Тринлейн.

— Перестаньте рыдать! Неужели за эти годы мы вас не научили даже тому, чтобы достойно встретить свою смерть? Это ваша судьба! Смиритесь!

Магистр Тара, обычно немногословная и до чрезвычайности строгая со студентами на занятиях по физической подготовке, расхаживала взад — вперед по нашей небольшой комнатке. Мы делили ее с Шарлоттой с того самого первого дня, когда были зачислены в Военно — морскую Академию, прозванную в народе Волчком.

Комната была уютная и светлая, с двумя окнами, выходящими не на полигон, как у большинства студентов, а на морской берег. Любуйся водной стихией, сколько хочешь! Было бы только на это время!

Преподавательница, и по совместительству куратор нашего курса, остановилась возле кровати, где лежала моя подруга и жалобно плакала, вздохнула. Затем оправила синее платье с черными кружевами, взяла серый плащ, что до этого небрежно бросила на стул, покачала головой. Видеть ее в таком наряде было непривычно. У профессоров и магистров Академии строгая форма — темно — синий костюм, состоящий из приталенных брюк и короткого камзола. Под низ надевалась белая или черная рубашка. Но сегодня был особенный день… Праздник для всех, кого миновала печальная участь стать жертвой в храме Морского Бога.

Магистр Тара, не спеша, надела плащ, поправила золотистые локоны, что выбились из прически, и, не прощаясь, пошла к двери. Я понимала, что она ничем не может помочь Шарлотте, но… надежда всегда умирает последней.

У выхода преподавательница остановилась, развернулась к нам.

— Мне жаль, Шарлотта. Но приплыв в наш город и поступив в Военно-морскую Академию, вы знали, на что шли. Никто не скрывал правды, каждый выбирал сам. Я не произносила за вас ту клятву.

Она вышла, тихо прикрыв дверь. И какая польза от ее слов?

Я поднялась с подоконника, где сидела, кусая губы и стараясь не расплакаться от отчаяния, подошла к подруге.

— Почему я, Трин? Почему? — прокричала она, садясь и вытирая слезы рукавом мятой рубашки.

— Я не знаю, Лотта. Никто не знает, почему морской бог присылает кому‑то свою метку, — тихо ответила я.

— Неужели горстка Слез Моря стоит моей смерти? И всех других смертей?

Я обняла подругу, в который раз заставляя себя не плакать. Шарлотте от моих слез лучше не станет. Но я, как никто другой, понимала ее отчаяние. И в чем‑то она была права. Жизнь человека для меня тоже была бесценна, и ее не стоило равнять с горстью волшебных камней, что могли исполнить одно желание. Практически любое, если это не касалось убийства. Исцелить умирающего. Найти пропавшего. Выжить в самом тяжелом бою.

Учитывая, что война у нас шла с кем‑то из соседних королевств постоянно, Слезы Моря — полупрозрачные голубовато — белые камни, которые появлялись в Храме Морского Бога раз в год в огромной каменной чаше, были нужны всем. Часть народа проклинала нынешнего короля Эфраила Ардонского, посмевшего заключить сделку с самим Морским Богом и спасать своих подданных, часть — боготворила за помощь. Еще бы! Камней Моря в Храме оказывалось порой больше двух тысяч, а умирал раз в год всего один человек. Ничтожная плата за возможность исполнения желания. Но не для того, кому суждено умереть…

Я тоже взяла злополучный камень три года назад, разрезав ладонь над жертвенной чашей в Храме, и поклялась: если меня выберет Морской Бог, то отправлюсь на Заброшенный Остров к полуразрушенному Храму, чтобы пройти обряд. Никто так и не выяснил, в чем он состоит, но все точно знали, что сила уходящей жизни наполняет горсти камней, которые исполняют заветные желания. Слезы Моря появлялись в Храме с первым лучом солнца, а тело умершего выносили на берег волны.

В том году на Заброшенный Остров отправился воин, в прошлом — один из преподавателей Волчка, сейчас же… Шарлотта, всхлипывающая на моем плече. Смириться с этим, сколько я ни старалась, не получалось. Самое обидное, что я взяла камень, надеясь навсегда скрыть ауру, не позволить тем, кто меня ищет, найти… А подруга однажды осенним днем возвращалась ночью с патрулирования улиц и услышала детский крик.

Никого не удивляло, что в Кардосе время от времени появляется нежить. От нее ничто не спасало. Остановить, заставить на время отступить — это да, но совсем уничтожить? Невозможно. Жители давно привыкли, после заката не покидали дома. Но разве детей остановят страшные сказки? Раненная Шарлотта дотащила двух зареванных мальчуганов до Храма в центре города, но когда нежить пугали запертые двери? Подруга, которой оставалось только умереть вместе с чужими детьми, взяла из чаши тот проклятый камень и попросила защиты.

Я прикусила губу, обняла Шарлотту покрепче, чувствуя, что мне хочется выть, как раненному зверю. От бессилия.

— Будешь прощаться с Гансом? — осторожно спросила я, решив напомнить подруге о женихе.

— Мы с ним виделись, Трин, — всхлипнула она.

— И?

Надежда, что кто‑то добровольно пойдет вместо подруги на заклание вспыхнула внутри яркой звездой и тут же погасла, едва Шарлотта покачала головой.

— Говорит практически то же самое, что и магистр Тара. Едва ли не слово в слово!

Я вздохнула. И это люди зовут любовью? Серьезно? Тогда я точно такого не хочу. Мне нужен человек, который не бросит в беде. А где сейчас этот Ганс?

Силы моря! Почему именно добрая и веселая Лотта должна умирать? Я сжала пальцы и прикрыла глаза. Магистр Тара говорила сегодня с семьей Ива и Лейты, чьих детей спасла Шарлотта. Сдается, преподавательница до последнего верила, что кто‑то из них согласится отправиться на Заброшенный Остров. Они в долгу перед Лоттой, но… Никто не желает увидеться со смертью. Чужая боль — не своя. Подруга, честно выполнившая свой долг, в этот момент осталась одна.

— Не хочешь поговорить о своих родителях? Или встретиться с ними? У ректора в кабинете есть портал. Ты можешь…

— Нет, Трин, — грустно отозвалась она.

Подруга никогда не рассказывала, как оказалась на том маленьком корабле, идущем в Кардос.

— Я рада, что тогда не позволила выкинуть тебя за борт, Трин, — вдруг сказала Шарлотта, улыбаясь светло и привычно.

Я снова ее обняла. Тогда, когда мы встретились, у меня не было денег даже на кусок хлеба, не говоря уж о том, чтобы заплатить за проезд. Я тайком пробралась в один из дальних трюмов, спряталась и молилась всем богам этого мира, чтобы меня не нашли. Никто.

Увы, спустя два дня пути, я не выдержала и ночью покинула временное жилище, чтобы подышать воздухом и найти хоть какой‑то еды. Меня поймали, притащили в каюту капитана, а там… обнаженная Лотта, едва прикрытая белыми волосами и жемчужными ожерельями.

— Я еще одну поймал! — сообщил боцман. — Пряталась в трюме за мешками с сухоцветами.

Капитан корабля, на котором мы оказались, долго переводил взгляд с меня на Шарлотту, явно что‑то прикидывая, а потом расхохотался. Подруга, не будь глупой, предложила уладить дело миром. Она отдала капитану связку жемчуга и спросила, где наша каюта.

Я никогда не интересовалась, как Лотта в таком виде оказалась на корабле, не спрашивала, откуда взялся жемчуг, где находится ее семья. Сначала просто было не до этого: жива и ладно, а потом разговора избегала уже сама Лотта. Я же… умела уважать чужие тайны.

Да и тогда я не поверила, что все обошлось. Оставшиеся дни до дрожи в коленках боялась, что по прибытии меня переправят в тюрьму, а потом… Потом было бы страшнее. Возвращаться туда, откуда сбежала, нельзя. Лучше умереть от голода в придорожной канаве, быть выброшенной за борт, чем вернуться. Я окончательно успокоилась только тогда, когда первые полгода проучилась в Волчке. И неважно, что далось мне это, ой, как непросто.

Шарлотта была рядом. Всегда. Она помогала разбираться в непонятных терминах, притащив откуда‑то толстый словарь, заставляла много читать и практически сделала мой почерк идеальным, убеждая, что этому способствует переписывание одного и того же по многу раз. Я не спорила, училась, как проклятая, чтобы стать хоть кем‑то в этом мире. Так, незаметно для себя, мы и подружились. Никого роднее Шарлоты я не знала на всем белом свете.

Страшно представить, что ее не станет. Завтра. Уже завтра.

В тишине, обнимаясь и всхлипывая, мы просидели до поздних сумерек. Я зажгла свечи, задергивая шторы на окнах. Взгляд упал на простое белое платье и серый плащ, в котором завтра храмовники поведут Шарлотту к скале. Я сглотнула и повернулась к подруге, которая с отсутствующим взглядом сидела на кровати.

Выбирай, Трин, кем ты хочешь быть. Такой же, как те, кто ее предал, едва узнав о смерти? Да и ее ли надо бояться? Куда страшнее совершить подлость, утратить честь, перестать быть… хотя бы самой собой. Есть ведь долги, которые нужно возвращать. Я это знаю. И как мне потом жить, помня, что Шарлотта, которой я обязана тем, что сейчас дышу, умерла? Я же… ничего не сделала, чтобы ее спасти. Оказалась жалкой никчемной трусихой, которой не хватило смелости на один — единственный верный поступок в жизни!

Вдох. Выдох. Я осторожно взяла снотворное, что прописала мне целитель Гарис. Говорят, что можно убежать от прошлого, но мое крадется за спиной, является ночными кошмарами. Не спасает от этого ни заговоренные травы, ни чадящее пламя свечей. Я незаметно добавила сонное зелье в кружку с остывшим сбитнем, отнесла подруге. Она выпила, закуталась в одеяло. Вскоре ее дыхание выровнялось, и Шарлотта уснула.

Я немного посидела с ней, подошла к окну и уселась на подоконник.

Ночь выдалась темная, почти непроглядная. Вдали слышался гром, и сверкали острые молнии. Море пенилось, обрушивалось на прибрежные скалы. Я смотрела на буйство стихии и жалела, что вскоре не смогу больше им любоваться. Ни о чем не жалела и не плакала, а вот о море… уже тосковала. Странное чувство. Неправильное.

Дождь хлынул предсказуемо, скрывая за потоками бурю. Погода в Кардосе, в принципе, никогда не радовала. По утрам стелился белесый туман, оставляя на мостовых и крышах влажные следы, днем почти всегда бродили тучи. Море казалось серым, безжизненным. Зато, если появлялось солнце, оно преображало вокруг все. Заглядывало в окна, пуская зайчиков, освещало остроконечные синие крыши Военно — морской Академии, целовало смеющуюся чумазую малышню, носившуюся по площадям и паркам. А как же менялось море! Сверкало, переливалось, как синий шелк. Глаз не отвести!

Уже не увижу.

До рассвета я не сомкнула глаз. Не смогла. И не хотела. Дождь прекратился, ветер стих, наступило безмолвие. То самое, что приходит после бури, неспешно и лениво касается каждого уголка в Кардосе. Я поднялась, скинула шерстяное темно — коричневое платье, надела белый наряд и серый плащ. Провела расческой по спутанным волосам, глубоко вдохнула.

Не думать бы о том, на что решилась, иначе паника накроет с головой, и я не выдержу. Подошла к кровати Шарлотты, коснулась легким поцелуем щеки. Не нужно слов. Она поймет. Простит. Забудет… Или, наоборот, запомнит, что хоть кто‑то в этом мире ее любил?

Храмовники в количестве десяти человек (смешно, право слово… Да кто попытается сбежать‑то?) ждали меня возле дверей. Неподвижные, спокойные, затянутые в черные мантии. Лиц не видно за капюшоном. Мое тоже.

— Прощайте, Шарлотта, — услышала я магистра Тару, стоящую чуть поодаль. Лицо ее было бледным, а золотистые волосы распущены и слегка растрепаны.

Я склонила голову и приложила руку к сердцу — жест, выражающий искреннюю благодарность.

Через просыпающийся город я шла, естественно, под конвоем. От влажных мостовых пахло камнем и морем. Соленый, чуть терпкий запах, который ни с чем не сравнишь и не спутаешь. Надышаться бы вдоволь…

Как ни странно, тумана сегодня не было, и небо лишь наполовину затянуто темными тучами. Лучи солнца касались лица, но тепла я уже не чувствовала. Босые ноги заледенели. Простыну еще… Усмехнулась. Кого это волнует? Я совсем забыла, что скоро умру. Иду и переживаю, что заболею.

На окраине мы оказались слишком быстро. Я бы еще побродила по безлюдным улочкам, которые так заманчивы в это утро, или хотя бы замедлила шаг, но время торопит. Мы поднялись на вершину.

— Скидывай плащ, поднимай руки, — сказал один из храмовников.

Я зябко поежилась и сделала, как велели.

Зачем приковывать цепями? Ведь не сбегу. Но они просто выполняли свою работу. Какое храмовникам дело до моих желаний?

Ушли, оставив одну, давая возможность в последний раз полюбоваться на восходящее солнце. Неяркое, но такое редкое, и поэтому еще желаннее, чем раньше. Ветер растрепал волосы, повсюду поползли мурашки. Я смотрела на блики, гуляющие по морской дали, глубоко дышала и старалась ни о чем не думать. Не хотелось последние мгновения мнимой свободы тратить на суету и сомнения. Я уже все решила. Руки чувствуют холодную сталь цепей и шершавый камень за спиной. От этого не убежать. Даже если захочу.

Порыв ветра налетел на скалу, и я невольно вздрогнула. Страх, прятавшийся, как мне казалось, внутри, накрыл волной. В нескольких шагах от меня стоял мужчина, одетый в черный костюм с синими вставками. Темный плащ колыхался от ветра, длинные пряди волос касались загорелых щек. И глаза… никогда в жизни и ни у кого я не видела таких глаз! Казалось, они впитали в себя всю голубизну диких незабудок, что росли на укромных полянах за Кардосом. Я смотрела в них и словно возвращалась в тот летний день, когда жаркое солнце выгнало нас всех на прогулку, и мы с Шарлоттой отправились в лес и нарвали целые охапки цветов. Маленьких, почти невзрачных, но стоило нам хоть кому‑то протянуть незабудки, на лице у человека мгновенно расцветала улыбка. Неожиданное воспоминание, весьма некстати.

Незнакомый брюнет стоял и смотрел на меня. Я прикусила губу, стараясь не расплакаться. Понимала, что он пришел за мной, но… Глубоко вдохнула, на мгновение прикрывая глаза и подставляя лицо под солнечные лучи.

Незнакомец подходил медленно, словно давал мне возможность успокоиться. Мы снова встретились взглядом. Он щелкнул пальцами, и цепи слетели, как ни бывало. Надо же, за мной прислали мага. Интересно, какая стихия ему подвластна?

Во мне дара не было ни капли, поэтому я училась на факультете, где готовили будущих воинов для королевской гвардии. Нет, нас, естественно, никто не равнял под одну гребенку. Были в Академии те, кто отправился учиться, потому что считал службу королю, смыслом жизни. Такого же мнения придерживались их отцы, братья, прадеды. Они умирали за свою землю, проливали за нее кровь и до конца были верны короне.

Остальным студентам выбора не давали. Часть из них, та, что не в состоянии оплатить учебу, если повезет, подписывала договор с аристократами. Это было выгодно обеим сторонам, только права решать, кому служить, у студента не оставалось. За исключением тех случаев, когда выпускнику предлагалось несколько договоров. В конце года устраивался специальный турнир, где будущие воины показывали свое мастерство и умения, а богачи… смотрели, выбирали, приценивались… Могли заглядывать, наблюдать и даже присутствовать на занятиях в течение всех пяти лет обучения.

Те, кто не приглянулся аристократам, если учились хорошо — отправлялись на государственную службу, принося пожизненную клятву верности королю Эфраилу. Другие же… их ждали морские просторы и борьба с пиратами и нежитью. Они погибали первыми.

Была в Академии и еще одна категория студентов, самая малочисленная. Это те, кто могли оплатить учебу и выбирать, хотят ли служить королю или аристократу. Чаще всего они становились наемниками, принося клятву верности только на срок, прописанный в контракте.

Как в Военно — морскую Академию попала я? Чудом, если честно. Отбор был жестким, состоящим из полос препятствий трех уровней сложности. Я их прошла, стиснув зубы и заставляя себя ни в коем случае не сдаваться. Тогда у меня просто не было выбора. Либо учиться, либо… Куда может пойти девушка работать в городе? В таверну? В прачки? В торговки? Это в лучшем случае. И если бы я не поступила в Волчок, то да, отправилась бы зарабатывать деньги.

Я вынырнула из своих воспоминаний, опустила руки, размяла затекшие кисти и снова посмотрела в эти сумашедше — прекрасные голубые глаза. Дались они мне! Маг протянул руку. Ладонь у него оказалась гладкой, твердой и по сравнению с моей — обжигающей.

Мы подошли к краю обрыва.

— Не бойся, — сказал он, и от звука его голоса сердце почему‑то ухнуло вниз.

Наваждение какое‑то! Честное слово!

— Не бойся, — снова попросил мужчина, сжимая мою ладонь.

Хороша просьба! Я бы многое могла сказать, но благоразумно промолчала.

Спокойное море зашевелилось, поднимая волны и окатывая меня с ног до головы. Платье окончательно намокло, у меня застучали зубы.

— Я возьму тебя на руки, — прошептал он.

Я кивнула. Маг подхватил меня, прижал к себе. Я уцепилась за его камзол, чувствуя, что вряд ли смогу опустить руки. Было страшно. Все равно страшно. Пусть и прижимает к себе сильный мужчина, маг, который всего лишь перенаправит меня на остров. А что потом? Я уткнулась в его грудь и вдохнула легкий запах ирисов. Впрочем, аромат, наверное, мне почудился.

— Готова?

К чему? Я лишь хотела спросить, но слова застряли в горле. Мужчина же поддался вперед и прыгнул вниз. Если бы я могла, закричала. Падать в бушующее море было жутко. Я зажмурилась, прижалась к магу сильнее. И с удивлением обнаружила, что падение прекратилось. Лишь шумит море. Осторожно открыла глаза и захотела сбежать. Я готова к тому, чтобы умереть, но смотреть, как маг стоит на волне, и та несет нас обоих подальше отсюда, к тому самому Заброшенному Острову, было выше моих сил. И почему я как нормальная девушка не упаду в обморок? Сколько вот таких, дрожащих и боящихся, этот маг нес по морю?

Но оторвать взгляда от воды не получалось. И от неба, снова утонувшего в тучах, и от острого подбородка водного мага, которого так отчаянно хотелось коснуться губами. Умирать, ни разу даже не поцеловавшись с мужчиной, так нелепо! Нет, я понимала, что мне не светит удачное замужество, и своего единственного уже тоже не найду. Но кому этот водный маг расскажет о моем постыдном поступке? Благородные девушки не лезут целоваться и на руках у мужчины тоже не находятся. Да какая уже, силы небес, мне сейчас разница? Я же хочу лишь прикоснуться… не больше. Я потянулась и… как‑то не вовремя он наклонился. Мои губы встретились с его. И я поцеловала. Неумело, слишком быстро, и тут же отпустила, спрятала у него на груди пылающее лицо.

— И кто так целуется? — тихо спросил маг.

Сейчас будет ругаться. Или простит эту последнюю глупую женскую шалость?

— Посмотри на меня.

Я запрокинула голову. Мужчина наклонился, ни о чем больше не спрашивая и не уточняя. Ему все и так было понятно. Поцелуй вышел сладким и неизмеримо нежным. Как будто пьешь вино, прогретое на солнце, но не можешь остановиться. И даже соленые морские брызги не испортили вкуса его губ.

Как же умирать‑то не хочется! Кто бы знал!

Едва он отпустил, я прикусила губу. Не вздумай рыдать, Трин! Ты же сильная! Даже если ты так не считаешь.

Уговаривать себя получалось плохо. И я просто смотрела на морскую даль.

— Ты почему молчишь? — неожиданно спросил водный маг.

Я растерянно поймала его взгляд. Да что ж это такое! Не могу я смотреть в эти голубые глаза. Не могу! Наваждение, не иначе!

— Неприятен? — уточнил он.

Последнего вопроса я не поняла, если честно.

— Другие… те девушки… они что, разговаривали?

— Рыдали, пытались прыгнуть в море, уговаривали, угрожали, молили, — спокойно перечислил мужчина.

— Помогло… — поинтересовалось я. — Помогло избежать смерти?

— Нет, — ответил маг, задумчиво смотря на меня. — Но твое спокойствие радости тоже не доставляет.

Я не нашлась, что ему на это ответить. Странный он какой‑то.

— Мы почти на месте.

Я нервно сглотнула и промолчала.

Остров появился внезапно. Казалось бы, минуту назад ничего не было, а уже есть. Горячий песок, прогретый на солнце, приятно щекотал ноги. На берегу покачивались пальмы и летали пестрые бабочки. Одна из них села на мое мокрое платье, и я смутилась. Ткань липла к телу, обрисовывая фигуру.

— Высушить не смогу. Я владею бытовой магией, но здесь она действует весьма непредсказуемо. Волшебство острова слишком древнее, поэтому глушит заклинания других стихий, — сказал маг.

Я вздохнула.

— Хотя бы перестаньте на меня смотреть.

Мужчина удивленно приподнял брови и показал кивком на едва заметную тропинку.

— Если хочешь, могу взять на руки. Или ступай осторожнее, не споткнись о корни.

От этой заботы не к месту, хотелось выругаться. Так, как это делают портовые грузчики. Но студентке Военно — морской Академии не пристало грубо выражаться. А жаль…

Тропинка минут через десять вывела нас к полуразрушенному храму. На старых, покрытых мхом камнях, сидел и водил по земле тонкой веткой мужчина, скорее всего, маг. Иначе, кто будет проводить обряд?

Его серый плащ лежал неподалеку. Сам он, одетый в белую рубашку и черные брюки, сразу же при нашем появлении встрепенулся.

— Привел?

— А это не очевидно, Рэм? — сквозь зубы прошипел водный маг.

Я удивленно на него посмотрела. Почему он злится?

Мужчина поднялся, запустил руку в короткие, торчащие ежиком волосы, вздохнул.

— Ты чем‑то ее напоил? — уточнил он.

— Нет. Она спокойна, как скала.

Я прикусила губу. Нет, они что, думали, я устрою истерику? Не бывать этому! В одном тогда была права магистр Тара: смерть нужно встречать достойно.

— Проходи в центр, — устало сказал водный маг, закатывая рукава и начиная заплетать волосы в косу.

Я сделала, как велели, отгоняя страх. Жаль только, что умру от рук мужчины, с которым сегодня впервые целовалось. Лучше бы тот, с короткими волосами проводил этот проклятый обряд! Но опять же, самое страшное не это. Я умру, люди получат Морские Слезы, а через год все повторится. Бессмысленно! И я тут же себя одернула, вспомнив о Шарлотте.

— Она меня пугает, — неожиданно сказал светловолосый, подходя ближе.

В руках он держал нож, лезвие которого сверкало странными витиеватыми иероглифами.

— Ты что‑то сама выпила, какое‑то успокоительное? — поинтересовался маг.

— Нет.

Больше я сказать ничего не могла, побоялась разреветься.

— Рэм, не трогай ее.

Водный маг подошел ближе, взял из рук светловолосого нож, обернулся ко мне.

— Ложись на камни.

Ноги меня не слушались, сердце колотилось, как бешеное. Маги же… Они, действительно, столь равнодушны или притворяются? А может, просто привыкли. Сколько таких, как я, ложились на эти камни?

Маг присел на корточки, наклонился, встречаясь со мной взглядом.

— Не смотри на то, что я делаю, поняла?

Я испуганно кивнула.

— Магия сейчас не позволит двигаться, — вздохнув, сказал он, разрешая утонуть в незабудковых искрах.

И я почувствовала, что водный маг прав. Шевелиться уже не получалось.

Мужчина отодвинулся, полоснул ножом по моим запястьям.

— Рэм, заклинание, — четкий уверенный приказ.

Я зажмурилась, вслушиваясь в шепот сначала одного голоса, потом уже двух. В голове стоял жуткий шум, а потом пришла боль. Настолько сильная, что я закусила губу до крови, решив не кричать. Из меня как будто вытягивали дыхание. И пытка казалась бесконечной. Я хотела открыть глаза, но слабость, такая неожиданная и жуткая, не дала этого сделать. Пришлось остаться в кромешной темноте.

В сознание ворвался шелест воды. Тихий, едва заметный, но уносящий боль и шум. Мне показалось, что на меня обрушилась стихия, забирая тревоги и усталость. И кто‑то ласковый шепчет, зовет за собой, манит… И неожиданно отпускает то ли чем‑то довольный, то ли просто наигравшись. Не понять.

Все оборвалось так резко, что я растерялась. Но главное, я чувствую себя по — прежнему живой. И запястья болят, и спина ноет, и каменный холодный пол чувствуется.

— Почти три тысячи Слез Моря, — тихо сказал Рэм. — Умерла.

Я попыталась открыть глаза и прошептать, что я жива, но тело не слушалось.

— Справишься?

— Да, Рэм. Можешь идти.

Невидимая магия исчезла, я глубоко вдохнула и открыла глаза, встретившись взглядом с водным магом.

— Жива, — как‑то неверяще прошептал мужчина.

— С ума, что ли, сошел?

— Рэм! Она глаза открыла. Неси аптечку!

— Что?

Второй маг оказался в поле моего зрения, и мне захотелось рассмеяться, такое у него было забавное выражение лица.

— Почему она жива? — удивился мужчина.

— Рэм! Аптечку!

Мага, как ветром сдуло.

— Потерпи, сейчас поможем. У нас есть заживляющая мазь.

Он стянул с себя камзол, а потом и белую рубашку, разорвал ту на лоскуты, перематывая мне запястья.

— Нашел! — послышался голос Рэма.

В глазах опять потемнело, поэтому когда рук коснулась прохладная вязкая масса, я скривилась.

— Нет, ты посмотри на нее! Когда умирала, даже не кричала, а теперь нос воротит! — возмутился маг.

— Принеси вина, — распорядился брюнет, помогая мне сесть.

Раздались шаги, потом звук открывающейся бутылки. Губ коснулся бокал.

— Пей же. Тебе нужно восстановить силы, счастливица, — усмехнулся голубоглазый, едва ли не сводя меня с ума своей улыбкой.

— Знаешь, Ал, я тоже не откажусь выпить, — сказал Рэм, садясь рядом и делая глоток прямо из бутылки. — За тебя, Шарлотта Алерэ!

Я вздохнула, на миг прикрыла глаза, открыла и шепотом созналась:

— Я не Шарлотта.

Алэрин.

От моего удара разлетелся камень, но боли в сбитых костяшках я не чувствовал. Лишь сел на холодный пол пещеры, сжимая виски руками. Ярость клокотала внутри такая, что я дышал с трудом.

— Да успокойся ты, Ал! Перестань себя изводить!

— Ненавижу его! Мог бы — убил, — прошипел я.

Рэм вздохнул и сел рядом.

— Напейся, а? Ну, хоть раз! Легче же станет! Забудешься… Хочешь, найду на эту ночь женщину? — последнее предложение от друга прозвучало настолько странно, что я обернулся.

Рэм вздохнул, достал из воздуха еще одну пыльную, явно из старых запасов, бутылку вина, открыл и хлебнул прямо из горла.

— Хочешь? — уточнил он.

Я вздохнул и устало поднялся.

— Ремня бы тебе всыпать за то, что силу так по — глупому тратишь, — проворчал я.

— Кто бы говорил! — фыркнул в ответ Рэм. — Вспомни, что ты в Волчке устраивал? Кто вместо того чтобы вымыть казармы, выбил потоком воды все стекла? А они, между прочим, были непробиваемыми. Сам ректор устанавливал. Он толк знает…

Я поморщился и тихо поинтересовался:

— Сколько ей лет?

— Двадцать.

Я выругался и с размаху ударил каменную кладку пещеры, в который мы находились. Сверху полилась морская вода, попадая за шиворот. Но пыл она остудить не смогла.

Девчонке, что выбрал Морской Бог, еще жить и жить! Замуж выйти, детей рожать… Морская бездна!

— Она — кадет, забыл? Если не завтра умрет, так на войне в ближайшей битве. И я не уверен, что такая смерть будет милосерднее, — откликнулся Рэм, явно читая мои мысли.

— Да откуда ты можешь знать, как повернется ее судьба?

— Боевые маги, к какой бы стихии они не принадлежали, дают клятву до последней капли крови защищать невинных.

— Она не маг, — заметил я.

— Да. Не маг, — согласился друг. — Но скажи, что это меняет? Ты не сможешь этому противиться, Ал. Морской Бог сильнее. Ты ведь знаешь.

Я снова ударил стену.

— Прекращай! Морская ведьма, да сколько можно? У меня голова от тебя гудит.

— Зачем ей нужен был этот проклятый камень, скажи? Неужели никто не понимает, что платит слишком высокую цену?

Друг вздохнул, выпил вина.

— Они всего лишь люди. Часть из них владеет волшебством, остальные же… Они хотят мира. И зачастую не думают ни о ком, кроме самих себя, Ал. Ты же сам это понимаешь, — Рэм снова вздохнул, прислушался. — Северные ветры несут бурю. Здесь переждем или отправимся в особняк?

Я ничего не ответил, лишь прислонился к стене, мечтая вернуться в прошлое. Только ведь ничего не изменю.

Подошел к выходу из пещеры, выпуская силу, что рвалась и билась от моего гнева, наружу.

— К утру вернись! — крикнул на прощание Рэм.

Тринлейн.

Мужчины переглянулись и снова уставились на меня.

— Повтори, — попросил Рэм.

— Я — не Шарлотта Алерэ, — прошептала, чувствуя, как снова кружится голова.

— И… кто же ты?

— Тринлейн Дарэ, ее подруга.

— Как ты оказалась на Заброшенном Острове? Тебя заставили? Подчинили? Ты выпила зелье и на время потеряла рассудок? — Рэм сыпал предположениями, но ни одно из них не было верным.

— Нет, — оборвала я.

Взгляд у мага стал удивленным.

— Я пошла вместо нее сама.

— И преподаватели не воспротивились такому решению?

— Я… не спрашивала, — еще тише ответила я.

Рэм выругался, вздохнул.

— М — да… достанется кому‑то… сокровище, — ехидно заметил он, но к чему эти слова, я не поняла.

Водный маг, не проронивший ни слова с момента, как я призналась в обмане, медленно потянулся к Рэму, взял у него бутылку и хлебнул вина.

— Вы теперь меня… убьете? — шепотом спросила я.

Ал поперхнулся, взглянул незабудковыми глазами, сводя с ума.

— Ты так жаждешь смерти? — холодно уточнил он.

— Нет.

— Тогда, какого черта морского, ты тут оказалась?

— Ал…

— Нет, пусть объяснит, зачем надо было идти погибать?

— Лотта… Шарлотта — моя подруга. Она мне жизнь спасла. Да и как потом… если ее не будет, а я…

В оправданиях я сейчас была не сильна. Страх хлынул снова. Дрожь вернулась, зубы стали отбивали дробь. И на острове, где ярко светило солнце, мне стало так холодно, что захотелось спрятаться в теплый плед.

Я же почти умерла. А теперь вдруг снова могу дышать, чувствовать ветер и песок на губах. Наверное, если я рассмеюсь от радости, меня сочтут сумасшедшей.

— Извини, — неожиданно сказал Ал, притягивая к себе и заглядывая в глаза. — Не хотел обидеть.

Знаю.

Я кивнула и отвернулась. Успокоиться бы…

Давай, Трин! Возьми эмоции под контроль. Ты сможешь!

— Расскажешь, что происходило во время обряда? — с любопытством спросил Рэм.

Я повернулась, поморщилась, с ужасом вспоминая боль, что пронзала тело.

— Нашел о чем спрашивать, — фыркнул водный маг, не сводя с меня глаз.

— Будто тебе, Ал, неинтересно.

Водный маг ничего не ответил, поднялся, подхватил меня на руки.

Усталость и опустошенность навалились со страшной силой. Я не стала ни о чем спрашивать Ала, только уткнулась в его плечо и прикрыла глаза. Морем пахнет, горячим песком, ирисами… Мне почему‑то постоянно чудится последний аромат, едва водный маг оказывается близко. Ал… Интересно, какое у него полное имя? И почему именно он проводил обряд? Видно же, что его такая обязанность не радует. Или ему, как и мне, не оставили выбора? Что‑то я становлюсь чересчур любопытной.

Живая. Это сейчас главное, а потом…

— Ложись и отдыхай.

Я открыла глаза и увидела небольшую пещеру, где Рэм на охапке пальмовых листьев расстилал плащ.

— Мы вернемся к вечеру, — сказал Ал, опуская меня на лежанку. — Ничего не бойся.

— Кому ты это говоришь? — фыркнул второй маг, поглядывая на меня. — Она вместо подруги готова была умереть! Да это нам с тобой стоит ее бояться.

Ал вздохнул, пронзил пытливым взглядом, словно желал знать, все ли со мной в порядке, а затем укрыл вторым плащом.

Не понимаю, с чего вдруг такая забота?

— А почему бы просто не вернуть меня обратно? — спросила я.

— Ты выжила, придется нырять в источник.

Он о чем? Я попыталась сесть, но головокружение вернулось.

— Не паникуй, — отмахнулся Ал. — Там особая вода, даст тебе силы.

Снова глянул так, что я почувствовала, как жар приливает к щекам. Невольно вспомнился наш поцелуй, и я порадовалась полумраку пещеры, который скрыл мое лицо.

— А почему я осталась жива, а другие… умерли?

— Хороший вопрос, к месту, — фыркнул Рэм. — Хотел бы я знать на него ответ.

— Стихию чувствовала? — уточнил Ал.

Я нахмурилась, сосредоточилась, вспоминая то темное и страшное, что звало и манило к себе, но при этом оставалось мощным и сильным.

— Да, — неуверенно отозвалась я.

— Ты сама ушла или она отпустила?

— Второе, — немного подумав, ответила я.

Ал выругался на непонятном языке.

— Что не так?

— Да все не так! — рявкнул маг, но тут же взял себя в руки.

— Ал, ты понимаешь, что произошло? — удивленно спросил Рэм.

— А ты нет?

Он пожал плечами, покосился на меня, перевел взгляд на Ала.

— У нас теперь новорожденный водный маг.

Я все же села, оглянулась, пытаясь найти глазами того, о ком он говорил.

— Можно взглянуть в зеркало, чтобы его увидеть, — ехидно заметил Ал, начиная расплетать косу.

Черные волосы, словно водоросли, скользили сквозь пальцы, путались, и маг вскоре бросил это бесполезное занятие, позволяя утонуть в его глазах.

— Я — маг? — я все же неверяще уточнила.

Так, на всякий случай.

— Да. Водная стихия никогда не отпустит просто так. Она либо выпьет тебя до дна, как происходило с другими, либо даст силу. С тобой случилось второе, потому что…

Ал вздохнул, устало потер виски и снова посмотрел на меня.

— Смысл жертвы в том, что она должна быть добровольной. Люди берут Слезы Моря, заранее зная цену и соглашаясь на нее. Но если приходится выбирать… Даже смерть отступает перед самопожертвованием, которое рождается благородством души. Это древнее волшебство, Тринлейн.

— Трин, — поправила я и тут же смутилась.

Маг хмыкнул.

— Ал или Рин, — представился он, хотя я уже знала его имя. Рэм упоминал.

— А зачем мне тогда нырять в источник, если я уже получила от воды силу? — уточнила я, с трудом скрывая зевок.

— Силу‑то ты получила, — вздохнул Ал, — но не защиту… Впрочем, нырять предстоит после заката, а сейчас просто выспись. Когда вернемся, все расскажем.

Я закрыла глаза, едва маги покинули пещеру. Море, неспешно наползающее на берег, почти заглушило остальные звуки. И его шелест окутал меня и убаюкал, позволяя провалиться в безмятежный сон.

Я открыла глаза, когда солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо и кусок моря, что виднелись из входа в пещеру, в ало — розовые оттенки. Казалось, по воде струился и переливается шелк. Краски были такими яркими, что хотелось зажмуриться и проверить, на самом ли деле я вижу закат. Слишком неправдоподобный…

Я сделала глубокий вдох, села и с удивлением обнаружила, что у меня ничего не болит. Странно, если честно. Может, волшебство Заброшенного Острова так действует?

Хм…

Я разглядела в полутьме запястья, но на них не осталось даже шрамов. Пожалуй, стоит уточнить у Ала рецепт этой чудесной мази. Студентке Военно — морской Академии она точно пригодится.

Я поднялась и вынырнула из пещеры.

Ал и Рэм сидели неподалеку у костра, жарили ветчину и тихо переговаривались. Я подошла ближе.

— Как самочувствие? — спросил Рэм.

— Спасибо, хорошо. Я же не мертвая.

Маг усмехнулся.

— Одежда высохла? Если что я могу помочь. Простынешь еще…

— А вы тоже маг?

— Отбрось свое «вы», Трин, — неожиданно сказал Ал. — И да, отвечая на твой вопрос, Рэм тоже маг. Воздушный.

Я украдкой покосилась на мужчину, который расчесывал пальцами короткие, торчащие во все стороны, волосы. С трудом верилось, что в этом озорнике, пряталась сила управлять ветрами. Иногда внешность так обманчива… Кому, как не мне, это знать.

Рэм ухмыльнулся, заметив мой оценивающий взгляд, подмигнул.

— Садись и ешь, пока не остыло, — кивнул Ал.

К этому моменту я сильно проголодалась, поэтому возражать не стала, лишь притянула к себе тарелку с ветчиной и взяла хлеб.

Маги молчали. Рэм, сытый и довольный жизнью, растянулся на песке, а Ал вглядывался в линию горизонта.

О чем он думает? Почему тревожится, сжимая кулаки?

Я отставила пустую тарелку.

— Добавки хочешь? — спросил Ал, поправляя ворот белоснежной рубашки и отгоняя назойливую пеструю бабочку.

— Нет, спасибо.

— Тогда пошли.

Маги поднялись, Ал протянул мне руку.

— Посуду надо помыть, — нерешительно заметила я, приученная в Военно — морской Академии к порядку всегда и во всем.

— Успеется, — отмахнулся Рэм. — Если что, у нас водный маг для этого имеется. Хотя вспоминая, как Ал намывал казармы… я бы не доверил ему заняться столь деликатным делом.

Маг на подшучивания друга ничего не сказал, только закатил глаза и фыркнул, утягивая меня вглубь острова.

Я старалась смотреть под ноги, боясь споткнуться, но постоянно на что‑то отвлекалась. Сначала замерла, увидев черную бабочку. Крылья у нее казались бархатными, мягкими. Потом вдруг слева замерцали маленькие голубые колокольчики. Они слегка светились, и создавалось ощущение, что венчики сделаны из тонкого полупрозрачного стекла. И маленькие разноцветные птички, что щебетали в листьях лиан и пальм, тоже привлекли внимание.

После очередной попытки свернуть себе шею, как мягко выразился Рэм, Ал взял меня на руки.

Я сдавленно пискнула и, едва поймав его взгляд, покраснела. Непрошенные воспоминания лезли в голову. А тут так близки и заманчивы эти сладкие губы, шелковистые волосы, едва касающиеся моей щеки, запах ирисов…

Мне, наверное, все мерещится. И мужчина, несущий меня на руках к волшебному источнику, и сказочный остров, и дикое желание снова коснуться знакомых губ.

Не бывает так! Откуда вдруг возникло это странная и непонятная жажда близости? Наваждение? Или я с ума схожу? Ох, плохо на меня обряд повлиял… А может, дело вовсе не в нем? Не понять.

Мне снова захотелось безудержно рассмеяться, но вместо этого я зажмурилась и прижалась к Алу. Остыть бы… Окунуться в ледяной водице…

Ливень обрушился на нас мгновенно, неожиданно. Я даже на миг дышать перестала. Волосы и платье прилипли к телу, вызывая неприятные ощущения.

— О — тккуд — да тут в — вод — да?

Я стучала зубами и смотрела на Рэма с Алом.

— Откуда? — уточнил водный маг, склоняясь к моему лицу.

Глаза у него недобро сверкнули, но я, как зачарованная, тонула в этих голубых озерах. Даже мокрое платье и дрожь от холода перестали иметь значение.

— Ты силу призвала, — вздохнув, пояснил Ал.

— Сознавайся, о чем думала, когда ледяной воды пожелала? — весело спросил Рэм, направляя на нас теплый ветерок.

Жар снова охватил тело. Мне бы точно не помешал еще один такой ледяной душ. Прямо сейчас.

И я тут же пожалела о своих словах. С неба опять хлынула вода, превращаясь в поток. На этот раз, он был настолько мощным, что Ал со мной на руках не устоял. Нас отшвырнуло влево, и я больно ударилась плечом о ствол пальмы.

Водный маг, на котором я оказалась, когда упала, поморщился, поймал мой взгляд…

Капли стекали по его щекам, терялись в вороте рубашки. Дотянуться бы и попробовать их на вкус. Наверняка сладкие, как роса на клевере по утрам.

— Трин! — хрипло позвал Ал.

Намекал, чтобы я откатилась в сторону?

Но меня как будто парализовало. Вместо того чтобы отодвинуться, я приблизилась к его лицу.

Ал вдруг стал единственным, что было важно. Дыхание у него сбилось, а сердце гулко стучало под моей ладонью.

Мне кажется, это все же была не я. Однозначно. Ну, не могла я начать покрывать его лицо легкими поцелуями. И губы… о, Бог моря, какие же они желанные и горячие!

Как‑то неправильно, в общем, на меня ледяная вода подействовала.

— Кхе — кхе, — раздалось за спиной. — Я вам не мешаю? Если хотите уединиться, так сказали бы.

Я поймала жгучий взгляд незабудковых глаз. И действительность вернулась. Отчаянно быстро, в одно мгновение. И мне стало стыдно! Морская бездна, да мне в жизни не было так стыдно, как сейчас! Я опустила дрожащие руки, отползла и жалобно всхлипнула.

— Это не ты, Трин. Сила просыпается, — сказал Рэм, пока я вытирала слезы.

Уже думала, давно разучилась плакать: с того момента, как ушла из дома и несколько дней добиралась до порта. Тогда, в дороге, все глаза выплакала, так боялась. Страх гнал через лес и овраги, пока я не оказалась на корабле, но и потом не отступал. Окутал сетью, впился в горло, затаился на время… Никогда мне от этого не избавиться.

Ал поднялся, отряхнул рубашку, но я боялась на него даже взглянуть. Резкий рывок — ия оказалась стоящей на ногах.

— Рэм, высуши нам одежду, пожалуйста, — спокойно попросил он.

Теплый ветерок дотронулся лица, приласкал, напоминая материнское прикосновение. Давнее, канувшее в небытие, но не забытое.

— Простите, — прошептала я.

Наши глаза встретились.

— Во — первых, мы на «ты», Трин. Во — вторых, когда получишь защиту, всплесков не будет.

— И, в — третьих, Ал все равно тебя превзошел.

Рэм не выдержал и рассмеялся. Я робко посмотрела на водного мага, который поморщился, как от зубной боли.

— Однажды я поток воды на весь город обрушил, — сознался он.

Я глупо заморгала.

— Но это было не самое веселое! — сквозь смех прошептал Рэм.

— А что? — не удержалась я от вопроса.

— Морские ежи на крышах домов, — ответил Ал.

Потом вздохнул, коснулся моих волос, одернул руку.

— Живые, — пояснил он. — Так что, не переживай из‑за…

Маг не закончил, подхватил меня на руки и пошел вперед, уклоняясь от лиан и больших листьев.

Но я хорошо понимала, что Ал хотел сказать. Не переживай из‑за поцелуя, Трин. Лучше переживай, что я на него ответил. Я прикусила губу и вздохнула.

Не думать бы. Не вспоминать. Забыть. Но сделать такое почти невозможно, когда тебя несет на руках виновник всех твоих мучений. Мне оставалось только надеяться, что источник даст защиту, и все станет, как было. Хотя, кого я обманываю? Как прежде уже никогда не будет. Я теперь водный маг, хочу того или нет.

