Тащить упирающегося мальца до своего номера было непривычно. Замечать, как на меня оглядываются пассажиры, – и вовсе в новинку. За те семь лет, что существовал мой канал, я ни разу не подставилась под камеру, предпочитая быть тихим свидетелем происходящего, когда же в комментариях устроили настоящий тотализатор, пытаясь выяснить, как же выглядит Амбертон Лис, на помощь пришла кузина. Клэр в отличие от меня любила публику. Особенно ту, что восхищенно смотрела ей вслед и ловила каждое слово. Другую же часть общества, равнодушную, она презрительно обзывала обывателями и задирала свой маленький носик, отворачиваясь в другую сторону.

Теперь же смотрели на меня. С интересом, с любопытством, с покровительственной ухмылкой, с сочувствием – эмоции разнились в зависимости от собственного опыта зрителя. Кто-то видел в мальце моего младшего брата, кто-то просто нашкодившего ребенка, переигравшего в субкультуру, кто-то… О последних лучше промолчать, ибо контроль за общественными девиациями скоро заберет их под белы рученьки в управление.

Подтвердив личность, я втянула косичника в номер и быстро заблокировала дверь, чтобы никто не поспешил вмешаться в воспитательный процесс. Но стоило мне повернуться, как все желание воспитывать шкодливого мальца отпало: появилось иное – желание мстить с особой жестокостью.

Нисколько не смущаясь, это ходячее недоразумение устроилось на моей кровати и отрубилось. Ни оклики, ни попытки стащить его с чужого ложа не увенчались успехом. Он заснул, вцепившись в подушку и обняв ногами одеяло, как будто это был его любимый мишка.

Промучившись с четверть часа, я поняла, что обреку себя на мучительно-бесполезное времяпрепровождение, если продолжу будить соню. Конечно, существовала в меню опция «ледяное пробуждение», но, как подсказывала мне самая дорогая часть тела, лечить бедолагу придется за свой счет. И мебель менять, если окажется, что что-то закоротило. Про то, что питание может накрыться самым экстравагантным образом, унеся в мир погибших аккумулятор и косичника, я предпочитала не думать. Запрос «как спрятать труп» пусть и был популярен, но где на борту комфортабельного лайнера я возьму серную кислоту? Разум подсказал, что места есть, но проснувшееся косичколюбие не позволило пойти по наклонной.

Стол был встроен в стену, и, чтобы воспользоваться им, пришлось поколдовать над управлением. Слегка отодвинув кровать, я добилась нужного расположения и выгрузила из шкафа чемодан.

Однажды, увидев мой походный набор съемочной аппаратуры, коллега пренебрежительно фыркнул, заявив, что не пожертвует и годом жизни ради нее. Но мне и такой подходил, менять его на более совершенный не хотелось. Цена у разработок зашкаливала, а вот качество отличалось слегка. Переплачивать же за имя компании-производителя я не собиралась.

Риентанцы, конечно, производили более совершенное оборудование, и на него я бы с удовольствием потратилась. Но на внешний рынок инопланетники поставляли только то, что глубоко устарело на их собственном. Злые они, но даже их старье вызывало оживление на всех аукционных площадках. Единственными, кто мог с ними конкурировать, были ксиерцы. Но добиться от них чего-то – проще стать лордом-спикером Планетарного Союза, имея на счету три кредитные единицы.

Тяжело вздохнув от несбыточности мечтаний, я собрала волосы в хвост, заправила выбившиеся прядки за ухо и принялась монтировать ролик. Соединение тормозило, что заставляло меня хмуриться и ждать, подпирая щеку рукой. Впрочем, если принять во внимание наше нахождение в открытом космосе и то, что сидеть приходилось через три фильтра, путавших мои следы, скорость была просто отличной.

Покончив с загрузкой своей прогулки по палубе, я тщательно затерла любые кадры с собой, убрала возможность поворотов на 360 градусов, оставив только 300. Так была меньше вероятность попасть в кадр. Просмотрела еще раз, крутя изображение и проверяя ракурсы. Отлично, можно было выпускать. Еду решила подгрузить чуть позже, чтобы оставался запасной материал. Да и разнообразить рацион было бы неплохо…

Погруженная в свои занятия, я забыла о времени и посторонних. Первое мирно текло, не отвлекаясь на чужие дела, а вот второй не отличался тактом.

Чуть не доведя меня до инфаркта, он подобрался сзади и заглянул через плечо в мою работу. От чужого дыхания возле уха я шарахнулась и двинула локтем не глядя.

– За что? – замычал пострадавший, потирая живот. Что ж, на боль типчик реагировал как и большинство человекоподобных, то есть чувствовал и негодовал.

– Не подкрадывайся так.

– Но ты же слышала: я специально топнул. Ты кивнула! Я видел! – упрекнул меня в непостоянстве парень и уселся рядом, рассматривая официальную страницу канала Амбертон Лис. – О, новенькое! – сказал он и потер от предвкушения ручки. У меня дернулся глаз. Судя по задумчивости на лице мальца – не единожды.

– Слушай, – проговорил он медленно, – а ты случайно не?..

– Нет! – резко ответила я, поднимаясь. Хотелось выгнать чересчур любопытного субъекта подальше из тщательно оберегаемого личного пространства.

– Я должен был спросить, – развел руками типчик.

– Амбертон – блондинка, разве ты не знаешь? – решила перевести стрелки на Клэр. – И я, кажется, ее видела.

– Ты видела Амбертон? – Глаза косичника загорелись. – Ну да, наверное. Еще бы ты ее не знала. Ее, наверное, все путешественники смотрят. Даже такие кошмарные, как ты!

– Да, как я, – я едва сдерживалась, чтобы не хихикнуть. – Ты так о ней говоришь. Еще немного, и я решу, что ты фанат.

– Я не фанат, – насупился малец. – Но у нее бывает интересно. Брат даже однажды одобрил.

– Думаю, Амбертон было бы приятно услышать, что твой старший брат одобряет ее работу.

Тут я все же не выдержала и фыркнула.

– Не смешно! – Паренек сердито сверкнул очами. – Брат абы что не похвалит.

– Сдаюсь. – Я вскинула руки, давая понять, что продолжать свергать кумиров не стану. Хоть брат. Хоть Амбертон… От последнего обстоятельства на душе и вовсе потеплело. Мелочь, а приятно. И косичник перестал так раздражать.

– То-то же, – хмыкнул парень и каким-то неимоверным образом сжил меня с собственного стула, заставив перебраться на принесенный им. Вот так дашь слабину – и все, визор заберут, а инфофон разрядят. – Дай почитаю, что нового у Амбертон.

И он уселся, скрестив ноги прямо на стуле, забрал со стола визор, натянул его себе на глаза, активировал наушники и отключился. Ближайшие семь минут, сколько длился дебютный для CV-512 ролик, он был полностью деактивирован – делай, что хочешь.

Хитрую усмешку на моих губах юноша разглядеть не мог, как и мой рывок в ванную. Если CV-512 действительно так хорош, то в наличии должна иметься даже бельевая веревка. Вдруг автоматическая сушка в очистителе одежды меня не устроит?!

Поколдовав с комнатой, я добилась появления веревки. Побалансировав на бортике ванны и едва не сломав нос, я смогла отцепить будущие путы и пробралась в комнату. Ролик все еще шел, но… не тот, последний. Судя по ухмылке и редким комментариям, которые срывались с губ будущего пленника, он смотрел последний отчет о киноновинках. А у него длительность… целых шестнадцать минут. Можно даже кофе заказать. И перышки. Скажу, что в индейцев поиграть решила.

Сервис продолжал радовать. Заказ доставили спустя минуту, предложив еще и краски с кистями. Для комфортного нанесения боевой раскраски. Знали бы они, что добавили кому-то мучений…

Поблагодарив стюарда, я забрала заказ и быстро закрыла за собой дверь, не давая ему увидеть, в компании я или решила развлечься в одиночку. Впрочем, амнезия в нужный момент – наиболее ценное качество персонала – прививалась на любом круизном лайнере.

Пользуясь полным отсутствием Косички – хмыкнув, я решила называть его именно так – в реальном мире, я разложила инструменты воспитания на столе и упала к ногам гостя. Звучит, конечно, приятно для самолюбия мальца, а по факту… Вязать узлы мне нравилось с детства!

Закончив с ногами, которые он неосмотрительно спустил вниз, видимо, отреагировав на замечание за завтраком, я принялась за корпус. Лень порой была опасна: если бы малец ходил по комнате или хотя бы на своих ногах вертелся, рассматривая ролик со всех ракурсов, он бы вряд ли упустил момент, когда его подвижность ограничили. Ныне же… я самодовольно усмехнулась: образцовое пленение. Если заснять – получится ролик на тему «Вред прогресса».

Разминая кисти, я направилась в ванную набрать воды для краски. Рисовать на Косичке до его возвращения в реальность я не планировала: эффект может смазаться. Но если будет вести себя плохо, то без мордочки лесной феи не уйдет. Косой и усатой – на что творческих способностей хватит. Зато перышки в шевелюре смотрелись мило, и я не преминула всунуть парочку в буйную шевелюру моего гостя. Теперь передо мной сидело настоящее чудо, если не в перьях, то с ними.

Возвращения Косички я дожидалась на кровати в паре дюймов от стула. Так и инструменты под рукой, и, если парень психанет, падать на мягкое ему будет не больно. Я же не изверг какой! Заскучав, я разблокировала инфофон и решила полазить по новостной ленте, но и там ничего не происходило. Точнее, происходило там очень многое, но готовить на борту лайнера я не могла, проводить эксперимент с пробиванием потолка – тоже, да и для танцев африканских племен не хватало реквизита и танцоров. В светской хронике намечался прорыв: под влиянием общественного мнения бедняга модельер решил измениться. Пусть земля ему будет пухом с такими фанатами. Новости спорта предрекали победу на Всепланетарном кубке по аэроболлу риентанцам. Конечно, давался и оптимистический прогноз на победу землян, но вряд ли бы сами предсказатели поставили на нее деньги.

Промаявшись от безделья пару минут, я зашла на свою страницу и принялась читать комментарии. Широкая улыбка прочно обосновалась на моем лице. Амбертон поздравляли с путешествием, предлагали встретиться после возвращения, присылали рекламные каталоги и даже звали третьей женой. Проигнорировав последнее заявление, которое ничем иным, кроме розыгрыша, быть не могло, я принялась отвечать на комментарии. Один из них заставил меня покоситься на Косичку.

«Привет, Амбертон! Я сейчас, как и ты, катаюсь на CV-512. Моя знакомая говорит, что видела тебя. Может, сходим куда-нибудь вместе?»

И подпись: «Танан». Я покосилась на Косичку, который замер, как будто ждал чего-то. Прозвучавший в ушах сигнал отправки сообщения привел меня в чувство. Система отражала мое присутствие в блоге и на канале, и все, кто оставлял комментарии, видели, прочла ли я их.

«Здравствуй, Танан, – я решила отвечать в личке, чтобы не портить себе репутацию публичными разборками, – рада, что и ты смог посетить CV-512. Правда, он хорош?» Подпись – Амбертон.

Закончила писать, щелкнула по «отправить» и перевела взгляд на Косичку. Так и есть, дернулся, покраснел, улыбка на пол-лица. Вот уж точно, ребенок!

«Еще как!» – продолжил использовать визуализированную клаву Косичка. Рука его дернулась, чтобы сменить язык – единственная функция, переключавшаяся вручную! – но не смогла оторваться от туловища больше чем на несколько дюймов. Юноша замер, не понимая, что происходит, а после рванулся вперед, обрушив стул прямо на кровать. Хорошо, что лицо ему не красила – не придется менять постельное белье. Пара минут, но мороки…

– Эй, ты где?! – завопил косичник не в силах выпутаться из веревки и стянуть визор с лица.

– Здесь. – Я решила побыть милосердной и не заставлять мальца страдать больше необходимого. Еще испортит мне кровать слюной!

– Так это ты меня? – дошло до бедолаги. Губы сжались, глаза наверняка засверкали, косичка дернулась, как флаг на баррикадах… – Развяжи, а? Я хорошим буду… – жалобно попросил он, ломая мне всю игру. Ни криков с угрозами, ни сопротивления, ни попытки взлететь вместе со стулом – одна сплошная покорность.

– И что мне за это будет? – сдаваться, так ничего и не сотворив, было противно моей творческой натуре, раскатавшей губу на часовой поединок.

– А что ты хочешь? – спросил парень и не удержался, похвастал: – А мне Амбертон ответила!

Я проглотила смешок.

– Очень за тебя рада.

– Да не слишком, – заметил он.

– Очень рада, – заверила его я. – Но сейчас речь не об Амбертон.

– А о чем? – не понял он и попросил: – Развяжи меня, а? Руки затекли, еще и глаза устали. Не умеют у вас делать эти штуки, едва не ослеп!

– Бедняга, – посочувствовала я, но поднимать не стала. Развяжу – сам поднимется. – И кто же такие вы, что человеческие приборы так не нравятся.

Парень занервничал. Из-за визора он не мог сфокусироваться на чем-то одном, и его голова то и дело кренилась в сторону, выравнивалась и снова меняла угол.

– Я жду ответа, – напомнила я спустя пару минут молчания.

– А бить не будешь? – обреченно спросил собеседник, вздыхая.

– Нет, конечно. Детей не бьют.

– Я не ребенок! – возопил обиженный косичник. Судя по реакции, тема была больной.

– Не ребенок, – как профессиональный медработник психиатрической клиники согласилась я, искренне, вежливо и доброжелательно разглядывая пациента. – Но кто же ты?

– Я… – Юноша насупился, гордо расправил плечи, вдавившись лбом в кровать, и совсем уж грустно добавил: – Риентанец.

– Из гостей? – хмыкнула я. Утвердительного ответа я никак не ожидала, но он незакономерно последовал.

– Угу, – промычал парень. – Развяжешь теперь?

– Придется, – согласилась я.

Вот так, не спрашивая, судьба свела меня с риентанцем. Только не похож он на все те страшилки, что о них ходят. Мелкий, худой, рассеянный и чересчур наглый. И это – риентанец?

– Извинения прислать по почте?

