– Лиа… Лиареночка… – Кто-то нежно звал, просил таким знакомым голосом, и пронизывающие его боль и отчаяние девушка ощущала даже сквозь пелену укутывающего ее глухого тумана. – Ну приди же в себя, хорошая моя, любимая…

Голос говорившего сорвался, послышался тяжелый вздох, и по лицу Лиарены проползло что-то горячее. Раз, другой, третий… словно кто-то водил по коже свежеиспеченной булочкой.

Воспоминание о еде неожиданно остро сжало невидимой лапой желудок, заставив девушку напрячься и распахнуть глаза.

– Тай? – окликнула дорина властвовавший вокруг полумрак и поморщилась, расслышав вместо своего голоса тихий, хриплый шепот.

– Я тут, – совсем рядом, возле плеча, виновато отозвался ее муж, и щеки девушки снова коснулось что-то горячее.

Лиарена с трудом скосила глаза и рассмотрела мужскую руку, украшенную хорошо известными ей перстнями. А еще грязными разводами, и последнее магине очень не понравилось. Судя по голоду, диким зверем грызущему ее желудок, прошло уже несколько часов, а может, и дней с тех пор, как она пыталась вырвать мужа из пасти монстра. За это время Тай вполне мог бы умыться… а раз он этого не сделал, значит, умываться тут нечем. И тогда это место – вовсе не маяк Барента, там вода была, она точно помнила.

Мысль о воде пробудила просто неимоверную жажду, девушка только сейчас ощутила, как пересохло во рту, и снова пронзило болезненным спазмом желудок.

– Сколько времени прошло? – хрипло прошептала Лиарена и попыталась повернуть голову.

Затылок отозвался на эту попытку тупой болью, зато в районе позвоночника обнаружилось такое знакомое тепло, что девушка невольно всхлипнула. Ощутить себя живой и с почти полным резервом оказалось просто невероятно приятно. Пробуждающееся сознание подсказало еще один повод для счастья – Тайдир был рядом и он тоже был жив.

– Не знаю, – невесело выдохнул он. – Я сам недавно пришел в себя… вернее, приходил уже пару раз, но ненадолго. В когтях монстров яд… нужен лекарь или противоядие, а сам я встать не могу.

– Но ты же трогал меня, – прохрипела девушка, начиная понимать, как рано обрадовалась удачному спасению.

– Левая рука пока двигается, – нехотя сознался Тайдир. – В первый день я еще мог ходить. И нашел эту спальню… сначала уложил тебя, а потом свалился и сам. Хорошо хоть неподалеку, теперь могу до тебя дотронуться… когда прихожу в сознание.

– А воду ты не находил? – с замиранием сердца поинтересовалась дорина и услыхала тяжелый вздох:

– Вода была. Тут стоял кувшинчик, но потом я его, видимо, опрокинул… Теперь воды нет.

– Ничего, – успокоила его жена. – Главное, я очнулась.

– Это самая лучшая новость… – Раскаленные пальцы снова провели по щеке девушки, тяжело упали ей на плечо, и дорин горько вздохнул: – А от меня никакой пользы.

Лиарена осторожно склонила голову к плечу и ненадолго прижалась к безвольно лежащей на нем руке, стараясь не вспоминать происхождение украшавших ее пятен. А потом создала маленький светящийся шарик и подняла его повыше, намереваясь внимательно оглядеть помещение, куда занесла их судьба. И едва не взвизгнула от страха, как сельская девчонка, повстречавшая ужа.

Прямо напротив широкой деревянной кровати, где они лежали, вспыхнули, отражая свет шарика, совершенно невероятные глаза.

Круглые, выпуклые и ярко-зеленые, как подсвеченные изнутри изумруды, с более темным, слегка овальным зрачком. Таких глаз не могло быть ни у людей, ни у кого-либо из всех известных Лиарене животных, и она, не успев ни подумать, ни даже особо испугаться, поступила так, как учил ее на тренировках отец.

Мгновенно возвела вокруг себя и мужа защитный купол, одновременно протянув воздушную лапу в сторону неизвестной твари. Послушные невидимые пальцы ловко поймали и оплели добычу, затем осторожно подтащили поближе. Прежде чем уничтожить, магиня желала рассмотреть неведомого хозяина или стража этого места.

Пленник неожиданно оказался невелик и почти невесом, хотя на первый взгляд особо тощим не выглядел. Скорее всего его худобу скрывал спутанный, но довольно густой мех зеленоватого оттенка. Лиарена смотрела на испуганно сжавшееся тельце, на вцепившиеся в невидимые путы темные, почти человеческие пальчики и с каждой секундой все яснее понимала, что запросто задушить и отбросить это существо, как не задумываясь поступила бы с болотными тварями, она теперь не сможет. Да и никогда не смогла бы.

Девушка смятенно обернулась к Тайдиру спросить совета или помощи и горестно поджала губы, рассмотрев безвольно лежащее ничком тело мужа. Дорин снова впал в забытье, и ей нужно было как можно скорее найти воду и разобраться с зельями. С ними дело обстояло хуже всего, Терна наспех показала ученице самые необходимые снадобья, уверив, что и эти знания магине не понадобятся. В самых трудных вылазках магов всегда сопровождают опытные лекари.

Вот только сейчас Лиарена почему-то не видела поблизости ни одного из них. И значит, первым делом она займется изучением зелий, а о судьбе маленького пленника будет думать позже… намного позже.

Девушка решительно спустила ноги с постели, нашла взглядом свои туфли и снова встревожилась. Они были безукоризненно чистыми, как и стоящие рядом сапоги Тайдира. И это не могло быть ничем, кроме как ловушкой, магиня даже не сомневалась. И прямо сейчас желала узнать, кто именно ставит на них с мужем такие откровенные капканы?!

– Эй, монстр! – оглянувшись на пленника, строго произнесла дорина. – Какую гадость ты засунул мне в туфли? Сейчас же убери, а не то я тебя…

И в доказательство своих намерений чувствительно тряхнула легкое тельце.

– Это не гадость, – еще сильнее сжался неведомый зверек, и его круглые глазки испуганно моргнули. – Листочек мелиссы… для свежести.

– Откуда у тебя листик? – засомневалась дорина, и сама отлично знавшая эту хитрость. – Травы еще не поднялись!

Она резко смолкла, только теперь сообразив, что непонятное существо величиной лишь со среднюю собаку отвечает ей человеческим языком.

– Так это наверху, – заторопился зверек. – Там, наверное, весна, а у нас всегда лето. А гадостей я делать не умею, злой у нас был только Черн, но он давно уже высох. А я Зелен, и мое дело – следить за чистотой и сад в порядке держать.

– А кто тут еще есть? – догадалась наконец Лиарена задать вопрос, который нужно было задавать самым первым.

– Больше никого, – неожиданно всхлипнул Зелен. – Рыжак угас раньше всех… Раз хозяина нет, Черн велел его не кормить… он любил темноту и прохладу.

– А ты что любишь?

– Свет, тепло и воду, а еще магию… но хозяин давно ушел, а сам я собирать не могу… – Малыш сокрушенно смолк, не решаясь попросить энергии у этой гостьи, так похожей окружающим ее ореолом света на пропавшего хозяина.

– Пока ни капли не дам, – сразу поняла она его мечты. – Уж извини. Сначала покажешь, на что способен, и честно расскажешь про своего хозяина и его друзей… тогда будет видно. Но сначала покажи, где можно взять воду, и объясни, почему тут так темно? И нигде не видно ни светильников, ни окон!

– Так вон же свет, – удивленно приоткрыл рот Зелен, и его выпуклые глаза выразительно покосились на темную тряпку, неопрятным комком висевшую на стене. – Черн все закрыл, сказал, раз хозяина нет, значит, свет не нужен.

– А сам ты почему не открыл, когда Черн высох? – Дорина подозрительно уставились на странного слугу явно давно исчезнувшего хозяина. – И где вода?

– Я сижу в саду, там светло, – тихо и виновато объяснил Зелен. – А воду я приносил. Темный ее пролил.

– Почему ты зовешь Тая темным?

Подняв плетью свои туфли, Лиарена бдительно проверила их, покрутила во все стороны и, не найдя ничего, кроме молодого листка мелиссы, облегченно вздохнула. Монстру хотелось верить, не было в нем, на ее взгляд, ни опасности, ни хитрости. И если бы не предупреждения родителей и магов, упорно твердивших, как обманчиво бывает первое впечатление, она уже отпустила бы обреченно притихшего бедолагу. Но теперь решила обождать, ничего плохого с ним не случится, если посидит немного в коконе.

– Так ведь он и есть темный, только камни и светятся. А ты вся сияешь, мой хозяин тоже такой был.

– Почему он ушел? – небрежно обронила Лиарена и замерла в ожидании, интуитивно чувствуя, как важен для нее ответ на этот вопрос. Ведь от того, где она находится, зависит ее и Тая безопасность и в конечном счете жизнь.

– Он никогда не говорил, – уверенно мотнул головой Зелен и хрипловато кого-то процитировал: – Слуги должны всегда ждать хозяев с горячей водой, готовым обедом и чистой постелью.

– Понятно, – хмыкнула дорина, засовывая ноги в туфли, и решилась, убрала с тельца монстра свою плеть. – Тогда открой один светильник.

Зелен послушно бросился к стулу, подвинул его к ближней тряпке и, встав на цыпочки, торопливо размотал тугой узел. Потом бережно стянул плотную ткань, и комната озарилась теплым, желтоватым светом магического цилиндра. Точно такие же висели на стенах обители, и этот свет развеял последние сомнения Лиарены. Теперь она почти окончательно была уверена в своих подозрениях насчет того, куда именно они с Тайдиром попали, только никак не могла понять, где теперь тот огромный монстр, в чьей пасти она видела мужа в последний миг перед туманным переходом.

– Зелен, а ты можешь принести еще водички? – поинтересовалась Лиарена, наблюдая за опасливо застывшим перед ней существом.

– Хозяин запретил подчиняться чужим приказам, – еле слышно пролепетал мохнатый прислужник и втянул голову в плечи.

– Здесь хозяйка теперь я, – мгновенно осознала свою оплошку магиня. – Поэтому тащи воду, не то рассержусь!

Последнее слово девушка прибавила просто так, по наитию, – если судить по скупым сообщениям Зелена, прежний владелец этого жилища был далеко не самым добродушным и заботливым хозяином. Однако Зелен воспринял это заявление как само собой разумеющееся и, торопливо подхватив стоящий поодаль кувшинчик, клубком покатился прочь.

В последний момент дорина спохватилась, создала тонкую плеть и завязала ее на ноге прислужника, искать его, если мохнатый вздумает схитрить, ей вовсе не хотелось. Лучше подстраховаться, так, на всякий случай. Раз изо всех слуг выжил только он один, значит, изначально был изворотливее и хитрее остальных.

Пока лохматый бегал за водой, Лиарена расширила воздушный купол и, оставив Тайдира под его надежной защитой, попыталась потихоньку подняться на ноги. Поначалу это казалось почти невыполнимым желанием, на малейшее усилие поспешил отозваться острым спазмом желудок, дрожали пальцы и не держали ослабевшие ноги, а правая коленка еще и ныла, как от сильного ушиба. Девушка приподняла подол измятого и далеко не чистого платья и обнаружила огромный синяк, украшавший ее ногу. Но где и когда она его заработала, как и ссадины на ладонях, припомнить дорина так и не смогла. Для нее прошлое прервалось в тот момент, когда лопнула незримая цепь, связывавшая их с тащившим куда-то в неизвестность монстром.

Куртка Тайдира обнаружилась рядом с постелью на спинке стула и была такой чистенькой, словно только что из прачечной.

«Значит, Зелен считает своим долгом содержать в порядке все, что не надето на хозяине и его гостях», – сделала вывод Лиарена и принялась изучать содержимое мужниных карманов, заранее пообещав себе подвесить зеленого пройдоху, если оттуда пропал хоть один пузырек.

Однако, как вскоре выяснилось, бывший хозяин, несмотря на всю непроизвольную неприязнь, какую испытывала к нему дорина, сумел донести до своих слуг незыблемое правило – вещи, находящиеся в хозяйских карманах, священны и неприкосновенны.

Все флакончики и баночки с зельями и мазями остались на своих местах, в специальном кармане, наглухо застегнутом ремешками с серебряными пряжками. Некоторое время Лиарена читала названия и расставляла их на маленьком столике, в понятном только ей одной порядке. Потом еще несколько минут сидела, задумчиво изучая три выбранных фиала. На всех была надпись «Противоядие» и кроме нее стояло еще несколько букв, явно означавших нечто важное. Жаль только, совершенно непонятное дорине.

– Вот вода, – удрученно буркнул пришлепавший Зелен и, напрягшись, водрузил на стол полный кувшинчик.

– Теперь найди стаканы, – не повелась на его мрачный вид магиня: если сумел прожить здесь в одиночку долгое время, то и за несколько минут не помрет.

А ей сначала нужно обезопасить себя и мужа, не так уж сложно сообразить, что не стоит никому верить на слово или жалобный взгляд, попав в незнакомое и явно недоброе место.

Стаканы мохнатый прислужник достал из-за дверцы ближайшего шкафа, и, когда он его открывал, дорина заметила тускловатое сияние серебра и тонкого фарфора. Выходит, не все отступники обходились самодельной мебелью и грубыми шкурами?

Наливая трясущимися руками воду, девушка на несколько мгновений забыла и про Зелена, и про то, где она находится. Все ее помыслы сосредоточились на прозрачной, холодной струе, наполнявшей старинный серебряный стакан. И только крохотная часть ее сознания, самая подозрительная и трусливая, предупреждала о необходимости сначала тщательно проверить содержимое кувшинчика и только потом его пить.

– Надеюсь, это обычная чистая вода, – пригрозила дорина, нюхая жидкость. – Иначе пеняй на себя. Подлости и хитрости я никому не прощаю.

– Зелен не может никому причинить вреда, – уныло пробурчал прислужник. – Охранником и наказателем был Черн.

– Интересно, почему тогда он высох? – делая пробный, осторожный глоток, насмешливо осведомилась Лиарена.

– Черн не ел овощей и плодов, – снова вжал голову в плечи Зелен. – А мясо в кладовых закончилось.

– Ясно… – пробормотала Лиарена и облизнулась, вода в стакане закончилась подозрительно быстро. – А ты чем кормишься?

– Зелен ест все. – Голос существа почему-то звучал все тише и виноватее. – И ягоды, и грибы… и немного магии.

– И где ты брал магию, если твоего прежнего хозяина уже давно нет? – задала возникший вопрос дорина и насторожилась, сообразив по пришибленному виду Зелена, что случайно попала в точку.

– Зелен ел злые знаки, – осенними листьями прошелестел безнадежный голосок прислужника. – Они стали слабыми и больше не кусались.

– А откуда взялись злые знаки? – не поняла Лиарена.

– Хозяин нарисовал, – еле слышно выдохнул мохнатый.

– Где нарисовал?

– В проходах, возле дверей, чтобы чужих не пускали.

– Вот как… – задумалась магиня.

Теперь ей стало понятно, почему Тайдиру удалось пройти по этому жилищу целым и невредимым. Помогло ослушание Зелена, давным-давно съевшего магические западни и капканы, поставленные его хозяином. Иначе они сейчас сидели бы не на этой мягкой постели, а где-нибудь в клетке или в яме, куда обычно отправляют нежеланных гостей такие ловушки.

Выходит, маленький мохнатый прислужник все же заслужил немного магии, но присматривать за ним Лиарена не перестанет. Судя по всему, за долгие годы одиночества и вынужденного затворничества Зелен стал намного пронырливее, чем был изначально.

– Как прежний хозяин давал тебе силу? – наливая себе третий стакан воды, отстраненно поинтересовалась девушка, и выпуклые глазки прислужника вспыхнули жаркой надеждой.

– Он делал морковку из тумана или просто кидал его в меня, как ножик… В Черна он всегда бросал ножик. Охранник должен быть злым и недоверчивым.

Последние слова Зелен произнес скрипучим, назидательным голосом, снова скопировав бывшего хозяина.

– Держи. – Дорина протянула ему свернутый в клубок кусочек плети. – И скажешь, понравилось или придумать другую форму.

– Вкусно, – мгновенно выпив силу, прижмурился Зелен и, заглянув дорине в глаза, услужливо предложил: – Какие еще будут указания?

– Сначала скажи, какие продукты остались в кладовой и где ты вообще берешь еду? – После трех стаканов воды жажда отступила, зато требовательно напомнил о себе желудок.

– Мука, грибы, фасоль и соя, масло, ягоды, овощи, соленая и сушеная рыба, разные соленья и варенья… – перечислял Зелен, и лицо магини светлело с каждым мгновением.

– Пока принеси варенья и еще воды, – приказала Лиарена, убедившись, что высохнуть от голода, как неведомому Черну, им с Тайдиром не грозит.

Зеленый меховой клубок стремительно укатился прочь, вызвав невольную усмешку на лице новой хозяйки.

«Значит, в следующий раз можно будет дать ему немного меньше магии», – завязала узелок в памяти дорина и присела рядом с Тайдиром. Некоторое время она безуспешно пыталась влить в его потрескавшиеся от жара губы немного воды с целебным ранозаживляющим зельем, пока не осознала, что без ложки не обойтись.

Девушка отставила стакан и прошла к шкафу, где видела посуду, намереваясь поискать там ложечку. И вдруг заметила рядом небольшую конторку и, движимая вспыхнувшим любопытством, приоткрыла тяжелую дубовую крышку.

Стопки пожелтевшей бумаги, грубо сшитые в некое подобие книг, заполняли нижний ящик конторки, и все они были исписаны ровным, аккуратным почерком человека, привыкшего педантично отчитываться перед самим собой о проделанной работе и не забывать оставлять пояснения для благодарных потомков.

«Это же настоящее сокровище! – охнула про себя магиня, вспомнив, как жаждали магистры отобрать у ее отца найденные им документы. – Теперь они будут просто счастливы, узнав о находке новых рукописей», – улыбнулась девушка, и почти в тот же миг волна ясного и безжалостного понимания смыла эту радость. Поскольку никто не пришел сюда за то время, пока они с Тайдиром валялась без сознания, магам так и не удалось найти их своим знаменитым артефактом.

И пока неизвестно, удастся ли вообще.

Дорина осторожно прикрыла конторку, отыскала ложку и, решительно выбросив из головы всякие мысли об отступниках и их тайнах, вернулась к мужу. Его здоровье было сейчас ее самой главной заботой, а когда он поправится, они успеют вместе подумать о том, как выбираться из новой западни.

– Как ты мог такое допустить? – В усталом, погасшем голосе Ильтара не было ни укора, ни упрека, только горькое недоумение, сквозь которое прорывалось несвойственное магистру отчаяние.

– Не успел… – в который раз обреченно выдавил осунувшийся, почерневший Барент и не сдержал тоскливый вздох.

– Почему они ушли? – смерив путника мрачным взглядом, проскрипел Экард.

Он пришел темным путем всего несколько минут назад, а до этого два дня, не жалея ни себя, ни кристаллов с запасом энергии, мотался по всем известным ему точкам на болотах и рядом с ними. Вместе с отшельником ходил Дзерн, таская с собой упакованный в ларец артефакт поиска. Впервые за последнюю сотню лет главная драгоценность магистров покинула комнату в центре обители и вырезанное специально под нее гнездо в точнейшей карте дорантов.

Но особого результата эти усилия и поиски не принесли, хотя постепенно достоверно определилось одно: амулеты Лиарены находятся где-то в районе северных гор, но отклик зачарованных камней так слаб и неверен, что точнее выяснить это место никак не удается.

Барент немного помолчал, собираясь с силами, не так-то просто объяснять одно и то же по десятому разу. Но стиснул зубы и, глядя себе под ноги, начал рассказывать, как они попали на болото, как перешли в брошенную ловушку и как сражались с монстрами. И как Лиарена неожиданно куда-то увела своего дорина.

Говорил и сам не понимал, как такое могло случиться, ведь он старался все время держать девушку в поле зрения. И намеренно попросил ее поднять щиты, их он чувствовал, даже стоя к ней спиной. А когда рядом заклубился туман темного пути, по которому шла к ним долгожданная помощь, поспешил вложить всю оставшуюся силу в создание защитного купола, это было старое негласное правило – обеспечить приходящим всю возможную безопасность. Не так-то просто, выйдя из прохода, мгновенно сориентироваться в обстановке.

Он оглянулся на Лиарену и дорина только в тот момент, когда из тумана начали выпрыгивать маги, неосознанно желая поделиться торжеством близкой победы, и потрясенно обмер, обнаружив, что упрямая магиня куда-то ушла, хотя он точно знал, насколько неполон ее резерв. Да его еще не хватало даже для того, чтобы открыть уверенный проход на ближайшую кочку! Причем зачем-то утащила с собой и раненого несостоявшегося мужа, как раз в тот момент, когда прибыл Сайден, один из сильнейших лекарей обители.

– Какие команды давал тебе Тайдир? – выслушав этот унылый и явно не раз повторенный рассказ, вдруг резко спросил Экард, и Барент поднял на него изумленный взгляд.

Об этом он не говорил никому, да и какое значение имеют приказы дорина, если он изначально не собирался их исполнять?

– Сказал, чтобы я забрал Лиарену и уводил туда, куда хватит сил.

– А ты?

– Напомнил ему правило. В таких случаях всегда командует маг, – нехотя буркнул путник. – Но потом объяснил, что в крайнем случае можно объединить нашу с Лиареной силу, и тогда нам точно хватит до моего маяка.

– Куда ты смотрел, когда она начала переход?

– На открывающийся путь Ильтара. И ставил купол, мы всегда так делаем. Но все время ощущал Лиарену, я заставил ее поднять защиту – мелкие твари прорывались через бойницы.

– А чем был занят Тайдир?

– Рубил монстров. Они как раз прогрызли крышу и сыпались как горох.

– А дорина ему помогала?

– Нет. Мы ей запретили, нужно было беречь силу на крайний случай, – убито произнес Барент и смолк, не в силах взглянуть в глаза отцу, потерявшему едва обретенную дочь.

– Он не сделал ни одной ошибки, – мягко произнес Ильтар, глядя на окаменевшее лицо отшельника. – Наоборот, просчитал все вероятные повороты с предельной точностью. И если бы Лиарена чего-то не испугалась…

– Он сделал три грубые ошибки, – устало и горько усмехнулся Экард. – Не сообщил сразу спутникам о подмоге, едва заметил чужой туман. Вторая – не отказал категорически Тайдиру в просьбе увести его жену, бросив самого дорина на растерзание монстрам. Но самая главная ошибка – третья. Он не умеет считаться с чужими чувствами и не желает вставать на место того, чьей судьбой пытается распорядиться. А я точно знаю, как рассуждают в подобных случаях такие люди, как Лиарена. Специально изучал. Они оба насторожили девушку, когда намекнули на возможность оставить на съедение монстрам мужчину, которого она любит. И не смотри на меня так скептически, Барент. Лиа отказала за год, который прошел со времени их первой встречи, четырем очень достойным женихам, и помчалась в замок Тая, едва появилась сомнительная возможность стать в нем почти простой служанкой. Она не отвечала на твои ухаживания, но сразу дала согласие Таю, едва он попросил ее руки. Конечно, все у них пока далеко не просто, но тебе там надеяться абсолютно не на что. Я ведь был рядом, когда она тебе отказывала.

– Но Экард… – осторожно заступился за побелевшего согильдийца Ильтар. – Ты судишь его слишком строго. Он не мог знать, как Лиа воспримет эти слова.

– Я его вообще не сужу. Просто поясняю на будущее: влюбленная женщина, подозревающая кого-либо в желании разлучить ее с избранником, – это совершенно непредсказуемое существо, способное на самые невероятные поступки. Пусть сделает себе зарубку на память. А теперь о Лиарене… Я занимался с ней всего несколько раз, но главное она усвоила очень хорошо и всегда сначала ставила защиту, а потом выполняла задание, не забывая постоянно держать под присмотром все вокруг. И потому я никогда не поверю, будто она могла не следить за Таем и не поставила щит прежде, чем ей скомандовал Барент. Как я думаю, специально создала самый незаметный, чтобы путник не увел ее обманом. Вот ему она не верила и считала способным на любую подлость.

– А это… – вскочил Барент и нехотя шлепнулся назад, повинуясь повелительному жесту Ильтара.

– Помолчи. И сам знаешь, в тот раз ты перестарался. Экард, поясни, я никак не пойму, к чему ты клонишь?

– Все просто. Я хорошо обдумал и взвесил все варианты. Лиа не могла испугаться и побежать куда глаза глядят. Она, несомненно, приготовилась утащить Тайдира с собой, если Барент решит открыть путь. Все знают, какие у нее получаются сильные и ловкие воздушные плети. Но кто-то ей помешал, и я даже догадываюсь кто. И вы тоже можете догадаться, если припомните, как стремительно исчезают люди, на которых нападает куча монстров. Причем пропадают и сами монстры… И теперь я могу сказать точно – уходят они не в болото. Пол в вашей ловушке был совершенно цел, когда мы туда пришли.

– Экард! – Старший магистр обители горько смотрел на отшельника, неверяще качая головой. – Неужели ты тоже поддерживаешь мнение некоторых магов, считающих, будто монстры способны открывать туманные пути?

– Не я его поддерживаю, – мрачно сверкнул глазами Экард. – А оно меня… уже двадцать лет.

– Где мы? – открыв мутноватые от жара глаза, хриплым шепотом поинтересовался дорин и, нахмурившись, уставился на стоявшее рядом с Лиареной существо.

Совершенно неизвестного ему вида, смутно напоминавшее диковинных зверушек, которых моряки привозили из диких лесов, покрывавших жаркие южные страны. Только те никогда не были такими зелеными.

– Кто это?

– Потом, – мягко улыбнувшись, поднесла ложку с питьем к его губам дорина. – Открывай рот, буду поить тебя целебным отваром. Затем поешь и объяснишь мне, в каком из фиалов противоядие от монстров, там разные надписи.

– В любом, – проглотив несколько ложек вкусного кисло-сладкого отвара, пахнущего грушами и лимоном, пояснил Тайдир и снова нахмурился. – А сама ты что-нибудь ела?

– Да, не волнуйся, – поняла она причину его тревоги. – Тут много еды. И умывальня хорошая, как только немного перекусишь, Зелен отнесет тебя и искупает.

– Он меня не поднимет, – убежденно мотнул головой дорин и получил в ответ загадочную усмешку жены.

– Я ему помогу воздушной лапой. Ешь, горячая вода и чистые вещи тебя уже ждут. Но мне все же непонятно, зачем нужно было по-разному подписывать флаконы?

– «Эм эр» – это мелкие раны, лекари нарочно делают зелье послабее, – объяснил Тайдир, выпив еще несколько ложек отвара, и утомленно откинулся на подушки, даже такие простые усилия давались ему с большим трудом.

– Поняла, – огорченно вздохнула магиня, выбирая флакон. – И в самом деле все просто, когда знаешь. Значит, тебе нужно самое сильное, ты уже не первый день в горячке.

– Только не забудь… – мрачно предупредил дорин, глотая налитое в ложку противоядие, – чем позже его пьешь, тем сильнее ломает раненого. Поэтому тебе лучше меня привязать… И не слушай, что я буду болтать в бреду… лучше уйди на полдня… я помню, здесь была другая комната.

– Хорошо, – не стала спорить с раненым магиня и кивнула Зелену: – Доверяю тебе самую важную работу, помыть и одеть моего мужа.

И, подхватив Тайдира воздушной плетью, отправила его в купальню. А сама принялась менять пропотевшее постельное белье. Хотя им с лохматым помощником уже удалось один раз проделать эту процедуру, но проклятая лихорадка слишком ретиво выжимала из сильно похудевшего дорина не только силу, но и воду.

– Лиа!

Магиня невольно дернулась, затравленно оглянулась, непроизвольно ища, куда бы ускользнуть, но никакого достойного выхода не нашла и осталась на месте, гордо выпрямив вмиг закаменевшую спину. В этот раз дорин застиг ее врасплох, появившись в зале с неожиданной стороны, из кухни, как раз в тот момент, когда она пыталась протиснуть в потолочное отверстие третью сотню локтей воздушной плети.

– У тебя есть несколько минут, чтобы со мной поговорить? – тихо и печально произнес Тайдир и остановился напротив нее, ухватившись рукой за спинку кресла.

Хотя он поднялся на ноги еще сутки назад, но ходил пока с трудом и долго стоять без опоры не мог.

– Садись, – нехотя пригласила девушка и подавила тяжелый вздох, видят боги, как ей хотелось избежать этого разговора!

Да она и сделала все, чтобы его избежать, пока они не выберутся из этой западни. Нарочно добавляла снотворного зелья в питье, предназначенное несостоявшемуся мужу, успокаивая себя веским доводом всех лекарей, в один голос утверждавших, будто сон – это для выздоравливающих лучшее лекарство. На весь день уходила в тренировочный зал, прихватывая с собой корзинку с едой, и настрого запретила Зелену показывать дорогу туда Тайдиру. А по вечерам требовала ужин в свою комнату, куда перетащила все рукописи Миттена, и запирала дверь плотным воздушным щитом, не пропускающим ни звуков, ни мохнатого слугу.

Казалось, дорин уже должен был бы сообразить, как сильно магиня не желает ни видеть его, ни тем более разговаривать, но он преследовал девушку с настойчивостью, которую в любом другом случае Лиарена могла бы принять за страсть… но только не теперь. Хотя и ценила такт, с каким он делал вид, будто принимает все ее увертки и хитрости за чистую монету.

– Пожалуйста… – не приняв ее приглашения, тяжело произнес Тайдир и повторил: – Пожалуйста… давай поговорим в моей комнате.

Эти слова дались ему явно непросто, и донна на краткий миг почувствовала себя жестокой интриганкой, мучающей раненого ради своего собственного тщеславия. Но тут же крепче сжала губы и напомнила себе, что речь идет о жестоко растоптанной им ее собственной жизни, которую он даже не подумал пожалеть. А как иначе назовешь точный расчет, с каким он выставил условия дорину Симорну? И Дильяна ему в этом помогла… невольно, конечно, но показала лучший способ, каким можно навсегда привязать Лиарену к его замку. Но это он думает, что навсегда, а она поживет лет пятнадцать и уйдет к отцу, как только Карика начнут интересовать юные донны и кокетливые белошвейки.

Жаль только, пока она не могла найти ни одной правдоподобной причины отказать дорину, и потому пришлось вставать с дивана и шагать впереди Тайдира в его комнату. Пускать мужчину в свою превращенную в убежище спальню ей не хотелось совершенно. Да и тесновато там было по сравнению с покоями, доставшимися дорину.

– Экард, что случилось? Ты с ума сошел, куда же ты тащишь меня в таком виде? Ох, боги, всего два часа, как пробило полночь! Хочешь, я дам тебе успокаивающего… отдохнешь хоть денек, посмотри, на кого стал похож!

– Сейчас я сам тебе выдам, только не зелье, а пригоршню огненных ос за шиворот, – озверело рявкнул отшельник и тряхнул Сайдена, как котенка. – Моя девочка почти декаду сидит в какой-то проклятой норе без еды и воды, с раненым мужем на руках, и не сдалась, придумала, как подать знак, а ты, ее учитель, дрыхнешь на мягкой постели и лепечешь мне про время!

– Как – знак?! – мгновенно подобрался Сайден. – Когда заметили? Где? Ну почему ты сразу не сказал? Я бы хоть оделся!

– Оденешься у меня, – бросил Экард, врываясь в зал, где уже гудела разбуженным ульем пара десятков магов.

Лишь одно утешило мрачного магистра: почти половина из них была полуодета, остальные поспешно копались в куче наваленных на диване вещей.

– Не напяливайте одежду со звездами, – торопливо предупредил отшельник. – На них срабатывают ловушки. Кто-то из отступников очень не любил вашего брата.

– Нашего, Экард, – с нажимом поправил Ильтар, застегивая простую темную куртку. – Я готов. Страж у тебя есть?

– Убрал. Кто еще с нами?

– Барент, Миред, Лагрен. Хватит на первое время. Потом будет видно. Сколько человек ты можешь провести за раз?

– Всех путников и Сайдена с Дзерном. Потом осмотритесь и приведете остальных. Открываю.

Сайден, успевший натянуть штаны и прихватить куртку, ринулся к отшельнику, торопливо вертящему камни своего посоха, кастуя туманный путь.

А через несколько секунд маг уже торопливо шагал по просторной, ярко освещенной пещере и с любопытством поглядывал по сторонам, вслушиваясь в скупые пояснения идущего впереди Экарда.

– Мои люди мотались по окрестностям, зашли далековато и решили заночевать в схроне – устроен у меня в горах на всякий случай. А пока добрались, совсем стемнело, вот и заметили на склоне горы светящиеся буквы. Они мне подали сигнал, и через пять минут я был там. Но пока настроил проводник, пока открыл путь, буквы перестали появляться. Пришлось подвесить осветительный шар и начать поиски. Дыру не нашли, видимо, закрыта мороком или кустами, зато обнаружили письмо… сейчас покажу.

Отшельник распахнул грубую дверь, и магистры оказались в жилой части пещер. В небольшой столовой их уже ждали ученики Экарда и его верный помощник Истрис. А посреди стола вместо скатерти или салфетки был расстелен вымпел из белого полотна, на котором алело всего несколько слов, написанных крупными, по-детски простыми буквами:

«Отдать Экарду!

Мы в пещерах, звездам вход закрыт».

– Судя по тому, что надпись сделана раствором кардиса, они попали в убежище отступника, – поторопился поделиться сведениями Экард. – И полотно подтверждает эти выводы. Ему не один десяток лет, взгляните, на сгибах пожелтело.

– Значит, устраиваем лагерь как можно ближе к тому месту, где найдено послание, и собираем воздушников, – мгновенно принял решение Ильтар. – Первыми пойдут они, проверят плетьми глубину колодца и наличие ловушек. Если бы это был обычный тоннель, Лиарена уже нашла бы способ выйти наружу.

– Несомненно, – уверенно подтвердил отшельник. – Думаю, отступники делали проходы для туманного пути по одному принципу. Наружный вход в эти пещеры тоже изначально скрывали густые заросли колючей ежевики, а ведущий в убежище почти отвесный тоннель защищали две ловушки, усиленные собирающими магию амулетами. Ну а в первом зале было темно и жил шестилапый монстр, помесь тигра с медведем. И он действительно люто ненавидел людей в форменных плащах обители… думаю, вы знаете, в чем там дело. Меня в такие секреты не посвящали.

– Это именно секрет, – неохотно буркнул Ильтар и ловко перевел разговор на другое: – Но сейчас нам лучше разработать подробный план, и начнем мы с определения числа магов, которые будут дежурить в горах. Потом будем обустраивать лагерь.

– Его уже начали делать, – объявил Экард. – Чтобы не тратить попусту силы магов, я отправил туда в помощь поисковикам двух големов и перенес меховые шатры. А нам сейчас лучше заранее определить, какие артефакты могут понадобиться, и устроиться отдыхать, Истрис приготовил запасные спальни. Отсюда идти к лагерю намного ближе, и в нужный момент мы с путниками переведем всех за один раз. И еще. Я решил отдать обители эти пещеры, за собой оставляю только три комнаты. Свою, Истриса и Лиарены.

– Экард… – ошеломленно охнул Дзерн. – Но это же…

– Щедрый подарок, я знаю, – снисходительно сообщил отшельник и вдруг хитро усмехнулся: – Но заниматься одновременно двумя убежищами мне будет трудновато.

– Какими двумя?.. – не понял Сайден, но не договорил, резко смолк и уставился на Экарда потрясенным взглядом: – Ты имеешь в виду…

– Ну да. Такие вещи всегда принадлежат тем, кто их нашел, по праву первооткрывателя. А раз Лиарена пишет «отдать Экарду», значит, она собирается передать убежище мне. Но не волнуйтесь, я больше не собираюсь жить отшельником, вы сможете приходить и изучать, если, конечно, захотите.