Ал вынырнул из зарослей и поставил меня на землю. Я быстро огляделась.

Небольшое голубоватое озеро, прятавшееся среди зарослей тропических цветов, было спокойным. Я почему‑то думала, ночью они закрываются, но вокруг пестрели розовые и оранжевые орхидеи, наполняя воздух дивным ароматом. Тяжелые зеленые листья, свисающее шатром над водой, почти закрывали небо, на котором проклюнулись первые звезды.

— Плавать, надеюсь, умеешь? — уточнил Ал, подходя к озеру.

— Да, — отозвалась я.

— Хорошо. Плывешь до середины озера, ныряешь до дна. Там есть небольшая пещера, в которой лежит множество вещей. Выбирай любую.

— Любую?

— Ту, что приглянется, — пояснил он.

— И… как эта вещь меня защитит?

— Пещера волшебная, — коротко ответил Ал.

Хм…

— Когда‑то в ней был первый источник водной магии. Потом он стал угасать, но чары по — прежнему сильны и способны создавать вещи, которые удерживают магию под контролем, дают владельцу своеобразный щит.

— От нежити? — уточнила я.

Ал и Рэм переглянулись.

— Кому как повезет.

Странный ответ.

— Ныряй, Трин. К рассвету мне нужно вернуть тебя в Кардос.

Я покосилась на озеро. Такое заманчивое, но таящее в себе… чудо? Или опасность? Сердце тревожно сжалось в нехорошем предчувствии. Не нырять бы, оказаться подальше отсюда. Страшно же! Но трусость никогда не была моим спутником.

— Время под водой течет иначе, поэтому, скорее всего, ты будешь на берегу к рассвету. Но тебе покажется, что прошел от силы час или же… вечность, — невозмутимо пояснил Ал, не замечая моего состояния.

После этих слов мне захотелось убежать еще сильнее. Слышала я про временные петли. Попадешь в такую — можешь никогда не выбраться.

— Да не бойся ты, сокровище, — мягко сказал Ал, заставляя вздрогнуть. — Вода теперь твоя стихия. Она не причинит вреда, если ты не забудешь о чести, верности и борьбе со злом во имя добра.

Утешил, называется! Храбрее от этих слов я не стала, но и отступать не могла. Если когда‑то я сумела бросить все, что было дорого и привычно, и оказаться в Кардосе, то сейчас, однозначно, мне нечего бояться.

Я осторожно вошла в воду. Теплая, ласковая, как шелк. Что же мне так страшно‑то? Да я когда вместо Шарлотты отправлялась на остров, так не боялась! Или просто тогда смогла взять себя в руки? Давай же, Трин, успокойся! Ты сильная и смелая. По крайней мере, так всегда считал отец, пока не умер от укуса гадюки, отправившись в лес за дровами.

Я глубоко вдохнула и поплыла, загребая руками. Замерла на середине озера, вгляделась в силуэты деревьев, прогоняя странное желание обернуться. Что‑то подсказывало: если я это сделаю, нырять уже не захочу, помчусь сломя голову к берегу и…

Я с головой ушла под воду, прогоняя ненужные мысли и радуясь, что маги не видят моего страха. Никому нельзя показывать слабость. Иначе наступит миг — ударят в самое больное место. А выбираться потом одной…

Вода была прозрачной, но мне не встретилось ни единой рыбки, пока я усиленно гребла до дна. Что еще странно — я не чувствовала, будто мне нужен воздух. Нет, ощущения, пока плыла, были такими же, как и раньше, но сейчас казалось, что я продержусь под водой, сколько захочу, но не задохнусь.

Наверное, так действует древняя магия. Или моя сила? А может — все вместе?

Я огляделась и заметила темнеющий вход в пещеру. Осторожно подплыла и зажмурилась.

Помоги, мне Морской Бог! Хоть раз в жизни будь милостивым!

Неровная арка, через которую я проплыла, слабо замерцала. Внутри пещеры оказалось светло, как днем, хотя никаких магических огоньков, я не заметила. На камнях и песке лежало множество вещей, большинство из которых я даже ни разу в своей жизни не видела и не догадывалась об их предназначении. Какие‑то трубки, стеклянные шары, острые… зубы? Я отшатнулась и поплыла дальше, разглядывая нитки жемчуга, костяные гребни, кубки и связки амулетов. И что выбрать?

Ал мог бы и подсказать, на что обратить внимание. Истинный мужчина, называется! Позволил решать хрупкой девушке… Я хихикнула и поплыла дальше. Нет, а что? Нельзя было толком объяснить хотя бы, как именно выбирать? Может, мне сундук вон тот нравится или обломок мачты? И как на себе тащить? Про то, что защитный артефакт должен быть рядом и оберегать, я не думала. Лотта всегда говорит, что проблемы решают по мере их поступления, а не все и сразу.

Я проплыла еще немного и увидела небольшой круглый лаз. Для чего он? Хм… А может, мне в него и надо? Да и что я, в конце концов, теряю? Ничего.

Я протиснулась в узкое отверстие, проплыла по темному коридорчику и удивленно охнула, когда воды не стало, а появился обычный воздух. Я даже несколько раз глубоко вдохнула, не в силах поверить в происходящее. Быстро оглянулась.

Я оказалась на небольшой поляне, почти заросшей белыми цветами. Они напоминали розы, но совсем не пахли. Лепестки на ощупь казались чересчур гладкими, словно отполированная морской волной, галька. Справа — сплошная стена воды. Я просунула в нее руку, чтобы убедиться: я все еще в озере. Ноги неожиданно почувствовали сухой горячий песок, лица коснулся теплый ветер, запахло чем‑то горьковатым. Я подняла голову. Толстые стебли лиан переплетались под высокими сводами. Значит, это пещера, которая немыслимым образом словно отсечена толщей воды?

Все же я сплю.

Не может посреди озера оказаться такое место! По законам логики, природы, науки… Но не волшебства.

— Давненько у меня гостей не было, — раздался старческий голос.

Я быстро обернулась. Зажмурилась, открыла глаза.

Уродливая старуха с горбатым носом, казавшаяся костлявой из‑за черного балахона, в который была одета, смотрела спокойно, оценивающе. Но от этого взгляда мне стало жутко.

Куда я попала? К кому? Я попыталась вспомнить хоть одну молитву, что шептали люди в Храме Морского Бога, но все нужные слова будто бы стерли из памяти. А глаз то и дело цеплялся за огромные бородавки на щеках, белую нитку губ, седые, но покрытые тиной, волосы незнакомки. И становилось еще страшнее.

Почему я не бегу?

— Ну рассказывай, зачем пожаловала, — голос у старухи стал звонким, почти девичьим.

Я потрясла головой. Что за наваждение? Какие‑то чары? В заколдованном месте возможно всякое, пора бы перестать удивляться.

— Не хочешь? Ты же не из пугливых, иначе бы просто не увидела входа в мою пещеру, — пояснила она.

Я нервно сглотнула, оглянулась, отводя взгляд от костлявой руки, что терялась в складках балахона.

— Извините, я растерялась.

Матушка с детства вдалбливала истину, что стариков нужно уважать. Да, они порой чересчур ворчливы и занудны, но за их плечами прожитые годы и жизненный опыт. Они — хранители мудрости.

Я отвесила поклон, старуха удивленно приподняла брови.

— Простите, что потревожила вас, бабушка. Я… случайно стала водным магом, меня отправили за защитой, — пролепетала я, стараясь не дрожать.

Старуха неожиданно усмехнулась, по — птичьи склонила голову набок, задумалась. Потом внимательно посмотрела на меня, сделала шаг и споткнулась. Я, не думая, кинулась к ней и не позволила упасть.

Она улыбнулась, показывая редкие зубы, сверкнула серыми глазами.

— Случайностей в жизни не бывает, Тринлейн.

— Вы знаете мое имя?

Старуха ничего не ответила, лишь отошла и щелкнула пальцами. Между нами появился огромный котел.

Кто она? Вещунья? Да их в помине не осталось. Последняя — Розалинда Солнечная умерла пару столетий назад.

Маг? Да кто станет жить в таком забытом богами месте? Древнем, сильном… Или же… Очередная догадка заставила вздрогнуть.

Очередная догадка заставила вздрогнуть. Слышала я о морских ведьмах. Да кто о них не знает? С малолетства ими пугают всех. Даже тех, кто океан ни разу в жизни не увидит.

Говорят, их создала из пены и своей крови луноликая Азалера, супруга Морского Бога. Верно они ей служат, преданно, только… не живые они и не мертвые. Ведьмы беспощадны и непобедимы, не подчиняются никому, кроме своей богини, которую любят и проклинают за такое существование. Чужды им людские страдания и чувства, потому не ведают они страха, когда их призывают люди, чтобы защититься от тьмы. И цена у этой помощи высока — жизнь.

Дюжина! Всего дюжина морских ведьм, если захочет, подчинит себе весь мир. Это страшно и дико. Только их не волнует власть. Созданиям Азелеры нужно гораздо больше: чувствовать себя… живыми, поэтому и забирают они дыхание у тех, кто призвал. И становятся… на время людьми. Береги все боги мира того, кто попадется под их чары! Сгинет навеки, пропадет, едва сила людского тепла растворится. Морская ведьма, словно мираж в пустыне: поманит и погубит.

Так, во всяком случае, гласили легенды, которых было безумное множество. Есть ли в них правда? Я не знала.

И страх почему‑то отступал, больше не давил и не заставлял бежать без оглядки.

Старуха тем временем достала из складок одежды острый сверкающий нож, порезала ладонь, и я охнула. Нет, точно морская ведьма! Не бывает у людей и магов такой крови! Серебристо — голубая, словно вода. Что же мне так не везет‑то! Остаться живой, проходя обряд, и столкнуться с созданием Азелеры! И ведь сама виновата, из любопытства в лаз нырнула…

Я попятилась, но старуха неожиданно уставилась на меня, приковывая взглядом и о чем‑то размышляя. Убьет? Выпьет до последней капли? Или сжалится? Глупая ты, Трин! Не умеет она чувствовать! И тебе ее ни за что не победить даже в честном бою! Как можно сравнивать могущественную морскую ведьму с тем, кто маг меньше суток? Да и никогда во мне не будет такой силы, чтобы противостоять созданию Азелеры! О чем я думаю‑то? Опомнись, Трин! И беги, пока возможно. Может, отпустит…

— Я дам тебе защиту, сильнее которой не найдешь во всем белом свете, — вдруг сказала она.

— Н — не н — над — до, — заикаясь, прошептала я.

Знаю же, что плата будет высока.

— Отказываешься?

— Да.

О том, что я лучше вернусь в пещеру и поищу там какую‑нибудь вещь, я говорить не стала. Кто их знает, вечных слуг морской богини, что она в таком случае предпримет. Крошечная надежда вырваться из западни все еще оставалась.

Старуха вдруг хрипло рассмеялась.

— Надо же, все испытания прошла.

Я непонимающе заморгала. Она о чем? И в своем ли уме?

— Ты не сбежала, увидев меня, тем самым проявив храбрость, Тринлейн. Помогла, когда я споткнулась, показав милосердие. Отказалась от власти, которую могла обрести, являя свою силу.

Точно, сумасшедшая. И, похоже, не морская ведьма. Она бы не стала со мной церемониться.

— И взамен я дам тебе то, что ты ищешь — защиту, в которой нуждаешься, — она хмыкнула. — Нет, Тринлейн, не бойся. Это никак не будет связано с моими чарами. Просто необходимый тебе предмет находится у меня.

Я неверяще посмотрела на морскую ведьму. Или, все же — вещунья? А может — мираж, призрак, и мне все происходящее кажется? Я вспомнила свое прикосновение к костлявой старухе. Оно точно было реальным.

Вдох, выдох. Я незаметно ущипнула себя за руку.

— Подойди к источнику, увидишь сама, — велела колдунья.

Белые цветы вдруг расступились, открывая небольшую заводь с чистой и прозрачной водой.

— Давай же!

Мне ничего не оставалось делать, как последовать ее совету. Я подошла ближе, к самой кромке и, не сдержавшись, охнула. На дне источника цвели хрустальные розы. Полупрозрачные, сверкающие, как алмазы, такие манящие…

— Ты можешь сорвать цветок, если хочешь.

— Он способен дать защиту?

— Да. Но не ту, о которой ты думаешь. Ту, в которой нуждаешься. Чувствуешь разницу?

Скорее ощущаю, что все становится более запутанным и странным. Но я понимала: сейчас могу сделать только одно — пройти свой путь до конца.

— Ныряй, Тринлейн. Твое время на исходе.

Я повернулась к старухе, которая стояла на том же месте, что и раньше.

— Спасибо.

Она вдруг к чему‑то прислушалась, как‑то весело фыркнула и кивнула.

— Быстрее! Источник скоро исчезнет!

Я бросилась в воду, нырнула до дна, сорвала цветок и закричала от боли. Руку словно обожгло. Попыталась откинуть хрустальную розу, но не смогла этого сделать. Она прилипла намертво, но что еще хуже — стала расти, оплетая меня стеблем и листьями. Шипы до крови кололи кожу, и эти места сразу же начинало жечь.

Вынырнуть никак не получалось. Поверхность казалась такой близкой, но… не доплыть! Я металась, ощущая себя загнанной дичью… Кому я поверила? Незнакомой старухе! Морской ведьме! И чему меня в детстве учили?

Так удачно спастись во время обряда со Слезами Моря — и погибнуть по собственной глупости!

В какой‑то момент я поняла, что задыхаюсь. Хрустальная роза сжимала тело в колючих объятьях все сильнее, не давая вдохнуть. Нет, все же моя смерть будет еще нелепее: водный маг умер в своей стихии от хрустальной розы!

Тело опалило невидимым огнем, который пополз по рукам и ногам, добрался до позвоночника. И я стала стремительно падать, чувствуя, что теряю сознание.

Алэрин.

Море было спокойным. Я смотрел на безмятежную гладь и пытался прийти в себя после произошедшего. Получалось, откровенно говоря, плохо. Хотя вроде бы все наоборот сложилось, как нельзя лучше.

Девчонка жива, люди получили свои проклятые камни, а Морской Бог, как бы он не был силен, не заберет у Трин жизнь. По крайней мере, сейчас. Он могущественный, но… разве можно противостоять стихии, что тебя породила? Она тоже имеет право делать выбор, миловать и наказывать…

Морской бог, кто угодно, но не глупец. А это значит, что все останется, как есть. Но надолго ли? Слуг у него полно. Можно убить Трин, не используя магию. Яд или кинжал. Люди алчны, трусливы… Не все, но…

На сердце было тревожно, и я поморщился. Не люблю предчувствий. Хорошего все равно не случится, а плохое… Я бы предпочел не знать, что будет дальше.

Прикрыл глаза, вслушался в шепот волн. Море для меня было живым и любило посплетничать. За несколько минут я узнал, что киты в Ледяном океане отправились в очередное путешествие, а на берег неподалеку от меня выползла огромная черепаха. И в Кардосе рыбаки боятся выйти в море. Лодки сохнут на берегу под таким редким, но желанным солнцем.

Море шептало, что люди не хотят тревожить воду, пока не появятся в чаше городского храма Слезы Моря. До судьбы Трин им не было никакого дела.

Глупцы! Никак не поймут, что за камни, исполняющие желания, они платят гораздо больше, чем думают. Нет, они не просто отдают жизнь человека или мага, а сами добровольно выжигают в своей душе то светлое и лучшее, что там есть. Подлость потом не окупить даже сотней добрых дел, предательство — смелостью, а черствость — желанием защитить близких. Люди этого не осознают. Или не хотят осознавать?

Я сжал кулаки. Как бы я не желал изменить существующий порядок, что бы для этого ни делал — я бессилен, связан по рукам и ногам!

Ненавижу! Себя за эту слабость.

И как же хочется разнести к темной бездне хотя бы зачарованный остров! Но и это мне не доступно. А очередная буря на море не заставит бушующую внутри ярость, утихнуть

Я не сдержался и выругался, поминая сирен с их предками до десятого колена. Глубоко вдохнул и снова прислушался к тому, что шепчут волны. Они никогда не лгали, не обманывали, не предавали. Я всегда их любил, и это чувство усилилось, когда стихия стала частью меня.

И еще море знало больше, чем кто‑либо на свете. Вода — стихия, что просочится в любую щель, заполнит ее собой, но она же умеет хранить тайны, прячет их неведомо куда, как сундуки с сокровищами на дне морей. Не найдешь ни за что на свете, если сама не захочет отдать.

— И что на этот раз плохого?

Рэм подошел неслышно, остановился и усмехнулся. Его оптимизм меня в который раз заставил фыркнуть. Вроде бы пора с этим смириться, привыкнуть, что ли… Сколько лет дружим!

— Можно подумать, ветра тебе ничего не нашептали.

Друг хмыкнул, сел на песок, задумчиво вгляделся вдаль.

— Отправимся в Кардос?

— Придется, — ответил я.

— Переживаешь за Трин?

— Она чуть не умерла во время обряда! Сам же…

— Знаю, — оборвал Рэм. — Но волноваться не о чем. Остров пустынный, никто не может на него попасть, кроме нас двоих да того, кому суждено умереть во время проклятого обряда. Раны ты Трин залечил.

Друг немного нахмурился. Он не был в восторге, когда я призывал целительную магию. На это время с меня полностью исчезала защита, я становился уязвимым.

Мы немного постояли и помолчали. Я искоса посмотрел на него.

Рэм развлекался, создавая маленькие ураганы из желтого песка. Я постарался не усмехнуться. Так он обычно делал, когда сильно волновался или переживал. Да что уж говорить! У меня история с Трин тоже в голове не укладывалась.

Пойти умирать вместо подруги. Как можно было до такого додуматься? Я то ли восхищался ее силой воли, то ли негодовал из‑за безрассудства. Не знаю даже, что больше. Вот уж точно… сокровище. Редкое, бесценное…

И сердце сжимается от какого‑то жуткого страха. Борись — не борись, но предчувствия никуда не уходят. Таятся в сердце, бередят душу…

Силы моря! Что за напасть‑то?

Я устало поднялся, собираясь призвать стихию. Как же мне хотелось, чтобы этот безумно длинный и трудный день закончился! Но боюсь, мои желания не имеют никакого значения. Трин предстоит нырять в озеро за поиском защиты, а мне оставаться на берегу и казаться спокойным и равнодушным.

Да уж… Безудержно хотелось рассмеяться.

Морская пучина, Ал! Ты теперь точно знаешь, как она выглядит и какой непроглядной может быть.

Тринлейн.

В себя я приходила медленно, и едва открыла глаза, увидела Ала. На всякий случай зажмурилась. Я же только что была в озере у морской ведьмы! Или кем там является эта странная старуха? Как я оказалась на берегу в компании магов? Не понимаю.

— Что случилось?

Голос Ала слышался как сквозь вату — глухо и отдаленно, хотя моя голова лежала у него на коленях, а сам он — встревоженный, хоть и пытающийся это скрыть за мнимым спокойствием, не сводил с меня незабудковых глаз. И его волосы шелковыми нитями падали на мое лицо. Что ж он красивый‑то такой? И как же я не вовремя об этом думаю. А ведь надеялась, когда получу защиту, странная тяга уйдет вместе с непонятными и такими пугающими всплесками.

Я попыталась сесть, но Ал покачал головой, взял у Рэма фляжку, приложил к моим губам, кивнул, явно намекая, что я должна выпить содержимое. Я сделала глоток, поморщилась от горечи.

— Думаешь, у нее шок? — спросил Рэм.

— Я в порядке.

Ко мне вернулся слух и голос, но голова немного кружилась.

— Трин, да ты напугала нас до смерти! — воскликнул воздушный маг.

Он взял мою ладонь, погладил шершавыми пальцами, глянул на Ала и сразу же выпустил руку, вздыхая. Я посмотрела на второго мага, но тот был угрюм и молчалив. Видимо, я что‑то не так поняла.

— Как я тут оказалась?

— Не помнишь?

Голос у водного мага был с легкой хрипотцой, и от этого внутри все дрожало, как натянутая струна. Тронь ее — и лопнет, принося то ли разочарование, то ли облегчение.

— Я выбрала… защиту.

Говорить о встрече со старухой почему‑то не смогла. Язык будто онемел. Или же колдунья наложила заклинание, не желая раскрывать свои тайны?

— И?

— Было больно, — созналась я.

— Что?

Оба мага воскликнули, и я поморщилась.

— А не должно?

— Обычно слияние с артефактом защиты проходит менее болезненно, — заметил Рэм, запуская руку в короткие, торчащие во все стороны, волосы. — А тебя вышвырнуло на берег волной. Да и твое бессознательное состояние нас изрядно напугало.

Я смущенно посмотрела на мужчин и ничего не сказала. Ал до сих пор молчал, лишь хмурился и к чему‑то прислушивался. Ему все равно, что со мной произошло? Или же я, глупая, просто огорчена его безразличием? В душе царила такая путаница, что я не знала, о чем думать. Но равнодушие Ала почему‑то не давало спокойно вздохнуть.

— Ты как, Трин? — Рэм снова посмотрел на меня.

— Нормально, — солгала я.

Приподнялась и села, чувствуя спиной взгляд Ала.

— А… как проверить, действует ли защита? И от кого или чего она мне дана?

Рэм по — доброму усмехнулся, отмахнулся от мотылька, норовившего сесть на его нос.

— Сразу не узнаешь. Это проверяется в разных ситуациях, — тихо сказал Ал.

Он поднялся, вгляделся в сумеречное небо, начинающее светлеть.

— Солнце встанет через час, нам нужно добраться до Кардоса.

Ал протянул руку, помогая подняться. И стоило мне только немного пошатнуться, ухватил за локоть.

Вел он себя, сознаюсь, странно. Постоянно задумывался и прислушивался, время от времени морщась, словно ел лимон. Но спрашивать о причинах такого поведения, я не стала. Кто я для него, чтобы задавать вопросы?

Ал подхватил меня на руки и шагнул в заросли лиан и пальм. Рэм последовал за нами.

Нет, им что, даже неинтересно, какой артефакт я выбрала? Я, конечно, понимала, о таких вещах не принято говорить, слишком уж личное, но любопытство начало брать верх.

— А какой защитный артефакт у тебя, Рэм? — начала я издалека.

Маг споткнулся. Да — да, я знаю, что нарушила все правила поведения леди, спрашивая мужчину о личном, но на этом острове этикет все равно пришлось отбросить. Он тут казался лишним, как теплые сапоги в середине лета.

— Кленовый лист, — ответил он после недолгих раздумий.

— Правда? А как воздушные маги обретают защитный артефакт?

— Ветра перемещают на вершину высокой горы, приносят на крыльях все, что им заблагорассудится, наделяя своей силой.

Я удивленно выглянула из‑за плеча молчаливого Ала, который нес меня на руках.

— И от чего ты получил защиту? Или от кого?

— От злых духов. Они могут выпить жизненную или магическую силу.

Даже так… О духах ходило множество слухов, которые передавались шепотом, но за все то время, что я учусь, мне не приходилось с ними встречаться. Да что уж говорить! Я даже не знакома с теми, кто духов видел, добрых или злых.

Я немного помолчала, а потом осторожненько посмотрела на Ала.

— А у тебя какой артефакт? — решилась спросить, вдыхая запах ирисов.

Аромат нес гармонию и умиротворение, напоминая о доме. Мама была травницей, хорошо разбиралась в цветах, рассказывала мне легенды. Ирис в одной из них являлся символом несгибаемой силы воина. Она любила эти цветы, высаживала под окнами и в маленьком саду. Аромат у них был не медовый, как у большинства ирисов, а легкий, с нотками горчинки и свежести. И такой заманчиво — приятный…

— Не нуждаюсь, — отозвался маг, отвлекая меня.

Пока я осмысливала ответ, мы оказались на берегу. Волны лениво наползали на песок, вытаскивая на поверхность мелкие ракушки и водоросли.

— Встретимся, как договаривались, вечером, — сказал Ал, оборачиваясь к Рэму. — Хорошо.

Волосы водного мага коснулись моего лица, заставляя краснеть, и я смутилась. Мало того что сижу у него на руках, причем постоянно, бесстыдно расспрашивая о личном, так еще и наслаждаюсь процессом. И откуда только смелость взялась? Или же просто сначала близость смерти, а потом чудесное спасение от нее сделало меня такой?

— Не тяжело?

Вопрос сам сорвался с губ, и я сразу же о нем пожалела, потому что Ал разозлился. Глаза цвета небес полыхнули ярко, черты лица заострились, и на одно мгновение, всего‑то на одно, мне стало страшно. И это чувство расползлось внутри, добралось до кончиков пальцев, и тело будто онемело.

Я не успела опомниться и прийти в себя, как хлынувшая волна подхватила нас с Алом, и мы оказались в море. Я обернулась.

— Рэм, прощай. Спасибо за помощь!

— Удачи, Трин! — крикнул маг, посылая воздушный поцелуй.

Белое платье, которое все еще было на мне, прилипло к телу, и я неожиданно порадовалась, что приближение солнца только ощущается, а рассвет до сих пор не наступил. В таком полумраке Ал меня не разглядит.

Его ярость прошла, стихла, как нахлынувшая волна, и он был молчалив. У меня же в голове вертелось столько вопросов, что я не знала, куда деться, но спрашивать не рисковала. Видно же, что маг не в настроении.

Я прикусила губу, сгорая от любопытства. Почему самый простой вопрос вызвал у Ала такой всплеск? Зачем он молчит? Нечего сказать? Не хочет? Обиделся? Предположений было безумное множество. И, наконец, почему у него нет защитного артефакта? Что значит это его «не нуждаюсь»?

Так уж сложилось, в мире все знали о магах, но мало — о магии. Для большинства людей заклинания и возможность управлять стихией просто были, как есть солнце и море. И существовали те, кто умел колдовать. Сами же знания передавались только одаренными таким же. Я слышала, что маги дают клятву о неразглашении, когда в них появляется волшебство. Может, и правильно, что люди не знают всего. Зачем?

Мне магия казалась тайной, которая никогда не станет доступна. И при всем при этом я не желала ей обладать, понимая, что вместе с небывалой силой приходит и ответственность за свои действия. Глупец тот, кто этого не осознает. У дара тоже есть цена.

Расспросить бы сейчас про все это Ала, пока мы неспешно приближаемся к берегу. Страшно же! Знаю, что магия изменит мою жизнь, но принять этот факт, не получается. Неизведанное всегда пугает. Даже больше нечисти.

Справлюсь. Конечно, я справлюсь. Других вариантов просто нет.

И не думать бы еще, чем мне грозит появление силы, не оглядываться на прошлое.

На мгновение я вспомнила, почему оказалась в Кардосе, и тут же осознала, что не должна рассказывать о своей магии. Никому. Даже Шарлотте. Иначе быть беде… Найдут, где бы я ни была. Или все же Слеза Моря дает возможность скрыться так, что я могу попробовать использовать дар?

Как же все сложно! Нет, мне не казалось, что моя жизнь в Кардосе будет легче и проще, но теперь она усложнялась. Я немного поразмыслила и решила, что о даре пока никому не скажу. Надо все обдумать, как следует. Мне нельзя рисковать. Но как же хочется хотя бы попробовать использовать волшебство!

Я подавила вздох и принялась рассматривать море. Сейчас оно казалось совсем иным — таким темным, словно в нем утонула ночь. Но в то же время вода оставалась спокойной и безмятежной. И мне вдруг подумалось, что таких рассветов я видела совсем немного. Нет, в Академии нас поднимали с первым лучом солнца, но моря в это время мы не видели. Нас ждал плац с разминкой и двухчасовой спарринг на мечах, а потом завтрак, занятия, обед и снова занятия. Замкнутый круг, одним словом.

Иногда хотелось выйти вечером на берег, пройтись, слушая шепот волн, но… Нежить. Она могла появиться в какое угодно время, но чаще всего предпочитала темноту. Я не была настолько безрассудна, чтобы стать ее закуской. Да и сил к закату не оставалось, а в первые два года — еще и времени. Когда же кадеты, разделенные на группы, отправлялись патрулировать ночные улицы Кардоса вместе с бывалыми магами, любоваться красотами не получалось.

Я горестно усмехнулась. У всего на этом свете есть цена. Я училась в одной из лучших Академий побережья, но не могла наслаждаться морем тогда, когда хочу. Да что уж там говорить!

Сейчас я вернусь в привычный мир, наполненный правилами и условностями. Мир, где нужно делать реверансы перед аристократами и знать, что когда‑то одному из них ты будешь верно служить. Королевская гвардия, элита!

Волна спокойно несла нас к городу, а мир неспешно обретал краски. Редкое, но такое желанное солнце, раскрашивало небеса в немыслимые оттенки красного, розового и оранжевого. Я вспомнила, как эти цвета пытались передать художники, торгующие картинами чуть ли не на каждом углу Кардоса, но у них не получалось. Наверное, не хватало дара, чтобы показать эту первозданную красоту, или же дело в том, что природа не умеет задерживать мгновения.

Водный маг неожиданно остановился, повернулся ко мне. Я вздрогнула от полыхающей злости в его взгляде. Наклонился и обжег мои губы требовательным горячим поцелуем, и тут же оттолкнул, опуская руки.

Я ушла под воду, задыхаясь от ужаса и паники, пытаясь разобраться где верх и низ, ничего не различая, кроме темноты. Горло жгло, уши заложило, а выбраться на поверхность никак не получалось. И даже сама мысль, что я теперь водный маг, никак не помогала. Я же не умею управлять стихией, не знаю заклинаний.

Утону! Глупо и нелепо. И зачем Ал так поступил? Не понимаю.

Волна вытащила меня на поверхность сама, непонятно каким образом, швырнула на колючий песок, уползая в море. Я кашляла, выплевывала воду и жадно глотала воздух. Приподнялась и замерла.

На берегу в черном плаще с темно — синими узорами стоял ректор Академии — магистр Нарис. Капюшон слетел от порывов ветра, открывая лицо с тонким шрамом на щеке и короткими белыми волосами. За его спиной находилась магистр Тара, одетая в форму Волчка, и от синего цвета и черной рубашки под камзолом, казавшаяся еще строже, чем раньше. Взгляды обоих преподавателей были растерянными, а потом из‑за их спин выскочила Лотта. Она увидела меня, удивленно охнула и кинулась навстречу.

— Живая! Трин! Ты живая! О, боги! Как же чудесно! Неужели вы услышали мои молитвы! Живая!

Подруга умудрялась одновременно меня обнимать, ощупывать, словно желала убедиться — я ей не снюсь, и рыдать в три ручья. И столько в этом было искренней радости, что я сама вдруг захотела расплакаться.

— Трин! Как ты могла? Как ты…

— Кадет Алерэ, отойдите от нее.

— Зачем?

Лотта и не подумала выполнить приказ ректора, только крепче меня обняла, жалобно всхлипывая.

— Поднимайтесь, Дарэ. И, силы моря, объясните, почему вы живы и как вам это удалось?

Оказывается, ректор Нарис не такой уж бесчувственный и непробиваемый, как я всегда думала. Магистр Тара же стояла в каком‑то оцепенении. Мне показалось, что ей хочется потереть глаза. Да она бы меньше удивилась, если на берегу полчище нечисти находилось, чем живая адептка.

Я поднялась, пошатываясь. Лотта вцепилась в мой локоть, тревожно заглянула в глаза.

— Как вы себя чувствуете?

Ректор спросил из вежливости, и я ответила, что хорошо. Он кивнул, я выпрямилась под его цепким взглядом. Здравствуй, прежний мир со всеми условностями и этикетом. Вернуться бы на тот Заброшенный Остров, где не нужно «держать лицо» и кого‑то из себя изображать. Там я была собой. И свободнее, чем сейчас, стоя на берегу под порывами ветра в намокшем легком платье. От мысли, что мне уютнее было, когда меня приносили в жертву, я чуть не рассмеялась. Придет же в голову такая глупость!

— Пойдемте, здесь не место для разговоров.

Нарис развернулся, поднимаясь по тропе к городу, магистр Тара последовала за ним, так и не произнеся ни слова, а Лотта меня обняла и ободряюще улыбнулась.

Я зачем‑то оглянулась. Море темнело, небо заволокли тучи, предвещая ливень с грозой. Что я надеялась увидеть? Водного мага, который швырнул меня в воду и исчез, не прощаясь? Наверное, я должна была на него злиться. Хотя бы за поцелуй и свой страх, когда чуть не утонула, но у меня не получалось. Я краснела, чувствуя, как жар приливает к щекам, недоумевала, вспоминая, как странно он себя вел, надеялась… на еще одну встречу?

— Трин, — отвлекла Лотта от созерцания морских просторов, — ты точно в порядке?

— Да.

Или нет.

Я вздохнула, решив все откровения с подругой оставить на потом, и пошла за преподавателями.

Ноги замерзли так давно, что я почти не чувствовала камня мостовых, пока мы шли через город. Ветер, с каждой минутой становящийся все сильнее, забивался под тонкую и мокрую ткань платья, и я едва сдерживалась, чтобы не стучать зубами. Лотта, одетая в рубашку и штаны, тоже морщилась от холода, но терпеливо шла рядом. Но это было мелким и незначительным по сравнению с тем, какими взглядами провожали нас жители. Они останавливались, открывали рты, смотрели вслед так, что я чувствовала их взгляды. Боялись? Скорее, не понимали происходящего.

У женщины, с которой столкнулась Лотта, выпала корзина с бельем. И белые шелковые рубашки разлетелись по мостовой, подгоняемые порывами ветра. Сама же она ойкнула и вместо того чтобы кинуться их собирать, схватила с лотка торговки пирожок и откусила.

Магистры Нарис и Тара прибавили шагу, и я порадовалась, что скоро мы окажемся в родной Военно — морской Академии, где можно укрыться за надежными стенами хотя бы от любопытных горожан. Сдается, что теперь я стану популярной личностью в Волчке. Выжила же…

Военно — морская Академия в этот час казалась пустой, но я знала, как обманчиво это впечатление. Кадеты — на плацу, маги тоже на тренировках. Мы шли по коридорам, которые, несмотря на магические светильники, прятались в полумрак. Толстые каменные стены, отчасти укрытые синими гобеленами, и кусок серого неба, в котором сверкали молнии, наводили еще большую тоску.

Двери в кабинет ректора бесшумно распахнулись.

— Кадет Алерэ, вы подождете свою подругу в коридоре. Или же — отправляйтесь на занятия.

Магистр Нарис посмотрел на Лотту, которая явно собралась возразить, забыв, чему нас так долго и упорно учили — слушаться приказов. Подруга кусала губы, но скоро кивнула, сжимая мою ладонь. Интересно, чего ей стоило уговорить ректора и магистра Тару пойти вместе с ними на берег моря? Я с трудом сдержала улыбку, зная о находчивости Лотты. Обязательно потом расспрошу.

— Проходите, кадет Дарэ, присаживайтесь.

В кабинете главы Военно — морской Академии я оказалась впервые. Взгляд зацепился за массивные шкафы с книгами, тяжелые темно — синие шторы на окнах с умирающей геранью. Я осторожно подошла к столу, заваленному бумагами и свитками.

Ректор Нарис молча меня рассматривал. Магистр Тара села неподалеку и нахмурилась.

— Рассказываете, — велел он.

— И начните с того, как вам пришла в голову идея пойти вместо кадета Алерэ! — не удержавшись, воскликнула куратор моего курса.

Я быстро пересказала, как оказалась на Заброшенном Острове, не упоминая своих отношений с магами и того, что получила силу. Магистр Нарис внимательно выслушал, кое‑что уточнил и ненадолго задумался.

— Значит, вы не знаете, почему выжили?

— Водный маг, который проводил ритуал, считает, что самопожертвование сыграло немалую роль, — тихо ответила я.

У меня вдруг сильно заболела голова, и я поняла, как безумно устала за прошедшие сутки, богатые на события. Хотелось забраться под одеяло и скрыться от всего мира.

— Ну что ж… Рад, что вы живы, — неожиданно тепло сказал магистр Нарис. — Сходите переоденьтесь, зайдите на всякий случай в целительское крыло, выпейте зелье от простуды и после завтрака возвращайтесь на занятия.

Я поднялась, поблагодарила мужчину за заботу. Молчаливая магистр Тара за наш разговор с ректором не произнесшая ни слова, нервно теребила край камзола.

— И свою подругу захватите, иначе…

Ректор махнул рукой, оборвав предложение на середине. Лотта была частым гостем в его кабинете. И увы, нежелательным. С ее веселым нравом и желанием пошалить, магистр Нарис был знаком практически с первого дня обучения. Тогда Лотта, дежурившая в столовой, в сахарницу насыпала соли. И все бы ничего, но на праздничном обеде присутствовал советник короля, жуткий брюзжащий тип, который шутки не оценил, и студенческая стипендия вместо того, чтобы увеличиться, уменьшилась на один золотой. У адептов осталось два варианта: сердиться на мою подругу молча, потому что защитников в Волчке у нее уже тогда было немало, или же смириться с неизбежным и забыть.

Едва за мной закрылась дверь, как Лотта снова кинулась ко мне и обняла. Затем воровато оглянулась и потянула в сторону общежития. Но поговорить нам толком не удалось, потому что в комнату постучался Гар, помощник целителя. Быстро наш ректор работает, опомниться не успеешь. Я позволила себя осмотреть, под цепким взглядом мага выпила зелье и поблагодарила за заботу.

— Трин, пообещай, что больше ты такой глупости делать не будешь! Пожалуйста!

— Лотта! — тихо сказала я, понимая, о чем она просит.

— Пообещай.

— Хорошо. Обещаю, — вздохнула, присаживаясь на кровать и обнимая подругу.

Мы немного посидели и помолчали.

— Мне сегодня в патруль идти, а завтра ты расскажешь, что там произошло? — шепотом спросила она.

— Да.

— Спасибо, что спасла мне жизнь.

— Спасибо, что ты у меня есть. Будь осторожней, пожалуйста.

Лотта кивнула, поднялась, поправила рубашку и натянула камзол.

— А они красивые? — вдруг спросила она.

— Кто? — не поняла я вопроса.

— Те маги…

Подруга мечтательно улыбнулась и сверкнула синими, как море, глазами.

— Лотта!

Я невольно рассмеялась. Все‑таки девушки — это девушки в любой ситуации. Их не ритуал и жертвоприношения интересуют, а мужчины.

Ну, а что! Интересно же! И почему ты молчишь?

— Если скажу, что да, ты от меня не отстанешь, — вздохнула я. — А нам нужно идти. Завтрак скоро начнется.

Я отвернулась к окну и всмотрелась в грозовое небо, предвещающее бурю. Даже странно знать, что на Заброшенном Острове сейчас сияет солнце, и горячий песок лежит неподвижно, не тронутый бродягой — ветром. Я вздохнула.

— А как ты уговорила магистра Нариса взять тебя с собой?

Лотта хихикнула, потом сделала серьезные глаза.

— Ты не поверишь, — сказала она, поправляя прядку волос, что выбивалась из узла на затылке.

— Что?

Сознаюсь, я сразу же заподозрила худшее, вспомнив разом все шалости подруги. Да одна ее выходка с капитаном судна, на котором мы плыли, чего стоила!

— Я пообещала ему… хорошо себя вести!

Я рассмеялась.

— Неужели купился?

— Ты меня недооцениваешь, — хмыкнула Лотта, открывая дверь. — Я могу быть весьма убедительна. Профессора Ори радует мое ораторское искусство.

О, да! Если подруга начнет говорить, остановить ее сложно. По — моему, профессор Ори Лотту просто боится, поэтому оценки у нее всегда высокие.

— К тому же, — кокетливо заметила она, — ректор Нарис забыл уточнять, как долго я собралась вести себя хорошо.

В общем, ждем новой каверзы! Интересно даже, сколько Лотта продержится?

Мы спустились в столовую, поеживаясь от грома за окнами и радуясь, что нам не нужно идти на плац после завтрака. У нас должны быть занятия в аудиториях. История, военное дело, способы борьбы с нечистью, распознавание ядов и ловушек и лишь после обеда — очередная тренировка.

Студенты бросали на нас косые взгляды. Они уже знали, что я смогла спастись, и чувствую, горели желанием выяснить, как мне это удалось. От расспросов их сдерживал многообещающий взгляд ректора, сидевшего за преподавательским столом. Давненько он в столовой не появлялся, а сегодня, сдается, появился тут из‑за меня.

Я ела омлет с ветчиной и думала о том, что впереди безумно длинный день, наполненный любопытными взглядами, от которых на парах не спрячешься. А чего я хотела?

В аудиторию мы с Лоттой пришли последними. Остаток перерыва я потратила на сбор сумки, а подруга дописывала сочинение по одному из видов яда. Мы привычно уселись за парту, и практически сразу же прозвенел колокол. В аудиторию быстрой походкой вошел профессор Грэм, на ходу скидывая плащ и стряхивая капли с волос.

Я глянула в окно, прикрытое тяжелыми бархатными портьерами темно — синего цвета. Дождь лил стеной, но его было почти не слышно. Значит, боевые маги обновили защиту Военно — морской Академии, а она, как известно, приглушает звуки.

— Открываем тетради и записываем сегодняшнюю тему: «Реформы образования во время правления Артура Великого».

Я отвлеклась от разглядывания мокрых окон с темным небом и быстро записала необходимое. Профессор Грэм начал диктовать лекцию, объясняя термины и понятия, но сосредоточиться у меня не получалось. Внутри росло жуткое чувство тревоги, которое с каждой минутой становилось все сильнее и сильнее. Мне захотелось вскочить, бежать сквозь ледяной дождь… Куда? К кому? Нет ответа.

Я сжала кулаки, прикусила губу, чувствуя, как перед глазами все плывет. Что происходит?

— Тебе нехорошо? — прошептала Лотта, отрываясь от записывания лекции и с беспокойством смотря на меня.

— Все нормально, не волнуйся.

Головокружение прошло, но виски ломило от боли.

— Трин…

— Я просто переволновалась там, на Заброшенном Острове, и немного устала.

Лотта нашла мою ладонь, сжала и уткнулась в тетрадь. Я же всмотрелась в бушующую за окном бурю и почему‑то представила себе Ала. Ему наверняка такая погода пришлась бы по душе.

Алэрин.

Злость взялась из ниоткуда. Наполнила изнутри, жгла каленым железом так, что я почти не мог дышать. Беспричинная, непонятная и поэтому сжимающая сердце в тиски страха. Я боролся с этим как мог, но злость напополам со страхом вырывалась наружу и не исчезала даже тогда, когда нес девчонку через лес, а потом и через море — к берегу, где должен ее оставить.

Я получил передышку лишь на мгновение — когда, словно безумный, пил дыхание Трин, жадно касаясь губ. Пил — и не мог остановиться. Тело при этом ломило, чуть ли не скручивало судорогой, жгло огнем. Что со мной происходит? Не понять. Заболел? Попал под проклятие?

Я выпустил девчонку, заставляя волну нести ее к берегу. Там ждали. У Трин все будет хорошо. Хоть одна да спаслась. Ради этого стоило ждать. Но почему же мне так плохо? И почему до отчаяния хочется отправиться в Кардос и что‑нибудь сотворить… С городом, людьми, этим проклятым миром!

Я глубоко вдохнул и нырнул, поплыл под ледяной водой, надеясь, что злость утихнет, перестанет копошиться ежом в горле. Сила рвалась наружу, требуя действовать, и я не стал ее сдерживать. Выпустил, вдыхая запахи бури — свежего воздуха и соли. Волна вытолкнула меня на поверхность, подняла на гребне, швырнула. Я попробовал нырнуть, но небо слилось с водой, и море понесло меня непонятно куда. Сейчас я сам себе напоминал безмозглого моряка, который по глупости борется с бурей.

Спину обожгло болью, будто кто‑то полоснул ножом по позвоночнику. Я, задыхаясь, ушел под воду, ничего перед собой не видя, кроме темноты. Каким‑то чудом вынырнул, пытаясь удержаться на волне. Призвал магию и…

Да быть такого не может! Куда делась моя сила? Стихия не исчезает просто так! Я прикрыл глаза, прислушался к ощущениям и с облегчением вздохнул. Нет, магия никуда не делась, но почему‑то сейчас не действовала. Немыслимо.