– Лучше не надо, – прошептал Косичка, ерзая на своем ложе. Стул дернулся, но до края кровати ему было далеко. – Брат узнает, что меня в плен взяла какая-то недалекая землянка – плешь проест.

– Печальный опыт? – сочувственно спросила я, пододвигаясь к мальцу и начиная расплетать узлы. На столе печально пылились неиспользованные инструменты. Теперь их только и оставалось, что сдать в утиль или спрятать в чемодан и везти домой. Деньги за них наверняка уже списали с моего счета.

– Чужой, слава звездам, – хмыкнул малец и представился: – Меня Танан зовут.

Едва не брякнув «я знаю», кивнула и стащила с него визор.

– Ох ты ж, – оценил он мою четвертьчасовую работу. – И ты это сама сделала? – Он восторженно осмотрел обволокшую его паутинку. – Научишь?

Я тяжело вздохнула: ссориться с риентанцами себе дороже, но вот «дружить» – еще напряженнее. И дернул черт все так красиво сделать, обмотала бы в три слоя изолентой – пережил бы. Только где изоленту незаметно достать? С серной кислотой и то проще, а синие раритеты только на чердаках деревянных развалин остались.

– Как-нибудь, – отмахнулась я.

– Слово дай, – потребовал Танан, внимательно следя за процессом. Даже не запротестовал, что его не подняли с кровати и заставляют кушать одеяло.

– Не дам. Пусть тебя брат учит, – перевела стрелки я. Раз уж имеется старший, который может плешь проедать, пусть он и отдувается. Нечего мне чужих детей сбагривать! У меня свой есть – котик.

– Он занят. Дела у него всякие важные.

– Это заметно, – хмыкнула я.

– Почему? – попался на провокацию Танан.

– Был бы посвободнее – научил бы уму-разуму. Где видано, чтобы ребенок сначала спал в незнакомой комнате, а потом и вообще визор чужой напяливал?

– Я не ребенок! – начал свою песню Танан, но я жестом оборвала его тираду. – И вообще, ты хорошая!

– Я? А разве не кошмарная? – напомнила ему его собственные слова.

Паренек смутился и покраснел кончиками ушей. Человек бы пятнами пошел, а этот… Губы сами вытянулись в улыбку.

– И смеяться не надо! – недовольно буркнул Танан и отвернулся, насколько позволяли ослабшие путы. Зря, так ушки просматривались удачнее.

– Я не смеюсь. Просто улыбаюсь, – пояснила я. – На другой бок ляг, а то будешь муху изображать до ночи.

– Муху?

– Насекомое такое. Паук плетет паутину, оставляет, муха цепляется… и нет мухи, – вздохнула я. Думать о мировых параллелях не хотелось. Но не думать не получилось: Танан жаждал продемонстрировать осведомленность в планетарной политике.

– Значит, когда Риентан воздействует на чужую экономику – он плетет паутину? А гортезиане, которые подписывают глупые договоры, – муха.

– А они подписывают глупые договоры?

– Брат так сказал.

Я вздохнула: если пареньком только брат занимался, то мне было его искренне жаль. Вряд ли у старшего находилось достаточно времени, чтобы играть с малышом, вряд ли ему вообще было дело до малыша, а родители… Что ж, не всем везет.

– А брат, конечно, всегда прав?

– Всегда, – подтвердил Танан, ерзая на кровати и мешая мне устранять безобразие. – Скоро уже?

– Нет, – недовольно хлопнула его по лопатке, – будешь вертеться, какой-нибудь узелок затянется и будешь ходить как узник давних веков!

– Лю-у-уди, – простонал он.

– Человеки, – хмыкнула я, продолжая свое веревочное дело. – Ты как до жизни такой дошел? Сбегаем, от своих прячемся, за блогера себя выдаем? Думаешь, никто не узнает, что ты чужой канал присвоил?

– Я не специально, – покаялся малец. Ушки вновь окрасились алым. Непередаваемое зрелище!

– Не специально что – соврал или сбежал? Знаешь, что было бы, если б меня там засекли?

– А что ты там делала? Брат говорил, что туристов не будет. Они все уснут и проснутся уже после нашего прихода.

– Не рассчитал твой брат, – хмыкнула я, – что кто-то из номера уйдет покушать. А потом уже вернуться не получилось. Я, знаешь ли, не горю желанием встречаться с риентанцами.

– А я? – удивился Танан. – Разве я плох?

– Проблем от тебя больше, чем пользы, – не стала лукавить я. Парень скривился.

Глядя на него, я не могла отделаться от мысли, что вожусь с цветочком. Маленьким, комнатным, которому для роста необходим определенный климат и окружение. И ему это все создавали. Но вырос однажды росточек в красивый цветочек, посмотрел вокруг и усомнился, что инструкцию не перепутали. Подумал рискнуть, горшок сменить, и выпал, а вот куда – понять так и не сумел.

– Это пока. Вот вырасту!..

– И будешь делать, что старший брат скажет, – хмыкнула я. – Вставай, лежебока, сняла я твои оковы.

Косичка аккуратно поднялся, проверил своих тезок на висках и потянулся. Я прыснула, заставив его остановиться на полпути и посмотреть вверх. Ругался паренек на свой лад, но за эмоциональность я готова была простить переход на родной язык.

– Это все ты! – негодующе выпалил он и бросился ко мне с протянутыми руками.

– Я буду защищаться, – предупредила я. – У меня розовая прищепка по стрельбе мыльными пузырями!

– Розовая прищепка? – остановился Танан. Сосредоточенность на лице выдала мыслительные потуги: паренек старательно вспоминал все известные ему уровни владения боевыми искусствами, но озвученного среди них не находилось. Понять же, что такого не существует, ему не позволяла гордость – ведь повелся! – и моя искренность – а как еще с такой работой не научиться достоверно врать?!

– Это очень страшно, – заверила я. – Так что признавайся, куда тебя отвести, чтобы сдать родственнику?

Услышав последний вопрос, Косичка приуныл. Он медленно подошел к окну, которое транслировало вечернее небо, оперся на подоконник и тихо спросил, как любят делать маленькие дети:

– А может, не надо?

– Надо, – вздохнула я. – Иначе где ты жить будешь?

– У тебя! – с готовностью поделился планом Танан. Его озвученная перспектива нисколько не смущала. Конечно, первым делом он займет мою кровать, потом заберет визор, а если узнает пароль от кредитки… Нет уж, пусть братец сам разбирается с любимым младшим родственником.

– Исключено, – я покачала головой и тоже поднялась с кровати. Даже сейчас, вроде бы ничего не делая, Танан вторгался в мою привычную жизнь, мешая залезть на подоконник с пледом и ответить на накопившиеся комментарии.

– Я могу поспать на скамейке, – предположил малец, почесывая цветную шевелюру.

– Это круизный лайнер. Все для удобства пассажиров. Как думаешь, что произойдет, если на тебя пожалуется какая-нибудь старушка?

– Ничего. Я же тоже пассажир. И мой комфорт также должен обеспечиваться компанией, – вздернул бровки Танан.

– И будет обеспечен. Тебя попросят подтвердить личность и отведут в отведенную тебе каюту. Со всеми удобствами. И, если уж тебе так близка скамейка, перенесут ее тебе в комнату. И сможешь лежать на ней…

– Брат не оценит, – страдальчески закатил глаза Косичка.

– И мы возвращаемся к первоначальному плану. Куда тебя отвести?

– Я сам дойду, – буркнул малец. – Только давай по этажу прогуляемся.

– Хочешь отсрочить возвращение? – понятливо осведомилась я. – Ладно, прогуляемся. Можем даже зайти перекусить. Думаю, у них найдется что-то и для тебя.

– Для меня отдельно готовят, – буркнул он. – Не хочу обнаружить в своей еде человеческую ДНК. Еще заболею чем-нибудь…

– Вредными привычками ты уже инфицирован, – заметила я, рассматривая себя в зеркале. Невыспавшаяся, помятая, с краснотой на руках… Аллергия на перья?

Я задумчиво изучила брошенные инструменты и оглушительно чихнула.

– Что с тобой? – занервничал Танан. Думаете, он обо мне беспокоился? Ага! – Это не заразно?

– Еще как! – припугнула его я. – Если не встать на четвереньки и не тявкнуть три раза, эта хворь поразит и тебя.

Танан бросился на пол молниеносно, открыл рот, но тявкнуть не решился.

– Не умеешь? – спросила я, усаживаясь на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

– Ты опять пошутила? – нахмурился он, поднимаясь. Я отрицательно покачала головой, состроила серьезное лицо и хотела было подвести псевдонаучную базу под традиционную людскую медицину и некоторые рецепты в частности, но Танан чихнул и отскочил на добрых полтора метра.

– Я болен? – заорал он, ломясь в ванную. – Это ты, ты меня заразила! Ты виновата!

– Брата позвать? – предложила я страдальцу, который заперся в ванной.

– Нет! Ты же и его можешь заразить! Сиди там и не выходи! Мы на карантине! – крикнул Танан и запричитал: – Не так я представлял себе космические приключения…

– Это не заразно, – поспешила я успокоить беднягу. Как его вообще в космос выпустили? Здравый смысл подсказывал, что своих старших он мог допечь точно так же, а после сбежать. И если верно мое предположение, его должны разыскивать по всем этажам, прочесывая коридоры. Использовать наблюдение в номерах воспрещалось Шестой Планетарной конвенцией, нарушение которой каралось лишением лицензии на перевозки. А потому многие судна изначально не разорялись на подглядывание. А вот подслушивание и отслеживание счетов не возбранялось: напротив, зная, что клиент покупает, компания могла создать ему идеальный отпуск. Или сдать Комитету по защите от девиаций.

– Ты сама сказала, если я не… – Стук головы об раковину прервал речь Танана. – Ашр, как тут на четвереньки встать и ничего не задеть?!

– Можешь не вставать, – разрешила я. – Глянь на себя, покраснения есть? Глаза чешутся?

– Нет, – недоуменно ответил малец. В голосе явственно забрезжили нотки надежды. – С чего я должен болеть?

– Вот! А я тебе о чем пытаюсь сказать. Ты не болен, ты просто чихнул. Совпадение.

– А ты?

– Это не заразно.

– Врунья! – обиженно простонал Танан, выбираясь из ванной и массируя лоб. – Я из-за нее…

– Нечего паниковать на пустом месте.

– Но я же не знал, что ты врешь. Я же тебе верил! – с укоризной воскликнул Косичка и плюхнулся на кровать. – Решено, я остаюсь у тебя.

– Придется сидеть в номере и не выходить, – обрисовала перспективу я. – И есть еду с человеческими ДНК.

Косичка скривился, будто ему в рот сунули килограмм лимонов.

– Я готов, – жалобно простонал он и сжал зубы.

– Я не готова, – мстительно заявила я, сталкивая его с кровати. – Это номер на одного. Тем более, как ты можешь оставаться с кошмарной мной, которая тебя обманывает и…

– Ты добрая, – выдал свой убойный аргумент Косичка. От его слов у меня даже чих погас, не успев выйти на свободу.

– Сиди здесь! – буркнула я, подхватила камеру и протянула руку к двери.

– Принеси мне карамельных палочек! – напутствовал меня этот маньяк, подтягивая к себе визор.

– А как же человеческие ДНК?

– Там автоматическая сборка, – заверил меня малец, напялил визор и отключился от реальности. Вот, и как с таким жить?

Нет, найду брата и сдам ему это чудо. Пусть у него голова болит, а не мне каюту разносят.

Приводить себя в порядок пришлось в общественном туалете. Заняв крайнюю раковину, я сняла с шеи камеру и принялась умываться. Одноразовые полотенца имелись, и подхватить что-то я не боялась, а вот послушать разговоры пронырливейшей части человечества могло оказаться на редкость полезно.

– Ты видела гостей? – спрашивала невысокая миловидная брюнетка свою рыженькую подругу, поправлявшую грудь. Судя по скованным движениям, модификация прошла на днях и девушка еще не привыкла к выбранному размеру.

– Только прислугу, – печально призналась рыженькая. – К нам в магазин зашел, все примерочные осмотрел, под шкаф заглянул и ушел, ничего не купив.

– И ты даже не спросила? – удивилась брюнетка, подкрашивая глаза.

– Хотела, но он как обернулся, посмотрел на меня… А потом ушел. Я на часы посмотрела, думала, на минутку замечталась, а оказалось, полчаса прошло. Хорошо еще, магазин оказался закрыт. Представить себе не могу, что бы со мной хозяин сделал, если б ювелирка пропала.

– Какой он… – мечтательно проговорила брюнеточка. Я фыркнула, замаскировав звук под хлюпанье воды. – Как думаешь, удастся с Лионой сменами поменяться?

– С Лионой? Только если ты ей всю зарплату отдашь. Она же теперь на волне. Ее команда гостей обслуживает. Да и даже если заплатишь – форму не отдаст: ей уже журналисты горы золотые предложили, а она ни в какую.

– Наша Лиона? – удивилась девушка и поправила прическу.

– Именно, как оглушенная ходит. Ни с кем не разговаривает, ни о чем не распространяется.

– Зазналась, – зло выдавила ее собеседница. – Пусть только попросит юбку одолжить…

Дальше я слушать не стала, ибо разговор скатился на бытовые мелочи, понять которые мог только человек, близко знающий обеих подруг. Я к этой категории, к счастью, не относилась и спокойно пропускала мимо ушей последние тенденции корабельной моды. Хотя – я прислушалась и мысленно оставила себе зарубку в памяти – можно сделать репортаж и на эту тему. Думаю, количество просмотров компенсирует мне необходимость читать блог Вивьен или Ванессы.

Кое-как приведя себя в божеский вид, я отправилась шататься по этажу. Батарейки камеры должно было хватить на сутки, памяти и вовсе на круглосуточную месячную съемку, а потому я ни на минуту не выключала ее. Куда бы ни пошла – со мной был внимательный третий глаз, который в отличие от своей хозяйки видел и запоминал абсолютно все.

Четвертый жилой этаж был последним доступным для обычного туриста. Он возвышался над торговыми и развлекательными уровнями, упираясь в отдельную транспортную платформу для обитателей гостевого этажа. Попасть туда без пропуска не представлялось возможным: платформа просто не среагирует на приближение и команды обычного пользователя.