– Захотим, не волнуйся, – хмуро проскрипел Дзерн. – Но сначала спросим у Лиарены, так ли это. Кроме того, она наша коллега.

– Не будем сейчас вспоминать все действия, предпринятые вами для того, чтобы она никогда ею не стала, – отрезал отшельник, и в его голосе прозвенела промороженная сталь. – Лучше уберите подальше свои плащи со звездами и подумайте о том, как будете снимать ловушки. Лиарена не стала бы предупреждать просто так. А позже переговорим и о ваших секретах.

Ильтар только хмуро поморщился – Экард был всецело прав. И хотя магистры вполне могли привести достаточно веских доводов в свою защиту, и среди них такие, как вечная нехватка времени и сил и почти жертвенное служение делу борьбы с монстрами, но не стоило говорить таких слов отшельнику, отказавшемуся ради той же самой цели от всех, даже самых невинных радостей жизни.

– Выспись хоть денек, – огорченно глядя на осунувшееся лицо любимой, осторожно предложил дорин, но магиня лишь виновато улыбнулась:

– Не могу… снятся родители. И Экард, и матушка с дорином. Я все время представляю, как им скажут обо мне… матушка ведь свалится. Она и так последнюю зиму часто болела, да и невеселая какая-то стала, разве я могла подумать, из-за чего! И про Дили тоже думаю, она знаешь какая мнительная? Будет думать, будто я из-за нее попала в ловушку. Иди, я буду вставать.

Дорин нежно ей улыбнулся и послушно вышел из комнаты. Не стоит спорить из-за мелочей, если он хочет сохранить ее доверие. Он и так получил несказанно много, а ведь всего несколько дней назад даже надеяться на такой поворот судьбы не мог. Думал, придется не одну луну, а может, и год доказывать жене свою любовь в надежде на ответные чувства. А когда понял, что давно и преданно любим, даже не сразу постиг ценность свалившегося на него дара. Только поздно ночью, рассматривая доверчиво прижавшуюся к его плечу девичью головку, вдруг со всей полнотой осознал, насколько счастлив.

И пусть за возможность лежать рядом с женой, обнимать ее и целовать все, до чего можно дотянуться через вырез строгой ночной сорочки, заплачено клятвенным обещанием спать в одежде, это ничуть не уменьшало переполняющего его блаженства. Тайдир твердо знал, что теперь, когда они разобрались в своих заблуждениях и ошибках, он больше никогда не позволит и тени сомнения встать на пути его семейного счастья.

И больше не имеет никакого значения, когда он настанет, тот райский день, когда между ними больше не будет ни тайн, ни нескольких слоев смятой жадными руками ткани, главное, он неминуем, как рассвет, как летняя гроза и сияющий в небе мост радуги. Как все, уже имеющееся у них, и загаданное на много-много лет вперед.

– Я приготовил завтрак, – вынырнул откуда-то Зелен и замер, рассматривая темного.

Сложный выбор, который он сделал несколько дней назад, решившись на сговор с этим человеком, так похожим на его прежнего хозяина, но почему-то лишенного светлого сияния ауры, оказался верным. Хозяйка хотя и говорила с Зеленом строго, но настоящей злости в ее голосе он не услышал. Да и, как убедился позже, новые хозяева стали намного веселее и добрее, после того как решили снова жить вместе.

Хотя комнат в убежище Миттена достаточно, нужно только открыть туда проход, намертво перекрытый выдвинувшейся из стены плитой, когда Зелен однажды съел не ловушку, а отпирающее заклинание. Однако пока мохнатый хитрец не хотел рассказывать об этом хозяевам, в надежде на особую награду. Вернее, на разрешение хоть разок выйти наружу. За долгие годы, какие Зелен просидел здесь в одиночестве, он успел изучить убежище до малейших деталей, знал каждую щель и камень, каждую вещицу в комнатах и веточку в саду. И давно нашел себе развлечение – забираться в холодный дымоход и рассматривать крохотные звезды. Очень скоро скучающий без друга прислужник заметил, что они каждый вечер понемногу сдвигаются в сторону, пока не исчезнут вовсе, зато на их место выползают другие. Иногда мелкие и медленные, иногда яркие и быстрые. За это время у Зелена появились среди них любимчики, и постепенно окрепло желание выбраться туда, где заканчивается дымоход, и посмотреть, куда же звезды уходят и почему возвращаются всегда с другой стороны.

– Спасибо, – светло улыбнулся новый хозяин. – Надеюсь, ты снова испек пирог с рыбой?

– И пирог, и булочки с вареньем, – важно сообщил прислужник и решил попытаться воспользоваться хорошим настроением хозяина: – А можно задать вопрос?

– Конечно.

– Я слышал, хозяйка хочет отсюда уйти…

– Ты боишься, что мы вас оставим? – по-своему понял просьбу Тайдир. – Не волнуйся. Мы возьмем вас с собой, и тебя, и твоего Рыжака вместе с его клеткой. У меня большой замок и огромный сад, и пруд в нем тоже есть, тебе понравится. А Рыжака поселим на кухне, думаю, кухарки его полюбят.

– Я только хотел… – заикнулся мохнатый и тотчас смолк, решив пока ни от чего не отказываться, а сначала выяснить, что такое замок и пруд и кто такие кухарки, а потом еще посоветоваться с Рыжаком.

– Ну, думай, – подмигнул ему темный и ринулся навстречу вышедшей из спальни хозяйке, которую теперь почему-то начал водить везде, как больную, крепко обхватив руками, хотя Зелен больше не видел ни одного рваного пятна в ее ауре.

Наоборот, та стала еще ярче и сияла теперь чистым светом, слегка бледнеющим после тренировок в пещере, которую Миттен называл залом испытаний.

Всего через несколько секунд в зал потоком хлынули маги, и все первым делом отскакивали в сторону и, озираясь, поднимали щиты. Правила поведения при попадании в незнакомое место в обители были незыблемы, и нарушать их не осмелился никто, хотя Ильтар и получил подтверждение Экарда о безопасности прохода.

Сам магистр, едва рассмотрев стоящих у стены новых хозяев убежища, решительно снял защиту и направился к ним, но Барент его обогнал.

Остановился напротив Тайдира и несколько секунд, горько кривя губы, изучал его приветливую улыбку, потом перевел взгляд на Лиарену и хрипловато, почти вызывающе спросил:

– Скажи, ты вправду ушла сюда из-за меня? Испугалась, что я брошу дорина монстрам?

– Конечно нет! – твердо ответила Лиарена и, гордо задрав голову, добавила: – Но тот приказ Тайдира мне не понравился. Совершенно. Однако спорить во время боя я не стала, просто привязала мужа к себе незаметной плетью… на всякий случай.

– А о чем ты подумала, когда увидела открывающийся портал? – заинтересовался Дзерн, надеясь услышать ответ, который успокоит бурлящие в обители споры.

– Ни о чем не успела, – вздохнула Лиарена, скосила взгляд на мужа, упрямо не убирающего властно обхвативших ее талию рук, и послала ему кроткую улыбку. – Хотя краем глаза его заметила. Но как раз в этот момент самая большая личинка вдруг разинула огромную пасть, и все остальные монстры словно влились в нее. И Тая сразу потянуло в ту дыру, как в трясину. Я пыталась выдернуть его своей воздушной лапой, но только оказалась рядом с ним. А потом нас понесло по туманному пути, и я изо всех сил пыталась повернуть его на убежище отца. Однако монстр был сильнее меня, и в какое-то мгновение мне показалось, будто он победил… и тогда я рванулась из последних сил. И вдруг почувствовала, как связь рвется. А потом мы оказались вон на том диване, и я потеряла сознание.

– Невероятно! – охнул кто-то из магов, а Дзерн, верный привычке выяснять все мельчайшие детали, недоверчиво нахмурился:

– Но ведь на проходе стояли решетки… вы должны были очутиться на них, а не тут.

– Вот, – протянул руку Тайдир, и родовой браслет на его запястье загадочно мигнул зачарованными камнями. – Мы уже разобрались. Это убежище принадлежало Миттену, и он оставил для родственников возможность приходить в гости. Тут целая куча его рукописей, и я уже подарил их тестю.

– Все понятно, – поспешил погасить разочарованные улыбки коллег Ильтар. – Надеюсь, он позволит нам их посмотреть.

– Разумеется, – ответил радушной улыбкой Экард и отвернулся к дочери. – Ты вроде предлагала нам завтрак? Там на всех хватит?

– На всех, – уверенно кивнула Лиарена. – Но устроиться придется здесь. Попасть в столовую мы пока не можем, Зелен съел открывающее заклинание, и дверь закрылась.

– Думаю, я умею такие открывать, – сказал отшельник и настороженно оглядел зал. – А кто такой Зелен?

– Зелен! Иди знакомиться с гостями! – позвал дорин, старательно скрывая усмешку.

Отлично помнил, как подействовал на него самого вид зеленого мохнатого существа, хитро жмурящего изумрудные крыжовины глаз.

– Зелен уже тут, – скромно сообщил пройдоха, выступая из-за юбки Лиарены. – Куда завтрак подавать?

Маги дружно уставились на зеленоволосого повара, и не всем удалось скрыть изумленный вздох, но жадный интерес, потрясение и зависть мелькали почти во всех взглядах.

– А ты тут один? – первым опомнился Экард. – Или еще кто-то был?

– Еще есть Рыжак, – доложила отцу Лиарена. – И был Черн, охранник. Но тот не мог жить без мяса и давно сдох. А может, ты сначала откроешь дверь в столовую, и мы спокойно сядем за стол? Там, кстати, есть несколько спален для гостей, а тебе я оставила соседнюю с нашей.

Ильтар мимолетно взглянул на руку дорина и подавил огорченный вздох, не обнаружив на ней зачарованного кольца.

– Я взрослый мужчина, Иль, – заметив этот взгляд, тихо буркнул магистру дорин. – И вполне могу обходиться без намордника.

И повел нежно улыбнувшуюся ему жену вслед за Зеленом, бредущим впереди его тестя к совершенно глухой на первый взгляд стене.

Как оказалось, Экард был прав: проход отпирался довольно просто и точно так же, как все потайные помещения в его собственном убежище. Видимо, отступники помогали друг другу и делились не только продуктами, но и секретами обустройства, и это соображение грело надеждой душу Лиарены. Раз Миттен сумел устроить оранжерею, то и остальные наверняка как-то добывали пропитание. Во всяком случае, мясо, о котором так часто поминает ее мохнатый повар.

– Зелен? – насторожилась магиня, рассмотрев, как прислужник опасливо отступил от открывшегося входа в довольно широкий коридор, заканчивающийся ведущей куда-то наверх лестницей. – Ты куда? Или чего-то боишься?!

– Они смотрят… – втянув голову так сильно, что стал похож на меховой шар, пролепетал зеленый, и его выпуклые глазки тревожно мигнули.

– Кто? – не понял Тайдир и шагнул вперед, но Ильтар тотчас дернул его назад воздушной плетью.

– Извини, Тай, – твердо заявил он, – но лучше вперед пойдем мы с Дзерном и Экард. А вы немного позже, когда мы все разведаем. Сдается мне, ваш зеленый друг не так-то прост. И наверняка не зря съел это заклинание. А кстати, почему он их ест?

– Не может сам собирать магию, – пояснила Лиарена. – Ему нужно давать понемногу.

– А если дать много? – тут же заинтересовался кто-то из магов.

– Нельзя, – спрятался за спину магини мохнатый. – Тогда в животе Зелена будет горячо.

– Понятно… – В устремленных на него глазах магов появился исследовательский интерес. – А если…

– Великая сила! – раздался с вершины лестницы потрясенный возглас Ильтара, и все ринулись туда, мигом сообразив, насколько редким должно быть обнаруженное магистром явление, чтобы заставить его охнуть, как неискушенного новичка.

Тайдир тоже позволил Лиарене себя утянуть, сочтя после короткого размышления, что маги уже поднимали бы щиты и отправляли тех, кто послабее, прочь, будь там нечто особо опасное.

По лестнице дорин с женой поднимались в числе последних, но едва вошли в просторную и полутемную столовую, вполне достойную звания трапезного зала, как стоявшие кучкой маги молча расступились, пропуская их вперед.

Несколько секунд Лиарена настороженно вглядывалась в большое овальное зеркало, заключенное в громоздкую раму темного металла, щедро украшенную крупными драгоценными каменьями. И все же сначала не догадалась, чем так ошеломило магистров мутноватое отражение видневшихся в старинном стекле людей. Они стояли напротив зеркала тесной кучкой, а за их спинами виднелись каменные стены полутемного зала и простые длинные столы.

И лишь пристальнее вглядевшись в светлевшие за стеклом лица, магиня почувствовала, как от внезапной слабости у нее начинают подкашиваться колени. Комната, возникшая за толстым стеклом, вовсе не являлась отражением столовой, где находились они с Таем, а стоявшие напротив них люди не были окружавшими ее магами.

– Ох боги… – растерянно выдохнула девушка, крепче вцепившись в куртку мужа.

Он тотчас обнял ее обеими руками и крепко прижал к себе, не в силах оторвать взгляд от родового артефакта. Вернее, от людей, молча стоявших за стеклом напротив них. Их становилось все больше: видимо, те, кто находился в соседних помещениях, каким-то образом передавали друг другу известие о появившемся в их зеркале изображении. Как вскоре стало ясно, были среди них и путники, судя по паре туманных овалов, раскрывшихся позади молчаливой толпы.

Но больше всего поразил Лиарену вид незнакомцев. Бледные, почти до синевы, худые и какие-то неухоженные, в простой, грубой, явно не однажды штопанной одежде, какую даже бедные селяне надевают только на самую грязную работу. И взгляды у всех под стать одежде, потухшие, безразличные, словно у безнадежно больных.

Они покорно расступились, когда вперед начали проталкиваться люди, пришедшие порталом, и тут уже тихо, как от острой боли, зашипел Ильтар. Пытаясь сообразить, в чем дело, Лиарена перевела на него взгляд и озадаченно нахмурилась.

Старший магистр смотрел вовсе не в зеркало, а на Экарда, и торопливо шевелил пальцами, выплетая невидимую магическую паутину. А ее отец, всем телом подавшись вперед, вглядывался в стекло так напряженно, словно обнаружил за ним злейшего врага, не замечая, как его трясущиеся пальцы лихорадочно крутят камни посоха.

– Отец! – кинулась к нему Лиарена, вцепилась в его локоть и попыталась оторвать руку магистра от артефакта. – Кого ты там увидел?

Экард перевел на нее побелевшие от полубезумного гнева глаза, нахмурился, на секунду вырываясь из смерча захвативших его чувств, и тихо скрипнул зубами. А затем небрежно, как надоевшего щенка, притиснул к себе дочь и снова уставился в зеркало. Лиарене ничего не осталось, как повернуть голову и попытаться внимательно рассмотреть странных людей, непонятно почему так расстроивших отшельника, однако сколько она ни глядела, никого хоть смутно знакомого так и не увидела.

Тайдир встал рядом с Лиареной и настороженно следил за происходящим, не снимая ладони с рукояти меча.

– Та, что пришла последней, – вдруг еле слышно выдохнул он жене на ушко, и она поспешила вглядеться в стоявшую почти посредине толпы полуседую женщину.

Ничего особого в ней не было, такая же мешковатая, серая одежда, как и на других, изможденное лицо, опущенные вниз уголки крепко сжатых губ. Ее слегка прищуренные глаза непонятно какого цвета смотрели на стоящих в столовой магов с отрешенной, привычной усталостью, за которой Лиарене виделось то ли раскаяние, то ли разочарование.

– Инрисса… – пораженно выдохнул Дзерн, и имя магини заставило Лиарену недоверчиво фыркнуть.

Он явно ошибался, этот упрямый и недоверчивый магистр, никак не могла эта старая женщина быть ее беззаботной и очаровательной матерью.

– Она похожа на тебя, – шепнул Тайдир, не решаясь оторвать жену от застывшего статуей Экарда, и ободряюще погладил любимую по плечу.

Однако девушка его сейчас почти не слышала. Она с болезненным интересом рассматривала седую незнакомку, ища в ней сходство с висевшим в убежище отшельника портретом, и почти не находила. Так, если самое общее. Однако ведомый сердцем Экард ошибиться не мог, это она понимала, зато никак не могла уразуметь, отчего же тогда он ведет себя так странно?

Не бросился к зеркалу, чтобы быть ближе к любимой жене, коснуться ее хотя бы через стекло, и даже не улыбнулся ей приветливо. А стоит и смотрит так, словно она преступница! Неужели до сих пор злится на Инриссу за тот ее порыв? Так зачем тогда столько лет ждал и искал? Неужели только ради того, чтобы молча прожечь горьким, презрительным взглядом?

Нет… не может быть. Лиарена же видела, как нежно он гладил пальцами ее портрет, как шептал ему что-то глубоко личное. Так отчего же сейчас застыл неприступной статуей карающего возмездия?

Стоящий рядом с Инриссой мужчина с темным, морщинистым лицом, словно вырезанным из куска старой коры, властно положил руку магине на плечи и попытался увести прочь. Но женщина неожиданно вывернулась и снова уставилась на стоящих по ту сторону зеркала магов с непонятным упорством. Словно хотела дать оставшимся на свободе друзьям получше рассмотреть себя и своих товарищей по несчастью или сообщить им этим зрелищем какие-то сведения.

– А они не могут нас слышать? – тихо спросил кто-то из молодых магов, и на него шикнули сразу несколько коллег.

«Значит, могут», – сообразила дорина, перевела взгляд на Экарда и едва не вскрикнула. За эти несколько минут отшельник осунулся и постарел на десять лет и теперь смотрел на толпу оборванцев, стоящих по ту сторону зеркала, пустым взглядом окаменевшего в безразличии лица.

А потом развернулся, небрежно сунул дочь Тайдиру и, так же безучастно глядя сквозь коллег, размеренным шагом направился прочь.

– Отец… – рванулась бежать следом Лиарена, но дорин ее не отпустил.

– Не нужно, он должен немного остыть, – нежно гладя жену по напрягшейся спине, шептал он, а потом вдруг спросил магистра: – Иль, а нельзя его ненадолго отключить?

Как поняла изумленно уставившаяся на мужа дорина, сказано это было вовсе не про отшельника.

– Боюсь, не сумею потом найти то место, – мрачно сообщил Ильтар и тихо скрипнул зубами.

Мужчина, стоящий рядом с Инриссой, горько усмехнулся, протянул руку к своему зеркалу и легко коснулся пальцем рамы. И в тот же миг перед магами возникли их собственные, мрачные и настороженные физиономии.

– Пожалуй, я лучше позавтракаю в том зале, – словно про себя пробормотал Ильтар и повернул к выходу.

– Там столов нет, – заикнулся было Тайдир, и тотчас несколько столов и стульев взмыли в воздух, поднятые воздушными лианами магов.

Как оказалось, завтракать по соседству с таинственным зеркалом не желал никто из присутствующих.

К спуску в так напугавший лохматого прислужника проход маги готовились деловито и сосредоточенно, как на вылазку в каверну. Сначала выбрали тех, кто пойдет первыми, и группу прикрытия. Потом собрали и пересортировали все амулеты и самыми сильными снарядили передовой отряд. Затем справились у Зелена, где он берет тележки для продуктов. Оказалось, повар так зовет широкие короба, которые сам же плетет из сухих стеблей и таскает в проход магической лапой.

На случай, если удастся открыть проход, маги притащили из кладовой целую кучу мешков и корзин с самыми разными продуктами, разложили их по коробам и загодя поставили на широкие воздушные полозья.

Расчет был прост. Если выход в соседнее убежище и в самом деле тащит в себя все, до чего дотянется, то достаточно будет только подтолкнуть эти санки, и они сами помчатся к узникам неизвестного места.

Лиарена очень надеялась на удачу магов, но Ильтар и Дзерн, мрачно посматривая в сторону прохода, скептически кривили губы, и их гримасы заставляли сердце донны сжиматься от боли. Трудно было не понять, что старшие магистры уже о чем-то догадались, но, втайне надеясь на чудо, пока не желают ничего говорить остальным.

Дорина с тревогой следила за действиями соратников, воздушными плетями снимавших защиту с выдвижной каменной плиты, за которой находился спрятанный недалеко от склада тоннель, и хмурилась все сильнее. Поскольку за долгие годы Зелен так и не съел еле заметное защитное плетение, он и в самом деле боялся этого прохода еще больше, чем зеркала.

И все же когда груженные с верхом короба один за другим ушли в темный проем, которым заканчивался тоннель, вначале магине показалось, будто затея удалась и чудо все-таки произошло. Однако едва неприятно густая тьма поглотила последний короб, самые сильные артефакты как один подали сигнал об опасности.

– Отходим все, – закричал Ильтар, когда амулет, который он не выпускал из рук, озарился тревожным светом, и, спеленав мощной воздушной плетью Лиарену и Тайдира, моментально выкинул их в ведущий к кладовой проход.

Магиня едва успела открыть рот, чтобы сообщить магистрам об увеличении своего резерва, как Тайдир, привыкший в бою беспрекословно выполнять приказы магистров, подхватил жену на руки и почти бегом помчался к выходу из склада.

– Не обижайся, Лиа, – задыхаясь, объяснил он ей, оказавшись на кухне, – но там самые сильные магистры… и амулеты у них мощные. Я десять лет каждое лето стою рядом с ними на стенах и точно знаю: сражаться с самыми подлыми тварями они предпочитают, не оглядываясь на новичков и учеников. Так им проще и, наверное, безопаснее.

Дорина огорченно вздохнула, признавая правоту мужа и одновременно сожалея о своей нерешительности. Если бы она сразу сообщила Ильтару о своих успехах, возможно, и ей разрешили бы помогать хоть издали.

Несколько минут они стояли, обнявшись, настороженно прислушиваясь к происходящему на складах, но различали лишь редкие хлопки взрывающихся огненных заклинаний да оклики магов. Как помнила Лиарена по бою на стене, это было плохим признаком, маги предупреждали друг друга криком только в одном случае: если кому-то из них грозила серьезная опасность.

Разумеется, Лиарена слукавила, на самом деле она думала совершенно по-другому. Вряд ли Тайдир сможет надолго про нее забыть, наверняка примчится, как только наскоро осмотрит стены и поздоровается с их защитниками. Но говорить этого не хотелось даже Дильяне. Слишком пока еще хрупким и робким было доверие, установившееся за последние дни между ней и дорином, и рисковать так трудно доставшимся счастьем девушка попросту опасалась.

Потому и перевела разговор на Карика и вскоре с улыбкой слушала рассказ сестры, взахлеб хвалившей понятливость малыша и внимательность Устины. И старалась подавить непонятную тревогу, без всякой видимой причины постепенно разгоравшуюся в ее душе.

Вскоре проснулся малыш, и сестры занялись его умыванием и кормлением, потом вернулись Берт с Устиной с сообщением о праздничном обеде, который готовят дежурные магини в честь возвращения дорина.

– Зелен тоже умеет делать праздники, – снова высунулся осмелевший прислужник. – И мясо готовить умеет.

– Накормлю я тебя сегодня мясом, не забуду, – пообещала Лиарена, успевшая воздушной лапой принести из своих комнат клетку с Рыжаком и поставить ее в очаг.

Глазки-угольки заинтересованно блеснули, и пришлось пообещать огневику целое полено. За окнами по-прежнему хлестал дождь, и испускаемое Рыжаком уютное тепло оказалось вовсе не лишним.

Время подходило к обеду, когда Карик снова уснул, и магиня решила переодеться. Расхаживать по полному магов и воинов замку в нарядном платье ей почему-то не хотелось.

Забрав у Берта ключи, девушка вышла в коридор и на несколько мгновений засомневалась. Входить в покои Тайдира, не дождавшись его самого, казалось ей неправильным поступком. Разумеется, Лиарена ему законная жена… но в те комнаты он ее пока не звал. Хотя и откровенно обрадовался сегодня, узнав о намерении Лиарены поселиться вместе с ним, но, возможно, ему хотелось бы в первый раз самому открыть для жены двери?

Так и не отважившись войти в покои, где по всем правилам уже была полновластной хозяйкой, дорина развернулась и направилась вниз, решив для начала выяснить, куда пропал ее муж.

Лестничные марши и площадки оказались непривычно пустынными, и дорина шла вперед с все возрастающей тревогой. По залам и гостиным не бродили обычно шумные воины, в столовой не пили горячий отвар сменившиеся с дежурства маги, да и огня в каминах никто не разжег, чтобы скрасить тоскливое уныние непогоды. Но больше всего Лиарену поразила кухня. Снятые или отставленные в стороны котлы, сиротливая кучка не прогоревших поленьев в печи и забытые ломти хлеба рядом с половинкой недорезанного каравая. Больше никаких сомнений у новой хозяйки замка не оставалось, Тайдир исчез вместе со всеми.

Девушка побледнела и нахмурилась: она знала всего несколько мест, куда могли бы разом уйти все воины и маги. А раз исчезли даже дежурные по кухне магини, бросив недоготовленный обед и загасив огонь, причина должна быть очень серьезной. Лиарене не приходило в голову ни одного подходящего повода, кроме появления монстров сразу в нескольких местах, и она почти не сомневалась в правильности своей догадки. Раз могли одновременно открываться две каверны, почему не может вскрыться и третья? А может, даже и четвертая?

Особенно если злые силы, запершие под горами ее мать и остальных пленников, решили отомстить за сегодняшнее поражение.

На стены дорина перенеслась туманным путем, и получился он у нее невероятно быстрым и точным. Лиарена даже задохнулась от неожиданности, оказавшись на верхней площадке под проливным дождем. На несколько мгновений она растерялась, пытаясь сообразить, куда бежать, и успела за это время промокнуть до нитки.

А потом к дорине откуда-то метнулась воздушная плеть, и в следующую секунду она уже стояла в полутемной комнатке дозорных, и сгрудившиеся вокруг магини сжимали ее в дружеских объятиях.

– Отпустите, хватит, затискали совсем донну, – вовсе не сердито ворчала где-то за их спинами невидимая Терна, а в сердце Лиарены постепенно начинала таять стискивающая его до боли тревога.

Разве стали бы они так спокойно усаживаться к столу, где среди нехитрой снеди исходили парком кружки с горячим отваром, если бы замку угрожала серьезная опасность?

– А где все остальные? – задала наконец волнующий ее вопрос дорина, но из-за занавески выглянула Терна и строго приказала:

– Никаких разговоров, пока не переоденешься. Иди сюда, я уже форму приготовила. Хотя платьице у тебя и красивое, но лучше мужчинам в таком на глаза не показываться, окривеют.

– Почему? – не поняла дорина, и девушки необидно захихикали.

– Оно промокло, – коротко пояснила одна из магинь. – Прямо рассматривать тебя им воспитание не позволит, вот и будут искоса изучать.

– Поняла, – покраснела Лиарена и шмыгнула к Терне за занавеску.

И уже через несколько минут вышла оттуда в новенькой боевой форме и плаще с серебряными звездами на плечах.

– Ну так где все остальные? Дом пуст, и даже в кухне печь затушена.

– Все, кто остался в замке, дежурят на стенах, путники ходят по болоту, собирают дозорных с ловушек, – доложила одна из старших магинь и нехотя добавила: – А дорин с магистрами и воинами ушел в свое поместье. Оттуда пришло послание, но какие в нем были вести, мы не знаем. Дорин обсуждал письмо с Ильтаром и старшими магистрами.

– А ты туда не ходи, – осторожно посоветовала Терна. – Посиди лучше с нами. Долго они там не задержатся, магистры не любят пустой болтовни.

Лиарена хмуро кивнула ей, хотя сердце вдруг снова стиснула холодная лапа тревоги. Внезапный уход Тайдира за реку почему-то казался ей подозрительным, вовсе не собирался он сегодня туда наведываться. Девушка точно знала, куда рвалось его сердце, и, раз он принял такое решение, значит, в поместье стряслось что-то нехорошее.

А поскольку вместе с ним ушли и магистры, то наверняка дело не просто нехорошее, а очень скверное: насколько Лиарена помнит, у магов были на сегодняшний день совершенно иные планы.

– Отвар будешь? – украдкой вздохнув, подвинула дорине кружку с напитком сердобольная Терна. – Обед будет не скоро.

Дорина вспомнила погашенный очаг, брошенные котлы и помрачнела еще больше. По всем правилам хозяйка в этом замке теперь она, и заботиться об обеде и гостях – ее прямая обязанность. Нет, разумеется, ни одна дорина не чистит сама овощи и не топит печь, но позаботиться загодя, чтобы все чистилось, кипело и шкварчало, должна именно она. У дорина свои, намного более серьезные заботы. И значит, Лиарене есть чем занять себя, пока Тайдир решает свои проблемы.

– Пойду займусь обедом, – поднялась она со скамьи. – Скоро путники возвращаться начнут.

– Тебе помочь? – настороженно глянула на девушку Терна, но та твердо отказалась:

– Не нужно, вас тут и так не много. Помощников я и сама найду.

И так же решительно открыла путь в детскую комнату.

– Ой! – испуганно вскрикнула Дильяна. – Кто это? Лиа? А почему ты в форме?

– Так мне удобнее, – ничуть не покривила душой дорина и огляделась. – Зелен? Ты где? Идем, у меня для тебя работа есть.

– У тебя плащ со звездами, – мрачно пробурчал откуда-то из-под дивана прислужник.

– Это просто одежда, – попыталась убедить его дорина, но мохнатый не ответил. и она огорченно вздохнула.

Похоже, придется потратить несколько минут на разъяснение маленькому упрямцу истин, которые только недавно стали понятны ей самой.

– Скажи, Зелен, – спросил вдруг подкармливавший Рыжака прутиками Берт. – Ты станешь таким же, как Рыжак, если тебя посадить в клетку?

– Нет, – с превосходством фыркнул мохнатый. – Зелен из клетки уйдет.

– А если я влезу в клетку, то смогу согреть очаг?

Рыжак весело заполыхал огоньками.

– Ты темный, – снисходительно сообщил Зелен.

– А если я дам тебе мою куртку, ты станешь таким, как я?

– Зелен не хочет.

– Сейчас разговор не о том, хочешь ты или нет. Сможешь ли, вот в чем вопрос!

– Вернее, – не выдержала Лиарена, – разговор о том, стал ли сразу злым человек, если надел плащ со звездами. Вот возьми, надень его, можешь даже завернуться с ногами, и скажи, раз ты в плаще, ты уже не Зелен, а Черн?

– Если он не сообразит, что вовсе не одежда главное в человеке, – тихо вздохнул Берт, – я в нем сильно разочаруюсь.

– Не жди слишком многого от маленького создания, которому Миттен когда-то представил магов злодеями, – посоветовала дорина и сняла плащ. – Зелен, смотри, я его сняла. Ну, теперь идешь со мной?

– Зелен думает, – нехотя отозвался прислужник, но вскоре выскользнул из-под дивана и подошел к хозяйке.

Осмотрел ее со всех сторон, посопел и направился к креслу, на котором лежал плащ мага. Несколько секунд разглядывал одежду, потом пощупал, подумал и виновато втянул голову в плечи:

– Он не злой.

– А я? – затаила дыхание Лиарена.

– Ты хозяйка… хорошая.

– Запомни, Зелен, – мягко улыбнулся малышу Берт. – Одежда бывает разная, простая или вычурная, старая либо новая, с цветочками или со звездами, но судить по ней о людях нельзя. Иногда очень хорошие люди ходят в рванье, а частенько бывает наоборот, подлецы разодеты в золото. Просто не спеши сразу судить… и постепенно все поймешь. А куда вы его ведете, дорина?

– На кухню, – захватывая клетку с Рыжаком воздушной лианой, ответила Лиарена и взяла зеленого слугу за лапку. – Нужно помочь с обедом.

Говорить преданному камердинеру, как все обстоит на самом деле, магиня не стала, иначе Берт непременно отправится с ними.

Следующие четверть часа они с Зеленом разбирались с котлами и продуктами, а Рыжак понемногу хрустел дровами, на которых разлегся с самым счастливым видом. В каменном убежище такие толстые поленья ему удавалось видеть очень редко, а Зелен выдавал их, только поколов на тонкие лучинки.

Вскоре все кипело и шипело, мохнатый повар ловко, как фокусник, орудовал поварешками и лопатками, которые держал воздушной лапой, а сам в это время лепил пирожки и плюшки.

Лиарена уже сняла пробу, сжевав пару первых пирожков, и ожидала обещанных ей ребрышек в сметане, когда в кухню заявился Экард.

– Отец? – изумилась дорина и сразу же побледнела, рассмотрев его насупившееся лицо. – Что случилось?

– Ты не хочешь со мной прогуляться? – просто для порядка спросил магистр и кивнул Зелену: – Командуй тут сам, мохнатый. Я на тебя надеюсь.

Уверенно подхватил дочь под локоток и крутнул на посохе камень, открывая туманный путь.

После полумрака туманного пути сияние развешанных по стенам светильников на миг ослепило Лиарену, и девушка невольно прикрыла глаза рукой. А через пару секунд уже осторожно вертела головой, пытаясь понять, куда они пришли. В доме главы совета она несколько раз бывала, по большим праздникам родители брали ее с собой вместе с братом и сестрами. Но попадать в городскую управу Лодера донне еще не приходилось. Не было до сих пор никакой необходимости.

Экард немедленно подхватил дочь под руку и куда-то повел, сдержанно здороваясь со встречными, и к тому моменту, как они оказались возле внушительной, плотно притворенной двери, Лиарена доподлинно знала, где они находятся. Только в управе могли быть на стенах такие мрачно-величественные панели из черного дуба, а на окнах – кованые решетки. Хотя и ажурные, но от этого не менее крепкие.

– Не забывай: ни слова! – предупредил Экард и воздушной лианой открыл тяжелую створку. – Добрый день, любезнейшие! Позвольте представить вам Лиарену Аурелию Ирстон Варгейз.

На некоторое время в просторной комнате, где кроме магистра Дзерна, Тайдира и Ниверта находились шестеро старейшин и три женщины, повисла напряженная тишина. Все ошеломленно смотрели на Лиарену. Сама же дорина затаив дыхание смотрела только на мужа.

За эти часы он посерел и осунулся, и во взгляде, устремленном на жену, сквозь восхищение светилась тревога и еле заметная горечь. Но никаких признаков вины девушка там не заметила и успокоенно вздохнула, обнаружив, что отец уже усаживает ее в кресло рядом со стоящим у камина столиком. Напротив, на диванчике, между двумя подчеркнуто строго одетыми женщинами сидела Анмана, не поднимая взгляда от изрядно помятого кружевного платочка, который нервно крутила в руках. На ней было платье просторного кроя, какой обычно женщины носят в последние месяцы беременности, и этот наряд неожиданно развеселил магиню своей очевидной нелепостью. Незачем было Анмане рядиться в него сейчас, ведь со дня ее отъезда прошло всего лишь около луны.

– Донна Лиарена, – суховато произнес глава совета старейшин дорин Гаредиз, – позвольте задать вам несколько вопросов…

– Я не позволю, – мгновенно отозвался Экард. – И вообще, с какой стати Аурелия должна отчитываться перед судьями? Пусть отвечают те, на кого пало подозрение в каком-то преступлении, а моя дочь чиста, как горный снег.

– Зачем же в таком случае ты привез ее сюда? – с неудовольствием проворчал один из старейшин и едко добавил: – Кстати, я прекрасно знаю эту донну и так же хорошо знаком с ее отцом. И зовут его дорин Симорн, а вовсе не отшельник Экард.

– Дорин Симорн удочерил мою девочку, когда пропала на болотах ее мать, – ледяным тоном отрезал магистр. – Но теперь я, Экард Ирстон, объявляю Лиарену Аурелию своей дочерью и законной наследницей. Наше родство подтверждено фамильным артефактом и несомненным сходством Лиарены с матерью.

В комнате снова повисло настороженное молчание, хотя Лиарена пока никак не могла понять, почему эта новость так ошеломила старейшин.