Боль вернулась, скручивая мышцы до темноты в глазах и желания кричать, как безумный. Позвоночник жгло, словно кто‑то всадил нож и с особой жестокостью медленно тащил лезвие вниз. Я глотнул соленой воды и провалился в беспамятство.

Тринлейн.

Утро выдалось холодное и промозглое. Я выглянула в окно и не разглядела ничего, кроме тумана. Он окутал Военно — морскую Академию, все еще спящий город и, казалось, проник даже за стены Волчка. Я поморщилась, выползая из‑под одеяла.

Лотта, вернувшаяся несколько минут назад с ночного патруля, зевала. Пока она собирала вещи, я приняла душ и переоделась. Подруга последовала моему примеру.

— Ганс приходил, — неожиданно сказала она, когда мы доставали мечи и прикрепляли к поясу.

Я посмотрела на внешне спокойную Лотту.

— И?

— Прощения просил, твердил, что любит и не может без меня жить, — фыркнула подруга.

— А ты?

— Послала… морем.

Лотта скрутила косу в узел на макушке, посмотрела на меня.

— Думаешь, зря?

— Нет, — тихо ответила я. — Он не стоил тебя, Лотта. Когда любишь — не отпустишь умирать. Лучше сам…

— Знаю, Трин.

Она крепко меня обняла, выпустила и вздохнула.

— Я думала, любовь — это самое светлое чувство на свете. Она заставляет биться даже холодное сердце. А оказывается…

Подруга замолчала, нервно потеребила край рубашки.

— Она такая и есть, Лотта, когда настоящая, — прошептала я. — Если любишь — нельзя предать. Сердце не позволит.

Мы оказались в коридоре, добрались до поворота, свернули и вышли в огромный холл, украшенный синими гобеленами с серебряной и золотой вышивками.

— Я просто решила… забыть, Трин. Нет, не твой отчаянный поступок, а Ганса. Давай в ближайшие выходные сходим в город и с кем‑нибудь познакомимся?

— Как будто тебе тут кавалеров мало, — отозвалась я, не особо желая куда‑либо идти.

Сегодня у меня выдалась беспокойная ночь. Все не верилось, что я жива. Боялась заснуть и перестать существовать. Лотта же ушла в патруль, и одиночество в привычных стенах давило сильнее, чем обычно. А еще стоило только сомкнуть глаза, все слышался чей‑то голос, повторяющий мое имя. Я прислушивалась, пытаясь хотя бы понять, мужской он или женский, но казалось, будто шепчет сама буря, что бьется в окна. Глупость, конечно.

Я встала на место в строю других заспанных кадетов, глянула на собранную и решительную магистра Тару. Она оглядела нас, словно приценивалась, а потом начала отдавать привычные четкие команды. Вскоре мы отправились на пробежку.

Влажная земля хлюпала под ногами, дыхание сбивалось, но останавливаться я себе не позволяла. Получить лишний круг за отсутствие выносливости — это не беда, но чувство недовольства собой будет грызть изнутри. В конце концов, я поступала в Военно — морскую Академию, чтобы учиться и уметь себя защитить, если что… Служба в королевской гвардии меня мало интересовала. Даже жаль, что от нее никуда не деться. Придется приносить клятву либо правителю, либо кому‑то из аристократов. А я бы лучше отправилась на один из патрульных кораблей, что стерегут морские границы от пиратов и нечисти. Несбыточная мечта…

— Закончили пробежку! Приступаем к общему блоку упражнений! И пошевеливайтесь! Вы не сонные мухи, вы — кадеты, будущая гордость королевской гвардии! Киренэ, перестаньте зевать! Лиринэ, еще один круг, я видела, как вы останавливались!

Магистр Тара продолжала сыпать замечания, пока студенты дружно стонали и охали.

— Да вы посмотрите на себя! Выглядите жалко. Вас любая нежить убьет, потому что вы ей будете казаться легкой добычей!

Да уж… магистр сегодня никого не щадит. Пора бы привыкнуть, но кадеты отчаянно верят в чудо. Кое‑кто поговаривает, будто если она влюбится, тогда станет помягче. Нелепость какая‑то. И ладно просто на такое надеяться, но отчаявшиеся и замученные кадеты готовы на что угодно, лишь бы проверить. Они, рискуя головой, покупают у торговок запрещенные приворотные зелья, подливают их магистру Таре. Наблюдать за этим смешно. Наш куратор — маг, имеющая защиту от таких зелий. Но разве это останавливает кадетов?

— На пары разделиться, к обрабатыванию колющих ударов приступить! Кадет Киренэ, вы сегодня тренируетесь со мной.

Понятно, значит, очередное зелье применил к магистру именно он.

Студент обреченно вздохнул, жалобно покосился на товарищей.

— Хватит смотреть на меня как на палача! Нужную позицию для атакующих ударов принять. Начали!

Лотта, привычно вставшая со мной в пару, хихикнула.

— Ты нападаешь, я защищаюсь, — предложила она.

Я кивнула, делая шаг вперед.

К завтраку мы пришли уставшие и измученные. Я поводила ложкой по каше с яблоком, отпила травяного чая и подавила зевок. Спать хотелось до безумия, но сегодня мне не суждено заползти под одеяло. Патрулирование, чтоб его родное!

Остаток дня пролетел скучно. Лекции, обед, тренировки, штудирование учебников, ужин. Я переоделась, прикрепила меч, накинула теплый плащ.

— Удачи, Трин! Будь осторожна!

Лотта растянулась на кровати, наблюдая за моими нехитрыми сборами.

— До завтра.

К воротам Военно — морской Академии я шла быстро, надеясь согреться и мечтая, чтобы не достались для патрулирования улицы, далекие от моря.

Начальник Ночной Стражи — Апар, бывалый воин, красавец — блондин, по которому вздыхала почти вся женская половина Кардоса, ждал у ворот. Помимо меня, рядом с ним стояло пятеро магов и двое студентов. Последние переминались с ноги на ногу, посматривали на стремительно темнеющий горизонт и явно мечтали оказаться где угодно, но не на ночном патрулировании улиц. Когда подтянулись остальные, нас распределили на группы. По пятеро в каждой, включая одного мага.

— Меня зовут Плис. Далеко не отходим, если замечаем признаки нежити — следы, запах тухлятины или странные шорохи, — напомнил он, — сразу же сообщаем мне. Сами не действуем.

— Боитесь, что умрем? — не вытерпел Лир, мой одногруппник.

— Нет. Мне просто лень будет тащить ваш труп до Академии и писать сотню объяснительных, — отрезал маг.

И эти слова он произнес таким тоном, что ерничать Лир сразу перестал, лишь недовольно поджал губы.

Мы покинули Академию, дошли по пустынной дороге до города, постоянно оглядываясь и делая вид, что наступающая ночь нас не пугает. Моросил мелкий дождик, и я натянула капюшон плаща.

Плис остановился на главной площади.

— Нам достался участок, который тянется от берега моря до площади. Это сорок улиц, которые мы должны обойти и убедиться, что нежити на них нет.

— А если встретим, то…

— Убьем, — ответил маг, обводя нас скучающим взглядом. — Начнем с простого. Улицы идут параллельно, оставляя просветы между домами. Я иду по Цветочному бульвару, вы двое — Плис показал на меня и Лира, — отправитесь по Кристальному, а вы, — в этот раз маг кивнул двум другим студентам, — по Сиреневому. Идите медленно, не торопитесь. Если что — крикните, я вас услышу.

Дождавшись, когда мы кивнем, Плис смело шагнул в проулок. Мы с Лиром, не сговариваясь, свернули влево от него, а два других кадета — вправо.

Почти во всех домах горел свет, создавая заманчивый уют. Но я знала, что двери и окна заперты на замки и засовы, а у тех, кто имеет достаток, куплены у магов специальные защитные амулеты. Они не были надежны и долговечны, всего лишь извещали Ночную Стражу о нападении и давали возможность продержаться около получаса, если нападала нежить. Создавали защитный контур, где было безопасно. Других амулетов попросту не существовало. Нам Плис на всякий случай раздал одноразовые кристаллы с заклинаниями для вызова Ночной Стражи.

Мы с Лиром прошли до конца улицы, прислушиваясь к шуму моря и веселому смеху в домах, вернулись на площадь. Плис кивнул и по такому же принципу распределил нас снова.

Через четыре часа патрулирования, мы вместе зашли в небольшую, но уютную таверну, открытую как раз для Ночных Стражей, перекусили и выпили горячего сбитня. Все‑таки ночь сегодня выдалась холодная. Спустя четверть часа вернулись обратно на площадь.

С моря дул ветер, заставляя сильнее кутаться в плащ. Кадеты ругались себе под нос, стараясь, чтобы их не услышал Плис, а я уже не способна была даже думать — меня нещадно клонило в сон.

За два часа до рассвета нам оставалось пройти всего с десяток улиц. Маг принюхался, поморщился и ничего нам не сказал.

— Нежить может быть близко. Не факт, что на нашем участке, но все же… Будьте бдительны. Зовите меня, услышу. И да, ни в коем случае, если я пойду на помощь к другой двойке, не приходите. Сам справлюсь.

На мой взгляд, звучало весьма самоуверенно, особенно сейчас, когда по Кардосу полз туман, громадным чудовищем неспешно поедая город. Придет же в голову сравнение! Видимо, близость нежити действует.

— Все ясно?

— Да, — нестройно отозвались мы.

— Расходимся.

Мы с Лиром на этот раз шли медленнее, чем обычно. Вглядывались в очертания домов, прислушивались к завываниям ветра, но все было тихо.

— Пожалуй, вернемся, загляну в таверну и выпью чего‑нибудь покрепче, — сознался одногруппник.

Еще бы! Тут такая тишина, что мертвые обзавидуются. Я бы и сама от чего покрепче не отказалась.

Мы резко вздрогнули, услышав громкий хлопок.

— Что это было?

Лир испуганно оглянулся, а я осторожно всмотрелась в туман.

— Ничего. Может, птица какая. Пойдем вперед.

Кадет с сомнением посмотрел на меня, но спорить не стал. Мы прошли дальше. Я растирала замерзшие руки, жалея, что не взяла перчатки. Запах моря стал сильнее, отчетливее, словно оно плескалось в двух шагах от нас, на соседней улице.

Я остановилась, прислушалась. Тишина. Звенящая, напряженная, давящая. Сердце забилось быстрее и так громко, что показалось, вот — вот выскочит из груди.

Я попыталась взять себя в руки. За три года я не раз встречалась с нежитью во время подобных обходов, четко помнила, как в таких случаях действовать. Все кадеты знали, но все равно погибали. И по позвоночнику снова пополз холодок.

Раздался второй хлопок, и мы с Пиром подскочили.

— Ты, как хочешь, Трин, но я возвращаюсь обратно.

Я удивленно приподняла брови.

— И можешь считать меня трусом. Мне жить хочется!

— Тут беззащитные люди. Женщины, дети…

— Эти беззащитные сидят в своих домах, запертых на замки, — крикнул Лир, разворачиваясь.

Я смотрела ему в спину, не зная, как поступить. До конца улицы, тонущей в тумане, осталось всего треть пути. Дойти самой или отправиться за Пиром и честно сознаться, что мы не все проверили?

Я глубоко вдохнула, кусая губы. Терпеть не могу в таких ситуациях принимать решения. Но не пойти сейчас дальше — это навсегда перестать себя уважать. Так и станет потом страх мучить. Да и будто в первый раз! Если что и Глис рядом, на соседней улице, позову. С нежитью, как показывает опыт, лучше сражаться вместе с магом.

Я дошла до конца, не обнаружила ничего ужасного, повернула обратно, радуясь, что туман рассеивается. Еще полчаса — и я окажусь за надежными крепкими стенами родной Академии. От этой мысли я улыбнулась и прибавила шагу.

Площадь была пуста. Я подошла к выключенному фонтану, осмотрелась, недоумевая, где все остальные. Подождала минут десять, надеясь, что они вернутся. И как теперь быть? Самой поискать кадетов с магом или вызвать Ночную Стражу, чтобы проверили?

Ох ты все же и трусиха, Трин! На тебя никто не напал, нежити не видать, но ты собираешься разбить кристалл вызова.

Я вздохнула и нырнула в проулок, по которому пошел Глис, и практически сразу же наткнулась на него. Он лежал на влажной мостовой, раскинув руки в стороны, бледный, с открытыми глазами. Мертвый. Я знала это и так, но все равно поборов страх, дотянулась до руки, чтобы нащупать пульс.

Поднялась, достала меч, оглянулась. Никого. Никаких следов нежити. Да что уж говорить, я даже ее звуков не слышала! Туман почти растаял, открывая пустую улицу. Я позвала других кадетов, но те не откликнулись, и холод снова пополз по позвоночнику, заставляя хотеть одного — бежать без оглядки, прятаться, но я не могла. Ноги будто приросли, руки судорожно сжали меч.

Я разбила кристалл вызова Ночной Стражи. Нет, я не трусиха, но кто в здравом уме пойдет сейчас обратно, когда под ногами лежит мертвый сильный маг?

Минута, вторая, пятая… Никого. А ведь порталы срабатывают мгновенно. Ближайшая группа патруля услышит. Должна, по крайней мере. Я еще немного постояла, пытаясь прийти в себя, а потом поняла, что просто должна найти остальных кадетов. Вдруг они в беде и им нужна помощь?

Я быстрым шагом дошла до площади, свернула в проулок, уговаривая себя не паниковать. Получалось плохо. А когда обнаружила мертвого Лира, а неподалеку в таком же состоянии двух других студентов, мне стало по — настоящему страшно. Захотелось сесть на мостовую и разрыдаться, но вместо этого я дрожащими руками вытащила кристаллы и разбила все три сразу. И снова принялась ждать.

Время тянулось медленно и бесцельно. Я нервно оглядывалась, но улица была пуста. Куда все подевались? Где Ночная Стража? Поняв, что ничего не остается, как идти и искать хоть кого‑то, я вышла обратно на площадь, которая, вот что странно, была в тумане, таком густом, будто его собрали со всего города. Я вытащила меч, чувствуя, что если нежить и есть, то она прячется тут, на площади.

Тело накрыла волна холода. Словно лед пробирался под кожей, плыл по венам. Мне стало тяжело дышать. Я покрепче сжала оружие, пытаясь устоять на ногах и осознавая, что кадетов и мага убила не нежить. И это существо, кем бы оно ни было, сейчас тоже самое делает со мной.

Я подняла руку, рубанула воздух. И холод отступил. Я замахнулась еще, но ударить не успела, лед коснулся ладоней, заставляя выронить меч и упасть. Я уткнулась лицом в камень мостовой, не чувствуя его. Попыталась шевельнуться, закричать, дотянуться до меча — да хоть что‑нибудь сделать! Но холод парализовывал, лишал воли, заставлял хотеть одного — чтобы все это как можно быстрее закончилось. Закрыть бы глаза, уснуть… Во сне наверняка будет тепло.

«Сопротивляйся!»

Уже и галлюцинации начались. Какой‑то смутно знакомый голос.

«Сопротивляйся, я сказал! Я почти рядом».

Легко сказать, а мне так хочется спать… в тепле.

«Сопротивляйся, иначе живого места потом на тебе не оставлю!»

Странно, но к горлу подступил смех. Я открыла глаза, увидела меч и поняла, что хочу до него дотронуться. Холод стал сильнее. У меня, наверное, даже губы синие, как у утопленников.

Уснуть бы!

«Не смей закрывать глаза!»

Как же холодно! Я уже не чувствую ни рук, ни ног.

«Подумай о том, что согреет».

Сон.

«Нет. Не смей мечтать об одеяле. Запрещаю!»

Так, наверное, и сходят с ума. Начинается с холода, а завершается знакомым голосом в голове. Если выживу, пойду лечить нервы к целителю. Соглашусь на все неприятные процедуры вроде уколов и горьких микстур, отдающих полынью. Обещаю.

Лишь бы сейчас согреться, а потом найти силы, чтобы подняться. Но сначала — тепло. Я попыталась представить, как солнечные лучи касаются кожи, горячий песок окутывает ноги, но выходило настолько неубедительно, что холод опять усилился. В голове же раздалась отборная ругань. Раньше бы я от этих слов покраснела, как мак. Нельзя леди такое слышать, неприлично.

Да уж, странный мираж. Ал, к примеру, так не ругался, даже когда я полезла целоваться. И губы у него были горячие, соленые от морской воды, уверенные. Это воспоминание стало таким ярким, правдивым и желанным, что я даже не сразу поняла, как холод отступил. Нет, не ушел, дал временную передышку. Я поднялась на четвереньки, доползла до меча, пошатываясь, встала и снова упала, сраженная льдом. Хороша воительница!

— Не тронь!

Мужчина в темном плаще оказался между мной и туманом, который стал еще гуще, но теперь скапливался в одном месте. Резкий взмах рукой — и меня пронизывает холод, который мгновенно исчезает. Я глубоко задышала, пытаясь прийти в себя и оглядывая пустую площадь без малейших признаков странного тумана — убийцы или того, кто в нем прятался.

Маг резко обернулся.

— Ал?

Я удивленно уставилась на него. Как он тут оказался? И почему я слышала в голове его голос? Или все же не его?

Водный маг подошел совсем близко, подхватил меня, бессильно сидящую на каменной мостовой, поднял.

— Идти сможешь?

— Куда? — просипела я, все еще плохо соображая.

— В Храм Морского Бога.

Я непонимающе моргнула и посмотрела Алу в глаза. Голубые, неестественно яркие, напоминающие застывший лед.

— Зачем мне туда? Тут погиб маг и ребята… А я разбила кристаллы вызова Ночной Стражи, но они не пришли…

— Потому что мертвы. Все, кто этой ночью оказались на улицах Кардоса.

Я оглянулась и увидела Рэма. Маг выглядел обеспокоенным, короткие волосы покрылись инеем, а под глазами залегли круги. Он совсем не походил на того веселого мальчишку, каким показался мне, когда мы впервые встретились на Заброшенном Острове.

— Уводи ее, — тихо сказал он.

— Справишься сам?

— Да.

Ал подхватил меня под локоть и потянул за собой. Ошарашенная, сбитая с толку, я шла по пустым улицам, а в голове билась единственная мысль: «Они все мертвы». Я повторяла ее и повторяла, но в сознании она не укладывалась.

В храме было пусто и тихо. По мраморным стенам скользили отблески голубого пламени, Слезы Моря переливались в огромной чаше, установленной в центре зала. Каменная статуя Морского Бога, куда люди приносили дары, казалась мрачноватой. Лишь в полумраке блестели жемчужины и сапфиры, которые в изобилии украшали стены.

— Пришла в себя? — спросил Ал.

Я вздрогнула и отвлеклась от рассматривания Слез Моря.

— Почему мы ушли? Как ты там оказался? И… кто их всех убил?

Маг ничего не ответил, и мне опять стало холодно, будто странный туман вернулся. Я поплотнее закуталась в плащ и искоса глянула на Ала. Его глаза еще светились ярко — голубым, заставляя желать немедленно от него сбежать.

— Ал…

— Ты была в Храме Морского Бога. Ничего не видела, не слышала. Ушла сразу же…

— Что? Зачем мне врать?

Его глаза сверкнули, я испуганно попятилась и остановилась только, когда спиной уперлась в колонну. С самого начала меня что‑то в странном и неожиданном появлении водного мага смущало, но смерть стольких людей потрясла на тот момент гораздо сильнее, а теперь… Если Ал смог просто приказать туману отступить, значит, он либо сильный маг, либо… убийца.

Спина в мгновение ока стала липкой и мокрой, у меня задрожали руки и колени, а на Ала я даже боялась взглянуть! И какой из меня воин, если я снова боюсь и не могу преодолеть страх? Да и как?

Я в Храме наедине с убийцей, который, если захочет, сделает со мной, что угодно! Да хотя бы в жертву принесет, завершив начатое на острове. И я понимаю, что он в любом случае сильнее меня: маг, мужчина, бывалый воин…

— Трин!

Как же мне захотелось помчаться к двери и сбежать, но я знала: это бесполезно — все равно догонит!

— И что же за чудесные мысли пришли к тебе пару минут назад? — поинтересовался Ал, сокращая расстояние настолько, что я почувствовала на щеке его дыхание. — Говори!

И голос такой обманчиво — спокойный, обещающий неприятности. Сказать — не сказать?

— Я думаю о тех людях, что…

— Лжешь! — оборвал Ал.

Схватил за плечи, приподнял над полом, и, глядя в глаза, сказал: — Запрещаю мне лгать! Иначе буду наказывать.

— Что? Какое ты имеешь право? Я же кадет Военно — морской Академии! Ты… ты…

— Аргументы закончились, так понимаю? Тогда я еще хочу узнать, почему ты пятишься от меня!

Я прикусила губы, чувствуя, что еще немного и сойду с ума. От этой нелепой ситуации.

— Трин! У меня терпение на исходе! Мне заставить тебя говорить правду?

Я глубоко вдохнула, ощущая под собой бездонную пропасть, в которую так легко будет сорваться.

— Это ты их всех… убил?

— Что?

Водный маг выглядел удивленным. Даже меня отпустил на пол.

— Да с чего ты решила? Как тебе такое в голову пришло? Лучше бы «спасибо» сказала…

Я приподнялась на цыпочки, притянула Ала к себе и коснулась губ поцелуем. Правда, тут же отступила.

Что со мной происходит последние дни? Не понимаю. Я ведь не поверила его словам об убийстве, хотя и причин сомневаться в них уже не видела. Да и зачем он меня тогда спас? Одно никак не вязалось с другим. Лучше бы и правда, нежить напала, я бы знала, как действовать.

— Трин, — голос Ала звучал хрипло, и к моим щекам прилил жар.

— Я… я…

Случайно? Ненарочно? Сама не знаю зачем?

О, силы моря, почему же вы ко мне столь безжалостны? Вся жизнь перевернулась с ног на голову!

— Я должен сейчас уйти. Рэм может оказаться в беде. Он — сильный маг, но…

Четверка таких же колдунов погибла меньше часа назад. Ал этих слов не произнес. Я сама помнила.

— Ты останешься в храме, скажешь, что встретила меня, когда была в патруле, и я так тебе велел. И ты не выходила отсюда, не знаешь о произошедшем. Ясно?

Я с сомнением посмотрела на Ала. Если честно, я ничего не поняла, но повторять в сотый раз свои вопросы не стала. Хотел бы — уже ответил. Да и, похоже, сейчас совсем не время их задавать.

— Встретимся в городе в ближайший выходной в полдень. Таверну «Золотая медуза» знаешь?

Я кивнула, хотя понятия не имела, где она находится. Спрошу Лотту. А такое название точно не забудешь.

— Опять лжешь, Трин! — еле сдерживая злость, прошипел Ал.

— С чего ты взял?

— Чувствую.

Я озадачилась его ответом.

— Придешь и поговорим.

— Скажешь, что происходит?

— Да. Пока же…

Ал поморщился, как от зубной боли.

— Если что, при любой опасности — просто позови меня по имени, я услышу.

С этими словами, маг развернулся и вышел. Я же, растерянная, осталась в пустом храме, не зная, что думать и делать. Хотелось выбраться, пойти хотя бы в Волчок. Но кто я такая? Как могу нарушать приказ водного мага?

С первого дня же вдалбливали, что тех, в ком живет дар нужно слушаться. Они сильнее. Защитят, помогут, остановят тьму… Глис не смог. И мне, не в первый раз видевшей смерть, было страшно. По — настоящему. До дрожи и желания спрятаться за чье‑то надежное плечо… Магистр Тара как‑то говорила, что неизвестность всегда пугает сильнее. Но только сейчас, я поняла смысл ее слов. Когда ты знаешь, кого опасаться, можно найти способ победить. От тумана я защиты не знала, но Ал с ним справился. Значит… придется попросить его меня научить, как его остановить.

Алэрин.

— Ты ей не сказал.

Рэм не спрашивал, утверждал, пока появившаяся Ночная Стража, разбиралась с происходящим.

— А должен?

— Обязан! Ты хоть понимаешь, чем рискуешь?

Я промолчал, вспоминая Трин, испуганно прижавшуюся к мраморной колонне, прикосновение ее губ… Моментально вспыхнуло желание снова увидеть девчонку. Но я ли этого хочу? Или требует магия, которая нас связала? Не разобраться. Как отличить собственные чувства и желания от тех, что навязаны древними чарами?

— Ал, твою ж, северные ветры! Я с кем разговариваю? С морем, что ли?

Мы как раз вышли к берегу, вынырнув из проулка. Рэм швырнул гальку в волны и резко выдохнул.

— Ты решил, что делать?

— Не знаю, — честно ответил я.

По — хорошему, раз все так обернулось, нужно просто дать Трин хорошую защиту, лучшую, что есть, и забыть об этом, как о кошмарном сне. Но что‑то подсказывало

— не сработает. В любой другой раз все бы шло прекрасно, но сейчас…

Я чувствовал странную опустошенность.

— Скажи ей правду.

Рэм, как всегда, был прямолинеен.

— Это не ее проблемы.

— Ты ошибаешься, Ал!

Я усмехнулся.

— У нее только отголосок. Это я ощущаю, когда Трин в опасности.

— И когда она тебе лжет.

— Есть такое, — сознался я.

— А что будет, когда чары усилятся?

— Засажу ее в бочку и кину на морское дно, — едко заметил я, не удержавшись от ехидства.

Рэм закатил глаза и вздохнул.

— Что ты предлагаешь?

— Позови отца.

— Нет.

— Ал!

— Нет.

— Хочешь, чтобы это сделал я?

— Не услышит. Ты не водный маг.

Ответить Рэму было нечего.

— Поможешь сварить зелье, чтобы унять боль?

— Куда же я денусь? Помню же, как на зельеварении ты вместо укрепляющего эликсира приготовил яд.

Друг улыбнулся этому воспоминанию, посмотрел на море.

— Но на твоем месте я бы просто сказал Трин правду.

Тринлейн.

Магистр Нарис постукивал пальцами по столу и молчал. Я чувствовала себя неуютно под его задумчивым взглядом и смотрела в пол.

— Стыдно лгать. Особенно кадету Военно — морской Академии, — неожиданно сказал он, поднимаясь.

Я вздрогнула и ничего не ответила. Маг трижды просил меня повторить рассказ о ночном происшествии, надеялся, что услышит правду. Впрочем, я и не врала, лишь недоговаривала, решив после небольших размышлений, сделать, как велел Ал. Выслушаю его в выходные, а потом…

— Почему вы молчите? Думаете, навлечете на себя больший позор, сказав правду?

— Нет, магистр. Но все вопросы лучше задать Any.

— Any?

Он нахмурился, поднялся, обошел стол и приблизился ко мне.

— Да.

— Это тот самый маг, что велел вам идти в Храм Морского Бога?

— Да.

Ректор скрестил руки на груди, слегка наклонил голову. А шрам‑то давний… Почему не залечили? Какое чудовище может оставить такой след, с которым не под силу справиться магии?

— Алу, значит.

Я смутилась, потому что пока трижды пересказывала произошедшее, имени мага не называла. А сейчас с губ сорвалось… случайно. Не быть бы беде! Правильно отец говорил, молчание — золото.

— Он вам и представиться успел, смотрю, — не удержался магистр Нарис. — Или вы были знакомы?

Я прикусила губу.

— Вы настолько мне не доверяете?

Почему он спрашивает?

— Да. То есть, нет… Магистр Нарис, Ал — один из тех магов, что проводили обряд на Заброшенном Острове, — созналась я.

— Полагаю, что вторым был воздушник Рэм?

Я подняла на него глаза и кивнула.

— Вы их знаете? Они учились в Военно — морской Академии. Рэм об этом упоминал.

— Их сложно забыть.

Ректор неожиданно улыбнулся.

— Но главное, что Академия выстояла, а они… пристроены к делу.

Я озадаченно уставилась на него.

— Держитесь от них подальше, если сможете. Нет, кадет Дарэ, вреда они вам не причинят, — быстро ответил он на мой взгляд, — но…

— Что?

— Вы знаете, кто они?

— Маги, — ответила я.

Магистр Нарис вздохнул.

— Это верно. Их сила почти безгранична. Будьте осторожны.

Я немного помолчала, растерянная таким предостережением, а потом все же не удержалась и уточнила:

— Безгранична — это как?

— Поговаривают, что Алэрин — любимчик Морского Бога, а Рэмстин — его верный друг и соратник. Если вы попадете в беду, они, не задумываясь, бросятся вас спасать. И не потому, что дали клятву, закончив Академию. Понятие чести у них в крови.

— А что в этом плохого?

Алэрин… какое же красивое имя.

— У всего есть цена, кадет Дарэ. И в особенности — у помощи мага. Вопрос в том, готовы ли вы ее заплатить.

В кабинете магистра воцарилась гнетущая тишина, в которой отчетливо слышались только часы, стоящие на столе.

— Они мне ничего плохого не сделали, помогли, — наконец, ответила я.

— Вижу. И я не говорил, что Алэрин и Рэмстин — плохие ребята. Наоборот, кадет Дарэ. Они благородны, смелы и талантливы. Но все же прошу вас быть осторожнее.

Я окончательно растерялась, потому что такой заботы от магистра Нариса не ожидала.

— Знаете, почему мы делаем такой жесткий отбор при поступлении? — неожиданно спросил он.

Я покачала головой.

— Каждый студент Военно — морской Академии — особенный. Сюда редко попадают случайные люди. Если вы здесь учитесь — значит, имеете нужные способности, которые необходимо развивать. И речь идет не только о магическом даре или физической выносливости.

— А о чем?

— О личных качествах в первую очередь.

— Каких?

— Важную роль играет сила воли, храбрость, самоотверженность. И главное… умение преодолевать страх, тем самым становясь воином. Мы ведь не просто защитники, Дарэ, но еще и те, от кого зачастую зависит судьба этого мира.

Хм…

— Наступит время, когда кто‑то из вас, к примеру, защитит жизнь короля или обычного ребенка, который станет очередным воином и продолжит борьбу света с тьмой. Это дорогого стоит.

Я глупо моргнула и уставилась на магистра Нариса.

— Идите, скоро начнется завтрак.

Маг устало вздохнул и вернулся к столу, на котором стопками лежали неразобранные бумаги, судя по сверкающим на них печатям.

Я, растерянная, вышла из кабинета главы Академии, сразу же попав в объятия Лотты. Конечно, весь Волчок уже гудел, как растревоженный улей, потрясенный произошедшим.

— Ты как?

— Живая, — ответила я, вздохнув.

Лотта нахмурилась, потянула меня в сторону пустой ниши под лестницей и потребовала подробностей. Я поколебалась, а потом, ничего не скрывая, рассказала.

— Получается, Ал — это тот самый Алэрин Маро?

— Кто?

Я вздрогнула, потому что имя Верховного мага Кардоса знал каждый.

— Погоди, так ты не знала, что он…

Лотта хихикнула.

— Трин, ну ты даешь!

— Думаешь, мне до этого было? Имя…

— Одно из редких. Много ты знаешь магов…

— Лотта! Давай не будем обсуждать мою невнимательность, — жалобно попросила я, кусая губы.

Какой же надо быть глупой, чтобы не сопоставить очевидные факты и не сделать правильные выводы! Даже запах ириса, которым пах водный маг, меня должен был насторожить! Благородный же цветок, столь любимый аристократами и самим королем Эфраилом. И к тому же редкий для этих мест, потому что в таких суровых условиях — влажности и сырости, ему не прорасти. Мама как‑то упоминала, что выдержкой из корня ириса раньше опрыскивали покои во дворце, тем самым определяя его ценность. Уж где она это слышала — не знаю. А я же… одурманенная знакомым ароматом, напоминающим о доме и детстве, расслабилась, не задумалась… Какой там! Я Верховного мага Кардоса, который всегда защищал людей от всех бед, каких только мог, обвинила в убийстве! Удивительно, что он меня еще в тюрьму не отправил за неуважительное отношение.

— Ты краснеешь, — заметила подруга.

— Я… его поцеловала.

— Ты… что?

Глаза у Лотты стали огромными от удивления. От меня она подобного явно не ожидала. Не в моем это характере.

— Поцеловала. Сначала, когда мы добирались до Заброшенного Острова. Я думала, умру, и так хотелось…

— Погоди, то есть ты его не раз…

— Еще вчера в Храме Морского Бога.

Потрясенная Лотта резко выдохнула.

— И почему ты мне не сказала, Трин?

— Не знаю.

Не говорить же, что было безумно стыдно за свое поведение. Сколько раз нам в Военно — морской Академии твердили, как должен вести себя воин, а толку‑то?

Не могу я казаться равнодушной. Это невыносимо.

— Трин…

— Как думаешь, — быстро перебила я, — кто их всех убил?

— Не знаю. Надо поискать в библиотеке информацию, или у своего мага спросишь.

— Да не мой он, — фыркнула я, морщась от гула колокола, возвещавшего о завтраке.

Лотта ничего не ответила, лишь улыбнулась, но когда мы почти подошли к столовой, не удержалась и спросила:

— Атебе понравилось?

— Да.

Признание хоть и далось с трудом, принесло в душу покой.

За завтраком мы только и слышали предположения, кто убийца. Они казались нелепыми, но я понимала: ни одно из них не является верным. Хорошо, хоть Ал мне все объяснит. И удивительно, что он согласился.

Я допила чай, быстро переоделась и вышла на плац, где строились студенты. По расписанию у нас занятия по ориентировке на местности. Обычно магистр Сир создавал иллюзии, а мы должны были найти ближайший путь к воде или деревне. Иногда искали тропу, опираясь на знания, полученные на лекциях по географии и биологии. Но сегодня на площадке его не оказалось.

— Добрый день, студенты! — спокойный голос ректора Военно — морской Академии услышали все.

Сам он, в простом черном плаще и с мечом за поясом, появился на плацу, окинул нас взглядом.

— Учитывая ситуацию в Кардосе, вводятся дополнительные занятия по боевой подготовке, которые буду проводить я.

По строю пошел легкий гул.

— Тихо! Пока ситуация не прояснится, а напавшие не будут пойманы, ночные патрулирования города для вас отменяются. За час до заката каждый студент должен находиться в Военно — морской академии. Приказ понятен?

— Так точно, магистр Нарис!

— Разбиться на пары, и по очереди подходить ко мне. Буду проверять, что вы умеете, и сообщать, на что обратить внимание.

К концу двухчасового занятия я уже жалела, что выжила на Заброшенном Острове. Все тело было покрыто синяками и ссадинами, а мы получили дополнительное задание — самостоятельно тренировать выносливость и координацию движений.

Магистр Нарис показал несколько новых упражнений, заметив, что после заката плац будет свободным для всех желающих. Мы с Лоттой переглянулись, скрывая дружный вздох и понимая: придем обязательно. Хотя сомневаюсь, будто дополнительные занятия помогут выстоять против странного тумана. Или все же это было чье‑то колдовство? А, возможно, внутри пряталась нежить?

Подумать над этим не получилось, так как появился магистр Сир, неизменно закутанный в темно — синюю мантию. Он поправил очки на носу, дунул, создавая мираж… В общем, ректор Нарис решил усилить нашу подготовку, потому что выбираться из иллюзорной пустыни, где гуляют самумы, а потом — из джунглей, полных ядовитых змей, мне не показалось простым занятием.

На обеде измученные студенты клевали носом и хмурились, представляя, что нас ждет дальше. Но, видимо, на два часа преподаватели сдались. Как иначе объяснить появившуюся в расписании пару по стихосложению? Неунывающая Лотта, успевшая отдохнуть, весело смеялась, усаживаясь за парту и доставая листы и перо с чернилами. Я попыталась успокоиться и не проклинать все на свете. Создание рифмованных строк мне совсем не удавалось. Лучше бы добавили лишнее занятие по верховой езде. Нет, же! Наши преподаватели уверены, что помимо воинского умения, будущие выпускники должны себя безукоризненно вести в обществе.

Отчасти они правы. Многие из нас отправятся служить королю или аристократам, поэтому этикет лишним не будет. Но зачем кадету Военно — морской Академии учиться писать стихи и играть на флейте или лютне — не понимаю. Лотта, правда, говорит, эти инструменты можно использовать на крайний случай вместо оружия в борьбе с нежитью, когда меч заржавеет.

— Готовы?

Профессор Лаванда вошла в аудиторию. Не здороваясь, остановилась возле первой парты, привычно поправила роскошный, расшитый золотыми нитями, камзол, предвкушающее сверкнула изумрудными глазами, небрежно отбросила косу за спину. Темные длинные локоны до колена, едва удерживаемые жемчужной нитью, мелькнули и исчезли. Они давно являлись предметом зависти всей женской половины Волчка.

С виду преподавательница казалась милой и красивой, но на занятиях… Ее боялись все, потому что она имела скверную привычку отдавать написанные нами строки магам, которые создавали из них заклинания. На их месте я бы давно отказалась от столь сомнительного удовольствия, но разве можно сказать об этом профессору Лаванде? Говорят, она голыми руками способна задушить медведя, если тот сам не сбежит от страха.

— Чудесно! Тема сегодняшнего занятия «Ручей». Жду от вас к концу пары по три варианта четверостишия.

Мы дружно подавили стоны и проклятия, проследили, как профессор Лаванда сядет за стол, и принялись… мучиться. У меня со словом «ручей» рифмовался глагол «убей». Сочинив к концу пары что‑то маловразумительное, я сдала лист и поспешила на другое занятие.

К вечеру я не чувствовала ног от усталости и сразу же после дополнительной тренировки, на которую мы честно отправились с Лоттой, уснула.

Следующие дни слились в один — бесконечно длинный, наполненный постоянными тренировками с оружием и без него, верхом на лошади и в воде, муштрой и зубрежкой устава. Через двое суток, когда нападение на Кардос повторилось, и погибло еще двадцать человек во главе с пятью магами, мы стали вставать за час до рассвета и ложиться спать после полуночи, так как количество занятий по боевой подготовке увеличилось. Плюс по двум основным дисциплинам — нежитеведению и боевой подготовке сделали внеплановый зачет.

Я не высыпалась, а когда ложилась, проваливаясь в забытье, мне снились ожившие мертвецы, загрызни, призраки и мантикоры.

Все остальные проблемы отступили на задний план. По сравнению с тем, что над городом нависла беда, они казались мелочными. Когда мы с Лоттой вышли в выходной прогуляться, Кардос показался слишком тихим. Часть лавочек была закрыта, неунывающие лоточники бродили по улочкам, предлагая товар. И ветер по — прежнему нес с моря запахи сырости и рыбы.

Лотта, которой назначил свидание один из студентов Волчка, довела меня до нужной таверны, и мы распрощались. Я вошла внутрь, невольно сощурилась от царившего полумрака.

Хозяин «Золотой медузы», высокий и худощавый мужчина, напоминающий художника с набережной, зачем‑то предпочитал держать ставни закрытыми, позволяя огаркам свечей плавиться в чашках на столах. Это днем‑то!

— Леди кого‑то ищет? — уточнил он, едва я прикрыла дверь и оглянулась.

— Она ко мне, Вер.

Голос Ала, появившегося рядом, звучал спокойно, но немного устало. Сам он, одетый в темно — синий плащ, скрывал лицо под капюшоном.

— Пошли наверх.

Он развернулся и направился к лестнице, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Ал добрался до конца коридора, открыл последнюю дверь ключом, кивком указал на нее.

— Есть хочешь?

— Нет.

Он вздохнул, откинул капюшон.

— Я, кажется, предупреждал тебя насчет лжи, Трин.

Я промолчала. Как ему сознаться, что платить нечем? Небольшой стипендии при наличии отличной успеваемости и отсутствия дисциплинарных нарушений едва хватало на одежду, так как находиться в форме студентки Военно — морской Академии при выходе в город, не разрешалось. У Лотты я деньги брать отказывалась, а с подработками в последнее время туго — таверны из‑за появления нежити рано закрываются. Да и лето закончилось, а оно обычно приносило немалый доход от заезжих торговцев. Про нехватку времени промолчу.

Ал крикнул слугу, распорядился, чтобы принесли еду, расплатился.

Я покусала губу и ничего не сказала, решив, что Верховному магу не нужны деньги, тем более последние, от студентки. Еще и обидится может, если предложу.

Обед принесли через несколько минут. Пока слуги накрывали на стол, маг скинул плащ, задернул плотно шторы, зажег свечи, расставленные в небольших подсвечниках по комнате. Да уж… Странная таверна. Или предназначена для таких необычных встреч, как наша?

— Присаживайся, Трин. Сначала поедим, а потом поговорим.

Я не стала спорить, села за стол и почувствовала беспокойство. Откуда оно взялось? Да такое сильное, что у меня в руках задрожала ложка.

— Тут безопасно. Тем более со мной, — заметил Ал.

Я кивнула, сгорая от желания подняться и спрятаться под кровать.

Маг поднялся, подошел, присел на корточки и взял меня за подбородок.

— Смотри на меня, Трин.

Под глазами у Ала пролегли круги, но сама голубизна никуда не исчезла.

— Сделай глубокий вдох, а потом выдох. Тебе ничто не угрожает.

— Что это был за туман? И как Рэм? С ним же ничего не случилось?

Мужчина вздохнул.

— Рэм в порядке, не волнуйся. А туман… все же сначала давай поедим. Это будет долгий разговор.

Мне ничего не оставалось, как согласится. Время, пока мы ели, казалось вечностью. Слуги унесли грязную посуду, уточнили, не нужно ли нам что‑нибудь еще, и ушли. Ал повернул ключ в двери, уселся за стол напротив меня.

— Ты хочешь узнать про тот странный туман?

— И почему вы запретили говорить правду.

— Мы вроде бы давно перешли «на ты». Или сейчас все изменилось?

— Я… я просто тогда не знала, кто вы.

Ал уставился на меня таким тяжелым взглядом, что захотелось моментально извиниться.

— Это имеет для тебя значение?

— Нет, — созналась я.

— Тогда вернемся к туману, Трин. Ты должна дать клятву, что никому не расскажешь о том, что услышишь. В этой информации нет ничего сверхсекретного, но паника в Кардосе мне не нужна. Без того проблем хватает.

— Даже Лотте?

— Ей можешь. Она не из болтливых.

Хм… Откуда Ал это знает? Впрочем, сейчас неважно.

Я кивнула и произнесла нужные слова.

— Ты слышала что‑нибудь о духах?

— Кажется, Рэм о них упоминал, — осторожно заметила я.

— Они бывают разными, Трин. Одни готовы взамен услуги делиться силой с магом, другие — верно служат, по непонятной причине выбирая себе друга, а третьи… убивают.

— Тот туман был духом?

— Да. И справиться с ним не всегда может даже маг.

— А как от него избавиться? Вас же он слушался. Неужели вы не можете его заставить уйти?

Ал оценивающе посмотрел на меня, вздохнул, но все же ответил.

— Тот дух, что приходит — особый, Трин.

— Почему?

— Он — дух воды.

— И?

Я никак не понимала, к чему Алэрин клонит.

— Его послал Морской Бог, недовольный тем, что не получил свою жертву. Не получил тебя.

— Люди умирают из‑за меня? — совсем тихо спросила я.

— Нет. Люди умирают, потому что так пожелал Морской Бог. Это он собирает кровавую жатву.

И пока не насытится — не успокоится. Сколько еще людей должно погибнуть? И кто среди них окажется? Ректор Нарис? МагистрТара? Рэм или Ал? Лотта?

Мне стало безумно горько, потому что выход у меня был один — единственный — просто остаться на улице после заката солнца и дать Морскому Богу, что он просит. Выпускники Военно — морской Академии всегда защищали невинных, но, темная бездна, сколько же можно надо мной издеваться? Я снова должна идти умирать… Только теперь одна.

— Еще вопросы есть?

Я покачала головой. Все и так было яснее некуда. Те же, что собиралась задать, потеряли смысл.

— Тогда мне пора идти, Трин. Не вини себя в происходящем. Стихия права… всегда. Знаю, что тебе сложно это понять… сейчас, но когда‑нибудь…

Мы вместе покинули таверну, распрощались, и я отправилась на берег моря. Сегодня оно было совсем неспокойным. Волны бились о скалы, окатывая меня. Через мгновение я вымокла, но холода не чувствовала. Уже знала, что значения он для меня иметь перестанет.