Тяжело вздохнув, я поснимала все, что было доступно глазу. Увы, ничего, кроме бортиков и пары горшков с цветами, выхватить не удалось. Для полноценной съемки запретного этажа необходимо было попасть на него.

– На что же вы меня толкаете? – шепотом проговорила я, вспоминая свои самые сумасшедшие ролики. Не будь за моей спиной столько жаждущих, я бы ни за что не отважилась на большинство из них. Но сейчас, когда я смотрела на мертвую платформу, меня и саму тянуло заглянуть к гостям. Почему? Это было необъяснимо. Наверное, я заразилась азартом, обуревавшим добрую половину туристов. Плюс взыграла профессиональная гордость, требовавшая эксклюзивные кадры.

Решив, что на худой конец буду прикрываться Тананом – должна же и от него быть польза? – я отправилась в знакомый обеденный закуток. Прежде, чем идти на дело, требовалась консультация специалиста. Или хотя бы дружеский совет, скрепленный хорошей настойкой откровенности.

Разыскать студента оказалось не так просто. На работе его не было, повар, с которым они как бы были дружны, ничего не знал о существовании своего помощника, и только администратор, бледнея и комкая салфетку, призналась, что за пару тысяч кредитов одолжила наряд официанта одному настойчивому молодому человеку.

Выругавшись, я ушла в ставшую родной беседку, стянула с руки инфофон и запросила журнал посещений. Чисто. Ни одного запроса, ни одной новой закладки – ничего. Как будто его даже не активировали, не говоря уже об использовании. И на кого же я напоролась? На более подкованного коллегу? Вполне возможно.

Набрав с собой еды, я вбила данные Клэр в гида, скачанного с сайта компании, и отправилась на поиски кузины. Если кто и разбирался в охоте на мужчин, то это была она. Оставалось лишь подтолкнуть ее к генерации безумных идей и выбрать что-нибудь не столь травмоопасное.

О приближении к объекту поисков я узнала заранее. Увы, гид был ни при чем. Он, напротив, в ужасе начал глючить и прокладывать маршрут в обход, пытаясь избежать большого скопления людей. Отмечая, что я подхожу все ближе к эпицентру, он подавал тревожные сигналы и вспыхивал красным, предупреждая об угрозе.

Тяжело вздохнув, я сунула инфофон в карман и попыталась протолкнуться вперед. Если бы… Людская стена держала удар лучше последнего сплава военных. Попытавшись обойти столпотворение, я лишь убедилась в его грандиозности. Коробка с пиццей с каждой минутой промедления переставала жечь мне пальцы. Еще чуть-чуть, и есть это станет можно, но не так приятно. Выхода не было – пришлось звонить Клэр и просить ее покинуть зевак.

Спрятавшись за скульптурой, которую и описывать-то тошно, не то что смотреть, я старательно смотрела в противоположную от публики сторону. Даже не глядя, я понимала, что сейчас начнутся недовольные стоны, когда героиня действа попрощается со всеми и отправится в свою опочивальню отдыхать. Знала, но не ожидала, что покидать подписчиков моего канала она будет не одна.

Сверкая белозубой улыбкой, поражая всех глубиной синих очей, рядом с ней шел студент, приобнимая кузину за талию и что-то нашептывая ей на ушко. Он еще не видел меня и кровожадно обнажившихся в ухмылке зубов тоже не замечал.

– Прошу меня извинить, – жеманно проговорила Клэр, старательно картавя. – Моя кузина просит ей помочь… Девочка совсем ничего не понимает в моде. Не может даже выбрать шляпку без меня. А эти ужасные босоножки!..

Я недобро прищурилась и затаилась. Смотреть на бывший экспонат музея естественной истории галактики парочка не стала, чем я и воспользовалась, выжидая, пока они оба окажутся в комнате. А выход у нее, как известно, только один. Заблокировать его – в этом и состоял мой коварный план. Заблокировать и допросить. И я не я буду, если еще хоть раз дам Клэр поносить свои босоножки!

Дождавшись, пока кузина пригласит студента к себе – судя по всему, она намеревалась выставить меня побыстрее и остаться с ним наедине, – я подкралась к двери и постучала. Как и ожидалось, девушка не стала запускать меня внутрь, выскользнув из каюты в одиночку. Макияж уже успел прийти в негодность, из чего я сделала вполне очевидные выводы.

– Ты не вовремя, – прошипела Клэр, поправляя прическу.

– Сейчас уйду, но нужна услуга.

– Какая? – нахмурила личико девушка, но пришла в себя и принялась растягивать морщинки, пока они не успели «застыть».

– Идентификатор твоего гостя.

– Мари! – воскликнула Клэр, не сдержавшись. – Ты хоть понимаешь, о чем просишь?

– Более чем, – хмыкнула я. – Впрочем, могу зайти и поболтать с вами часок-другой. Как думаешь, твой гость выдержит сравнительный анализ анатомии людей и стаксов?

– Жди здесь, – процедила кузина, забрала у меня пиццу и упорхнула в номер.

Спустя двадцать минут в коридор высунулась рука с картой, а после и взъерошенная голова кузины.

– Вот, все что есть, – с одышкой проговорила она и всучила еще и передатчик.

– Когда вернуть? – поинтересовалась я успехами в личной жизни кузины.

– До утра не выйдет, – заверила меня Клэр. Глаза ее горели страстью, от которой даже мне становилось дурно. Что ж, студент сам виноват. Был бы он простым студентом, ни в жизнь Клэр бы к нему не подошла, но раз уж они толпу собрали… Ничего, утром он сам все расскажет. Или Клэр расскажет. Кто-кто, а она хранить секреты не умеет. Только за новые туфли и годовой абонемент в фитнес-клуб.

Оставив бедолагу страдать, я направилась к злополучной скульптуре. Благодаря ее особым свойствам аппетит исчез напрочь. Скользнув вниз и прикрывшись от посторонних глаз постаментом, я изучила выданные мне предметы.

По всему выходило, что в руках у меня блестел пропуск. Осталось только проверить, какие двери он мог открыть.

Медленно, чтобы не заставлять охрану тревожиться, я обошла по периметру этаж, остановилась у платформы и приложила карточку к скану. Есть! Разблокировались не только нижние этажи, – которые любой турист мог посетить, еще и гид рекомендовал – но и недоступный верхний. С легкой завистью я отметила, что «студент» во многом удачливее меня, раз раздобыл себе пропуск. Интересно, у кого он его стянул и сколько пройдет времени прежде, чем охрана хватится?

Пилотировать платформу такого класса было для меня в новинку, но что не сделаешь ради эксклюзива? К тому же меня интересовала обстановка, а не гости, занявшие весь уровень и норовившие оставить меня без вишенки на торте – отчета о путешествии. Снять отдых экономкласса мог любой турист, а вот гостевые апартаменты…

Я подбадривала себя как могла, но зубы решили освоить новый стиль и, скооперировавшись с коленками, исполняли танец волнующегося блогера. Опустившись на четвереньки, чтобы уменьшить вероятность обнаружения себя, я выползла на гостевой этаж, приложила к арке карту «студента» и в темпе поползла прятаться на этаже.

Если CV не стали кардинально изменять расположение комнат, то, чтобы пробраться в лучший номер, необходимо пересечь не меньше двух кварталов расположенного на вершине города, именуемого гостевым уровнем. Задача предстояла не из легких, но мы уже слишком далеко зашли, чтобы отступать.

Так успокаивала я себя, проползая в мертвой зоне камеры. Точнее, мертвой зоны у нее не было, но из-за смены ракурсов я успевала забраться под само устройство и ждала, пока оно не станет снимать вертикально, проверяя пол и потолок под собой. Тут уж приходилось сдавать стометровку, застывая на границах видимости устройств. И то меня не оставляло ощущение, что в офисе охраны за мной наблюдают и смеются.

Разблокировав ближайшую станцию очистительного дроида, я выдохнула и позволила себе отдышаться. Несмотря на запрет, в таких вот каморках хранили не только средства очистки и самого дроида, но и запасную форму на случай непредвиденных обстоятельств, частенько настигающих лиц женского пола.

Поблагодарив запасливую уборщицу – оператора по очистке помещений! – я натянула ее платье поверх своего комбинезона, припудрилась до состояния «издыхающий вампир» и выкатила робота на работу. Главное, не пропустить момент, когда на горизонте покажется точно такая же леди, выполняющая уборку. Уж она-то сменщицу знает в лицо.

Активировав дроида, я послушно тащилась за ним, иногда чуть меняя траекторию его перемещений, чтобы быстрее подобраться к заветному номеру. Охрана, которая начала появляться на каждом перекрестке, внимательно изучала робота, цепляла глазом мой рабочий костюм, неодобрительно хмыкала, разглядев голые ноги, и не мешала снимать. Ради большей конспирации камеру пришлось положить на тележку и прикрыть метелками. Ничего, так зрители лучше прочувствуют ситуацию.

Покои высокого гостя были уже почти перед носом, когда на горизонте замаячила охрана. Не та, обычная, что спустя рукава относилась к моей прогулке, а настоящая и злая. Видимо, они проверили «уборщицу» тщательнее и наши лица не совпали. Струхнув, я свернула за ближайший угол, стянула с себя форму, бросила на тележку сверху, подбежала к курьерскому выходу – тоннелю для быстрой доставки еды – и отправила камеру вниз, в бюро находок.

С тихим свистом посылка отбыла, обеспечивая меня пусть и не абсолютным эксклюзивом, но на хлеб с маслом хватит. Я выдохнула и отправила дроида восвояси: наступило время позаботиться о собственном отходе.

Гостевой уровень с момента своего появления славился неприличным комфортом и абсолютным эстетизмом. Ради последнего там принято было держать не меньше трех галерей, которые размещались в самых оживленных переходах этажа. Одна из таких – современного искусства – как раз располагалась неподалеку и была моим шансом на спасение. Притворившись экспонатом, при должной сноровке можно было пересидеть облаву и благополучно уйти, когда шум уляжется.

Крадучись, я перемещалась поближе к заветному месту. В голове между тем шел настоящий мозговой штурм. То обстоятельство, что охрана побежала не за мной, иначе бы застала меня на горячем – отправке оборудования, свидетельствовало о том, что где-то бродит еще один охотник за сенсацией. Что ж, так даже лучше. Поймают коллегу – успокоятся, и я спокойно покину эти недружелюбные стены. Главное, не загреметь за порчу казенного имущества. Дроид, вернись целым в свою каморку!

Современное искусство было столь современно, что я едва не пробежала выставку насквозь, приняв за мусорку. Только люди могли из горы пластиковых ручек собрать… пластиковую ручку. Про натуралистически изображенный – вплоть до запаха перегноя – стог сена я еще готова была рассказать, но другие зарисовки на тему сельского хозяйства заставили меня возрадоваться, что я далека от этой сферы. Впрочем, если дела со сбором молока на далеких африканских фермах обстоят так… Лучше я буду пить воду. После таких картинок я начинала понимать Танана: если он это видел, неудивительно, что человеческая еда начала ему претить.

– Третий выход! – раздался механический голос, заставивший меня вспомнить о деле.

Изогнувшись, я залезла в ручку и затаилась. Увы, запах соседних инсталляций проникал и сюда.

Мимо пропрыгал кенгуру, клацая когтями по полу, за ним пронеслось стадо буйволов, громко топоча копытами. Я тихонько выдохнула и едва не выругалась. Про эхо моя глупая голова не подумала.

– Выходи, – распорядился сердитый мужской голос. Громко распорядился. Еще чуть-чуть, и буйволы услышат и вернутся, но уже за мной.

– Тс-с, – приложив палец к губам, попросила я, выбираясь. – Они могут вернуться.

– И вернутся, – хмыкнул чересчур правильный субъект и повернулся ко мне.

– Нельзя, – отрицательно завертела я головой, пытаясь откровенно не пялиться на собеседника. Получалось откровенно коситься, но это же лучше, чем смотреть в упор!

А посмотреть было на что. Высокий молодой мужчина с правильными чертами лица. В отличие от остальных не в синем, а в черном костюме с расстегнутой верхней пуговицей. На службе такое редко допускалось, но, глядя на тонкие пальцы моего ловца, я сомневалась, что его работа связана с физической нагрузкой.

– Почему? – внезапно заинтересовался он, подступая ближе и прерывая мои размышления. Изучать инсталляцию «лифт» становилось все тяжелее.

– Они меня поймают, – жалобно всхлипнула я. – А я голодная, весь день на ногах, так устала, что спать захотелось.

– И ты заснула там? – он указал на ручку. Я закивала. Бред бредом, но вдруг повезет выпутаться?

– Угу, – шмыгнула носом. – Дяденька, не сдавай супостатам. Помоги сиротинушке!

Незнакомец рассмеялся: звонко, искренне, бесстрашно. Риентанец, чего с него взять! Осознание открывшейся истины заставило меня взять низкий старт и устремиться к родным пенатам. Увы, бегал он лучше. Инопланетянин галактический!

– Стоять. – Меня вздернули за шкирку. Говорить, что стояние на воздухе не является врожденным даром людской расы, я не рискнула. – И куда собралась?

– Домой, спать, – призналась я и подняла руки вверх, раскрытыми ладонями к риентанцу.

– И я должен тебя отпустить? – насмешливо осведомился этот принципиальный гад, из-за которого я, судя по разраставшейся боли в ноге, потянула мышцу.

– Ага, было б неплохо. Я была бы вам так благодарна! – Я задумалась, пытаясь подобрать достойное сравнение. Достойное, но не правдивое! После правдивого меня пинками отправят на пост охраны, и прощайте путешествия. – Все сделать готова! – в лучших традициях человечества пообещала я несбыточное.

– Все? – усмехнулся риентанец, который, судя по сарказму в голосе, уже имел дело с представителями рода человеческого.

– Угу, – подтвердила я, раскачиваясь в воздухе. – Только на землю поставьте. Вам, наверное, тяжело так стоять. Еще устанете – будем вместе потом на полу спать.

– Вместе? – со странной интонацией повторил мужчина и опустил меня на пол.

– Угу, – мое красноречие должно войти в анналы блогерного дела с пометкой: «Так делать нельзя!». – Вы определились с платой за молчание?