– Э… – осторожно начал Гаредиз и через долгую минуту промямлил: – А как же…

– Ты имеешь в виду восточные приморские пустоши, которые вы решили считать моим дорантом? – догадливо помог ему Экард. – Так тут же все просто. Пока я жив, буду заботиться о своих подданных сам, а если со мной что-то случится, дорант перейдет к дочери и ее семье. Ну а они уж сами решат, кому из своих детей отдать над ним управление.

– Каких детей? – не выдержал Реттен, приходившийся, как припомнила Лиарена, родным дедушкой Анмане. – По нашим сведениям, у них нет никаких детей. И быть пока не может.

– Вас ввели в заблуждение, – холодно произнес Дзерн, раскрывая шкатулку, в которой обнаружилась стопка документов, и Лиарена облегченно перевела дыхание: судя по всему, магистры хорошо подготовились к этому разговору, и значит, ей можно особенно не волноваться.

Девушка искоса глянула на Тайдира и начала сердиться на отшельника: ну вот почему он не посадил дочь рядом с мужем и не разрешил ей сказать ему хоть словечко? Тогда Тай не смотрел бы сейчас на старейшин так угрюмо и не играл бы вздувшимися на скулах желваками.

– Вот свиток, удостоверяющий свадебный ритуал, проведенный в усадьбе Тайдира на левом берегу Терсны, – неторопливо начал перечислять Дзерн, доставая из шкатулки документы. – А вот указ дорина, назначающий Лиарену названой матерью наследника. Подлинность этих событий могут подтвердить все слуги, домочадцы и гости дорина Варгейза.

– Но жили они в разных покоях, – едко ввернул шпильку тот старейшина, который узнал Лиарену, хотя сама дорина никак не могла вспомнить его имя.

– Гостья Тайдира тоже жила в отдельных покоях, причем вместе с толпой своих компаньонок и кузенов, – отбрил Экард. – Но утверждает, что умудрилась провести их всех и пробраться в постель дорина.

– У нас есть сведения, – взвился Реттен, – что дорин вышвыривал няньку из своих покоев.

– Это кто-то из ваших доносчиков неверно истолковал суть семейной ссоры, – с холодной усмешкой сообщил Дзерн. – В тот момент Тайдир волновался за безопасность невесты и не хотел оставлять ее в замке.

– А почему она так рвалась остаться в замке, ведь там у него живут только воины и маги? – в запальчивости продолжал спорить Реттен, но остальные старейшины вдруг снова насторожились и все как один уставились на Лиарену. Словно пытались рассмотреть в ней нечто предосудительное.

– А где еще должен быть весной честный человек, как не в крепости? – ядовито осведомился Экард и небрежно добавил: – Если, разумеется, он воин или маг.

– Разве твоя дочь… магиня? – Заданный Гаредизом вопрос прозвучал так опасливо, как будто был первым шажком на свежий ледок.

– Кем еще она может быть, если я сам маг и моя жена тоже? – с легким высокомерием осведомился отшельник, изумленно вздернув бровь.

Весь его вид говорил при этом, что магистр никак не ожидал услышать от старейшины подобной глупости.

Старейшины помрачнели и призадумались, а Дзерн достал новый свиток:

– Постановление совета обители о признании особых способностей у донны Лиарены и приеме ее в ученицы к магистру Сайдену. Второе постановление – о достижении ученицей Лиареной уровня магини и направлении ее в подмастерья к магистру Экарду.

Старейшины выглядели так, словно подняли крышку с супницы и обнаружили там живую змею, а магиня невольно заинтересовалась, какие еще гостинцы спрятаны за пазухой у магистров и почему известия о ее способностях так расстраивают старейшин? Ведь дело-то они сегодня решают обыденное – как пристроить совращенную девицу в жены к соблазнителю. Или все вовсе не так просто, как она решила сначала?

– А почему она не ходит в положенной магам одежде? – зло буркнул Реттен и покосился на мнущую платочек внучку.

– В дорантах нет закона, обязующего магов везде ходить в плащах со звездами, – отчеканил Дзерн, и в его голосе звякнула сталь. – Мы надеваем форму только тогда, когда приходим по делам. Однако сегодня мы судим вовсе не магиню Лиарену Варгейз, по обоюдному согласию прошедшую священный свадебный ритуал с дорином Тайдиром и имеющую все права на дорант Варгейз и все имущество мужа. А донну Анману, претендующую на заречное поместье дорина в качестве откупа за соблазнение.

– А вы хотели бы оставить ребенка дорина и несчастную девушку без средств к существованию? – зло прошипел Реттен.

– Мы хотим только одного: выяснить истину, – холодно глянул на него отшельник и мстительно добавил: – Но если этот ребенок действительно окажется сыном Тайдира, я сам позабочусь и о нем самом, и о его матери. У меня как раз есть свободный домик, там у донны Анманы будет все необходимое. Еда, одежда, дрова. И надежная охрана.

Анмана тихо всхлипнула и крепче стиснула платочек, но никто не обратил на нее внимания: старейшины о чем-то тихо переговаривались на явно условном языке, Дзерн аккуратно складывал в шкатулку документы, а Экард как бы в задумчивости поглаживал камни посоха.

Серый туман пути вспух в свободном углу комнаты внезапно, и Лиарена встревоженно оглянулась на отца. А наткнулась на тоскливый и мрачный взгляд мужа и, пожалев его всей душой, вдруг, сама не зная зачем, совершила абсолютно несвойственный воспитанным доннам поступок. Дерзко усмехнулась и лукаво подмигнула любимому, обещая ему таким вызывающим и совершенно не подобающим приличным доннам способом полную поддержку и понимание.

Тайдир на мгновение опешил, а потом улыбнулся с видимым облегчением, и от этой улыбки в душе его дорины пышно расцвело солнечно-счастливое одуванчиковое поле.

– Вы на суде старейшин, – зло каркнул заметивший эти переглядывания Реттен, но магиня уже состроила на лице невозмутимую гримасу и сидела с самым чинным видом, будто и не слышала этого грубого окрика.

– Добрый день, Лиарена, – поздоровался Ильтар, пришедший порталом вместе с Витерном, вызвав этим невинным лукавством новую улыбку дорины, и шагнул к столу под заинтересованные взгляды судей. – Мы принесли сферу откровения и зеркало истины, но сразу предупреждаю, трогать руками их нельзя. Это небезопасно. Слишком дорогие это артефакты, чтобы мы не предусмотрели для них надежной защиты.

– А как мы проверим, что это действительно артефакты, а не простые мажьи фокусы с огоньками? – въедливо осведомился один из старейшин.

– Сначала я соединю вот эти камни, – сопровождая свои слова действием, пояснил невозмутимо колдовавший над сферой Ильтар. – И после этого все, кто находится в этой комнате, не смогут сказать ни слова неправды. Сейчас я задам проверочный вопрос. Скажи, Гаредиз, почему сегодня, когда мы явились сюда по вашему вызову, вы заявили, будто мы привели подложного дорина Тайдира, а настоящий погиб на болотах декаду назад?

– О гибели дорина нам точно известно со слов… – начал важно объяснять старейшина и вдруг побледнел и схватился ладонью за рот, словно не желая выпускать рвущиеся оттуда слова.

– Надо понимать, в поместье дорина Варгейз у вас имеются шпионы, – усмехнулся старший магистр. – А может, и в замке есть такой? И он, несколько дней не видя дорина и его жену на стенах крепости, решил, будто они погибли? Неужели не слышал объяснения магов, что дорин лечится в обители после тяжелого ранения? Или ваш доносчик передал вам все сведения, а вот вы сами почему-то не пожелали нам поверить? Вы можете сейчас промолчать, но не сомневайтесь, его уже ищут и скоро приведут сюда.

Лиарена снова глянула на отца, рассмотрела его презрительно сузившиеся глаза, в упор изучающие побледневших старейшин, и помрачнела. Вот теперь ей стала окончательно понятна суть затеянной Реттеном интриги. Если бы дорин с женой действительно погибли, Анмана осталась бы единственной кровной родственницей предполагаемого ребенка дорина. Но почему они считали, будто фамильный амулет признает этого малыша, если в нем нет ни капли крови рода Варгейз? Или и на этот случай заготовили какой-то подлый трюк?

– Анмана, – тихо и устало произнес Экард, – даже не мечтай отправиться отсюда домой, если не скажешь правды. Ты ввязалась в плохое дело, и я догадываюсь, кто тебя в него втянул. Но плакать и каяться поздно, ты вместе с сообщниками покусилась на честь и искренность людей, которые стоят для магов обители и жителей дорантов значительно больше, чем вся твоя родня. И только правда поможет тебе остаться на свободе, все остальные злодеи сегодня будут ночевать в камерах. Но не надейтесь на охрану и тайные люки этого дома. Кельи, куда попадут преступники, расположены вовсе не под управой, а в подвалах обители, поэтому никто из прикормленных лизоблюдов не сможет прийти вам на помощь.

– Не запугивай, – зло прищурился Реттен. – Девочка и так страдает, ее тошнит уже вторую лу…

Он вдруг выпучил глаза и снова схватился за рот.

– А вот в этом никто из доранта Варгейз не виноват, – зло усмехнулся Ниверт. – Ее и в самом деле тошнило, когда она только въехала в ворота замка. Как я выяснил, донна все время сосала лимонные леденцы и потихоньку глотала какое-то зелье. Потому-то она опоздала и приехала вместе с толпой слуг. Выходит, этот план был изобретен уже давно. Вы наверняка прослышали, как бесстрашно в последнее время Тайдир бросается на монстров, которых становится все больше, да и про прошлогодние потери наверняка не забыли. Вот потому и надеялись на гибель дорина, все знают, неосторожные воины чаще попадают в лапы монстров.

– Значит, он уговорил ее раньше, – осторожно произнес Реттен и победно усмехнулся, почти откровенно обрадовавшись найденному способу обманывать артефакт.

– Когда именно? – сухо спросил Ильтар. – Если всем известно, что до рождения сына дорин Варгейз почти полгода никуда не уезжал из замка, кроме как в Лодер? А Анмана в это время безвылазно сидела дома, до самой поездки в замок Тайдира. И мне теперь припоминается, как рьяно вы настаивали на этих смотринах, почти угрожали Тайдиру расторжением торговых договоров! Поэтому, как ни жаль мне беременную донну, придется задать ей прямой вопрос, и от ответа будет зависеть величина наказания за попытку оговора. Анмана, отвечай прямо, отец твоего ребенка – Тайдир?

Юная донна на миг подняла на него полные слез глаза, попыталась что-то произнести, но ничего, кроме невнятного мычания, с ее губ не сорвалось.

– Перестаньте издеваться над беременной женщиной! Неужели вы не видите, как она страдает! – возмутился Реттен и ринулся к Анмане: – Не плачь, девочка, мы не отдадим тебя этому солдафону, он твоего мизинца не стоит! Потерпи, вот сожрут его монстры, мы все равно докажем…

Он резко смолк, сообразив, что в горячке и под действием сферы выболтал магистрам все свои истинные мысли, и вдруг, свернув к столу, метнул в стоящие на нем артефакты свой жезл дорина.

Лиарена не успела даже испугаться за судьбу чудесных вещей, как жезл резко отлетел назад от закрывающего артефакт щита. А в следующую секунду пришла очередь бояться подлому старейшине. Невидимая воздушная лапа создалась у магини сама собой, ловко поймала ставший бесхозным атрибут власти дорина и принялась яростно размахивать им над головой и спиной Реттена. А пару раз даже вполне ощутимо огрела лгуна по плечам.

Советник взывал о помощи и ругался в голос, призывая на головы магов все невзгоды, какие только мог придумать его изворотливый ум, бегал по просторной комнате и прятался за соправителями и за мебелью. Все напрасно, вещица, столько лет покорно служившая его предшественникам, словно взбесилась и никак не желала успокаиваться, как будто решив разом наказать хозяина за все прежние выходки и мошенничества.

Прекратилось это сумасшествие в одно мгновение – Анмана вскочила со своего кресла и, с ненавистью глядя на старшего магистра, закричала:

– Да, да! Тайдир не отец! Но никакого ребенка все равно нет! Это просто амулет у меня на поясе. И замуж я за него не собиралась, мы просто так пошутили…

– Ну вот и умница, – мягко, как ребенка, похвалил обманщицу Экард, перехватил у дочери воздушную плеть и подвесил жезл под потолком. – Но ведь это у тебя не единственный амулет? Дзерн, поставь донну перед зеркалом, пусть она покажет нам все свои секреты.

– Хватит, – разъяренно зашипел старейшина, смерив внучку ожесточенным взглядом. – Мы уходим. В моем доме уже даже слуги догадались о тяжести Анманы, а ваши хваленые артефакты почему-то ничего не нашли. Завтра же все доранты будут знать правду! И как вы бедную девочку запугивали, и как надо мной издевались.

Лиарена слушала ядовитую речь старика и с каждым мгновением недоумевала все сильнее. Сердцем она чувствовала лживость его слов, но никак не могла понять, почему артефакт не действует на Реттена?

Да и очевидного несоответствия объяснений Ниверта последнему сообщению Анманы она пока тоже ничем не могла объяснить. Кто-то из них двоих солгал, а сфера почему-то этого не заметила.

Или она вообще перестала действовать?

Сопровождавшие Анману женщины восприняли слова своего дорина как приказ, мигом вскочили с мест и попытались увести подопечную, но тут же оказались спеленаты невидимыми путами.

– Пока мы не закончим расследование, никто отсюда не выйдет, – звякнул сталью в голосе Экард, и в подтверждение его слов зловеще лязгнул засов на входной двери и резко, со стуком захлопнулись ставни. – Не тяни время, Анмана, загляни в зеркальце… думаю, все мы увидим там нечто интересное.

– Я не хочу! – жалобно взвыла донна, тщетно пытаясь вывернуться. – Отпустите.

Но невидимая рука неумолимо вела ее к Дзерну, спокойно и ловко устанавливающему артефактное зеркало напротив девушки. Магистрам явно надоело затянувшееся представление, и они желали как можно скорее разобраться со всеми тайнами и интригами старейшин.

– Нехорошо измываться над женщиной, – укоризненно проговорил Гаредиз и возмущенно смолк, получив в ответ откровенно презрительный взгляд Экарда.

На несколько мгновений в комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь безнадежными всхлипываниями Анманы. Впрочем, юной донной, гостившей в замке Варгейз луну назад, эта девушка больше не была. Чем дольше она отражалась в зеркале, тем стремительнее менялось ее лицо.

Лиарена затаив дыхание следила за неожиданным превращением всхлипывающей лгуньи, и настроение ее портилось все сильнее. Девицу, постепенно выступавшую из-под наведенной сильным амулетом личины, она не только знала, но и ненавидела. Причем с каждым мгновением все неистовее. Вот теперь дорина все отчетливее понимала, какую судьбу готовили Карику да и всему доранту Варгейз эти подлецы, надеявшиеся на их с Таем гибель.

Тайдир решительно встал с места и направился к Лиарене, но по пути на миг приостановился напротив теперь уже непрерывно всхлипывающей Кальи.

– Дрянь, – процедил дорин, с презрением глядя в лицо опустившей взгляд служанки. – Какая же ты тварь! Намного хуже болотных!

Через несколько секунд он уже поймал в объятия поднявшуюся навстречу ему жену и, забыв про окружающих, замер, впитывая ее тепло и запах, упиваясь ими истово, как наслаждается солнцем путник, несколько дней блуждавший во мраке и стуже глубоких катакомб. И от этого тепла постепенно начинала таять невидимая, но неимоверно тяжелая ледяная глыба, намерзшая в груди дорина в тот миг, как ему сообщили о притязаниях Анманы.

– Это ты, грязная скотина, сначала улещал меня, а потом… – закричала вдруг Калья и, развернувшись, резко швырнула в спину дорина какой-то небольшой предмет, мгновенно выхваченный из недр балахона.

Перед лицом Лиарены вспыхнул нестерпимо яркий, ослепительный свет, и сразу же обдало жаром пальцы, лежавшие на плечах мужа.

Дорина еще не успела ничего понять, как над головой Тайдира сомкнулся синеватый купол непонятно откуда взявшейся защиты, а сам дорин притиснул жену к своей груди так сильно, что ей стало трудно дышать.

Всего пару мгновений длилась ошеломленная тишина, затем ее вспорол истошный женский визг. Следом за ним, словно сквозь одеяло, донеслись встревоженные мужские крики, ругань и звуки борьбы. Снедаемая тревогой за магов и отца, а также любопытством, Лиарена попыталась вырваться из стальных объятий мужа и рассмотреть происходящее за его спиной, но он ее не отпустил. Так и держал в кольце рук, не переставая нежно поглаживать худенькие плечи жены и шептать ей в макушку какие-то несвязные признания, пока позади него не смолкли все подозрительные звуки.

– Все закончено, – устало сообщил дорину почему-то оказавшийся рядом с ними Экард. – Отпускай ее, Тай, дай девушке вздохнуть свободно.

– Больше никогда… слышите, никогда! – разъяренным зверем прошипел Тайдир. – Я не позволю вмешивать в подобные интриги мою жену! Чем таким бросила в нас эта гадина?

– Одним из флаконов, которые мы используем против монстров, – тихо сообщил Ильтар. – Но ругаешься ты зря. И за Лиарену волноваться не стоило. Мы не собирались ею рисковать. Но больше никто и ничто, кроме нее, не смогло бы так быстро вывести Калью из себя. Они ведь опытные интриганы, зельями опоили девушку с запасом, и только вид счастливой соперницы помог преодолеть это безразличие.

– Она и мгновения не была моей жене соперницей, у Лиарены вообще нет и никогда не будет соперниц, – рыкнул еще не оправившийся от страха за любимую дорин. – У нас в роду все однолюбы.

Но объятие все же ослабил, заглянул в лицо жены и на долгий миг потерялся в счастливом сиянии ее глаз.

– Давай узнаем, – розовея от смущения и счастья, прошептала ему дорина, – как им такое пришло в голову и где они взяли столь мощные амулеты?

Тайдир нехотя отстранился, но сидеть в отдалении от любимой больше не пожелал. Устроился в кресле, усадил дорину рядом и, приобняв за талию, заботливо расправил оборки ее роскошного платья.

– Я куплю тебе сотню таких, – мечтательно улыбаясь, шепнул Лиарене и повернулся к старейшинам.

Дорины, входившие в совет старейшин, больше не сидели за столом, важно, по-хозяйски развалившись в мягких креслах. Теперь они занимали простую скамью, стоявшую у глухой стены для подсудимых и провинившихся жителей. И не могли ни шевелиться, ни говорить, накрепко опутанные плотными витками воздушных плетей. Калья сидела отдельно, а сопровождавших ее женщин нигде не было видно. Наверное, Ильтар уже отправил их куда-то, но теперь дорина точно знала, что за судьбу невиновных волноваться не стоит. А вот как наказывают магистры тех, кто попытался преднамеренно оболгать и обмануть их союзника и друга, она пока не знала.

– Сейчас я буду задавать вам прямые вопросы, – поворачивая сферу в сторону старейшин, сухо пояснил Дзерн, – а вы должны отвечать очень кратко и вразумительно. Тех, кто попытается юлить, насильно напоим зельем повиновения. Мы и так потратили на ваши подлые интриги слишком много ценного времени и потому больше церемониться не намерены.

– Кстати, не надейтесь, будто мы не заметили грубого и наглого нарушения главного соглашения, – холодно уронил Ильтар, глянув на хмурые лица провинившихся. – Все ваши прошлые интриги – просто детские шалости по сравнению с задуманным сейчас. Захватить владения Тайдира и лишить магов крепости – вот ваша тайная и главная цель.

– Гаредиз, – сняв с главы совета заклинание молчания, строго спросил Дзерн, – ты знал, что Реттен вместо Анманы привез на суд служанку Тайдира?

– Да, – мрачно процедил глава. – Но он сделал это с благой целью.

– И какая это цель?

– Не волновать и не мучить беременную внучку.

– А о том, что на теле Кальи были искажающие истину амулеты, ты тоже знал?

– Нет… – Гаредиз мгновение молчал, потом выдавил, пряча глаза от соседей: – Но он заверил, что все хорошо продумал и никто ни в чем Калью не заподозрит. И мы были уверены в гибели Тайдира Варгейза: по словам Кальи, маги и слуги дорина ходят мрачные, а няньки его сына – заплаканные. У Кальи там есть верный дружок.

– И вы решили, раз дорин с женой погибли, то можно не считаться с правами Каринда Варгейза? Поторопились придумать преступный способ захватить власть в доранте, ведь там тучные земли, богатые леса и мощная крепость. Или замок, стоящий на правом берегу Терсны, вам был не нужен? Как вы намеревались с ним поступить?

– Продать вам, – с ненавистью глянув на артефакты, признался Гаредиз. – За амулеты и зелья.

– Кто еще, кроме Реттена, замешан в этом мошенничестве? – холодно спросил Экард.

Отшельнику был уже совершенно ясен хитрый план, который вполне мог удаться, если бы Лиарена с мужем не вернулись. Спорить со старейшинами из-за земли и замка магистры вряд ли стали бы, указания в старинном соглашении на этот счет очень четки и строги. Маги не имели права вмешиваться в дела совета старейшин о наследовании или дележе имущества, если их не приглашал как защитников кто-то из доринов.

– Только Лиссант не знал, – хмуро ответил глава совета, справедливо предполагая, что врать теперь бесполезно.

Прямодушный и упорный Лиссант молчать не стал бы, он и так спорил с ними по любому поводу, и это неожиданно обернулось ему на пользу. Хотя все остальные старейшины почти в открытую считали Лиссанта не умеющим жить простаком, теперь вдруг закончилось время их торжества и настал его черед праздновать победу.

– Дзерн, вы с Витерном поможете Лиссанту составить обращение к жителям, – скомандовал Ильтар. – А этих я отправляю в камеры. Судить их будем позже, как только досконально выясним степень вины каждого.

– Я иду в свое убежище, – взялся за посох Экард. – Лиарена, вас доставить в замок?

– Сами дойдем, – отказалась путница. – Если только ты не хочешь пойти к нам в гости.

– Завтра приду… или напишу, – отказался отшельник и исчез в тумане пути.

Девушка попрощалась с магами легким кивком головы, не сомневаясь, что они вскоре встретятся, зажмурила глаза и представила знакомую гостиную в замке Тайдира.

А едва почувствовала под ногами упругий ворс ковра и рассмотрела пламенеющее закатом небо за окном, руки мужа стиснули ее талию с новой силой, и на лицо и шею Лиарены обрушился шквал жарких и нежных поцелуев.

– Как я боялся… – оторвавшись на миг от жены, с чувством пробормотал дорин и снова припал к ее губам.

– Я тоже… – выдохнула магиня, получив очередную передышку, и вспомнила, о чем хотела его спросить, когда сидела за столом в отцовском доме: – Ты обедал?

– Перекусил с магами, – отмахнулся Тайдир и поторопился заверить: – Но я не хочу… Счастье мое…

– Тай… – задыхаясь, шепнула девушка через некоторое время. – Нам лучше уйти в свои комнаты.

– А ты не передумала? – с неистовой надеждой взглянул Тайдир в томно сияющие карие глаза и, сглотнув, подхватил ее на руки.

– Подожди, – остановила его путница, мгновенно сообразив, с каким интересом будут смотреть случайно оказавшиеся за дверью слуги или воины, как он несет ее через широкий коридор.

Закрыла глаза и представила себе комнату, в которой была всего раз в жизни.

Зато очень хорошо запомнила.

– Лиа… – нежно шепнул дорин, обнаружив себя стоящим посреди собственных покоев, и испытующе уставился ей в глаза: – Ты очень хочешь стать самой сильной магиней?

– Нет, – помолчав, еле слышно выдохнула Лиарена и крепче обвила руками шею мужа. – Не хочу.

Создала воздушную лиану и решительно задвинула засов на входной двери. Сейчас она не желала никого впускать ни сюда, ни в собственную жизнь.

– Любовь моя, – оглянувшись на этот звук, простонал дорин, – лишь бы ты потом не пожалела…

– Никогда, – шепнула Лиарена уверенно и сама подставила ему губы, падая в водоворот жаркой нежности и незнакомых, но сладостных ощущений.

– А теперь мы отправимся в зал испытаний, – объявил Экард, едва дочь, насытившись, отодвинула от себя тарелку. – Но сначала Лиарена быстренько отведет мужа в замок.

– Но я не хочу… – попытался противиться Тайдир и тотчас смолк, остановленный уверенным и насмешливым взглядом отшельника.

– Ты и сам понимаешь, как не прав, – с неожиданной мягкостью качнул головой Экард. – Тебя несколько дней не было в доранте, и среди воинов и жителей уже поползли нехорошие слухи. Именно они заставили Гаредиза засуетиться, и не только твои поля и леса манили мошенников. Старейшины давно стремятся отказаться от помощи магам, не посылать ни воинов, ни провианта и не платить «болотный» налог. Жадность – вот второе имя подлости. Поэтому сейчас ты будешь ходить по крепости и раздавать указания, как положено возвратившемуся из лазарета дорину, а немного позже к тебе присоединится и Лиарена. Но сначала ей нужно растратить притянутую сегодня энергию и закрепить величину резерва, и заняться этим нужно как можно скорее, иначе произойдет выброс и резерв вернется к прежнему состоянию или немного уменьшится.

– Тай… – просительно взглянула на мужа Лиарена, и он немедленно встал из-за стола.

Но прежде чем направиться за женой к двери, на миг приостановился и хмуро спросил:

– А она выдержит тренировку? Может, ей лучше сегодня отдохнуть?

– Нет, – ответила за отца Лиарена и невольно вздохнула, сокрушенно глядя на мужа. – Не хочу я отдыхать. Мне нельзя становиться слабее, хочется помочь магистрам вернуть домой всех тех, кто за зеркалом.

Тайдир крепче сжал губы и пошагал дальше, не желая признаваться даже самому себе в противоречивых чувствах, бушевавших в его груди.

Конечно, он сам пообещал любимой не запрещать ей заниматься магией и подниматься на стены. Но просто не догадывался тогда, как больно будет сжиматься от тревоги за нее сердце, и непрерывно жечь душу желание все время держать Лиарену в поле зрения, а еще лучше – на руках, крепко прижав к себе. Сильнее всего Тайдир желал бы сейчас забрать то слово назад, но знал так точно, словно это было вырублено у него в сердце, чем обернется попытка сделать подобную подлость.

С того мгновения он больше никогда не увидит жаркой нежности в счастливо сияющих глазах Лиарены, да и о простом доверии тоже можно будет забыть. Как и о восхищении, с каким взирает на него молодая жена. Под этими взглядами Тайдир чувствовал себя вовсе не опытным воином и строгим, а временами и суровым хозяином большого доранта, умеющим не только рубить монстров, но и судить, карать и миловать жителей своих владений. А еще – загодя думать об их нуждах и бедах, о дровах и посевах, о добыче меди и заготовке провианта на зиму и сотнях подобных больших и малых дел.

В глазах любимой, как в волшебном зеркале, дорин видел не этого не избалованного жизнью человека, сделавшего за время правления немало ошибок и едва не сломавшего свою собственную судьбу. Нет, там отражался светлый образ совершенно иного мужчины, скорее юноши, обитающего где-то в глубинах души Тая. Он был добрее, застенчивее и наивнее своей зачерствевшей оболочки, оставшись таким же, как в те времена, когда еще не ушли к светлым богам родители и не сгинули в пасти монстров почти все его домочадцы.

И если дорин не желает разрушить с таким трудом обретенное ими обоими счастье, то придется ему и дальше молча смотреть, как любимая, облачившись в мужские штаны, уходит создавать огненные шары, молнии и яростные смерчи.

Ладошка жены нежно, словно погладив, подтолкнула его к распахнувшемуся зеву туманного пути, и Тайдир привычно поспешил туда шагнуть, назубок помня о том, сколько энергии забирает у магов каждая секунда удерживания перехода.

– Я рад, что ты счастлива, – тихо произнес Экард, когда Лиарена вернулась в кухню, и, коротко вздохнув, добавил: – Очень рад.

– Ты сердишься, – отметила дорина его вздох и виновато потупилась, не имея никаких доводов для оправдания.

Да и откуда их взять, если отец прав? Все они столько возились с ней, стараясь поднять способности, а она одним махом разрушила всю их работу.

– Нет, – качнул головой отшельник и вдруг насторожился: – А почему это ты так решила?

– Но ведь способности… – заикнулась было Лиарена и смолкла, не зная, как объяснить те тонкости, о каких он и сам, несомненно, знает.

– Тихушники, – сердито фыркнул Экард и указал на стул: – Садись, выпей еще чаю и запомни главное правило путника – после каждого открытия пути нужно немного перекусывать. Особенно если ходишь сама. Ну а пока ты ешь, я немного проясню суть этого вопроса. Время до прихода магистров у нас есть.

– А… – хотела задать вопрос дорина, но не решилась, только заалела щеками, представив, как рассказывает магам о своей провинности.

– Никому и ничего ты не должна, – заметив ее румянец, помрачнел отшельник. – Поэтому держи голову выше и не красней. Любовь – самое главное и сильное из человеческих чувств, истинная любовь, разумеется. От нее у людей вырастают крылья, а в душе расцветает маленькое солнце. Она подвигает нас на самые светлые и добрые поступки, рождает поэтов и художников, чьи творения и через века будут греть сердца потомков этим чудесным светом. Однако она редка и хрупка, а потому нуждается в бережном отношении и защите. И вот это для вас с мужем сейчас самое важное – сберечь свои чувства и не позволить никому их испортить или заставить о чем-то жалеть. Это главное, о чем я хотел тебе сказать. А теперь поясню про магию. Способность к чародейству – тоже мощная сила, а возможность творить заклинания напрямую связана с нашими эмоциями. И вот тут начинается темный лес, в котором все дорожки не познаны, но тем не менее связаны. Ты и сама уже убедилась, как влияют твое настроение и чувства на силу заклятия. В гневе маг может намного больше, чем в спокойном, умиротворенном состоянии, а счастье или страх за любимых вообще творят чудеса. Иногда любовь вызывает бурный всплеск способностей и резкое увеличение резерва. Причем у юных магов такие всплески бывают намного сильнее, и далеко не всем удается с ними справиться. Вот потому-то учителя бдительно следят за влюбленными учениками.

– А что случается с теми… кто не справился?

– Всякое. Я же говорю – темный лес. Некоторые, не совладав с резервом, даже сжигали дотла мебель или взрывали дома. Но тебе не о чем волноваться, у Тайдира на покоях мощная защита. Да и браслеты вам достались не простые. А ты вообще молодец, что сразу открыла туманный путь, это лучший способ быстро истратить магию. И поэтому тебе не грозит потеря прибавившегося резерва.

– А намного он прибавился? – почувствовав в объяснении отца недоговоренность, заинтересовалась Лиарена и тайком облегченно вздохнула.

Вот теперь она прекрасно понимала, ради чего магистры так запугивали их с Таем и почему слукавили, нарочно сильно преувеличив опасность.

– Мне кажется… – с сомнением посмотрел на нее Экард, – почти вполовину или немного меньше, но главное сейчас – не потерять эту прибавку. И потому мы дождемся магов и попробуем вызвать из прохода парочку монстров. Как мне сообщили из вашего замка, за прошедший вечер и ночь рядом с крепостью не открылось ни одной каверны. Стало быть, вчерашним боем магистры нарушили устойчивый порядок в том убежище, куда монстры таскают пленников. Пока не знаю, зачем они там, но, по-видимому, очень нужны. Иначе отшельники не собирали бы их с таким упорством уже десятки лет. Ясно только одно – не на корм монстрам.

Магистр резко смолк, схватил бокал и залпом выпил горячий отвар, не замечая, как стекают на воротник темные струйки.

Некоторое время он безмолвствовал, потом размеренным тоном начал объяснять, как они будут действовать в проходе и куда ни в коем случае не должна соваться Лиарена.

Магиня жевала подогретые на сковороде пирожки, слушала инструкции отца и пыталась понять, почему у нее на душе так неспокойно. Крутилась в голове какая-то неясная мысль, но никак не могла сформироваться в четкий вопрос, а когда за дверью послышались голоса и в кухню толпой вошли старшие магистры под предводительством Ильтара, она и вовсе потерялась в волнении и тревоге.

В первые минуты дорина очень опасалась намеков на свой поступок или шуток, но занятые предстоящим боем маги словно ничего не замечали, и постепенно она расслабилась, успокоилась и начала внимательно слушать приказы старших магистров, занятых распределением обязанностей. Однако когда все было почти готово к новому открытию прохода, вдруг вспомнила про свои страхи.

– А в зеркало мы разве сначала не заглянем? – осведомилась Лиарена небрежно и тотчас почувствовала, как застыли на миг вокруг нее собратья по обители, словно услышали среди зимы раскат грома. Или, скорее, ужасающую нелепость.

– Я дежурил там всю ночь, – суховато произнес Экард и, отвернувшись, принялся копаться в висевших у него на поясе пузырьках и амулетах, которые уже не раз тщательно проверил.

– И ничего не сказал… – растерянно пробормотала Лиарена, чувствуя себя так неловко, будто заглянула в чужую спальню.

– Нечего было говорить, – мягче вздохнул отшельник. – Они так и не открыли свой артефакт.

– А ты не думал, что мы причиняем им вред, убивая больших тварей? Может, отшельники наказывают их за это?

– Лиарена, – хмуро произнес Ильтар, стараясь не смотреть на девушку. – Бывают обстоятельства, когда выбора просто нет. Если мы не перебьем монстров, они так и будут открывать каверны и таскать к себе новых жертв. А если уничтожим их как можно скорее, то, может быть, сумеем спасти пленников.

– А может быть, и третье, – жестко рыкнул Экард. – И даже четвертое. Но мы не имеем возможности узнать об этом подробнее, кроме как опытным путем. И поэтому не будем тянуть время, а то зять перестанет со мной разговаривать.

Лиарена возмущенно вспыхнула, вот от кого от кого, а от отца она такого упоминания о Тае никак не ждала, но маги восприняли слова отшельника очень серьезно и немедленно поднялись с мест, направляясь в сторону прохода.

– Лиарена! – Дорин ураганом ворвался в гостиную для бонны, пересек комнату в несколько широких шагов и возле двери в гардеробную столкнулся со спешащей навстречу ему женой.

– Я здесь… – Тонкие руки легли на его плечи, обвили шею, и Тайдир в ответ стиснул талию любимой медвежьим объятием.

– Счастье мое, – бормотал он, покрывая торопливыми поцелуями ее лицо, ощупывая плечи и голову. – У тебя волосы мокрые… Дильяна, дай полотенце.

– Несу уже, – выскочила из гардеробной Дили, но ее опередил Экард, всего на шаг отставший от зятя. Вернее, благоразумно позволивший тому себя обогнать.

– Я сам, – мягко отстранил Дильяну отшельник, создавая поток теплого воздуха и направляя его на дочь, одетую почему-то в коротковатое и слегка широковатое ей розовое платье. – Тай, ей неплохо бы полежать еще пару дней, мои амулеты показывают почти полное истощение.

– Обязательно полежит, – рыкнул дорин и решительно подхватил жену на руки. – И я сам буду сидеть рядом. Мне кажется, пора заказать два серебряных пояса, связанных цепью в пять локтей или лучше в три. Иначе я скоро поседею.

– Боюсь, раньше я разучусь ходить, чем ты поседеешь, – не переставая нежно массировать напряженную шею мужа, шутливо пожаловалась Лиарена. – И вообще ты несешь меня не туда. Я хочу в столовую и поговорить с отцом. Со мной творится что-то неправильное.

Девушка намеренно прибавила последнюю фразу, надеясь заинтриговать ею Экарда и заставить его отказаться от прежнего твердого намерения уложить дочь в постель. Однако отшельник, неотступно следовавший за ними, сделал непроницаемое лицо и не произнес ни слова.