Какая же это насмешка судьбы! За последние дни я дважды чудом избежала смерти, а теперь… Первому, чему тебя учат в Военно — морской Академии — это не бояться, учиться справляться со своим страхом, быть сильнее. У меня не всегда получалось. За спиной — прошлое, которое в любой момент могло вернуться. Рядом — подруга, чуть не ставшая жертвой Морского Бога. Ты ничего не боишься, если нечего терять, и у тебя никого нет. Хотя и в таком случае испытываешь страх, к примеру, при встрече с той же нежитью, если ты не безумец. Жить‑то всем хочется!

Мне было страшно. И тогда, когда отправлялась на Заброшенный Остров, и сейчас. Просто в прошлый раз я знала, что Лотта не заслуживает смерти, а в этот… В домах остаются женщины и дети, которые боятся уснуть. Как жить дальше, зная, что они в любой момент могут умереть из‑за меня? Моей трусости. Магистр Тара все время твердила, что нет ничего хуже бесчестия. И теперь я тоже с этим согласилась.

Я рассмеялась, чувствуя себя безумной, а потом расплакалась. Когда никто не видит — иногда можно позволить себе эту слабость. Слезы мешались с морскими каплями и исчезали под порывами ветра.

Когда солнце стало клониться к закату, я спряталась за скалу, зная, что стража пойдет проверять берег. И не ошиблась.

Они скрылись, едва солнце окончательно утонуло в воде.

Я вышла из‑за скалы, подошла к морю и принялась ждать. На небе появились первые звезды, а вода казалась спокойной и тихой. Туман же… он приполз сразу, закутал в свои объятия. Как же сильно мне захотелось сбежать и спрятаться! Но я — воин, а он не имеет права на трусость.

Глубокий вдох — и холод проникает внутрь, ползет по горлу, как скользкая змея, заставляет упасть на песок и желать только одного: чтобы все как можно скорее закончилось.

У меня онемели руки и ноги. Не шевельнуться. Туман стал гуще, теперь не разглядеть даже моря, я лишь слышала его шум — спокойный, утешающий, баюкающий. Все правильно. Так и должно быть.

Закрыть бы глаза, уснуть, но я почему‑то смотрю сквозь белую пелену, словно надеюсь разглядеть… кого? Сама бы хотела понять.

«Три — и–ин!»

Голос Ала, полный гнева, появился в голове. Наверное, я должна была испугаться, но холод делал меня равнодушной. Я видела, словно во сне, свои руки, покрывающиеся инеем, пряди волос, почти выцветшие, белые и мечтала о сне, где будет тепло.

«Три — и–ин!»

«Прости. Не хочу, чтобы они умирали из‑за меня».

Не знаю, услышал ли Ал мои мысли, надеюсь, что да.

— Не тронь! Запрещаю!

Мне все это чудится, кажется, не больше.

Водный маг не может снова оказаться рядом. Я с трудом вгляделась в туман, который забирал тепло. Мерзкое, гадкое чувство темноты и надвигающейся смерти. Ни с чем теперь не спутаю. Ощущение, будто ты состоишь из нитей, и их медленно вытягивают, заставляя задыхаться от боли и ужаса. И не остановить, даже если захочу.

Я лишь могу бессильно кусать губы и мечтать, чтобы все закончилось: и эта пытка, и мираж во главе с водным магом, который шепчет заклинание, находясь так близко, что руку бы протянуть… Но сил на это не остается.

И холод вдруг медленно, словно неохотно, отступил, убрал свои щупальца, позволяя глубоко вдохнуть и закашляться.

Я приподнялась на локтях и подумала, что точно сошла с ума. Туман собрался в одном месте, засиял и…

— Ал!

Я вскочила, забыв и о своей слабости, и о страхе, споткнулась, зацепив мага, и сбила его с ног. Разодранные локти и разбитые о песок губы будто опалило огнем.

Ал выругался, встал и… Меня подняло и отшвырнуло к скале. Я ударилась рукой. И боль разлилась отголоском чуть ли не по всему телу, заставляя чувствовать себя живой. Горло болело, по щекам бежали слезы. Я даже не сразу разглядела Рэма, зависшего в воздухе над скалой.

— Не двигайся!

Послышалось? Я попыталась пошевелиться, но меня словно распластало на скале, и путы невидимого ветра крепко держат, не давая возможности вырваться и действовать. Да и кому я хочу помочь? Верховному магу Кардоса, у которого опыта столько, что и представить невозможно.

Я повернула голову. Ал стоял на песке со сверкающим мечом и рассматривал растущий туман. Внутри сгустка искрилось, и это выглядело настолько страшно и дико, что хотелось броситься к водному магу на помощь. Знаю, что он сильный, и воин, и маг, но… Странное, до боли сжимающее горло, чувство помочь именно Алу и именно сейчас, сводило с ума.

До меня вдруг дошло происходящее… Будет битва! Что он творит? Никому не под силу справиться с духом! Ал же просто умрет!

Маг сделал поворот, уклонился от ползущего к его ногам щупальцам тумана и ударил в центр сгустка. Меч, наверняка сделанный из лучшего металла, что можно найти, задрожал и осыпался песком под ноги.

— Рэм! Если что, уходи вместе с Трин!

Твою ж… морская бездна! И голоса нет, чтобы даже шепотом возразить. Да и не услышат — море шумит, предвещая бурю.

Ал прошептал очередное заклятие, и я увидела, как он поднялся в воздух и опустился на взлетевшую и послушно замершую волну.

Понятно, Рэм направил ветер в нужную сторону, а Ал призвал свою стихию. Но как она справится с духом, который рос на глазах, становясь сильнее и страшнее? Так не должно быть. Это неправильно, чтобы Ал погиб, спасая мою жизнь!

Его темные волосы разметал ветер, и те неожиданно преобразились: в них проявились яркие синие прядки, которые сверкали перламутром. Глаза засветились, заставляя сглотнуть от ужаса. Сбежать, спрятаться, исчезнуть… Ал же спокойно стянул камзол, потом рубашку… И если бы я смогла, — закричала. По его телу скользили голубые толстые нити, которые казались живыми змеями, готовыми укусить. Смотреть было страшно и… больно. Я на миг прикрыла глаза, но раздавшийся гром заставил вздрогнуть и вернуться в реальность.

Сверкнула молния, потом еще одна, Ал протянул руку и поймал следующую так легко, будто всю жизнь только этим и занимался. Его губы что‑то прошептали, и молния превратилась в сверкающее копье, по которому побежали синие нити.

Туман рванул прямо на водного мага, грозя погрести под собой, но Ал был быстрее. Одним точным уверенным движением он направил копье, которое достигло цели.

Яркая вспышка меня почти ослепила, а шум начинающейся бури и гром оглушили, но я все равно видела, как туман рассыпается и исчезает, не оставляя от себя даже воспоминания.

Волна бережно опустила мага на песок, окутывая брызгами. Очередная молния разрезала небо на рваные куски, осветив Ала. У него были растрепанные черные волосы и яркие голубые глаза. Может, мне все привиделось? Я же сильно ударилась о скалу.

Ал шел почему‑то босыми ногами по мокрому песку. Медленно, заставляя меня сходить с ума от страха и чувствовать неотвратимость того, что он окажется рядом. Остановился, вдохнул так, будто пытался сдержаться и хоть немного успокоиться. Я же сейчас чувствовала себя едва ли не мотыльком, распятым на камне. Убьет? Или разрешит жить? Не просто так же спас!

Когда он подошел, наверное, прошла целая вечность, хотя я понимала, что на самом деле время отмерило минут пять, не больше. Я висела в паре метров над землей и боялась уже даже дышать.

— Рэм, отпускай!

Я сдавленно охнула, когда невидимые путы ослабли, и полетела вниз. Ал поймал, стиснул, и я взвыла.

Меня быстро, но вместе с тем бережно опустили на песок, ощупали, не обращая внимания на сопротивление, и Ал резко дернул руку. Я заскулила, как раненный щенок.

— Вывих? — уточнил Рэм.

— Да. Еще есть небольшая рана на ноге, но ее лучше промыть, прежде чем лечить. И ссадин по всему телу немало.

Голос Ала звучал спокойно, но я почему‑то все равно чувствовала его бешенство.

— Ко мне или к тебе?

— Ко мне. Добудь заживляющей мази и бинтов. Не помню, пополнял ли я запасы…

— Тогда, может, лучше…

— У тебя еды нет.

Рэм обреченно вздохнул.

— А у меня Лора есть.

Я слушала их разговор и продолжала дрожать. То ли от страха, то ли от боли, то ли от холода.

— Ничего не надо. Просто отпустите, — попросила я.

Ал резким движением притянул меня к себе, и я зажмурилась.

— Открой глаза.

Попробуй такому не подчинись.

— Мои действия, в принципе, не обсуждаются. Тем более сейчас. Ясно?

Я кивнула, понимая, что вместе с этим тает моя последняя надежда на возвращение в Волчок. Если честно я была согласна на любое наказание, лишь бы сейчас уйти.

Молния ударила в скалу за моей спиной, заставив меня прижаться к Алу.

— Рэм, поможешь перенестись? Вот — вот начнется ливень, а я не хочу…

Остальные слова потонули в порывах ветра и шуме начавшегося дождя.

Алэрин.

Проклятое зелье, сваренное Рэмом, работало плохо. Впрочем, это не совсем подходящее слово. Оно не действовало. Лишь на время притупляло боль, которая появлялась так часто, что друг пытался убедить меня в необходимости встречи с Трин.

Она всему виной… Глупо так думать. Я сам это знал, но от боли рассудок мутился. И я выматывал себя до предела на тренировках, чтобы ненадолго получить передышку.

И как так получилось, что я оказался опутан древними чарами, которые не снять?^ Не понимаю. Сдается, что кто‑то ведет нечестную игру, и я в ней — случайная пешка.

Что к чему не разобрать. Может, как советует Рэм, сказать Трин правду? И насколько будет велико ее искушение воспользоваться твоей силой, Ал? Нет ответа. Или же я просто боюсь его узнать?

Воин — трус. Нелепость.

Силы моря! На кого я становлюсь похож?

Надо взять себя в руки и перестать обвинять Трин в том, о чем она даже не подозревает. Это моя проблема, мне с ней разбираться.

Допустим, девчонка чиста, как первый снег, искренна и заслуживает твоего доверия и помощи, и что… что тогда? Откуда взялось такое сокровище? И что мне делать, если оно само попало в руки? Приручать? Искать компромисс? Спрятать?

Последнее желание безумное, но честное.

Я вздохнул.

Связь с незнакомой девчонкой, которая не считается с моим мнением и замкнута, как жемчужина в раковине, все сильнее с каждым днем, и мне от этого не уйти. Нет способов ее разорвать. Вернее, есть. Кому‑то из нас умереть или перестать Трин быть магом. Но я никогда не допущу, чтобы она лишилась части себя. Это же как душу выжечь. Лучше в таком случае смерть. Милосерднее.

Я вытащил меч, рассматривая линию горизонта. Море спокойное, безмятежное, и волны шептали, что не видели никого из чужаков вблизи сотни миль.

Любит ли Трин море так же, как я? Чувствует ли его силу и мощь? Мои мысли опять вернулись к ней. Похоже, это бесполезно — пытаться избавиться от того, что вручили в качестве подарка высшие силы.

Богиня Судьбы явно любит шутить. Она же тоже… женщина!

Нерушимая бездна! Я чувствовал себя рабом на цепи! И ничего, абсолютно ничего не могу сделать. Разве что… умереть? Но воин погибает в бою за справедливость, мир, свою женщину, а не так глупо и нелепо. Разнылся, твою ж… И сам себе от этого противен.

Я терпел и ждал выходных. Да и отвлечься получалось временами неплохо. Искал следы духа, надеясь в следующий раз его выманить и уничтожить. Но легко ли найти туман? А ведь он не ушел в море, спрятался, затаился и выжидает подходящего случая, чтобы нанести удар. Хорошо, что с восходом солнца дух теряет свою силу.

Я час за часом с отрядом магов прочесывал Кардос. И ни следа! Похоже, нам просто необходима приманка. И мне предстоит ей стать.

Тринлейн.

В доме Ала было тепло, даже жарко. В комнате, где мы оказались, ярко пылал камин, заманчиво мерцали свечи, и в полумраке пряталась изысканная мебель из темного дерева. Тяжелые портьеры скрывали бурю, но шум ливня все равно никуда не исчез.

Я стучала зубами от холода, прижималась к магу и молчала.

— Рэм, сообщи Нарису, что Трин у нас, — сказал Ал, открывая плечом дверь в ванную.

— Хорошо. Я тебе потом еще нужен?

— Нет. Спасибо за помощь. Если не справлюсь, позову. Бинты и мазь принес?

— Да. Сверток возле камина в кресле. Лора принесла горячий ужин. Я ее тоже отпустил.

Ал кивнул, почему‑то сжал губы так, что они побелели.

— Если хочешь, я останусь.

— Не нужно, Рэм. Отдыхай. Выспись, наконец. Неделю искали проклятого духа!

— Кому ты об этом напоминаешь!

Воздушный маг усмехнулся, взъерошил короткие волосы и посмотрел на меня. Открыл рот, явно собираясь что‑то сказать, но промолчал.

— До встречи, Трин! Извини, что не рассчитал силу, когда переносил тебя к скале. Мне жаль…

— Некоторым просто не надо было лезть к духу! — зло прошипел Ал.

Рэм вздохнул, попрощался и исчез.

Ал опустил меня на пол, открутил краны. Едва ванна наполнилась до краев, смерил тяжелым взглядом.

— Раздевайся.

Я шарахнулась в сторону и ударилась ногой.

— Не испытывай мое терпение, Трин. Оно почти закончилось. Все ушло на твою сегодняшнюю глупость.

Я нервно сглотнула.

— Пожалуйста, не надо.

Я бессильно прижалась к стене и почувствовала: еще немного, и расплачусь.

— Что не надо? Принимать ванну? Позволь напомнить, что ты мокрая и грязная. И сейчас простуда будет меньшей из твоих бед.

— А что большей?

Не знаю, зачем я спрашивала, если ответ был ясен.

— Мое наказание. Но его ты примешь позже, когда мы вымоемся, поедим и залечим твои раны, — спокойно сказал Ал.

— Не стоит так беспокоиться обо мне, милорд. Наказывайте сейчас. Или вы столь брезгливы?

— Мне кажется, в Академии тебя должны были научить послушанию. Хотя, возможно, я путаю это понятие с покорностью. Последнего тебе явно не хватает.

Ал подошел совсем близко, стянул с меня одежду, заставляя сгорать от стыда и ужаса, подхватил на руки и опустил в воду. Я отвернулась к стене, прикусила губу и попыталась ни о чем не думать. Когда рядом послышался всплеск, я разрыдалась.

— Никогда не понимал женщин, — вздохнув, сообщил Ал. — Логично было бы рыдать, встретившись с духом, а не сейчас, находясь рядом с мужчиной, готовым тебя защитить.

Я сжалась в комок и жалобно всхлипнула.

— Пожалуй, я начну наказание, Трин.

Меня развернули, притянули к себе и поцеловали. В этом прикосновении не было ни ласки, ни нежности, лишь какое‑то жадное желание подчинить, сделать своей. Поцелуй длился, наполнял меня жаром, заставляя терять остатки воли и благоразумия. И я ответила тем же. Прижалась крепче, ощущая горячее напряженное мужское тело, обвила руками Ала за плечи и забыла про свою неопытность.

Леди не должна так себя вести. Воин тем более. Но один поцелуй сменился другим, страстным и томным, а потом — нежным. Что я начинаю чувствовать к этому загадочному мужчине, который постоянно меня защищает и в то же время заставляет его бояться больше, чем морскую бурю?

— Если ты еще раз попытаешься умереть, я сделаю тебя своей сразу же, не задумываясь.

Я посмотрела в его глаза, находя подтверждение тому, что он не шутит. Хотела отодвинуться, но Ал не дал.

— И что это вам даст? Думаете, причините мне боль, поэтому я стану послушной? — не выдержала я, во всех красках представив обещанное.

Про незаконность и аморальность метода я благополучно умолчала.

— Ты меня услышала, Трин? — поинтересовался Ал, игнорируя мои вопросы.

В его голосе слышались стальные нотки.

— Да, — выдохнула я, вынужденная подчиниться.

Когда же это все кончится? Наступит ли такой момент, когда смогу решать за себя и ничего не бояться? И как так вышло, что я завишу от едва знакомого мужчины, с которым сейчас сижу в ванной и целуюсь, как… как…

Стыд стал таким жгучим, что по щекам снова побежали слезы.

— Я не хочу на тебя давить, но ты не оставляешь выбора. Твое безрассудство слишком дорого обходится.

— Я не просила меня спасать.

Объятья стали сильнее. Шевелиться не получалось совсем. И очередной поцелуй обжег мои губы.

— Зачем вы так со мной? Я… не понимаю.

Я прикусила до крови губы, стараясь не расплакаться.

Ал вздохнул, осторожно провел пальцами по моей щеке.

— Прекрати подвергать свою жизнь опасности, Трин. Пока что я просто тебя прошу.

Как же! А кто несколько минут назад угрожал мне лишением девичьей чести? Впрочем, учитывая, что я наверняка останусь ночевать у мага, нарушая все нормы этикета… Одна надежда — маги, в том числе и ректор Волчка, не болтливы.

Дальше мы не разговаривали. От дикой усталости и слабости я неожиданно стала равнодушна к происходящему и не мешала Any делать то, что он считал нужным. А маг с этого мгновения вел себя идеально, если не смотреть на ситуацию, в которой мы находились. Он помог вымыться, отнес в спальню и смазал небольшую рану и царапины лекарством. Я почти заснула, когда ощутила, как Ал ложится рядом, крепко прижимая меня к себе.

— Что вы делаете? — от испуга, оказавшись с ним под одним одеялом, я снова перешла на «вы».

— А твое наказание я не отменял, — заметил он, касаясь губами моей макушки.

— Пожалуйста, я прошу…

К горлу снова подкатил ком горечи. Ал выругался, резко выдохнул и еще крепче прижал к себе.

— Позволь мне остаться леди.

— А сейчас ты кто? — поразился он. — Удивительно, что вообще в состоянии сопротивляться и возражать.

— Не леди, — ответила я. — Чувствую себя продажной девкой, с которой мужчины… Ал расхохотался, отпуская меня.

— Если расскажу об этом Рэму, не поверит. Тебе до продажных девок далеко как…

Он махнул рукой, снова укрыл меня одеялом. Я краснела и злилась, жалея, что начала этот разговор. Выбрала же тему! И почему так раздражает, когда Ал сомневается в моих способностях любовницы? Понятное дело, опыта у меня нет от слова «совсем», но не может же все быть так плохо? Я прикусила губу и нахмурилась.

— Знаешь, Трин, я бы с удовольствием порассуждал с тобой на тему «как отличить настоящую леди от тех, кто ей не является», но не сейчас. Найдем для этого разговора другое время. Давай ты поступишь как умная и нормальная девушка.

— Это как? — не удержалась я, понимая, что Ал снова дал мне повод на него, как минимум, разозлиться.

— Закроешь глаза и уснешь.

— А ты?

— И я, с твоего разрешения, — ехидно ответил Ал, снова притягивая меня к себе.

Оттолкнуть? Сбросить горячие руки, что обнимают, защищая и согревая? И как это сделать? Он ведь мне жизнь спас.

Мысли путались, и я не могла разобраться в своих чувствах, поэтому просто последовала совету Алэрина и закрыла глаза.

Не знаю, как так вышло, но проснулась я на следующий день, когда солнце клонилось к горизонту. Приподнялась, потерла глаза и оглядела комнату. Ничего нового в ней не обнаружила. Разве что на спинке стула висела чистая одежда — черные штаны, белая рубашка и темно — синий плащ. Последний был моим, а вот остальные вещи — явно новые, наверняка купленные только сегодня, потому что неподалеку лежала бумага, в которую одежда была завернута.

Я встала, заглянула в ванную, надеясь найти хоть лоскут ткани, что принадлежал мне, но разочарованно вздохнула. Моя одежда бесследно исчезла. Я умылась, оделась в то, что висело на стуле, застелила кровать и открыла дверь.

Коридор тонул в полумраке. Парочка магических светильников слабо мерцала возле комнаты, где я ночевала, и один огонек виднелся чуть дальше. Я припомнила, что вчера Ал сразу же поднялся со мной на второй этаж, отдавая распоряжения Лоре — своей экономке, женщине средних лет, которая почему‑то совсем не удивилась, когда полуголый Ал с непонятной вымокшей девицей на руках явился в дом вместе с вымотавшимся Рэмом. Последний, кстати, похоже, часто бывал тут в гостях, потому что спокойно скинул сапоги и попросил Лору сделать ему чай.

Я спустилась, прошла через неосвещенную гостиную и обнаружила кухню, из‑за двери которой пробивалась полоска света.

— Добрый вечер!

— Проснулись? — приветливо улыбнулась Лора, помешивая в кастрюльке ароматно пахнущий приправами суп.

Вчера мне было не до знакомства и разглядывания женщины, но сегодня глаз сам цеплялся за тяжелую косу экономки, собранную в узел на затылке, и излучающие теплоту ярко — серые глаза.

— Ужин подам через минут двадцать. Алэрин обещал быть поздно, поэтому…

— Спасибо, но я хочу вернуться в Военно — морскую Академию. Передайте ему…

— Даже не думайте! — воскликнула экономка. — Духа, пусть и уничтожили, но кто знает, какая нежить выйдет ночью на охоту? У вас же даже оружия с собой нет! Да и Алэрин сказал, чтобы вы оставались. Утром он проводит в Академию или же сами дойдете, если он не появится.

Я вздохнула и с сомнением посмотрела на Лору. Конечно, она была права: на улицах Кардоса в такое время небезопасно, и я рисковать не хотела, но оставаться в доме Ала…

— Вы лучше присаживайтесь, — ласково предложила экономка, почувствовав мои сомнения.

— Может быть, я помогу вам приготовить ужин? — спросила я, спустя минуту, не зная, куда себя деть. Вроде бы сижу в уютной кухне, слушаю болтовню милой женщины, но чувствую себя неловко.

— Сама справлюсь. Но если хотите, можете накрыть стол. Посуда находится в том шкафу, — кивнула Лора, поправляя белоснежный фартук и добавляя в суп еще щепотку специй.

Я поднялась и направилась в столовую выполнять поручение. Расстелила белоснежную скатерть, разложила салфетки и приборы, затем принесла тарелки.

За спиной неожиданно послышался шорох, чья‑то рука легла на мое плечо, и я, не думая, замахнулась и опустила тарелку на голову… Ала. Она со звоном разбилась, и осколки медленно посыпались на пол, застревая в волосах мага и на черном шелке рубашки.

Не знаю, зачем, я бросилась вниз и принялась собирать разбитое. Руки дрожали, не слушались, тонкий кусок фарфора порезал ладонь, но поднять глаза на Ала, я боялась. Наверняка ведь злится, и правильно делает. Да и как ему объяснить, что мой поступок — случайность. Испугалась я, но он не поверит.

— Знаешь, пожалуй, это единственный случай за мою жизнь, когда Верховного мага так встретили, — невозмутимо заметил Ал, наклоняясь и подхватывая меня.

Я встретилась с ним взглядом, чувствуя, как голубые озера его глаз лишают меня воли.

— Прости, я…

— Перенервничала, — спокойно заметил он. — Но все же буду признателен, если ты не станешь бить о мою голову тарелки, Трин.

Я быстро кивнула, готовая согласиться с чем угодно.

— Тарелку разбили?

Лора появилась неожиданно, и я вздрогнула. Ал выпустил меня из объятий.

— Уберешь? — зачем‑то уточнил маг.

Экономка сделала удивленные глаза, пробормотала, что это ее работа, и отправилась за веником и совком.

— Сядь и подожди, пока я схожу за заживляющей мазью, — сказал Ал, исчезая.

Не прошло и пяти минут, как он явился, и, взяв мою руку, залечил порез.

Лора тем временем собирала осколки. Интересно, что она подумала, когда зашла и увидела, как мы с Алом обнимались? И какое мне до этого дело?

— Добрый вечер!

Рэм, веселый и довольный жизнью, заглянул в комнату и широко улыбнулся.

— Да уж, добрый, — хмыкнул Ал. — Заявки на амулеты оформил?

— Разумеется. И давай уже не будем о работе. Я голодный, словно кракен. Меня покормят или как? Сдается и Трин еще не ела, вон какая бледная.

Водный маг закатил глаза и ничего не ответил. Я покраснела и украдкой посмотрела на Рэма. Он подмигнул, попытался поправить растрепанные волосы, но махнул на это рукой. Лишь скинул серый камзол, оставаясь в белоснежной рубашке. Сразу понятно — перед тобой аристократ. Только они да преподаватели Военно — морской академии могут позволить себе не задумываться, что белая вещь

— маркая, и рукава с воротником придется застирывать каждый день.

— Как себя чувствуешь? — спросил Рэм, не дожидаясь приглашения и усаживаясь за стол.

Лора понятливо исчезла, унося с собой совок и веник.

— Спасибо, гораздо лучше.

— Даже тарелки бить в состоянии, — не удержался Ал, отодвигая стул. — О мою голову.

Я покраснела и захотела сбежать. Наверное, в сотый раз за вечер.

Рэм же рассмеялся и снова подмигнул.

— Не переживай, Трин! Голова у Ала крепкая. Кстати, зачем разбила? Он что‑то…

— Рэм! Ничего я ей не сделал! — возмутился маг, наливая вина из темно — зеленой бутылки.

Воздушник пожал плечами, явно поняв, что его друг не в настроении вести разговоры. Устал? Или еще что- то случилось, о чем я не знаю?

Тягостные раздумья прервала Лора, внося ужин.

Суп с креветками и плавленым сыром оказался выше всяких похвал, так же как и запеченная рыба, и клубника со взбитыми сливками на десерт. Уж где ее Ал добыл, осталось для меня загадкой. Осень же на дворе. Ягодная пора давно отошла. Правда, я слышала, что на юге, где создана Карельская Академия, дающая знания магам огня и земли, талантливым мастерам вырастить клубнику даже в середине зимы — не проблема.

После ужина Рэм распрощался и ушел, Ал сел возле огня и задумчиво повертел бокал с вином в руках.

— Садись, Трин. У тебя ведь наверняка есть вопросы.

Это верно, но спрашивать я не собиралась. Все что мне хотелось — сбежать из этого уютного дома в свою Военно — морскую Академию побыстрее, о чем я и не замедлила сообщить.

А я думал, ты любопытная.

— Ошибся, — коротко ответила я.

Ал сделал глоток вина, внимательно посмотрел на меня. Как же я ненавижу подобные оценивающие взгляды! Но студенту Волчка никуда от них не деться.

— Раз вопросов нет, можешь подниматься наверх и отдыхать. Завтра провожу тебя до ворот Академии. С магистром Нарисом я поговорил, наказывать за глупую выходку он тебя не станет. Так что можешь меня не благодарить.

Я оторопела от такой наглости.

— У тебя такое выражение лица, будто ты хочешь меня убить, но неимоверными усилиями сдерживаешься, — усмехнулся Ал.

О, да! Сейчас я хотела именно этого, еще как хотела!

— Но студенту Военно — морской Академии нужно всегда проявлять сдержанность и оставлять эмоции при себе, — процитировал магистра Тару Алэрин.

И почему‑то в его голосе чувствовалась откровенная издевка. Я промолчала, пытаясь успокоиться и не думать о том, что мою попытку защитить жителей, Ал считает глупостью. Я знаю, что поступила верно и правильно. И на его приказы, когда он, не интересуется моими желаниями и чувствами, просто стоит закрыть глаза. Разве в Волчке иначе? Там каждый день приходится подчиняться правилам и преподавателям. Пора бы привыкнуть. И когда закончу Академию — ничего в этом плане не изменится, как бы горько не было такое осознавать. Почему же я до сих пор надеюсь на чудо? Нет его, Трин, нет! Сейчас ты просто подчинишься тому, кто сильнее и спас тебе жизнь, а значит, считает, что вправе тобой распоряжаться — наказывать, заставлять что‑то делать, унижать… А мне остается просто молчать и слушаться. Верховный маг Кардоса все же!

— Я могу тебя попросить, Тринлейн? — неожиданно спросил Алэрин, поднимаясь и подходя ближе.

Пламя камина неожиданно взвилось, отбрасывая блики на волосы Ала, которые теперь казались гладкими и блестящими. Я вспомнила его во время битвы с духом на берегу моря и зажмурилась.

— Ты что, меня боишься? — голос мага звучал удивленно.

Я распахнула глаза и промолчала.

— Трин…

— О чем вы хотели попросить? — прошептала я, все еще отказываясь верить, будто Ал хочет именно попросить, а не приказать.

— Позволь мне увидеть тебя настоящую.

— Что?

— Перестань прятаться за маской равнодушия и безразличия. Ты же живая, Трин! И вовсе не та, кем хочешь казаться. Я это постоянно вижу.

Я растерянно уставилась на него.

— Ты храбрая, пусть иногда и безрассудная. И твоей доброты и силы хватит на весь Кардос точно, если захочешь. Но при этом ты не становишься высокомерной. Я уж молчу про твои способности к водной магии. В Академии хорошие преподаватели, они дадут тебе лучшее, Трин. И я знаю, ты не упустишь эту возможность.

Я глупо заморгала и захотела провалиться сквозь землю. Мне отчаянно не хотелось врать Any. Я чувствовала, что рассказывать о своих появившихся способностях к магии, не стоило никому.

У меня были на то причины. Я боялась, что вернется прошлое, и вся моя с трудом налаженная жизнь рухнет, как карточный домик. Магический дар — он как мотылек, который даже если сам не полетит на огонь, то его найдет, и пламя все равно его убьет. Да и расставаться с Лоттой… Как же мне снова не хотелось оказаться одной в окружении людей, которые безразличны! А переход на другой факультет — это разлука с подругой, редкие встречи по выходным и… Я знала, Лотта тоже переживает из‑за того, что мы вынуждены будем расстаться после окончания Военно — морской Академии. Даже того жемчуга, который у нее остался, не хватит, чтобы заплатить за обучение, а это значит…

— Трин! Ты меня совсем не слушаешь, — спокойно заметил Алэрин.

Я вздрогнула.

— Извини, задумалась.

Алу лгать нельзя. Все равно поймет. Но как он это делает — загадка. Может, просто угадывает? Или имеет какой‑то определенный дар? Я не решалась спрашивать. Признаться честно, не желала знать правды.

— И о чем?

— А кому дают клятву маги? Королю или кому‑то из аристократов, которые его выберут? Или же они настолько богаты и в этом не нуждаются?

— Странно, что ты до сих пор не выяснила. Неужели Глэрин не просветил? Должен был.

Сознаться, что понятия не имею, кто такой Глэрин, я, естественно, не могла.

— Маги приносят клятву стихии, что дает им силы. Они обещают быть справедливыми, защищать невиновных, помогать тем, кто в их силе нуждается, Трин. Если нарушаешь клятву — магия исчезает, и ты становишься обычным человеком. Правда, все зависит от того, насколько сильно оступился, — добавил Ал.

— Стихия может просто наказать, чтобы осознал вину.

Я кивнула.

— Получается, маг свободен, когда заканчивает Академию?

— Ну как тебе сказать, — усмехнулся Ал.

— Как есть.

— Вот я свободен?

— А разве нет?

— Думаешь, по своей воле проводил тот обряд на Заброшенном Острове?

— А…

— Никогда не приноси клятв никому, кроме стихии, Трин. Особенно богам.

— Ты хочешь сказать…

— Я принял покровительство Морского Бога. И не сказал бы, что он не умеет наказывать за промахи, а тем более — за непокорность. Умеет, сокровище мое. Еще как.

Я уставилась на Ала, пытаясь осмыслить сказанное.

— А зачем ты принес такую клятву? — спросила я. — Ты получил еще больше силы? И чем прогневал Морского Бога?

— Все же ты любопытная. Рад, что не ошибся на этот счет, — усмехнулся Ал. — Так и быть, отвечу. Я принес клятву, потому что моя мать умирала, и Морской Бог — единственный, кто мог ее спасти. Больше силы я не получил, Трин. Своей хватает.

Он вздохнул и задумался.

— А прогневал я его… Тебе, действительно, интересно это знать, Трин?

— Да.

— Я посчитал нужным сообщить, что совсем не в восторге от его идеи заключить сделку с людьми.

— Слезы Моря? — прошептала я.

— Да, ты весьма догадлива.

Ал замолчал, а потом неожиданно сократил расстояние между нами, наклонился, почти касаясь моих губ.

— Мне нужно твое доверие, Трин. Скажи, что для этого сделать? Спасения жизни, так понимаю, маловато будет.

— Разве я вам… тебе, — быстро поправила я, — не доверяю?

— Да ты никому не доверяешь! Разве только своей подруге Лотте.

Ал выпрямился, вздохнул, устало потер виски.

— Мы с ней через многое прошли, — ответила я. — И сейчас я с вами разговариваю…

— Да уж… тут не поспоришь. Только что творится у тебя внутри — не понять, Трин. — А зачем?

— Сказал же, что мне важно твое доверие.

— Зачем? — упрямо повторила я, не сводя с него глаз и чувствуя необъяснимую тревогу.

— Ты мне нравишься. Годится для ответа?

Ал был серьезен, как никогда, но в голове его слова не укладывались.

— Не веришь?

А должна? Вопрос чуть не сорвался с моих губ, но я вовремя остановилась и прикусила язык.

— Нет.

— Хотя бы не врешь.

Я в который раз не знала, что ему ответить. То он спасает меня, то целует, то наказывает, то признается в симпатии. Но при этом все равно остается язвительным и невыносимым. Что думать? Где здесь логика? Куда спряталась? Покажите ее.

Мои раздумья прервал звон часов.

— Полночь уже, — заметил Ал очевидное. — Поднимайся наверх и отдыхай. Сдается, завтра у тебя будет непростой день.

Я помедлила и глубоко вдохнула.

— Что не так?

Да все, морская бездна!

— Я хотела бы вернуться в Академию.

— Тебе настолько неприятно мое общество?

Голос Апарина звучал холодно, но я почему‑то снова почувствовала его злость.

— Я этого не говорила.

— Думаешь, отпущу тебя одну?

Я вздохнула. Бесполезно было пытаться просить о невозможном.

— Отправишься в Академию завтра утром. Я провожу, потому что буду в состоянии это сделать. А сейчас… Трин, пожалуйста, иди наверх. В моем доме безопасно, и тебя никто не потревожит, даже я.

Что тут скажешь? Я почувствовала себя эгоисткой. Вчера Апарин бился с духом, сегодня решал уйму вопросов, наверняка устал, хоть в этом никогда и не признается. Тот, кто посмел спорить с самим Морским Богом, не покажет слабостей.

— Хорошо, Ал. Я не буду настаивать.

— Рад такому мудрому решению.

Маг вздохнул и отвернулся к окну.

— Спокойной ночи.

— Сладких снов, Трин. И не вздумай сбежать, — раздалось в спину, когда я закрывала дверь гостиной.

Алэрин.

Тело скрутило от боли так, что я схватился за Рэма и еле устоял на ногах.

— Ал, что с тобой?

— Трин, — прохрипел я.

В глазах темнело, и казалось, не хватает воздуха, чтобы глубоко вдохнуть. Но прийти в себя было необходимо.

Я сжал кулаки, резко выдохнул и выпрямился. Позвоночник превратился в раскаленный прут. Тело жгло огнем, но унять пламя можно было одним- единственным способом: найти Трин. Она снова в беде.

Я сосредоточился и почувствовал, что ужас пересиливает боль.

— Ал? — Рэм сжал мое плечо.

Я не ответил, только согнулся от новой волны боли.

— Куда тебя перенести?

— На берег моря, — прохрипел я.

— Хорошо. Направление задавай сам.

Я снова глотал ртом воздух, пытаясь справиться со злостью и головокружением. Ветер поднял, понес в нужную сторону.

— Я буду следом, но западный ветер слабее северного, — прокричал Рэм.

За эти несколько минут я чуть не сошел с ума. Смог, правда, докричаться до Трин, но лучше бы этого не делал. С трудом заставил себя успокоиться, не бежать бездумно по быстрому потоку воздуха, что нес к девчонке.

Вытащу, убью духа и потом… В воображении я видел Трин в своей постели, слышал ее стоны, наслаждался беззащитностью… Морская бездна! О чем я думаю? Как могу представлять, будто возьму ее против воли? На кого стал похож? И главное, время выбрал подходящее, что тут скажешь? Хорош защитник, силы тьмы!

Злость на самого себя, как ни странно, придала сил и вернула способность трезво мыслить. Участь духа, посмевшего напасть на ту, что мне принадлежит, была решена.

Гораздо позже, когда я принес Трин в свой дом, я сорвался. Имел право. Хотя бы раз…

На самом деле, не имел. Проклинал себя за то, что сотворил, весь день. Но все равно всюду мерещилась Трин, как наяву ощущались ее губы — такие горячие, мягкие, сладкие…

Знаю, так вот и сходят с ума. От отчаяния? Бессилия? Невозможности что‑то изменить? Любви?

Я глубоко вдохнул, перестал метаться по кабинету и твердо решил завоевать доверие Трин. Как бы я ни хотел, но наши узы нерасторжимы, и если девчонка будет искать себе неприятности, я должен знать об этом первым. От нее. И предотвратить раньше, чем боль начнет сжигать до темноты в глазах. Будь кто другой на месте Трин, я бы поступил иначе. Как? Да решил бы избавиться от такого общества — заставил бы носить защитные амулеты, а тут… Амулеты не действовали. Да и я помнил, как она отправилась умирать вместо подруги на тот проклятый остров. И меня бросилась спасать, не задумываясь.

Смелая… Безрассудная… Желанная. Может, не так уж был не прав тот, кто дал ей меня в качестве защиты? Трин этого достойна.

Тринлейн.

На меня смотрели все студенты Академии. Еще бы! Я пришла вместе с Верховным магом Кардоса, который к тому же счел необходимым во всеуслышание заявить о моей помощи в уничтожении духа — убийцы. Оказывается, так просто объяснить все тем, кто готов в это поверить. Лотта, к примеру, слегка прищурилась, когда услышала от Ала такую версию произошедшего. Похоже, допроса мне не избежать.

Алэрин немного пообщался с преподавателями и отправился в кабинет магистра Нариса, а я, поеживаясь от холода, осталась на плацу. Нельзя прогуливать занятия в Военно — морской Академии, даже если тебя сочли героем.

Сегодня в паре со мной оказалась не Лотта, а Глория, дочь графа Аршинского, с которой у нас были весьма напряженные отношения. Не любит аристократия бедняков, чтобы не говорил король и как ни пытался это изменить. И даже история с духом и самопожертвование ради подруги подобного пренебрежительного отношения не изменит. Аристократы лучшие уже потому, что родились, имея статус. Мне придется добиваться всего самой. Главное, не стать такой же… Высокомерной, эгоистичной, выбирающей друзей, опираясь на титул и богатство.

Я, не отвечая на едкие завистливые замечания о технике боя, продолжала наносить удары мечом и защищаться, уходя от атаки. В какой‑то момент заметила, как во дворе академии появились люди.

Опять! С десяток мужчин, закутанных в меховые плащи, и три женщины со сверкающими разноцветными камнями в прическах. Взгляды вроде бы и неравнодушные, но брезгливые. Я чувствовала их кожей, не в силах избавиться от желания пойти и немедленно помыться.

Вздохнула. Смирись, Трин! Это те, кому почти мы все однажды будем служить. Но не мечтать о свободе не получалось.

Аристократы же… присматривались, выбирали, как товар на рынке. Граф Ритэ вместо привычного золотисто — алого костюма на этот раз одетый в темно — синий бархатный, украшенный мелкими алмазами и сапфирами, прищурился и ухмыльнулся. Я поймала его оценивающий взгляд, который меня едва ли не раздевал, и пропустила удар.

И правильно! Сама виновата! Сколько раз магистр Тара говорила, что во время боя нельзя думать ни о чем другом. Да только толку‑то!

Едва закончилась тренировка, как я попыталась незаметно скрыться. Не вышло. Граф Ритэ оказался проворнее.

— Смотрю, ты стала пропускать удары, — ехидно заметил он.

Я промолчала, чтобы не нагрубить.

— Осталось два года, а потом ты подпишешь со мной договор, Тринлейн Дарэ.

Я стиснула зубы. С ним? Да ни за что на свете!

— Я вправе выбирать, граф Ритэ.

Он рассмеялся, откинул сложно заплетенную косу за спину, сверкнул перстнями с темными и красными камнями, больно схватил меня за локоть.

— Я сделаю так, что никто, кроме меня, не захочет заключить с тобой договор, моя дорогая. И тогда ты знаешь, выбора у тебя не будет. Так что… советую быть поласковее и посговорчивее с твоим будущим господином.

Ненавижу! Подонок! Снова играет со мной будто кот с мышью. И самое противное — он прав. Куда я денусь?

Я попыталась отступить на шаг и ослабить хватку.

— Адрес моего особняка ты знаешь, Тринлейн, — граф очаровательно улыбнулся, сверкая белоснежными зубами, напоминая хищную рыбу. Красивую, но опасную. — Надумаешь поговорить о своем будущем, приходи. И не забывай, что я и подружку твою смогу купить, если захочу.

Я невольно посмотрела в сторону Лотты, которая разговаривала с Гансом. Интересно, что опять несостоявшемуся жениху надо?

— Вы не тронете Шарлотту, граф Ритэ.

Лучше я его убью и взойду на плаху, чем позволю причинить единственному близкому мне человеку зло.

Он рассмеялся, притянул ближе, наклонился, чуть ли не касаясь моих губ своими и абсолютно не обращая ни малейшего внимания на то, что мы выглядим неприлично.

— Хочешь проверить, хватит ли у меня денег, чтобы и с ней договор подписать? Да я если пожелаю, куплю всю вашу Академию с потрохами. Так что… подумай, Тринлей, пока я даю тебе такую возможность. А договор на мою защиту мы с тобой обязательно подпишем, когда…

— Зачем он нужен магу, граф Ритэ? И отпустили бы вы студентку Военно — морской Академии, — раздался спокойный голос Алэрина, заставляя вздрогнуть.

— А где вы видите одаренную? — удивился граф, отпуская меня.

— Тринлейн Дарэ владеет водной магией. Она принесет клятву только своей стихии, а после, если пожелает, выберет того, кому захочет служить.

Алэрин говорил таким тоном, что у меня по коже полз холодок. Я стояла, краснела и даже не надеялась на побег. Граф Ритэ оценивающе прищурился.

— И почему же тогда студентка Дарэ, если вы утверждаете, что она — маг, тренируется с людьми и никак не проявляет свой дар?

Взгляд Ала устремился ко мне, и я сразу же поняла, что весь мой блестящий план — скрыть магию, с треском провалился. И водный маг разозлился. Нет, он ни словом, ни жестом этого не показал, но я чувствовала, как голубые глаза становятся ярче, обещая всевозможные кары.

— Магистр Нарис, — негромко позвал Ал, но ректор Академии, стоящий неподалеку и о чем‑то беседовавший с преподавателями, услышал и оглянулся. — Можно вас ненадолго. Пожалуйста.

Водный маг был безукоризненно вежлив и даже послал студенткам, не спускающим с него восхищенных глаз, легкую улыбку, которую я сочла за оскал. И да, все равно хотелось убежать и спрятаться в самом дальнем и темном уголке Волчка.

Ал сообразил, что я умолчала о даре, и уже не просто зол. Он в ярости, судя по заострившимся скулам и полыхающему аквамарином взгляду. Я чувствовала это каждой клеточкой, а перед глазами почему‑то стояла сцена, где маг убивает духа на берегу моря.

— Что‑то случилось? Доброе утро, граф Ритэ.

Аристократ лениво улыбнулся и поздоровался.

— Почему студентка Тринлейн Дарэ занимается с людьми?

Магистр Нарис удивленно приподнял брови.

— У нас всего два отделения, как вы знаете. Если в человеке есть дар…

— Тринлейн — водный маг.

— Что? Невозможно! Мы проверяем всех поступающих на наличие магии!

И взгляды мужчин, стоящих рядом, обратились ко мне.

— Это правда? Вы маг? — уточнил ректор, явно поняв, раз я не отрицаю очевидное, то Ал говорит правду.

— Да, — прошептала я.

Воцарилась тишина.