То ли от боли в ноге, то ли от усталости, то ли еще от чего, но мне стало абсолютно наплевать на окружающий мир и его мелкие проблемы.

– Определился, – усмехнулся он и одним смазанным движением оказался прямо передо мной. Врать, что его покорила моя неземная красота, я не стану, но на пол мы упали вместе. Он – получив по коленке, а я – из-за выполненного им захвата.

– Отпусти! – недовольно рыкнула я, пытаясь отползти подальше.

– И не подумаю, – хмыкнул этот невозможный тип. К его мужской чести, коленку он тереть не стал, как и закатывать истерику. Был бы на его месте Косичка…

– Тогда я сама уползу, – гордо заявила я и вывернулась из его хватки.

– Далеко ли? – хмыкнул он, поднимаясь.

– До платформы, – сдала пункт назначения я, бодро работая конечностями.

– Помочь? – неожиданно миролюбиво осведомился риентанец, преградив мне дорогу.

– Уже помог, – я села на попу и погладила разболевшуюся ногу. – Теперь идти к медикам придется. А если сломала?! – с укором проговорила я и заплакала. Искренне. Хотя такое случается редко. Но ведь больно было, и обидно. Вот и расплакалась, как последняя дура. Лучше бы заледенела и торговалась. Ну почему судьба распорядилась мне родиться девочкой?!

– Ну тише, тише! – Он тронул меня за плечо, но лучше бы он этого не делал. Все срывы я предпочитала пережидать в одиночестве: никто не станет подкармливать обиду. А здесь…

– Отпусти! – всхлипнула я и добавила: – Одни проблемы от риентанцев!

– Проблемы от нас? – не понял бедняга. Он как-то незаметно оказался напротив и ласково погладил пострадавшее место. По его мнению, ласково. Я дернулась от боли так, что все лицо перекосило. Ясно, видимо, в процессе убегания обеспечила себе осложнения.

– Тс-с, – совсем как я недавно, попросил он и пододвинулся вплотную.

Я чувствовала его дыхание, видела глаза, которые манили, не отпускали, не давали сосредоточиться ни на чем еще. Только смотреть в них, только погружаться все глубже в бездонный синий океан.

– Я просто заберу боль, – шепотом предупредил он и крепко сжал мои плечи, не давая отвернуться.

Губы у него были холодными и шершавыми, и нисколько не нежными. Да и не целовал он вовсе: так дышал моим воздухом и заставлял отравляться своим. Минуту или больше, я не знала, но когда он захотел уйти, я не позволила, сжимая уже его плечи. Казалось, стоит ему отстраниться и боль вернется, а я… Я не хотела, чтобы было больно.

– Спасибо, – прошептала я, тяжело дыша, как будто после марафона.

– Тебе нужно к врачу в ближайший час. Дольше эффект не продлится.

– Спасибо, – еще раз поблагодарила я, пользуясь его помощью, чтобы встать.

– Не люблю женские слезы, – отмахнулся он и добавил: – Разговор о моей награде еще не завершен.

– А…

– Ступай к себе, – распорядился риентанец. – Поговорим, когда к тебе вернется способность мыслить здраво.

– Хор… хорошо, – произнесла я неуверенно.

– Иди уже. Санад, проводи мою гостью вниз. Когда она решит зайти на чай еще раз, – риентанец усмехнулся, – проводишь сразу ко мне. Мне будет интересно послушать, какие же проблемы госпоже обеспечили риентанцы.

Я прикусила язык, пытаясь не сдать Танана прямо сейчас. Вот было в них что-то похожее, то ли в лице, то ли в скулах, а может, в той идиотской косичке, которая украшала правый висок собеседника. В любом случае, так просто Косичка не отделается: я сюда больше без подготовки не сунусь!

Кое-как отболтавшись от почетного конвоя до самого номера, я доковыляла до отведенной мне каюты и упала на кровать. Танан, которому пришлось отползать с нагретого места, недовольно вздохнул, стянул визор и застыл с мгновенно увеличившимися глазами.

– Ты как? – осторожно спросил он, боясь пошевелиться. Я хихикнула, благо ближайшие сорок минут боли, по заверению анестезиолога-любителя, быть не должно.

– Сносно, – заверила я паренька. – Мне нужно медика вызвать: посидишь в ванной, пока он не уйдет?

– А он надолго? – недовольство от того, что его выгоняют с кровати, все же победило любовь к ближнему.

– Возьмешь с собой игрушку, – пожала я плечами и напомнила: – Но ты всегда можешь вернуться к брату.

– Не хочу, – пробурчал Танан и мстительно забрал одеяло. Ну и пусть, включу ему подогрев пола и ванны, будет знать, как бедных и немощных лишать последнего одеяла.

Поковырявшись в настройках – вызывать медика мне еще ни разу не приходилось, – я оставила заявку на медпомощь. Судя по инструкции, ожидать мне оставалось две минуты. Я не могла себе позволить просто плевать в потолок, а потому принялась составлять заявку на поиск своей «потерянной» камеры.

Закончила вовремя – еще бы чуть-чуть, и ждать ей своего часа не меньше этого самого часа. Доктор, появившийся в дверях, убрал от меня подальше все электронные приборы, боясь не получить ответа на свои вопросы. Как он пояснил, прецеденты были.

Мне почему-то сразу представился больной с аппендицитом, который, вместо того чтобы помогать врачу диагностировать, скушал болеутоляющего и ушел гулять по информационной сети. С таким подходом даже наша прогрессивная медицина порой была обречена на провал. Не везти же каждого на полное клиническое обследование? Не согласятся – там инфофоны, визоры, коммуникаторы и прочее цивилизованное счастье на входе забирают.

– Что вы приняли? – спросил врач, намекая на отсутствие муки на моем лице.

– Ничего, – призналась я, – мне обезболили нетрадиционным способом.

– Вот как? – вздернул брови доктор, еще раз осмотрел повреждение и улыбнулся: – Кто-то из риентанцев?

– Угу, – призналась я, ибо врать врачу – последнее, что может сделать в своей жизни пациент. К сожалению, многие об этом не думают, когда начинают утаивать факты. – Это плохо?

– Нет. Впрочем, выпить обезболивающее я вам рекомендую: и вам проще, и мне спокойнее, что от боли вы не станете совершать глупостей.

Говорить о том, что глупостей я уже совершила на год вперед, я не стала. Незачем врачу знать такие подробности моей биографии. Вытерпев фиксацию поврежденного участка, я дернулась, ощутив нарастающую щекотку в лодыжке. Увы, почесаться через ту бандурину, что мне нацепили, я не могла.

– Ногу не перенапрягать, гулять не выходить. Еду лучше заказывать прямо в номер или посылать за ней друзей и родственников. Кто с вами?

– Кузина, – призналась я, представляя, что мне выскажет Клэр, узнав, что теперь она курьер.

– Отлично. Думаю, она в состоянии принести вам завтрак и обед. К ужину я сам к вам зайду.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Не вставайте, я в состоянии сам открыть себе дверь, – заверил доктор и покинул помещение.

Я выждала пару минут, позволив себе поваляться на простыне и не думать, в каком состоянии мои волосы после бега и валяния по полу. Стоило бы все же прогуляться до Клэр и вернуть ей исчезнувшие карты ее нового друга, но, вероятно, придется воспользоваться бортовой почтой.

Пакет для писем и мелких посылок имелся прямо в ящике для отправлений, и долго мучиться вопросом, «куда поместить волшебную ключ-карту», мне не пришлось. Упаковав все, я лишний раз проверила карманы, но больше никаких сюрпризов не обнаружила. Посылка ушла так же быстро, как и была в свое время получена. Наконец я могла полностью расслабиться и никуда не спешить.

– Танан, – позвала я мальца. Он должен был уже вернуться: двери за доктором закрылись с пять минут назад. – Ты там в порядке?

– Нет, – обиженно заявило это чудо, выбираясь из ванной. Его глаза метали молнии, а пальцы были сжаты в кулаки.

– Что с тобой? – непонимающе спросила я. Что могло так рассердить Косичку, что он самолично дергал себя за прядку?

– Ты еще спрашиваешь? – недобро удивился парень и бросил мне визор. Сам малец уселся на край кровати, подчеркнуто отворачиваясь от меня. – Я тебе верил, а ты… Моего брата… Да как ты могла?..

– Стоп! – остановила я поток необоснованного словоизвержения. – Что случилось? При чем здесь я? И, прости господи, твой брат?

– Новости посмотри, – хмыкнув, посоветовал мне младшенький, переползая поближе и укладывая мне голову на ноги. Вот и что с таким делать?

Едва удержавшись, чтобы не погладить это невероятное создание, я натянула визор на глаза, падая в величайший сток бесполезной информации, где на маленьких островках отдельных страниц можно было вычленить что-то полезное.

Танан использовал собственный аккаунт и, как многие лентяи, забыл выйти, оставляя в системе свои данные. Щелкнув по кнопке выхода, я только головой покачала: большинство краж личной информации так и случалось. Человек заходил в общественном месте в Сеть, забывал выйти, и – вуаля! – весь букет последствий: от заблокированной страницы до счета из банка за совершенные кредитные операции.

Я зашла в свой профиль, не забыв снять галочку на предложении запомнить меня в системе – незачем Танану заходить в Сеть под моим именем. В моем списке друзей числились почти все ведущие блогеры, а значит, если произошло что-то из ряда вон выходящее, оно окажется в моей ленте тотчас, перепощенное несколько десятков раз, обросшее таким количеством подробностей, что выяснить, так ли все было на самом деле, станет практически невозможно.

Щелкнув по новостям, я принялась грузить подборку за ближайший час: если новость горячая, «отползти» дальше она не успеет. Противный писк в ушах дал понять, что мое присутствие в Сети не осталось незамеченным. Вивьен Делерей настойчиво хотела моей компании, забрасывая будильниками и прочими прелестями, которые не принято использовать в приличной компании, если нет желания нарваться на грубость. Обычно Вивьен не забывала о моей ненависти к трясущейся реальности, но сегодня решила проигнорировать сей факт.

Я с сожалением открыла чат: разговаривать с Вивьен я не любила. Мода и сплетни занимали меня мало, и, если «горячая новость» касалась этих разделов, можно было сразу закрыть френд-ленту и уйти отдыхать. Если, конечно, Вивьен так легко меня отпустит. И чего ей могло понадобиться от совсем не светской меня.

– Здравствуй! – Перед моими глазами появилась Вивьен, возлежавшая на своем любимом диване с длинной тонкой сигарой. Пижонка, она никогда не могла удержаться от дешевых стилизаций под старину.

– Привет, – хмыкнула я. Моего изображения у нее быть не должно было: визор не был предназначен для видеочатов. Максимум, что я могла ей показать – бежевый потолок комнаты, стены под цвет, дверь ванной и Косичку, ерзавшего рядом.

– Дорогая, и даже не пожелаешь мне здоровья? – выдохнув колечко дыма, поинтересовалась Вивьен.

– Думаю, ты в состоянии заработать на внеочередную модификацию, – пожала плечами я, надеясь, что не спихнула Танана с кровати. Пусть лучше спит, чем тащит из ванной веревку и практикуется в связывании.

Словно в ответ на мои мысли, на ногу опустилось что-то, напоминавшее полотенце. Не нашел, как раздобыть веревку? Профан. Дрыгнув здоровой ногой, я заставила кого-то убрать шаловливые ручонки и вновь улечься на мои колени. Плюс один мне к навыку обнаружения ниндзя.

– Ты как всегда права, милашка, – подернула плечиком Вивьен, что должно было означать искренний смех.

– Стараюсь, – призналась я в нетерпении. Перед глазами дергались иконки возжелавших меня пользователей. С каждой секундой, проведенной в Сети, их становилось все больше. Всем нужна была Амбертон. – Зачем я тебе понадобилась?

– Милая, – расплылась в белозубой – мне всегда казалось, что не без фосфоресцирующего эффекта – улыбке Вивьен. – Смотрела твой недавний репортаж. Ты же сейчас на CV-512, рейс 1304?

Я прищурилась, припоминая данные билета. Выходило, что Вивьен права. И ее правота, вкупе с доброй улыбкой, заставляли меня думать о чем-то неприятном, что выльется мне на голову в лучшем случае в виде поручения. Зная тематику блога собеседницы, как бы не пришлось мне добывать бокалы с гостевого этажа или снимать гардероб капитана.

– Да, на нем, – предельно сухо, чтобы не давать собеседнице тем для продолжения околоделовой беседы, сказала я.

– Это чудесно, – зубы клацнули в опасной близи от ретранслятора, чуть, фигурально выражаясь, не откусив мне нос. Выпустит дым в лицо – отключусь мгновенно.

– Возможно, – хмуро подтвердила я. – Вив, прости, конечно…

– Тебя хочет кто-то еще, верно? – ничуть не обиделась блогерша, будто знала, что мой канал связи разрывался от сообщений. Поскольку из-за чата с Вивьен я не могла переключиться на кого-то еще – не хотела разрываться между собеседниками! – мне стали слать сообщения, которым ничто не мешало возникать в уголке и исчезать, заменяемые следующим. Стоит ли говорить, что читать я не успевала?

– Просто разрывают, – пожаловалась я и прикусила язык: если так пойдет и дальше, я никогда не пойду отдыхать.

– Это закономерно, – усмехнулась эта невозможная женщина без возраста, присаживаясь и демонстрируя вырез. Да уж, если вы хотите получить комплекс неполноценности на почве собственной неидеальности, – посмотрите выпуск с Вивьен. Так плохо, как после чтения ее биографии, ручаюсь, вам не было никогда.

– Все хотят подробностей, а на всем лайнере вас только трое. Ты, Маркус Скай, но, сама понимаешь, куда он пошлет страждущих, и Кики Вольдерт. – От последнего имени у меня мгновенно заболели все зубы. Кики я не любила больше остальных. Не удивлюсь, если подобные чувства к нему испытывала вся тусовка.

Кики крал материалы, подставлял коллег без повода и слыл охотником за головами. Головами своих коллег-блогеров, которые пытались сохранить тайну личности. Разумеется, мы никогда не встречались, и я надеялась, что этот день не наступит.

– Он здесь из-за меня? – спросила я. В свое время он успел досадить и ей, а потому существовала вероятность, что Вивьен не станет задавать лишних вопросов: всем нам было что скрывать.