«Как все-таки похоже они иногда упрямятся!» – тайком вздохнула Лиарена, создала воздушную лапу и сцапала ею отца.

Она давно заметила, что вес поднимаемой вещи не имеет никакого значения для воздушных лиан или рук, если у мага достаточно энергии. И теперь мстительно делала вид, будто не замечает изумленных и возмущенных взглядов магистра, которого тащила вслед за ними ее плеть, на локоть приподняв над полом. Как не замечала его болтающихся ног и попыток освободиться, сначала слабых, потом все более мощных.

– Любимый, – нежно произнесла Лиарена, едва они добрались до широко распахнутых створок двери, ведущей в покои дорина, – я хочу в столовую. Просто не могу сейчас лежать в постели.

– Но твой отец сказал… – начал было Тайдир, наткнулся на огорченный взгляд карих глаз и, тяжело вздохнув, попытался использовать новый довод: – И ты сама говоришь, что чувствуешь себя нехорошо.

– Я сказала не так, – мягко поправила его Лиарена, плотным воздушным щитом загораживая проход в гостиную, где бродили молодые маги и усиленно махали руками. – Я сказала – неправильно! Думаю, это лучше показать магистрам и выяснить, вдруг мне нужна срочная помощь. А здесь это невозможно, да и не стоит мешать людям наводить порядок в наших комнатах.

И снова дорина умышленно напомнила мужу о том, откуда взялись в их покоях разрушения, но, к ее удивлению, он и не подумал смущаться или извиняться.

– Это они и сделали… маги. Когда мы открыли дверь в купальню и тебя там не оказалось, Экард заявил, что тот монстр из убежища вполне мог тебя «пометить» и теперь другие пришли сюда по его маяку. Или утащили тебя в свое подземелье. Вот маги и пытались проверить щиты моих комнат на пробоины или чужие проходы.

– Ах вот как, – задумалась Лиарена и оглянулась на отца, почти размотавшего ее плеть. – Это очень интересно, и я хочу, чтобы меня проверили. Поэтому не обижайся, любимый, но сначала мы все же идем в столовую.

Слегка покраснев, дорина нежно чмокнула мужа в губы и решительно набросила еще несколько витков плети на упорно молчавшего отца. Подтянула его ближе и открыла путь в столовую.

– Экард? – нахмурился дорин, обнаружив себя стоящим посреди общей столовой рядом с отшельником. – Ты же сказал…

– Папа тут ни при чем, – снова погладила мужа по щеке магиня и сбросила с отца все плети. – Это я. А он, как мне кажется, имеет свое мнение, и оно ему не нравится, оттого и артачится.

– То мнение было ошибочным, – язвительно сообщил Экард. – И я очень рад. И теперь тоже желаю разобраться в твоих способностях. Поэтому устраивайтесь поудобнее, думаю, быстро мы с этим делом не управимся.

Это его заявление было маленькой местью, догадалась дорина, увидав, как помрачнело лицо мужа. Непонятно только, кому, ей за небольшую шутку или Тайдиру, не ставшему скрывать от жены страшное предположение магов?

«Так вот почему плакала Дильяна!» – наконец-то осознала она истинную причину сестриного горя. Ей сказали, что монстры утянули сестру туда, в то страшное подземелье, откуда пока еще никто не вернулся. Ни воины, ни маги, ни сильные путники.

А если монстры еще и не успели утащить, то скоро непременно утянут, раз она теперь меченая и не имеет сил защищаться. И значит, после встречи с магистрами Лиарене нужно непременно заглянуть к Дили – успокоить и сестру, и своих преданных слуг. Их, несомненно, тоже расстроило сообщение о постигшей ее беде.

Тайдир тем временем усадил жену на небольшой диванчик и устроился рядом. А потом попросил дежурную магиню подать обед и подозрительно уставился на Экарда, деловито отправлявшего послания.

– Вот еда. – Вернувшаяся с корзинкой девушка ловко расставила блюда по столу, стараясь не рассматривать Лиарену слишком пристально, но это ей не совсем удавалось.

Время от времени взгляд ее останавливался на бледном лице дорины, и тогда одетая в поварской фартук чародейка начинала излишне суетиться, а ее полные губы виновато кривились.

– Почему-то она смотрела на меня так побито, словно по меньшей мере пыталась увести моего мужа, – пошутила Лиарена, едва они остались в столовой втроем, но Тайдир не пожелал поддержать эту шутку.

– Я не щенок и не котенок, чтобы меня можно было забрать силой или приманить подачкой, – твердо заявил он и сразу же смягчился, заметив, как на лице жены мелькнула тень огорчения: – А тебя слишком долго искал и ждал, поэтому можешь не сомневаться, других для меня просто не существует.

– Я тоже тебя ждала, – не смогла смолчать дорина, хотя и отлично понимала, как несвоевременны и не к месту эти признания.

– Любимая… – Тайдир оглянулся на Экарда, преувеличенно громко двигавшего к их столику свое кресло, и постарался скрыть вспыхнувшую в душе досаду.

Вот никак не удается им хотя бы несколько дней побыть вдвоем, не оглядываясь на снующих вокруг свидетелей. Хотя, если разобраться, ему еще повезло, что Лиарена оказалась магиней и они почти все время рядом. Если бы не ее дар, сидела бы она сейчас в поместье. Дорин вздохнул, не сумев решить, как лучше: если любимая далеко, зато в безопасности, или рядом каждый день, а в последнее время и ночью, зато все время подвергается разным испытаниям.

– Скоро они придут, – сообщил, устраиваясь напротив, Экард и пристально взглянул на Лиарену. – А ты пока ешь и потихоньку объясняй мне, как и что чувствовала в проходе?

– Нет, – качнула головой дорина. – Извини, отец, но лучше я сначала поем, а ты расскажешь, откуда там взялся монстр.

– Прости, – мгновенно повинился отшельник. – Я виноват. Но давненько никому не удавалось так со мной шутить. И хотя я совершенно не понимаю, как это у тебя получается, но безмерно рад. И за тебя, и за себя. Очень не хотелось видеть тебя иссякшей и тем более быть причиной этого горя.

– Я это поняла. А вот про монстра…

– А ты настойчива!

– Смотрю на тебя и думаю, в кого бы? – не выдержала Лиарена.

– А может быть, в мать? – из упрямства буркнул Экард и мгновенно помрачнел.

– Как освободим их, так обязательно сравню, – кротко пообещала дорина и улыбнулась мужу, неутомимо подкладывающему на ее тарелку всё новые кусочки. – Тай, я еще хотела бы сегодня поужинать.

– Не волнуйся, на кухне еды хватит и на ужин, – успокоил ее дорин. Удрученно оглядел осунувшееся лицо любимой, тайком вздохнул и подвинул ближе мисочку с икрой. – Я теперь буду следить, чтобы ты ела шесть раз в день. Эта магия пьет тебя, как пиявка.

– Я бы лучше про монстра послушала, – не дала увести себя в сторону от интересующей ее темы Лиарена.

– Ну слушай про монстра, – сдался магистр. – Но только учти, некоторые детали пока не доказаны и могут быть неверными. Как ты слышала, на двери в соседнее убежище, которая расположена в конце прохода, стоит щит-ловушка. И пропускает она только тележки с едой. Вот в тот момент, когда ловушка открывается, могут выскочить монстры, как и произошло в первый раз. Чтобы не мучить тебя неизвестностью, признаюсь – мы туда уже сходили сегодня ночью и все проверили воздушными лианами и големами. Рассмотрели каждый обломок, раздавленных големов и тележки… и должны сказать тебе огромное спасибо. Ты всех спасла.

– Отец…

– Не буду. Хотя и сам не понял, как это у тебя получилось.

– А монстр?

– Он вывернулся из потолка, огромный, как комната, и мигом накрыл нас всех разверстой пастью, как дети накрывают бабочек сачком. Как мы считаем, он в виде куколки уже ждал нас в отверстии, проделанном в потолке над проходом. Эта дыра была там всегда, что-то вроде вентиляции для обмена воздуха, но в этот раз кто-то додумался забросить через нее монстра. Когда он нас почуял, то, мгновенно расширяясь, рванулся навстречу и тем самым обрушил часть потолка, – тихо сообщил магистр и горько вздохнул. – А меня чем-то задело… сейчас не понять, чем, и я упал. Щиты сработали мгновенно, но тут же посыпались камни, и я оказался почти замурован в груде обломков. Успел только подать сигнал к атаке. Все остальные видели столько же, лишь Ильтар понял больше других. Он разглядел перед собой огромного монстра, загородившего весь проход, и сначала зацепил его воздушной лианой и примотал к одной из колонн, а потом начал бить морозным дыханием, жечь он побоялся.

– Не побоялся, а не стал сознательно, – раздался голос второго магистра, и Ильтар, подтащив для себя воздушной лианой стул, сел рядом с отшельником. – Лиарена, как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, хорошо, – вежливо поблагодарила дорина и указала взглядом на блюда с едой. – Угощайся.

– Я уже обедал, – отказался он и вопросительно глянул на Экарда. – Дальше ты расскажешь или я?

– Рассказывай ты, – легко согласился Экард и виновато улыбнулся вопросительно взглянувшей на него дочери. – Все, что было дальше, я знаю с чужих слов. Сам запомнил только жару, духоту и вонь. А потом потерял сознание.

– Ты еще долго продержался. Другие не запомнили и этого, только жар и темноту, – пояснил Лиарене магистр и оглянулся на входящих в комнату магов. – Устраивайтесь, я пока расскажу Лиарене про окончание нашего похода. Ну вот, я умышленно бил его не огнем, а морозом, боялся сжечь своих товарищей. Но мороз для такой громадины слабоват, а другого способа я просто не видел, эти монстры имеют скверную особенность, они похожи потреблением энергии на Зелена. Мы еще в первый раз заметили, когда били их в том проходе. Они пьют магию из всего, где она есть, если дотянутся щупальцем или пастью. Поэтому я не сомневался, что первым делом он сожрет ваши щиты. Но это я сейчас рассказываю так долго – на самом деле схватка длилась всего несколько мгновений. Монстр почему-то был очень вялым и не нападал, а дергался и скреб лапами камни. А потом вдруг начал окутываться туманом, и я испугался. Он явно пытался куда-то уйти, и я точно знал, моей лиане такую громадину не удержать. В худшем случае монстр бы ее просто порвал, в лучшем – утащил бы с собой кусок колонны. Вот тогда я перехватил эту лиану и сам потянул его сюда, во двор замка. В тот миг я даже не надеялся на успех, думал довести хотя бы до поверхности, но неожиданно путь открылся очень легко, и нас почти сразу выкинуло в портальный уголок. А потом я увидел рядом тебя, Лиарена, и всех магов… крепко примотанных к тебе воздушной лианой, и понял, кто помог мне его притащить.

Ильтар смолк, пристально посмотрел в лицо дорине, задумчиво жующей кусок сыра, мягко улыбнулся и продолжил:

– Как выяснилось позже, я сильно ошибался. Монстр не нападал на меня вовсе не от нежелания и не от доброты, он просто уже издыхал. А сюда всех перенесла именно ты, я только помог, когда отвязал свою лиану. И потому все мы обязаны тебе спасением. Обитель постановила выдать тебе за заслуги артефакт – пояс, похожий свойствами на посох Экарда, чтобы ты никогда не жалела о потерянных способностях. Маги всегда будут заряжать его вне очереди.

Низко склонивший голову Экард не выдержал и хрюкнул, и Ильтар покосился на него с осуждением:

– Не думай, что это всё…

– Подожди! – взмолилась Лиарена. – Не нужно ничего говорить. Сначала я задам два вопроса. Мне сказали, будто монстр поставил на меня метку… такое может быть?

– Это просто одна из версий. Мы не можем понять, куда он дел выпитую магию. Есть мнение, что он передал ее в свое логово по особому энергетическому каналу, но доказать это пока нечем.

– Тогда успокойте Дили, она все время плачет, а ей нельзя, – облегченно выдохнула магиня. – И второй вопрос: почему вы все говорите, что я потеряла способности?

– Лиарена… – На девушку жалостливо и виновато смотрело несколько пар глаз, но говорить решился только Заниль. – Прости, мне очень жаль… но мы же видим ауру.

Под их искренне опечаленными взглядами дорина чувствовала себя мошенником, который, изображая из себя слепого, собирает милостыню у сердобольных старушек. И не желала больше скрывать истину.

– Это ты меня извини, вы все, – бледно улыбнулась она. – Я не знаю, что со мной произошло, но способности никуда не делись. Вот, видите?

И дорина повесила над столом огненный шарик, постаравшись на этот раз сделать его поменьше.

– Экард? – неверяще оглянулся на отшельника магистр.

– Это не я. Сам ничего не понимаю. Лиа и путь легко открывает, и лиану воздушную создала такой силы, что я сам еле распутал. Тоже пытался с ней спорить.

– А я и думаю, что за странное послание прислал Витерн, – задумчиво пробормотал Дзерн.

– Ее нужно отвести в обитель, проверить в зале испытаний, – заявил один из магов, попытавшись поймать созданный Лиареной шар воздушной плетью.

Невидимая лента на миг стала ярко-оранжевой и горячей и пропала, а в глазах магистров появился заинтересованный блеск.

– Никуда она не пойдет, – отрезал Тайдир. – И не мечтайте. Знаю я вас, вам лишь бы опыты ставить, а Лиарену уже скоро ветром шатать будет.

– Ты можешь пойти с нами, – попытался уговорить дорина Ильтар, но тот яростно замотал головой:

– Нет! Ей нужно отдохнуть! На болоте уже два дня не было ни одной каверны, все в замке радуются и пируют, а у моей жены нет ни празднеств, ни отдыха!

– Ты прав, – поддержал его Экард. – Лиарене необходим отдых. Но и понять, откуда она берет магию, если мы не видим ни ауры, ни резерва, тоже нужно немедленно… Возможно, это для нее опасно.

– Пусть Лиа решает, – помолчав, угрюмо буркнул Тайдир и непреклонно добавил: – Но я все время буду рядом с ней.

– Я уже решила, – нежно погладив его пальцы, крепко стиснувшие ее левую руку, сообщила Лиарена. – Сначала я вам расскажу про вчерашнее, как запомнилось мне, потом ухожу отдыхать. А если почувствую неладное, то сама открою путь в обитель.

– Так и поступим, – не дал магистрам сказать ни одного слова отшельник и глянул столь красноречиво, что ни у кого не возникло желания с ним спорить.

– Можно нам сюда? – просунув голову в приоткрытую дверь, вежливо осведомился Витерн. – Со мной Дили и Барент.

– Можно, – решила дорина, искоса глянув на мужа, и облегченно вздохнула, отметив его полнейшее равнодушие при упоминании имени назойливого соперника. – Так вот, теперь мне стало кое-что понятно, и я должна извиниться перед всеми, кто был в проходе. Это я чуть не убила вас всех…

– Ты не могла, – мигом нахмурился Экард.

– А ты забыл, как сам учил меня отбиваться, не раздумывая, и все время держать наготове щиты и какое-нибудь боевое заклинание? Лучше огненное?

– Продолжай, – настороженно попросил Ильтар.

– Все просто. Когда мы вошли в тот проход, я заранее приготовила воздушную плеть и два огненных шара, самых мощных из тех, какие умею. А энергии у меня в тот день было намного больше, чем обычно… – Лиарена чуть заметно покраснела, но тут же постаралась отбросить всякую стеснительность и суше продолжила: – Как только на меня кто-то упал, я мигом выпустила шары и подняла щиты. Отец сам меня так тренировал, я даже подумать не успела. А потом услышала сигнал отступления и стала вас всех хватать… Тогда я очень торопилась, было душно, жарко и сильно воняло, как теперь понимаю, это мои шары поджаривали монстра изнутри. А потом я тащила, но что-то держало, и я почти потеряла сознание. И вдруг стало легко, и путь словно сам открылся – вот это мне помог Ильтар. А дальше я помню только, как вдохнула свежий воздух… и очнулась лишь сегодня. И про это я тоже хочу рассказать.

Дорина говорила про подслушанный разговор, про свои ощущения и опыты, про взорвавшуюся паром лохань и спешный побег, а притихшие магистры затаив дыхание сосредоточенно слушали.

– Потому-то я и уверена, монстр никак не мог никого пометить, у него просто не было на это ни мгновения, – заявила она специально для не сводившей с нее взгляда сестры. – И за меня можно не волноваться. А теперь я иду отдыхать.

Лиарена предупреждающе стиснула пальцы обнимавшего ее мужа и, стараясь не покраснеть, представила себе широкую постель в его покоях.

В их общих покоях.

А через миг откровенно любовалась быстрой сменой чувств на лице Тайдира. Настороженность сменилась изумлением, затем облегчением и наконец, – стремительно разгоревшейся страстью.

– Лиа… счастье мое…

Утреннее солнце успело нарисовать на пушистом ковре длинный контур оконных переплетов и постепенно утянуть яркие треугольники к самому подоконнику, когда дорина, отстраненно наблюдавшая за этим неспешным движением, сладко потянулась и решительно села, спуская ноги с постели.

И тотчас мужская рука нежно и властно обвила ее талию, потянула назад.

– Ты собиралась отдыхать не менее трех дней.

– Прости, любимый, это была только мечта. Но когда-нибудь я ее исполню… непременно. Унесу тебя в поместье родителей, там есть охотничий домик… рядом старый бор и прозрачная заводь с песчаным берегом и чистым галечным дном…

– Уже хочу там оказаться. Впрочем, у меня и у самого есть такое место, и даже лучше, на берегу озера. Еще там длинные мостки и беседка на воде. Я думаю, тебе понравится.

– Уже нравится, – вздохнула в унисон мужу Лиарена и, распахнув воздушной плетью шкаф, достала оттуда рабочую форму магини. – Но сейчас я не могу отдыхать. Мне чудятся взгляды тех людей, в зеркале, они жгут меня безмолвным упреком… и я начинаю за них страшиться. Подумай сам, много лет они забрасывали монстров в каверны, те ловили все живое и отправляли в свое убежище… Зачем бы они это делали, если бы не крайняя необходимость? Возможно, пойманные на болоте зверюшки – это их единственная еда? Ведь Зелен боялся отправлять им свои продукты?

– А если это нужно было вовсе не пленникам, а их хозяевам? – начиная торопливо одеваться, пожал плечами дорин.

– Тем более. Ты же видел, какие те люди хмурые и тихие, как упорно молчат? Значит, боятся, и наказание наверняка ужасно, раз смолчала даже моя мать, увидев Экарда. Меня она могла просто не узнать.

– Лиа… – Оставив в покое шнуровку рубахи, Тайдир шагнул к жене, крепко обнял и заглянул в глаза. – Не вышвыривай меня из окна, если тебе не понравятся мои слова… я ведь был рядом и тоже смотрел на них. И заметил одну тонкость: тот маг, отец Заниля, держал твою мать за талию так уверенно, как держат только свою женщину… поверь, я в таких делах понимаю.

– И ты мог подумать, будто за это я стану выбрасывать тебя в окно? – изумилась Лиарена и прижалась щекой к широкой груди. – Нет, этого можешь не бояться. Я тебя слишком люблю и, кроме того, не привыкла нападать на людей, если они думают не так, как я. А про мать ты, возможно, прав, и хотя я очень жалею Экарда, но и ее не могу осуждать. Наверное, там было очень тяжело и страшно выживать в одиночку – вот это еще одна причина как можно быстрее разобраться со своими загадками и помочь обители освободить узников.

– Но завтракать мы будем дома, – уже согласившись в душе со всеми ее доводами и планами, твердо объявил Тай и решительно поднял жену на руки.

А через несколько секунд стоял посреди собственной столовой и с каждым мигом все яснее понимал, как ошибался, воображая, будто им удастся поесть спокойно, по-семейному.

В столовой было тесновато и шумно: сидевшие за сдвинутыми столами маги раскладывали какие-то пожелтевшие свитки, чертили на листках непонятные знаки и одновременно небрежно поглощали пирожки и горячий отвар.

Лиарена озадаченно взглянула на мужа и по выражению его лица поняла, как одинаково они сейчас мыслят. Но уйти в другое место не успела – из-под стола стремглав выскочил комок зеленого меха и бросился ей под ноги.

– Хозяйка! – восторженно кричал он, подпрыгивая от радости. – Ты здесь! А Зелен тебя искал, они звали меня посмотреть на большую крепость.

– Интересно, – едко осведомился Экард, оглядывая вмиг притихших магов, – и у кого же хватило наглости сманивать чужое создание?

– Мы просто хотели проверить его артефактами, – нехотя буркнул кто-то, – и записать основные параметры. Потом бы сразу вернули.

– Зачем меня проверять? – тотчас насторожился Зелен. – Я правильный. Старый хозяин сам все проверил и выбрал самого лучшего.

Притихшие магистры дружно уставились на зеленого повара и даже дыхание, кажется, затаили. Тишина в столовой стала почти осязаемой.

– А остальных? – улыбаясь почти нежно, как тяжелобольному, спросил его Экард.

– Отдал соседям, – нехотя буркнул лохматый и еще тише добавил: – Другие не могли делать сразу много дел, голова не запоминала.

– Твои собратья были не такими сообразительными, как ты, – попытался внести ясность Ильтар, но Зелен снисходительно фыркнул:

– Сообразительные мы одинаково. А память разная. Миттен сказал – «наслоились личностные характеристики выбранных для образца доноров».

– Обалдеть, – восхищенно выдохнул один из магистров, которых дорина видела впервые. – Ну почему я раньше не додумался с ним поговорить?

– Хозяин запретил рассказывать чужим, – еще сильнее задрал нос зеленый прислужник. – Зелен говорит, только когда новая хозяйка разрешает.

– Принеси нам завтрак, – не выдержала польщенная Лиарена и взглядом попросила мужа отпустить ее. – И собирайся. После завтрака пойдем в обитель. Но пообещай ни на кого не нападать и не убегать, если встретишь магов в плащах со звездами. Это их дом.

– Зелен понял, они теперь стали хорошими, – важно кивнул малыш и юркнул в коридор, а все присутствующие дружно хихикнули.

Но тотчас смолкли и задумались, посерьезнели. Лиарена мазала себе булочку маслом и поглядывала на магов, ожидая обычных для них шуток, однако так и не дождалась: магистры снова вернулись к прерванному занятию и работали теперь намного тише и сосредоточенней, чем прежде.

– Надеюсь, сегодня магистры не устроили себе кабинет в нашей столовой, – потихоньку ворчал Тайдир, наблюдая за причесывающейся женой и откровенно любуясь ею.

Сильнее всего он хотел бы сейчас увезти Лиарену на то самое озеро и хоть на несколько декад забыть про всех магов, монстров и прочие дела вместе с ними. Ну разумеется, они бы каждый день приходили навещать Карика; как выяснилось, личная путница – это и в самом деле очень удобно. А маленький человечек, казавшийся раньше досадной ошибкой и преградой на пути к счастью, как-то исподволь стал очень важной частью его жизни, и в этом тоже была заслуга молодой жены. Хотя, вполне возможно, позже Тайдир и сам полюбил бы его, но вот этих тихих, уютных вечеров, когда можно, позабыв про все дела, спокойно сидеть рядом с любимой и наблюдать за забавными движениями и такими искренними улыбками малыша, в его жизни уже никогда бы не было.

– А мне хочется верить, – вздохнула Лиарена и глянула на мужа чуть виновато, – что они не ринутся в проход, не позвав меня с собой. Хотя могу сказать честно – я мечтаю, чтобы та ловушка, которая держит в плену людей, рассыпалась сама собой, но, боюсь, раз этого не произошло до сих пор, то не произойдет и теперь. Ну, я готова… идем?

На совет в обитель Лиарена собиралась с особой тщательностью и на этот раз решила надеть одно из тех платьев, которые купил ей отец. Сначала она намеревалась быстренько сходить за ними в Лодер, но дорин одну жену не отпустил.

– Я решил всюду ходить вместе с тобой, – спокойно объявил Тайдир. – Правильно сказал твой отец: если бы в тот раз он был с женой, им наверняка удалось бы отбиться. Потому и в Лодер, и в обитель мы будем ходить вдвоем.

Спорить против очевидного молодая супруга и не подумала, подарила мужу нежный, признательный взгляд, и он, пряча облегченный вздох, расцвел в ответ широкой благодарной улыбкой.

В Лодере магиня лучше всего запомнила именно свою комнату, туда и открыла путь. И пока она переодевалась и укладывала в прихваченную с собой бельевую корзину платья, дорин бродил по комнате и внимательно изучал детскую, где каждая вещь говорила о нежной любви, с какой тут ждали ребенка.

– Теперь я окончательно поверил, – глуховато произнес он, погладив розового пушистого зайца, – что Экард тебе отец, и осознал, как ему было больно. Пообещай, любимая, вспомнить обо мне, если, не допусти боги, будешь когда-нибудь перед таким же выбором, как твоя мать.

– Тай, любимый, – бросила платье Лиарена и кинулась к мужу. – Не волнуйся, я и сама так думаю…

Больше говорить ей ничего не пришлось, все слова смело лавиной горячих поцелуев и нежных объятий.

Светлый зал, где так недавно сидели все правители дорантов, оказался пуст, но Экарда, с которого при переходе спало заклинание невидимости, это не смутило. Отшельник мгновенно выхватил из-за ворота маленький свисток и резко дунул. Тихая трель, взлетевшая под высокие своды, казалось, не могла пробиться сквозь окна и двери, но Лиарена уже успела убедиться в особых качествах таких свирелей.

Магистры начали собираться уже через несколько мгновений, и первым пришел туманным путем Ильтар. Едва глянув на лица друзей, достал свой собственный рожок и подал новый сигнал. В этот момент открылась дверь, и ввалился голем, тащивший сразу троих магистров, потом маги посыпались, как горох из лукошка.

– Первым делом отправь наблюдателя в убежище, они открыли зеркало. Пусть сидит под «невидимостью» и слушает, – отрывисто скомандовал Экард и оглянулся на дочь. – А вы можете идти отдыхать.

– Я магиня, – вежливо напомнила ему Лиарена, и не собираясь сдвигаться с места. – И я тоже кое-что слышала. И хочу спросить… случайно, не мою мать коротко звали Рис?

– Да, – тотчас подтвердил Дзерн и только тут рассмотрел стиснутые зубы отшельника и вздувшиеся желваки на его скулах. – А где ты это услышала?

– Они сказали – Вайз и Рис третий день в колбе, – слово в слово повторила непонятную фразу Лиарена и уставилась на магистра требовательным взглядом. – Объясни, что такое «колба»? Ты не можешь этого не знать, ведь они тоже маги!

– В алхимии колбой называют стеклянный сосуд, – мягко пояснил Лиарене Ильтар, незаметно оттеснив от нее отца. – И колбы бывают разные, маленькие, большие, круглые и изогнутые… сама понимаешь, в разных опытах нужна разная посуда. Но таких больших колб, в какие мог бы поместиться человек, я никогда не видел и поэтому думаю, что узники называют этим словом нечто иное. Возможно, какое-то помещение.

– В котором над ними ставят опыты, – помертвелыми губами прошептала магиня, боясь даже представить, какое изуверство придумали отступники, если женщины, сидевшие в помещении с зеркалом, отзывались о колбе с такой горечью.

– Лиарена, – моментально стиснул ее в объятиях Тайдир, – идем домой? Пусть они тут спокойно все обсудят и придумают, как помочь узникам.

– Я не могу… – выдавила дорина, несчастно глядя на него. – Мне нужно знать, что они там делали. И если за ними будут следить из-под заклинания невидимости, тоже хочу дежурить.

– Дочка, – шагнул к ней отец, погладил по щеке, стер пальцем самовольно проскользнувшую слезинку. – Сейчас мы отправим дежурных с амулетами… мои достать невозможно, ты сама знаешь, они в сундуке на самом виду, а затем я расскажу все, что видел и понял. Но после ты отправишься домой, тебя ждут Карик и няньки, и это сейчас намного важнее, чем дежурство в убежище. Там мы и сами пока справимся.

Он твердо глянул на Тайдира, и тот, мгновенно расшифровав этот взгляд, отвел Лиарену к диванчику, заботливо усадил и сам сел рядом, и не подозревая, какие размышления заставили покорно притихнуть его самостоятельную жену.

Магистры очень быстро распределили между собой дежурства и отправили в убежище первых наблюдателей, выдав им все артефакты, которые потребовал отшельник. А потом придвинули к диванчику Лиарены столик и устроились вокруг него в удобных креслах. «Видимо, сегодняшнее собрание далось им не так-то легко», – тайком вздохнула магиня, разглядывая усталые, хмурые лица, но тотчас забыла обо всем, слушая краткие и четкие объяснения Экарда:

– Как только мы оказались в зале, я заметил, что контрольная нить, поставленная на зеркало, нарушена, и подал спутникам знак опасности. Почти одновременно до меня донеслись шум и невнятные голоса, и я кастовал «тонкий слух» и «невидимость». Первые слова, прозвучавшие отчетливо, были: «Завтра придется идти в шахты, слизни последние». – «Может, Лас рыбу поймает, дети слизней никак не хотят». – «А кто их хочет?» – «Бинка, передай мне тот нож». – «А где твой?» – Вчера забыла в разделочной… пока отковыряла кусок, рук не чуяла».

Дальше пересказ разговора Лиарена слушала, задумчиво кивая головой, именно это и говорили узники. А едва отец начал описывать увиденное, буквально превратилась в слух.

– Узники сидят за низкими столами и разделывают большие, с ладонь, серые лепешки… мне они показались пещерными грибами. Но теперь я думаю, что это и есть те самые слизни. И значит, они все-таки голодают…

– И у них есть дети, – огорченно напомнила Лиарена. – Темная сила! Ведь эти бедняжки даже неба никогда не видели.

– Они много чего не видели, – с горечью буркнул дорин. – И я отдал бы все свои дома и поместья, чтобы помочь им выйти на волю.

– У меня есть предложение, – тихо произнес вдруг Барент, до этого старавшийся держаться как можно незаметнее. – Если я верно понял и через два дня каверны снова начнут появляться, можно сдаться в плен монстрам. Я же путник… и почувствую, куда попаду. А как только засеку точку входа, вернусь назад.

– Инрисса была сильной путницей, – сухо сообщил ему Ильтар. – И если бы было можно, она уже давно ушла бы.

– Но она попала туда с пустым резервом и больная, – упрямо отстаивал свой план Барент. – А я уйду сразу, только место замечу.

– Те, кто берет людей в плен, вовсе не дураки, – мрачно глянул на него Экард. – И они тоже создают свои планы. Как все знают – не первый год и даже не первое десятилетие. И этого времени им хватило, чтобы предусмотреть каждый шаг, какой мы могли бы предпринять. Это очень наглядно видно по нашим попыткам передать провизию сородичам. Как только мы открыли проход в первый раз, оттуда вырвались три монстра и попытались всех утащить. А когда шли во второй раз – огромный монстр уже сидел в засаде. Я долго думал, почему они пожертвовали такими мощными и старыми тварями, и нашел только один ответ. Им катастрофически не хватает энергии, и они нашли надежный способ забирать ее у магов, потому-то и стараются выловить именно одаренных людей. В таком случае становится понятно, отчего возле замка Тайдира открывается втрое больше каверн, чем возле других крепостей.

– Вполне возможно, – задумчиво кивнул ему Ильтар, – что этот замкнутый круг устроили именно те, кто очень нуждается в силе. И тогда начинает вырисовываться логическое объяснение: они посылают к замку Варгейз больше монстров – мы добавляем магов, тогда на следующий год они посылают еще больше тварей. Но вот в то, что это устраивают отступники, я не могу поверить. Все они были очень сильными магами и знали не один способ накопления энергии. Но самое главное – они никогда бы не стали сидеть в пещерах и таскать к себе пленников, ведь легко могли открыть туманные пути к любому источнику. Зачем бы им создавать монстров, которые хватают всю живность подряд, не оставляя ни диких зверей, ни лошадей, ни собак, если в пещерах нужны только маги?

– На первый взгляд неразборчивость монстров можно бы объяснить их примитивностью: они просто ползут на тепло и хватают всех без разбора. Однако вряд ли хоть один из отступников мог столько лет повторять одно и то же действие с упорством идиота, – хмуро поддержал его Дзерн. – Ведь все ушедшие в горы магистры были как раз известны своей любовью к опытам и поиску новых путей и решений, и это отлично подтверждает убежище Миттена, устроенное с особой изобретательностью и удобством. Да и сами порталы, по которым они уводят пленников, очень необычные, и это не единственная странность. Думаю, можно не сомневаться: даже если магистрам понадобилось бы открыть охоту на магов, они давно сумели бы научить своих тварей хватать только одаренных.

– Ты хочешь сказать… – протянул один из магов, помрачнел и смолк.

От опустившейся на комнату тишины у Лиарены даже зубы заныли, а в душе как-то холодно стало от очевидности выводов, к которым так ловко подтолкнули коллег старшие магистры. Словно зимним бураном повеяло, и в круговерти колючих снежинок растворилось уже сложившееся у девушки представление о происходящих в далекой пещере событиях. Сгинули куда-то наблюдающие за мучениями пленников озлобленные, подлые старикашки, сидящие в удобных креслах у своего зеркала и ради наказания или развлечения выкачивающие магию из пойманных магов. Если судить по тому, как развиваются события, стариков-отступников и в живых уже могло больше не быть либо они были в таком же положении, как остальные пленники. А возможно, и в худшем.

И в этом случае сразу же терялось последнее разумное объяснение летних нападений монстров, никому они не могли понадобиться, кроме бывших хозяев пещер. Либо истина была так невероятна и даже безумна, что никто из нормальных людей просто не мог себе ничего подобного представить.

– В таком случае мне тем более нужно туда пойти, – заявил Барент. – И даже если я не вернусь, то хотя бы объясню вам, в чем там дело. У нас есть тайные знаки, я вам буду незаметно показывать по одному в определенное время. Ну а если их недостаточно, придумаем новые. Все это нетрудно подготовить за день или два.

– Бар, ты же сам видел – они стоят, молчат и не двигаются! А ведь среди них есть маги, и Вайзин с Инриссой отлично знают язык жестов, – строго взглянул на путника Дзерн, однако в его голосе ясно прозвучали горечь и боль. – Почему же они даже пальцем не шевельнули, чтобы передать хоть простейшее сообщение? Я никогда не поверю, что их можно было до такой степени запугать, не такие они были люди. Даже если бы им пригрозили казнью, они все равно нашли бы способ предупредить. Хотя бы одно словцо беззвучно произнесли… и я, и Ильтар читаем сказанное по губам, всем старшим магистрам это известно. Поэтому перестань спорить, этот план имеет больше недостатков, чем достоинств. Раз они открыли зеркало, нужно последить за ними еще несколько дней, возможно, нам удастся хоть что-нибудь понять.

– Одно я все-таки уже понял точно, – тихо процедил Экард и сморщился, как от зубной боли. – Они почему-то не хотят нарушать свое молчание. Какие бы изменения в жизни Рис ни произошли, она должна была хотя бы растеряться, увидав меня и Лиарену. Пусть не обрадоваться и не заинтересоваться, но хоть капля чувства в таких случаях всегда отражается на лице. А ей удалось сделать совершенно безразличный вид, словно она никогда меня не встречала! И вот это обман, самый гнусный и подлый, и участвуют они в нем наравне с теми, кто держит их в плену. Поэтому я иду в убежище, настраиваю артефакты и буду следить, а вы наденьте пояс смирения на этого нетерпеливого путника, иначе он и в самом деле полезет в пасть к монстрам.

– Я тебя отведу, – моментально поднялась с места Лиарена и тут же оглянулась на мужа. – Мы с Таем. А потом приведу к тебе Зелена, у нас сейчас есть кому готовить еду, а тебе некогда.

