, поэтому он снова и снова выводил на стене только три слова.

Schließe die Augen. Schließe die Augen. Schließe die Augen…[3]