– Сомневаюсь. Он последнее время увяз в политике. Играет на общественном мнении, – поделилась наблюдениями Вив. – Думаю, ему заказали пару роликов. Риентан сейчас большая заноза, избавиться от него сложно, а если дискредитировать их ключевых фигур в глазах собственно риентанцев, можно и попробовать сыграть на опережение. Протолкнуть кого-то к верхушке власти и… – Вивьен мечтательно закатила глаза. – Впрочем, это мы оставим Кики. Когда-нибудь он доиграется, и, думается мне, ждать осталось недолго.

– Что он утворил? – задумчиво спросила я. Если горячая новость – очередное шоу Кики, почему Танан так яростно смотрел на меня?

– Еще не видела? – тонко улыбнулась собеседница и добавила в беседу лишнее окошко с файлом. – Я сохранила себе, чтобы иметь первоначальный вариант. Ты же знаешь, Кики любит затирать данные, если его об этом попросят.

Как следует просить, знали едва ли не все, и первоначальный текст за пару часов менялся до неузнаваемости в угоду спонсору. Но в случае с заказом… Я тряхнула головой: думать буду, когда просмотрю, что же такого сочинил Кики, что поставил всю Сеть вверх тормашками. Много же монеток ему приплывет, не считая оплаты…

Я щелкнула по присланному файлу и от неожиданности едва не выдрала Танану косичку. Заголовок файла имел стандартный для политического обозрения заголовок, обещая сенсацию, но убивающий весь настрой собственной клишированностью.

«Истинная причина визита военного советника на Землю» значилось в теме, как будто Кики мог проникнуть в мысли героя своего репортажа. Я хмыкнула, но ничего особенного в этом не было. Официальные картинки с проставленными датами, выдержки из речи, где тот уверял, что совершил далекий перелет ради поддержки национальной команды в трудный для них момент. Угу, да тут сомневаться никто не станет, что военный прилетел совсем для других, далеких от мирных, целей и просто воспользовался предлогом. Оценить боевой потенциал он прилетал! Странно, что подобное вызвало хоть долю оживления. И чем это Риентану навредит? Скорее уж заставит местную власть подумать, кого и зачем они пустили на планету. Судя по перечню титулов-наград, дяденьку стоило держать подальше от орбиты и на мушке какого-нибудь дальнобойного орудия.

В очередной раз поразившись умению делать из мухи слона, я пролистала дальше и резко выдохнула. Воздух как будто выбили из груди, а организм забыл, что значит дышать. Как вишенка на торте, конец статейки украшали снимки, достойные первой полосы глянцевых страниц модных блогов. Он, она, вместе на полу, вцепившись друг в друга как после активного времяпрепровождения, целуются на глазах у счастливого блогера, коему выпал один шанс на миллион. И я, наверное, съязвила бы, как и автор репортажа, что истинные цели всегда отличны от публично озвученных благородных устремлений, но, увы, не могла оценить всю прелесть пойманного на горячем риентанца.

– Просмотрела? – нетерпеливо спросила Вивьен, выталкивая файл из доступного мне визуального пространства. Будучи отправителем, она могла так поступить.

– Да уж, – как могла равнодушнее, пробормотала я. – И ты хотела?..

– Узнай, кто эта девушка! – Глаза Вивьен хищно сверкнули. – Вы летите две недели – за это время реально узнать ее имя и данные. Возьмешь интервью, я его выложу, монетки пополам.

– Ты думаешь, она после такого выйдет на люди? – засомневалась я, пытаясь продумать возможные варианты развития событий.

– Еще проще, – пожала плечами светская львица. – Я найду что-нибудь на капитана, а ты узнаешь у него: кто из пассажиров резко сделался затворником. Но не думаю, что искать придется там. Я бы на месте Анфатанара не выпускала девушку со своего уровня. Если ее никто больше не увидит – проблем у него будет гораздо меньше, чем если Кики возьмет интервью. Действовать будем так, – продолжала между тем инструктаж Вивьен, – я устрою, чтобы тебе сделали карту персонала. Пройдешь, осмотришься по возможности, поработаешь несколько дней, чтобы разузнать обстановку. Как только вояки привыкнут – найдешь девушку и возьмешь интервью. И еще, Амбертон, покрась волосы. Платина сейчас не в моде.

И, не дожидаясь моего ответа, Вивьен отключилась. Допустить, что ей могут отказать, было ниже ее достоинства.

Посещать страничку Кики было неприятно, но обойтись без этой болезненной процедуры я не могла. Следовало оценить ракурс и понять, что еще мог увидеть блогер и как продвигается обсуждение в комментариях. За то, что грязи выльется не одно ведро, я могла поручиться. Оставалось только понять, будет ли всеобщее обострение или обойдемся малой кровью. Нюх подсказывал, что мои надежды тщетны, но еще большее разочарование и вестник катастрофы ждал меня в гостях у Кики. Фото было выставлено первой записью, и за любую информацию о героине было назначено вознаграждение, а уж в случае установления личности обещались золотые горы и путешествие на ставшем печально известным CV-512. Вот уж точно, имя лайнера войдет в историю.

Фотография меня порадовала. Насколько вообще можно представить радость после всей той заварушки, в которую меня втянули. Вот же ж Кики. Знал бы он, кого так подставил… Здравый смысл подсказал, что, знай он об Амбертон, смеялся бы во все зубы: попасть сразу в две мишени, не целясь – особый дар снизошел на Кики.

Внимательно оглядев снимок, я облегченно вздохнула. Снимка нашлось два, но если один запечатлел меня сзади, то четкости второго помешала выбившаяся челка и взъерошенные кудри. Так что, если поступить, как советовала Вивьен, и покраситься в рыжий, а лучше в зеленый, как у защитников экологических товаров на логотипе, можно пережить облаву, находясь на ее острие. Да уж, в собственных поисках я еще не участвовала…

Мигнул чат, намекая, что мою персону вновь вызывают на разговор. И честно, ни за что не ответила бы этому человеку, если бы окошко запроса не всплыло в самый неподходящий момент, перекрывая опцию сохранения.

– При-и-и-вет, – пропел самый невыносимый голос среди всех блогеров. – Амбертон, душа моя, даже не знал, что ты так быстро ответишь. Ждала мой звонок, прелесть?

Если до этого я не задумывалась о кончине Кики из врожденного человеколюбия, то сейчас стремительно переметнулась в стан маньяков. Удавить этого уверенного в своей неотразимости субъекта мне хотелось с каждой секундой все сильнее. И не спасло бы его расстояние!

– Всегда мечтала, – саркастично хмыкнула я и хотела было разорвать соединение.

– Прелесть моя, не поможешь старому другу? – быстро, будто догадывался о моем стремлении закончить разговор и внести этот адрес в бан-лист, проговорил Кики. Его, как и меня, было не разглядеть. Только голос, но если я старалась разговаривать едва ли не шепотом, чтобы не будить прикорнувшего мальца, Кики говорил громко и чересчур эмоционально. Наверняка из своего номера.

– В чем? – насторожилась я и на всякий случай проверила Танана. Малец ободряюще сжал мне ладошку и не дал забрать ее, когда я хотела поправить визор.

– В поисках одной чудесной леди, – промурлыкал собеседник. – Вы, девушки, друг с другом лучше сходитесь, откровенничаете…

– И ты хочешь?.. – куда он клонил, было понятно и без лишних слов.

– Вижу, Вивьен тебе уже предложила поучаствовать? – довольно осведомился Кики. – Иного я от нее и не ждал.

– В таком случае, что ты можешь мне предложить?

– Половину, – усмехнулся мужчина и добавил: – И обещаю не выносить на публику мелочи твоей драгоценной личной жизни. Заказы на твое разоблачение я уже получал.

– И все еще не выполнил? Времени не находилось? – Хорошая мина при плохой игре – все, что мне оставалось в текущей ситуации.

– Не находилось, – шепотом, вкрадчиво произнес мой собеседник. – Но я постараюсь его найти, чтобы поближе познакомиться с тобой, моя прекрасная Амбертон.

– Не думаю, что удастся выкроить часок. Вести тему – а ты ее именно ведешь, подкрепляя якобы случайными оговорками и ссылками, – занятие не из простых.

– Заметила? – по-детски искренне порадовался Кики.

– С трудом, – призналась я.

Если бы сама на досуге, в плохие безмонеточные дни, не занималась, вряд ли бы обнаружила еле видимые следы.

– Ты нравишься мне все больше! – заявил собеседник и прибавил: – Я могу рассчитывать на твою помощь, или сыграем в разных командах?

– Думаю, я смогу что-нибудь тебе предложить, – подумав, выдала я, понимая, что иначе останусь слепым котенком в его затевающейся игре.

– Найди девчонку, – посерьезнел Кики, мгновенно растеряв былую веселость. – Найдешь – свяжись со мной. На этом твоя работа кончится. Но если захочешь продолжить знакомство, – голос собеседника потеплел и приобрел слегка рычащие нотки, – я готов пойти на уступки.

– Мечтай, – хмыкнула я и отсоединилась, стягивая визор. По всему выходило, что дела мои оставляют желать лучшего. И это еще Клэр ничего не видела! Думать о том, какой скандал закатит кузина, узнай она об упущенном шансе… Главное, чтобы ругалась не слишком громко.

В голове начал зреть план по минимизации потерь. По всему выходило, что встреча должна состояться у меня, без свидетелей – Косичка не в счет, этот и так все знает – с моральной поддержкой тети, жаждущей пообщаться с доченькой и узнать, как проводит время ее бедная кровиночка.

Почему нужна тетя? Клэр не все сообщала маме, и я частенько прикрывала ее перед родительницей. Так что если я и могу как-то влиять на кузину, то только через ее маму. Решено, позвать Клэр в гости и позвонить тете Мелинде.

– Ты здесь? – позвал Танан и поводил ладонью у меня перед глазами.

– Да, – отвлекаясь от составления плана, ответила я и перевела внимание на новый объект.

– Посмотрела? – прищурился малец, пытаясь изобразить серьезность и угрозу. Я зажала себе рот, чтобы не расхохотаться ему прямо в лицо. Мимика Косички позволила бы ему стать самым дорогим комиком всего Планетарного Союза. Так щуриться, хмурить бровки, заставляя их изображать то домик, то тучки, улыбаться всем лицом и негодовать лбом, не удавалось еще ни одному моему знакомому.

– Да уж, – призналась я и легла, вперив глаза в потолок. Увы, на нем отсутствовали ответы на мои вопросы. – Что ты хотел мне высказать?

Парень сел, чтобы я могла видеть его лицо, и виновато развел руками.

– Я подготовил целую речь, но забыл ее, пока ты с кем-то болтала. И кто такой Кики? – внезапно спросил он.

– Кики – большая проблема, – вздохнула я. Чутье подсказывало, что поспать мне не удастся до конца ночи: разговор о Кики в среднем занимал четыре часа, если обсуждались только его новые пакости. – И автор тех снимков.

– Шрант, – процедил сквозь зубы Танан. Мне хватило такта, чтобы не поинтересоваться переводом: незачем смущать собеседника. – Какой же он… – Ругательства Планетарного Союза, как показали последующие минуты, Косичка знал не в пример лучше родных, или просто не желал выражаться в молчаливое и недоумевающее пространство.

– Полностью с тобой согласна, – вздохнула я, закрывая глаза. Под фон из пожеланий Танана казнь Кики представлялась особенно живописно. Для начала следовало поработать полосками для депиляции – ради такого и в деревню съездить не жалко, после выдрать черные точки, сломить собеседника накладными ногтями и ресницами…

– Кажется, ты что-то получше придумала и молчишь, – обиженно простонал Танан и подтянул к себе подушку. Еще одна вредная привычка человеческого рода?

– Это слишком жестоко. Рано тебе знать о вывертах человеческого сознания, – пафосно заявила я и показала надувшемуся парню язык. Его покрасневшие ушки заставили меня пересмотреть свое поведение.

– Не делай так, – тихо предупредил юный риентанец. – А то еще неправильно поймут… разве что брату покажи…

– Не покажу, – смутилась я, понимая, что подтекст у жеста должен быть соответствующим, если демонстрировать его полагалось… Н-да, а с чего это я должна его повторять для малознакомого существа, едва не перечеркнувшего мне всю карьеру путешественника?!

– Бука, – наградил меня прозвищем Косичка и замолчал. Вредитель! Разжиться информацией мимоходом не получилось.

– Сам такой, – хмыкнула я. – Сидит на моей кровати, использует мой трафик, чуть не связал меня полотенцем – ушки вновь покраснели, подтверждая мои догадки – еще и чем-то недоволен!

– А ты?! – задохнулся гневом юнец и принялся перечислять прегрешения: – Заманила меня в номер, связала, хотела пытать, потом, пользуясь моим состоянием, выманила информацию и ушла брата соблазнять!

– Да нужен мне твой брат, как визору штепсель, – выпалила обиженная я, поднимаясь на локтях. Вот, врунишка, пытали его, информацию выманивали – сам сдал брата, как стеклотару в древние века аборигены северных районов.

Танан подавился заготовленной фразой и медленно поинтересовался, будто боясь услышать ответ:

– А разве он тебе не нужен?

– Нет! – честно выдала я, недовольно тряхнув головой. – Как будто свет клином сошелся на твоем старшем. Да будет тебе известно, и среди людей можно найти достойного, и он будет много лучше, чем твой кумир.

– Не будет, – тихонько пробурчал малец. – А разве мой брат тебе не понравился? – неуверенно спросил он, заглядывая мне в глаза. – Он обычно всем нравится. И ты же сама пошла к нему. Даже повод выбрала хороший, он бы из благодарности потерпел тебя немного.

– Да нужно мне его терпение! – Я села и аккуратно переложила пострадавшую ногу. – Сняла бы антураж гостевого этажа и все. Оставила бы на выходе сообщение, что с тобой все в порядке, и ушла бы назад монтировать.

– Монтировать? Зачем? – удивился Танан и авторитетно заявил: – Ты не похожа на Амбертон, так что успеха точно не будет. Не трать времени, эта ниша уже занята.

Я уже не могла смеяться, а потому только слабо усмехнулась.