– Отведи, – не стал спорить отшельник, но несколькими мгновениями позже, уже стоя на каменном полу убежища, задумчиво добавил: – А Зелена сюда не нужно. Лучше поговори с ним о Миттене, тебе он доверяет больше, чем нам. Потом все расскажешь мне, только старайся как можно точнее запомнить каждое слово, как я понял, некоторые детали ему очень не хочется выдавать. Думаю, он боится наказания за какие-то пока неизвестные нам проступки. Вроде рыбы и прохода, ведь наверняка же хозяин его предупреждал? Идите.

Как ни хотелось магине пойти в обитель немедленно, дорин настоял, чтобы сначала они перекусили и переоделись.

– Знаю я – и сами одержимые, и всех остальных такими считают. Могут про обед и не заикнуться, пока не напомнишь.

Лиарена, торопливо застегивавшая на рабочей форме последние пряжки, только согласно кивала. Все точно, она и за собой не раз замечала: если дело кажется интересным, то совершенно не до еды. И вспоминаешь про столовую, лишь когда начинает сосать под ложечкой.

Наскоро поев и натянув удобные вещи, в которых обычно поднимался на стены, Тайдир, подумав, прихватил самые сильные амулеты и оружие.

– На всякий случай, – уклончиво пояснил он жене, не желая вслух говорить о своих опасениях. – Да и привык я к ним.

Утро выдалось дождливое и серое, и расположение духа у Лиарены было под стать погоде. С раннего утра она ждала появления вестника, однако обитель упорно молчала.

Разумеется, дорина отлично понимала, как мало еще прошло времени, но ее настроение портилось с каждой минутой все сильнее. Она успела воочию убедиться, как быстро и слаженно умеют действовать магистры, когда точно знают, чего хотят. Бескровная смена власти в дорантах, как насмешливо назвал дорин Симорн последние выборы старейшин, наглядно показала всем могущество обители и умение магов добиваться желаемого. В какой-то момент дорине даже жутковато стало от понимания несокрушимости той мощи, какой владели магистры, но позже, глядя на их усталые лица и подсчитывая выгоду от перемен для самых простых и честных граждан, Лиарена вдруг почувствовала гордость за обретенных соратников.

А вот теперь, сидя за накрытым Ортной к завтраку столом, дорина начала снова сомневаться во всесилии магов. Оказывается, не так уж они и мощны, если ни отступники, ни кучка попавших в западню магов ничего не смогли сделать с какими-то серыми, запершими выход из пещер. Кто такие эти серые – магиня пока не знала, но уже ненавидела их всей душой. За все: и за отнятую у нее мать, и за сиротское детство Заниля, за боль Тая, в один день потерявшего всех близких, и за всех тех женщин и мужчин, которые тянут вдовий век, оплакивая погибших любимых.

– Сидишь?

Появившаяся в дверях Терна тряхнула потемневшими от воды короткими волосами, и от них поднялось легкое облачко пара, провела руками вдоль боков, словно раскаленным утюгом высушивая влажную форму, и направилась к дорине.

– Садись и ты, будем сидеть вместе, – невесело хмыкнула Лиарена.

– Дорин велел тебе передать, что немного задержится. Я встретила его по пути сюда. Там прибыли новички – начал действовать закон о помощи северным дорантам, – усаживаясь за стол, доложила Терна и, лукаво усмехнувшись, добавила: – А еще очень просил тебя никуда без него не уходить.

– И ты согласилась за мной присмотреть, – наливая подруге горячего отвара, уверенно продолжила ее мысль Лиарена.

– Знаешь, все мы мечтаем о любви, – вдруг запечалилась Терна. – О такой… необыкновенной. Чтобы сердце, как на высоких качелях, замирало от счастья и тревоги, чтобы в глазах любимого отражалась одна только ты, и больше никого.

– Терна…

– Тсс. Я не жалуюсь, правда. У меня есть неплохой мужчина, вернее, маг, и никаких соперниц я пока не вижу. Но вот смотрит он на меня совершенно спокойно, никогда не догадается послать хоть вестника, чтобы сообщить, все у него в порядке или нет. А иногда так хочется, чтобы он ради меня тоже вдруг сделал нечто сумасбродное.

– Терна! – не выдержав, возмутилась Лиарена. – Не гневи богов, я ведь знаю этого мага! Сайден вообще всегда спокойный и невозмутимый, но я никогда не поверю, что он таким и останется, если с тобой приключится какое-нибудь несчастье… тьфу три раза, пусть пройдет стороной. Ну хочешь, проверим? Давай я отведу тебя туда, куда не достают ваши связанные амулеты, например, в дорант моих родителей. Погости денечек, порадуй детвору фокусами.

– Это было бы интересно, – призадумалась магиня и тут же огорченно вздохнула: – Но нельзя. Мужчины все ушли в обитель, только Барента дежурным оставили, в случае тревоги путь открыть. Но если бы можно было куда-то пойти, я бы лучше сходила в убежище Миттена. Очень хочется посмотреть на подземный сад.

– А ты там еще не была? – удивилась Лиарена, помнившая, как толпами бродили по новым владениям Экарда маги.

– Нас туда не брали, – небрежно дернула плечом магиня и перевела разговор на другое: – А ты Зелена надолго увела? Без него с Рыжаком никак не договоришься.

Но дорина расслышала скользнувшую в ее голосе обиду и расстроилась. Маги, конечно, действовали так вовсе не от вредности, а ради предосторожности, но и девушек вполне можно понять. Лично ей тоже стало бы обидно, если бы Тайдир несколько дней пропадал где-то в загадочном и интересном месте, а жену не удосужился взять туда хоть на часок.

– Терна, я тоже невнимательная… Нужно было мне самой вас всех сводить, показать и сад, и зеркало. Хочешь, сейчас тебя туда отведу? И еще кого-нибудь прихватим? А потом других?

– Хочу, но не пойду, – вздохнула Терна. – Меня за старшую оставили, чаю попью и побегу назад. Но если у тебя такое доброе настроение, можешь отвести на стену, в комнату дозорных, дождик снова разгулялся не на шутку.

Лиарена и сама видела, насколько гуще и торопливее стали бегущие по стеклам струи, словно норовя прорвать прозрачную преграду и попасть в заманчивые тепло и уют недоступных им комнат. Она и сама никогда не любила ходить под проливным дождем, поэтому молча кивнула подруге и подвинула ближе к ней блюдо с пирожками.

А чуть позже, глядя, как та сосредоточенно жует свежее печево, вдруг вспомнила сказанное ею слово, которое пропустила мимо ушей. Но, как оказалось, не мимо внимания, и оно застряло занозой где-то в глубине сознания, тревожа и не давая себя забыть.

– А что это ты говорила насчет сумасбродств? Терна?! Ты почему глаза прячешь? Тай? Ох великие боги!

– Лиа! – вскочив, вцепилась ей в руку магиня. – Ты куда?

– А куда нужно?

– Ты туда не попадешь. – Терна смотрела несчастно, как побитая собака. – Нет, не думай, Лиа, я не давала обязательств молчать, но пообещала сама разговор не заводить.

– А ты его и не заводила… Так где Тай? Предупреждаю, меня тебе не остановить. Сначала я пойду к отцу, он ради меня всю обитель на уши поставит.

– Да не переживай ты так, ничего страшного не случилось. Путники привели с одной подгорной ловушки дежурных, а те заявились с букетами белых фрезий. Цветут по весне в ущельях такие, крупные и душистые. Вот дорин и загорелся тебе нарвать… – убито доложила магиня. – Только я не знаю, где это, а маги уже ушли на следующую ловушку.

– Так с кем тогда пошел Тайдир? – Сердце Лиарены сжалось от нехорошего предчувствия.

– Барент предложил сводить, он все ловушки знает наизусть.

– Барент?! – поразилась Лиарена, припомнила их последний совместный поход и начала бледнеть. – Идем.

Подхватила воздушной лапой не успевшую открыть рот магиню и открыла путь в караулку.

– Лиа! – спохватилась та, очутившись в знакомом помещении, и накрепко вцепилась в руку путницы. – Ты куда это? Я с тобой!

– Как хочешь. – Сейчас дорину не волновали ни судьба дворца, ни вытаращившиеся на них магини.

На нее внезапно, как снежная лавина, обрушилось совершенно незнакомое прежде чувство. Острая, почти звериная тоска, смешанная с болезненным ощущением непоправимой потери, стиснула грудь и не давала ни свободно вздохнуть, ни связно рассуждать. Все остальные чувства затмило яростное желание немедленно куда-то бежать, спасать, возвращать сюда, под защиту надежных стен самого нужного и дорогого ей человека.

Не сомневаясь ни мгновения, Лиарена открыла путь в убежище Миттена, отпустила тихо охнувшую от неожиданности Терну и стремглав помчалась на кухню, откуда тянуло запахом жарившегося мяса.

Однако отца там не оказалось. Лишь спокойно жевал свой завтрак немолодой маг, устроившийся за кухонным столом. И не успел он даже слова выговорить, как появившаяся перед ним юная магиня снова исчезла в туманном облачке.

– В чем дело? – ошеломленно поинтересовался маг, обнаружив напротив себя хмурую Терну, и получил в ответ угрюмый, как грозовая туча, взгляд.

– Похоже, я выпустила на волю злого духа, – непонятно буркнула магиня. – А где мы сейчас, не подскажешь?

– Это убежище Миттена, – так же озадаченно сообщил мужчина, резко отодвинул тарелку и бросился за опрометью ринувшейся куда-то Терной.

Ее форма мелькнула в ведущем в трапезный зал тоннеле, и маг помчался следом, сердито понося самого себя. Нужно было, отправляясь завтракать, закрыть заклинанием дверь в помещение, где стояло зеркало общения, но кто бы на его месте мог подумать, что кратковременная отлучка превратится в такую неприятность? Ведь все маги перед тем, как открыть сюда проход, обязательно присылают предупреждающего вестника! Это святое правило путников, когда туманная тропа в какое-либо место проходит через единственное отверстие, достаточное только для одного тела. Ведь при столкновении встречных путей может произойти отклонение или даже возврат одного из них, а это опасно. Хотя вероятность такой встречи ничтожно мала, ведь, чтобы разминуться, путникам нужен всего миг, однако магистры предпочитают понапрасну не рисковать.

– Как я понимаю, – задумчиво обратился к дочери Экард, – пока ты не получишь ответ на свой вопрос, и сама домой не пойдешь, и мужа не отправишь?

Отшельник откинулся на спинку кресла и огорченно покосился на Тайдира, невозмутимо поглощавшего яичницу, огромное блюдо с которой Зелен выставил на стол всего четверть часа назад. Малыш считал это кушанье великим деликатесом, так как ему не довелось его пробовать несколько десятков лет.

– У нас есть немного свободного времени, – вежливо пояснил ему Тайдир, успевший сообразить, что жена задала магистру именно тот вопрос, ответ на который давно волновал и его самого.

Но раньше дорин считал излишним спрашивать об этом у магов, не понимая, откуда бы они могли такое знать.

– Хорошо, – сдался маг. – Но для этого я сначала должен пояснить, зачем отступникам так нужна была лента Мёбиуса. Вы видели маленький макет в зале совещаний?

– Такая треугольная штучка, висевшая над столом? – непонимающе нахмурился Тайдир.

– Тебе не было видно. – Магиня мягко положила на руку любимого ладонь, и та тотчас оказались в плену его горячих пальцев. – Через ту пирамиду беспрерывно тек развернутый в ленту ручеек магии.

– Вот это там самое главное, – хмуро вздохнул Экард. – Поток энергии, свернутый в виде ленты Мёбиуса, идет таким путем, что нигде не сталкивается с собственным началом и тем не менее всегда мчит по замкнутому кругу.

– То есть если по подобному принципу направить энергию небольшого источника, через некоторое время можно получить в свое распоряжение огромный, непрерывно растущий резерв, – нехотя оторвавшись от своей тарелки, безрадостно добавил Ильтар. – Остается решить простую на первый взгляд, но неразрешимую на практике задачку, как пользоваться этим резервом. Вырвать часть энергии из ленты невозможно: первоначально направляя магию по этому замкнутому пути, маг вынужден создать для него защитный контур. И если запуск ленты удался и она начинает копить энергию, одновременно поток укрепляет и собственную защиту, становясь самостоятельной, неподвластной создателю структурой.

– Самому Мёбиусу однажды каким-то образом удалось нарушить этот контур, – согласно кивнул ему Экард. – Но попытка закончилась катастрофой. Лента мгновенно прервалась и выбросила собранную энергию пучком невиданной силы. По свидетельству одного из выживших учеников, магистр попытался уйти с помощью путеводного амулета, но энергии было так много, что его унесло в неизвестном направлении. С тех пор его никто не видел, хотя есть предположение, что луч энергии пробил грани между мирами и выбросил магистра в чужой мир. Но, как вы понимаете, никто из нас не имеет никакой возможности проверить это предположение.

– И как это связано с болотом? – нахмурился Тайдир.

– Раньше мы не задумывались над этим вопросом, никто ведь не знал, на какой эксперимент решились отступники, – еще тяжелее вздохнул Ильтар. – Но после прочтения дневников Миттена возникли некоторые предположения. Мы сделали несколько опытов и теперь точно знаем: действующая лента Мёбиуса все время растет и, как любое вещество или энергия, занимает все больше места. Хотя магическая энергия может сжиматься, но лишь до определенного предела, потом она начинает все сильнее давить на стенки сосуда изнутри, как бы раздувая его. Однако в расположенных глубоко под горами убежищах такой возможности у все увеличивающейся ленты Мёбиуса нет. Слишком толст и крепок слой скальной породы, окружающей пещеры. А свободно проходить через плотные вещества, камни, металлы и просто почву магия не может. И это ее качество для нас очень полезно и важно: если бы она струилась свободно, все источники уже давным-давно бы иссякли. Кроме того, мы не могли бы запирать ее в амулетах, камнях и оружии, она бы просто-напросто ускользала. И хотя некоторые считают, будто тогда легче было бы строить туманные пути, на самом деле доказана ошибочность этого предположения. Если поток магии иссякнет во время пути, он может оставить путника где угодно, на скале, в озере или на дереве. А если бы пути вели сквозь камни, путникам грозила бы опасность оказаться замурованными в скалы.

– Вот теперь вы можете и сами догадаться, откуда взялись болота, – каверзно предложил задумавшейся дочери отшельник.

– Я предпочту выслушать тебя, папа, – кротко заявила она. – Ты очень хорошо объясняешь. Вернее, вы оба.

– Как хочешь, – усмехнулся Экард. Помолчал, словно собираясь с силами, и хмуро продолжил: – На самом деле все просто. Расширяясь, лента вытолкнула из-под гор все, что могла. А выдавить воду оказалось легче всего. Как и людей и зверей…

Он резко смолк, и Ильтар поспешил подлить другу отвара.

– Значит, эта лента выбросила всю воду, и теперь та собралась в долинах, превратив леса в болота, – неуверенно, словно нащупывая путь через трясину, произнес Тайдир. – Но каким образом там появляются монстры?

– Второй после воздуха стихией, подходящей для прохождения туманного пути, является вода, – пояснил Ильтар. – И хотя вести путь через воду намного труднее и берет он очень много энергии, в крайних случаях, когда, например, нужно попасть на затонувшее судно, мы такие пути все же открываем. А вот отступники нашли для прохода своих подопечных другой, совершенно новый способ. Они не открывают обычных водных путей, а по подземным струям мгновенно переносят в болота маленькие капсулы, где размещены десятки измененных ими крошечных водных жителей. Неизвестным нам заклинанием вместе с ними в капсулу помещается большая доза энергии, и именно она удерживает щит на маленьком снаряде до тех пор, пока он не окажется в подходящем месте. Тогда капсула лопается, крохотные существа начинают поглощать выплеснувшуюся силу и стремительно расти. Ну а как они выбираются на поверхность, вы и сами видели не раз. В этот момент тварями правит вложенный в их убогое сознание приказ найти добычу, и, едва монстр обнаруживает и захватывает кого-нибудь живого, немедленно срабатывает вторая часть заклинания. Все ближайшие к удачливому созданию твари вливаются в него и объединяют силу для открытия обычного туманного пути. В пещеры добыча попадает через один из сделанных отступниками тайных входов, надежно защищенных изнутри щитами или ловушками. Куда попадают пленники далее, мы еще не знаем и можем только делать предположения, поэтому я промолчу. Зато теперь из разговора узников нам стала понятна причина, по которой они не могут уйти из пещер. И это пока неразрешимая проблема. Мёбиус когда-то собрал значительно меньше энергии, а верхнюю часть его башни для испытаний снесло начисто, как стожок соломы ураганом. Да и ближайшие постройки сильно пострадали.

– Но мы не сдадимся, – твердо ответил Экард на тревожный взгляд дочери. – У каждой задачки есть решение, хотя иногда оно и не такое простое, как хотелось бы. А теперь отправляйся домой и захвати Терну, нужно успокоить дежурного мага, он уже прислал кучу посланий.

– А кто у нас сегодня дежурный маг? – мимоходом справилась Лиарена и озадаченно смолкла, рассмотрев полыхающие уши Терны, сосредоточенно изучающей оставшуюся яичницу.

– Твой бывший учитель, – отстраненно сообщил Ильтар и добавил как-то невпопад: – Наверное, мне тоже лучше уйти. Вряд ли они еще раз откроют сегодня зеркало.

– Если я хорошо знаю Рис, то мы их не увидим раньше чем через декаду, – мрачно усмехнулся Экард и тотчас встревоженно взглянул на дочь. – Не казнись, Лиа. Наверное, ты правильно поступила, высказав им все начистоту. Я и сам хотел бы, но не смог.

– Мне уже стыдно, – тихо призналась Лиарена. – Сейчас я тоже не посмела бы. А тогда вдруг представила, что могла бы увидеть за тем стеклом Тая… и Барента, и все в душе просто вскипело.

– Любимая, – не выдержал Тайдир и привлек ее к себе, – забудь. Никогда я там не окажусь, обещаю. Да и Барент не такой уж слабый путник, чтобы не увести путь сюда, как сделала в тот раз ты. К тому же он теперь знает, как и куда можно уйти. Пойдем домой?

– Да, – вставая со стула, согласилась Лиарена и незаметно усмехнулась, поглядывая на спешащую к ним магиню. – Терна, ты с нами?

Похоже, сегодня подруге все-таки удалось поколебать спокойствие невозмутимого Сайдена.

А насчет Барента ее любимый прав: маг и в самом деле сильный и опытный путник, он вряд ли дал бы себя увести. Значит, Лиарене пора успокоиться и постараться забыть так перепугавшие ее видения. Хотя только теперь она начинает понимать, как права матушка, когда говорит, что такова уж женская доля – за каждую горошинку счастья приходится платить полновесными мерами забот, тревог и сомнений.

Но, давая себе обещание выкинуть из головы глупые страхи, дорина Варгейз даже представить не могла, как скоро те заявятся к ней наяву. И не только к ней одной.

Крепче сжав губы, Лиарена шагнула к собратьям по обители, намереваясь обойти их сбоку, но кто-то расслышал шаги, оглянулся и отступил в сторону. Тут же, словно только этого движения и ожидали, расступились и остальные, и дорина неожиданно для себя оказалась перед заветным окном в проклятое убежище.

Поспешно вгляделась в гладкую поверхность, за которой виднелась плохо освещенная пещера, и почувствовала, как холодеет в груди. Узники по-прежнему стояли молча, с внешним безразличием разглядывая пришедших на встречу с ними магов. И только по подергиванию век да по скорбно опущенным уголкам поджатых губ можно было догадаться о спрятанных под этим равнодушием горечи и безнадежности.

А впереди всех сидел на скамье смертельно бледный и осунувшийся Барент. Путник выглядел таким усталым, разочарованным и постаревшим, что сердце магини невольно сжалось от сострадания и непонятной вины.

«Наверное, нужно было поговорить с ним, объяснить, как напрасно он мучает и меня, и себя», – стараясь не отвести глаз, огорченно думала Лиарена, замирая в ожидании слов путника и страшась, что добытые им сведения окажутся еще сквернее, чем все их подозрения.

Едва обнаружив появившуюся перед зеркалом дорину, новый узник впился в ее лицо жадным взглядом. Он даже не пытался скрыть бушевавших в его душе чувств, и они ясно читались в горестном изгибе прикушенных губ, в страдальческом прищуре глаз и горьковатой полуулыбке. Даже искушенные жизнью магистры морщились и отворачивались, разгадав по этим признакам виноватое раскаяние, яростную нежность и безысходное отчаяние приговоренного.

Лиарена ощущала все это острее остальных, но была не в силах оторвать взор от бледного лица Барента. И одновременно ощущала, как все крепче сжимались на ее талии руки мужа. Словно под напором такого откровенного безмолвного признания в любви и ошибках, в тоске и муке, дорина могла сломаться. Поддаться зову этих глаз и шагнуть туда, в это зеркало, или помчаться на болота искать очередную каверну.

Опомнился Барент довольно быстро, отчаянно усмехнулся и попытался состроить такое же безразличное выражение лица, как у старожилов проклятых пещер. Однако никто из находившихся по эту сторону зеркала ему не поверил.

Как и всем остальным пленникам, стоящим вокруг путника молчаливой стеной и взирающим на магистров делано безучастными глазами.

В этот раз молчание длилось недолго. Внезапно Барент снова зашевелился. Зажмурился, мотнул головой, словно отгоняя непрошеные мысли, скорбно глянул на Экарда и тихо заговорил:

– Отсюда выйти невозможно. Последние проходы наружу закрыты мощными щитами, и снять их можно только изнутри. Но силы ни у кого нет: как только чей-нибудь резерв наполняется, серые запирают узника в каменной колбе и дочиста сливают магию. Там нет ничего… ни воды, ни еды, только плесень. Я вышел оттуда пару часов назад. Не пойти туда нельзя, за каждое нарушение правил наказывают всех остальных узников. Здесь хватает для этого способов… За эти мои слова тоже последует наказание, но главное сейчас не это. Вам нужно забыть всякие планы спасения, нам уже ничто не поможет. И жить так тоже не стоит. Попытайтесь найти центральный выход из зала для испытаний, он где-то у восточного подножия красной горы. Если запустить туда достаточно мощное заклинание разрушения, то можно попытаться прервать ленту Мёбиуса. Но сами сразу уходите… – В помещении послышался какой-то шум, и Барент заторопился: – Про отступников ходят разные слухи, но их самих уже очень давно никто не видел. Лиарена, прости меня за те обидные слова… они относились вовсе не к тебе. Это я так пытался бороться со своими чувствами…

Договорить путник не успел. Вернее, ему не дали. Сквозь строй сомкнувшихся возле новичка узников торопливо протиснулись странные невысокие существа, сплошь покрытые серым мехом.

Всего пару секунд магистры потрясенно молчали, с изумлением узнавая в загадочных серых тюремщиках образ отлично знакомого им существа, потом Экард резко шагнул вперед и зычным голосом объявил:

– Слушайте меня, серые прислужники! Я наследник Миттена и хозяин его убежища. Приказываю вам закрыть колбы и больше никогда не сажать в них людей. С этого часа вы должны заботиться обо всех и хорошенько их кормить. Если вы не выполните мой приказ, я выпущу на волю ленту Мёбиуса и обрушу на ваши головы своды этих пещер. У меня хватит на это сил!

Серая тень метнулась к зеркалу, и изображение пещеры тотчас исчезло, но магистры еще некоторое время стояли молча, надеясь на чудо.

– Боюсь, они тебе не поверили, – мрачно вздохнул Ильтар и направился к столу.

Пододвинул воздушной лианой кресло, тяжело шлепнулся в него и оглянулся на коллег.

– Думаю, сейчас мы можем разговаривать свободно, вряд ли они позволят узникам снова открыть окно общения. Но как просто решалась самая главная загадка! Все их узнали?

– Трудно было не узнать, – огорченно покосившись на несчастно кривившую губы жену, тихо вздохнул Тайдир. – Похожи как две капли воды, только цвет серый.

– Лиа, – мягко попросил магиню Ильтар, – нужно бы его допросить. И лучше, если задавать вопросы будешь ты, тебе он отказать не сможет. А мы будем подсказывать. Позовешь?

– Кого? – недоуменно нахмурилась дорина, начиная догадываться, что всем остальным уже известен какой-то секрет, лишь одна она еще ничего не поняла.

– Зелена, – подсказал Тайдир и почти виновато пояснил: – Ну представь себе, что эти серые вдруг все позеленели.

Магиня ошеломленно распахнула глаза, начиная осознавать, как они правы. Серые злыдни, державшие в плену несколько сотен людей, были просто невероятно похожи на ее милого, работящего Зелена.

– Но ведь они же должны были прислуживать людям… – еще пыталась сопротивляться свалившейся на нее правде Лиарена, однако прирожденная сообразительность и честность уже подсовывали ей доводы в пользу справедливости сделанного магами вывода.

Зелен тоже исподтишка расправился с мучившим его Черном, а когда Миттен не вернулся и он остался без магии, то очень ловко нашел выход из, казалось бы, безвыходного положения. Сначала разрешил себе есть запрещенную рыбу, потом подъел и ловушки. А когда ему не понравились взгляды стоящих за зеркалом узников, лохматый попросту запер столовую, сожрав отпирающее заклинание.

«Но он ведь был самым удачным экземпляром!» – нашла магиня в памяти последний довод в защиту созданных Миттеном прислужников и сразу же растерла его в пыль. Самым удачным – не значит самым сильным или умелым. И недостатки у него, несомненно, были, просто они показались Миттену незначительнее бесспорных достоинств. А у забракованных экземпляров такого перевеса, скорее всего, не было, но для каких-то работ они все же годились.

– Лиа… – заглянул в глаза любимой Тайдир и украдкой нежно погладил ее по щеке. – Мне тоже обидно за Зелена. Но, как я теперь понимаю, за много лет серые стали совсем не такими, как он. Можно забыть про их родство, сейчас они похожи только внешне.

– Давайте спросим самого Зелена, – предложил отшельник и ободряюще улыбнулся дочери. – Наверняка за все эти годы они не раз встречались возле зеркала или в проходе.

– Поподробнее расспросить Зелена, конечно, нужно, – хмуро согласился Ильтар. – Но на большинство самых важных вопросов он вряд ли даст ответ. Например, как они умудряются направлять в болота капсулы. Ведь создания Миттена были неспособны сами творить такие сложные заклинания, даже Зелен может управлять только простейшими воздушными плетьми. И то для этого ему требуется постоянная подпитка энергией.

– Если бы хоть кому-то удалось овладеть зеркальным щитом, – тихо вздохнул один из магистров и сразу же виновато смолк, остановленный яростным взглядом Экарда.

– Но я же умею, – озадаченно взглянула на Ильтара дорина.

– Забудь! – Два протестующих выкрика слились в один, и старший магистр опустил голову, пряча расцветающее в глазах разочарование.

– Почему? – упрямо сверлила отца взглядом Лиарена. – Ну что же вы молчите?

– Это не женская работа, – категорично объявил Экард. – И дело не в том, что ты моя дочь. Никого из магинь обители я не пустил бы в то узилище. Надеюсь, кто-то из нас освоит этот щит. Время еще есть.

– Но вдруг это будет не скоро?

– Мы уже начали изучать это заклинание, – тихо пояснил девушке Дзерн. – Прочли все, что было в дневниках Миттена, и все записи в своей библиотеке. Хотя нужно сознаться, их очень немного. Но это ничего не значит, рано или поздно мы найдем способ, опыты проводятся беспрерывно. Вот и сейчас в зале испытаний работает дежурная группа магов.

– Понятно… – Только теперь Лиарена догадалась проверить ауру сидящих за столом магистров. И это решение окончательно убедило девушку в верности возникших у нее подозрений. Нежное сияние, обычно окружающее магистров, сегодня было едва заметно. – И как, получается?

– Пока безуспешно, – сухо признался Экард. – Но об этом можно поговорить и позже. Сейчас мы собирались побеседовать с Зеленом.

– Хорошо, – с необычной кротостью согласилась магиня, поднесла ко рту свисток и вновь опустила. – Может, на всякий случай кто-нибудь будет следить за зеркалом?

– Мы уже поставили вокруг него охранное заклинание. Как только зеркало открывается, раздается легкий звон. Но не волнуйся, по ту сторону он не слышен, – подробно пояснил Ильтар, внимательно рассматривая сосредоточенное лицо магини.

Неизвестно, согласилась она с уверениями Дзерна или нет, но лучше попытаться поговорить с ней откровенно. Иначе уйдет тайком, как Барент, и это станет для обители самой большой потерей. Значит, нужно принять меры, но сначала посоветоваться с Экардом, наверняка такие мысли пришли не только в голову Ильтару.

– Зелен тут, – остановился в проеме примчавшийся на зов мохнатый. – Зачем звала, хозяйка?

– Хочу с тобой поговорить, – мягко улыбнулась ему Лиарена. – Иди поближе.

– Зелен отсюда хорошо слышит, – попытался схитрить прислужник.

– Не бойся, зеркало закрыто, – уверенно кивнул ему Экард. – И мы всегда сумеем тебя защитить.

Зелен состроил кислую рожицу и опасливо прокрался к Лиарене, стараясь, чтобы между ним и зеркалом был стол или хотя бы стул. Присел за подолом хозяйки и уставился на нее встревоженными глазками. Несколько мгновений Лиарена успокаивающе гладила его лохматую голову, пытаясь придумать, как бы задать интересующий всех вопрос и еще сильнее не напугать Зелена.

– Моего друга, Барента, сожрал монстр из каверны, – наконец решившись, печально сказала она. – Наверное, ты его помнишь, он водил тебя на реку. А сегодня зеркало открылось, и мы увидели в нем Бара. Он очень изменился, и когда захотел с нами поговорить, прибежали лохматые существа… похожие на тебя. Только серые. Ты не знаешь, это те самые, кого Миттен сделал вместе с тобой?

– Зелен только один, – упрямо мотнул лохматой башкой повар. – Миттен сварил кашу, Зелен съел и стал красивый. А они остались серыми.

– Они показались мне злыми, – тихо поделилась Лиарена. – А ты хороший и заботливый.

– Зелен лучший, – важно согласился он.

Похоже, Миттен не задумывался над тем, как вложить в свои создания такое качество, как скромность.

– Они тебя обижали? – осторожно поинтересовался отшельник.

– Они не могут, – снисходительно фыркнул Зелен, помолчал и объяснил: – Им нельзя сюда ходить.

– Потому что проход закрыт? – «догадался» кто-то.

– Давно, когда проход открывался, Зелен возил им еду. Зелен мог туда входить, а они выходить не могли. Миттен сделал такой замок.

– А разве он там остался до сих пор? – делано изумился Ильтар.

– Зелен его кормит, – снисходительно пояснил проныра. – Сюда им нельзя, они правил не знают.

Маги и до этого заявления внимательно прислушивались к беседе, а теперь и вовсе затаили дыхание. Никто не мог понять, как мог прислужник добавлять заклинанию энергии, если сам ради пополнения резерва вынужден был собирать выдохшиеся ловушки и есть потроха рыб?

– Зелен, а ты ничего не путаешь? – нахмурилась Лиарена. – Ты же не можешь делиться магией?

– Зелен не умеет, – печально кивнул он. – И брать тепло из камней и вещей тоже. Оно там крепко сидит. Миттен велел, когда он долго не приходит, взять в сундуке светлый камушек и положить в замок, туда, где нарисован глаз.

– В кружок, – еле слышно перевел кто-то. – Как все просто-то!

– Но ведь серые живут там уже много лет, – осторожно попытался подобраться к главному вопросу Экард. – Разве они не стали умнее и не выучили правила?

– Они не учили, – опасливо оглянулся в сторону зеркала зеленый повар. – Они жили в зале испытаний.

– Но ведь они готовят еду, ходят за продуктами, следят за узниками… – с сомнением смотрел на лохматого Ильтар. – Как же обойтись без правил? Без правил они давно бы все перепутали!

– Зелен? Ты почему примолк? – заглянула в испуганные глазки малыша Лиарена. – Можешь сказать мне потихоньку, почему ты их боишься?

В столовой стало так тихо, словно все разом ушли туманным путем.

– Зелен не боится, – обиделся лохматый. – Зелен сильнее серых… а у Глаза нет ног. Но Глаз может приказывать, и Зелену тоже.

– Как он может тебе приказать, если у него нет ног?

– Он все слышит и видит…

Лохматый прислужник не договорил: внезапно раздался тихий звон, и зеркало на миг потеряло прозрачность. А потом вновь осветилось, но это уже был неяркий свет редких фонарей чужого убежища.

На этот раз оно было плотно заполнено людьми. Мужчины и женщины, дети и старики – все худые и обтрепанные до невозможности, с изможденными, землистыми лицами и тусклыми волосами. И все они неотступно глядели на магов полными тоски и безысходности глазами.

– Боги… – потрясенно охнула, рассматривая их, Лиарена и тотчас ощутила, как муж крепко, почти до боли, прижимает ее к себе.

Девушка хотела сказать ему, чтобы не волновался, но под этими горькими взглядами слова словно примерзли к языку. Особенно тяжело было смотреть на детей, на никогда не знавшие солнышка бледные, словно бескровные личики, на тонкие ручки с синими веточками сосудов.

Барент тоже был тут, стоял, крепко стиснутый с боков молодыми мужчинами, и вот он был единственный, кто не смотрел в зеркало. Низко опустив голову, путник старательно прятал лицо от друзей и больше не пытался с ними заговорить.

Молчали и маги, не зная, чем объяснить это неожиданное появление в зале всех узников, но справедливо подозревая, что собрались они туда вовсе не по своей воле. И опасаясь своими вопросами или заявлениями отяготить и без того нелегкую жизнь этих несчастных.

– Нам велено сказать вам, – выдавил наконец из себя один из мужчин и виновато опустил взгляд, – что зеркало больше не откроется никогда, если вы не исполните все требования серых. Вы все лето должны каждый день пригонять на болото трех бычков, нагруженных продуктами и вещами. Еще там должны быть шкатулки со свитками простых заклинаний. Лечебных, охранных, укрепляющих. Из убежища Миттена тоже нужно каждый день отправлять десять коробов с едой. Тогда серые разрешат нам раз в декаду смотреть в зеркало… будь оно проклято.

Последние слова узник произнес очень тихо, но с такой жаркой ненавистью, что магиня даже отшатнулась. А в следующий момент из-за рамы зеркала показалась серая мохнатая лапа, мазнула по краю стекла, и далекий зал, наполненный узниками, исчез.

– Уходим в обитель, – угрюмо процедил Ильтар, подхватывая воздушной лианой Зелена. – Дежурные остаются.

Маги мрачной послушной толпой покинули столовую и через несколько минут уже рассаживались по удобным диванам зала для заседаний. В центре на столик для докладчика положили подушку и посадили на нее Зелена, рядом поставили кресла для Лиарены и Тайдира. Экард, посомневавшись всего мгновение, устроился рядом с ними.

– Рассказывай, – приказала прислужнику магиня, оглянувшись на отца, – что такое «глаз» и почему серые его слушают.

– Потому что они глупые… – Мохнатый посопел, подумал и нехотя признал: – Раньше были. Все путали, и Миттен сделал Глаз. Он им все говорит, что нужно сначала, а что потом делать.

– Мне кажется или он и в самом деле неправильно называет? – задумчиво произнес Сайден. – Наверное, не Глаз, а Глас?

– Не важно, – отмахнулся Дзерн. – Интересно, как он выглядит?

– Как большое яблоко, – обыденно пояснил Зелен. – Тоже зеленый и гладкий. У него есть глаза и рот, но громко он ничего не говорит. А в голове все слышно.

– И где он находится?

– В большом котле с водой, – продолжал объяснять прислужник. – Он ест магию. А еще – кровь.

– Чью кровь? – помрачнел как туча Экард.

– Любую, – боязливо покосился на него мохнатый. – Миттен пускал маленьких рыбок.

– Темные силы… – выдохнул Дзерн. – Только этого еще не хватало. Могу себе представить, как поумнел этот Глас за годы, проведенные рядом с лентой Мёбиуса.