— И позвольте узнать, как вам удалось получить дар? — прошипел граф Ритэ, поняв, что из его рук ускользает такая, казалось бы, легкая добыча.

Сдается, парой бутылок вина в компании девушек из заведения мадам Парис, сегодня граф не обойдется. Помнится, в прошлый раз, два месяца назад, когда я наотрез отказалась идти с ним на прогулку, он разгромил в своем поместье кабинет и уничтожил какие‑то важные документы, требующие немедленного восстановления. И я надеялась, что еще долго его не увижу.

— Полагаю, здесь не место для разговора, — спокойно сказал магистр Нарис. — Пройдите в мой кабинет, студентка Дарэ.

Мне ничего не оставалось, как сделать, что велели. Лотта, ожидавшая неподалеку, встревожилась. Я махнула рукой, давая понять, чтобы на завтрак шла одна, и проскользнула в главный корпус Академии.

В коридорах на меня никто не обращал внимания, но я шла в кабинет магистра Нариса, как на заклание. Ректор догнал у дверей, распорядился никого не впускать, кроме Апарина, пропустил вперед.

— Как вам удалось скрыть дар при поступлении? — сразу же перешел он к вопросам, останавливаясь возле окна.

— Тогда его не было, — ответила я.

— Даже так? И когда же он появился?

— Магия проснулась на Заброшенном Острове после проведения ритуала, — сдалась я.

— Почему меня в известность не поставили? Зачем скрыли?

Как ему объяснить?

— Студентка Дарэ! — ректор удивленно приподнял брови, потому что я молчала.

— Я не хочу вам лгать.

— И правду сказать не можете? Почему? Вы чего‑то боитесь? Думаете, я не смогу вам помочь?

— А должны? — выпалила я и тут же прикусила язык.

Нельзя так разговаривать с ректором собственной Академии, из которой тебя сейчас могут выгнать.

— Откуда столько недоверия к людям и магам, Тринлейн? — спросил магистр Нарис, присаживаясь за стол.

Сцепил руки под подбородком, внимательно посмотрел на меня.

— Рассказывайте, не тяните. Почему вы скрыли от всех, что в вас проснулся дар?

— Ия хотел бы услышать ответ на этот вопрос, — Ал без стука вошел в кабинет ректора, скинул плащ и остановился возле меня.

— Ну?

Я сжала губы.

— Не скажет, — вздохнул магистр Нарис.

— Придется, — отозвался водный маг. — Прекращай молчать!

Я подскочила от грозного рыка Ала и опустила глаза. Нельзя ему знать о моем прошлом. Никому нельзя.

— Вы хоть понимаете, какой опасности себя подвергли? — поинтересовался ректор Военно — морской Академии.

— И город!

Я посмотрела на магистра Нариса, устало потирающего виски, быстро перевела взгляд на Алэрина, глаза которого сияли все ярче и ярче.

— Вы о чем?

— О чем? — переспросил водный маг. — Дар нужно учиться контролировать, иначе он тебя погубит! Магия может вырваться в любой момент, Трин!

— И последствия будут непредсказуемы, — закончил магистр Нарис.

— Я не знала, — тихо сказала я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком горечи. — Да и откуда? Маги не делятся своими секретами. И к тому же… мой дар никак себя не проявлял. Возможно, во мне магии — капля…

Капля? — прошипел Апарин, но под удивленным взглядом магистра Нариса взял себя в руки. — Как силы стихии может быть мало? Я бы понял, если ты родилась с даром, и его бы, действительно, хватило только на призыв воды! Ты же…

— Что я? — во мне тоже заклокотала злость.

— Способна вызвать цунами, если захочешь, — вздохнул Апарин. — И блокировка дара, что стоит у других студентов, на тебя почему‑то не действует. Я пробовал, — сознался он. — Так что угроза цунами…

— Я не собираюсь создавать волну — убийцу! — возмутилась я.

— Это может выйти случайно, Тринлейн, — заметил магистр Нарис. — И вам необходимо научиться подобное предотвращать.

— С того самого момента, как я вернулась с Заброшенного Острова, магия не давала о себе знать, — снова напомнила я, надеясь, что мужчины передумают и не станут менять мою судьбу.

Для меня дар создаст лишние проблемы, и только.

— А можно как‑то магии лишиться?

— Что? Ты с ума сошла?

Ал подскочил ко мне, схватил за плечи, тряхнул.

— Хочешь стать неживой, как морские ведьмы? Желаешь заживо гореть в огне, не в силах умереть? Ты… ты…

— Алэрин, отпусти ее, — вздохнул магистр Нарис.

Он поднялся, подошел к нам.

— Люди готовы отдать все, чтобы иметь магию, — заметил ректор.

— И заплатить жизнью другого человека за Слезу Моря, — ответила я, чувствуя, как начинают дрожать руки.

— Трин, это разные…

Ал глянул на меня и умолк. Потом разжал руки, что лежали на моих плечах, подошел к небольшому столику, налил воды и выпил.

— Дар к магии есть, значит, вы будете учиться его развивать, — поставил точку в споре магистр Нарис.

— Да у меня даже защитный артефакт не появился! — воскликнула я.

— Быть такого не может!

Глава Академии даже усмехнулся.

— Вы думаете, я лгу?

Магистр Нарис нахмурился.

— Обычно артефакт проявляется в течение суток. Вы хорошо проверили свои вещи, студентка Дарэ? Рисунок выбранного вами предмета, вернее сказать, оттиск может находиться на чем угодно, но его сложно не заметить. Артефакт сам будет к вам стремиться, чтобы оградить от какой‑то определенной опасности. И вы в ближайшее время поймете, от чего или кого он вас защищает, — невозмутимо заявил ректор.

Я пожала плечами.

— Проверьте еще раз ваши вещи, студентка Дарэ. Внимательно, — голос магистра Нариса звучал строго и непререкаемо.

Мне ничего не оставалось делать, как кивнуть. Разубеждать его, что вещей у меня немного, и голубовато — серебристый рисунок розы я бы точно разглядела, не было смысла.

Алэрин же стоял возле окна и молчал.

Ректор вздохнул, вернулся за стол, придвинул к себе стопку чистой бумаги, обмакнул перо в чернила.

— Приказ о переводе на другой факультет подпишу прямо сейчас. А потом отправитесь…

— Вам туда нельзя! Что вы себе позволяете!

Голос Беллы, секретаря магистра Нариса, звучал сердито и чересчур громко, и я даже не успела понять, чем она так возмущена, как дверь открылась, и появилась Лотта.

— Трин! — она бросилась ко мне, обняла, не обращая внимания на нарушение правил.

— Студент Аперэ! — возмутился ректор.

— Это правда, что ты маг, Трин?

Я вымученно кивнула.

— Два наряда вне очереди! — рявкнул магистр Нарис. — И пойдите вон! Иначе будете патрулировать улицы каждую ночь!

Лотта обернулась, смерила ректора таким взглядом, что я испугалась. Она его убить, случайно, не собирается? Помнится, последний раз подруга так на нежить смотрела, которая попалась на берегу моря во время дежурства.

— Лотта, — попросила я. — Давай после поговорим. Поверь, я совсем не в восторге, что мы будем учиться на разных факультетах и иметь возможность видеться только по выходным.

— Так ты из‑за этого не сознавалась, что в тебе проснулся дар? — удивленно спросил Ал.

Я замялась. Если совру — почувствует.

— Отчасти.

— Здесь ничего не поделаешь, — спокойно сказал ректор, проявляя терпение. — Правила для всех одинаковы.

Лотта усмехнулась, подошла к небольшому диванчику, села.

— Я, кажется, попросил вас выйти, студентка Алерэ!

Все же ректор, закатывающий рукава рубашки и гневно сверкающий глазами, страшнее Алэрина. Видимо, не зря он руководит Военно — морской Академией.

Шарлотта не сдвинулась с места, только тяжело вздохнула. В глазах ее скользнуло какое‑то отчаяние. Или обреченность?

— Прости, Трин!

— За что? — удивилась я.

— За то, что не сказала.

Я глупо моргнула, не понимая, о чем идет речь. Лотта тем временем приподняла рукав, подула на руку… На запястье красовался широкий темно — синий браслет, украшенный ракушками и какими‑то странными иероглифами. Шарлотта провела по нему рукой, расстегнула, отбросив в сторону, и я онемела.

Одежда с нее исчезла. Белоснежные длинные волосы заструились по плечам, прикрывая грудь, но оставляя на виду молочную кожу, через которую просвечивали голубые вены. Но это — мелочь по сравнению с тем, что ног у Шарлотты не наблюдалось. Был хвост. Такой же как у рыб. Я рассматривала переливающиеся сине — зеленые чешуйки, прозрачные плавники и длинные черные когти, которые Лотта не стала скрывать.

Стояла, смотрела и не верила в то, что вижу… русалку. Нечисть, которую нужно уничтожать.

Очнулась, когда магистр Нарис выругался. Алэрин же зачем‑то подошел ко мне, встал рядом, оценивающе посмотрел на Шарлотту, молчаливую и бледную, явно ожидающую своей участи. Удивительно, что маги не кинулись ее сразу же убивать. Не чувствовали угрозы? Странно…

— Поздравляю Нарис. Ты принял учиться в Военно — морскую Академию нечисть!

Хм… Ал спокойно обращается к ректору по имени? Я и раньше почувствовала неформальность их общения, но сейчас получила этому подтверждение. Друзья? Похоже же. Мы так с Лоттой обычно общаемся. Лотта…

— Да откуда же я… Твою ж, темные силы! Зачарованный браслет не позволяет разглядеть эту магию, сам же знаешь!

— Полагаю, передо мной Шарлота Гинара Алэремэг Третья? — уточнил Ал, усмехаясь.

— Кто? — поразилась я.

— Наследная принцесса подводного народа, — отозвался ректор, извлекая из воздуха бутылку вина.

Отряхнул с нее паутину, открыл, но потом почему‑то посмотрел на меня, и бутылка исчезла в воздухе.

— А откуда…

— Она ауру изменила, — пояснил Ал.

— И что? — удивилась я. — Вы разве раньше встречались?

— У родственников ауры схожи. А с Алэрэмегом, отцом Шарлотты, я неплохо знаком. Не приятели, но…

— Король Эфраил отправлял нас с Апэрином пару раз с дипломатической миссией,

— ответил ректор. — Правда, заключили мы договора не сразу. Пришлось все вина в моих подвалах опробовать. Только и сберег пару бутылок!

М — да… Что тут скажешь?

— Браслет одень, ненароком еще кто увидит, — сказал магистр Нарис, не спуская глаз с Лотты.

Она быстро выполнила его приказ и сжалась на диванчике, не двигаясь.

— Что с ней будем делать? — поинтересовался Ал.

— Убил бы…

Ректор был серьезен, как никогда, и подруга вздрогнула.

— Не выйдет, — отозвался водный маг, прежде чем я посмела влезть в их разговор и возразить. — Она все‑таки принцесса. Только с Гинарой и Алэремэгом не хватало проблем. Морские правители… сам знаешь, какие у нас с ними натянутые отношения. Да и король не одобрит подобных действий. И договор на обучение она подписала. Формально даже никаких правил не нарушила.

— Вернем отцу!

— Нет! — воскликнула Лотта, придя в ужас от подобной перспективы.

— И еще потребуем…

— Ящик сокровищ со дна моря? — хмыкнул Ал, явно развеселившись.

— Ящик вина и бутылку успокоительной настойки, — язвительно отозвался магистр Нарис. — Она мне за эти три года все нервы испортила.

Я глупо заморгала. Преподаватели Военно — морской Академии всегда придерживались строгого этикета в общении со студентами, и я считала их холодными и рассудительными, отчасти даже бесчувственными, но сейчас…

— И почему же наша русалочка не хочет возвращаться к родителям на дно морское? — не удержался от подколки глава Волчка.

Лотта нахмурилась и промолчала.

— Я с кем разговариваю? — зло уточнил магистр Нарис, подходя к подруге.

Она опустила голову еще ниже.

— Что не по нраву пришлось? Не то платье на бал сшили? Жемчуг надоел? Моряков стало скучно в пучину заманивать и убивать?

— Вы думаете, они столь благородны, что заслуживают жить?

— А ты вправе решать, кто должен умереть?

— Из семнадцати, что мне попались, все пытались даже меня не убить, вовсе нет! Они желали посадить русалку на цепь, чтобы добывала сокровища! Вы бы хотели провести жизнь в клетке?

Шарлотта шипела, сверкая синими глазами, и мне захотелось потрясти головой, дабы убедиться: это все еще Лотта, моя лучшая и единственная подруга. Та, что спасла мне жизнь, три года помогала учиться, и ради которой я отправилась на Заброшенный Остров проходить ритуал.

— Почему ушла? — спокойно поинтересовался Алэрин.

— Замуж хотели отдать за Тритона.

— Принца Тригорья? — уточнил водный маг.

— Да.

— И? — ректор был краток.

— Он — мерзкий.

— Кто бы сомневался! Зато у наследной принцессы характер золотой, — съязвил магистр Нарис, явно вспоминая сколько веселья ему доставили за все это время шалости Шарлотты.

— А вы бы отдали свою дочь за едва знакомого мужчину? Или сестру? Чем замужество без уважения и любви друг к другу отличается от клетки?

Голос русалки звенел, заставляя меня вздрагивать.

— Ну так давайте, смелые маги! Вяжите и вызывайте отца!

Лотта отвернулась, пряча бежавшие по щекам слезы. Я бросилась к ней, крепко обняла.

— Ты все еще со мной, Трин? — удивилась она.

— Ты же моя подруга.

— Правда? Не сердишься?

Я вздохнула. У меня самой тайн столько, что на несколько человек хватит.

— Нет, Лотта. Я тебя… понимаю.

Русалка всхлипнула и безутешно разрыдалась.

Магистр Нарис в который раз выругался, а затем сел за стол и придвинул бумагу.

— Перевожу на другой факультет. Так понимаю, чудесный браслет на способности к водной магии не влияет?

Лотта подняла на него глаза. Сейчас они у нее казались огромными и яркими, словно море в ясный день. И сама она была прекрасной, как заря, несмотря на то, что плакала.

— Вы, правда, разрешите мне остаться? — неверяще прошептала она, явно не ожидая подобного поворота.

— До первой шалости. И не смей никому показывать хвост!

— И с отцом будешь сама разбираться, — припечатал Алэрин.

— И если проявишь повадки нечисти…

Лотта вскочила, быстро пересекла кабинет, подошла к настороженному магистру Нарису, который приподнялся. Он не успел ничего сделать и предпринять. Шарлотта наклонилась и горячо, страстно его поцеловала.

Ректор рухнул в кресло, покраснел, как мальчишка, и явно пытался отдышаться.

— А у тебя смотрю тут все веселее и веселее, — не удержался Ал от колкости. — И когда это Военно — морская Академия, гордость всего побережья и королевства, стала превращаться…

— Выпорю, — прохрипел ректор, даже не уточняя кого. И так было понятно.

Лотта благоразумно отскочила, спряталась за меня, а я нырнула за Ала. Это вышло инстинктивно, потому что в последнее время защита мага стала спутником моей жизни.

— Пожалуй, я сам готов отдать ее отцу сундук с сокровищами, лишь бы он забрал свою непутевую дочь, — сказал магистр Нарис, как‑то обреченно подписывая приказ о переводе Лотты на магический факультет. — Приносите клятву о неразглашении.

— А зачем она нужна? — поинтересовалась я.

— Знания — это сила, кадет Дарэ. И ее опасно давать не в те руки.

Я кивнула, посмотрела на Лотту. Магистр Нарис вытащил свиток, мы по очереди произнесли клятву, разрезав ладонь ножом, что дал ректор.

— А разве клятвы не в Храмах приносят? — удивилась Лотта.

— Ее можно принести, где угодно и когда угодно, Алерэ. Нарушить вы клятву в любом случае не сможете. В храмах она произносится, когда есть сомнения, не начнет ли человек искать лазейку, пытаясь отказаться от сказанного.

Мы переглянулись и ничего не сказали.

— Свободны, кадеты! Алэрин, проводишь? Ты же все равно уже уходишь.

— Мне нужно с тобой кое о чем поговорить, — отозвался водный маг.

— Опоздаешь на Совет магов.

— Боюсь, выбора нет.

Магистр Нарис нахмурился, кивнул.

Дверь за нами закрылась.

Хм… Что же может быть для Верховного мага важнее Совета? Да и голос у Алэрина звучал серьезно, хоть и устало.

— Трин, нам столько нужно обсудить!

Ответить я не успела, потому что перед нами упали листы с новым расписанием.

— Позвольте поинтересоваться, почему вы до сих пор не на занятии?

Голос магистра Тары заставил нас подскочить и выпрямиться.

— Нас перевели на факультет, где учатся маги, — ответила Лотта. — Изучаем расписание.

Даже так? — преподавательница почему‑то не выглядела удивленной. — Тогда отправляйтесь собирать вещи. Я пришлю за вами Леона, чтобы проводил и помог разобраться, что к чему.

Мы, естественно, не стали спорить.

— Тебя, правда, не волнует, кто я? — спросила Лотта, едва мы оказались в нашей комнате.

Я вытащила из шкафа вещи, бросила их на кровать.

— Нет.

— Почему?

— Да потому что ты моя подруга, Лотта! Почему я постоянно тебе об этом напоминаю?

Она быстро пересекла комнату, обняла меня.

— Прости. Что у тебя произошло? Где ты все это время пропадала? И что от тебя нужно графу Ритэ?

Я вздохнула, достала сумки и принялась складывать вещи.

— Трин! — возмутилась Лотта.

— Это долгий рассказ.

— А если краткая версия событий сейчас, а подробная — вечером?

Подруга принялась мне помогать, но от любопытства у нее все валилось из рук.

— Три — и–ин! — взмолилась она.

Я вздохнула и сдалась.

— Сначала я встретилась с Алом.

— И?

Лотта придвинулась ближе, ее синие глаза стали еще ярче от предвкушения интересного рассказа.

— Тех магов убил водный дух.

— Знаю. Где ты все это время была?

— На берегу моря, Лотта. Он убивал их из‑за того, что я не умерла на Заброшенном Острове.

— Что? Трин, ты с ума сошла? Как ты могла…

— Защищать невинных? — уточнила я. — Кто бы говорил! Напомнить, из‑за чего ты взяла Слезу Моря?

Лотта внимательно посмотрела на меня, вымученно улыбнулась и придвинула к себе вторую сумку, где лежал только что свернутый мной плащ.

— Водного духа убил Алэрин? — уточнила она.

— Да.

Я не стала вдаваться в подробности, каким именно способом он это сделал. Мне все еще не верилось, что та битва не приснилась.

— А потом? Что было потом? — Лотта положила в сумку стопку рубашек и посмотрела на меня. — Почему ты краснеешь, Трин? Вы что с ним…

— Нет, Лотта! — оборвала я, прекрасно понимая, о чем подруга подумала.

Она вздохнула от облегчения. Или разочарования?

— А я уж думала…

Перед глазами вдруг всплыла сцена в ванной. Как наяву я видела склоненное надо мной лицо Ала с заостренными скулами и сверкающими глазами. И его жадные губы, нетерпеливо подчиняющие меня себе.

— И все же между вами что‑то случилось, да? — не перестала допытываться подруга. — Целовались?

— Он меня так наказывал, — созналась я, кусая губы.

Лотта хмыкнула и промолчала. Я собрала наши вещи, сходила в ванную и принесла полотенца, флаконы с мылом и шампунями, упаковала.

— Ты на него злишься?

— Я так устала, что все всё решают за меня, — ответила я.

— Кому ты об этом говоришь, — горько усмехнулась подруга. — Я когда поняла, что ты не вернулась в Академию, хотела отправиться тебя искать, да какой там!

— Магистр Нарис не пустил? И правильно сделал, Лотта!

— Я так за тебя испугалась! Пока не появился Рэм и не сказал, что ты в порядке, находишься у Апарина, я чуть не сошла с ума от беспокойства! Не делай так больше, Трин!

— Я постараюсь. Ты лучше скажи, зачем к магистру Нарису полезла целоваться? Подруга покраснела, опустила глаза.

— Я чего‑то не знаю?

— Он мне нравится, — выпалила она.

— Что? — от удивления я села вместо кровати на сумку и уставилась на подругу.

— А как же Ганс? Ты с ним год почти… Да у вас дело чуть до помолвки не дошло! — поразилась я.

— Я не испытывала к нему сильных чувств, Трин. Да, нравился. Но…

Лотта вздохнула, потеребила край рубашки, торчащий из‑под камзола.

— Он оказался таким трусом, Трин! Нет, дело даже не в том, что он не отправился на Заброшенный Остров!

— А в чем?

— Ганс надеялся, будто я снова возьму Слезу Моря… ради его умирающей матери.

— Что? — поразилась я. — А почему он сам…

— У него на руках трое младших братьев. Сказал, что я должна помочь.

Должна? Да ты никому ничего…

— Трин! — вздохнула Лотта. — В чем‑то он прав. Я — студентка Военно — морской Академии. И наступит день, когда принесу клятву стихии, я уже частично ее дала, когда поступала. Сама же знаешь!

— Но ты не обязана умирать! Ганс этого не достоин! Не из‑за него, понимаешь?

— А оставить сиротами трех малышей…

— Только не говори, что ты снова взяла этот проклятый камень! — воскликнула я.

— Нет.

— Слава богам!

— Думаешь, я правильно поступила, когда сегодня ему отказала?

— Лотта, да о чем ты говоришь! Он — взрослый мужчина, который сам должен решать проблемы. Тебе своих, что ли, мало?

— Магистр Нарис совсем другой… — мечтательно сказала подруга. — Но я не смогу завоевать его сердце.

— Ты и не пробовала, — ответила я.

Лотта задумчиво посмотрела в окно, улыбнулась.

— Ты уверена, что хочешь именно этого?

Кавалеров у подруги хватало. Только почему‑то ее сердце откликнулось и забилось чаще ради ректора Военно — морской Академии. Верно говорят, что любовь не выбирают.

— А зачем ты с Гансом была? — спросила я. — Почему сразу не попробовала добиться расположения магистра Нариса?

— А как? Он же недосягаем, словно звезда. Только и делал, что меня отчитывал да наказывал. Но сейчас… я не сдамся!

— Почему? — я подняла одну из сумок, в которую сложила учебники и тетради.

— Потому что он ответил на мой поцелуй, — весело подмигнула Лотта, улыбаясь.

Алэрин.

— Ты хоть понимаешь, во что влез?

Едва за Трин с Шарлоттой закрылась дверь, и я рассказал Нарису о произошедшем на Заброшенном Острове, маг едва не срывался на крик.

— Думаешь, я это сделал? Мне, по — твоему, заняться нечем, как только спасать глупую девчонку? — возмутился я.

— Девчонку, к которой ты явно небезразличен!

— Это сила древних чар действует!

— Да неужели? — Нарис внимательно посмотрел на меня. — Ты уверен, Алэрин?

Я вздохнул.

— Мне стоило лишь взглянуть, как ты себя ведешь, когда Тринлейн Дарэ рядом, и все стало очевидным.

— Показалось, — упрямо сказал я.

— И то, что граф Ритэ после разговора с тобой за воротами Академии отправился к целителю, мне тоже показалось?

Я промолчал. Да, признаю, не сдержался и провел с ним увлекательную беседу на тему «что такое честь». Надеюсь, надолго запомнил, к Трин больше не то что не подойдет, на нее даже не взглянет.

— Молчишь? Нечего сказать?

— Он зарвался.

— Говоришь, как мальчишка, Ал. Ты хоть подумал о последствиях своих действий? — Ты о чем?

— Трин две ночи провела у тебя.

— И кто об этом знает, кроме тебя, Рэма и…

— Алэрин, не все люди воспринимают нарушения норм морали так, как мы! Согласен, ситуации бывают разные, но… для леди испорченная репутация — это все равно что медленная смерть на костре. Ты хоть задумался, сколько будет сплетен и слухов? А если Тринлейн начнут игнорировать окружающие? Нет, она сильная, никто не спорит, но и таких… ломают. Общество безжалостно. Слабости же есть у всех.

— Прекрати!

— А ты еще этому графу Ритэ добавил! Думаешь, он станет держать язык за зубами?

— Наведаюсь его навестить еще раз. И если что — вызову на поединок.

— Прекрасная идея! — с сарказмом заметил Нарис. — А как она Трин поможет!

— Нарис!

Он вздохнул, потер виски.

— Знаешь, чего я боялся все эти дни?

Я удивленно приподнял брови. Нарис и боялся? Одно не вяжется с другим.

— Того, что невежество погубит Тринлейн!

— В смысле?

— Уже несколько лет мы приносим Морскому Богу жертвы. И он их принимает. Тысячи берут Слезы Моря — один умирает. И пока так происходит, народ спокоен. Он знает, что их не коснется гнев высшей силы. Они повинуются, бояться, несут в храмы дары. Для них это залог мира и благополучия. То, что кто‑то погибает — нормально и естественно. Остальные‑то живы. А цена помощи… мала. Понимаешь?

— Да.

— А тут… Тринлейн выжила, значит, привычный уклад нарушен. И кто знает, как поведет себя теперь Морской Бог. Мы‑то понимаем, что он бессилен, не сможет противостоять стихии, — заметил Нарис. — Но люди не знают. А если скажем — не поверят.

— К чему ты клонишь?

— Тринлейн будет виновата во всем просто потому, что осталась жива! Даже если у кого‑то козу задерут волки!

— Нарис! Я… об этом подумал.

— Неужели?

— Да. Я наложил чары.

— Что? Какие?

— Забвения. Вернее, Рэм постарался.

Нарис поднялся, резко выдохнул и выругался, не стесняясь выражений.

— А какой у меня был выбор?

— Но я‑то все помню! Магия не сработала!

— Ты просто не желаешь Трин зла. Да и мы немного изменили заклинание. Заставили агрессию утихнуть, а недоверие исчезнуть.

— Час от часу нелегче! И эта твоя тяга к девчонке… Понимаю, что ты всегда легкомысленно относился к нормам морали, но в случае с Трин, так нельзя. Общество будет жестоко.

— Что ты предлагаешь?

— Раз влюбился — ухаживай при всех, Алэрин. Где твое благородство?

Я задумался. С одной стороны, Нарис прав. Но… согласится ли Трин? Она от меня, как от огня бежит. Да и самому не понять, что к ней чувствую. То ли жгучую ненависть из‑за привязки древними чарами, то ли… А с другой стороны, Морской Бог не доволен упущенной добычей, гневается за мое вмешательство. Если начну отношения с девчонкой, то не подвергну ли ее жизнь еще большей опасности? И лишь в одном я точно уверен: если это любовь, за нее нужно бороться. Несомненно!

— Знаешь, я уже тысячу раз пожалел, что пообещал леди Анессе за тобой присмотреть!

Я хмыкнул. Уж кто‑кто, а матушка с любого может стрясти нужное ей обещание. Нарису, с которым мы незаметно стали друзьями, устоять не удалось.

— И? — не выдержал я.

Нарис предвкушающее улыбнулся, заставляя меня нервничать.

— Ты сам напросился, Ал. И к тому же… я просто не вижу другого выхода.

Тринлейн.

Едва мы вышли из комнаты, как столкнулись с сероглазым парнем, подпиравшим стену напротив нашей двери. Он зевнул, лениво поправил синий плащ, подошел к нам.

— Леон? — спросила Лотта. — Магистр Тара пообещала, что ты нам все расскажешь.

Студент поморщился. Похоже, сильно провинился, раз его отправили помогать нам с переходом на другой факультет.

— Пойдемте. Покажу комнату, где будете жить, а потом отправитесь на занятия. Вопросы, которые возникнут, задавайте магистру Глэрину, куратору курса.

Мы с Шарлоттой переглянулись.

— А кто является деканом факультета магов? — спросила подруга.

— Пока должность свободна.

Интересно, почему?

С этими словами Леон подхватил наши вещи и направился по коридору.

Мы прошли через корпус общежития, попав в главный холл, а потом остановились возле ворот Академии.

— Для первого перехода нужна капля крови, — сказал Леон. — В следующий раз просто прикладывайте ладонь. Охранная магия вас запомнит.

Шарлотта прикусила губу, но порезала палец тонким кинжалом, что протянул маг. Я повторила ее действия.

— Коснитесь ворот.

Руку моментально сковал холод.

— Не дергайтесь, это обычная проверка.

Не прошло и минуты, как я почувствовала, что все неприятные ощущения, действительно, исчезают.

— И что теперь? — уточнила Лотта, разглядывая палец, рана с которого исчезла.

— Проходите через ворота.

Мы с подругой переглянулись.

— Ну? Чего медлим?

— А ты не особо вежлив, — заметила Лотта.

Леон закатил глаза и первым шагнул в распахнутые двери, исчезая.

— Пойдем? — спросила я.

Русалка кивнула.

Этот шаг нам дался нелегко. У меня было ощущение, будто я увязла в чем‑то густом и тяжелом.

— Уф! Ну и…

Мы оглянулись и удивленно замолчали. За воротами, скрытыми магией, находилось зеркальное отражение Военно — морской Академии. Замок с острыми шпилями, два корпуса общежитий, площадка для тренировок.

— Удивлены? — спросил Леон, направляясь к зданию, где наверняка проживали маги.

— А как это возможно?

— Волшебство и не на такое способно. К слову сказать, здания и для магов, и для людей идентичны, но ни один человек сюда не попадет. Кабинет ректора — главное связующее звено. Он существует в единственном варианте, не повторяясь.

— А если мы захотим выйти в город?

— Пройдете за ворота.

— Но там же…

— Нет. Для вас то место уже закрыто. Чтобы попасть на факультет, где учатся люди, необходимо разрешение кого‑то из преподавателей — магов.

К чему такие сложности, я не поняла, спросила Леона.

— Воины постоянно пытаются доказать, кто лучше, — философски заметил он.

Я удивленно приподняла брови. Стычки, конечно, и на факультете воинов были, но до какой степени могли сцепиться маги и воины, чтобы приняли такие меры? Третий год учусь, а впервые о таком слышу. Похоже, ректор и преподаватели просто решили не искушать судьбу.

Мы вошли в общежитие, где сидел комендант, читая утреннюю газету.

— Доброе утро! — поздоровались хором.

— Комната триста семнадцать, — не отрываясь от своего занятия, ответил он.

Ключ завис перед нами в воздухе, и Лотта его схватила, хихикая.

— Следующая пара начнется через двадцать минут. Поторопитесь.

Мы с подругой поблагодарили Леона, нашли на третьем этаже комнату, что нам предназначалась.

— Представляешь, тут тоже видно море! — восхитилась я, одергивая легкие голубые занавески.

Комната оказалась отделана в синих тонах. Светлые стены, люстра и даже покрывала на кровати с эмблемой Военно — морской Академии — волк в прыжке на гребне волны имели такой цвет. Я, правда, так и не поняла, почему именно это животное символ Академии. Ну да это неважно.

Ноги тонули в пушистом ворсе ковра, который тоже был синим.

В остальном, комната ничем не отличалась от той, в которой мы до этого жили с подругой. Две кровати, два стола, стулья, огромный одежный шкаф, полки на стенах для книг и разных мелочей, ванная…

— Трин, опоздаем! Бери тетради и пошли искать нужную аудиторию.

Добирались мы почти бегом, потому что минуты стремительно убегали, а опаздывать на первое занятие не хотелось. Мы влетели в аудиторию и сели за первую попавшуюся парту, не обращая внимания на красноречивые взгляды.

Студентов в помещении находилось человек двадцать, не больше. Курс, где мы раньше учились, насчитывал семьдесят пять кадетов, а тут… Впрочем, ожидаемо, что людей с даром будет меньше, просто непривычно. И среди сотни раковин можно найти только одну с жемчужиной.

Ко мне подплыл магический огонек, призванный заменять светильники. Я посмотрела под потолок, увидев, что их скопилось там довольно много.

— Трин, я вот подумала… — подруга закуталась в плащ, так как в аудитории было прохладно.

Стены здесь тоже каменные, вроде бы и защищенные от ветра, но почему‑то чувствовался сквозняк.

— Что? — шепотом спросила я, выглядывая в окно и наслаждаясь видом моря. Сегодня оно было почти серое, пенилось, набегая на песок, манило…

— Да так…

— Добрый день, студенты!

Я вздрогнула, отворачиваясь от окна и смотря на высокого мужчину, одетого в форму преподавателя Военно — морской Академии. Он скинул камзол, поправил свисающую прядь волос, склонил голову набок, напоминая ворона.

— Добрый день, магистр Глэрин, — нестройно отозвались студенты.

— Открываем тетради, записываем тему лекции.

Мы зашуршали бумагой, окунули перья в чернила.

— Вода, как вы знаете, самая первая стихия, открытая человечеством и магами. Почему, студент Торн?

— Там, где есть вода, будет и жизнь.

— Верно, — отозвался преподаватель, цепляясь взглядом за нас с Лоттой.

— Символ воды — перевернутый треугольник, означающий ниспадающий поток. Кроме того, этот знак создан в противовес обычному треугольнику, показывающему пламя. Везде, где вы встречаете этот символ, — он начертил в воздухе необходимую фигуру, — есть водная магия. Изначально, кстати, вода слушалась женщину.

— Почему?

— Она текуча, мягка, податлива… Это позже появились боги, которые взяли эту стихию в свои руки, но в давние времена все водные божества были женщинами, — сказал магистр Глэрин, задумчиво рассматривая Лотту. — Русалки, к примеру.

Подруга вздрогнула, крепче стискивая перо.

— Они же нечисть!

— Да, согласен. Но давайте вспомним, чем отличается нежить от нечисти. Кадет Торн, слушаю вас.

— Нежить — убитое существо, поднятое при помощи энергии, — бодро отозвался он.

— То есть…

— Нежитью может стать даже человек, если творил зло. И тьмы в нем оказалось…

— Много, — завершил Глэрин. — Но чаще всего нежитью становятся все же сущности, поднятые темными колдунами. И их сила, в отличие от духов, зависит от дара хозяина.

— А откуда нежить берется сейчас? Темных колдунов и в помине не осталось.

— Хороший вопрос, кадет. Маги‑то давно ушли из этого мира, а их сила никуда не делась.

— И почему же, магистр Глэрин, чары до сих пор…

Неисчерпаемы? Они создавались долгими веками при помощи жертвоприношений, — преподаватель задумчиво посмотрел на море. — Что же касается нечисти… Это те существа, что имеют дар к магии, но они — не люди. И да, их обычаи, вера, нравы отличаются от наших. Вернемся опять к русалке. Она…

— Кровожадная…

— Разумная и сильная, я бы сказал. Вода их слушается лучше, чем любого мага. Она — суть русалок, часть души, если так понятнее. У магов же все труднее.

— Вы про что? — не утерпела от вопроса одна из студенток — худощавая белокурая девушка, сидевшая за последней партой.

— Водная стихия способна управлять эмоциями и чувствами людей. Она может вылечить, спасти, а может — уничтожить. Вода не терпит нерешительности в людях.

Мы с Шарлоттой переглянулись. Мне казалось, что лекция напоминает вводную.

— Я решил об этом сказать, потому что сегодня вы должны определиться, какую специализацию выбрать.

Что? Я открыла рот, закрыла и глупо заморгала. А может, нас это не касается?

— Напоминаю, что направлений изучения водной магии несколько. Первое — целительское. Когда‑то оно было основным для колдунов. Вода — главное составляющее любого зелья — лекарственного или приворотного. Я уж не говорю о ядах.

При последних словах магистр Глэрин поморщился, как будто увидел перед собой ползущую змею.

— Вы сможете как создавать зелья, так и избавляться от последствий их влияния. Хм… Противоядия?

— Второе направление… Магов, выбравшим умение находить, призывать и создавать воду, называют творцами, что, в принципе, логично. Люди всегда нуждаются в родниках, озерах, полноводных реках, от которых зависит тот же урожай. Это еще не говоря об умении творцов договариваться с морскими обитателями.

Магистр обвел взглядом студентов, которые внимательно его слушали, подошел ближе к партам.

— И третье направление — боевая магия, в которую входят атакующая и защитная, — сказал Глэрин. — Но хочу заметить, что вы уже коснулись этих направлений. Так или иначе, за последние три года получите знания по всем трем основам, но только одно из них будете изучать глубже.

И что делать? Как выбрать то, о чем ты имеешь приблизительное представление?

— После занятий подойдите ко мне, я отмечу выбранное направление, чтобы изменить ваше расписание.

Чудесно!

— А теперь возвращаемся к лекции об особенностях магии воды. Вы можете управлять любой ее формой. Движения должны быть плавными, изящными, отражающими текучесть и изменчивость потоков.

Магистр Глэрин показал несколько пассов.

— Магия воды всегда усиливается в ночное время, когда на небе появляется луна. С ней колдуны связаны духовно.

— Именно поэтому дух воды, убивший сорок человек, днем терял силу и охотился ночью?

— Да, Торн.

— А как его победил Верховный маг? — раздался любопытный девичий голос.

— Чем ближе маг к источнику своей стихии, тем он могущественнее. Схватка состоялась на берегу моря. Плюс к тому же зачастую у водных магов исход поединка решают эмоции. Когда они сильные, то колдун способен на поступки, которые в обычном состоянии для него невозможны. Эмоции подпитывают магию.

— То есть, чтобы победить, нужно, к примеру, испытать злость? — послышался еще один удивленный женский голос.

— Да, Кираса, — отозвался преподаватель. — Эмоции, опять же повторюсь, усиливают магию. Но в то же время, если вы потеряете контроль над чувствами — вы потеряете контроль и над магией.

— Первый раз слышу, чтобы маги убивали эмоциями, используя воду, — прошептала Шарлотта, склоняясь над тетрадью.

Я вспомнила сверкающее копье, которое создал Алэрин из молнии, и промолчала.

До конца лекции мы с Лоттой больше не разговаривали, лишь записывали то, что диктовал магистр Глэрин.

Едва пара закончилась, как студенты подошли к преподавательскому столу, называя направления, которые выбирали.

— Знаешь, а муштры тут явно меньше, — заметила Лотта, собирая вещи.

Что верно — то верно. Когда мы учились на прежнем факультете, тренировки с оружием и без, езда верхом, умение распознавать ловушки и яды — все это сливалось в бесконечность. Мне иногда казалось, что я засыпаю с мечом в руке и с ним же просыпаюсь. А еще нас учили стрелять из лука, метать ножи и звезды, владеть копьем…

— А вы не обольщайтесь, — раздался спокойный голос Леона, подошедшего к нам. — Физические нагрузки для магов в два раза больше. Плюс добавляются занятия, где мы изучаем свои способности. И их с завтрашнего дня станет еще больше.

— Тоже мне, напугал, — ворчливо сказала Шарлотта, едва Леон от нас отошел.

Я ничего не ответила. Там нас учили на воинов, здесь — на магов, но сдается, что обучение не будет столь сильно отличаться. Только зубрить заклинания начнем да воду призывать. Шарлотта с этим легко справится, в отличие от меня.

Мы приблизились к столу, за которым сидел Глэрин.

— Тринлейн Дарэ и Шарлотта Аперэ, полагаю?

— Да, магистр, — ответили мы хором.

— Направления выбрали?

— А нам обязательно делать это сегодня? — спросила я.

— Правила для всех одинаковы. К слову сказать, вам придется самостоятельно изучать и сдавать программу за два курса.

— Что? — воскликнули мы.

— Те дисциплины, которых у вас не было. Их не так уж много, все связаны с магией. За год подтянитесь. Только сил и времени немало уйдет.

Возразить я не решилась. Да и есть ли выбор? Я уже среди магов, придется учиться и… Мысли Лотты, сдается, были недалеки от моих. Ей еще хуже — чуть что, магистр Нарис и обратно к отцу может отправить. Хотя каким образом он разорвет договор на обучение — непонятно. Не напишет же, что Лотта прогуливала занятия. Она за все это время ни одной пары не пропустила.

— Хорошо. Где нам взять списки зачетов и экзаменов?

— У меня, — он щелкнул пальцами и перед нами легли нужные бумаги. — Тут же указана необходимая литература. Она есть в нашей библиотеке на первом этаже, поэтому в архивы и главную библиотеку Кардоса можете не ходить.

— А нам можно изучать магию самостоятельно? — удивилась я. — Мне говорили, сила способна быть неконтролируемой, этому надо…

— Первые два года обучения на обоих факультетов похожи, — ответил магистр Глэрин. — Добавляются только теоретическое изучение дисциплин по магии.

Это как? — не удержалась Лотта.

— Магам тоже необходима физическая подготовка. Есть места, где сила не действует, а постоять за себя нужно. Любой маг — это, прежде всего, хороший воин, вне зависимости от специализации.

— Но как же так! Зачем тогда выбирать направление?

— Лучше прекрасно уметь делать что‑то одно, то, к чему лежит душа, — отозвался магистр Глэрин, поправляя прядь волос, которая лезла ему на лицо. — Но общие знания вроде игры в шахматы, умения слагать стихи, придворный и обычный этикет — тоже важны. Вы будете работать с людьми разных сословий.

— А как же два года у магов сдерживался дар?

— Верховный маг Кардоса попросил Морского Бога ослабить магию на определенный срок. Стихия подчинилась. Можете считать, что кроме теоретических занятий, вы практически ничего не пропустили.

Магистр Глэрин улыбнулся, придвинул лист бумаги со списком учеников.

— Итак, Шарлотта, какое направление вы выбираете?

— Творец, — не задумываясь, сказала подруга.

Я улыбнулась. Ее решение было правильным. Она легко призывала воду, так как была русалкой. Да и с общением с той же водной нечистью, у нее проблем не возникнет.

— Хорошо. Напоминаю, выбранную специализацию поменять будет нельзя.

Лотта кивнула.

Маг вписал напротив ее имени какую‑то руну, которая вспыхнула синим и погасла. Перед подругой лег лист с новым расписанием.

— А вы, Тринлейн?

Он внимательно посмотрел на меня, держа перо.

Вот тебе и предоставили выбор, Трин, о котором ты мечтала. Радуйся!

— Позволите дать вам совет?

Глэрин явно почувствовал мои метания.

— Да, магистр.

— Сначала откиньте то, что вам точно не подойдет.

— Целительское, — быстро сказала я.

Он улыбнулся.

— Значит, остается либо стать творцом, либо — боевым магом. Что у вас получится лучше? Спросите себя.

Призывать и находить источники воды? Для этого нужна интуиция. А я, когда сбежала из дома, с трудом нашла ручей в лесу. Общаться с нечистью? Мне ее проще убивать. Этому я уже научилась. Понимаю, что она бывает разных видов, и есть та, с которой проще договориться, те же русалки, к примеру. Но на побережье чаще всего встречаются нежить и духи. Если я останусь тут, в Кардосе, какие знания пригодятся больше? А вдруг судьба забросит куда‑то еще? И что тогда?

Жгучим воспоминанием в памяти всплыл страх, когда я не могла себя защитить. И это неумение дорого обошлось. Изменило жизнь, разрушило до основания. От смерти меня спасло…

— Тринлейн?

— Извините, я задумалась.

— Выбрали?

— Боевой маг.

Магистр Глэрин задумчиво посмотрел на меня.

— Вы уверены? Не думайте, что отговариваю. Но обычно девушки не выбирают это направление. Не все готовы видеть смерть и боль. И если нужно…

— Умереть, — закончила я.

— Верно. Хотя, к вам это, похоже, не относится.

Взгляд у мужчины стал цепким, каким‑то расчетливым.

— Трин, ты точно хочешь стать…

— Воином, Лотта? — спросила я. — Это единственное, что я умею. У меня неплохо получалось держать в руках оружие.

Не считая, разумеется, копья, которое я никак не могла метать в цель. Хоть у Алэрина проси несколько уроков!

— Металл слушается воду так же, как и огонь, — ответил Глэрин, подвигая к себе лист. — Боевое?

— Да, — упрямо сказала я.

Маг вписал руну напротив моего имени, отдал лист с расписанием.

— У вас будет в два раза больше физических тренировок, чем у других магов, — предупредил он.

Я кивнула. Предсказуемо. Да и какое это уже имеет значение? Я сделала свой выбор. И на душе стало как‑то легко, хоть и немножко тревожно.

Мы распрощались с магистром Глэрином, вчитываясь в новое расписание.