– Спасибо за мнение, – кивнула ему. – Скажи мне одно, чем вся эта история твоему брату грозит? Мне-то понятно, светская хроника уже точит зубы и готовит материал.

– Одеяло, – внезапно потребовал парень и протянул вперед руку.

– Замерз? – пришло на ум мне. Пульт от номера, как назло, был на столе. – Передай, пожалуйста. Будем раздобывать тебе одеяло.

– Ладно, – неохотно протянул Танан и пересек комнату, чтобы передать мне требуемое. – Значит, брат тебе не нравится? – взялся опять за старое малец.

– За ту пару минут, что мы провели вместе, я как-то не успела впечатлиться, – призналась я. – Бери свое одеяло. Спать будешь в ванной.

– Там твердо, – заметил парень и, разувшись, залез на кровать с ногами, завернувшись в трофей.

– Поиграешь с настройками, – не поддалась на провокацию я. – Лови!

Пульт скрылся в недрах одеяла, пойманный с нечеловеческой скоростью и точностью. А я уже успела позабыть, что сидевший передо мной парень вовсе не обычный подросток в переходном возрасте и жаждущий приключений на копчик и кончики ушей.

– Злая ты! – доверительно сообщил Танан.

– Анфатанар пятью уровнями выше, можешь уйти на ночь туда, – предложила я, не особенно рассчитывая на положительный ответ. Впрочем, даже его я готова была принять. Сведения сведениями, но существовала вероятность, что и Кики поделится, раз уж ему так необходима помощь.

– У него и так сейчас дел… – Танан закрыл глаза ладонью. – Да, ему лучше не мешать. Еще и Митран не вернулся с обхода. И куда он мог пропасть на человеческом судне?!

– Митран? – переспросила я, вспоминая, с какой легкостью карта открывала двери.

– Да, ты его видела. Он должен был закончить с проверкой кухни, чтобы никто из журналюг не засел, и вернуться к брату. Но почему-то не вернулся.

Я предпочла промолчать: историю исчезновения студента я объясню ребенку потом. Или ему сам Митран объяснит. А лучше – брат. Так, чтобы без лишних порочащих честь и достоинство риентанца подробностей.

– Вернется, – заверила я его и нарвалась на строгий взгляд.

– Ты знаешь, где он, – отметил Танан.

– Я его не связывала, – поспешила внести ясность. – Так что сам потом его спросишь.

– Ну ладно, – пробормотал малец. – Но если я узнаю, что ты моему брату…

Я рассмеялась. Судя по громкости и нестихаемости порывов смеха, истерика накрывала даже меня. Такими темпами я скоро уверую во всю ту чушь, что придумали себе Танан и Вивьен, и придется идти сдаваться Кики, чтобы хоть он вразумил меня после всех выпавших испытаний.

– Танан, я думала, ты уже понял, что твой брат не та причина, по которой я туда ходила. Кики этот кадр снял случайно. Все, что он придумал, пусть останется на его совести. И, пожалуйста, перестань мне угрожать непонятно чем. Мне все равно, узнает твой брат, не узнает, что я с кем-то флиртую или нет. Но если тебе полегчает, твой Митран сейчас с моей кузиной. И что она с ним делает – связывает или нет – их личное дело. Не думаю, что тебе нужно его спасать.

Как я не сбилась с мысли, оставалось загадкой. Вероятно, я так устала, что даже истерические позывы были отключены ради экономии энергии.

– Тан, ты мне веришь? – тихо спросила я, чувствуя, что начинаю засыпать.

– Верю, – признался малец. – И, наверное, ты меня потом поколотишь, но…

Дослушать я не успела, проваливаясь в темное и мягкое пространство сна.

Зал Памяти больше напоминал филиал древнего храма, чем картинную галерею, про которую я подумала, услышав название. Да, здесь имелись картины, но не портреты – пейзажи, изображавшие горы. Множество вершин в различных тонах, как будто художникам заказали сделать целую серию рисунков одного и того же места. На восходе, закате, в сумраке или в полдень – здесь были все времена года и суток. Все нюансы, какие могут быть важны для очень придирчивого зрителя. Того зрителя, что будет сравнивать картины с собственными воспоминаниями.

– Где это? – спросила я, нарушая молчание. Ни дядя Лиран, ни Косичка не проронили ни слова с тех пор, как мы с Анфатанаром вошли сюда.

– Очень далеко, – тихо ответил мой спутник, сжимая ладонь и притягивая ближе. – Помолчите немного, Мари, здесь не принято разговаривать. Не бередите душу, дайте им хоть немного отдохнуть.

Я проглотила уже готовый вырваться вопрос. Помолчать – иногда единственный верный выход, и, судя по тоске, с которой риентанцы смотрели на эти горы, было в них что-то более ценное, нежели просто изображение снежных вершин.

Стараясь не шуметь, я медленно повернулась, чтобы взглянуть на другую стену. Но ничего, кроме гор, не было и там. Только картины, подставки для ароматических палочек и сами палочки различных цветов. Присмотревшись, я поняла, что перед Лираном уже лежит один только хвостик, а перед Косичкой еще медленно тлеет огонек.

Танар прошел дальше, к сумеречным полотнам, и раскрыл новую пачку, извлекая оттуда свой аромат. Дождавшись, пока потухнет огонек у Танана, риентанец зажег свою палочку и замер, вдыхая полной грудью и глядя в прямо в центр картины. Не удержавшись, я вдохнула вместе с ним.

Я никогда не была на вершине гор: страх не позволял записаться в группу альпинистов. Перед глазами всегда проносились картины неудачных попыток, распластанные тела, живые, но обреченные люди, зажатые между ледниками. И пусть все смеялись, говорили, что с нынешней страховкой упасть невозможно – я знала случаи, когда и страховка не спасала. Особенно в заповедных горах, где запрещено любое вмешательство в структуру великанов.

Но сейчас я стояла на вершине. Я видела мир, раскинувшийся внизу. Крошечные живые точки, с муравьиной скоростью расползающиеся по всей доступной им территории. Я чувствовала гнев, едва ли не животную ярость на этих бесполезных созданий, уродовавших мои земли. Мне хотелось уничтожить их всех, заставить перестать ходить, ползать по моей земле, заставить убраться оттуда, заставить заплатить…

– Нам пора возвращаться, Мари, – позвал меня кто-то, обнимая за плечи, заставляя шаг за шагом уходить от внезапной злости. – Разве большие девочки не знают, что нельзя примерять на себя чужих богов? – мягко упрекнул меня знакомый голос. Я моргнула, прогоняя видение, и с удивлением увидела Танара, стоявшего прямо передо мной и сжимавшего мои плечи.

– Что это было?

– Последствия вашей неосторожности, – спокойно заявил риентанец. – Танан, с Мари уже все в порядке, перестань нервничать. От твоих перемещений я не могу сосредоточиться.

– Прости. – Косичка мгновенно остановился, замерев в явно неудобной позе. Для человека. Танану, казалось, было неплохо и без надежной опоры.

– Полагаю, мы должны идти дальше, – предположил Анфатанар, бросая быстрый взгляд мне за спину. – В зал уже собралась целая очередь.

– Идемте, – поддержал предложение Лиран и встал за моим плечом. Теперь при всем желании я бы не увидела тех, кто должен был войти следом, чтобы понюхать какой-то психотроп.

Как под конвоем, я покинула помещение, но запах зажженного фитилька не покидал меня и после. Даже когда мы вышли в парк, выбираясь через открытое окно, как в старых приключениях, я все еще чувствовала его. Терпкий запах чего-то нового, что я не могу изменить, но так хочется запечатлеть в памяти.

Я рассмеялась. В первую очередь над собой и своими мыслями. Никогда не была столь эмоциональна, а сейчас и вовсе превращаюсь в синестетика. Какая жалость, сказали бы мои прежние друзья. Какая радость, сказала бы я, если бы кто-то спросил.

– Вернемся во дворец или осмотрим парк? – спросил Танар, останавливаясь и внимательно заглядывая мне прямо в глаза. Интересно, что он хотел там увидеть и что увидел, раз губы дернулись в подобии усмешки.

– Парк! – решительно заявила я, спрыгивая с тротуара на газон. Травка, к моему удивлению, почти не примялась, удерживая на себе весь мой вес.

– Что это? – спросила я, опускаясь на коленки и забывая, что заставляю повторить мой маневр другого человека, который был совсем не рад подобной необходимости.

– Трава, – хмыкнул риентанец, вздергивая меня на ноги. – Обычная трава, Мари. Ничего примечательного. – Лиран за его спиной хмыкнул, но от комментариев воздержался. – Идемте, где-то здесь должно идти представление.

Откуда он знал о выступлении, я не спрашивала. Было совершенно понятно, что, проводя в резиденции достаточно времени, даже не желая того, все равно запомнишь расписание представлений или хотя бы ту часть парка, где они должны проходить.

Небо стремительно темнело, будто кто-то всесильный размышлял, стоит ли накрывать свой мир куполом или пусть еще немного поиграет гранями на солнце. Но, видимо, дел у великого было невпроворот. Потемнело мгновенно, заставляя непривычных туристов громко вскрикивать и звать своих друзей.

Я тоже замерла, на пару секунд потеряв ориентацию. Если бы не Танар, возможно, и упала бы, ибо не умела держать равновесие столь же хорошо, как и Косичка.

– Тише, сейчас включится подсветка, – пообещал мне риентанец, прижимая к себе. Я не возражала: человек – существо дневное, и в темноте ему, как и всякому солнечному созданию, страшно и холодно. А потому разбрасываться грелками грех и нерациональное использование ресурсов. На последней мысли я улыбнулась и потерлась макушкой о чью-то грудь. Разумеется, в целях проверки.

Вспыхнувшие красным фонарики избавили меня от необходимости оправдывать свой нетипичный цвет лица, в который оно окрасилось, стоило мне понять, что последнее действо я делала уже при свете и под заинтересованным взглядом своего спутника. Косичка с Лираном, наудачу, дипломатично смотрели в другую сторону.

– Простите, – замялась я.

С появлением подсветки стало заметно, что правее нас, за деревьями, освещение куда более мощное, а значит, там что-то происходит и велика вероятность, что именно туда мы и держали путь.

– Ничего, – заверил меня риентанец. – Это было довольно мило.

– Брат, ты решил сопровождать нас на прогулке? – задал волновавший его вопрос Косичка, который мрачно наблюдал за действиями старшего.

– Да, появилась необходимость, – спокойно ответил он и добавил что-то на родном языке. Я вновь почувствовала себя белочкой. Незаметной и одинокой, а если кто и обратит внимание – ни за что не обрадуется и общаться не пожелает.

– Он – гад! – емко, если не считать еще двух непонятых мною предложений, высказался Танан, сжимая руками воздух. Судя по выражению на его лице, представлял парнишка себе совсем не ветерок.

– Танан, – оборвал его дядя, напоминая, где мы находимся. – Он гость его высочества.

– Да хоть короля, – вырвалось у Косички, за что он тут же подвергся осуждению. И пусть говорить риентанцы ничего не стали, взгляды у них были более чем красноречивые.

– Действия его величества не обсуждаются, Танан, – сухо сказал Лиран. – Какими бы они ни были.

– Да знаю я, – буркнул малец, дергая головой, как будто сбрасывал все вылитое на него осуждение в атмосферу.

– Тогда будь осмотрительнее, – попросил его старший.

К счастью, больше эксцессов по пути на представление у нас не случилось. Разве что я покопалась в настройках камеры и, переведя ее на ночной режим, решила поснимать мероприятие и для зрителей.

Космопорт встретил нас непривычной тишиной. Никто не торопился на регистрацию, никто не жаждал узнать, почему задерживается его рейс, никто не искал утерянный инфофон и не спешил в последний раз запечатлеть «ворота» в Риентан.

– Сюда прибывают в основном туристы из далеких миров, – пояснил Танан. – Или те, кому нужно именно в Крейстейн. Их рейтинг надежности выше, поэтому обитатели соседних планет прибывают прямыми рейсами в столицу.

– Вот как, – хмыкнула я и потянула за собой чемодан. Мы доехали до первого этажа, и теперь оставалось только пересечь холл, чтобы оказаться на стоянке аэрокаров. В душе теплилась надежда, что в отсутствие туристов такси станет меньше и нам не придется идти к самому краю стоянки, чтобы разыскать дядю Лирана.

В кои-то веки мои желания исполнились. И пусть первый парковочный ряд был занят скучающими извозчиками, в середине второго, прямо напротив выхода, читал что-то дядя Лиран. Знакомый аэрокар приветливо блестел бампером. Корзинка на заднем сиденье намекала, что в одном доме нас ждут с нетерпением.

– Хорошо добрались? – поинтересовался риентанец, собирая пальцы в одну точку. Экран перед мужчиной послушно погас, и он убрал в карман небольшой прямоугольник металла.

– Лучшие места, – заверил его Танан. И ведь не соврал. Оказавшись единственными пассажирами утреннего рейса, мы получили ВИП-места и весь недолгий полет – около получаса – общались со стюардессой. Она пыталась выдать нам бесплатный завтрак, но, перехватив на Флоре тонизирующего напитка, мы готовы были ждать обеда без лишних перекусов.

Не дожидаясь приглашения, Косичка занял переднее сиденье, оставляя меня в негордом соседстве с чемоданом. Лиран хотел было предложить поставить его в багажный отсек, но пожал плечами и оставил все как есть.

Взлетали куда медленнее, чем в прошлый раз, и я успела как следует рассмотреть внешний вид космопорта и даже щелкнуть его пару раз на память. Хитро улыбнулась и разулась, с ногами забираясь на сиденье. Из-за внезапного бегства Косички, все пространство второго ряда оказалось в моем полном распоряжении. Теперь я могла и поспать: ремень безопасности имелся и по центру, как раз для таких случаев.

Но истинное коварство Танана крылось не в порыве уступить мне импровизированное спальное место – Косичка жаждал общения с дядей и не дал ему ни шанса уклониться от разговора: выгонять пассажиров на заднее сиденье во время полета запрещала техника безопасности.

– Что у вас здесь происходит? – тихо, косясь назад, где я старательно изображала полудрему, спросил Косичка. Кажется, моя спина прекрасно сыграла свою роль и моему маленькому представлению поверили.