– Скорее всего, он изобрел собственные правила и способы управления не только серыми, но и узниками, – угрюмо процедил Экард и поднял на Зелена взгляд. – Скажи, малыш, а когда он тебе приказывает, ты хочешь исполнять эти команды?

– Зелен не хочет, – опасливо сжался мохнатый повар. – А оно гудит в голове…

– Понятно, – процедил Ильтар. – Вот теперь я, кажется, начинаю догадываться, кто отправляет капсулы в болота. Те из узников, кого Глас выбрал для этой цели.

– Или ученики и последователи отшельников, – припомнила Лиарена влюбленную в Миттена ученицу. – Ведь никто не знает, куда они делись? Не могли же все уйти вместе с магистрами в зал испытаний? Хотя они, наверное, уже старики.

– Мы про них думали, – кивнул ей Сайден. – И даже считали, что кто-то из них командует болотной войной. Ведь все они сейчас должны быть сильными магами… но, как я подозреваю теперь, это мнение было ошибочно. Никто не может стать магистром, если у него нет сил на тренировки и изучение новых заклинаний.

– Зелен, – вернулся к допросу прислужника Экард, – а ты не знаешь, как ест магию Глас? Если он сидит в воде, ему ведь трудно самому ее добывать. Кстати, а руки или щупальца, хоть маленькие, у него есть? И насколько оно большое, это яблоко?

– Магию ему дают, как Зелену. Никаких щупалов нет, – мгновенно ответил мохнатый и задумался, потом неуверенно сообщил, разведя лапки: – Он такой… Зелен видел тыквы… только они не гладкие и не зеленые.

– Видимо, цвет имеет для нашего друга особое значение, – прозвучало в наступившей тишине чье-то негромкое философское замечание.

Остальные озадаченно молчали, пытаясь вообразить плавающее в хрустальной колбе гладкое зеленое существо размером с тыкву.

– Похоже, дело значительно хуже, чем я мог представить, – нехотя выдавил наконец Ильтар. – В дневниках Миттена попадаются туманные намеки на возможность сотворить с помощью магии созидания и воды искусственный мозг, существующий отдельно от тела, но там есть перечень не разрешенных магистром проблем. Питание, защита, выживание, самообучение и способ общения.

– Видимо, он все же сумел решить все эти вопросы, – желчно бросил Экард. – Ну а мне теперь не хватает фантазии, чтобы представить, как могло измениться за прошедшие годы это существо.

– Зелен, – ласково погладила прислужника Лиарена, – а сидящие за зеркалом люди никогда не говорили про Глас?

– Нет, – уверенно сообщил лохматый, прильнув к ее руке. – Они его не видели. В комнату Глаза могут пройти только серые… – Он резко смолк, потом испуганно уставился хозяйке в глаза и еле слышно признался: – И Зелен.

Снова несколько мгновений все молчали, мысленно по-новому разворачивая собственное представление о событиях, происходящих в укрытии отшельников.

– Ну, раз никто из узников о нем не знает, – медленно, словно нащупывая на болоте тропу, произнес Экард, – значит, он упорно сохраняет эту тайну. Осталось понять почему? Первое, что приходит на ум, – его беззащитность перед магами, ведь только хорошо зная про собственные уязвимые места, можно так упорно держаться за соблюдение тайны.

– А если он просто выполняет приказ давно ушедшего хозяина? – скептически нахмурился Дзерн.

– Если учесть его самообучаемость и прошедшие десятилетия, этот довод можно не считать важным. Даже Зелен понял необходимость изменения правил Миттена, когда перед ним встала проблема выживания, – не согласился Ильтар. – А этот Глас на порядок сложнее… и одновременно намного беззащитнее. И если он постепенно набирался опыта и развивал в себе способность делать выводы, то никак не мог со временем до этого не дойти. Значит, должен был задуматься о способах защиты… И судя по тому, как быстро он запретил узникам открывать зеркало, Глас отлично понял, чем может закончиться наше общение. И испугался…

– Не только. Одновременно он живо сообразил, чем может нас шантажировать, – зло буркнул кто-то из магов.

– Зато ему не хватило ума догадаться, – едко ухмыльнулся Экард, – с каким удовольствием мы сами отправим в пещеры все необходимое, и даже больше.

– Но он будет считать, что мы его боимся.

– Ну и пусть себе думает, как ему заблагорассудится, – окончательно развеселился отшельник. – Обмануть врага, представив себя слабее, чем есть на самом деле, – это самая действенная и надежная ловушка.

– Лиа, о чем ты думаешь? – Дорин вглядывался в лицо любимой с плохо скрытой тревогой.

Да и как не волноваться, если она замирает, глядя в никуда, даже покачивая на руках засыпающего сынишку.

– Все о том же. Извини, просто никак не могу надолго о них забыть.

– Надеюсь, там теперь вдосталь еды и одежды, – попытался успокоить жену Тайдир. – Тем мясом, которое мы отправили за это время в каверны, можно накормить жителей среднего села.

– А зеркало пока закрыто. И еще… только, пожалуйста, не вздумай ревновать… я думаю про Барента. Тебе ничего не показалось странным? Мне очень немного довелось с ним общаться, и все же я заметила одну вещь: когда путник с кем-то разговаривал, всегда старался смотреть в глаза. Просто держал своим взглядом… в те дни меня это злило. А теперь я вспоминаю, как он говорил с нами оттуда, из-за зеркала, и меня настораживает одна мелочь. Вспомни, когда Бар заговорил, то сразу спрятал взгляд. Как думаешь, почему он вдруг изменил своим привычкам?

– Хотелось бы мне промолчать, – невесело фыркнул дорин. – Но ты же пойдешь спрашивать отца. Да, мы все это заметили, и даже больше, я точно знаю, когда именно он в разговоре опускает взгляд. Барент солгал, но в чем, не может понять никто. Маги уже пол-луны спорят по этому поводу, и у каждого свое мнение.

– Значит, я не ошиблась, – печально кивнула своим мыслям Лиарена. – Он очень боялся за меня. И не хотел, чтобы я пошла туда. Поэтому нарочно сказал про безвыходность, про ленту, про восточный проход. Ты представляешь, Тай? Он ведь приговорил всех их к смерти, с их согласия, разумеется, но они-то думали, что никакого выхода нет! Один только Барент знал о моем умении держать зеркальный щит, но ничего им не сказал.

– Но, любимая, как может твой щит решить ту проблему? – обмирая от страшного предчувствия, выдавил дорин.

– Ни у кого из узников нет магии, значит, серые или Глас как-то видят или определяют наполненность резервов и тут же отправляют магов в колбу. Потому они и не могут снять запоры с выходов. А я могу. Ни один амулет и никто из магистров не может обнаружить мою магию, мы с отцом проверили даже все артефакты.

– Ты думаешь, Экард решится отпустить тебя туда? А вдруг ничего не удастся?.. – Тайдир говорил все тише, и его лицо серело все больше.

Вот и окончилась волшебная сказка, в которой он жил последние декады. Милые вечерние посиделки в детской за чайным столиком, рядом с большим креслом, в котором устраивали в подушках болтающего погремушкой Карика, наполненные жаркими ласками ночи, щемяще нежные рассветы, когда он, уходя на тренировку, целовал обнаженное плечико юной жены и бережно укутывал ее покрывалом.

Скоро все это прекратится, и не важно, по какую сторону зеркала будет он сам, сердце все равно разделит несокрушимая стена разлуки. Или с любимой, или с сыном и всеми остальными, кем он привык дорожить в этой жизни.

– Тай… – Магиня крепко обхватила его за шею, прижалась со всей силы. – Я долго думала и поняла – это невозможно, просто взять и научиться ставить такой щит. Слишком многое в тот раз совпало и слишком сильно я тогда испугалась, даже не я сама, а та маленькая девочка, которая сидит где-то в глубине моего сознания. Та, которая, падая в реку, сумела разбудить силу спящих способностей и спасти себя. С тех пор она всегда берет власть над моим разумом в трудные моменты, это она вынесла меня в убежище Миттена, и именно она утащила магов из прохода. А маги привыкли действовать по правилам, не поддаваться панике и страху, и потому им никак не удается загнать щиты в себя, чтобы они отражали резерв внутрь, не позволяя свету ауры проникать наружу. Я, наверное, объясняю не очень правильно, но говорю тебе так, как чувствую… Боюсь, пройдет не один год, прежде чем они вырастят кого-то из сильных учеников и научат его в случае смертельной опасности действовать не хладнокровно и рассудительно, а подчиняясь собственной интуиции или просто желанию выжить. И, возможно, этому ученику удастся создать зеркальный щит, раз сумела я, значит, и другие смогут, нужно только, чтобы совпали все условия.

Лиарена всхлипнула, отстранилась от мужа и с жалостью взглянула в его потемневшие от боли глаза:

– Прости, любимый мой… самый родной… я так счастлива рядом с тобой, иногда мне даже кажется, будто я сплю и все это только сон… никогда не догадывалась, что может так быть…

– Счастье мое, – задохнулся от нежности Тай. – Я тебя тоже очень люблю, но почему ты просишь прощения? Ты ведь не сделала ничего такого… Лиа?

Он вцепился в нее изо всех сил, прижал к себе и неверяще мотнул головой:

– Что ты задумала? Уйти без меня? Лиа! Посмотри мне в глаза! Неужели ты сможешь так поступить после того, как давала клятву? Ты позабыла, как рвет себе душу возле портрета твоей матери Экард, неужели желаешь, чтобы и я такое испытал? Может, ты и не догадываешься, но я уже приготовил все документы и распоряжения на имя Ниверта и Витерна с Дильяной. Они не хуже меня присмотрят за дорантом… а я всегда буду там, где ты.

– Но это несправедливо…

– А вырвать у меня сердце и унести в проклятые пещеры справедливо? – сердито прикрикнул дорин и тотчас осыпал поцелуями залитое слезами лицо жены. – Перестань, любимая, не смей меня жалеть. Я – мужчина и свой выбор сделал сам, не жалеть меня нужно, а завидовать. У меня самая красивая, нежная и любящая жена на свете, и кроме того, она сильная, умная и храбрая магиня. Ну не дураком ли я был бы, если бы отпустил тебя одну в это подземелье на радость Баренту?

– Но при чем тут Барент? Он мне никогда не был нужен, – возмутилась дорина, рассмотрела в глазах мужа хитринку и украдкой вздохнула.

Попытка уговорить его остаться в замке не удалась, и, хотя Лиарена должна бы сейчас из-за этого страдать, она почему-то, наоборот, ощущает себя неимоверно, бессовестно счастливой. Осталось только сделать последнее намеченное перед уходом дело – самой сказать отцу о своем намерении. А вот батюшке с матушкой она говорить ничего не будет, иначе точно не сможет никуда уйти.

– Ну, раз ты уже все решила, – понаблюдав за ее сосредоточенным лицом, вздохнул дорин, – идем в обитель, к Ильтару. Поговорим с ним, а потом он вызовет туда Экарда. Иначе, боюсь, отшельник запрет нас с тобой где-нибудь в тайном убежище.

– А Ниверту когда скажем?

– Успеем еще. Нужно как следует подготовиться, и лучше вместе с обителью. Ты ведь и сама знаешь, один-два дня теперь особого значения не имеют, а советы магистров нам очень пригодятся. Да и узникам. Мы ведь там не жить собираемся, а бороться.

– Тай, – с чувством выдохнула дорина. – Ты самый лучший!

– Стараюсь, – скупо усмехнулся он, не собираясь показывать жене своей тревоги и боли.

Его любимой сейчас нужна помощь и вера в нее, и это самое малое, чем Тайдир может доказать ей свою любовь.

– Пора, – решительно выдохнула дорина, точно знавшая – пока она не скажет этих слов, никто не решится произнести их за нее.

Нежно прижалась губами к теплому лобику спящего Карика, одновременно прощаясь, благословляя и давая обещание вернуться, с трудом оторвала его от себя и бережно вложила в руки заливающейся слезами Дильяны.

– Держи крепче… и не реви, Дили. Я обязательно вернусь… мы вернемся все вместе, – обещала магиня, поспешно застегивая мужскую куртку.

Они с мужем были одеты в одинаковые мужские рабочие костюмы магов, утратившие сиявшие на плечах звезды. Зато добавились дополнительные карманы и удобные дорожные пояса, на которых разместились чехлы и кошели с самым необходимым. Довершали особую форму шлемы, в которые мастера обители вшили не по одному защитному амулету.

Лиарена выглядела в этом костюме скорее молоденьким адъютантом дорина, чем его женой, и поглядывавший на нее Тайдир тайком вздыхал, хотя всецело признавал бесспорную выгоду и удобство такой одежды.

– Я иду с вами, – поторопился предупредить дочь Экард, хотя они обговорили это заранее, и нехотя поправился: – До заставы.

И это тоже было частью тщательно разработанного плана: в последние пять дней маги отправляли продукты и вещи только с полянки возле бывшей караульной башни, расположенной неподалеку от владений Экарда. Приучали к одному месту тех, кто посылал на болота капсулы.

– Конечно, – успокоила отца Лиарена, стараясь как можно увереннее смотреть в его осунувшееся и постаревшее лицо, и оглянулась. – Зелен?

– Зелен тут, – хмуро буркнул прислужник и подал хозяйке мохнатую лапку.

В другой он держал увесистый дорожный мешок с едой, который не доверил никому из спутников. Магистры обители спорили два дня, решая, нужно ли Тайдиру с Лиареной брать с собой Зелена. Наконец постановили, что вреда от этого никому не будет, зато такое хитрое и осторожное создание может стать если не посредником в переговорах с серыми, то хотя бы шпионом. Много дольше им пришлось уговаривать самого повара, соблазняя его всяческими обещаниями. Но сдался Зелен лишь после того, как Экард принес ему шапочку, защищающую от ментального воздействия, и пояс, сшитый из крашенного в зеленый цвет меха, наполненный обычным на вид горохом. Однако зерна были с секретом: в середине каждой горошины отшельник спрятал замороженное магией в лед зелье силы.

– Я давал такие своим людям, когда отправлял их на промысел или на болота, – пояснил тогда магистр заинтересованным коллегам. – Чтобы они могли спастись, если заметят открывшуюся поблизости каверну. Думаю, отбирать у Зелена горох никто не станет, магии там немного, и различить ее очень трудно, так как он и сам немного светится, когда получает порцию энергии.

Эти слова запали Лиарене в душу, и она решила проверить, сколько магии без ущерба для себя может взять про запас ее прислужник. Оказалось, не так уж мало. И, как ни странно, хранил ее лохматый повар не в особом резервуаре, расположенном в центре тела, как у людей, а в виде тумана, заливавшего его от пяток до макушки. А через пару дней выяснилась и еще одна подробность: как только магам начинало казаться, будто зеленое существо не сможет взять более ни грана силы, Зелен немного подрастал и снова готов был получать так обожаемую им энергию.

– Интересно, и до каких размеров ты можешь раздуться? – подозрительно буркнул Дзерн, пару дней понаблюдав за этим необычным явлением.

– Зелен был сначала немного ниже хозяина и больше расти не мог, – печально сообщил магистрам повар, подумал и добавил скрипучим голосом Миттена: – Не люблю отдавать приказания слугам, глядя снизу вверх. Твой предельный рост будет на ладонь ниже моего. Зато в особых случаях, когда тебе понадобится проникнуть в узкое отверстие или некоторое время придется обходиться без подпитки, ты сможешь ужиматься до размеров кошки. Или домового… Ха, всегда мечтал иметь такого.

Внезапно их неторопливое шествие прервала кучка серых созданий, выскочивших откуда-то из бокового прохода. Все они размахивали длинными кнутами с поблескивающими на концах металлическими «хвостами», страшным изобретением одного из южных народов, спасавшегося при помощи этого оружия от ядовитых змей, проклятия тех мест. Шедшие за Зеленом надзиратели мгновенно присели и закрыли лапами головы, а Тайдир с Инером попытались заслонить собой Лиарену.

Но свист кнутов и злобные гримасы карателей не испугали ее, а заставили натренированное на нападения сознание мгновенно вытащить из своих арсеналов самый подходящий случаю способ отражения атаки. Лиарена привычно создала пучок воздушных плетей и швырнула в толпу серых, пеленая их в общий тугой кокон. И тут же спохватилась и сунула свободные концы плетей в лапу Зелена, принявшего этот дар с величественной невозмутимостью. Плененные магиней каратели опомнились очень быстро и попытались запугать своего зеленого собрата.

– Раб! – просипел один из них. – Отпусти нас, если хочешь жить!

– Раб теперь ты, – едко просветил его Зелен и снисходительно добавил: – Вы все. А я ваш хозяин.

– Глаз тебя… – мстительно начал было тот, которого магиня решила считать старшим карателем, но мохнатый пришелец мгновенно разбил все его надежды:

– Глаз – тоже слуга. Миттен делал Глаз следить за неудачными слугами, но он испортился. – Зелен легко поднял связку притихших карателей и важно пошагал дальше.

– Ого, – непонятно буркнул Инер и вопросительно взглянул на Тайдира.

Дорин только загадочно усмехнулся и, приобняв жену за талию, без слов направился вслед за своим поваром.

Как бы ни хотелось поговорить с мечником, сгинувшим на болоте шесть лет назад, пока Тайдир вынужден был молчать. Самым строгим правилом их вылазки был запрет на всевозможные пояснения и откровения. Особенно настаивал на необходимости придерживаться строгой секретности Экард.

– Увидав давно потерянных друзей и родичей, вы захотите распахнуть им свои души и открыть все тайны, – неоднократно повторял отшельник. – И все это может мгновенно узнать Глас или неведомый нам хозяин пещер. Вам нужно набраться терпения и молчать, пока не поймете, каким способом им удается держать в повиновении столько магов и сразу узнавать обо всех их действиях. Вот это и есть самая трудная задача.

В этом месте отшельник обычно смолкал и мрачно вздыхал, всем своим видом показывая крайнее неодобрение, вызванное решением дочери отправиться в тайное логово отступников. И одновременно намекая на какие-то секретные замыслы магистров, над которыми они неустанно работали наравне с подготовкой отряда Лиарены.

Мысли дорина прервал тонкий, полный муки визг, и в тот же миг один из серых карателей забился в невидимых путах от терзающей его боли. В первый момент магиня растерялось, не понимая, что произошло и откуда пришел подлый удар, а в следующий – Зелен поднял за шиворот первого попавшего ему в лапу трясущегося серого карателя и грозно рявкнул:

– Почему он так орет? Доложи!

По-видимому, этот приказ имел для серых особую силу, надзиратель сразу сжался и, стараясь не смотреть на извивающегося на полу собрата, испуганно пролепетал:

– Глаз его наказывает.

Ярость вспыхнула в душе магини смоляной щепкой, и следом пришло нужное решение, словно открылась на нужной странице книга заклинаний. Отточенный жест получился настолько стремительным и естественным, что ничего не поняла бы и сама Лиарена, случись ей наблюдать за ним со стороны. Визг мгновенно стих, сменившись едва слышным сонным сопением, и серые слуги, озадаченные явно неожиданной тишиной, начали тайком рассматривать пострадавшего собрата.

А он просто спал, и обиженное выражение еще не сошло с лохматой мордочки, как-то разом ставшей очень спокойной и как будто даже доброй.

– Зелен накажет Глаза, – мрачно пообещал повар и пошагал дальше.

В ответ на это дерзкое заявление серые дружно промолчали – скорее всего, пока еще не были готовы поверить неизвестно откуда появившемуся зеленому собрату.

Магический камень, бледно освещающий перекрестье тоннелей, незваные гости заметили еще за пару десятков шагов и одновременно разглядели стоящих под ним узников. Среди них не было ни серых прислужников, ни женщин, ни детей, да и знакомых воинов Тайдир не заметил. Видимо, они были из бойцов, воевавших на болотах за деньги и приходивших в северные замки из южных дорантов.

– Наемники, – шепотом предупредил дорин, и магиня едва заметно понимающе кивнула.

Насколько Лиарена помнила, в большинстве своем это были жесткие и независимые люди, не любившие подчиняться ничьим приказам, кроме выбранных ими на поле боя вожаков. С законами родных дорантов многие из них были не в ладах, оттого и предпочитали зарабатывать в чужих пределах. Ничего хорошего от разговора с ними магиня не ожидала, поэтому заранее приготовила несколько разных по мощности защитных и атакующих заклинаний.

Лучше нарушить собственные планы, чем идти на сговор с этой толпой или начинать выполнять какие-нибудь их требования. Все равно скрыть свои способности ей уже не удастся, с первых же шагов их команды по горным тоннелям события упрямо повернули в не предвиденном магистрами направлении.

Зелен не торопясь, но и не спеша двигался к поджидавшей их засаде, как прутиком, помахивая связкой неудачных клонов, а его спутники внешне спокойно двигались следом. Дорин успел бросить вопросительный взгляд на жену, бывшую в этой вылазке главной, и получил в ответ условный знак, означавший, что эту проблему она берет на себя.

Тайдир невольно нахмурился – с наемниками он справился бы и сам, не так их много, всего пятеро. Но приказы в бою не обсуждают, даже если командир в этот раз – твоя родная жена. Тайдир посмотрел на почти незаметно шевелившиеся губы и пальцы любимой, явно готовящей заступившим им дорогу людям сюрприз, отметил многообещающий взгляд ее прищуренных глаз. И в свою очередь приготовился, с нарочитой небрежностью положил одну ладонь на рукоять меча, а вторую сунул в карман, где хранил огненные шарики.

Каждого, кто осмелится напасть на его любимую, дорин приговорил загодя.

Однако воевать им не пришлось – Зелен снова опередил. Не доходя шагов пяти до молча поджидавшей их толпы, повар вдруг резко швырнул вперед свою связку. Одновременно он сдернул с них воздушные путы и негромко, но властно прошипел незнакомое Лиарене слово, резкое и короткое, как удар молнии.

Все его неудачные собратья – и надзиратели, и каратели – почему-то прекрасно поняли, чего хочет от них новый хозяин, и вместе ринулись на опешивших в первый момент наемников. Лишь их спящий клон остался безучастно лежать на замусоренном, грязном полу, и Лиарена воздушной лапой незаметно вытянула его из-под ног Зелена и водрузила на бычка. Хотя груз у невозмутимо топавшего животного и без того весомый, при надобности оно свободно утащит их всех. Приумножающих силу зелий магистры влили в него немерено.

Не успевшие и слова сказать наемники замешкались всего на несколько мгновений, затем выхватили боевые амулеты и снаряды и попытались остановить серых. Однако, как вскоре выяснилось, сделать это было не так-то просто. Хотя создания Миттена были вооружены лишь собственными лапами, зато ни огненные шары, ни ледяные копья, ни ядовитые брызги не причиняли им никакого вреда.

Да они до серых просто-напросто не долетали, так стремительно те поглощали влитую в заклятия энергию. И с каждым удачно пойманным ударом, любой из которых шутя снес бы самого крепкого воина, клоны Зелена становились все более уверенными. И выглядели тоже намного ухоженнее, чем в тот момент, когда Лиарена впервые увидела их в зеркале. Окрепли и как будто заматерели худые тельца, заблестели шерстка и глаза, и даже хрипловатые отрывистые звуки, издаваемые серыми во время этого странного сражения, превратились в глубокий, бархатистый рык.

Только теперь Лиарена сообразила, почему Зелен не стал ждать, пока мужчины заговорят. Как точно определили маги обители, мохнатый повар видел внутренним зрением магическую энергию намного лучше, чем самый сильный из магистров. Зелен замечал самые слабые следы недавнего заклинания, легко находил крохотные заряженные камушки и незаметные для всех остальных полустертые ловушки.

По-видимому, он в этот раз еще издали рассмотрел спрятанное в карманах людей оружие и каким-то образом сумел понять, что никаких переговоров не будет, просто наемники подпускают нежданных гостей поближе, чтобы убить наверняка.

Вот о таких отношениях между узниками никто в обители даже не догадывался. Судя по разговорам работавших в зале с зеркалом женщин, пленники Гласа жили хоть и нищей, но дружной семьей. А как теперь выясняется, они разделены на враждующие группы, поэтому ни один из тщательно подготовленных обителью планов никуда не годится, и Лиарене придется срочно все менять.

Сегодняшний груз должен попасть только в руки тех, кто заодно с матерью Лиарены, и ни в коем случае не к их противникам. Значит, нужно срочно выяснить, с кем дружит идущий вместе с ними Инер. Но сначала магиня намеревалась разобраться с наемниками, и это был второй из наказов, которые не уставал твердить отец:

– Не старайтесь никого судить или карать, если это не нужно для спасения жизни. Люди, долго живущие в таком страшном месте, могут от отчаяния совершать такие поступки, каких никогда бы не позволили себе здесь, наверху. Помни: вернувшись домой, они будут сами себя судить, и намного более сурово, чем способен самый высокий и строгий суд.

Магиня покосилась на внимательно следивших за боем спутников и слегка шевельнула пальцами, выпуская заранее приготовленное заклинание крепкого сна.

Вскоре воины, готовившие расправу отряду Лиарены, начали один за другим падать на пол, но сначала никто из сражавшихся не понял, что происходит. Ни наемники, отчаянно и тщетно пытающиеся вырваться из кольца серых, ни лохматые существа, увлеченно поглощавшие неожиданное угощение.

Первым все снова сообразил Зелен.

– Хватит! – заявил он так уверенно, как будто сам усыпил незадачливых врагов. – Они уже спят. Соберите у них все амулеты и принесите мне.

– Инер, – тихо спросила спутника Лиарена, ничуть не сомневаясь, что все остальные расслышат ее слова, – а ты с кем жил, с воинами или с магами?

– Наемники давно ушли к Жанору, – угрюмо глянув на беспорядочно разбросанные тела, сообщил мужчина. – Он набирал охрану себе и Глазу. Пообещал хорошую еду и новую одежду, а за верную службу – отпустить на волю. Вот и пошли те, кто ему поверил.

Он резко смолк и отвернулся, явно не желая и дальше посвящать спутницу дорина в неприятные подробности здешней жизни.

– С ними ничего не случится, если мы оставим их здесь? – нахмурился Тайдир, тоже припомнивший наказ тестя. – Или лучше унести?

– Наши унесут, – так же хмуро пообещал Инер и пытливо заглянул в глаза дорина. – Вы ведь к нам идете?

– Мы идем к Глазу, – уверенно объявил Зелен. – Он нарушил слово Миттена.

Серые прислужники, ловко обыскавшие карманы спящих, вернулись к повару, почтительно ссыпая в его кошель разнообразные магическое вещицы, и замерли рядом с ним, преданно глядя в зеленую мордочку. По-видимому, они успели сполна оценить преимущества службы новому хозяину и больше не сомневались в его праве командовать.

Лиарена ничего не ответила узнику, да и нечего ей пока было сказать этому замученному человеку с тоскливыми глазами всеми забытой собаки. Она и сама не понимала, почему наперекор всем советам мудрых магистров идет сейчас вовсе не к той, кого так незаслуженно обидела и о чьем прощении мечтает уже почти луну. И почему упрямо верит созданному талантливым отшельником зеленому существу, до сих пор никому так и не открывшему всех заветных тайн своего творца. Просто жила где-то в глубинах ее души убежденность в правильности действий зеленого повара, внезапно решившего взять здесь власть в свои руки.

Тайдир покосился на смолчавшую жену и состроил загадочную гримасу:

– Мы пришли вместе.

– Как хотите, – поспешил согласиться Инер и невольно выдал себя осторожным, заинтересованным взглядом, которым смерил невозмутимо шагавшего впереди Зелена.

Как будто пытался определить, насколько хватит тому сил и уверенности. Лиарена только тайком усмехнулась: если бы здесь можно было говорить откровенно, она бы рассказала о возросшем запасе энергии и новых возможностях своего повара, в последний раз умудрившегося выстоять против двух магистров. Само собой, они не бросали в него самых мощных уничтожающих заклинаний, но и тех, какие сумел поглотить Зелен, хватило бы, чтобы усмирить отряд диких колдунов или кучу болотных монстров.

И хотя магиня отлично понимала, как наивно надеяться, что сил и умений Зелена хватит там, где отступили опытные маги и путники, зато верила в свое умение ему помочь. Не зря же они в последние дни так упорно учили условные знаки и команды? Искренне жаль только слишком скорого крушения плана, тщательно разработанного отцом и Ильтаром. По задумке магистров команда Лиарены должна была разузнать как можно больше здешних секретов и втайне вооружить всех сильных узников амулетами и оружием, принесенными под видом продовольствия.

Очередной удар невидимый пока враг попытался нанести исподтишка, выбросив навстречу отряду кучу мелких монстров, похожих на тех, которые вырывались из каверн. Только ошибся, не приняв в расчет перешедших на сторону Зелена серых. Не успела еще Лиарена сообразить, каким заклинанием лучше всего уничтожить этих тварей, как неудачные клоны набросились на них, словно куры на саранчу. Несколько мгновений – и от монстров остались только мутные лужицы, а мордочки серых залоснились сытым довольством.

– Нечасто им перепадает столько магии, – еле слышно и словно для себя пробормотал осмелевший Инер. – Глаз все забирает себе…

– Не боишься, что у нас ничего не выйдет и этот монстр тебя накажет? – внимательно поглядев на воина, осведомился вдруг дорин.

– К наказаниям нам не привыкать, – горько усмехнулся узник. – Зато память об этом приключении еще много лет будет греть мне сердце.

– Наверху хватает и других вещей, которые могут согреть сердце, – сразу понял недосказанное Тайдир. – А у меня осталось слишком много дел, чтобы долго тут сидеть.

В глазах Инера вспыхнуло изумление, приправленное робкой надеждой, и тотчас угасло, сменившись привычной горечью. Но отвечать он ничего не стал, только хмуро вздохнул и поплелся дальше.

Довольно скоро Зелен вывел спасателей в широкий тоннель, скупо, но равномерно освещенный магическими камнями. Присмотревшись повнимательнее, можно было разглядеть на стенах следы от исчезнувших светильников, и Лиарена невольно задумалась о том, куда они могли деться. Скорее всего, для чего-то понадобились Гласу, ведь не отшельники же, старавшиеся как можно удобнее обустроить свои убежища, вдруг начали грабить самих себя. Хотя вполне возможно, это узникам понадобилось освещать проходы к тем местам, где они ловили рыбу и собирали мерзких слизней.

Новая толпа местных жителей высыпала из какого-то прохода в дальнем конце тоннеля и торопливо направилась навстречу гостям. Спасатели мигом насторожились и принялись разглядывать спешащих к ним людей, пытаясь понять, кто это, друзья или снова враги.

– Это наши, – почти виновато сообщил Инер, но Лиарена и сама уже разглядела серые обноски узников, скупо разбавленные яркими пятнами платьев и рубах, присланных сюда в последние дни обителью, и ее сердце сжалось от волнения и жалости.

Только теперь магиня в полной мере осознала, в какой жуткой, беспросветной нищете жили тут украденные монстрами люди и как трудно доставались им самые обычные вещи, от еды до одежды, если, получив полные мешки обнов, они не решились выбросить свое старое рванье.

– Тай? – еще издали выкрикнул почти бежавший впереди всех Барент. – Как ты сюда попал?

Потом рассмотрел рядом с дорином стройную фигурку его жены и резко остановился, словно налетел на невидимый щит.

– Как ты мог…

Толпа на мгновение задержалась возле него, потом двинулась дальше, огибая замершего посреди дороги путника, как ручей обтекает вокруг случайного валуна.

– Эти люди – гости, – скомандовал серым Зелен, указывая на узников, и важно изрек: – Слово Миттена.

В этот раз никто из его клонов не упомянул про приказы Глаза, все дружно отпрянули в сторонку, выстраиваясь вдоль стены шеренгой, как вышколенные слуги в доме богатого правителя. И это незамысловатое действие серых потрясло узников намного сильнее, чем появление в тоннеле дорина Варгейза со спутниками и груженным мешками бычком.

Люди застыли настороженной стайкой, словно бдительные синички, обнаружившие рядом с кормушкой спящего кота, не дойдя до пришельцев из верхнего мира всего несколько шагов. Недоверчиво рассматривали то лоснящихся от избытка магии серых, то посверкивающего камешками шлема Зелена и упорно молчали, не решаясь задать волнующие их вопросы.

– Зелен! – первым опомнился догнавший собратьев по несчастью Барент. – И ты тут?

– Меня попросил Экард, – гордо сообщил ему повар, секунду подумал и добавил: – Ильтар передал тебе привет.

Неприметно покосился на Лиарену, подумал еще немного и важно объявил:

– Мы идем к Глазу, он нарушил слово.

И уверенно двинулся вперед, махнув серым, чтобы следовали за ним.

– Куда? – вытаращился путник. – Тай, вы с ума сошли? Да он вас, как букашек, размажет!

– Извини, – хладнокровно ответил дорин и хитро подмигнул, указывая взглядом на бычка: – Мы принесли вам новые вещи, распаковывайте побыстрее и наряжайтесь. И если захотите, можете нас догнать.

– Да ты дурак! – взвился вдруг Барент. – Сам лезешь не зная куда, да еще и Лиарену ведешь! Надоела уже жена, новую захотел? Там нет прохода для людей!

– Барент! Таких слов я никому не прощаю! И не посмотрю, что ты мне друг и не раз меня спасал! – побледнел дорин, хватаясь за кинжал.

– Не спорь с ним, он просто пытается нас задержать. – Магиня поймала мужа воздушной плетью и мгновенно перебросила в ту сторону, куда уходили серые под предводительством Зелена, потом повернулась к побледневшей Инриссе: – Прости меня… я была не права. Держи поводок, этот бычок принес вам подарки друзей, не тяните с распаковкой.

Сунула бечевку в дрожащие руки матери и побежала к Тайдиру. Просто не могла еще хоть на миг остаться рядом с женщиной, когда-то подарившей ей жизнь и тут же исчезнувшей из этой самой жизни, и не расплакаться от волнения, горьковатого счастья, вины и еще целого букета различных чувств, бушевавших в душе весенней грозой.

– Я с вами, – ринулся следом путник, но один из узников перехватил его, прижал к холодной скале:

– Куда?! Не понял, что она сказала? Быстро распаковывайте мешки…

У узников едва ли не впервые за многие годы дрожали от нетерпения руки, привыкшие делать самую разнообразную работу: потрошить принесенную серыми добычу, выделывать шкуры и шить одежду и обувь. А еще готовить, чинить ветхую мебель и ломать камень, пробивая ходы в обход закрытых отступниками проходов.

– Ну что там? – не выдержав, заглянул через плечо старших Юнмис, сын одного из магов, попавших сюда первыми.

И тоже потрясенно застыл, разглядев кошели с зельями, поблескивающее камнями оружие и туески с амулетами. От всех этих драгоценных вещей исходило сияние магии, заполнявшей камни и металл так щедро, что даже маги со слабым даром видели этот свет.

– Быстро! – первым опомнился Вайзин, отрывая восхищенный взгляд от неслыханно щедрого дара. – Прячьте все по карманам, разделим на месте. План меняется, выступаем сегодня.

– Дай мне что-нибудь, – хмуро попросил Барент. – Я пойду за ними.

– Возьми вот это зелье и мой амулет, в нем хватит силы на два перехода, – тотчас предложила Инрисса, но путник отрицательно мотнул головой:

– Лучше зелье… амулет оставь себе, вам сейчас нужнее. – Он наклонился к женщине и еле слышно шепнул ей на ухо: – Она тоже путница… очень сильная. Прости, я не сказал тебе сразу…

Чем дальше спасатели продвигались по широкому тоннелю, который был тут чем-то вроде главной улицы или парадного коридора, тем запущеннее он делался. На стенах становилось все меньше светящихся камней, а на ровном, как стол, полу редели протоптанные в пыли стежки. Они все чаще сливались в одну узкую дорожку, ведущую куда-то в сгущающийся сумрак. Это было обидно и больно: видеть по сторонам прохода широкие, добротные дубовые двери и изящную резьбу полуколонн, такие же резные каменные скамьи, вазы – и осознавать, что никто из людей в этих, несомненно, роскошных комнатах не живет.