— У меня свободное время, а у тебя? — поинтересовалась Лотта.

— Медитация, — отозвалась я.

— Странно. У меня она тоже есть, но только завтра. Сегодня почему‑то убрали, — удивилась она. — Вернее, оставили только для боевых магов.

Я пожала плечами. Может, нам решили ознакомительное занятие ввести?

— Давай схожу в библиотеку и возьму нам учебники.

— Спасибо, — обрадовалась я.

— И если успею, разберу вещи. Сдается, что к вечеру мы будем не в состоянии это сделать.

Аудитория, в которой проходило занятие, была пустой. Не считая зеркал на стенах и разбросанных на полу разноцветных подушек. Едва я вошла, разговоры стихли. Восемь человек, все мужчины. Угораздило же тебя, Трин, выбрать это направление! Тебе насмешек было мало? Создала сама себе проблему. Но отказываться от того, что для меня важно из‑за страха жалящих слов — не хотелось. Ни этому меня учили в Военно — морской Академии.

— Занятие у целителей напротив, — невозмутимо сказал светловолосый паренек с яркими синими глазами.

— И зачем мне туда? — поинтересовалась я, скидывая сапоги и проходя в зал.

— Тут будущие боевые маги, детка! — рассмеялся кто‑то.

И остальные, естественно, подхватили.

Я села ближе к выходу и ничего не ответила.

— Ты что, боевое направление выбрала? — удивился Торн, оказываясь рядом.

— Да.

Кто‑то присвистнул.

— И буду признательна, если вы не станете обсуждать мой выбор.

— Девчонка и боевой маг — несовместимые понятия! — высказался Леон.

— А то, что я — воин никого не смущало, — заметила я.

— Взяли‑то, поди, из жалости, — фыркнул кто‑то.

— Думаю, что та, кто отправилась вместо подруги на Заброшенный Остров, а потом не побоялась стать приманкой для духа, убившего сорок человек, заслуживает не жалости, а уважения, — раздался голос ректора, вошедшего в зал.

— Что? Ты — Тринлейн Дарэ?

Кажется, Торн то ли удивился, то ли не поверил.

— Тогда это многое объясняет, — спокойно признал он.

Но расспросов мне, похоже, не избежать. Зато хоть лезть на рожон не будут. Я могла справиться с двумя, тремя, даже с пятью сильными противниками, но со всеми ними разом…

— Приступайте к занятию. Тринлейн, подойдите ко мне, объясню, что надо делать.

Магистр Нарис уже скинул свой плащ и камзол, оставаясь в белой рубашке и темно — синих штанах, уселся на подушки, одной рукой опираясь о пол, а другой откидывая за спину волосы.

Суть медитации свелась к тому, что необходимо было удобно сесть и найти, выдумать, раз уж на то пошло, место, где я буду чувствовать себя уютно. Условие одно — в нем обязательно должна находиться вода — ручей, родник, озеро…

Парни замерли в самых странных позах — полулежа, сидя, скрестив ноги и облокотившись о стену.

— А для чего зеркала? — спросила я.

— Пока без надобности, но вскоре мы начнем изучать перемещения, и зеркала, в которых содержится вода, песок, металл, в особенности серебро, станут для вас первыми порталами. Самые простые, доступные и безопасные, хоть и долгие.

— И во сколько раз они сокращают расстояние?

— В три.

Больше я ни о чем не спрашивала. Села, прислонилась к стене, обняла колени руками и закрыла глаза.

Для себя сразу решила, что ни в коем случае не буду воображать журчащую или шумную воду — ручей или водопад не для меня. Отвлекают, немного раздражают, не дают сосредоточиться.

Я перебирала знакомые образы, выдумывала свои, пока в голове не родилась картинка лесного озера. Гладкое, прозрачное, окруженное темными елями, ветки которых тонули. Черное зеркало воды было неподвижным и спокойным. Лишь изредка бродяга — ветер бежал по глади, и в озеро сыпались колючие иголки. Сюда бы еще добавить бревенчатый дом на берегу с огромной открытой верандой и темно — зеленой черепичной крышей, да мостки, что спускались к воде. Но что‑то я размечталась.

Не существует такого озера на свете. И вся моя жизнь протекает на морском побережье, в домах, выстроенных из камня. Но нет в них тепла и уюта. Или же просто я не нашла свой угол, где значение будет иметь совсем другое: близость родного человека, горячий ужин, огонь в камине… Мне сложно ответить на этот вопрос. А выдуманное озеро… манит, зовет, обещает невозможное счастье.

— Тринлейн, что с вами? Почему вы плачете?

Я распахнула глаза, смахивая слезы со щек. Передо мной толпились растерянные парни, и склонился ректор Военно — морской Академии. Похоже, я не такая сильная, как казалась. Как можно любить и тосковать по месту, которое сама выдумала?

— Все в порядке, магистр Нарис. Я просто немного…

Я прикусила губу, не зная, чем объяснить свои слезы.

— Я в порядке, правда, — повторила упрямо.

Ректор недоверчиво посмотрел, но ничего не сказал.

— Пара закончилась, идите в главный зал, — обратился он ко всем магам, что были в помещении.

— Зачем? Что‑то случилось? — всполошился Торн, поправляя висевший на поясе меч.

— Представлю вам нового декана факультета и преподавателя по боевой водной магии.

Алэрин.

За остаток утра, едва ушел от Нариса, я переделал сотню дел. Подписал договора на поставку нужных ингредиентов для зелий, разобрал прошения, которые скопились за неделю, встретился с огненными магами, производящими оружие.

Самые обычные мечи, копья, кинжалы были нужны в Кардосе всегда и всем. Этот город — не самое спокойное место для жизни. Но я давно привык. Главное, не позволить ценам на заклинания и зелья подняться выше, чем нужно. Если люди не смогут позволить себе их покупать, или того хуже начнут отдавать последние сбережения и голодать, чтобы быть защищенными — это моя вина. Мэр города — герцог Анжэ вряд ли озаботится подобной проблемой. Хорошо, что в дела магов не вмешивается — и на том спасибо. Тратить свое время и силы на разбирательства с ним, не хотелось.

На берег моря я вышел спокойным, но немного уставшим. Сосредоточился, потянулся к воде… Море снова сплетничало, рассказывая о пойманных пиратах, корабле с белоснежными парусами, на котором плывет красавица Иллария, троюродная сестра короля Эфраила, косяках рыб… Вода делилась новостями, хвасталась тем, что может проникнуть в любую щель, рассказать о том, что видит и слышит.

Я улыбнулся, вдыхая соленый воздух и разглядывая волны, неспешно накатывающие на берег. Взобраться бы на них, полетать, как птице… Давно такого не было. С того момента, как относил на Заброшенный Остров для ритуала Трин.

Трин… И море отозвалось на звук ее имени, обласкало, как волна гальку, попробовало на вкус и предложило принести ей в подарок сундуки с сокровищами, прятавшимися на дне, надежно укрытые в остовах затонувших кораблей. И мне впервые за последнее время захотелось рассмеяться, что я и сделал.

Море плеснуло, обрызгав с ног до головы. Да если бы Трин, эта гордячка, согласилась принять от меня в подарок хоть что‑то! Я бы достал ей с морского дна и огромные жемчужины, и коралловые ветви, и узорчатые раковины… Но не возьмет ведь. Нарис обмолвился, что она даже у подруги не брала деньги, подрабатывала, если нужно в городе в какой‑то таверне. Нечасто, когда позволяло время. Он как‑то случайно зашел в один из вечеров и увидел.

Трин… Увижу совсем скоро, но время почему‑то тянется так медленно, что кажется, не наступит этого долгожданного мгновения.

Неужели я и, правда, влюбился?

Тринлейн.

Ала я заметила сразу. Да и сложно было этого не сделать. Он стоял спиной ко мне, рассматривал узоры на ярко — синих и серебряных гобеленах, украшавших стены. Ворот белоснежной рубашки выглядывал из‑под темно — синего камзола, расшитого серебристой нитью. Волосы на этот раз были не распущены, а собраны в сложную косу и переплетены лентой. Ножны, в которых прятался меч, сверкали. На него с интересом поглядывали студенты Военно — морской Академии, но подходить не решались. Все же Верховный маг Кардоса у нас нечастый гость.

Я быстро нашла Лотту и сжала ее ладонь, прячась в толпе и рассматривая тех, кто был рядом. Не так уж магов и много, оказывается. Здесь собрались все курсы, но меня не покидало ощущение, что я в этом зале одна. Толпа сливалась, и лишь водный маг казался яркой фигурой, за которую цеплялся взгляд.

Алэрин обернулся, кивнул магистру Нарису, подошел ближе. Его взгляд заскользил по студентам, словно кого‑то высматривая, задержался на мне и уже не отпустил. Я же почему‑то не смогла даже шевелиться, как будто вросла в пол. Жуткое ощущение, неправильное… Может, кто‑то применил ко мне приворот? Но думаю, ректор Нарис его бы точно заметил, или магистр Тара.

Почему же тогда мне не оторвать взгляд от Ала? Всматриваюсь в каждую черту — острую линию подбородка, скулы, пронзительные незабудковые глаза… И волна жара медленно, лаская и одновременно сводя с ума, ползет по позвоночнику.

Я зажмурилась, надеясь, что наваждение схлынет. С того момента как попала на Заброшенный Остров, я веду себя странно. И от этого страшно… Я то плачу, то бросаюсь защищать тех, до кого никому нет дела, то оказываюсь в одной ванной, а потом и постели с едва знакомым мужчиной. Должно же этому поведению быть разумное объяснение! Не могла же я одним — единственным решением изменить свою жизнь? Или могла?

Лотта сжала мою ладонь, заставляя открыть глаза.

— Ты о чем задумалась?

— Да так…

— …в связи с этим я пригласил занять должность декана факультета магов Алэрина Маро.

Я нервно сглотнула, с трудом вникая в смысл сказанного. Среди студентов послышались шепотки, которые тут же смолкли под взглядом ректора Нариса.

— И так как четвертый и пятый курсы меньше нуждаются в помощи и поддержке, чем студенты третьего курса, магистр Алэрин согласился преподавать у последних несколько дисциплин.

Послышались удивленные возгласы.

— Среди них, — невозмутимо продолжил магистр Нарис, едва шум стих, — в обязательном порядке будут защитная и атакующая магия, а также призыв и контроль силы.

Если бы я могла, то сбежала. Наши отношения с Алом и так были запутаны, а теперь, когда он станет моим преподавателем…

Я глубоко вдохнула и попыталась успокоиться.

По сути, какое мне до него дело? Я в Волчок пришла учиться, а значит, должна… Что я там должна и кому, додумать не получилось, потому что жаркая волна окатила с ног до головы.

— Трин, — прошептала Лотта. — Что с тобой? Тебе плохо?

— Нет, — отозвалась я, сталкиваясь взглядом с Алом.

Он выглядел немного встревоженным, всеми силами пытаясь это состояние скрыть.

— Расходимся на обед, — тем временем сказал магистр Нарис, поглядывая на напольные прямоугольные часы, установленные в другом конце зала.

Студенты, шумно переговариваясь, потянулись в столовую. Мы с Лоттой последовали их примеру. Есть хотелось так, словно я голодала пару суток. И пока я не покинула зал, спиной ощущала пристальный взгляд Ала. Что ему от меня надо? Так ведь и не ответил, свел все в прошлый раз к шутке. Не верится, что я ему нравлюсь. Не бывает так…

Но почему же так безумно хочется, чтобы слова Ала оказались правдой! Ох и глупая ты, Трин!

Сложно быть двадцатилетней девушкой, согласна.

На обеде я едва ли замечала, что кладу в рот. Мысли были заняты, чем угодно, но не едой, хотя когда шла в столовую, казалось, умру от голода. Слава всем богам этого мира, Алэрин на обед не пришел.

— Ты так и не скажешь, что происходит, Трин? — спросила Лотта.

— Ты о чем? — невозмутимо уточнила я.

— О том, что у тебя от меня секреты.

Я вздохнула. Попробуй, не скажи лучшей подруге, в чем дело.

— Я не в восторге, что Ал будет вести у меня занятия, — честно созналась я.

— Почему?

— Сама подумай, с чего бы вдруг сильному и независимому магу, Верховному к тому же, становиться деканом и преподавателем в Военно — морской Академии?

Лотта спокойно отпила травяного чая, посмотрела на меня.

— Трин, на Кардос недавно напал дух. Забыла? Знаешь, о чем это говорит?

— Что город нуждается в защите?

— Нет, — Лотта покачала головой, откидывая белокурые пряди волос за спину. — Город нуждается в хороших магах. Алэрин уже начал проверку всех одаренных в Кардосе. Я слышала, семерым предстоит доказать, что они способны противостоять нежити.

Правда? А я и не знала.

И когда Апарин все успевает?

— Готова поспорить, что он после нас и за остальные курсы возьмется.

— Это вряд ли, Лотта, — ответила я, откусывая булочку.

— Почему?

— Там кураторы магистры Тара и Нарис, — напомнила я. — Уж они‑то точно сильные маги.

Подруга вспомнила, как упомянутые личности гоняли нас на тренировках, и согласилась.

После обеда у нас была общая лекция по ориентированию на местности, ничем не отличающаяся от тех, что проходили раньше, когда мы учились на факультете воинов. А затем снова отправились в зал для медитаций, но на этот раз в нем не оказалось ни зеркал, ни мягких подушек.

Алэрин закатывал рукава на рубашке, когда мы вошли в аудиторию.

— Стройся!

Сумки привычно полетели в угол, а студенты, спеша, выполнили требуемое. Мы с Лоттой встали в конец. Ал отдал несколько привычных команд вроде «равняйсь» и «смирно», а потом стал переставлять нас в одном ему понятном порядке. Лотта оказалась в начале шеренги, а я — в середине, прямо перед ним. Потом он подумал и поставил подругу ближе ко мне.

— Порядок запомнили?

— Да, магистр.

— Прекрасно. Его не менять. Сейчас сниму блокировку дара, а потом будете призывать воду.

Студенты, как послушные курицу цыплята, закивали. Алэрин сделал странные волнообразные пассы руками и кивнул. Мы загомонили.

— Сосредоточились! — грозно рявкнул он. — Защитные амулеты взяли? Доставайте.

Я вздохнула и покосилась на Лотту, которая теребила в руках жемчужную подвеску с витиеватой серебристой надписью.

— Разве можно показывать ее другим магам? — поинтересовался кто‑то.

— А клятву о неразглашении вы для чего приносили?

Студенты притихли.

— Слушайте меня внимательно, кадеты! Вы все здесь — одна команда, где каждый будет прикрывать друг другу спину в бою. Предал — умрешь. Отступишься — умрешь. Станешь бояться — тоже умрешь. И это не я так решил, а ваша стихия. Она требует верности себе. Тот, кто является трусом и не способен нести ответственность за свои действия, ей не нужен.

Ал окинул нас внимательным взглядом.

— Вопросы?

— Магистр, а как наказывает стихия? — спросил Леон.

Челка лезла ему на глаза, придавая немного легкомысленный вид.

— Больно, кадет. Я бы не советовал пробовать и рисковать. В моем случае это был весьма печальный опыт, хоть и поучительный.

Студенты зашептались, явно обсуждая сказанное.

— Хватит разговоров!

Я вздрогнула от голоса Ала, в котором послышались стальные нотки.

— Призывайте воду.

Легко сказать, но как это сделать?

— Просто пожелай, — шепнула Лотта.

Я последовала ее совету. Прикрыла глаза, сосредоточилась и… ничего. Ужаснее было только то, что у всех остальных призвать стихию получилось. Я сжала руки и опустила голову.

— Тринлейн Дарэ, шаг вперед.

Ноги одеревенели, но не послушаться я не могла.

— Голову поднять, смотреть мне в глаза.

И при этом ощущать спиной взгляды кадетов.

— Может, она не маг?

— И где защитный артефакт?

— Или она нам не доверяет?

— Что она делает на факультете магов?

— Тихо!

Ал рявкнул так, что шум стих.

— Вы должны поддерживать друг друга, помогать, а не заставлять терять веру в себя. Еще раз услышу подобные разговоры или уловлю даже намек на них, заставлю всю Академию до блеска отмыть без магии. Ясно?

— Да, магистр, — нестройно отозвались студенты.

— Кадет Дарэ, вам мой приказ был понятен?

— Да, магистр, — выдавила из себя.

— А по — моему, нет, раз вы в глаза не смотрите.

Сложно не повиноваться мужчине, особенно тому, кто вызывает в тебе весьма противоречивые чувства.

Я подняла глаза, ощущая, как в горле стоит комок, а по щекам вот — вот потекут слезы.

— Успокойтесь, — Верховный маг Кардоса каким‑то образом уловил мое настроение, смягчил тон. — Это стихия просится наружу. Контролируйте ее.

Я сжала ладони так, что они побелели.

— Вдох, — приказал Ал. — А теперь выдох. И еще раз… Закрывайте глаза, Дарэ.

Я послушалась, радуясь, что пальцы перестали дрожать, а слезы не набегают на глаза.

— А теперь представляйте дождь, желайте ощутить его на своих ладонях и щеках.

Не знаю, что там хотел Ал, но я чувствовала только жар, вновь ползущий по позвоночнику. И он мешал сосредоточиться. Лишь каким‑то невероятным усилием я перестала о нем думать. Представила ливень, но почему‑то к ногам ластился холод, и дикий ужас накрыл разом, не давая возможности дышать.

— Тринлейн, вдох!

Приказ Алэрина я услышала отдаленным эхом.

— Вдох, я сказал! Иначе стану дышать за тебя!

Угроза подействовала, хотя ее смысл я поняла позже. Ал намекал на искусственное дыхание.

«А теперь просто назови мне причину своего страха, Трин», — раздался голос водного мага в моей голове.

Как же стыдно‑то! Я — трусиха! И да, я боюсь…

«Нет, Трин. Это не так. Ты сама знаешь».

Ал на мгновение затих.

«Поговори со мной, пожалуйста. Чего ты испугалась сейчас? Пока не преодолеешь страх, стихию не призовешь. Просто скажи, и я помогу. Обещаю».

Голос водного мага звучал спокойно и непривычно мягко.

Холода.

Признание далось с трудом.

«Туман, да? Встреча с духом — убийцей не прошла даром? Его здесь нет, я уничтожил эту мерзость. Ты же знаешь».

Я знала, но легче не становилось.

«Ты ведь сильная, сокровище».

Провалиться бы сейчас сквозь землю. Но вместо этого я сделала вдох, позволяя страху уйти. И да, дождь хлынул стеной, вымочив до нитки не только меня, но и всех остальных.

Алэрин хмыкнул, подождал, когда поток исчезнет, прошептал заклинание, призывающее теплый ветер. И едва студенты высохли, отправил меня в строй, велев всем разойтись по залу и повторить пройденное.

К концу пары я чувствовала себя вымотавшейся и уставшей, а впереди ждало еще три занятия — бытовые заклинания, атакующая и защитная магия, физическая подготовка. Не привыкать, конечно, но хотелось просто остаться одной и спокойно вздохнуть. Жаль, из‑за повышенного внимания Алэрина ко мне на паре теперь не скрыться от косых взглядов. И даже тот факт, что он на занятии помогал всем кадетам, не утешал.

Бытовые заклинания, к моему огорчению, тоже почему‑то вел Алэрин, хотя должен был магистр Глэрин. Но того куда‑то вызвали.

— Сегодня изучаем, как нагревать воду.

— В стакане? — спросил кто‑то из парней.

— Да. Пока вы не умеете контролировать силу и можете причинить себе или кому‑то еще вред.

— А артефакты?

— Сомневаюсь, что они способны решить проблему с нагревом температуры. К слову сказать, магистр Нарис велел передать, что к концу семестра каждому необходимо выяснить, от чего вас артефакт защищает.

Невозмутимый Алэрин поправил камзол, подошел к первой парте, подвинул стакан на край, призвал воду.

— Манипуляция водой — это возможность использовать ее по желанию мага. Ваш дар способен преобразить ее во что угодно.

— Правда? — послушался изумленный голос.

— Да, кадеты. Будь то оружие или защита. К примеру, поднимая массу воды, маг может ее разделить или переместить.

— И для чего это нужно, магистр?

— Иногда для перемещения. Можно пройти по дну озера, затратив при этом минимум сил, а можно поднять волну и на ней переместиться, или же заморозить воду. Но не думаю, что лед под ногами — хорошая идея, — Алэрин оглядел аудиторию, которая с любопытством смотрела на него и слушала, открыв рты. — Еще из воды легко создать оружие — большой кнут, который может подобно змее обвить противника и задушить, или водоворот. Но об этом мы поговорим на другом занятии. Сейчас от вас требуется заставить воду нагреться.

— А как это сделать? — послышался голос Леона.

— Техника проста. Необходимо четко представить, как вода начинает теплеть, и быть при этом предельно сосредоточенным. Когда освоите это незамысловатое действие, спокойно сможете замораживать цель, создавать под ногами врагов лед, образовывать щиты. Недолговечные, но позволяющие вам выиграть время в битве.

— Но мы не собираемся воевать! Зачем целителям и творцам…

— А воду для зелий вы на печи в котелках кипятить собираетесь? — съехидничал маг. — А если в поле окажетесь, где нежить будет? Или раненые, по — вашему, только в лазаретах бывают?

В аудитории повисла тишина.

— Если нет вопросов и глупых замечаний, приступаем.

Легкое и простое дело, говорите, нагреть воду? Да даже у Лотты не вышло, а она, между прочим, русалка!

Что ж! Вскоре вы это освоите. Даже быстрее, чем думаете, — заметил водный маг, усмехаясь.

— Интересно, он о чем? — полюбопытствовала Лотта, едва прозвенел колокол, и Ал исчез из аудитории.

Подруга достала приготовленные бутерброды, протянула мне парочку.

— Понятия не имею. Но от него можно всего ожидать.

Остаток перерыва мы с Лоттой молчали, потому что шум стоял неимоверный. Все обсуждали Верховного мага Кардоса. И для девушек он, судя по всему, был идеалом и совершенством. И смелый, и умный, и красивый… Я же угрюмо ела бутерброд и прятала тяжелый вздох. Видели бы они, в кого этот сердцеед превратился, когда убивал духа.

Вскоре мы с Лоттой распрощались. Подруга отправилась на занятия по созданию при помощи воды цветников, а я вышла на полигон, где должна проходить пара по атакующим и защитным заклинаниям.

— Тринлейн! — позвал Леон, и я обернулась.

— Привет.

— А почему ты не смогла сразу призвать воду? В тебе же такая сила!

— И, правда, почему? Я, Гир, кстати, — представился светловолосый паренек, подходя к нам.

Нос у него пестрел веснушками, а глаза были огромными, с длинными изогнутыми ресницами. Наверняка от девчонок отбоя не знает!

— Это долгая история, — ушла я от ответа.

— В тебе не так давно пробудилась магия, верно?

Я кивнула.

— Никак не привыкну, — созналась честно, вздыхая.

Парни добродушно улыбнулись, будто и не было той стычки на паре утром.

— На нас не сердишься? — спросил Гир.

— За что?

— Мы вели себя, как…

Гир развел руками, давая понять, что раскаивается.

— Просто девушки, правда, редко идут в боевые маги. Им детей рожать, мужей дожидаться…

Я фыркнула.

— У тебя идеалистическое представление о судьбе девушки.

— Ты считаешь иначе? Не хочешь семью?

Да кому я нужна? У меня же ничего нет. Ни дома, ни приданого. Лишь прошлое. Какому нормальному мужчине нужны проблемы? Большинство из них, действительно, желает только одного: чтобы женщина сидела дома, воспитывала детей и ждала мужа с горячим ужином. Кому какое дело до ее желаний? А если и есть, и женщина работает, то никто не отменял домашних обязанностей.

— Семью хочу, — в итоге созналась я, замечая, что к разговору прислушиваются и остальные парни. — Только надо уметь себя защищать.

— Так ты ради этого сюда пошла? Думаешь, мужчина не в состоянии тебя защитить?

Я хотела сказать, что до встречи с этим загадочным мужчиной мне еще далеко, а жить нужно сейчас, но промолчала. Да и появится ли кто‑то в моей жизни? И готов будет принять меня такую, какая есть? Полюбить… Одни мечты. И ими точно не стоило делиться с другими студентами.

— Думаю, все зависит от мужчины, — раздался голос Алэрина, мгновенно вгоняя меня в краску. — Кроме того, не для каждой женщины хорош путь, о котором вы говорите. Есть те, кто хочет оберегать своих дочерей, и принципиально никого из вас в охрану не возьмет.

— Почему? Мы же сильнее! — возмутился Леон.

— Вы — мужчины. И ваша основная слабость — любовь к женщине.

Парни переглянулись.

— Вы хотите сказать, мы не в состоянии себя контролировать?

— Я хочу сказать, что даже клятва не посягать на честь девушки, не приносит результатов. Граф Керпэ на прошлой недели нанял троих магов — выпускниц Волчка для охраны своей дочери от женихов после попытки одним из них ее выкрасть.

Герцог Вейский предпочел для младшей сестры телохранительниц, потому что не желал тратить время на проверки. И даже королю на службе нужны женщины. Только тогда его королева и дочери в безопасности, — спокойно ответил Алэрин.

— Мы не заслуживаем доверия? — удивленно переспросил Леон. — Я про магов. Почему они не верят даже нашим клятвам?

— Аристократы предпочитают не создавать себе лишних проблем. Так что я не удивлюсь, если число девушек среди боевых магов увеличится. Хотя, признаться честно, не прихожу в восторг от этой идеи.

— Почему? — вопрос сорвался с моих губ сам собой.

— Потому что когда умирает мужчина — это можно вынести, а когда ты не смог уберечь женщину…

Ал замолчал, откинул косу за спину.

— Думаю, разговоров хватит. Распределяйтесь равномерно по площадке.

Мы, переглядываясь и каждый думая о своем, выполнили приказ.

— Вода — одна из стихий, где мы можем говорить об универсальности. Кто ответит почему?

Она способна создать оборонительные заклинания, или же наоборот — атакующие. И мы можем направить силу врага против него самого, — отозвался Леон.

— Это верно. Но тем она и опасна. То же самое соперник захочет сделать и с вами, — заметил Алэрин. — Сегодня я покажу вам одно атакующее заклинание и одно защитное. К завтрашнему дню вы должны будете его освоить в совершенстве. Тренируйтесь!

Я подавила вздох, вспоминая, сколько предстоит выучить. Радовало только, что в патруль пока не отправляли.

— Начнем с атакующего.

Студенты моментально приободрились.

— Как вы уже знаете, есть два способа колдовать. Первый — простой, используя нужное заклинание. Оно все сделает за вас: призовет воду, вскипятит, заморозит.

— И почему мы его не изучаем? — поинтересовался Гир.

— Будете. На пятом курсе, когда освоите иной способ. Вам нужно научиться контролировать силу, это сейчас главное. Так что заклинаний от меня не ждите.

Ал скинул камзол, снова закатал рукава рубашки.

— Одно из атакующих заклинаний называется петлей или змей. Показываю на деле, чтобы было понятно.

Водный маг призвал тонкую струю воды, опустил ее на землю, обхватил Леона за щиколотку, и тот упал.

— Можно заморозить, — пояснил Ал. — Да и действовать нужно быстрее.

Через пару минут на земле лежали все, потирая бока.

— Это, чтобы вы точно усвоили.

Убила бы! Я потерла бедро, которое нещадно ныло, и подавила в себе злость. Нельзя давать эмоциям брать над собой верх.

— Приступаем!

— А как?

— Призвать воду, заставить ее принять нужное положение, обхватить мою ногу. Кому удастся, освобожу от утренней тренировки.

Надо ли говорить, что желание выспаться, прибавило нам энтузиазма? Ал же стоял, ничего не делая и наблюдая за нашими жалкими попытками. Кто сказал, что магом быть легко? Солгали.

К середине пары Алэрин смилостивился и стал показывать защитное заклинание.

— Оно еще проще, — мы дружно подавили вздох. — Нужно сбить струей оковы. Так как вы маги, то заклинание подействует на любой металл, к примеру.

— Именно поэтому кандалы и цепи для магов воды зачаровывают маги огня? — спросил Гир, потирая лоб.

Выглядел он презабавно, напоминая взъерошенного воробья.

— Верно.

— Скорее странно, — заметила я.

— Почему вы так считаете, Тринлейн? — спросил Алэрин.

— Вода способна погасить огонь.

— И огонь может быть сильнее воды. Пожар в Северном лесу тушило пятьдесят магов, но до сих пор с трудом под слоями пепла возрождается жизнь.

Я смутилась под внимательным взглядом Алэрина и ничего не ответила.

Остаток пары мы создавали струи, пытаясь по очереди скинуть водную петлю, созданную магом. К концу занятия я напоминала мокрую взъерошенную курицу, мечтающую о чем угодно, но не об учебе в Военно — морской Академии.

— Что тут произошло? — удивилась Лотта, появляясь на полигоне, когда Алэрин нас отпустил.

Подруга переоделась в легкие штаны и рубашку, свернула косу в тугой узел на затылке, чтобы не мешалась.

— Сдается, что на тренировку тебе совсем не хочется, — заметила она, помогая мне сесть на ступеньку и пытаясь распутать мою косу.

Я не сопротивлялась, устало смотрела на таких же вымотавшихся студентов, мечтая о том, как скоро приду в комнату, приму душ и буду писать конспекты. Может, и воду научусь нагревать. Скорее всего, придется даже с этого начать. Боюсь и представить, как Алэрин накажет за невыполненное домашние задание.

— А вы что делали на паре? — спросила я, зевая и позволяя Лотте сделать мне такую же прическу, что у нее.

— Призывали воду, пытаясь разговаривать с цветами.

— Это как? — поинтересовалась я.

— Нужно понять, что они чувствуют и сколько влаги им необходимо.

Я не сдержалась и засмеялась. Лотта тоже улыбнулась.

— Чувствую себя весьма странно. Немножко безумной и…

— Глупой?

Мы рассмеялись. При этом я вспомнила, как воевала с водной змеей, созданной Алэрином, постоянно падая и его проклиная. Надеюсь, он услышал.

Когда снова прозвенел колокол, я поднялась. За воротами отчетливо слышался шум моря. И мне так захотелось пойти на берег, посмотреть, как волны налетают на песок, что я с трудом сдержала это желание.

«Тяга к морю усилится, Трин».

От голоса Ала, звучавшего в моей голове, я вздрогнула.

«Если рядом будет другой водоем, начнешь к нему стремиться. Не стоит бояться этих желаний. Они естественны».

— И о чем вы задумались, кадет Дарэ?

Я уставилась на магистра Тару, возникшую передо мной.

— Марш на пробежку!

Алэрин.

— Теперь я точно знаю, как люди сходят с ума, — сказал я, вспоминая, что весь день находился рядом с Трин. И это казалось пыткой. Видеть ее и слышать, не знать, о чем она думает, и бояться прикоснуться.

Я и сейчас хотел с ней быть. Воображение рисовало картины одна слаще другой. Общее в них было только одно: Трин в моих объятьях. Пить бы ее стоны, касаться губами сливочной кожи, не останавливаясь, ласкать руками, не давая ни на миг усомниться, что она — моя.

Проклятье! До чего я дожил! Тоскую по девчонке, как будто на ней клином сошелся свет!

Я сделал глоток вина, пытаясь в который раз за вечер взять себя в руки. Хотелось- то другого: встать и просто увидеть Трин.

Впрочем, кого я обманывал? Мне еще много чего хотелось. То, о чем ни одной порядочной леди знать не положено. До поры до времени. Хорошо, что я не леди и могу себе позволить… сходить с ума от безысходности.

Морская бездна, смилуйся! Не слышит. Кто бы сомневался.

Но как сказать Трин правду? Как? Подумает же, что чары действуют. Я же так тоже поначалу считал, пока не призвал одну из морских ведьм. Оказывается, колдовство только усилило то, что уже было. Немыслимо, конечно, но лгать бы она не стала.

Но страшнее даже не это… Морской Бог уже догадывается, что я связан с Трин. Море иногда чересчур разговорчиво.

Смешно вспомнить, как Рэм предлагал попросить у Морского Бога помощи. Трин бы тогда после этого разговора и часа не прожила.

Да, я понимал, что по всем мыслимым и немыслимым законам мироздания, Трин должна была умереть на том проклятом Заброшенном Острове. Морской Бог считает, будто ее спас я, не верит, что люди могут оказаться самоотверженными настолько, что отступит даже смерть. Ему всего лишь нужна жертва.

Море шепчет, что Морской Бог гневается, запрещает мне Трин помогать. Грозится. Только разве я отступлюсь? Не тому меня учили в Академии.

Жаль, Морской Бог сильнее меня.

И как защитить ту, что вошла в кровь, словно яд, обжигая до темноты в глазах? Только рядом быть. И делать вид, будто она мне безразлична. И не говорить правду.

Я снова глотнул вина.

— Пить перестань, — беззлобно сказал Рэм, располагаясь в кресле напротив.

Он вытянул ноги, скинул плащ и протянул руки к огню.

— Как день прошел? — я убрал бутылку вина в сторону, решив, что хватит и двух предыдущих.

— Явно лучше, чем у тебя. О чем ты думаешь, Ал? А если что‑то случится, а ты пьян?

Я поморщился, тем самым признавая, что друг прав. Но, морская бездна, как же хотелось забыться! Кто бы знал!

— Больше не буду, — клятвенно пообещал я.

Рэм вздохнул, но спорить не стал.

— Так как прошла проверка?

— Из ста семидесяти трех магов, что живут в Кардосе, сто двадцать три ее не прошли.

Хм…

— На каком этапе большинство из них сдались?

— Полосу препятствий завалили сто два мага.

— А остальные, надо полагать, не справились с нечистью?

Я поднялся, позвонил в колокольчик, и едва появилась Лора, попросил принести для Рэма ужин.

— Она была ужасна, скажу тебе по секрету. Я сам ее прошел… с трудом.

Я хмыкнул.

— Главное, что прошел.

Лора внесла ужин, поставила перед Рэмом поднос.

— Что ты собираешься делать? Мы не можем позволить оставить город хотя бы без такой защиты.

— Знаю. Думаю, что магам пора вспомнить, как учат в Военно — морской Академии, — хмыкнул я, утаскивая с тарелки Рэма кусок мяса.

— Ты о чем?

— Тренировки и еще раз тренировки, — отозвался я, подумав, что в Волчке сейчас точно невесело. И даже те студентки, что явно сегодня давали понять, насколько я им интересен, будут тихо меня ненавидеть. Главное, чтобы толк был, а остальное — мелочи.

Тринлейн.

После ужина мы с Лоттой вернулись к себе в комнату. Я посмотрела на гору книг на столе и обреченно вздохнула.

— Я даже не знаю, что лучше — постоянные изматывающие тренировки или попытка самой разобраться в магии.

— Ой, да ладно тебе! Где наша не пропадала?

Подруга скинула сапоги, села на кровать и потянулась. Похоже, ничто ее оптимизма не испортит.

— Кто первый в душ? Я ведь правильно понимаю, что за учебники мы позже засядем?

Я собралась ответить, но Лотта меня перебила.

— А я такую книгу в библиотеке выпросила, — мечтательно сказала она.

— Это какую же?

Я разобрала сумку, достала из шкафа чистую одежду и посмотрела на подругу, которая загадочно улыбалась.

— О соблазнении мужчин. Там все — все написано!

Я хихикнула. Похоже, слухи, что русалки — коварные соблазнительницы, сильно преувеличены.

— Держись, магистр Нарис, да? Не боишься, что он снова попытается тебя прогнать?

— Нет. Ты видела, как он на меня смотрел, когда представлял Алэрина?

— Как охотник на дичь, которую вроде бы и жалко убивать, но надо, — честно созналась я.

Лотта рассмеялась.

— У тебя иногда такие сравнения, Трин.

— Какие?

— Ты в деревне росла?

— А это имеет значение? И с чего ты решила, что я…

— Как выглядит охотник и дичь, знают либо аристократы, либо деревенские, которые ее добывают. Так ты к какой категории себя отнесешь? — невозмутимо поинтересовалась Лотта.

Я посмотрела на свои обшарпанные локти на камзоле, вспомнила, что пока не придумала, где найти денег на зимние сапоги, и промолчала. Надо бы сходить к Лорису, подработать в таверне несколько вечеров, но времени на это совсем нет. Между учебой и работой я давно выбрала первое. Да и глупо отказываться от того, что имеешь и получила с таким трудом.

— Пойду в душ, а потом будем заниматься, — перевела я тему.

Лотта кивнула.

Я зашла в ванную, открутила краны и удивленно убрала руку из‑под струй. Горячей воды не было. От слова «совсем». А холодная… сдается, что в проруби морозной зимой она теплее, чем здесь.

Я озадаченно вышла из комнаты.

— Ты все? Или забыла полотенце? Крикнула бы, я принесла.

Ответить я не успела, потому что послышался стук в дверь.

— Привет! — взъерошенный Леон заглянул и быстро осмотрел нашу комнату, хмыкнул, увидев стопки книг.

— Что случилось? — Лотта с любопытством на него уставилась.

— У вас тоже горячей воды нет?

— Нет, — обреченно созналась я.

Подруга удивленно приподняла брови.

— А ее нигде не найти. Я на всем этаже побывал. На тех, где старшекурсники, допуска нет, — печально вздохнул он.

— Странно это как‑то. Я про отсутствие воды.

— Хм… Может, нежить напала? Но сколько учусь — такое впервые, — задумчиво кивнула Лотта.

— Я тебе больше скажу. Мы с Сидом пытались воду нагреть, но…

— Что? — любопытная Лотта даже подскочила.

— Моментально остывает, — расстроено сказал Леон. — Я, конечно, не привередливый, но умываться чуть ли не льдом… Узнаю, что за сумасшедший наложил заклинание, вызову на дуэль.

— Это вряд ли, — вздохнула я, начиная понимать, в чем дело.

— Сомневаешься в моих способностях, Тринлейн?

— Полагаю, что заклинание наложил Алэрин.

— Зачем? — удивилась Лотта.

— Морская бездна! А ведь ты права! Он же пообещал, что мы точно научимся нагревать воду, — вспомнил Леон, обреченно застонав.

— Или замерзнем, — вздохнула я.

Лотта промолчала. Для нее, холодная вода или горячая, значения не имело, потому что она была русалкой. Любой водоем создавал температуру, в которой она чувствовала себя комфортно и уютно.

Ругаясь и проклиная все на свете, Леон исчез за дверью. Явно решил обрадовать остальных. Всеобщая любовь к Верховному магу Кардоса, пожалуй, на этом закончится. Не выдержит она испытания водой…

— Пойду я тогда помоюсь. А ты, может, потренируешься воду нагревать? Боюсь, если Алэрин решил нас научить изменять температуру жидкости, даже я помочь тебе не смогу.

— Лотта, а ты принимаешь ванну в обличии русалки? — поинтересовалась я.

Нет, Трин. Нельзя мне.

— Почему?

— Если хвоста коснется водица, отец меня найдет.

Она грустно вздохнула.

— Скучаешь по своей семье и по морю?

— Да. Я бы хотела увидеть маму и сестер с братьями, их у меня дюжина, — с теплотой в голосе сказала Лотта. — Только разве вернешься? Там меня ждет клетка. Пусть она будет золотой и красивой, но сути это не меняет. Я желаю быть свободной, Трин. Сама выбирать, кого любить, как жить дальше.

— Но если родные тебя любят, то должны понять.

Лотта вздохнула, прикусила губу.

— Наше королевство всегда было богатым. Мы выращивали при помощи магии жемчуг, торговали с людьми. Не все же они были плохими!

Она поморщилась, наверняка вспоминая тех моряков, что убила.

— И что потом произошло?

— Отцу все сложнее удержать власть.

— Погоди, а при чем тут жемчуг?

— Сейчас его могут добывать и водные маги, если захотят.

Хм… Впервые о таком слышу. Но если так порассуждать, то логично получается. Маги принесут пользу и богатство своему королевству, а связи с русалами окончательно оборвутся.

— Недавно отец создал несколько мастерских, где наш подводный народ делает украшения из камней и металлов, что добывают в морских глубинах.

— Это же хорошо, Лотта.

— Да, Трин, это чудесная идея. Только принцу Тритону тоже нужны эти мастерские. Даром, понимаешь? И лучший способ их получить — жениться на мне. Отцу такой брак тоже выгоден, он укрепит его положение, как правителя. Да и лишняя защита для земель не помешает. Трехгорье сильно.

— И почему дело именно в тебе, Лотта? А сестры? Неужели никому из них Тритон не понравился?

Подруга снова закусила губу, вздохнула.

— Рассказывай. Может быть, смогу помочь.

— Не сможешь. Ему нужна именно я уже потому, что посмела отказать. Это как приз, который он хочет получить, когда закончится охота. Понимаешь?

Я поднялась, обняла Лотту.

— Мы что‑нибудь придумаем, — прошептала я.

— Единственный вариант избежать брака с Тритоном, заключить его с кем‑то другим.

— Значит, судьба магистра Нариса решена, — хмыкнула я, стараясь ее приободрить.

— Я ни к одному мужчине не чувствую то, что к нему, когда вижу. У меня внутри все пылает, будто я огня глотнула. Это и есть любовь, Трин?

— Скорее влечение или страсть. Но из вас вышла бы прекрасная пара. И он бы точно не отдал тебя ни отцу, ни Морскому Богу на заклание.

Лотта посмотрела на меня, покраснела.

— Ты думаешь, у меня есть шанс?

— Насколько я знаю, наш ректор не женат, — я подмигнула и разжала объятья.

Подруга улыбнулась, подхватила чистую одежду и отправилась в душ. Я подошла к окну, чтобы взглянуть на море, но вскоре услышала крик Лотты!

— Что случилось? — я влетела в ванную и уставилась на стучащую зубами подругу.

— Изверг!

— Не поняла…

— Алэрин, морская бездна!

— Ты что, чувствуешь холодную воду? — поразилась я.

— Ледяную! — рявкнула Лотта.

Потом она перевела взгляд на меня, увидела в руках меч и хихикнула.

— Ой, — смутилась я.

— И что будем делать?

— Учиться нагревать воду или мыться ледяной.

— Или не мыться, — хмыкнула Лотта.

Я закатила глаза.

Спустя три часа, когда вода по — прежнему оставалась холодной, несмотря на наши изощрения, я сдалась. Лотта поворчала, помянула недобрым словом Ала и сказала, что пока я привожу себя в порядок, разберет учебники.

Кто мылся ледяной водой или хотя бы проваливался в полынью, меня поймет. Я стучала зубами, растирала онемевшими пальцами тело и чувствовала, как во мне волной поднимается гнев.

Да как он мог? Нельзя же так с девушками! Да чтобы длинные волосы промыть, нужно минут десять потратить. В них, по его же милости, на тренировке забился песок. Убила бы! Никогда я еще не чувствовала себя столь кровожадной, как сейчас. И злость только усилилась, когда я рассматривала в зеркале синие губы и бледные щеки.

Придумывая всевозможные кары и останавливаясь на самой изощренной, той, где маг сам моется в холодной воде, я вышла из душа и закуталась в одеяло, пытаясь согреться.

— Жаль вина нет, — заметила Лотта спустя десять минут, оказываясь в таком же коконе, что и я.

Жаль, — согласилась я, хотя пробовала его дважды за свою жизнь. Оба раза с Алэрином, будь он неладен.

— Как думаешь, если я пожалуюсь магистру Нарису…

— Не вздумай! Алэрин тогда еще какую‑нибудь гадость придумает!

Подруга ничего не ответила, лишь вздохнула.

— За учебники? — спросила она.

Я кивнула, неохотно покидая свое теплое убежище.

Спать мы в эту ночь так и не легли. Писали конспекты, зубрили лекции и разбирались с магическими дисциплинами, следуя четко составленному плану. Под утро я вспомнила, что надо научиться создавать и убирать водную петлю. Лотта, естественно, кинулась мне помогать.

— Я безумно хочу спать, — созналась она, когда первые лучи солнца заглянули к нам в окна, а мы взъерошенные и мокрые, сели на пол и прислонились к кровати.

— Представь, что ты вернулась с патруля, — сказала я, мечтая о том же, что и Лотта — выспаться.

С трудом заставила себя не забираться под теплое и такое манящее одеяло. Только вздохнула и переплела косу, зная, что день сегодня будет бесконечным.