– Беспредел, – признал Лиран, видимо, автоматически отвечая на том же языке, на котором и был задан вопрос. У Косички же разговаривать на едином человеческом входило в привычку из-за длительных контактов со мной. Раздался легкий щелчок, после которого все внешние звуки как отрезало. Салон аэрокара превратился в островок откровенности. – Его величество недоволен, но гордость не позволяет ему признать ошибки. Аштарак ведет себя как незаслуженно обиженный и портит нервы своим телохранителям. Советники пребывают в состоянии легкой паники, не зная, в какую сторону им лучше смотреть и кому оказывать поддержку, чтобы из дворца не вылететь.

– А брат? – напомнил о самом важном для себя родственнике Танан.

– Танар пытается и королю угодить, и не отдать ничего важного. Каждый день его величество получает новый список объектов, которые мы бы могли предложить за Ле-Кри, но Кароалан кривит нос и добавляет какой-нибудь новый пункт требований к предыдущему, и всю работу приходится делать снова.

– А в денежном эквиваленте?

– Тан, это ксиерцы. Деньги им не нужны. Особенно представителю Альдоанов.

Танан выругался на родном языке, а я впервые ощутила острую необходимость расширить перечень доступных мне языков. Ибо у самой слова кончались. Стоило вспомнить про невозможного ксиерца, который умудрялся не переходить грани или переходить ее столь продуманно, что судебный иск не будет удовлетворен ни в одной достаточно сильной, чтобы тягаться с Ксиером, стране.

– Он еще во дворце? – хмуро поинтересовался Косичка. Я навострила уши, стараясь не упустить полезных сведений. Если Кики продолжает расхаживать по дворцу, то нам, если удастся навестить Танара, передвигаться по нему придется стремительно и непредсказуемо.

– Да, гостит у своего друга Аштарака. – В голосе Лирана послышались нотки презрения. – Я готов спорить на месяц готовки, что Кики будет сбрасывать принца как балласт. После нынешней выходки Аштарака никто не позволит ему распоряжаться хоть чем-то. Отец потерял доверие к сыну.

– Но титул с него не снимают?

– Нет. Аштарак все еще наследник трона, поскольку его отец уже фактически король. И мне страшно представить, что произойдет, если с нашим будущим величеством что-нибудь случится до того, как он, наконец, прозреет.

Косичка шумно вздохнул. Даже я могла представить, к чему может привести правление безумного короля, а в том, что обиженный принц будет мстить не разбираясь, сомневаться не приходилось.

– Нужно ему объяснить… – неуверенно предложил Танан, с характерным звуком откидываясь на спинку сиденья.

– Объяснить королю? Малыш, он не станет никого слушать без очень веских улик.

– Значит, нужно их отыскать, – совсем тихо, на грани слышимости, проговорил Косичка. Сомнения в его голосе хватило бы, чтобы заполнить бассейн Амазонки.

– Ищем, – признался Лиран. – Но сомневаюсь, что это что-то даст. Если и были у принца провинности, несоразмерные с позволенным ему, то следы давно заметены, и, уверен, дело не обошлось без Кароалана. А после его вмешательства – скорее жертва признает себя виновной, чем мы найдем хоть какую-то связь. Мы ищем, но пока результатов нет.

– А если пойти на сделку? – не унимался Косичка, перебирая варианты.

– С кем? – хмыкнул старший риентанец. – Аштарак себя оговаривать не станет, а Кароалан… Что такого ты можешь ему предложить, чтобы он сдал давно покрываемого кузена? Особенно после «королевского» подарка.

Что ответить на это, Танан не знал и затих. А Лиран, напротив, проявил интерес:

– Мари, а у вас нет предположений? – спросил риентанец, давая понять, что уж он-то знает о моей маленькой провинности. Впрочем, она таковой уже и не являлась. Раз уж дядя всегда знал о моем притворстве и все равно продолжал отвечать на вопросы…

– Мне нужен Танар, – попросила я, усаживаясь, как и положено в аэрокаре. Вертикально, прямо за Косичкой, чтобы иметь возможность дергать за самые кончики. – Кики хотел, чтобы я ему кое-что передала.

– Постой, – не понял Танан. – Ты видела Кики? Когда? С нами же только Майоран был?

– Нет, не видела, – начала по пунктам отвечать я. – Но вчера, когда ушла к себе после наших посиделок, мне не спалось, и я полезла в Сеть. А у Кики… У него есть мои контакты, он позвонил и попросил передать Танару, чтобы тот проверил кое-что.

– Дя-а-а-дь, – протянул Косичка, настороженно глядя на меня. Для этого он пренебрег безопасностью и повернулся ко мне корпусом, не заботясь о сохранности носа при экстренном торможении. – А мы можем сразу к брату полететь?

– В этом нет необходимости, – отрицательно покачал головой Лиран. – Танар обещал посетить нас сегодня. Полагаю, он хочет убедиться, что с вами все в порядке.

– С нами? – насмешливо переспросил Танан и с намеком взглянул на меня. За неимением подушки пришлось взглядом пригвоздить Косичку к бардачку.

– С вами, – проигнорировал намек Лиран. – Ты – часть его семьи, а за Мари он несет ответственность.

Некстати вспомнился эпизод с покровителем-опекуном и вызовом в администрацию Танара. В том, что он представлял мои интересы в том деле, сомневаться не приходилось, но на каком основании он это делал? Юридически, по всем законам Планетарного Союза, я была совершеннолетней, а потому прекрасно справилась бы и сама. Конечно, вряд ли бы удалось так быстро разобраться в хитросплетениях местных законов, но, на худой конец, есть консул, вызвать которого прямое право пострадавшего, то есть мое.

– Лиран, а почему он несет за меня ответственность? – не придя ни к какому однозначному толкованию, спросила я.

– Ну просто брат… – судя по интонации, Танан начал врать. Он определенно что-то знал, но умалчивал, пользуясь тем, что я задаю неправильные вопросы. Сейчас же я была настроена слушать, поэтому не стала ни перебивать, ни подсказывать, но старший его резко остановил.

– Мари, Риентан относительно закрытая страна. Туристы, прибывающие сюда с планет Союза, должны предъявлять разрешение на посещение планеты. Оно дается при соблюдении множества условий, оговоренных для каждого региона отдельно. Но у вас, насколько мне известно, не было разрешения на въезд?

– Не было, – подтвердила я.

– Правильно. Поэтому, чтобы вы могли сойти с корабля и погулять, Танар сделал на ваше имя запрос с приглашением. Таким образом он гарантировал, что вам есть где остановиться, едой и прочими необходимыми вещами вы будете обеспечены, а в случае каких-то правонарушений, которые вы бы могли совершить, он также понесет за них ответственность, как сторона, вызвавшая вас сюда. Соответственно, и компенсации, положенные вам за ущерб, причиненный риентанцами, курировались также им. Поэтому, когда из-за наших служб вы не смогли сесть на свой корабль, виновная сторона обратилась к Танару, чтобы с ним обсудить вопросы компенсации. Теперь вам все понятно?

– Да, спасибо, – медленно проговорила я. Все было так логично изложено, что я не могла найти нестыковок. Похожая практика существовала и у нас, но без такой тотальной ответственности приглашающей стороны. Но что взять с инопланетников? Понять их сложно, оставалось только поверить и принять.

Лиран не стал продолжать разговор, следя за дорогой. Косичка же опустил кресло так, чтобы его голова оказалась буквально у меня на коленях, и подставил лицо солнышку, жмурясь, как довольный кот. Еще бы сметаной губы измазать – и не отличить будет.

Почувствовав – хотя правильнее будет сказать – добившись – внимания, Косичка состроил просительную физиономию и жалобно улыбнулся. И вот как такому откажешь? Наверное, где-то в далекой галактике и существовал способ не попасть под очарование юных риентанцев, но мне он был неизвестен. Зато сугубо женский рефлекс гладить и тискать все милое и пушистое в наличии имелся, из-за чего и процветало Косичкино просительство.

Вздохнув, я стянула резинку с одной из косичек и принялась переплетать обтрепавшееся безобразие. К возвращению домой Танан выглядел почти прилично, разве что на пиратский манер.

Аэрокар заходил на посадку, а мне становилось все тревожнее. Эксперты по катастрофам полностью поддержали бы мое беспокойство: число происшествий в воздухе заметно отличалось от наземных катаклизмов и аварий. Увы, данная статистика была последним, что пришло мне на ум, едва на горизонте показался уже знакомый дом.

Непроизвольно я поискала глазами зеркальце, но, поймав насмешливый взгляд Танана, нахмурилась и отвернулась, мстительно закончив его косу на середине. Если уж я должна выглядеть как пугало огородное, пусть и сам чем-нибудь да выделяется.

Смешок, вырвавшийся у Лирана, лучше всего охарактеризовал наше общее поведение. Детский сад, ясельная группа. Переглянувшись, мы с Косичкой заключили перемирие, обещая объединиться против общего врага – дяди Лирана. Риентанец, судя по всему, знал, что его ждет, ибо стоило машине коснуться земли, он поднял руки вверх, сдаваясь, и поспешил ретироваться, пользуясь подошедшим подкреплением. Нам бы броситься в погоню, но против основных сил противника мы были недееспособны.

Подпирая дверь, глядя прямо на нас, на крыльце стоял Танар. Осунувшийся за дни нашего отсутствия, он искренне улыбался, радуясь нашему возвращению. Косичка, который еще минуту назад с кровожадным выражением на моське хотел рвануть за дядей, устыдился и бочком направился к задней двери. В обход старшего брата, чтобы по заслугам не получить.

Мне подобной милости оказано не было.

– Мари? – окликнули меня, когда я зашагала след в след за Тананом. Показав мне язык, довольный Косичка скрылся из виду, оставляя наедине со встречающими. Что ж, к этому все и так шло.

– Танар, – проговорила я, стараясь не смотреть на него. Отчего-то стоило мне зацепиться взглядом за его лицо, как мне становилось жарко, будто кондиционер сломался и начал играть на стороне пустыни.

– Вы вернулись, – с непонятным мне облегчением произнес риентанец и, прежде чем я успела что-то предпринять или объяснить, заключил меня в объятия. Недоумевая, я все же решила проявить такт и обняла его в ответ. Разумеется, это была не основная причина, но признаваться, что мне хотелось вновь почувствовать его тепло и запах, я не собиралась.

– Да. Мы не хотели заставлять тебя беспокоиться, – тихо призналась я, зарываясь носом в чужое плечо.

– Хорошо, что вы уже здесь, – тихо проговорил мужчина. И мне показалось, что кто-то мягко коснулся моей макушки. А после теплое дыхание пощекотало ушко. – Я скучал, – признался Танар, прижимая меня сильнее.

– Я тоже. – Меня немного смущала ситуация. Постоянно казалось, что кто-то может выйти и увидеть не предназначенное для него зрелище. Все же я старалась не слишком демонстрировать свои личные отношения публике, а в случае с Танаром… а были ли отношения? Есть ли в его интересе нечто большее, чем воспитание и ответственность? Я не знала ответа.

Сделав над собой усилие, я отстранилась, делая шаг назад. Танар остался на месте, внимательно глядя мне в глаза. Я не смогла долго выносить его взгляд и принялась изучать мозаику, которой было выложено покрытие крыльца.

– Я повел себя недопустимо, прошу меня извинить, – ледяным голосом произнес риентанец. – Позвольте вас проводить?

– Нет, – выдохнула я, ошарашенно глядя на перемены. Танар поджал губы, услышав мой отказ. А я увидела, пожалуй, свой самый большой кошмар во плоти. Абсолютно эмоционально стерильного человека. И к моему ужасу, это был тот, на лице которого мне так нравилось видеть улыбку. Сердце сжалось от горечи, как будто я потеряла что-то до того важное, что считала неотъемлемой частью себя.

– Я вовсе не этого хотела! – Я порывисто дернулась к нему и обняла, не давая уйти или отстраниться. Мне не хватало роста, чтобы говорить ему на ухо, но я знала, что он услышит. Если захочет, но захочет ли? – Я просто не понимаю, что происходит. Тогда, сейчас, к чему все это приведет… Я не знаю, как мне относиться к вам… к тебе. Не знаю, как правильно реагировать. Я не привыкла думать о ком-то еще иначе, чем о друге или члене семьи. Но к друзьям я так не отношусь. И я не понимаю, что со мной творится, – последние слова я говорила почти неслышным шепотом. Но он услышал. Развернулся, чтобы оказаться лицом ко мне, нежно взял за подбородок, заставляя посмотреть на него, и поцеловал.

Нежно, как будто бабочка касалась моих губ, благодарно и очень тепло. И я поверила, что все происходит правильно, так, как и должно быть, так, как я всегда боялась и втайне мечтала. По-настоящему.

Я не знала, сколько времени продолжалась эта мимолетная ласка, не знала, хватились ли нашего отсутствия, но понимала, что хочу еще. Что мне мало просто стоять рядом с этим человеком, мало говорить с ним, мало знать, где он. Мне хотелось большего. И ему, я очень надеялась, тоже хотелось бы продолжения.

– Мари, – позвал он. Я посмотрела ему в глаза. Синие, в них мне виделись звездочки. – Ты замерзла, идем в дом.

И он одной рукой приобнял меня за плечи, другой открывая мне дверь и пропуская внутрь. Холл был пуст, и я поблагодарила небо, что никто не ждал нас здесь.

– Все хорошо, – тихо заверили меня, притягивая к себе и вновь заключая в объятия. – Здесь никто тебя не осудит. Ты ведь этого боишься?

– Нет, – призналась я.

– А чего? – спросил он. Ему был важен мой ответ, я видела это по глазам, мгновенно ставшим серьезными, по тому, как напряглись губы, как проявилась морщинка на лбу. Он напряженно ждал ответа, а я медлила, боясь признаться себе и ему в своей главной ошибке. А ничем другим, после моей глупости на корабле и всего, что я успела ему наговорить, это быть не могло.

– Я боюсь, что влюбилась в человека, который не полюбит меня, – обреченно призналась, понимая, что забиваю гвозди в крышку своего гроба. После этого признания я больше не смогу к нему подойти, и только издалека смогу наблюдать за ним, ждать, когда он улыбнется, и мучиться от того, что улыбка адресована не мне.