Пока непонятно, где спят все узники, но та неуютная столовая, где стояло зеркало общения и где давшие обет молчания занимались чисткой слизней и прочей обыденной работой, выглядела намного проще и беднее этого тоннеля. Ни резьбы, ни особых украшений Лиарена там не заметила, значит, отшельники или их создания изначально предназначали захваченных в болотах людей на роль рабов.

И если логово Гласа расположено недалеко от бывших некогда роскошными покоев отступников, то отряду нужно идти как можно осмотрительнее: не может быть, чтобы злобная тыква не защитила подходы к своим владениям.

– Зелен видит ловушку, – подтверждая ее вывод, кратко сообщил повар, и магиня тотчас рванулась вперед:

– Стой. Скажи, она тебе знакома?

– Зелен такие видел… Когда встаешь на край, просыпается сильный огонь.

– Отойдите на несколько шагов. – Лиарена уже и сама рассмотрела на стенах следы копоти, видимо, менять ловушки Глас не считал нужным. Или не умел.

«Не стоит придумывать особо хитроумных способов борьбы с огнем», – вспомнила магиня слова отца, готовя боевое заклинание. Все равно ничего действеннее, чем вода, не найдешь.

Пучок ледяных игл, широким веером ударивший по полу, стенам и потолку, мгновенно превратился в пышное облако пара, прыснувшее в обе стороны тоннеля. Зелену и серым, стоящим впереди людей, этот пар никакого вреда не принес, наоборот, они жадно впитывали освободившуюся энергию.

Зато в противоположной стороне внезапно раздался резкий, полный боли крик, и Тайдир тотчас дернул жену назад, спеша загородить своим телом. Неизвестно, кто прятался в тени стен, наблюдая за ловушкой, но спасателям он, несомненно, был врагом.

Повар снова прошипел свою непонятную команду, и его новые подопечные дружно рванули туда, откуда доносился жалобный стон.

Полуразряженная ловушка встретила их жидким всплеском пламени, но неудачные клоны поглотили огонь с прежним аппетитом. Лиарена видела, как начали расти и округляться самые проворные, но решила пока не волноваться, надеясь, что и на них действует закон свято почитаемого созданиями Миттена.

– Я иду с вами, – выпалил догнавший отряд запыхавшийся Барент и упрямо уставился на дорина.

– Только языком поменьше болтай, – мрачно предупредил тот. – Иначе в следующий раз Лиа может не успеть меня отодвинуть.

– Не волнуйся, – нежно улыбнулась мужу Лиарена, с тревогой следившая за этим разговором. – Я больше не буду тебя отодвигать. Пора наказать его за ложь.

– Пусть наказывает, – угрюмо согласился путник. – Только сначала скажет, стал бы он сам говорить правду, если бы оказался на моем месте?

– Не стал бы, – неожиданно согласился дорин, отстегнул с пояса длинный кинжал и протянул магу: – Держи. И скажи, что ты знаешь об этом тоннеле?

– О нем никто ничего не знает, – хмыкнул Барент, вешая подаренное оружие на пояс. – Назад не вернулся никто из ушедших в эту сторону. Хотя это было очень давно, но с тех пор староста настрого запретил даже близко сюда подходить.

– А кто у вас староста? – заинтересовалась Лиарена, разглядела исказившую лицо путника кривую усмешку и тихо повинилась: – Извини, Бар, это я нечаянно.

– Ничего… я же теперь с ними.

– Прекрати! – прикрикнул на мага дорин. – Ты прекрасно знаешь, почему мы так спешили сюда. Но об этом поговорим позже, сейчас нужно догнать Зелена. И по пути ты можешь рассказать, кто все же у узников староста?

– Жанор, но не один, их целая семья. Его дед попал сюда одним из первых, по рассказам внуков, он был простой крестьянин. Он видел вживую Миттена и учеников отшельников. Но это долгая история… может, я лучше отведу вас в те пещеры, которые занимают бывшие маги и их сторонники? Там живет большинство здешних обитателей, слуги, домочадцы Тая и те из воинов, которые не подались в охранники Гласа. Вам обо всем расскажут…

– Бар, не уговаривай, – оглянувшись, огорченно улыбнулась ему Лиарена. – Мы так и собирались сделать, но Зелен… на него что-то нашло. И теперь я не могу его бросить.

– А я сегодня простой воин, – намекнул дорин. – Но ты тоже можешь вступить в наш отряд.

– Уже вступил. Тут и кроме меня найдется немало желающих, только переоденутся, – не отставая от супругов, сообщил путник. – Они и сами уже все решили, вы лишь подогнали события. Потому я и просил обождать.

Лиарена на миг остановилась у стены, где лежал тихо стонущий мужчина средних лет. Ошпаренная кожа на его лице и руках ярко краснела и уже начинала вздуваться, но заниматься лечением шпиона магине было некогда. Она просто бросила в него заклинание целительного сна, надеясь, что кто-нибудь из узников окажет несчастному более действенную помощь.

– Не трать на него силы, – хмуро предупредил остановившийся рядом Барент. – Это один из братьев Жанора. Вайзин подозревал их в службе Гласу, вот и подтверждение. Преодолеть эту ловушку не мог никто, кроме путников. Но у него нет ни амулета перехода, ни посоха, и раз он здесь, значит, где-то есть потайной проход.

– Серые могут про него знать? – деловито осведомился Тайдир, решительно уводя жену от шпиона.

Нельзя ей сегодня быть доброй ко всем подряд, иначе не хватит сил спасти себя.

– Никто не знает точно, сколько они знают и умеют, – внезапно развеселился Барент. – Разве вы не видели, как всех ошеломило их сегодняшнее поведение?

– Мне казалось, – невесело произнесла Лиарена, посматривая в сторону Зелена, неторопливо, но непреклонно приближающегося к высокой резной двери, вделанной в преграждающую коридор стену, – мы узнаем ответы на все вопросы, как только окажемся в этом месте. А мы здесь уже больше часа, и загадок становится все больше.

– Я тут уже девятнадцать дней, – хмуро усмехнулся путник. – И не могу сказать, что до конца все понимаю. Иногда чувствую себя судьей, обязанным разобраться в происшествии, все участники которого рассказывают абсолютно противоположные подробности.

– Это плохо, – постановил дорин, имевший немалый опыт в судействе. – Значит, кто-то старательно запутывает следы. Но, боюсь, сейчас нам будет не до решения каверзных задачек… Лиа, ты что-нибудь видишь?

– Вижу, – тихо отозвалась девушка, глядя, как Зелен, осмотрительно приостановившийся в нескольких шагах от двери в неведомое помещение, пытается открыть ее воздушной плетью, и приказала: – Держитесь позади меня, я ставлю щит.

Тяжелые створки медленно, словно нехотя, распахнулись, но из полутемного зала, открывшегося взору спасателей, никто не вышел. Никакого признака ловушки или засады магиня тоже не обнаружила. Да и Зелен, по-видимому, не почувствовал поблизости ничего опасного, так как решительно махнул своим клонам, отдавая приказ идти вперед. Несколько секунд они медлили, опасливо вытягивая шеи в попытке заглянуть как можно дальше, потом с явной неохотой поплелись внутрь.

Лиарена подождала, пока ее лохматый проводник войдет вслед за ними, и поспешила снять щит, чтобы не тратить зря силы. Хотя магия в этом подземелье была, но далеко не так много, как должно бы быть рядом с источником. Стало быть, лента Мёбиуса никуда не делась и по-прежнему тянет в себя основной поток.

– Я первый, – шепнул Барент, устремляясь к двери вслед за поваром, и возмущенно зашипел, когда воздушная лапа, созданная Лиареной, ловко поймала его у самого порога и поставила позади спутников.

– В следующий раз отправлю еще дальше, – пообещала магиня, и Тайдир согласно кивнул.

Если кто и должен идти в этом месте впереди нее, так это муж, но он ведь не спорит, исполняет все указания. Хотя порой приходится чуть ли не зубами скрипеть, глядя, как отважно его нежная девочка сует свой хорошенький носик в самые неподходящие для нее места. Но он дал слово ей не мешать, вот и приходится терпеть.

Мгновенно позабыв про обиженного путника, Лиарена подобралась к самой двери и теперь бдительно оглядывала просторное помещение. Очевидно, здесь когда-то располагался зал для собраний или выступлений, иначе для чего нужна была посредине целиком вырубленная из скалы свободная круглая площадка, на локоть приподнятая над остальным полом наподобие сцены?

Вокруг нее стояло несколько массивных и удобных, но до невозможности грязных и пыльных диванов, на какие Лиарена никогда бы не рискнула сесть. В выдолбленных в стенах нишах стояли не менее пыльные статуэтки, топки узких каминов были забиты обломками ветхой мебели. Через весь зал в пыли была протоптана жиденькая тропка, проходящая напрямик через возвышение и ныряющая под стрельчатую арку. Там, в глубокой нише, прячась в тени стены, стоял еще один избранный, допущенный неизвестным хозяином к тайне прохода в это место.

Серые уже дружной толпой добрались до площадки, но не полезли на нее, а разделились, обходя с разных сторон и постепенно подбираясь к шпиону. Зелен шел в нескольких шагах позади них, держа в лапах один из подаренных ему боевых амулетов. Не обнаружив вокруг ни малейшего отсвета магии, непременного признака загодя приготовленной ловушки, магиня уверенно вошла в зал, и Тайдир с Барентом немедля ворвались следом.

Оказавшись внутри помещения, мужчины разделились и, словно договорившись заранее, дружно встали по бокам от Лиарены, настороженно обшаривая взглядом пыльные ниши. А сама магиня смотрела только на шпиона, потихоньку пятившегося от приближающихся к нему серых. Казалось, еще секунда – и он упрется спиной в стену, но человек вдруг поднял вверх руку, уцепился за невидимый издали рычаг и резко рванул его вниз.

Кусок скалы позади него с легким шорохом поднялся вверх, открывая темное жерло ведущего куда-то прохода, и шпион мышкой нырнул в него. А в следующее мгновение со стороны входной двери раздался грохот, и по пяткам спасателей словно ударило невидимым молотом.

Они поспешно обернулись и замерли, чувствуя, как стискивает виски запоздалое понимание. Она здесь все-таки была, эта проклятая ловушка, только не магическая, а обычная. И именно рука шпиона привела ее в действие, нажав тайный рычаг. Отныне двери в парадный коридор больше не существовало, вместо нее проем загораживал огромный камень, из-под которого медленно расползалось облако поднятой мощным ударом пыли. Неизвестно, уцелел ли сам тоннель, но проверить это Лиарена не успела, привлеченная шумом борьбы и невнятными выкриками.

Магиня резко обернулась и обнаружила, что Зелену удалось поймать негодяя воздушной плетью, и теперь повар пытался втянуть его обратно, не давая уйти под начавшую опускаться плиту.

Подчиняясь приказу вмиг проснувшейся интуиции, в следующие секунды девушка действовала так стремительно и почти неосознанно, что и сама потом не могла припомнить ни хода своих размышлений, ни мига, когда приняла окончательное решение.

Помнила только, как боялась нечаянно оставить в зале кого-нибудь из спутников, давая приказ своим воздушным рукам захватить всех и поспешно открывая путь в неизвестность.

Туманный перенос сработал по обыкновению молниеносно, никто даже понять не успел, каким образом оказался в темном, узком проходе. Один лишь Барент чутьем путника ощутил, насколько узкой была щель, через которую умудрилась пронести их Лиарена. Щелчок вставшей на место каменной плиты раздался всего через пару секунд после того, как спасатели почувствовали под ногами неровный пол явно наспех вырубленного прохода.

– Мы не слишком поспешили? – озираясь по сторонам, озадаченно выдохнул Тайдир, мысленно благодаря Экарда, заставившего их заранее выпить сильное зелье, позволяющее видеть в темноте.

– Не знаю, – растерянно отозвалась Лиарена и тихо спросила: – Все целы?

– Я цел, – отозвался Барент. – Но почти ничего не вижу. Хотя могу создать светлячка.

– Не нужно, – остановила его магиня и сунула в руку путника светлую горошинку зелья. – Вот. Оно скоро подействует, держись пока за Тая.

– Я могу и за тебя, – отчаянно пошутил Барент и тотчас почувствовал, как к его носу прижалось что-то твердое.

– Это мой кулак, – почти мирно пояснил Тайдир. – И если ты не понимаешь намеков…

– Понял, – вздохнул маг, отодвинулся и проглотил зелье. – Ну и куда идем?

– Тут недалеко дверь, – пробормотала темнота голосом Зелена. – И за ней светится магия.

– Проверь на ловушки, – приказала Лиарена, связывая воздушной плетью пленника, которому в переходе немного не повезло, на него свалилось несколько потяжелевших серых карателей. – И отправь вперед кого-нибудь из своих слуг.

Кое-кто из бывших надзирателей сердито оглянулся на новенькую узницу, а один даже возмущенно зашипел, но Зелен уже невозмутимо повторил клонам ее приказ. Помолчал и веско добавил, что дорина Лиарена – внучка Миттена, и ее вместе со спутниками нужно охранять, как самого хозяина.

Двое серых немедленно направились в сторону двери, за которой отряд могли ждать любые сюрпризы, а остальные осторожно двинулись следом, сохраняя дистанцию в десяток шагов. Не слишком много, чтобы не попасть под удар магической ловушки, если за дверью окажется именно она, зато как раз достаточно, чтобы успеть выдернуть оттуда разведчиков воздушными плетьми, предусмотрительно завязанными магиней на каждом из присутствующих.

Конечно, все они, кроме Тайдира, прекрасно видели эти поводки, но предыдущая ловушка заставила девушку сделать выбор между сохранением секретности и безопасностью тех, кто шел в логово врага вместе с ней. Разумеется, она не колебалась ни минуты, хотя еще несколько часов назад считала серых самым большим злом этой темницы. Но по ощущениям Лиарены, это было так давно и так далеко… где-то в светлом и далеком отсюда прошлом, от которого остались только Тайдир, Зелен да еще Барент, и рисковать ими магиня абсолютно не желала.

– Там свитки и простые амулеты, – обернувшись к хозяйке, доложил повар, даже не пытаясь понизить голос. – Серые говорят, это кладовая.

– Интересно, откуда они здесь? – задумался дорин. – И кто и для чего их хранит?

– В свитки и амулеты сливают энергию маги, посаженные в колбы, – мрачно пояснил Барент. – И отказаться нельзя. Если маг, у которого накопился резерв, заупрямится, каратели не выдадут узникам ни мяса, ни молока для детей, ни топлива для очагов. И закроют проход к дальним озерам, где еще осталась рыба.

– А где они берут молоко и дрова? – изумилась Лиарена.

– Когда монстрам каверн удается поймать корову или телку, охрана Гласа отправляет их в дальние пещеры, там растут на стенах мох и грибы. Ну а дровами служит сухой навоз и разный мусор. Здесь всегда прохладно и сыровато, поэтому спальни и детские комнаты на ночь необходимо обогревать.

– Значит, нужно забрать все эти свитки, – решил Тайдир. – Не оставлять же их Гласу.

– Как говорят маги, их должно быть очень много, ведь он даже серым никогда не давал магии досыта.

– Вот сейчас и проверим, – пробормотала Лиарена, подходя вслед за Зеленом к двери и заглядывая в кладовую.

Здесь новые хозяева этой части лабиринта оставили на потолке пару магических камней, и те сияли с непривычной после полумрака яркостью, освещая несколько стоящих у стен сундуков и ящиков. Серые уже копались в них, выкладывая на откинутую крышку самого большого сундука найденные запасы, и с каждой появившейся из недр хранилищ вещью в душе магини росло смешанное с недоверием изумление.

Ну вот зачем могли понадобиться Гласу круги сыра, мешочки с мукой и бутыли с маслом, а особенно детские рубашечки и одеяльца, которые занимали в сундуках больше всего места?!

Зато свитков и напоенных магией вещиц было намного меньше, чем она ожидала здесь найти. Либо у Гласа были еще где-то кладовые, либо он куда-то тратил магию, и Лиарене хотелось узнать, куда именно. А еще, кто кормит самого главу созданий Миттена, сами серые или кто-то из особо доверенных охранников? А может, есть и еще некто, о ком пока не слышали даже узники.

– Зелен, – решила выяснить первый вопрос магиня, присматривая за лохматым повелителем неудачных клонов, – ты еще не спрашивал, кто кормит магией Гласа?

– Синяк, – мрачно и нехотя сообщил повар.

– Синяй, – опасливо оглянувшись на дверь, шепотом поправил нового хозяина один из карателей. – Он не любит старое имя.

– Вот как, – задумчиво протянула Лиарена, заподозрив у своего прислужника еще один нераскрытый секрет. – И давно ты с ним знаком?

– Миттен выбирал, кто лучше… – запнулся Зелен и гордо закончил: – И выбрал меня. Синяк получился больше, чем нужно.

– Намного больше, – тихо пробормотал Барент, уставившись за спину Лиарены, и начал осторожно крутить камни на боевом амулете.

– Откуда ты… – проследив за его взглядом, стремительно обернулась магиня и захлебнулась невысказанным вопросом.

Он действительно был больше Зелена, этот его клон, обладающий пронзительно-голубыми глазками и синеватой шерстью. Почти в два раза выше, толще и намного сильнее. Все серые уже висели под высоким сводчатым потолком плотно спеленатой вязанкой, пряча от нового хозяина испуганные глазки. Только сам Зелен еще противился воле синего клона, с яростным выражением лохматой мордочки раздирая в лохмотья и поглощая вьющиеся вокруг него воздушные плети.

Действовать в подобных случаях Лиарена привыкла не рассуждая – бросая в противника сразу несколько различных заклинаний, призванных сбить его с толку и заставить показать свое слабое место.

Огненный шар, рассыпавшийся при прикосновении к Синяю на кучу раскаленных угольков, сменился мощным порывом ветра, разметавшим по комнате еще не собранные серыми в мешки свитки и детские чепчики. Тут же в громилу ударило самое мощное заклинание сна, которое только знала магиня, и вот после него Синяй забеспокоился.

Сначала отпустил плеть, которой держал серых, и они рассыпались по кладовой, как перезрелые яблоки, если кому-то, разумеется, встречались яблоки размером с хорошего козла и такие же серые и косматые. Затем Синяй пошарил по своей лохматой груди и вдруг вытащил из шерсти висящий на цепочке амулет, казавшийся в его огромной лапе маленьким и безобидным.

Однако Лиарена ясно видела окружающий хрустальный кулон рыжий отблеск боевой магии и понимала, как мало у нее шансов исправить ситуацию. Вот сейчас клон раздавит в мощном кулаке хрупкий фиал, и на волю вырвется какая-нибудь гадость, сметающая вокруг все живое. И не важно, что это будет, рой призрачных, но подлинно острых дротиков, шквал огня или ядовитый туман.

Главное другое: как бы Лиарена ни жаждала спасти всех, ей это уже не удастся. Попросту не хватит времени собрать их лианой и перенести хотя бы в коридор, в злобных голубых глазках Синяя уже горит предвкушение расправы над существами, посмевшими нарушить закон и вторгнуться в кладовую его хозяина.

Значит, нужно выполнить данное отцу обещание и уносить Тайдира и Барента… но как больно даже думать, что погибнут вот эти мохнатые создания, даже магистрами обители признанные равными людям по разуму. Больше всего Лиарена желала бы вернуться хоть на минуту назад, в тот миг, когда тут еще не появился этот огромный клон, явно не простивший Зелену победу в их старинном состязании на звание личного слуги Миттена.

Спасительная мысль мелькнула в мозгу светлой молнией, и в следующий момент магиня уже неслась туманным путем прочь из кладовой, туда, где чутье путницы ощущало свободный проход. За спиной у нее летел гигантский синий прислужник, опутанный проворной лианой вместе с зажатым в огромном кулаке амулетом.

Путь кончился так же внезапно, как и открылся, и в тот же миг Синяй раздавил свой амулет. Вырвавшиеся из фиала огненные струи, яростно гудя, ринулись прочь, но опутавшая громадного клона воздушная лиана на несколько секунд задержала их движение.

«Жаль, не совсем», – успела пожалеть отшвырнувшая синего Лиарена и подняла вокруг себя всю защиту, какую только смогла. Хотя и помнила о таившемся где-то под ее кожей зеркальном щите, но проверять его крепость ей сейчас почему-то не хотелось. С огнем лучше не шутить, не успеешь и охнуть, как останешься и без одежды, и без прически.

Синяй взвыл разъяренным медведем, резко завоняло паленой шерстью, в разных углах комнаты полыхнули яркие костерки, жадно пожирая немногочисленные стулья, занавески и развешенные по стенам пучки сушеных трав и листьев.

«Туши, туши скорее, – завизжал тонкий противный голосок. – Сгорит ведь все добро, чего стоишь столбом?!»

Хотя в этом крике вовсе не было приказа, он словно подстегнул Лиарену, и она принялась торопливо сбивать пламя влажными лапами тумана и поливать пучки сена тугими дождевыми струйками. Благо воды тут было много, полная бадья, стоявшая на каменном постаменте.

«Хватит, хватит! – снова заорал незнакомец. – Так ты всю воду выльешь! А кто травы сушить будет?»

– Сама и высушу, – оглядывая комнату, огрызнулась Лиарена и замерла, услышав, как странно прозвучали ее слова.

Слишком громко и резко, отражаясь от высоких стен гулким эхом, как будто она говорила в рожок глашатая.

«Не ори так!» – приказал визгливый, но пока невидимый обитатель этого места, и только тут магиня начала осознавать, что команды неизвестного существа она слушает вовсе не ушами.

– А если буду орать? – повысила голос магиня.

«Прикажу Синяю тебя наказать!»

– Приказывай, – не стала спорить Лиарена, покосившись на синего клона, в которого из жалости плеснула не меньше пары ведер воды.

С того момента он забился в угол и тихо сопел, усердно вычесывая когтями спекшиеся комочки шерсти.

«Синяй! Пригони охранников, пусть бросят ее в колбу!» – раздался в мозгу девушки противный голосок.

– Иди, Синяй, гони сюда охрану, сегодня у них будет праздничный обед, – зло ухмыльнулась Лиарена, направляясь к бадье. – А я пока сварю полную бочку супа.

«Не смей ко мне подходить! Иначе накажу! Ты, глупая девчонка! Не понимаешь, кому угрожаешь! Я тебя сейчас…»

Магиня слушала эти угрозы и озадаченно смотрела в пахнущую болотом бадью, где плавала небольшая зеленая тыква, вся в бурых наростах и шишках. Неужели это и есть тот самый Глас, который много лет держит в плену и мучит толпы людей, мощных магов, воинов, родичей Тайдира и ее мать?! Вот эта корявая плешивая кочка, у которой нет ни обычных глаз, ни рук, ни возможности передвигаться?! Но ведь этого просто не может быть! Ну неужели никто из магов за эти годы не мог найти способа ее обмануть?!

Позади магини вдруг раздался грохот, и она резко отпрыгнула от бадьи, одновременно оборачиваясь и поднимая всю защиту. И почти сразу увидела сорванную с петель массивную дверь, одну из трех, которые Лиарена успела заметить, но открывать пока опасалась. Теперь дверь валялась на полу в облачке поднимающейся пыли, а на ней стоял тревожно озирающийся по сторонам Барент.

Не прошло и пары секунд, как в осиротевшем проеме показалась зеленая мордочка повара, а потом он резво влетел внутрь, явно подвинутый чьей-то решительной рукой.

– Лиа! – едва показавшись в дверях, проревел дорин, и этот грозный рык вдруг показался ей более откровенным, чем самое нежное признание.

– Я нашла Гласа, – отозвалась она, улыбаясь мужу нежно и чуть смущенно, хотя виновной себя ни в чем не чувствовала.

– Ну и где же эта пакость? – свирепо осведомился дорин, решительно направляясь к жене.

«Кто это? Не подходите! Вам всем будет плохо! Охрана! Жанор! Жанор! – тоненько заверещал в голове магини голосок Гласа, срываясь на отчаянный визг. – Ну где же ты, Жанор?! Я Миттену все расскажу!»

– А это еще кто такой? – недоуменно оглянулся Тайдир и нахмурился. – Лиарена, ты тоже его слышишь?

– Все его слышат, – мрачно процедил Барент. – Он не умеет говорить, зато способен передавать свои слова прямо в мозг. Причем сразу всем, кто находится рядом, мне маги объяснили. А вот слышать нас он может, у него на макушке бородавки чувствительны к звукам.

– Мне плевать на его бородавки, – зловеще усмехнулся дорин. – Я хочу видеть этого монстра.

– Вон, в бадье плавает, – пренебрежительно махнула рукой магиня, наблюдая, как серые, пробравшиеся в комнату вслед за ее мужем, ловко пеленают в воздушные плети мрачно сопящего Синяя.

И пока Тайдир сделал наконец те десять шагов, которые разделяли его от жены, она успела швырнуть в синего клона тройную дозу сонных чар. Как бы ни противен он ей был, но ярость уже перегорела, а хладнокровно убивать магиня не умела. И учиться почему-то не желала. Да и о магистрах обители вспомнила как нельзя кстати, наверняка они не откажутся от такого подарка.

– Как ты? – шепнул Тайдир еле слышно, оказавшись рядом с Лиареной, стиснув ее так крепко, словно не видел по крайней мере уже дней десять.

– Хорошо, – ответила она одними губами и подтолкнула мужа к бадье. – Взгляни на этого красавчика, он еще и угрожать пытается!

– Я и не глядя его в щепки разнесу за все пакости, – нехотя отрываясь от жены, пригрозил дорин, и в мозгу магини тут же зазвенел тонкий визг Гласа:

«Жанор! Убивают!»

– Не надо его рубить, – заволновался Зелен. – Миттен говорил, он удачный экземпляр, исключительный.

Последние слова повар произнес хрипловатым голосом Миттена, и в ответ тотчас раздался неистовый мысленный вопль бородавчатого монстра:

«Хозяин! Хозяин! Спасай! Чужие пришли, меня, маленького, порубить хотят!»

– Не ори так, сколько тебе говорить! – с ленивой злобой пробасил совершенно незнакомый Лиарене голос, и она резко оглянулась, не поверив своим ушам.

И тотчас застыла, чувствуя, как по спине ползет предательская холодная капля выжатого ужасом пота.

Дверь, противоположная той, в которую ворвались Тайдир с Барентом, была широко распахнута, и почти весь проем занимал огромный черный зверь с горящими яростной злобой глазами. Сбоку и чуть позади него стоял мужчина средних лет, небрежно поигрывая усыпанным драгоценными камнями посохом, как две капли воды похожим на тот, которым владел Экард.

Вот этот обитатель пещер был одет во все новенькое, и каждую вещь, от сапог до украшенной мехом шапки, Лиарена уже видела. В кладовых обители, откуда вместе с другими путниками отправляла тюки с вещами в стоявшую на болотах заставу.

Но самым страшным все-таки был не черный зверь, севший так, что стали видны все его шесть лап. Четыре обычных и растущая из плеч пара гибких, когтистых щупалец, похожих на покрытые чешуей змеиные хвосты. Да и незнакомец на первый взгляд не показался Лиарене особенно жутким.

В ужас магиню повергла легкость, с какой он превратил всех ее спутников в неподвижно застывшие статуи. Только глаза жили на их искаженных мукой лицах, и эти взгляды жгли девушку немым укором. Теперь она и сама не понимала, как могла забыть все предостережения отца, почему расслабилась, обнаружив вместо грозного врага визгливую тыкву, и не поставила ни щитов, ни сигнальных сетей?!

– Потерпи немного, Черн, – приказал незнакомец, проходя мимо зверя в комнату. – Сначала я посмотрю, какие подарочки принесли мне эти наглые людишки, а потом ты ими пообедаешь – всеми, кроме серых крыс, так глупо предавших хозяина, из них я сам потом буду делать коврики. И девчонку пока оставлю себе, давно сюда не попадало таких миленьких.

Это наглое заявление ударило дорину, как пощечина, она даже покачнулась и тут же гордо выпрямилась, прикидывая, с чего лучше начать борьбу с этим негодяем. Отец всегда советовал ей первым делом оценить серьезность противника и его возможности, и Лиарена немедля этим занялась. И тут же снова изумление на пару секунд отвлекло ее от главной цели.

Нет, возможности посохов отступников были известны магине очень хорошо, и недооценивать их она не собиралась. Но вот хозяин этого грозного оружия оказался далеко не прост. Девушка снова и снова вглядывалась в его ауру и не находила никаких ее следов. Это заставило ее замереть в попытке понять, как можно проверить, на самом ли деле незнакомец лишен магии или ему тоже доступен зеркальный щит?

– Синяй! – властно окликнул мужчина и оглянулся, ища взглядом огромного прислужника. – Быстро ко мне!

Коротко блеснула сорвавшаяся с его жезла почти незаметная молния и ударила в синюю кучу меха, но клон Зелена даже не дернулся.

Зато Лиарена за те мгновения, пока мужчина неверящим взглядом изучал спящего Синяя, успела бросить в живодера самый сильный паралич и снова замереть с самым безучастным видом.

– Проклятые камни, – рыкнул незнакомец, окинул быстрым взглядом кучку пленников и, сунув руку за ворот рубахи, извлек оттуда просто огромный и невероятно сложный защитный амулет. – Что за пакость?!

При одном взгляде на усыпанный камнями овал магиня почувствовала, как отчаяние холодной волной затопило ее сердце. Хотя мощный амулет незнакомца почти наверняка означал отсутствие у него зеркальных щитов и, следовательно, любых способностей к магии, радоваться этому было рановато. Ведь Лиарене, несмотря на целую гроздь напоенных магией камней, которые она носила на груди, не хватит ни сил, ни запаса энергии, чтобы одновременно пробивать защиту амулета и отражать удары жезла. Но тревожилась магиня теперь вовсе не о себе, ее зеркальный щит далеко не слаб. Зато злодея ничто не удержит от расправы с уже приговоренными им Тайдиром и Барентом.

Значит, ей все-таки придется вступить в бой, которого так страшился отец и к какому так усиленно ее готовил. И теперь Лиарена должна сделать все возможное и невозможное, но доказать, что усилия магистров и упорные тренировки были не напрасны.

План магиня придумала моментально, попутно мысленно послав отцу благодарность за пояснение о том, чего больше всего боится шестилапое чудовище, и за то, что не утаил секретов своего посоха. Оказалось, это мощное оружие уступает сильному магу только в одном – в скорости. Для того чтобы создать нужное заклинание, необходимо повернуть несколько камней, составляя из них строго определенную комбинацию, и только после этого можно нажимать на центральный камень, открывающий выход энергии.

Она ударила первой, не дожидаясь, пока хозяин здешнего Черна сообразит, что произошло, и обрушит на ее спутников боевые заклинания.

Создала сразу пучок своих любимых воздушных плетей, выдала им приказы и швырнула в Черна и его хозяина заряженный алхимиками обители амулет. В ту же секунду плети обвили дорина, путника и Зелена и плотно примотали к магине, немедленно поставившей над собой защитный купол. Затем Лиарена швырнула в хозяина посоха и его охранника свое коронное оружие – связку из боевых заклинаний, разом обрушивших на врагов целый град разнообразных ударов.

И уже через миг в комнате бушевало сущее светопреставление. Сумасшедшая смесь урагана, пожара и яростной грозы. Полыхали синим светом щиты Лиарены, катался и громогласно ревел Черн, выкусывая и вырывая когтями капли разъедающей кожу кислоты, самого страшного для него оружия, беспрерывно махал жезлом неизвестно каким образом умудрившийся им завладеть негодяй. По помещению носились смерчи дыма и пыли, воняло гарью и паленой шерстью, а в голове звенел оглушительный визг Гласа, непрерывно извергающего мольбы, угрозы и проклятия.

Однако магиня и не думала обращать на них внимание, у нее появилась новая идея. Торопливо швыряя в незнакомца то молнии, то кислоту, то раскаленный песок, чтобы не дать ему опомниться и нанести ответный удар, девушка упорно не сводила с него взгляда. Ее плети уже вились над врагом, выжидая удобного момента, когда он, размахивая жезлом, снова поднимет руку повыше. Отправляя боевое заклинание, хозяин непременно будет вынужден на секунду снять защиту своего амулета.

Самый главный недостаток щитов, возведенных подобными артефактами, – это их неспособность самостоятельно свертываться на миг, чтобы пропустить наружу боевые заклятия хозяина. Для того чтобы восстановить защиту, ему приходится тратить драгоценные секунды, снова выбирая и поворачивая камень. В надежде на эти самые мгновения Лиарена и построила свой почти безумный в отчаянности план.

Однако окутанный струящимся маревом защиты негодяй все возился с камнями навершия, лихорадочно набирая ключ к какому-то особому приказу.

Внезапно пол пещеры дрогнул, с потолка сорвалось несколько камушков, и сразу же зашелся в истошном испуганном вое и без того не умолкавший Глас:

«Лента взорвалась! Жанор! Бежим!»

Этот вопль словно подстегнул незнакомца, его пальцы суетливее заметались по камням, крутя их с кажущейся беспорядочностью. Внезапно щиты амулета исчезли, зато рядом с негодяем, оказавшимся, судя по всему, тем самым старостой Жанором, начало сгущаться облачко темного тумана. Лишь теперь магиня сообразила, какую шутку он задумал, но убирать брошенные в него плети не стала.

Пользуясь отсутствием щита, одна из ее воздушных лап мгновенно обвила посох, однако выдернуть его не смогла. Как оказалось, староста носил артефакт пристегнутым к поясу. Зато вторая лиана плотно обвила самого Жанора и принялась накручиваться на него, торопясь создать непроницаемый кокон.

Староста, не раздумывая, привычно нажал камень артефакта защиты, и тот немедленно создал внутри накрученного магиней клубка свой щит. Полыхнули красноватые отблески огня, пытавшегося сжечь плети Лиарены, но она уже успела намотать их с запасом и теперь пыталась сообразить, каким способом достать из этого клубка посох.

Староста истошно разевал рот, силясь вырваться из обжигающих его уз, однако наружу не доносилось ни звука. Эта неравная борьба длилась всего несколько секунд, пока Жанор не догадался наконец убрать свою защиту. Почти одновременно негодяй повернул в навершии посоха еще один камень, и сразу же мощный порыв ветра швырнул его в открывшийся в неизвестность проход.

В тот же миг плети Лиарены дернули следом за старостой и всю собранную ею связку, и девушка ощутила привычное стремительное скольжение по туманному пути. В этот раз он был узким и коротким, и магиня не смогла бы увести его в сторону, даже если бы попыталась. Но она и не собиралась никуда уводить, сберегая силы для последнего боя с Жанором.

Надеяться, что путь приведет их к друзьям, не приходилось. Да и посох вряд ли был последним оружием старосты. Как всем известно, смелостью такие негодяи не отличаются и потому очень предусмотрительны и запасливы.

Помещение, где закончился короткий путь, заливал мягкий свет, дающий возможность рассмотреть все обстоятельно, но Лиарену пока не интересовало, куда они попали. Мгновенно создав воздушную лапу, магиня нашла взглядом ошарашенного Жанора и сорвала с его шеи защитный артефакт. Злодей громко взвыл, наверняка цепочка ободрала обожженную кожу, но жалеть его магиня не собиралась. Наоборот, поспешила еще плотнее упаковать своими плетьми. Если их ждет встреча с его сородичами, то, возможно, удастся поторговаться, обменивая жизнь негодяя на свою свободу.

Утихомирив старосту, Лиарена торопливо завертела головой, пытаясь понять, куда подевался посох, и одновременно осматривая логово бандитов в поисках опасных вещиц. Однако не обнаружила ни ловушек, ни оружия, ни артефактов, да и обстановка комнаты оказалась весьма странной, и это заставило магиню насторожиться еще сильнее.

Вовсе не таким она представляла себе пристанище тех, кто столько лет держал в своих руках власть в убежищах отступников. Раз маги и их друзья жили так по-нищенски, то здесь непременно должны были тесниться сундуки и лари, полные припасов и вещей. И старинных, натасканных из спален прежних хозяев, и новых, тех самых, которые обитель с такой заботой отправляла узникам всю прошлую декаду.