Подруга зевнула, поднялась и начала собираться на тренировку. Я проскользнула в ванную. Ледяная вода, которой я умывалась, придала бодрости и сил. Настроение, правда, так и не поднялось. К тому же и в горле немного першило. Только заболеть не хватало! Если к обеду не пройдет, придется сходить к целителю.

Я потерла слезящиеся глаза, заглянула в расписание. Сегодня тренировка и метание в цель копья. Жуть! Но куда деваться бедной и несчастной студентке?

До плаца мы с Лоттой добирались едва ли не бегом, потому что опаздывали.

— Стройся! — зычный голос магистра Тары, чья очередь сегодня была проводить тренировку, не оставил выбора.

Студенты послушно встали в ряд, безуспешно пытаясь не зевать.

Да уж, у магов все же есть послабления. У нас бы за такую расслабленность уже парочку нарядов на кухне дали в назидание. Воин должен быть собран, внимателен, сосредоточен. Это одна из главных заповедей, которым учат в Военно — морской Академии.

На полигоне неожиданно возникли ректор Нарис и Алэрин. Одетые в строгую форму преподавателей Волчка — темно — синие костюмы и плащи, с мечами на поясе, вдвоем они выглядели весьма внушительно и устрашающе. Похоже, ничего хорошего нас не ждет.

Алэрина маги окатили такими взглядами, что я бы на его месте, захотела пойти и утопиться. Но он и глазом не повел. Только хмыкнул да глянул в мою сторону. Я тут же уставилась в землю и сделала вид, что его не заметила. Слишком свежи были воспоминания о ледяном душе.

— С этого дня первый час тренировки у вас будет проходить в городе.

Мы зашептались.

— Обычная пробежка, — сообщил магистр Нарис, поправляя плащ. — С вами на нее отправятся городские маги.

Шепот перерос в гул. М — да, этого на факультете воинов студентам тоже делать не позволялось. Дисциплина там жестче. Мы, наверное, с Лоттой среди магов выглядим, как косатки в стае золотых рыбок. Все иначе воспринимаем, стараемся быть сдержанными… Иногда.

— После этого возвращаетесь на полигон и выполняете стандартные блоки упражнений на выносливость и координацию движений. А затем… сегодня у вас метание копья. Тренируйтесь! Возможно, одно из этих умений однажды спасет вам жизнь.

О, да! Я, конечно, бегаю быстрее любой нежити, кто бы сомневался. Только против духов это не сработает. А о копье и вспоминать не хочется.

Нас тем временем разбили на группы, присоединили к каждой с десяток магов, и мы покинули пределы Волчка.

Мостовые были мокрыми и скользкими от росы. Я дважды упала, разодрав колени и локоть. Забиться бы в дальний угол, поплакать, пожалеть себя. Больно же, силы тьмы! Ссадины кровоточат, а их даже перевязать нечем. Не думала, что на пробежку необходимо брать запас бинтов.

Я сжала кулаки, жалея, что со мной нет Лотты. Она попала в другую группу, но наверняка в подобный момент нашла бы плюсы в нашем положении и подбодрила.

Перед глазами все плыло, я старалась равномерно дышать, но бежать было тяжело. Понимала, что должна смотреть по сторонам, как нас учили, но могла сосредоточиться только на скользких камнях мостовых.

Горло опять запершило. Я остановилась, чтобы откашляться и пожалела, что не пошла к целителю перед тренировкой. Простуда после холодного душа налицо. И пронизывающий ветер только добавляет мучений. Похоже, надо бежать медленнее, в одном темпе, чтобы наверняка выдержать. В конце концов, я попадала в ситуации и пострашнее этой.

Вгляделась в проулок, тонущий в тумане, глубоко вдохнула и отправилась дальше догонять группу. Вроде бы мы должны свернуть на Лазурную улицу, а потом — на Сиреневый бульвар и пробежаться по берегу, наслаждаясь бьющимися волнами.

Я так и сделала. Когда оказалась в нужном месте, увидела, как моя группа заканчивает пробежку по побережью и дружно ныряет в очередной проулок, направляясь к Военно — морской Академии.

Мне снова пришлось остановиться, потому что горло нещадно жгло. Кашель стал сильнее, из глаз полились слезы. Я схватилась рукой за скалу, отдышалась. Придется немного пройтись, а потом в быстром темпе добираться до Волчка.

Берег был пустым. На мокром песке валялись связки водорослей и перламутровых раковин, принесенных ночью морем. Порыв ветра заставил меня отвернуться и закутаться в плащ. Я в очередной раз закашлялась, отбросила волосы, что выбрались из косы за спину, и чуть не закричала. На черных камнях, прячась за скалой, сидела… гидра высотой в два моих роста.

Я попятилась, но было поздно. Меня не только заметили, меня ожидали. Страх сковал тело, копьем пронзил насквозь, заставляя забыть все, чему меня эти годы учили в Академии. Я смотрела, как из‑за камней появляются три змеиных головы, а потом еще четыре, а следом — гладкое, словно галька, черное тело с четырьмя лапами и длинным хвостом.

Откуда на берегах Кардоса появилась гидра? Водные маги, находящиеся в море на кораблях, их выслеживают, предупреждают и… Беги, Трин! Этот враг тебе не по плечу! И молись всем богам, каких знаешь, чтобы не споткнуться и суметь уйти. А там… позовешь на помощь тех, кто сильнее и… За это время гидра уничтожит всех, кто попадется ей на пути, доберется до Кардоса, где с визгом носятся дети.

Сколько времени понадобится моей группе добраться до Академии? И сколько пройдет с того момента, как обнаружится, что я не вернулась?

Я сделала вдох, рассматривая семь змеиных шипящих голов с черными, как ночь, глазами. Какая из них главная? Я читала, что если ее убить, остальные не будут расти. Но их вроде бы надо прижигать огнем…

О чем я думаю? У меня с собой нет даже меча. Только безумец кинется безоружным на чудище. Я снова попятилась, надеясь укрыться в скалах, проползти и…

В Кардосе дети. Пока я бежала к берегу, они носились без присмотра по улицам, таким близким к морю. И правда, чего бояться? День же начался, никакая нежить не полезет…

Я вскрикнула и, упав на песок, перекатилась, чудом избежав удара хвостом.

Думай же, Трин! Не бывает безвыходных ситуаций! Нельзя ее пускать в город даже ценой жизни! Как же быстро я стала разменной монетой для благополучия людей. Сколько можно‑то!

Еще один кувырок, и гидра вся выползает на берег, прижимая меня к скалам. Что сойдет за оружие? Всего‑то и надо — продержаться до прихода других магов. Меня обязательно хватятся!

Я увернулась от хвоста чудовища, который разнес камень, стерла со лба кровь. Ссадину на лице жгло, но серьезно я не пострадала.

Морская бездна! Не смей трусить, Трин! Не смей сдаваться! На слабость ты давно не имеешь права! Не бояться!

И в этот жуткий момент, когда гидра наползла, закрывая солнце и море, я поняла одно: мне нужно оружие. Любое. И думаю, что кусок скалы не поможет. Мне нужен меч или копье. Немедленно.

Но их нет.

Хороша воительница! И маг тоже… Точно, магия! Только бы получилось, только бы вышло!

Я нырнула за скалу и сосредоточилась, представляя ледяное копье. Пальцы коснулись холода, я открыла глаза и швырнула оружие в гидру. Чудовище зашипело, выплескивая на камни зеленую кровь, отскочило, и раненное в одну из шей, бросилось на меня.

Я не знаю, как создавала новое копье, не запомнила этого момента. Он смазался в памяти, но следующий бросок нашел свою цель. Голова гидры отлетела, покатилась по песку и… взамен появились две новые.

Силы моря, помогите!

Очередное копье — очередной бросок, пусть и в цель, но чудовище становилось все сильнее, и только скалы мешали ему до меня добраться. Гидра крушила камни, шипела, плевалась ядовитыми сгустками.

Мне нужен огонь. Нельзя допустить, чтобы змеиных голов стало больше десятка. Тогда она будет почти неуязвима.

«Трин!» — голос Ала звучал гневно.

Да не до тебя сейчас. У меня тут гидра!

Ледяное копье пронзило шею чудовищу, давая минутную передышку.

«Что?»

Как создать огонь, Ал?

«Нагрей воду и прижги ее рану».

Голос стих, и я осталась наедине со своим ужасом. Ноги дрожали, утопая в песке. Ледяные копья разодрали до крови руки. Кашель рвался наружу, не давая дышать, а перед глазами шли круги.

Шипящая пасть оказалась совсем близко, я ударила копьем, что сжимала и закричала, обдавая потоком воды.

Гидра заметалась, цепляясь лапами за камни, и я разглядела, что одной головы у нее нет. Ладони жгло. Я мельком заметила волдыри и заставила себя подняться. Нельзя сдаваться. Не имею права.

Вдох. Выдох. Еще раз. Я создала очередное копье, понятия не имея, как это делаю. Наверное, мечом было бы удобнее и привычнее. Но я не стала рисковать.

Ударила чудовище, заставила поток вскипеть, прижигая рану. Странное спокойствие и уверенность в себе взяли верх над страхом. Нет, я по — прежнему боялась гидры, чувствовала боль во всем теле и тошноту от запаха крови и яда, но просто смогла взять эмоции под контроль. И да, дальше я действовала четко. Сносила гидре одну голову за другой, призывала горячую воду, уходила от ударов ее хвоста. Когда змея на теле чудовища осталась одна, я замахнулась ледяным копьем, но из пасти вырвалось пламя.

Глупо так умирать. Радует только то, что я… Поток воды возник из ниоткуда, поднял меня и швырнул на песок, заставляя закашляться и чуть не взвыть от боли в руке.

Я приподнялась, чтобы увидеть, как Алэрин отсекает мечом последнюю голову, которая катится прямо ко мне. Вскочила, забыв обо всем, что тревожило минуту назад. И страх вернулся. Хлынул волной, заставляя дрожать руки и губы.

Я уже не думала, что творю. Кинулась к Алу, вцепилась в него, прижалась и не отпустила.

— Ранена? — голос магистра Нариса послышался совсем рядом, но я не пожелала даже обернуться. Вдыхала легкий запах ирисов, что шел от Апарина, глотала слезы, катившиеся по щекам, и ненавидела себя за эту слабость.

— Вся в крови. Содраны локти, колени и ладони, ушибла руку. И плюс простыла, — коротко отозвался маг, крепко прижимая меня к себе. — Сколько их еще было?

— Три, не считая этой. Ты ее убил, так понимаю?

— Не я, — отозвался Ал. — Трин.

— Чем? — удивился магистр Нарис. — У нее не было с собой оружия.

— Создала ледяное копье и сумела нагреть воду. Остальные гидры мертвы?

— Остальные?

Я с трудом оторвалась от Алэрина, посмотрела в глаза, только сейчас сообразив, что к чему.

— Думаю, мы можем ей сказать, — отозвался ректор.

Я обернулась. Одежда магистра Нариса превратилась в лохмотья. На плаще виднелись дырки, как будто его прожгли. Наверняка так и было. Не удивлюсь. У камзола оторвался рукав, а рубашка заляпана чем‑то черным. По сравнению с Алэрином, который выглядел как принц с картинки, магистр Нарис проигрывал.

Водный маг с сомнением посмотрел на меня, прикрыл глаза, часто задышав.

— Алэрин, — впервые позвала я его по имени.

— Сегодня на берегу моря оказалось четыре гидры. Две возле западных ворот, одна

— у восточных, последняя — здесь. Троих, кроме той, что убила ты, заметили рыбаки, поймали магов, отправившихся на пробежку…

То есть, помощи я бы не дождалась. Никто не знал. Я шла на смерть.

От ужаса потемнело в глазах. Глупо, конечно, бояться того, что уже произошло.

— Их призвала луноликая Азелера.

— Супруга Морского Бога? Зачем? — прошептала я.

— Напомнить, что она сильнее. И если захочет…

Алэрин вздохнул, снова прижал меня к себе.

— Как ты оказалась одна на берегу? И чем привлекла гидру?

— Мостовые скользкие, — созналась я.

— И?

— Я упала, локти расшибла, колени…

— И гидра почуяла запах крови, — закончил магистр Нарис.

— Простите, я не хотела, чтобы все так вышло.

Алэрин приподнял мое лицо, взял в свои ладони, сверкнул голубыми глазами. Я всем своим существом чувствовала, что он сейчас зол. На меня, ситуацию, весь белый свет. И сдерживается непонятно почему.

— Ты почему меня не позвала, Трин?

Я вздрогнула от стальных ноток в его голосе.

— Отвечай!

— Забыла.

Он отпустил мое лицо, склонился, почти касаясь губ.

— Накажу.

— Я не специально, — прошептала, снова начиная дрожать. — Думаешь, хотела умереть? Или мне страшно не было? Да я змей с детства боюсь! А это гидра!

Ал провел пальцем по моей щеке.

— Придешь сегодня ко мне сама. Слышишь?

— Нет.

— Что нет?

— Не приду.

Ненавижу! Изверг! Негодяй! Последний… И магистр Нарис слушает и молчит. Неоткуда ждать в этом мире защиты! Одна я…

— Отпустите меня, магистр Алэрин. Пожалуйста.

— Знаешь, я всегда восхищался твоей выдержкой, сокровище. Но наказание ты заслужила. И в следующий раз, когда попадешь в неприятность, сразу вспомнишь, что надо меня позвать.

— Да какое вам дело? — взорвалась я, переставая сдерживаться.

Его руки скользнули на мою талию, приподняли. Наши глаза оказались на одном уровне.

— Мне какое дело? — тихо переспросил он.

И в его взгляде вдруг скользнула такая боль и тоска, что я забыла про свой гнев.

— Придешь, и так и быть, я отвечу тебе на этот вопрос, Трин. Если ты, действительно, готова к правде, — спокойно ответил Алэрин.

— Ночь же будет. Сами говорите о моей безопасности, но настаиваете…

Нарис выделил мне покои в Академии. Так что можешь не искать поводов для отказа.

— Вы не имеете никакого права…

— Я — декан твоего факультета, твой преподаватель. И да, Тринлейн Дарэ, я имею, — Алэрин выделил последнее слово интонацией, заставляя меня паниковать, — право назначать наказание. Такое, какое сочту нужным и… действенным. Напоминаю, что ты учишься в Военно — морской Академии, где положено подчиняться старшим.

Ненавижу! Добраться бы до его горла, вцепиться пальцами и… О чем я думаю?

— Ты меня услышала?

— Да. Простите за несдержанность, магистр, — прошептала я. — Я приду, раз вы приказали.

— Смотрю, ты обо мне весьма хорошего мнения, — едко заметил водный маг. — И хочешь, чтобы я тебе доверял, да?

Я глупо заморгала и вдруг поняла, что речь шла совсем не о том, что я себе придумала.

— Пожалуй, разговор отменяется до лучших времен. А наказание я тебе назначу. И не надейся на пощаду.

Я окончательно растерялась под взглядом сверкающих глаз, чувствуя, как в горле растет ком горечи.

— А я поговорю с теми, кто не обратил внимания, что Трин на пробежке отстала. Сколько учу — нельзя бросать товарищей в беде! — сказал магистр Нарис, потирая виски.

Сдается, спуску он магам не даст. Что же мне так не везет! Постоянно нахожу неприятности!

Алэрин отпустил, бережно и осторожно, сделал вдох и крепко прижал к себе.

Ничего не понимаю. Почему он так странно себя ведет? Только что грозился расправой, а сейчас держит в объятьях, как будто я бесценное сокровище со дна моря. Может, с ума сошел?

— Позаботишься о ней? — спросил Ал ректора, который молча наблюдал за нами. — Мне нужно разобраться с телами погибших. Рэм занят ранеными.

— Сколько… — в ужасе начала я.

— Пятнадцать, — ответил магистр Нарис. — В схватке с гидрами погибло пятнадцать магов. Ты можешь собой гордиться, Тринлейн Дарэ. Выстояла.

Я посмотрела на ректора, на Алэрина и снова вцепилась в последнего.

— Трин…

Если он уйдет, я сейчас умру. Почему же страшно отпустить его даже на миг?

— Морская бездна! — выругался Ал.

— Полагаю, расклад поменялся. Я займусь убитыми, а ты унесешь мою студентку к себе. Хорошо бы, чтобы вас никто не увидел, но глупо на это надеяться, — спокойно заметил магистр Нарис.

И после этих слов, когда осознала, что Апарину придется выбирать между своими обязанностями и мной, я его отпустила. Сделала шаг назад, чувствуя, как будто лишаюсь надежной опоры. Внутри обожгло болью.

Где же моя смелость, сила, уверенность? Я же до этого держалась, хотя бывало и хуже.

В голове стучали молоточки, тьма перед глазами становилась все сильнее и сильнее, а ноги налились свинцом, тонули во влажном песке. Я споткнулась, чувствуя, как падаю и теряю сознание.

Алэрин.

Круги под глазами и бледность Трин не красили. Интересно, призвала она воду или нет? Попытался мысленно достучаться, но как на глухую стену наткнулся. Не слышит. А в прошлый раз общались легко и просто.

Понять бы, как действует наша связь. Я уже попросил кое — кого достать для меня древние свитки, но сейчас могу только гадать.

Если размышлять, то возможность мысленно разговаривать с Трин есть почти всегда, когда ей страшно или она в опасности. Тогда я чувствую сильную боль, и она будто заставляет искать мысли девчонки в пространстве, ощущать ее страх. Хотя Рэм говорит, что это не мои чувства, а Трин, увеличенные в сотни раз. И зелье почти не действует. Мерзкие ощущения притупляются, лишь когда я оказываюсь с Трин. Я снова чувствую себя свободным и уверенным.

Дышит тяжело… Странно. Заболела? Но любой здравомыслящий человек отравится к целителю.

Не нравится мне ее состояние, не стоило отпускать девчонку на пробежку, но и причин задержать, я выдумать не мог. Приличия, будь они не ладны, нужно соблюдать, тут Трин права. Репутация девушки или женщины рушится быстро, а восстановить ее практически нереально.

Я смотрел, как она исчезает за воротами Академии. Такая хрупкая, ранимая, нежная…

Морское проклятье! Мое проклятье.

Я развернулся и направился в корпус Академии, решив разобрать учебные планы. Их еще вчера скинул Нарис, но я до них не добрался. Минут двадцать я, действительно, вчитывался в расписания и программу для магов третьего курса, а потом сообщили о появлении гидр.

Азелера снова решила развлечься, проверить, насколько я силен. У нее явно вместо сердца камень! Люди, невинные и беззащитные, среди которых дети и женщины, погибают от ее чудовищ.

Сила рвалась наружу. Ярость и гнев приходили волнами, но я их контролировал. Это позволило победить. Я уже расправился с первой гидрой, а маги под руководством Нариса и Рэма еще с двумя, когда пришла боль. Сначала слабая, тянущаяся, но потом перед глазами потемнело. Меня затопил такой страх, что впору пойти топиться. Роза же выпустила шипы…

Трин!

Но она в Академии, я точно знаю, что маги вернулись с пробежки. И Трин…

Новый виток боли, от которой я едва не падаю и еле сдерживаю крик. Нельзя позволить агонии взять верх. Я сильнее. Но Трин в беде. Однозначно.

Сосредоточился, дотянулся и… Она смерти моей хочет!

Твою ж…

— Четвертая гидра на южном берегу! Там Трин! — крикнул я друзьям, которые помогали раненым.

Рэм выругался. Я же…глубоко вдохнул, заставляя себя не обращать внимания на боль, призвал волну.

Море послушно отозвалось, подхватило и понесло туда, где двадцатилетняя девчонка противостояла чудовищу. Наверняка ранена, сил не осталось, но все еще жива. Ее бы смерть я точно почувствовал.

Я откинул Трин подальше потоком ветра, усилив обычное бытовое заклинание для сушки одежды. Нет, она бы справилась, не сомневаюсь. Но смотреть, как любимая женщина бьется с гидрой, было выше моих сил. Да и роза с шипами требовала своего.

Чудовище добил сам, заметил краем глаза Нариса, который спешил на помощь, а потом меня сжали дрожащие руки Трин.

Тринлейн.

Я пришла в себя, открыла глаза и сразу же зацепилась взглядом за свечу. Она таяла в медном подсвечнике, слабо разгоняя царившую вокруг темноту. Где я? Сколько прошло времени?

Осторожно села, оглядываясь. Рэм, укрытый пушистым пледом, неподалеку спал в кресле. Возле его ног лежала полураскрытая книга. Огонь в камине почти потух, тлели угольки, напоминая чешую сказочного дракона.

Рядом со мной на тумбочке стоял кувшин с водой. Я осторожно налила кружку, выпила. Странно… Никаких признаков простуды вроде кашля или насморка я не чувствовала, хотя слабость разливалась по телу. Стоило об этом подумать, как увидела с десяток разных флаконов и банок, пахнущих травами. Значит, меня лечили.

Я с сомнением посмотрела на Рэма. Разбудить и узнать, что произошло? Впрочем, догадаться несложно. Я нахожусь в знакомой комнате, получается, Ал меня перенес сюда, едва потеряла сознание, и вылечил. Но где он? Почему рядом только Рэм?

Дикий страх, заставляющий едва ли не терять рассудок, оплел паутиной. Я постаралась ровно дышать и успокоиться. Ал наверняка занят делами. Четыре гидры на побережье! Убитые люди, раненные. И к тому же необходимо уничтожить тела чудищ… Даже Рэм, сильный маг, устал до такой степени, что заснул.

А что творится в Академии? И как там Лотта? Надеюсь, магистр Нарис ей сказал, что я в порядке.

Но несмотря на эти правильные и логичные выводы, спокойно не становилось. Тревога росла, заставляя действовать. Я осторожно откинула одеяло, поднялась. Ноги по щиколотку утонили в мягком ворсе ковра. Поискала обувь и одежду, не желая разгуливать по дому Ала в одной мужской рубашке, едва прикрывающей колени, но ничего не нашла.

Я вздохнула, покосилась на Рэма, в который раз думая, стоит ли его будить. Наверное, пусть отдыхает. Где найти Алэрина, подскажет и экономка Лора. Если она, конечно, не спит. Судя по темноте в комнате и плотно задернутым портьерам, за окнами — непроглядная ночь.

Я еще немного поразмышляла, а потом все же решила сама действовать, не тревожа Рэма. В крайнем случае, всегда смогу вернуться и его разбудить.

В коридоре было темно, гулял легкий сквозняк, будто кто‑то оставил распахнутые настежь окна. Я заглянула во все комнаты, что мне встретились по пути, но они пустовали. Спустилась по лестнице, цепляясь за перила, потому что голова кружилась, и я все еще чувствовала слабость. Да и кругом темно, хотя глаз выколи. Будто дом умер или замер в ожидании чего‑то страшного. Или же я, еще не отошедшая от схватки с гидрой, придумывала все новые ужасы.

Как я ее могла победить? Не понимаю. Погибло пятнадцать магов! Почему удалось создать ледяные копья? Вопросы требовали немедленного ответа. А это значит… мне нужен Апарин! Может, просто стоит его позвать? Интересно, какую странную магию он использует, раз умеет мысленно разговаривать и меня слышать? Да и зачем ему я, пока непонятно.

Сдается, не в качестве игрушки. Any не составит труда меня подчинить. Или слишком благороден, считает такой поступок бесчестным? Не понять. Но ясно одно: хотел бы всего лишь развлечься — медлить не стал. О том, сколько женщин было в его жизни, в Кардосе ходит немало слухов, один другого неприличнее и завораживающе.

Алэрин же меня спасает и защищает. Зачем? Говорил, я ему нравлюсь. Тогда почему не ухаживает, как за обычной девушкой? Дарил бы цветы, звал на прогулки, угощал сладостями. Банально, конечно, согласна. Только понятно, на что стоит рассчитывать и чего ожидать. Сейчас же… Постоянная защита тоже может сойти за знак внимания и того, что я ему небезразлична. Вполне в духе Алэрина, на мой взгляд. Но все же, я чувствовала: дело не в этом. Есть что‑то другое, и мне нужно найти объяснение происходящему.

Не могу больше мучиться и оставаться в неведении. Сна лишилась, еще и днем не будет в душе мира. Так и превращается жизнь… в ужас.

Пока я размышляла, добралась до входа в подвал. Даже не заметила, как здесь оказалась. Шла же на кухню, надеясь застать Лору и расспросить, где найти Алэрина.

Вздохнула, развернулась, чтобы уйти, и услышала приглушенные звуки. Дернулась, дотронулась до ручки двери. Что я делаю? Нельзя идти в подвал. Не нужны мне чужие тайны!

Звук, похожий на рык, повторился. А вдруг в дом пробралось чудовище? Надо вернуться и разбудить Рэма: пусть проверит.

Стон…

Я вздрогнула. И поняла, что времени на размышления, нет. Необходимо войти и проверить, кто прячется в подвале. Если там чудовище, которое мучает жертву, то…

Послышались жуткие удары, и я нырнула внутрь. Сбежала по холодным каменным ступеням и замерла, потрясенная увиденным.

Помещение было освещено магическими огоньками. Голые серые стены… На полу, у моих ног валялся сверкающий погнутый меч, будто кто‑то его неудачно откинул. И Ал… Он стоял, опираясь разбитыми кулаками о стену, прислоняясь к ней лбом, и тяжело дышал. Но не это отчаяние и бессилие, которое я видела, было страшным, а его спина…

На коже серебрилась роза, сверкая острыми колючками и голубыми прожилками на листьях. Стебель, казалось, переплелся с позвоночником, стал единым целым, сросся… Колючки впивались в спину, оставляя жуткие порезы. Заживляющая мазь их, похоже, не брала. Иначе откуда столько шрамов? Листья же наливались каким- то странным белым пламенем, оставляя ожоги. И сама роза… она казалась живой, словно колыхалась от невидимого ветра, и знакомой. До боли и темноты в глазах знакомой. И в этот момент я четко поняла почему. Это моя роза. Тот цветок, что должен быть на защитном артефакте.

Уходи! — не знаю как, но Ал почувствовал мое присутствие. — Вон!

Но я не могла даже шевельнуться. В ужасе смотрела на его спину с мерцающей розой и пыталась унять дрожь в руках. Как так вышло? Кто посмел сделать из человека вещь? Посадили словно раба на цепь!

Злость затопила все остальные чувства, и захотелось одного: кричать. Кричать так, чтобы сорвать голос. Но разве это поможет? Небеса далеко, а боги — безжалостны.

— Трин!

Голос Ала заставил опомниться. В его спину впивались колючки, и он все еще стоял, прислонившись к стене.

И я вдруг все и сразу поняла. Ему было больно из‑за того, что мне плохо. Получается, каждый раз, когда я нуждалась в помощи и защите, Ал расплачивался. А я еще удивлялась, как он быстро меня находит, едва попадаю в неприятности.

Хотелось ругать себя последними словами, рыдать, биться о стену от отчаяния, но я не могла позволить себе такой слабости. Сделала глубокий вдох и, пошатываясь, пошла к Алэрину.

— Не смей подходить! Вон!

Он почти рычал, судорожно цепляясь за неровную стену, едва сдерживаясь, чтобы не взвыть от боли.

Я всему виной… Глупая, глупая, Трин! Во что ты влезла? Почему позволила кому- то расплачиваться за твою магию и жизнь болью? Забрать бы ее, вылечить раны, не допустить новых.

Когда я подошла совсем близко, рассматривая его спину, Ал замер.

— Приду в себя, добавлю еще одно наказание к тому, что будет. За непослушание, непокорность, нежелание меня услышать.

Голос мага звучал больше устало, чем зло.

— Хорошо, — согласилась я, положив руки ему на талию.

— Что ты творишь?

Он попытался оглянуться, но не успел. Мои губы коснулись его спины. Я не знала, зачем это делаю и почему, только интуитивно чувствовала: так будет правильно. Или надеялась, что поцелуи снимут боль, станут платой за ужас, который испытывал маг?

Его кожа была горячей, почти обжигающей, по сравнению с розой, которая не имела никаких шероховатостей, ни намека на то, что она существует отдельно. Часть спины, рисунок, который не убрать. Я касалась губами шипов, наблюдая, как те исчезают, гладила пальцами стебель, ощущая каждый позвонок.

Дыхание Апарина выравнивалось, боль отступила, сдавая позиции. Маг немного расслабился, позволяя мне скользить руками по его спине. В этот момент я не думала, насколько прилично леди так себя вести, насколько правильно. Важно было одно: роза переставала светиться, исчезал жар, таяли шрамы. Вскоре цветок превратился в едва заметный рисунок, который можно разглядеть, только если находишься близко.

Я опустила руки, дрожа, шагнула назад. Ал обернулся, сверкнул ярко — голубыми глазами. Я попятилась, надеясь сбежать и сейчас с ним не объясняться. И при этом не сводила взгляда с его плеч. Прикоснуться бы, провести рукой, а потом губами, ощущая на вкус их мощь и силу. И затем прижаться к его груди, вдыхая привычный запах ирисов, что несет мир в душу.

Ал потянулся ко мне, а я… бросилась в сторону.

— Трин!

Подбежала к выходу, взобралась по ступенькам, слыша как громко и быстро бьется мое сердце. Как у испуганной птицы, которую вот — вот настигнет охотник. Опутает сетями, схватит и… погубит, посадив в клетку.

— Силы моря, да стой же ты!

Дверь захлопнулась перед моим носом, руки Ала легли на талию, развернули к себе.

Я по — прежнему дрожала, кусала губы и не смотрела ему в глаза. Что сейчас будет?

Поцелуй обжег губы. Ласковый, нетерпеливый, без единого намека на жалость и возможность сбежать. Ал знал, как целоваться. Умел брать и отдавать, подчинять, заставляя задыхаться от восторга, и отпускать, когда мир переворачивался. И наступала долгожданная свобода. Пусть на мгновение, потому что Ал сразу же возвращался, слегка прикусывая мои губы, выпивая дыхание и стоны, которые не удавалось скрыть.

— Не смей больше так делать…

Что?

— … из жалости, — прохрипел он. — Иначе я не смогу остановиться, Трин.

Он о чем? Сознание тонуло в тумане, лишая воли и заставляя… хотеть мужчину, что ко мне прижимался, скользил пальцами по спине. Я выгнулась, прикрыла глаза, позволяя ему покрывать поцелуями шею и ключицы.

Морской Бог, что же я творю? Почему позволяю почти незнакомому мужчине дарить ласки? Должно же быть неприятно, мерзко и противно, а мне так чудесно, словно крылья за спиной выросли. Раствориться бы в нем, забыться, чтобы ушли страхи и сомнения, не отпускать. Ни на миг.

Я тряхнула головой, прогоняя наваждение, заставила себя разжать руки и оттолкнула Алэрина. Он удивленно посмотрел, нахмурился.

— И как это понимать?

— Нет.

— Что нет?

— Все нет, — прошептала я.

Его глаза гневно сверкнули, Ал отвернулся, а потом ударил кулаком стену и зарычал.

Дверь неожиданно распахнулась, на пороге появился растрепанный и встревоженный Рэм. Было понятно по спутанным волосам и заспанному виду, что маг недавно встал.

— Даже боюсь спросить, что здесь происходит, — заметил он, беззастенчиво рассматривая мою расстегнутую рубашку и разбитые кулаки Алэрина.

— Уведи ее от греха подальше, — рявкнул маг. — Ты был должен за ней следить! Какой бездны морской, она здесь делает?

Рэм зевнул, вытолкал меня в коридор.

— Наверх по лестнице, четвертая дверь справа. Доберешься?

Я открыла рот, собираясь возразить.

— Хочешь сейчас остаться с Алом? Тогда, пожалуйста. Мешать не стану. Помогать тоже.

— Рэм! — рык водного мага заставил вздрогнуть, и больше ни о чем не спрашивая, отправиться на второй этаж.

Я разожгла камин, добавив дров, закуталась в одеяло и села в кресло, когда Рэм появился в комнате с полным подносом еды.

— Поешь, тебе силы нужны.

— Разумеется, после того как я простыла…

— Нарис одобрил методы обучения студентов, что предложил Ал, Трин. За прошедшие двое суток…

— Сколько? — поразилась я.

— Весь ваш курс научился менять температуру и давление воды, — невозмутимо закончил Рэм. — Ешь давай.

Я откусила пирог с мясом, глотнула сбитня и вздохнула.

— Ал…

— В порядке… будет, — добавил он. — Не лезь сейчас, пусть в себя придет, немного остынет.

— Я видела розу и знаю, что ему из‑за меня больно и плохо.

— Не смей себя в этом винить. Ты не делала из Алэрина артефакт. Сама водная стихия почему‑то решила, что Ал для тебя станет лучшей защитой от бед и неприятностей.

— Он злится.

— Не на то, что ты думаешь, — улыбнулся Рэм, приглаживая волосы.

— А на что?

Маг вздохнул, стянул с моей тарелки кусок пирога.

— Алэрин не из тех, кто любит подчиняться чужой воле или обстоятельствам.

— А кто любит? — удивилась я.

— Он предпочтет смерть, но не клетку, Трин.

— Разве его кто‑то пытается в нее посадить?

Во время этого разговора я все больше чувствовала себя марионеткой в чужих руках. Не понимаю я происходящего!

— Ты ему нравишься.

Я закашлялась, и Рэм похлопал меня по спине.

— И это его…

— Раздражает, злит, заставляет сходить с ума. Знаешь, почему? Ал не может контролировать это влечение к тебе, Трин. С одной стороны, связан с тобой древней магией, обязан защищать и помогать. Если не будешь звать, когда попадешь в беду, он станет за это расплачиваться. Думаю, ты видела, чем и как.

— А зелья? — я почти прошептала.

— Почти не помогают. На мгновения приглушают агонию, и только. Откат после схватки с гидрой пошел такой…

Рэм устало потер лоб, внимательно посмотрел на меня.

— От этого никак нельзя избавиться? Наверняка же есть амулеты, позволяющие…

— Есть. И защитные чары можно наложить, — оборвал он.

— И?

— На тебя они не действуют. Иначе бы Ал, будь уверена, тебя ими обвесил. Пробовал, кстати. Вспыхивают и растворяются, — невозмутимо доложил о результатах эксперимента Рэм.

— Я ничего не чувствовала, — созналась честно.

Маг пожал плечами.

— Мы пока не знаем, почему. Может, так и должно быть. Но от этой связи не избавиться. Разве что один из вас погибнет, но это — не выход. Придется привыкать, подстраиваться, искать компромиссы.

Да уж…

— Ас другой стороны? — спросила я, начиная чувствовать себя вещью еще больше.

Как же больно осознавать, что тебя целуют только потому, что нет выбора! Чары древние, будь они неладны, заставляют!

— С другой… Эта магия — всего лишь катализатор.

— В смысле?

— Бури без ветра не бывает.

— Я не понимаю…

— Если бы Алу ты не нравилась, такого отката не было. Неприятные ощущения, если не является на помощь, да, несомненно, но боль, которая лишает рассудка… Сдается, его симпатия к тебе и дала такой эффект. Я про то, что стихия назначила Ала тебе в качестве защиты.

— Мы тогда были едва знакомы. Я не верю в любовь с первого взгляда.

А ее и не было, Трин. Ал сначала тебя пожалел, отправляя на смерть, потом восхитился твоей стойкостью, смелостью и самопожертвованием… Знаешь, вода может долго прятаться, бежать под землей, ждать подходящего момента, а потом вырвется наружу чистым ключом, снося все преграды. И не иссякнет, не исчезнет….

— Это ты о чем?

— О любви, Трин. У Ала она именно такая.

— Всегда считал, что воздушники чересчур болтливы, — раздался голос водного мага, который появился в дверях. — Меня и мои чувства обсудили, смотрю. Может, вопросы есть?

Нет, он еще и обиженным выглядит!

— Это ты во всем виноват! — нашлась я, решив, что лучший ответ на его ехидство и грубость — нападение.

— Что?

— Мог бы мне все сразу объяснить! — разозлилась я, поднимаясь. — К чему эти тайны? Сам твердил, что желаешь моего доверия, а в ответ — даже правду сказать не смог! И не надо меня убеждать, что я к ней была не готова!

— Я предупреждал, Ал, — заметил Рэм, подбрасывая дрова в огонь.

— Ты в любой момент могла умереть! Думаешь, Морской Бог в восторге, что не получил жертву? Или может, дух — убийца и гидры на берегу оказались случайно?

— Морской Бог? Да он в разы сильнее меня! Призвал бы стихию и убил, если хотел!

— возмутилась я. — Хватит лгать, Ал! Я имею право на…

— Лгать? Я?

Он оказался рядом, схватил за плечи, впиваясь сверкающим взглядом.

— Трин, — позвал Рэм. — Чтобы тебя убить, Морскому Богу не нужно призывать стихию. Она не послушается, дала же тебе силу, сочла достойной. Но люди… их можно одурманить, соблазнить, пообещать желаемое в обмен на твою смерть. Сколько у тебя шансов выстоять в бою против десятерых? Да, ты — воин, но… яд, к примеру, убивает и сильных.

— Ты сегодня весьма красноречив, — сквозь зубы прошипел Ал, рассматривая меня, начинающую осознавать происходящее так ясно, будто протерли стекло.

— Что делать? — я прошептала эти слова, чувствуя неимоверный страх.

— Слушаться меня. Беспрекословно. Учиться. Быть осторожнее. Позволить во всем разобраться и не лезть в это дело! — перечислил Алэрин, заставляя не сводить с него глаз.

Я тонула в их голубизне, как в омуте, не надеясь на спасение.

— Думаешь, для нее выполнимо? — усмехнулся Рэм.

— Ты хочешь, чтобы я безропотно оставалась в стороне? — не сдержавшись, уточнила я.

— Я хочу, чтобы ты осталась жива! — отозвался Ал.

— Рэм сказал, связь распадется, если один из нас умрет.

— Даже думать об этом не смей!

— Какая тебя выгода?

— Скажи сам, — посоветовал Рэм, заставляя меня паниковать.

Я, видимо, чересчур устала, раз снова так быстро теряю нить разговора.

Ал вздохнул, прикрыл на миг глаза.

— Рэм, оставь нас. Пожалуйста.

— Уверен?

— Да, — раздраженно отозвался маг. — Я пока что в состоянии держать себя в руках.

Рэм хмыкнул, поднялся, подмигнул мне и исчез. Едва за ним закрылась дверь, как Ал подошел к шкафу, открыл его.

— Одевайся, — кинул он на постель теплый свитер, брюки, плащ…

— Зачем?

Я думала, мы просто поговорим, поругаемся…

— Клятвы приносятся в Храмах.

Что? Никак не могу уловить ход его мыслей. Слишком странный. И выводы соответствующие.

— Я не думаю, что в этом есть необходимость.

Алэрин обернулся.

— Мне помочь тебе одеться?

Причем прозвучали его слова так, будто на самом деле он хотел противоположного.

— Нет, отвернись, пожалуйста, — окончательно смирилась я с неизбежным.

— Подожду внизу.

Ал развернулся и вышел из комнаты. А я осталась… растерянная, не понимающая происходящего, уставшая.

Когда я спустилась, маг расчесывал волосы и морщился.

— Готова?

— Обувь нужна, — созналась я.

— Твои сапоги я выкинул, — невозмутимо сообщил он. — На эту рвань даже нищие не позарятся. Садись, сейчас принесу новые.

Ал кивком указал на стул, и я, сжав кулаки, послушалась.

Его слова ранили, заставляя с трудом сдерживать слезы. Не сознаваться же ему, что денег на новые нет. Проклятая гордость! Любая другая девушка воспользовалась бы таким положением, потребовала даже помощи. Но не я. Привычка решать проблемы самой во мне неискоренима.

Ал вернулся быстро, присел на корточки.

— Что ты…

— Помолчи уже, сокровище, — откликнулся он.

Так я и сидела, не в силах вымолвить ни слова от ужаса происходящего. Да кому расскажешь, что Верховный маг Кардоса обувал меня в новые сапоги, не поверят!

— Дрожать перестань. Со мной ты в безопасности.

Ал поднялся, протянул руку, помогая встать.

— Не жмут, надеюсь?

— Нет, — пролепетала я, благоразумно не спрашивая, сколько денег нужно за них отдать. — Спасибо.

— Пошли. Самый близкий храм — Морского Бога.

На улицах, предсказуемо, было тихо. Холодный ветер пробирался под одежду, заставляя ежиться. Мостовые снова оказались мокрыми и скользкими. Видимо, пока я спала, шел дождь. И пахло морем и грозой. Неба не видно из‑за туч, что нависают и давят. И лишь в редких домах горит свет.

Ступеньки храма казались в этот раз бесконечными, а внутри было сильно холодно. И чудилось, что голубое пламя на мраморных стенах только добавляло ощущения льда. Ал подошел прямо к статуе Морского Бога, скинул перчатки, взял в руки нож. Я стояла рядом, не решаясь его остановить. Если он сорвется, я не знаю, что буду делать.

Нож сверкнул в руках Ала, капли крови упали к ногам каменной статуи бога.

— Какую клятву ты хочешь, чтобы я принес, Трин?

— Никакую, — пролепетала я. — Всего лишь хочу услышать, что тебе от меня нужно. Он встретился со мной взглядом.

— Ты. Клянусь силой и кровью, что не лгу.

— Зачем тебе я?

— А зачем мужчине женщина?

— А если я не хочу?

— Что именно?

— Этих отношений. Я желаю оставить все, как есть. Помогай, если иначе никак. Я буду тебя звать, чтобы не причинять боли. И уверена, найду способ разорвать связь. Я не хочу, я не могу, я…

— Боишься?

И это тоже. Но не сознаваться же.

— Чего именно? У меня самые серьезные намерения. Особенно теперь, когда я знаю, что твое сердце бьется в моем присутствии чаще. И не смей это отрицать, Трин. Почему ты отказываешься верить, что мне небезразлична? Я не вижу причин. И мы уже говорили о доверии.

— Ты никогда не примешь меня такой, какая я есть, — честный ответ, хоть и горький.

— Я уже это сделал. Клянусь силой и кровью.

Еще одна жуткая клятва. Что он творит?

— Ты не знаешь меня настоящей.

Ал вздохнул.

— Согласен. Наши отношения начали развиваться не так, как нужно. Если ты хочешь свиданий, цветов и подарков…

— Нет, — прошептала я. — Дело в другом. У меня есть прошлое. Ты с ним не смиришься.

— В нем был другой мужчина? — Ал спрашивал спокойно, но я чувствовала его ревность едва ли не кожей.

— Да, то есть нет… Алэрин, все иначе, чем ты думаешь.

— Так расскажи, Трин. Здесь и сейчас. И дай мне шанс. Я же все равно не отступлюсь, ты это понимаешь.

— А дать мне выбрать и решить самой ты не можешь?

— Что я, сейчас по — твоему, делаю?

— Я никогда не хотела кого‑то к себе привязывать. И с тобой…

— Уверен, вы с Рэмом обсудили эту тему. Твоей вины здесь нет. Так что там с твоим прошлым, Трин? Поделишься?

Он хоть понимает, о чем просит? О безграничном доверии. Как рассказать тайну, которую хранишь столько лет? И что будет, если Ал отвернется? Не для этого я столько пережила.

— Нет. И никаких личных отношений с тобой я больше не хочу.

Сказала, и почувствовала, как внутри все обрывается. Руки дрожат, по щекам бегут слезы.

Ал подошел ближе, приподнял мое лицо.

— Не плачь. Я не заставлю тебя делать то, что не хочется. Видимо, я ошибся, приняв жалость за симпатию.

Да не так это! Не так! Мне больно, стыдно и страшно! И больше всего на свете, я желаю сказать тебе «Да!». И не могу… Из‑за прошлого, которое мчится по пятам, грозя меня погубить. А если доверюсь, то что будет? Не хочу заставлять Алэрина выбирать между долгом и… мной. Да и разве я ему пара? Ни дома, ни семьи, ни гроша за душой. Он поклялся, что его это не волнует, до других мне делать нет. Но… всей правды Ал не знает.

— Или же ты научилась так искусно лгать, — вздохнул он.

Я не ответила. Ал отпустил, вздохнул.

— Сегодня вы переночуете в моем доме, кадет Дарэ.

Я вздрогнула от этого обращения.