Я боялась, что это была игра. Жестокая игра с его стороны, решившего проучить своевольную девчонку, посмевшую отказаться от выгодного предложения и теперь отчаянно надеявшуюся на второй шанс. Он не мог не понимать, что делает. Не мог не знать, что происходит. Танан со своими оговорками, семья Танара и его же отношение к ней, его надежность, благородство, забота, которую он проявлял ко мне. Все это заставляло меня думать о нем, думать и вспоминать наше знакомство, наши ужины, когда я делала вид, что читаю, а сама разглядывала его из-за страниц документов, нашу прогулку по парку, совместный поход по магазинам…

Больше всего я боялась, что это было игрой.

Погрузившись в собственные переживания, я едва не пропустила его ответ. Часть его слов канула в небытие, но я услышала главное. То, что заставило выдохнуть с облегчением и прижаться к этому невозможному, невероятному мужчине.

– …боялся, что своенравная девчонка не поверит в мою искренность, – закончил он, касаясь губами моего виска. – И когда я скажу ей, что не хочу ее терять, убежит не попрощавшись.

– Я верю. – Улыбка получилась сама собой, а руки крепче сжали того, кого я не хотела больше отпускать. – И не убегу, – пообещала я, глядя прямо ему в глаза.

– Я знаю, – улыбнулся он мне в ответ. – И не отпущу.

– Даже с Тананом? – фыркнула я. Воображение нарисовало веселую картинку уговоров Танара отпустить нас с Косичкой на Флору.

– Только если возьмешь охрану и не будешь спорить по поводу ее количества, – предупредил меня Танар. Он и сейчас не забывал об ответственности. Но он беспокоился обо мне, и это было приятно.

– Не буду, – легко пообещала я. Знала бы, чем это кончится, промолчала…

– Договорились. – И меня поцеловали в нос, заставив громко чихнуть. – Идем к столу. Тетя уже заждалась нас.

– Идем, – согласилась я.

В обеденный зал мы входили, держась за руки. Он чуть впереди, а я за ним. Собравшиеся выдохнули с облегчением, из-за чего у меня сложилось впечатление, что план был придуман заранее и отсутствие посторонних в холле также было устроено специально.

Найдя взглядом довольного Косичку, я убедилась в своих подозрениях, но грозить ему кулаком не стала. Все же он был прав, оставляя нас наедине. Мне нужно было объясниться, чтобы перестать чувствовать себя не в своей тарелке, а ему… Я бросила взгляд на своего… хм… парня. Танар чуть дернул головой, спрашивая, все ли в порядке, и я согласно кивнула. И почему я раньше не замечала, с какой нежностью могут смотреть эти глаза, с какой заботой могут поддерживать эти руки, с каким облегчением и счастьем улыбаться эти губы.

Самая эмоциональная, Анвара, протерла уголки глаз платочком. Лиран, стоявший позади нее, наклонился к жене и что-то произнес, отчего женщина зарделась. Косичка, разместившийся рядом с ними, покраснел кончиками ушек. Даже их кузина с маленькими демонятами отвлеклась от своих дел и с благодарностью посмотрела на меня.

Мы садились рядом. Сначала Танар отодвинул мне стул, помогая усесться, после сам занял место рядом. Косичка поспешил занять стул слева от меня.

– Разве я не молодец? – поспешил получить свою похвалу мальчишка, наклоняясь ко мне. Танар, который не мог не слышать слова брата, усмехнулся.

– Молодец, – шепотом похвалила я Танана, понимая, что иначе он не отстанет. Да и, чего греха таить, я была рада его мелкой проделке.

– Вот то-то же. Я же говорил, что мой брат самый лучший, – довольно напомнил мне сводник на полставки.

– Говорил, – подтвердила я, разыскивая на столе салат. Танар, заметив мою активность, передал мне искомое. – А теперь покушай, все, что мог, ты уже сделал.

– Вот вечно вы так! – простонал малец и послушно отправил в рот лист салата. – Стараешься ради этих оболтусов, а они ничего лучше салата не дадут.

– Позже, – заговорщически подмигнул младшему Танар. Я почувствовала чужие пальцы на своей талии и вопросительно посмотрела на своего соседа. – Не хочу тебя отпускать, – признался он, с сожалением убирая руку. Я пожала плечами и вернула ее на прежнее место. Его прикосновения не вызывали дискомфорта, и это лучше любых слов доказывало: сидевший рядом со мной мужчина был полностью моим.

– Не отпускай, – разрешила я, накрывая его пальцы своими и возвращая на талию.

– Люблю тебя, – тихо признался Танар. Но, как мне показалось, это коротенькое признание слышали все. Я снова начала краснеть.

– И я тебя, – под чужими взглядами признание давалось сложнее, но я справилась и даже с некоторым вызовом посмотрела на собравшихся. Но никто не осуждал, даже не хихикал в уголке, как любят поступать «верные» подружки.

Танар серьезно кивнул, хотя глаза его сложно было назвать серьезными в этот момент, и поднялся, возвышаясь над столом.

– Дядя, тетя, брат… – он уважительно кивал каждому, кого называл, медленно перечисляя по именам всех собравшихся. Даже про клыкастого не забыл, хотя тот и позволил себе хмыкнуть в ответ на обращение. – По своему желанию и подчиняясь традиции, я представляю вам девушку, которую хочу назвать своей невестой. Одобряете ли вы мой выбор?

– Одобряем, – за всех ответил дядя Лиран. Анвара согласно кивнула, а Косичку и спрашивать не стоило: он сам приложил обе руки к устроению личного несчастья родственника.

Слово было сказано, и все мгновенно изменилось. Ушло напряжение, вызванное традиционным вопросом. Засмеялась Антара, подошла к нам и, не говоря ни слова, обняла меня за плечи.

– Береги его, – тихо сказала она, прежде чем отпустить.

– Обязательно, – шепнула я ей, поднимаясь.

Мой маневр не прошел незамеченным, и Танан, который сидел ближе всех, повис на мне, как флаг на Эйфелевой башне.

– Сестренка, – завопил он, желая оглушить всех собравшихся, но преимущественно меня.

– Братишка, – хмыкнула я и мстительно добавила: – Младший.

Косичка с удивлением отпрянул, о чем-то хаотично размышляя, и слегка взгрустнул. Да уж, не учел сводник, что теперь я буду не только его другом, но и в числе старших родственников.

– Старшая, – раненым зверем взвыл малец и обличительно ткнул пальцем в брата: – Это ты специально сделал! Специально, чтобы следить за мной! А я наивный!..

– Иди сюда, наивный, – поманила я пальцем страдальца. Косичка демонстративно подошел на цыпочках и состроил ангельское личико. – Ты же помнишь, что мы хотели сделать? – намекнула я на посещение Земли. – Как думаешь, теперь отпустит?

Судя по хитрой ухмылочке, Косичка понял, куда я клоню. Как бы в будущем самой от него отделаться? Ведь пользуясь тем, что я старше, он будет меня таскать за собой везде.

С надеждой я взглянула на Танара.

– Я подумаю, – усмехнулся он в ответ на просительную физиономию брата.

– Он не сказал нет!!! – обрадованно заорал юный риентанец и умчался куда-то наверх. Не иначе составлять список необходимых вещей. В столовой тут же стало в несколько раз тише. Даже демонята-пострелята под столом создавали меньше шума, чем один их дядя.

– И куда же вы собирались? – поинтересовался Танар, наливая в мой пустующий бокал какую-то жидкость. Заметив мой подозрительный взгляд, улыбнулся и пояснил: – Вино. Попробуй, людям обычно нравится.

Я послушно пригубила напиток и кивнула. Вкусное, сладенькое, спирт не чувствуется – чего еще можно желать.

– Нравится?

Я согласно кивнула, но закрыла бокал ладошкой, когда мне хотели подлить еще.

– Я больше не хочу.

– Хорошо, – кивнул мне риентанец и отставил бутылку. – Дать тебе чего-нибудь?

Я внимательно оглядела весь стол, но, как назло, желудок оказался уже переполнен, и еда начинала потихоньку вызывать отвращение. Даже фруктов не хотелось, пусть они и были причудливой формы и нетипичной расцветки.

– Спасибо, я наелась, – призналась я и попросила: – Мы можем уйти? Я должна кое-что тебе сказать.

Танар серьезно кивнул, и мы вышли из комнаты. Моей руки он так и не отпустил.

Холл все еще был пустынен, но риентанец не стал останавливаться и повел меня выше, на второй этаж. Из дальнего конца коридора раздавался знакомый голос, который перебивался грохотом падающего стула, а порой писком инфофона. Танан вдумчиво подошел к проблеме и собирал вещи по списку, корректируя его в процессе.

Я думала, мы зайдем к нему, но Танар остановился за пару дверей от комнат Косички и открыл передо мной дверь.

– Это мои комнаты, – пояснил он, приглашая меня пройти вперед и заходя следом.

– А те, где спала я… – начала припоминать один интересный факт я.

– Смежные, – подтвердил этот невозможный мужчина. – Да, тебя сразу поселили на семейном этаже. Гостевого этажа в этом доме нет, для всех прибывающих имеется отдельный дом. У нас не принято жить в одном здании с теми, в ком ты не уверен.

Я кивнула, принимая новую информацию к сведению. Выговаривать за давно минувшие дела было глупо, и я промолчала, не желая быть неблагодарной дурочкой.

– Ты хотела мне о чем-то сказать? – напомнил Танар, усаживаясь на низкий диван. Мою руку он отпустил, давая возможность самой выбрать себе место.

– Да, Кики… – При упоминании ксиерца глаза моего – а почему бы и нет! – возлюбленного полыхнули гневом. – Он просил передать, чтобы ты проверил свою почту. Неофициальную. – И, чувствуя, что от меня ждут продолжения, закончила: – Это все. Больше он ничего не говорил.

– Я проверю, – пообещал Танар и осторожно спросил: – Мари, я могу попросить тебя об одном одолжении?

– Да, – не понимая, почему он начал так издалека, ответила я.

– Я не хочу показаться деспотичным, но я не хочу, чтобы ты разговаривала с Альдоаном. Ни с одним, ни со вторым.

– Я бы с радостью, – устало протянула я. – Правда, их сложно игнорировать. Но сама я к ним не подойду. Обещаю.

– Спасибо, – улыбнулся мне мой мужчина, пересек разделявшее нас расстояние и, наклонившись, поцеловал. Сладко… Мне даже отпускать его не хотелось, когда он наконец нашел в себе силы оторваться от нашего занятия. Ни с одним другим мужчиной – хотя по сравнению с ним они были неуверенными детьми – мне еще не было так хорошо и не хотелось продолжения. А с ним… С ним хотелось. Всего. Быть рядом, целовать его, обнимать по утрам, засыпать ночью…

А когда он скрылся за резной темной дверью, я пошла за ним. Танар не возражал: даже развернул мне гостевое кресло так, чтобы я могла видеть, как он проверяет почту. Хмурится, обнаружив там письмо от неизвестного адресата, но открывает, чтобы в следующий миг недоверчиво поджать губы.

– Что там? – спросила я, нарушая повисшее молчание. С такого расстояния я не могла прочесть, о чем именно идет речь в письме, даже будь он на едином человеческом.

– То, что я давно искал, – откинувшись на спинку своего кресла, выдохнул Танар.

– И что он за это хочет? – с тревогой спросила я, понимая, что просто так Кики подачек не дает.

– Приглашает нас на первый королевский бал, – помедлив, все же ответил риентанец и пояснил: – Первый прием, который даст отец Аштарака в своем новом статусе. Кароалан хочет, чтобы я взял тебя с собой, тогда я получу вторую половину искомого.

– А первая половина?

– Здесь. – Танар указал на экран, махнул рукой, показывая количество вложенных файлов и открывая один – наудачу.

– Аштарак не унаследует престол, – уверенно заявил риентанец после пары минут напряженного чтения.

– Почему?

– Даже того, что дал нам Альдоан, достаточно для заявления вотума недоверия принцу, – пояснил Танар.

– Зачем ему это?

Я подошла ближе, становясь за спинкой танаровского кресла и по привычке запуская руку в чужие волосы. Брату нравилось, когда я так делала, а мне нравилось копошиться в чужих чистых прядках. Чуть спустившись, я нащупала начало одинокой косы Танара и не удержалась – легонько дернула.

– Подать ножницы? – предложил риентанец, со смешинками в глазах глядя на меня.

– Зачем? – От удивления я выпустила означенный объект из пальцев.

– Отстрижешь, – пояснил он, протягивая руку к одному из ящичков и извлекая обычные ножницы, до сих пор становившиеся хитом продаж в преддверии школьного сезона – проносить лазерные резаки в здания учреждений образования было запрещено до сих пор.

– Я?

– Ты, – подтвердил Танар. – Ты же так и не ответила ничего внизу. А если сострижешь ее – официально согласишься стать моей женой.

– Вот так просто?

– Да, – усмехнулся он. – Вот так просто.

– А если бы коса случайно пострадала?

– Пришлось бы новую растить, – поведал о тяжкой ноше неженатых риентанцев Танар. И ведь правда, как меня угораздило не обратить внимания на отсутствие всяких кос у дяди Лирана. Да и у многих риентанцев во дворце их не было.

– А если я отрежу…

– Да, согласишься выйти за меня, – подтвердил Танар, протягивая мне ножницы. – Избавишь меня от необходимости каждое утро ее поправлять?

– А много времени занимает? – полностью определившись со своим решением, весело спросила я.

– Безумно, – рассмеялся риентанец, но следить за ножницами в моих руках не перестал.

– Тогда как я могу оставить тебя без помощи! – патетично заявила я и двумя нажатиями положила конец своей холостой жизни.

– Позволишь? – дождавшись, пока ножницы оказались на столе без присмотра, поинтересовался Танар. Я прищурилась, подозревая какой-то неучтенный подвох, о котором мне не сказали. – Прядку, на память?

– Только снизу, – предупредила я, обходя кресло и наклоняясь. Все же мысли о прическе ни одной девушке не чужды.

– Хорошо, – согласился Танар и клацнул ножницами у меня под ухом.

Я с неудовольствием отметила, что мой трофей куда меньше, чем его, но делать уже было нечего.