Однако ничего подобного здесь не оказалось. Вдоль всех стен тянулись вырубленные в камне аккуратные ниши, заставленные вещами, какие бандитов обычно не интересовали.

Котлы и пробирки алхимиков и разноцветные бутыли с зельями, камнерезные инструменты и непонятные приборы, смутно похожие на часы. Между ниш стояли столы и простые широкие деревянные скамьи, сразу привлекшие внимание Лиарены, помнившей о своих парализованных спутниках. А еще здесь просто бросалась в глаза идеальная чистота, особенно заметная после запыленных и замусоренных коридоров и комнат, где властвовал Глас.

Плеть, обмотанная вокруг бандита, чуть дрогнула, и девушка резко обернулась в ту сторону, одновременно неосознанно поднимая все щиты. И лишь мгновением позже сообразила, почему это еле заметное движение так всполошило ее бдительность. Не мог бы сделать ничего подобного совершенно лишенный магических способностей бандит, ему даже увидеть связавших его пут не было дано.

Зато сама дорина сразу рассмотрела золотистое сияние ауры, окружающей фигуру молодого паренька, стоящего в дверях комнаты с так хорошо знакомым ей посохом в руках.

В который раз за последние часы отчаяние стиснуло сердце Лиарены холодной лапой, но она только сильнее сжала губы, бдительно разглядывая незнакомого мага. Наверняка он родич Жанора, сказал же Барент, что они правят тут всем семейством? Выходит, все же был среди них одаренный, и тогда понятно, почему им так легко удавалось удерживать в повиновении целую толпу людей и магов.

И значит, этот чистенький и аккуратно причесанный парнишка – такой же злобный негодяй, как и вся его семейка. Неоткуда ему было почерпнуть понятия о законах доброты и благородства. На осинах груши не растут.

А Лиарене остается только одно: попытаться выторговать у него хоть какую-то поблажку и начинать надеяться на чудо.

– Если в течение трех дней мы не получим от тебя никакого знака, – твердо сказал Ильтар на прощанье, – отправимся открывать восточный проход. И попытаемся сделать все, чтобы до вас добраться.

– Интересно, – задумчиво пробормотал паренек, не сводя с Лиарены пристального взгляда, – а это еще кто такие?

– Для тебя сейчас должно быть важно не это, – не замедлила с ответом магиня, – а судьба твоего родича. Клянусь всеми светлыми звездами, как только ты бросишь в нас первое заклятие, Жанор простится с жизнью. Оставлять в живых этого мерзавца, если нам суждено тут погибнуть, я не собираюсь!

– Жанор? – приподнял бровь маг и сухо усмехнулся: – Нет, он меня пока не интересует. Гораздо больше я хочу узнать, кто ты такая и где взяла вон того зеленого жулика?

– Он не жулик, – холодно отрезала дорина, немного помолчала и добавила: – Он мой слуга и друг.

– И по какому праву ты взяла его в слуги? – едко осведомился парнишка, создал воздушную лиану и дернул к себе Зелена.

– По наследству достался! – отрезала магиня и дернула мохнатого повара назад. – Но сейчас не о нем разговор. Если ты нас отпустишь, я могу оставить тебе твоего родича, но сначала усыплю на всякий случай.

– А почему молчат твои друзья? – совершенно не заинтересовавшись ее предложением, продолжал расспросы незнакомец. – И еще ты до сих пор не назвала свое имя.

Некоторое время девушка изучающе смотрела на его спокойную физиономию и не находила в ней никаких признаков гнева или тревоги. Да и о чем ему беспокоиться, если в руках он держит мощнейшее оружие, а судя по ауре, и сам обладает сильными способностями? И хотя не было у него здесь ни учителей, ни книг, но кому, как ни Лиарене, знать, сколь многому может научиться человек и без всяких наставников, если очень захочет? И значит, бесполезно лгать ему или молчать, ничего хорошего это не даст. Зато известие о ее знатности и звании может заставить мага согласиться на сделку.

– Я дорина Лиарена Варгейз, – гордо вздернув подбородок, сообщила магиня. – И Зелен достался мне от дедушки Миттена. А в моих спутников Жанор бросил паралич.

– И как же вы разыскали дедушкино наследство? – язвительно ухмыльнулся маг.

– Случайно… монстры захватили нас в ловушку, – уклончиво буркнула дорина, не желая рассказывать обо всех своих способностях.

– Какие еще монстры? – нахмурился парнишка и вдруг предложил: – Давай объявим перемирие? Можешь усыпить Жанора и прикрепить к нему любую охранку или ловушку, а я попробую снять паралич с твоих друзей. И если ты не против, начну вот с этого зеленого жулика… хм, слуги.

– Хорошо, – помедлив, согласилась Лиарена.

Как говорят, даже паршивый мир стократ дороже хорошей войны. Возможно, ей и удастся договориться с этим мальчишкой, во всяком случае, она сделает все от нее зависящее.

Одним движением пальца магиня сначала отправила испуганно таращившего глаза бандита в глубокий сон, а потом и в дальний угол. Напоследок ловко сдернула с Зелена свои плети и поставила слугу перед хозяином странной лаборатории.

Парнишка внимательно наблюдал за действиями Лиарены, и едва мохнатый повар оказался рядом с ним, поднял посох и быстро и уверенно крутнул в нем несколько камней. Затем коснулся навершием мохнатой головы и укоризненно покосился на магиню, мгновенно поднявшую все щиты:

– Разве я похож на мошенника?

– Извини, – без тени раскаяния повинилась она, – но безраздельно верить всем подряд было бы очень глупо с моей стороны.

– Как зовут твою бабушку? – вдруг подозрительно прищурился парнишка.

– Смотря с какой стороны, – вздохнула Лиарена. – Если по отцу – то Ювелина, а имя бабушки по матери я как-то забыла спросить. Впрочем, я никогда с ней не встречалась. Она уже двадцать лет сидит в этих пещерах, можно найти и узнать.

– Кто сидит? – нахмурился маг и вдруг дернул Зелена за лапу: – Ну наконец-то начинает оживать. Так кто там в пещерах?

– Моя мать, – горько вздохнула магиня. – Я видела ее только два раза, в зеркале общения. Но она ведь не одна – несколько сотен воинов, селян и магов. Проклятые монстры всех тащили сюда, а мы считали, что они их жрут. Каково было Тайдиру узнать, что все его домочадцы в одночасье пропали в утробах болотных тварей?

– А кто такой Тайдир?

– Мой муж, дорин Варгейз.

– Муж?! – Несколько секунд парнишка рассматривал Лиарену так, словно она сообщила ему нечто неприличное, потом едко ухмыльнулся и с сарказмом проворчал: – Похоже, мужчины дома Варгейз сильно измельчали за последнее время, если их жены не сидят в теплых гостиных, а мотаются по чужим пещерам.

– Ничуть не измельчали, – всерьез обиделась за мужа дорина. – Тай десять лет один тащит на себе и дорант, и свои поместья, и войну с монстрами. Ты, возможно, не знаешь, сколько сил и денег отнимает война и помощь оставшимся без кормильцев семьям. Да еще и южане столько лет всячески старались отлынивать, а он почти подростком принял власть над дорантом и с тех пор каждое лето наравне с воинами стоит на стенах крепости.

– Ну а сейчас он где? – въедливо уставились на Лиарену зеленые глаза парнишки.

– Здесь, – неожиданно для себя всхлипнула дорина, неизвестно почему вдруг поверившая, что этот странный алхимик не станет шантажировать ее здоровьем мужа. – Разве мог он остаться дома!

– Который? – шагнул ближе алхимик, бесстрашно обошел Лиарену кругом и всмотрелся в лица стоящих рядом с ней мужчин. – Сними свои лианы, они мне мешают.

Магиня послушно убрала плети и резко повернулась к спутникам лицом, ей казалось жизненно необходимым проследить лично, как к мужу возвращается способность двигаться.

Легкий вскрик невольно сорвался с ее губ при виде того, как легко, почти небрежно парнишка коснулся посохом голов Тайдира и Барента. «Слишком уж он самоуверен», – огорченно признала магиня, с трудом подавив желание известить юного мага об одном из тех правил, какие не уставал повторять ей отец.

Хотя и сам Экард обращался с посохом почти так же уверенно, но, как он признавался, потратил на изучение его возможностей почти десять лет.

– Посади их на лавки, – приказал хозяин Лиарене, пододвигая лианой к середине комнаты стол и скамейки. – После этого заклинания обычно некоторое время ощущается слабость.

Пока девушка исполняла это распоряжение, на столе появилась бутыль с каким-то настоем и четыре разномастных кружки.

– Что это? – усаживаясь рядом с мужем, осторожно осведомилась магиня.

Пить неизвестное зелье ей не хотелось совершенно.

– А ты у Зелена спроси, его учили опознавать напитки и еду.

– Откуда тебе это известно? – не поверила Лиарена. – Я помню совершенно другое. Когда мы привели его в замок, он не имел никакого представления о многих блюдах и продуктах, которые знает даже ребенок.

– Вам удалось увести его в замок? – изумленно поднял бровь маг. – А как же Черн и Рыжак?

– Черн давно погиб, – нахмурившись, нехотя пояснила дорина. – Но он был злой и обижал их с Рыжаком. Рыжака вообще запретил кормить, и тот почти угас, его Зелен спас. Но я не понимаю, откуда ты про них знаешь? Или… ты один из потомков отступников? С ними ушли девушки, одна, Марсия, была влюблена в прадеда моего мужа.

– А это тебе откуда известно? – потрясенно вытаращил глаза маг.

– Я читала ее дневник… Но ты не ответил.

– Хозяйка! – внезапно метнулся к дорине мохнатый повар. – Ты сказала, Зелен может жить где хочет!

– Да, – твердо кивнула она. – Магистры обители признали тебя разумным существом, достойным самостоятельно выбирать свой жизненный путь. Но неужели тебе понравилось быть повелителем серых клонов?

– Нет… Зелену нравится Экард. И в обители тоже хорошо. А с Миттеном Зелен не хочет оставаться.

– По-моему, на тебя странно подействовал паралич, – огорчилась Лиарена. – Ты же сам слышал, как маги говорили, что Миттен давно не шлет о себе никаких известий! Хотя очень жаль, он был талантливым магом.

– Он тут, – тихо пискнул Зелен и сделал попытку спрятаться за спину хозяйки.

– Кто? – не поверила она, и в этот момент ее сгребли в объятия крепкие руки мужа.

– Лиа, каким же я был дураком… – бормотал Тайдир, покрывая торопливыми поцелуями лицо, волосы и руки жены, пытавшиеся остановить это неприличное действо. – Прости, но я забираю назад свое разрешение, больше ты не пойдешь ни в какие болота, пещеры и каверны. Думал, никогда уже не удастся взглянуть тебе в лицо, когда этот гад нас связал.

– Я давно говорю, что ты дурак, – ехидно подтвердил оживший Барент. – Нельзя неодаренным жениться на магинях.

– Барент, я не посмотрю, что ты мой друг и вообще герой, – мгновенно взрыкнул дорин. – Но если ты повторишь это даже в шутку, то получишь по шее. А теперь объясните мне, кто этот парнишка и на что намекает Зелен?

– Он – Миттен, – показал повар на мага мохнатым пальцем. – Я узнал цвет. Такого больше ни у кого нет.

– Вообще-то у Дзерна тоже золотистый, – недоверчиво нахмурилась Лиарена. – И не только у него.

– Зелен различает в двадцать раз более оттенков, чем люди, – любезно пояснил алхимик.

– И только поэтому я должен поверить, что ты мой прадед, а не запутал бедному Зелену голову каким-нибудь заклятием? – насмешливо поднял бровь Тайдир.

– А я вам ничего не говорил и не прошу ни во что верить, – колко усмехнулся парнишка. – К тому же меня все зовут Невилом, и мне ничего от вас не нужно, кроме рассказа о том, что творится за пределами этого помещения.

– Подождите, – нахмурилась Лиарена, нежно погладила мужа по щеке и повернулась к юному магу. – Мне кажется, сейчас не время разбираться и разговаривать. Когда мы были в комнате, где живет Глас, пещеру тряхнуло и Глас начал кричать, что взорвалась лента. Если это действительно так, нам нужно срочно отсюда уходить.

– Бедная Лиарена… – Горькая гримаса на миг исказила лицо паренька, и его глаза глянули на магиню с далеко не юношеской усталостью и мудростью. – Мне жаль тебя разочаровывать, но уйти отсюда невозможно.

– По-моему, – задумчиво глядя на парнишку, пробормотал Барент, – он ошибается. У меня пока еще неполный резерв, но никаких препятствий по пути сюда я не ощутил. Лиа, а ты?

– Путь был узкий, но прямой и короткий, и никаких ловушек, – уверенно ответила магиня, немного подумала и добавила, вставая: – Может быть, они поставлены на выход, но на нас с Таем мощные артефакты, и кроме того, у меня есть несколько «ежей». Я могу открыть путь и посмотреть, пройдет что-нибудь или нет. Как мне кажется, лучше поторопиться. Если взорвалась лента, то в пещерах скоро будет очень опасно. Мне объяснили, что нас может не только завалить, но и затопить: вода, много лет назад вытесненная в болота защитой ленты, пойдет назад.

– Подождите! – властно приказал Невил, и незваные гости замерли. – Всего несколько минут, обещаю.

– Хорошо, – посмотрев в его встревоженное лицо, согласился Тайдир. – Эти минуты у тебя есть.

– Я правильно понял… – Парнишка посуровел, словно ему предстояло прыгнуть через пропасть, мгновение помедлил и напряженно спросил: – Что оба мага – путники?

– Да, – тихо признала Лиарена. – Но Барент сидит тут уже две декады, и у него магию отобрали серые по приказу Гласа.

– Точнее, по приказу Жанора, как начинает выясняться, – сердито фыркнул путник. – Но в последний раз я сидел в колбе два дня назад, и сейчас у меня уже больше трети резерва.

– Оказывается, – скрипнул зубами Невил, – многое происходящее за пределами моих владений я представлял себе совершенно неверно, точнее, почти все. Хотя и догадывался, что имею дело с пройдохой. Но сказать вам я хочу вовсе не это… вернее, показать. Идите за мной. Зелен, посиди тут.

Маг решительно развернулся и направился к той двери, через которую вошел. Дорин придержал жену за руку, намереваясь пройти впереди нее, но Барент успел его обойти и почти бегом догнал хозяина.

За дверью оказалась просто обставленная маленькая комнатка, где, судя по всему, Невил жил. Неширокая лежанка, столик, кресло и маленький очаг, на решетке которого поблескивал глазками как две капли похожий на Рыжака огневик.

Рассмотрев огненное создание, Лиарена лишь плотнее сжала губы: поверить, что этот парнишка – тот самый Миттен, она пока не могла. Хотя и бередили душу неясные сомнения – слишком хорошо он знал все, что касалось жизни магистра, но ведь дедушка вполне мог сам рассказать это ученику или внуку.

Магиня покосилась на стопки котелков, мисочек и чашек, ровненько расставленные по опрятным полкам над очагом, и тайком вздохнула. Разумеется, это тоже не доказательство, но она не могла не помнить, с какой педантичной аккуратностью были разложены все вещи в убежище Миттена.

Ей вдруг пришел в голову отличный способ, с помощью которого можно проверить, не ошибся ли Зелен, и она уже собралась задать Невилу провокационный вопрос, но он, чуть помедлив, с какой-то отчаянной решительностью распахнул небольшую дверку, ведущую, как считала магиня, в умывальню.

– Тсс! – Парнишка на миг обернулся к спасателям, прижал к губам палец и неслышно, словно вор, скользнул внутрь.

Гости настороженно переглянулись, и снова Барент шагнул вперед, на этот раз с молчаливого согласия дорина, с неохотой признавшего такой порядок самым благоразумным. Лиарена считала неправыми обоих, но после последнего заявления мужа предпочитала не спорить с ним по пустякам. Все равно она уже обмотала своих спутников воздушной лианой и приготовилась выдернуть их назад, если ее встревожит секрет, который намерен открыть им Невил.

Мягкий свет, лившийся откуда-то сверху, дорина рассмотрела еще из спаленки, а войдя вслед за мужем в таинственную пещеру, первым делом отметила ее величину и высокий потолок, усыпанный магическими камнями. Опустила взгляд ниже и разглядела покрывающий стены и пол пышный, серебристый мох и бледные листочки худосочных растений, на которых росли мелкие, невзрачные плоды.

Спасатели стояли на небольшом крылечке, защищенном необычно высокими перилами, и некоторое время магиня всматривалась сквозь прорези между столбиками в чахлый садик, пытаясь понять, зачем их сюда позвали. И разве могут таиться в совершенно мирной на вид подземной оранжерее какие-то секреты или жуткие монстры?!

И вдруг почти случайно Лиарена заметила, как шевельнулись ветки одного из кустов, и с замершим сердцем уставилась туда, торопливо готовя все свои щиты и боевые заклинания на случай появления особо свирепого и мощного монстра. Она ожидала увидеть там кого угодно, однако действительность превзошла все самые невероятные предположения.

Дорина даже рот себе рукой прикрыла, чтобы не вскрикнуть от потрясения при виде малыша, деловито тащившего сквозь ветки какую-то игрушку. Ребенок был одет в потертые штанишки и новенькую рубашечку из тех, которые передали узникам маги обители. На вид ему было годика два или три, но магиня уже хорошо знала, как обманчив вид детей, выросших в подземелье.

– Малси! – картаво позвал он, огляделся и вдруг заметил стоящих на крыльце гостей: – Невил! Малси, Невил плишел! Кушать будем!

– Кушать, кушать… – загомонило с разных сторон, и из кустов начали вылезать ребятишки.

Вскоре на полянке перед крыльцом собралось шесть малышей, и почти на каждом была какая-то обновка из вещей, которые магини отбирали с особой заботой. Все дети казались примерно одинакового возраста, но ни один их малышей не походил на другого.

– Вот пирог. – Приоткрыв маленькую дверку, Невил выдал детям по куску сероватого печева. – Еще немного погуляйте, потом будем есть суп.

Малыши расхватали еду, как стайка воробышков – крошки, и немедленно принялись жевать, не сводя с незнакомцев горевших любопытством глаз.

– Идемте, – мрачно буркнул парнишка и бесцеремонно подтолкнул Тайдира к двери.

Прошел в лабораторию и остановился у стола, с хмурой усмешкой разглядывая входивших следом гостей.

– Невил… – начал было дорин, оглянулся на Зелена и вдруг задал тот вопрос, который хотела задать Лиарена: – А ты не знаешь, почему ловушки, стоявшие на входе в убежище Миттена, пропустили туда нас с Лиареной?

– Если на вас были родовые брачные амулеты дома Варгейз, то просто не могли не пропустить, – беззлобно усмехнулся маг. – Когда еще была жива первая жена Миттена, он добавил в старинные браслеты особый магический ключ, и с тех пор все щиты, стоящие на входе в его убежища и дома, можно открыть этим ключом.

– Кто эти дети? – пристально глядя ему в глаза, произнесла Лиарена, подозревая, что уже знает истину.

– От моего ответа зависит их судьба? – горько усмехнулся паренек.

– Разумеется, нет, – уверенно мотнула головой дорина. – От этого зависит другое – нужно ли мне требовать с Барента клятву, чтобы он забыл обо всем, увиденном здесь, и ничего не рассказал ни Ильтару, ни Витерну, ни Дзерну. Хотя бы до тех пор, пока я не посоветуюсь с отцом.

– Ты прекрасно знаешь, достаточно твоего слова, и я всегда буду нем как рыба! – с укором глянул на магиню путник.

– Думаю, хватит и моего кулака, раз ты не понимаешь предупреждений! – мигом ощетинился на него дорин, затем твердо глянул на Невила. – А про детей – Лиарена права, нам лучше пока промолчать. И хотя магистры обители мне друзья и все они достойные люди, сначала посоветуемся с Экардом. Но даже если вам удалось сотворить чудо и эти дети – те, на кого я думаю, все равно никакой вины на них уже нет. Сотня лет в заточении – достаточное наказание за любые проступки.

– Спасибо, – тихо произнес парнишка, и его голос вдруг осекся. Он резко отвернулся и несколько секунд стоял спиной к гостям, потом что-то мимолетно смахнул с лица мгновенно созданной воздушной лапой и деловито сообщил: – Я сейчас приведу их, лишь захвачу по пути несколько вещиц и своих созданий – Рыжа и Сирена. И у меня есть только одна просьба: если для нас найдется домик где-нибудь в глуши, то отправьте нас туда. Больше мы ничего никогда не потребуем.

– Не волнуйся, для тебя и для детей у меня всегда будут открыты двери замка и всех моих владений, – твердо объявил Тайдир. – Теперь я уверен в правоте Зелена. И сразу заявляю – виновным в произошедшем тебя никто не считает. Всем магам известно, что ты шел сюда исправлять последствия чужого эксперимента. У Зелена невероятная память, и он помнит каждое слово, независимо от того, когда оно было произнесено. Зелен, повтори, что сказал Миттен, когда уходил к друзьям и приказал не готовить ужин?

– Нужно глянуть, что это за гадость, – тотчас произнес Зелен хрипловатым голосом своего создателя. – Возможно, удастся снести ее к змеям. Но ужин сегодня не готовь, если Ратгус не ошибается, придется провозиться не один день.

– Надо же… – В чуть охрипшем голосе Невила проскользнуло невольное изумление, и маг тотчас постарался спрятать свои чувства за желчной усмешкой: – Судьба преподнесла мне сегодня не только тяжелый урок, но и нежданный подарок. Тогда я иду за детьми, им уже по пять лет и они понимают много больше, чем обычные ребятишки. Но при чужих помалкивают и ведут себя как несмышленыши. Я боялся, как бы Жанор не догадался… Но об этом позднее.

Невил вернулся через несколько минут, и за это время Лиарена успела придумать, где его временно поселить и как объяснить свои действия магистрам. Разумеется, обманывать собратьев по обители магиня не собиралась, она всего лишь желала попросить у них несколько дней на решение семейных проблем. И когда Невил появился в дверях в сопровождении стайки детей и мохнатого прислужника сиреневого цвета, тащившего мешок с вещами и походную жаровенку, из-за решетки которой настороженно светились глазки огневика, Лиарена уже приняла окончательное решение.

– Сначала я на всякий случай проверю проход, а потом уведу вас к моему приемному батюшке, дорину Гардеро, – объявила она не желавшему носить прежнее имя прадеду. – Там вас никто не обидит. Несколько дней отдохнете, а потом все спокойно обсудим.

– Если вы сейчас не возьмете меня с собой… – вдруг напряженным голосом произнес Барент и смолк, опустив взгляд.

– Не говори чепухи, никто тебя на полпути не бросит, – хмуро буркнул Тайдир и сразу же лукаво усмехнулся: – Я давно собирался познакомить Олирну с молодым умным магом.

– При чем тут я?.. – возмутился Барент и резко смолк, настороженно наблюдая, как Лиарена достает из походного кошеля, висящего у нее на поясе, склянку с «ежиком».

Так маги называли недолговечных магических созданий, используемых магистрами только для проверок проходов, лабиринтов и всяких подозрительных местечек, куда нельзя было отправить воздушную плеть или поисковое заклинание, именуемое просто поисковичком. «Ежики» были чем-то сродни болотным монстрам: стоило освободить их из плена, как они вырастали в небольшое, колючее существо размером с собаку, однако никаким разумом не обладали. Лишь стремлением бежать в указанном хозяином направлении, снося по пути все ловушки.

Темный клубок тумана сгустился рядом с Лиареной почти мгновенно, и следивший за магиней Невил изумленно вздернул бровь. Подобного мастерства от юной путницы он явно не ожидал, потому и держал наготове свой посох.

– Не вздумай мне помогать или мешать, – строго предупредила его Лиарена. – Иначе придем в какое-нибудь болото!

Резко швырнула в туман перехода распушившийся колючками шар и некоторое время бдительно следила за угасающим туманом. Если «ежик» не сумеет преодолеть проход или встретит ловушки, вход пути поменяет цвет, окрасится алым или синим, в зависимости от того, какие препятствия встретились разведчику.

– Чисто, – уверенно произнес Барент, достал из кармана маленький флакончик и, сняв крышечку, сделал небольшой глоток. – Пропусти меня вперед, путь из комнаты Гласа до портального зала построю я.

Однако ответить ему Лиарена не успела: на месте, где недавно темнел ее путь, появилось светлое пятно, предупреждающее об идущих сюда путниках.

– Назад! – скомандовал Невил, взмахнул посохом, и гостей вместе с малышами и прислужниками словно ветром отнесло к двери в спаленку.

Но не швырнуло грубо, как пучок осенних листьев, а легко приподняло и бережно переставило на новое место, и это мастерское обращение с магией и посохом стало последней каплей, окончательно убедившей Лиарену в чудесном воскрешении Миттена. Хотя самым главным доказательством она все же считала упорное нежелание Зелена возвращаться к прежнему хозяину.

Как бы ни преклонялся маленький повар перед своим создателем, но прощать ему жестокости Черна и старинных обид не желал. Или пока еще не мог.

Тайдир с Барентом моментально задвинули за спины не по-детски серьезных ребятишек, попытались отправить к ним и Лиарену, но внимательно следившая за входом магиня зашипела рассерженной кошкой и знаком приказала им не мешать.

А светлое пятно стремительно превращалось в клубящееся облачко темного тумана и через несколько секунд растаяло, оставив на чисто вымытом полу четыре напряженные фигуры.

Впереди, как плащом, загораживая остальных радужным щитом, стоял Экард, держа в руках свой посох точно тем же жестом, как и оказавшийся напротив него Невил. Пару долгих мгновений мужчины стояли не двигаясь, пристально изучая друг друга с совершенно одинаковым жестким и непримиримым выражением лиц.

– Отец! – прервал это противостояние облегченный выкрик Лиарены. – Это друг! Его зовут Невил, и мы собирались уходить наверх. Что там творится?

И только в этот момент девушка рассмотрела стоящих за спиной отца людей и расстроенно прикусила язык: снова ей удалось обидеть мать, причем в этот раз совершенно случайно. Но как это доказать, если не хочется при всех оправдываться или просить прощения?

– Лиарена? – мгновенно опустил оружие отшельник. – Слава светлым силам, вы все живы! Уходим немедленно, нам удалось прорвать защиту ленты, и скоро тут будет очень опасно.

– Не будет, – пристегивая посох к поясу, устало усмехнулся Невил. – Ее уже лет семь как нету. Остался только защитный контур, превратившийся за многие годы в самостоятельный мощный артефакт, и я как мог ослаблял его, хотя у меня было не так уж много способов. Как я понимаю, ты Экард, с которым нам нужно было советоваться?

– Именно, – задумчиво кивнул отшельник и оглянулся: – А это моя жена Инрисса, Ильтар и Вайзин. Думаю, они нашему совету не помешают. Куда ты хотела идти, дочка?

– К батюшке, – пробормотала Лиарена. – Но если у тебя есть лучшее предложение, спорить не буду.

– У меня есть дом с садом в тихом местечке, и там только двое преданных слуг. – Экард мельком глянул на стоящих рядом Зелена и Сирена и хмыкнул: – Но они давно не получали выходных.

– А может, в обитель? – осторожно осведомился старший магистр.

– Нет, – твердо отказалась Лиарена. – Я пообещала Невилу, что никто не помешает ему жить так, как он хочет. Поэтому лучше в дом отца.

– Тогда я должен отправить сообщение Дзерну, – не стал спорить с ней магистр.

– Иди сам все объясни, – подумав немного, предложил Экард. – А позже Лиа придет за тобой в крепость. Сейчас всех поведу я, у меня посох заряжен до отказа.

– Я буду тебе помогать, – пообещала магиня. – С нами еще дети.

И посторонилась, показывая стоящих в соседней комнате малышей.

– Ох, светлые силы! – потрясенно выдохнула Инрисса и сразу смолкла, поджала губы, привычно отступив к Вайзину.

И в тот же миг воздушная лиана Экарда, предусмотрительно обвивавшая женщину, оторвала ее от старого друга и прижала к боку мужа.

– Тогда помогай, – крепко стиснув талию жены, властно распорядился отшельник и, поднимая посох, кивнул дочери на детей: – Сама соберешь их в связку?

– Я уже всех собрал, и их, и вас, – сообщил парнишка и напоследок кивнул Ильтару на сопящего в углу старосту. – А это Жанор, и говорить правду он не умеет.

– Вы нас не ждали? – Лиарена, сиявшая, как начищенная фамильная реликвия, оглянулась на мужа, бережно державшего на согнутой руке Карика, и подарила ему ободряющую улыбку: – Хвастайся!

– Сыночек, – едва сдерживая лукавый смех, обратился Тайдир к сыну, – скажи «ма-ма»!

Малыш широко улыбнулся в ответ, показывая две жемчужинки зубов, и отчетливо выдал:

– Па-па!

– Я победила! – ликующе возвестила Лиарена. – Дедушка с бабушкой могут засвидетельствовать всем, наш сын первым сказал слово «папа»!

– Ты действовала нечестными методами, любимая, – шутливо возмутился дорин, не сводя с нее влюбленного взгляда. – Убедила в своей правоте Берта и нянек, и все они целыми днями учили Карика. У меня не было возможности с ними тягаться. Да и занят был, куча дел разом навалилась.

– Когда у мужчины растет сын, – убежденно заявила Лиарена, – нужно находить время с ним пообщаться… Папенька говорит, для отцов это самое важное из всех дел.

– Я уже понял и полностью согласен с дорином Симорном. И теперь буду целыми днями учить сына говорить «мама», – шутливо пригрозил Тайдир и заботливо поправил малышу шапочку: – Правда, Карик?

– А вы почему молчите? – внезапно заинтересовалась дорина, оглядываясь на загадочно улыбающихся хозяев дома. – Мама? Отец?!

– Мы не молчим, на вас любуемся, – светло улыбнулась Инрисса. – И ждем очереди…

– Какой?

– Ну не у вас же одних могут быть новости, – хитро прищурился Экард и не удержался, расплылся в сияющей довольством улыбке. – Мы вот решили завести тебе сестру.

– Как это «завести»? – опешила Лиарена, ей почему-то первым делом припомнилось, каким образом заводили овец и лошадей, покупая молодняк на рынке. – И где вы ее возьмете?

– Лиа… – беззлобно засмеялся Тай и свободной рукой потянул жену к диванчику. – Ты сегодня от счастья стала недогадливой. Ну как заводят детей?

– Так то же дети, а не сестра, – усаживаясь рядом с ним, все медленнее спорила Лиарена и вдруг полыхнула жарким румянцем. – Ох, светлые боги!

– Вот именно, – счастливо засмеялся отшельник. – Все сестры когда-то бывают детьми. Но это не единственная новость. Мы уговорили Невила перебраться в обитель и ждали тебя, чтобы вместе открыть им путь.

– Ну наконец-то, – обрадовалась дорина. – Я давно ему намекала. Но он сразу переводит разговор на другое.

– Его можно понять… он очень боится, как бы кто-то не попытался воспользоваться особыми умениями его друзей. Или нечаянно не пробудил в них раньше времени каких-либо страшных воспоминаний. Сам он продумывает каждое слово, которое им говорит. Поэтому совет обители решил к каждому из возрожденных прикрепить по одному воспитателю, который станет им кем-то вроде духовного наставника. Кроме них, никто не будет иметь права отвечать на вопросы детей и давать им объяснения. И, разумеется, за всем станут следить сам Невил и совет обители.

– У Лиарены и так почти нет свободного времени, – возмутился Тайдир, и жена с изумлением уставилась в его нахмурившееся лицо.

– А при чем тут я? И про какое время ты говоришь, твои тетушки мне теперь и пальцем пошевельнуть не дают! Набросились на домашние заботы так, словно не наработались там, в горах.

– Это дело сугубо добровольное, – сделав безучастное лицо, беззаботно пожала плечами Инрисса, но дорина этой беспечности не поверила.

– Мама… – запнулась она на миг, боясь нечаянным словом напомнить матери про проклятые пещеры. – Я, наверное, и правда сегодня не очень сообразительна, но, если совет решит дать мне в воспитанники одного из детей Миттена, извините, Невила, никогда не откажусь от этой чести.

– Одну, – намекнул Экард. – Совет считает тебя самой подходящей воспитательницей для Марсии. Ей очень трудно осознавать себя будущей девушкой, да и немудрено. Столько лет живет в окружении мужчин. А ты терпелива и добра, сумеешь найти путь к самому черствому сердцу.

– Не перехвали, – засмеялась Лиарена и вопросительно взглянула на мужа. – Ты же не будешь против?

– Как я могу быть против, если ты уже все решила? – усмехнулся дорин и тут же нежно чмокнул жену в носик. – Не волнуйся. Если ты вздумаешь пропадать там целыми днями, то мы с Кариком будем приходить к вам в гости. Барент, по-моему, теперь считает себя моим домочадцем, поэтому с путником проблем не возникнет.

– Кем считает? – изумилась дорина и весело расхохоталась: – Как приятно знать, что в нашей семье не одна я такая недогадливая. Он уже считает себя твоим зятем, а ты и не заметил, какой красавицей стала твоя сестра!

– Но она же еще… – Дорин смолк, озадаченно подсчитывая в уме, сколько лет малышке Анилии.

– Моя ровесница, – мягко улыбнулась ему Лиарена. – Просто сразу была слишком худенькой и бледненькой. Но теперь она поправилась и расцвела, думаю, пора подумать о приданом.

– Я ему покажу приданое, коту этому наглому, – рассердился вдруг Тайдир. – Не дал девчонке оглядеться, налетел, как вихрь!

– Не вздумай вмешиваться, – сразу посерьезнела Инрисса. – Сделаешь только хуже. Ты пока плохо знаешь характер Ани, а я жила рядом с ней десять лет. Она очень строгая девушка и очень самостоятельная… родовые качества проявились со всей полнотой. А Барент ей сразу понравился, когда явился нас спасать. Она к нему никого не подпустила, сама выхаживала, когда серые приволокли из колбы. Он ведь сопротивлялся несколько дней, не хотел отдавать свою силу.

– Вот как… – растерялся Тайдир и, покосившись на любимую, невпопад брякнул: – Значит, осталась Олирна без мужа-мага.

– Вот что значит дорин, – притворно запечалилась Лиарена. – Все лето мотается по соседним дорантам, решает дела совета и устраивает бывших узников, а о том, какие дела творятся в родном замке и в соседнем доранте, и не подозревает. Олирне теперь никакой маг не нужен… Ниверт от нее вторую луну не отходит. Сначала-то она не приняла его всерьез, но он хитер, окружил девушку небывалой заботой, цветы три раза в день носит. Думаю, у матушки уже сундуки с приданым у дверей стоят.

– А дорин Симорн не против?

– Конечно нет. Батюшка никогда не пойдет против воли дочери, тем более ему и самому Ниверт нравится, он честный и хозяйственный. Ну, идем отправлять Невила?

– Подождите… Я давно хотел спросить, пока мы все вместе и нет никого чужих. Как могло получиться, что никто из пленных магов за столько времени не заметил исчезновения проклятой ленты?

– Все очень просто, – усмехнулась Инрисса. – Магов, способных почувствовать сквозь толщу скал поток энергии, до нас с Вайзином там не было, а когда туда попали мы – уже не было самой ленты, а капсула Миттена тянула энергию из защитного кокона. Вот его мы ощущали, когда начинал пополняться резерв, но рассмотреть подробно не успевали, серые сливали силу. Жанор очень немного понимал в магических тонкостях, Невил старался не давать ему ни крохи лишних знаний, зато староста точно знал, на что способны маги, набравшие полный резерв.

– Не будем о грустном, – заметив, как нахмурилась жена, решительно прекратил разговор Экард. – Тебе нельзя сейчас волноваться. Идем, нас ждут друзья.