— Не беспокойтесь, вас никто не потревожит. Слово мага, — едко заметил он. — А завтра вечером… — Ал выдержал паузу, заставляя меня паниковать, — вы придете ко мне для наказания.

Он развернулся и пошел к выходу из храма, я отправилась следом. И всю бесконечную дорогу до его дома с трудом сдерживала слезы.

Тяжело отказываться от мужчины, которому принадлежит твое сердце.

Алэрин.

Раньше я думал, что боль от розы, возникающая каждый раз, когда я не выполнял своих прямых обязанностей защитника, страшна и невыносима. Но я ошибался.

Когда Трин сказала «нет», я с трудом сдержался, чтобы не разрушить храм Морского Бога. От отчаяния, злости за то, что поспешил, боли.

Проклятье бездны!

На мои слова эхом отозвался гром. Он был где‑то далеко, прятался за горизонтом. Хвостатые молнии же казались близкими. Разрезали небо на неравные куски, как кинжалом. И мне чудилось, что на такие же части рассыпается мое сердце.

Я оглядел пустой берег, о который бились волны. Следов гидры здесь не осталось. Лишь воспоминания. Стоило на миг закрыть глаза — и Трин, словно стояла рядом, билась с чудовищем. Такая маленькая, хрупкая и храбрая. Забыться бы хоть на миг… Но ее тень следует за мной, не оставляет ни на мгновение, тревожит душу… Лучшего наказания не придумал бы даже мой отец.

Я шагнул в бушующее море, позволил волне меня подхватить и поднять. Вдыхал запахи этой бури, пытаясь успокоиться. Терпкие, соленые, свежие… Так непохожие на нежный аромат Трин.

Морские силы! Хватит мечтать о невозможном! Лучше потренируюсь.

Призвал силу, рассматривая голубые нити вен, что начали светиться. Поднял руку, удерживаясь на волне, поймал молнию, превращая одним пожеланием в копье. Хороша! Почти красавица! Швырнул в воду, схватил следующую.

Я развлекался так почти всю ночь, пока буря не стихла. Остыл, успокоился, снова стал мыслить трезво.

Трин сомневается, что нужна мне такой, какая есть? Значит, надо доказать обратное. Клятва для нее не имеет цены. А вот преданность и верность…

И да, ее прошлое. Что там случилось? Придется разбираться. Лотта, конечно, ничего не скажет. Но за поиски я возьмусь, выясню все и… Никуда Трин от меня не денется! Сокровище мое!

Я вспомнил, как девчонка покрывала мою спину поцелуями, стараясь унять боль, улыбнулся. И даже небо в этот момент начало светлеть, предвещая рассвет.

Тринлейн.

Уснуть в эту ночь я так и не смогла. Бездумно сидела возле камина, смотря на огонь. Пламя не забирало боль и не дарило тепла, с ним я всего лишь чувствовала себя не такой одинокой.

Кто бы знал, как бывает плохо от принятых решений! Даже если они — правильные.

В Академию я вернулась за двадцать минут до начала тренировки на плацу. Шарлотта, встревоженная и с синяками под глазами, крепко меня обняла и расплакалась. Я бы тоже порыдала вволю, но на слабость права больше не имею. Мне остается только стиснуть зубы и… жить дальше.

Я успокоила подругу, что все порядке, коротко рассказав о схватке с гидрой, не упоминая о наших разногласиях с Алэрином, и отправилась переодеваться. Лотта умылась, натянула теплую рубашку и легкую куртку, поделилась новостями. Ничего особенного за эти дни не произошло, только часть занятий, что связаны с магией, заменили на другие. Временно, разумеется. Ректор Нарис и магистры были заняты последствиями нападения гидр. Оказывается, обнаружили еще семь чудовищ на побережье. Они убили двоих жителей, неосмотрительно оказавшихся у моря.

— Четверых гидр из семи уничтожил Апарин, — заметила Лотта, наблюдая, как я скручиваю косу в узел на затылке.

Я промолчала, решив даже не представлять, как он с ними справился.

— Между вами что‑то произошло?

— Да, Лотта. Но боюсь, я не могу тебе рассказывать.

Подруга подошла ближе, заглянула в глаза.

— Все настолько серьезно, Трин?

— Все слишком сложно, — отозвалась я, вздыхая.

Мы одновременно перевели взгляд на часы и отправились на тренировку.

Ректор Нарис хмурился и явно был не в настроении. Даже Лотта поеживалась и старалась казаться незаметной, пока он обходил строй, раздавая едкие замечания. И с чего я решила, что у магов есть послабления?

— Кадет Алерэ, после тренировки зайдите в мой кабинет.

Лотта удивленно кивнула, но спорить не стала.

Магистр Нарис снова разделил нас на группы, добавив в нее опытных магов, что стояли, дожидаясь его приказов. Действовал он четко и быстро, отдавая распоряжения голосом, в котором чувствовался лед. И что его так разозлило? Я покосилась на Лотту, которая покраснела и опустила глаза.

Так… А это уже интересно!

— Смотрю, ты от проказ не удержалась… долго, — прошептала я, радуясь, что в этот раз мы оказались в одной группе.

— Я случайно подралась с его любовницей, — ответила подруга.

— Что?

— Алерэ, Дарэ, прекратить разговоры!

Окрик магистра Тары, замыкающей нашу группу, заставил вздрогнуть и чуть не сойти с ума от любопытства.

Пробежка по улицам в это утро была лишена всех своих прелестей. Нас даже на берег не пустили. И зачем‑то заставили выполнять блок упражнений на главной площади Кардоса. Народ, естественно, останавливался, глазел, чуть ли пальцами в нас не тыкал. Не люблю внимания, особенного такого неприятного.

В Академию мы вернулись через час, разобрали мечи. Лотта привычно встала со мной в пару.

— Алерэ, сегодня ваш напарник на тренировке я, — спокойно заметил ректор Нарис. — Дарэ, вставайте с магистром Маро.

Твою ж… Да он живого места на мне не оставит!

Я обернулась и украдкой глянула на Алэрина, появившегося на плацу. Черная рубашка и штаны обтягивали тело, позволяя даже через них угадать рельефные мышцы. Я же знала их на ощупь — твердые, словно каменные, горячие, гладкие… Волосы заплетены в простую косу, голубые глаза стали еще ярче, пронзительнее. Красив, зараза такая! Я даже пока он шел, забыла как дышать, залюбовавшись.

— Начнем с атакующих, кадет Дарэ, — спокойно сказал Ал.

Что я могу сказать… К концу второго часа моя самооценка упала ниже некуда. Три года тренировок и учебы словно прошли мимо меня. Алэрин, несомненно, воин, а я… Хоть бы разок за это время его ударила мечом! Он блокировал мои атаки, заставлял падать, получать синяки и ссадины, и каждый раз после этого четко объяснял, что я делаю не так.

— Защита никуда не годится, против опытного воина не выстоишь. Кроме того, плохо с координацией движений. Копье в цель получается метать?

— Нет, — ответила я.

Умеет же надавить на самое больное.

— Как идет стрельба из лука?

— В меткости ей не откажешь, — отозвалась магистр Тара, оказываясь рядом.

— Значит, дело в равновесии. Сейчас покажу блок новых упражнений. Тренироваться обязательно, — сказал Ал.

— Скоро будут готовы полосы препятствий, — заметила преподавательница, направляясь к паре Леона и Лейлы, зеленоглазой брюнетки, что училась на творца и никак не могла освоить атакующие удары.

Моя же тренировка, больше напоминающая пытку, продолжилась. К завтраку я пришла с трудом. Легче было найти место на теле, что не болело, чем наоборот. Лотта отправилась к ректору, а я, погруженная в невеселые думы, ела кашу, мечтая об убийстве Апарина. Захватив пару бутербродов для подруги, пошла на медитацию.

Разозленная, как проснувшийся среди зимы шершень, Лотта появилась на занятии за две минуты до звонка. Съела бутерброды, угрожающе сверкнула глазами в сторону ректора Нариса и промолчала. Ничего, найдем минутку поговорить. Хотя в последнее дни у нас времени становится все меньше и меньше.

Я удобно расположилась на подушках, прикрыла глаза и нырнула в воспоминание о доме на берегу лесного озера. Как ни странно, медитация помогла успокоиться.

На следующую пару я отправилась с хорошим настроением. Лотта же, обычно веселая и непоседливая, молчала и отказывалась рассказывать о разговоре с Нарисом. Что там у них произошло?

На бытовых заклинаниях, которые вел магистр Глэрин, я получила передышку. Сегодня мы изучали давление и температуру воды, и проблем с этим после встречи с гидрой, я не испытывала. Стихия легко отзывалась: я создавала кипяток, лед, мощные и тонкие струйки.

— Как тебе удается? — поинтересовался Леон, с трудом удерживая поток.

— Я чувствую силу воды. Она отзывается на эмоции. Если я уверена и спокойна, то с подчинением проблем не возникает.

— Хм… Я вроде бы контролирую эмоции, — заметил студент, вытирая со лба пот.

— Представь, что на тебя напала гидра, — посоветовала я.

Его глаза округлились.

— Трин… да разве хоть кто‑нибудь из нас против нее выстоит?

Я закатила глаза и ничего не ответила. Распространяться, что я смогла это сделать, естественно, не стала.

— Тренируйтесь, как можно больше. На следующем занятии начнем изучать чистку одежды при помощи магии, а потом перейдем к призыву ветра и лечению мелких царапин и порезов. Сдается, это умение вам пригодится.

Я хмыкнула, понимая, что магистр Глэрин прав. Учитывая наши тренировки, такие знания будут необходимы.

— Ты как, — спросила я Лотту, когда мы покинули аудиторию.

— Нормально.

— Что‑то случилось? Ректор сильно ругался? — прошептала я.

— Меня разыскивает отец. По Кардосу шпионы, — тихо ответила Лотта, оглядываясь.

— Магистр Нарис запретил покидать пределы Академии без его личного разрешения.

— Не переживай. Все образуется.

Подруга вздохнула.

— А что там с дракой? — я попыталась перевести тему, чтобы отвлечь Лотту.

— Леди Алисинда сама напросилась.

— А что ректор‑то сказал?

— Еле сдержался от смеха. И сказал, раз я помогла ему избавиться от леди Алисинды, он позаботится о моей безопасности. Упомянутая леди, кстати, не была его любовницей.

— Это же хорошо, — заметила я, вспоминая плохое настроение подруги. — Почему тогда ты…

— Поплавать хочу, — со слезами в голосе сказала Лотта. — Я так скучаю по морю, Трин!

Я обняла подругу, вздохнула, понимая ее как никогда.

Первые месяцы, когда я осваивалась в Кардосе, все казалось другим и чужим. Широкие каменные улицы, аккуратные дома, оплетенные темно — зеленым плющом и белыми вьюнками, огромная часовая башня на площади с узорчатыми стрелками. И даже запахи… моря, что плескалось и шумело за городом, камня, из которого выстроена Военно — морская Академия, леса, соснового, а не березового. Со временем привыкаешь, конечно. Но тоску по дому было не унять. Она и сейчас прорывалась, пусть и редко, но тревожила в снах, оставляя утром горечь.

Следующая пара у нас была раздельной. Лотта отправилась на занятия для творцов, а я — для боевых магов. На плац пришла в последний момент, чтобы лишний раз не сталкиваться с Алом.

— Все в сборе? Чудесно!

Алэрин оглядел нас, чуть задержавшись на мне взглядом, на мгновение задумался.

— Не думал, что придется делать это раньше, но после нападения на Кардос нескольких гидр, вам будет полезным научиться при помощи воды убивать.

Парни переглянулись, зашептались.

— А разве нельзя уничтожить нечисть при помощи обычного меча? — раздался чей‑то голос. — Я слышал, что в битве погибло несколько магов…

— Это вы верно заметили. Магия тоже не всесильна, особенно если не уметь ее использовать правильно. Мечом же можно убить нечисть, нежить и чудовищ, если вы опытный боец или вам просто повезло. А что, если с вами не оказалось оружия, Дарен?

Ненадолго воцарилась тишина.

— Ни один воин не пойдет без меча или хотя бы кинжала…

— Не пойдет, говоришь, Леон?

Алэрин усмехнулся.

— Кадет Дарэ, шаг вперед!

Я на негнущихся ногах, проклиная все на свете, выполнила приказ.

— Так вот, если оружия нет, остается только магия.

— Но как ее использовать, магистр Алэрин? Мы ведь только начали самое основное изучать. Да и создать оружие из воды, способное уничтожить ту же гидру

— невозможно, — заметил Дарен.

— Вынужден сообщить, что вы ошибаетесь, — снова усмехнулся Ал. — Для этого всего лишь нужно взять под контроль страх, откинуть его в сторону и думать… О чем вы думали, кадет Дарэ, когда вступили в схватку с гидрой?

— Что?

— Трин!

— Это правда?

— И ты выжила?

Студенты загалдели, но вскоре стихли и жадно уставились на меня. Я же мечтала провалиться сквозь землю.

— Отвечайте на вопрос, кадет Дарэ!

Алэрин опять усмехнулся, заставляя злиться.

— О том, что в городе дети.

— А разве не стоило думать, как выжить? — поразился Леон, удивленно вытаращив глаза.

— Боевой маг в первую очередь должен думать не о себе, кадеты. Стихия именно поэтому подчинилась Тринлейн. Она защищала невинных, останавливала зло, не позволяя смерти победить.

От удивления рот открыла не одна я. Могла бы — села прямо на плацу, впечатленная и растерянная.

— И как… она одолела гидру? — скептически спросил кто‑то. — Что, правда, сама?

— Покажите, кадет Дарэ. Вашим однокурсникам полезно это увидеть.

Я сделала вдох, немного отошла, а потом призвала воду, заморозила струю, превращая в ледяное копье, кончик которого остро и ярко сверкнул.

— Копье? Она сумела создать копье? — воскликнул Леон.

— Как видите.

— Но если срубить одну голову, на ее месте вырастет две!

— И с этой бедой можно справиться.

— Как?

— Прижечь рану.

— Мы не умеем создавать огонь. Наша стихия — вода!

Алэрин осмотрел растерянных студентов.

— А как я и другие маги победили остальных гидр? Тринлейн, как вы справились в такой ситуации? Отвечайте!

— Кипяток, — вздохнув, ответила я.

— Это прекрасный пример того, что маг, а тем более воин, не должен сдаваться. Выход можно всегда найти, — спокойно заметил Алэрин. — А теперь распределяйтесь на плацу и учитесь создавать из воды оружие. Кадет Дарэ, пробуйте помимо копья сделать кнут и диски. Они хрупкие, но затрат сил будет меньше. И да, меч тоже учитесь создавать.

Примерно с полчаса Алэрин наблюдал за нашими жалкими попытками, давая советы и отпуская весьма едкие замечания. Потом вздохнул, махнул рукой и велел брать оружие и ждать его у ворот.

Ничем хорошим это закончиться не могло. Мы обеспокоенно переглянулись и послушались. Куда деваться‑то?

Ал привел нас на пустынный берег. Я жадно вгляделась в волны, набегающие на песок. Как же я соскучилась по морю! Посидеть бы, наслаждаясь запахами, звуками, переливами красок…

— Привет, кадеты!

Рэм слевитировал с отвесного утеса, возвышающегося над нашими головами.

— Смотрю, раз вы тут, значит, никакого толка от тренировки не было, — он весело подмигнул, скидывая плащ.

— Защитный контур поставил? — уточнил Алэрин.

Что он задумал? Любопытство и паника отразились на наших лицах.

— Да.

Рэм щелкнул пальцами, и мы увидели, как по определенному участку берега установлены кристаллы. Они, конечно, недолговечны, но попадись в такой купол нежить, к примеру, и она не вырвется. И именно такой способ защиты покупали люди у магов, чтобы огородить, если придется, территорию, где их семья.

— Все видели? — поинтересовался Ал. — Отнесите к скалам оружие и плащи, только мешаться будут.

Мы, выполнив приказ, вернулись.

— Кто струсит, достаточно просто покинуть территорию, что отгородили кристаллами. Ясно?

Хм…

Алэрин скинул рубашку, подошел к морю, позволяя волне подхватить его и поднять.

— Кадет Дарэ, вы за главную. Вам пора учиться быть лидером.

Что? Я оглянулась на растерянных парней, пожала плечами.

Ал тем временем принялся читать заклинание. Оно сливалось с шумом волн, казалось его частью. Море вспенилось, наливаясь чернотой. Апарин спокойно опустился на песок.

— Пробуете сами, если что я вмешаюсь.

Эм…

— Практика — лучшая тренировка. Я подстрахую, — добавил Рэм. — За пределами контура вы в безопасности. Но не советую трусить.

Все интереснее становится.

— Гидра! — вдруг крикнул Леон, и мы дружно повернулись в сторону моря.

Пять змеиных голов показалось разом, раскрыв шипящие пасти. Я потерла глаза, не веря тому, что вижу, повернулась к Рэму и Алэрину, стоящими за пределами защитного контура. Они с ума сошли?

— У нас даже оружия нет!

— Она громадная!

— Отставить! — рявкнула я.

Студенты уставились на меня.

— Я справлялась с ней одна и выжила. Действуем четко и вместе. Разбиться на тройки. Один создает оружие, чтобы отрубить голову, второй прижигает рану, третий — страхует. Выполнять!

Когда мы рассредоточились, гидра почти выползла на берег. Пригнула среднюю голову к земле…

— Ложись!

Струя огня ударила в камень за спиной, оплавив его.

Парни выругались.

— Зато знаем, какая голова главная! — крикнул Леон.

— Ложись!

Пламя опалило щеки. В прошлый раз гидра больше плевалась ядом. Стоило подумать, как случилась и эта неприятность. Четыре головы чудовища вскинули разом, зашипели. Я снова не знаю, что творила. Просто призвала воду, заморозила и создала стену. Не могу позволить, чтобы кто‑то погиб!

Яд расплавил лед наполовину. Парни выругались.

— Насчет три, действуем!

Не успели, потому что гидра напала первой. Я перекатилась, уходя от удара хвостом, быстро оглядываясь. Все целы. Леон даже создал ледяной меч, а Гир — кинжал. Неплохо.

Дальше бой закипел. Страха в этот раз я почти не чувствовала. Сработал тот факт, что Апэрин и Рэм были рядом, и если что — вмешались бы. Да и врасплох меня подобная встреча уже не застала. Самое сложное — преодолеть страх в первый раз, потом это сделать проще.

Мы отрубили три головы, но прижечь успели только одну. Зато все научились создавать ледяные щиты, что тоже неплохо.

— Трин, слева!

Я увернулась от плевка яда, упала, сильно ударившись ногой. Поднялась мгновенно, кусая губы. Физическую боль меня за эти годы терпеть научили.

Гидра наступала. Студенты создавали оружие, но чудовище изворачивалось, шипело и сеяло панику.

— Отойти к краю защитного контура! — крикнула я.

Послушались, что уже хорошо. Я призвала воду, заморозила, и чудовище поскользнулось и распласталось на берегу.

— Отрубай!

В этот раз мы сработали синхронно, взмахнув ледяным оружием и прижигая раны.

— Ледяная бездна! Мы ее убили! — неверяще воскликнул Гир, косясь на змеиные головы.

Я устало откинула выбившуюся прядку волос, встретившись взглядом с Алэрином.

— Если бы я не замедлил ее движения, вы бы все были мертвы, — спокойно заметил он. — За слаженность в команде хвалю. Но с меткостью — проблемы. У всех.

Мы слушали, пряча взгляды.

— Начинать убивать надо с главной головы, раз вы так прекрасно ее обнаружили. И получше прикрывать спины друг другу! — рявкнул Ал, смотря на Гира, который подвернул лодыжку.

Рэм, конечно, вправил вывих, но студент выглядел бледным и готовым упасть в обморок.

— Дарэ, больше доверия к команде. Вы привыкли действовать самостоятельно, но это не всегда сработает.

Я кивнула.

— Сейчас возвращаемся в Академию, до завтрашнего дня отдыхайте, тренироваться будем на занятии. Вам на сегодня хватит.

Как мило с его стороны!

— Вопросы есть?

— Да, — отозвалась я.

— Слушаю.

— Как погибли маги? Если их было много, то…

Я развела руками. Другие адепты тоже заинтересованно уставились на Апарина.

— В первом случае, гидра была с двадцатью двумя головами.

— Что?

— А две остальные — с пятьюдесятью, — заметил Рэм.

Я нервно сглотнула.

— Вернее сказать, сначала у последних было тридцать семь и пять голов, но маги допустили увеличение. Половина из них не владела стандартными щитами, трое не смогли призвать воду, струсив.

— Пытались бежать?

— Да. И стихия их убила.

То есть, и я могла вот так… погибнуть.

— Другим не хватило военных навыков.

— Но они же все были выпускниками Военно — морской Академии! — воскликнул кто‑то из ребят.

— Да, поэтому не советую расслабляться и лениться. Ненужное, казалось бы, знание, к примеру, как нагревать воду, может спасти вам жизнь. А теперь, марш в Академию!

— Дарэ, — окликнул Ал. — Жду вас вечером для наказания.

Я настолько устала, что на страх или ненависть не осталось сил.

В Волчок мы возвращались, бурно обсуждая произошедшее. Я думала, парни станут возмущаться, раз их жизнь подвергли опасности, но вместо этого слышала восхищенные отклики. Похоже, Апарин становится кумиром, тем, на кого стоит равняться.

Я приняла душ и спустилась на обед. В столовой было шумно и многолюдно. Студенты смеялись и шутили. Я не сразу поняла причину такого веселья. Подошла к столам, а там… Еды не было, только водоросли. Во всех тарелках, кастрюлях и сковородках. Интересно, кто же это сотворил? Поискала взглядом ректора Нариса и увидела Лотту, склонившую голову и стоящую перед ним. М — да… похоже, ответ на вопрос, кто лишил нас обеда, нашелся. Я приблизилась, вслушиваясь.

— Я уже жалею, что не ввел телесные наказания в Академии! — рявкнул магистр Нарис. — Для определенных случаев…

Лотта молчала и сжимала ладони.

— Что мне с вами делать? Заставить отмывать кухню? Но боюсь, это не вернет нам все запасы продуктов, что были. Как, скажите, как вы смогли превратить их в водоросли?!

Ректор гневно сверкнул глазами, откинул в сторону ложку.

— Я жду от вас ответа, Алерэ!

— Я переплела заклинания роста и метаморфоз, — созналась Лотта.

— Что?

Магистр Нарис поднялся, и на миг мне показалось, что он сейчас ее убьет.

— Додумались! Накажу! — рявкнул ректор, теряя терпение.

Лотта шмыгнула носом, подняла на него свои изумительные синие глаза, что могли разжалобить даже саблезубого тигра, и шепотом уточнила:

— А если верну, вы не будете на меня сердиться?

Ректор оторопел, наклонился, почти коснулся ее лица.

— Если вы сумеете водоросли превратить в еду, тогда я даже вам стипендию в два раза увеличу, — ехидно заметил он.

— Всему нашему курсу, — начала торговаться Лотта.

Так, значит, как вернуть нормальную еду подруга точно знает. Я спрятала улыбку, студенты перешептывались и хихикали.

— Договорились, — хмыкнул ректор.

— И поможете изучать магию. Мне нужны индивидуальные занятия, — нашлась она.

Магистр Нарис приподнял брови, сел за стол, посмотрел на бурые водоросли, смерил Лотту долгим многообещающим взглядом.

— Впервые вижу студентку, которая заслуживает наказания, но хочет при этом не просто его избежать, но и получить выгоду.

В толпе кадетов послышались смешки. Преподаватели же молчали и с любопытством следили за развитием происходящего.

— Так вы согласны?

— Согласен.

— И не откажитесь от своих слов? — продолжала настаивать Лотта.

— Кадет Алерэ, прекращайте испытывать мое терпение! Я обещаю, что выполню все условия нашего спора, если вам, действительно, удастся сделать невозможное. А если нет… выпорю, — пообещал он, вызывая у студентов нездоровый ажиотаж.

Ох!

Лотта оглянулась, заметила меня. А в глазах‑то пляшут смешинки. Похоже, магистр Нарис влип.

Подруга оглянулась, прикрыла глаза, зашептала заклинание. Слова походили на шум прибоя, разобрать их не получалось, но вместо водорослей на тарелках появилась еда. Студенты загомонили, магистр Тара неверяще ткнула вилкой в салат, переглянулась с другими преподавателями. Ректор помрачнел.

— И какое же заклинание вы применили?

Хм… Он что, не знает? Плохо. Очень — очень плохо. Это значит, что Лотта использовала магию русалок.

— Временную петлю.

Силы моря! Еще и опасную и непредсказуемую.

— Да как вы посмели…

— Вы не говорили, что я не могу использовать древнюю магию, — быстро заметила Лотта.

Ректор положил локти на стол, оглядел притихших студентов, которые забыли про обед, окутал пронзительным взглядом Лотту и… расхохотался.

Подруга с облегчением вздохнула и показательно вытерла лоб — мол, пронесло.

— Мне вечером приходить на занятия к вам в кабинет, да?

— Приходите, — отозвался он. — Но если еще раз примените подобную магию… раздалось ей в спину. — Сами пойдете рвать ивовые прутья!

Лотта победно улыбнулась и направилась к нашему столику. Сдается, диверсия против ректора, продуманная заранее, удалась. Осталось только закрепить эффект индивидуальными занятиями. Но на это очарования у подруги точно хватит.

Алэрин.

Трин не перестает меня восхищать. Справилась же со второй гидрой! Сокровище мое! Я наблюдал, сгорая от желания броситься и защитить. Да и спину покалывали колючки, напоминая о долге.

Нельзя. Понимаю, как никто другой. Трин — воин, она не раз столкнется со злом. Это ее судьба, ее путь.

Она должна научиться убивать чудовищ и нечисть. Без подобного опыта боевому магу не выжить. И дернуло ее, туманы Ардоса, выбрать именно это направление! Я бы чувствовал себя спокойнее, если бы Трин использовала целительскую магию, к примеру. Но не мне выбирать, это ее право. Я могу только помочь. Уже по себе знаю, что свобода — это возможность самому совершать ошибки, учиться на них. И да, я позволю Трин так жить. Только с последствиями неправильных решений никогда не оставлю. Пусть даже не надеется.

Но главный урок даже не этот. Умение противостоять страху, что пускает щупальца в вены, заставляя терять рассудок. Этому нужно научиться сразу же.

Я смотрел на отчаянную храбрость Трин, понимая только сейчас, что совсем ее не знаю. Цеплялся за каждое движение, взмах и удар. Так действуют люди, которые привыкли отвечать за свои поступки. Нарис упоминал, что при поступлении Трин в документах написала, будто родители умерли, а других родственников у нее нет. Но это ли истинная причина, по которой она оказалась в Кардосе?

Она упоминала о своем прошлом, цеплялась как за соломинку, в надежде им от меня оградиться. Упрямая девчонка! Все равно ведь выясню!

Я увидел, как Трин увернулась от удара, создавая копье. У нее это выходило так легко, словно всю жизнь так прожила. Или все же в Академии научилась? А действует‑то в одиночку… Смелая моя или безрассудная?

Хм… Похоже, привыкла решать. Не это ли стержень, за который она держится, и истинная сила? Трин сама решила свою судьбу. Насколько непросто было для нее покинуть родные места, добраться до Кардоса, учиться? Что она представляет, когда медитирует? Где находится то единственное место, в котором Трин чувствует себя спокойно? И для чего, морская бездна, она брала Слезу Моря? Нарис так и не выяснил, но то, что Трин произносила клятву, я знаю. Ее имя стоит в длинном списке других имен. Недоверие же девчонки невыносимо, сродни пытке.

Дождаться бы вечера и… смогу ей любоваться, сколько хочу, не таясь.

Мертвая гидра упала на песок. Трин сделала глубокий вдох, смотря на пенящееся море. Ветер разметал прядки волос, выбравшиеся из узла на затылке. Ее глаза сверкали, напоминая жемчуг. Воительница! И никогда она еще не была так прекрасна, как в этот момент.

Тринлейн.

— Ты куда?

Лотта, сидящая на постели под одеялом с книгой, увидела, как я достаю форму студентки Военно — морской Академии, и недоуменно уставилась на меня.

Я вздохнула, прикусила губы, посмотрела на отражение в зеркале. Под глазами круги, скулы стали острее, волосы растрепались. Я выглядела настолько жалко и беспомощно, что хотелось расплакаться.

— Трин, что происходит?

Подруга соскочила с кровати, подошла, развернула меня к себе.

— Садись и рассказывай, будем решать, что делать.

В этих словах вся Лотта. Понимающая, любящая, никогда не бросающая в беде. И к горлу снова подкатил ком горечи.

— После того как на меня напала гидра, я оказалась у Алэрина.

— Так… И что он с тобой сделал?

Глаза подруги гневно сверкнули.

— У него на спине рисунок моего артефакта.

— Что?

Лотта пораженно охнула, а потом села на стул и потрясла головой.

— Это как? Не понимаю.

— Я сама не понимаю. Рэм сказал, так решила стихия. Она нас связала, считая, будто Ал станет для меня лучшей защитой.

— Погоди‑ка… А почему об этом его друг рассказывал, а не Алэрин? И зачем тебе к Алу идти? Он что, хочет воспользоваться своим положением?

Я жалобно всхлипнула, села на кровать и выложила подруге все, как на духу.

— Бездна моря! Зубы сирены! — Лотта заметалась по комнате, ошеломленная услышанным.

Потом подбежала, обняла.

— Не расстраивайся, Трин! Выкрутимся и справимся!

— Как?

— Звать на помощь Ала, если попадешь в беду, придется, — сразу сказала она. — Иначе, если он станет за это расплачиваться, ты ему будешь должна.

— Я ему и так должна. Забыла?

— Выбрось из головы. Слышишь? В том, что он обязан тебя защищать — нет твоей вины.

— Это гадко!

— И подло?

Иногда мы понимали друг друга без слов.

— Ты бы его видела в том подвале!

— Полагаю, целовалась ты с ним не из жалости. Мне‑то о своем прошлом не расскажешь?

— Лотта…

— Ладно — ладно, не буду настаивать.

— И обижаться?

— И обижаться, — согласилась она.

Я улыбнулась.

— Так, что мы решаем… Если какая напасть — Ала зови. Насчет его чувств — не заморачивайся. Любит — значит, тебя добьется, найдет способ. И в этом случае твое прошлое для него не сыграет никакой роли. Но рассказать ему придется, если все сложится. И чем раньше — тем лучше. Вспомни, как непросто мне далось признание, что я — русалка.

Лотта вздохнула, заправила белокурый локон за ухо.

— Да я для него могу стать игрушкой! Сама же слышала, сколько у него было девушек!

— И что? Кто меня убеждал, будто существует настоящая любовь?

Я вздохнула.

— Только Трин, голову держи трезвой! Говорить о чувствах они все могут, а на самом деле в первую очередь каждый о себе думает.

— И?

— И ты тоже о себе думай.

— Легко сказать.

— Извлекай из этого выгоду, Трин. Ал тебя защищает? Хорошо, может, и граф Ритэ до тебя не доберется. А то его маслянистые взгляды даже меня раздражают. Так бы и придушила гада.

— Лотта! Он и так ко мне не подойдет и близко. Я же теперь маг!

— И что? Маги тоже могут приносить клятву верности. Думаешь, не найдет, чем тебя шантажировать? Он изобретательный, если что.

— Подлый, мерзкий…

— Хитрый и изворотливый, — завершила она. — И да, Трин, учись. Знания лишними не будут. Ал, как наставник, опытен и хорош. Не думаю, что откажется тебе помогать.

Я посмотрела на Лотту, поморщилась.

— Знаю, ты привыкла все делать сама, чего‑то добиваться своими силами. Но это не тот случай, Трин. Подумай об этом.

— Может, в чем‑то ты и права, — согласилась я.

— Еще как! Я прожила больше тебя, Трин!

— Правда? А сколько тебе лет?

— Сто сорок три.

— Сколько? — удивленно переспросила я.

— По людским меркам примерно двадцать, как и тебе. Так что…

Мы рассмеялись.

— Иди умывайся, одевайся и отправляйся к Алу.

Я вспомнила про обещанные наказания и вздрогнула.

— Не думаю, что все будет так плохо, — подмигнула Лотта, угадывая мои мысли.

— Почему?

— Забыла, что твоя боль — это и его боль.

— С чего ты так решила? Роза выпускает шипы, когда я в опасности…

— Мой кулон нагревается, если мне плохо, Трин. И если я лгу, — созналась она.

Теперь понятно, откуда Ал знает, когда я говорю правду, а когда — нет. А я‑то уж себе напридумывала!

— А насчет Рэма… И правда, интересно, почему он влез в ваши отношения и столько тебе рассказал. Сдается, все не так просто.

— И Ал не выглядел сердитым, — заметила я.

— Я про то же. Ну да ладно, выведем их обоих на чистую воду. Иди лучше собирайся, а то опоздаешь.

После разговора с Лоттой я чувствовала себя легче, потому что выговорилась. Но до спокойствия было далеко. Я поправила ворот белоснежной рубашки, откинула косу за спину, прикрыла глаза.

— Ты точно не хочешь надеть ничего другого? У меня есть платья, — намекнула Лотта.

— Я не на свидание иду. И к тому же… Ал обещал меня наказывать, как преподаватель.

— Ну — ну, — хмыкнула она.

Я надела камзол и вышла из комнаты. После дополнительной вечерней тренировки, которая не была обязательна, но помогла хоть на время отвлечься, тело ныло. Даже ванна с морской солью, помогающая расслабиться, не спасла. Да и схватка с гидрой, которую устроил Ал, забрала немало сил. Нет, конечно, мне не привыкать. Физическая нагрузка у студентов в Волчке с первых дней была большая, но последнее время я уставала все сильнее.

Моя смелость закончилась у лестницы преподавательского этажа. Я медленно поднялась на несколько ступенек и ощутила, как ноги стали ватными. Следом задрожали руки, к горлу подкатил ком, а перед глазами все стало размываться. Единственное, что я могла сейчас сделать, так это сесть на ступени.

Как же страшно! И не наказания я боюсь, а унижения и стыда. Да будь на месте Ала кто угодно — стерпела бы, пережила. Может, пойти и поговорить с магистром Нарисом? Пусть лучше он… И как я ему все объясню?

Я нервно сглотнула, рассматривая резные каменные перила, закрыла глаза, стараясь успокоиться. Безудержно хотелось опустить голову на колени, поплакать…

Слабость… Это лишь слабость, на которую у меня давно нет права. Я должна заставить страх отступить. Нужно всего лишь подняться… и перетерпеть. Стиснуть зубы, сжать ладони… Что же я так себя накручиваю‑то! Воительница называется!

Вдох. Еще один. И я, уцепившись за перила, встала. Прошла по коридору, находя на двери табличку с нужным именем, постучала. И едва Алэрин открыл, выпрямилась и опустила глаза.

— Проходи.

Интересно… уже не на «вы», как на занятиях. И ведь ко мне единственной так обращался, что казалось неправильным.

Ноги слушались с трудом. И обжигающий взгляд Алэрина я чувствовала каждой клеточкой.

Он подошел к зажженному камину — небывалой роскоши. Все комнаты студентов в Военно — морской Академии держали тепло при помощи кристаллов, в которые маги поместили необходимое заклинание. А живой огонь… он манил, зачаровывал, нес запахи смолистого дерева и терпкой коры.

Мой старший брат Арий до своего похода на последнюю войну, где и погиб от удара меча, частенько брал меня с собой в лес, по вечерам разжигая ароматные костры. Арий учил охотиться, показывал травы и коренья, заставил тренировать силу и выносливость. Зачем? Считал, я достойна большего, чем оставаться в деревне и рожать детей. Не у всех мол, такая судьба, что я вижу. А я, да, видела…

Драки и пьянки, чумазую ребятню да битые горшки. Редко кто жил в моей деревне мирно и спокойно. Даже молодые пары, вроде бы влюбленные и счастливые, поженившись, через время менялись в худшую сторону. Страшно и представить, какой пример они подают детям. Те ведь смотрят, запоминают… Со временем повторяют судьбу родителей. И эта жизнь напоминает замкнутый круг, из которого не вырваться.

Мне удалось. Не потому что я хотела, а просто выбора не осталось. Умирать или бежать… подальше, туда, где плещется море. Да, было страшно до темноты в глазах. Но иногда сильными становятся, не желая этого. Еще тогда уясняла раз и навсегда.

А может, брат предвидел, как мне пригодятся его знания? Без этих навыков я бы просто не поступила в Военно — морскую Академию.

Я настолько задумалась, что не заметила, как Ал оказался сидящим возле огня, беззастенчиво меня рассматривая. Раздевал взглядом, заставлял покрываться щеки румянцем, а сердце колотиться так, словно я только что убегала от нежити. Огни свечей, что должны были смягчить черты его лица, наоборот заострили, сделали какими‑то чужими. И вся эта поза, в которой он сидел, откинув голову на спинку кресла, положив руки на подлокотники, казалась обманчиво — расслабленной. Лишь глаза остались прежними — голубые, как цветы. И какое удачное сравнение! Их ведь и правда, не забудешь… Даже, если захочешь.

Надеюсь, что ты подумала над произошедшим и сделала выводы.

Я промолчала, Ал удивленно приподнял брови, ожидая моего ответа.

— Да, магистр, — выдавила я.

Что же я так боюсь‑то!

— Напомни, за что именно я должен тебя наказать.

Издевается. Сам же знает и все равно заставляет меня испытывать стыд.

— За то, что не позвала, когда попала в беду, и вам было больно.

— И?

— За непослушание, непокорность, нежелание меня услышать, — процитировала я его слова.

Алэрин встал, приподнял мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.

Сейчас я бы отдала все на свете, лишь бы никогда не оказаться здесь… так.

Он наклонился, почти касаясь своими губами моих.

— Предоставлю вам выбор, кадет Дарэ, — прошептал он, обдавая дыханием.

— Какой?

— Месяц начищать кастрюли на кухне или…

Я нервно сглотнула, выдавая страх.

— Проведешь со мной этот вечер. И не будешь сопротивляться тому, что я делаю. Ударить бы. Наотмашь. Так, чтобы рука горела от боли. Ненавижу!

— Вы считаете, леди пристойно делать такие предложения?

Он улыбнулся, почувствовав мой гнев.

— Ты еще и гордая, оказывается.

Выпрямился, посмотрел в глаза, явно стараясь не рассмеяться.

— Не думал, что ты такого мнения обо мне, Трин.

Я прикрыла глаза и вздохнула. Сдается, действительно, хотел бы сделать меня своей, давно бы не медлил. Но что тогда он сейчас предлагает?

— Прошу простить, магистр, за поспешно сделанные выводы, — сказала я, решив не усугублять ситуацию.

Ал приподнял брови, усмехнулся.

— А что меня ждет в этот вечер?

— Наказание, — отозвался он.

Прекрасно! И очень понятно.

— Большего не скажу.

— Предлагаете купить осьминога в закрытой корзине?

— Какое чудесное сравнение!

Ал все же не выдержал и рассмеялся. Похоже, настроение у него хорошее, несмотря на наше расставание. Права была Лотта, мужчины относятся к жизни проще.

— Так что, отправишься намывать горшки на кухню или же выберешь вечер в моем обществе? — отвлек Ал от размышлений о тяжелой женской доли.

Я вспомнила о ненаписанных конспектах и списках экзаменов по магии, затем представила, сколько на это нужно времени. И месяц равен тридцати дням!

— Второе, — тихо ответила я, словно падая в пропасть.

— Хорошо. Наказание будет состоять из двух частей.

Ал накинул камзол, подошел к зеркалу, начертил неизвестные руны.

— Мы будем перемещаться? — не удержалась я, едва зеркало засветилось голубоватым огнем.

— Да.

Он протянул руку и счел нужным напомнить, что я обещала его слушаться. Как только мы оказались посреди серебристо — голубого тумана, я испуганно сжала ладонь мага.

— Пошли. Не думай, просто иди, Трин, и не отпускай мою руку. Никогда не перемещалась порталами? — уточнил Ал.

— Нет.

— Для этого нужно четко представлять конечную точку. Зеркальный — самый безопасный, хоть и медленный. Вам наверняка Нарис рассказывал.

Я кивнула.

— Водные маги могут перемещаться при помощи своей стихии. Но такие переходы нестабильны. Ты ныряешь, к примеру, в море, а необходимо оказаться в озере.

— Я должна знать, как оно выглядит?

— До мельчайших подробностей. Да и погодные условия стоит учитывать. Я как‑то на четвертом курсе решил поэкспериментировать…

— И? — я не удержалась от любопытства.

— Оказался в проруби.

— Холодно, — поежилась я, представляя эту картину.

— Не то слово! Но что еще хуже — деревенские женщины, которым за какой‑то бездной, понадобилось в лютый мороз в полынье полоскать белье.

Я не удержалась и рассмеялась.

— Визгу было…

Ал тоже улыбнулся.

— Я впервые, за все то время, что тебя знаю, слышу твой смех, Трин.

Я смутилась и отвернулась.

— Мы почти пришли.

Море? Я удивленно смотрела на пенные волны, накатывающие на песок, и даже не сразу поняла, что мы стоим на высоком утесе. Сине — фиолетовая вода плескалась внизу, отражая заходящее солнце. Сизые тучи, что безуспешно пытались заслонить небосклон, словно желали спрятать красоту заката, сохранить ее для себя, замерли неподвижно и наливались розовым.

Так вот каким бывает море, едва близится ночь! Нет, я, конечно, видела закаты, когда плыла на корабле в Кардос, но чтобы так запросто выйти на берег вечером… Нежить же, патрулирования, запрет после захода солнца покидать территорию Академии.

— Нравится?

— Да, — прошептала я, не в силах оторваться от прекрасного зрелища.

— Не откажешься со мной поужинать и полюбоваться заходящим солнцем?

Я обернулась и растерянно замерла. За спиной находился стол, накрытый белой скатертью. Сверкали серебром приборы, мерцали свечи.

— Впрочем, отказаться ты не можешь. Это же наказание, — ехидно заметил Ал.

Что мне оставалось делать? Только сесть за отодвинутый стул и глотнуть вина, что налил маг в бокал. Безупречно вежливый, галантный, красивый… Как я могла не разглядеть в Але этого сразу? Хотя чего я жду? Аристократ же, воспитание соответствующее, а я… Моей репутации конец.

Только сейчас я поняла, что сделала: согласилась в качестве наказания на свидание с преподавателем. Наказание ли? Кого я обманываю! Даже аргумент, что целый месяц по вечерам смогу спокойно заниматься, а не тратить время на мытье кастрюль, теперь казался жалким. Но сделанного‑то не воротишь. Да и вряд ли кто узнает об этом ужине. Ал позаботился, чтобы мы здесь оказались одни. Очертил защитный контур, разложил кристаллы с согревающим заклинанием, набросил чары невидимости. Постарался… Значит, не сомневался, что я соглашусь.

Я ела рыбу под лимонным соусом, пила мелкими глотками белое вино и мечтала провалиться сквозь землю. А Ал же… наслаждался моей растерянностью и мучениями.

Когда солнце исчезло, а ужин был съеден, маг поднялся, протянул руку. Мы спустились к морю. Ал встал за спиной, заставил меня на него облокотиться.

— Закрывай глаза, Трин, — прошептал он.

— Зачем?

— Ты обещала слушаться, — напомнил он. — И сегодняшним вечером не имеешь права задавать вопросы.

Я вздохнула, но спорить не стала. Знаю же уже, что бесполезно.

— Атеперь сосредоточься, позови стихию и слушай… Море разговорчиво.

Сначала я не поняла его слов, но потом… Странно это было, скажу честно. Будто что‑то сильное и великое касается тебя, делится тайнами. Сначала мелкими, незначительными, а затем, начиная доверять, рассказывает то, что сочтет нужным.

Передо мной вставала темная вода, по которой плыли айсберги, сверкая алмазными макушками, заставляя поражаться их величию. Опасные, погубившие корабли, остовы которых тоже показало море.

Вторая яркая картинка — хрустальные розы, дремлющие на дне знакомого источника. Следом — сундуки с сокровищами, между которыми плавают равнодушные пестрые рыбки. Им нет дела до злата. Выжить бы, не попасться тому, кто сильнее…

И напоследок море расщедрилось и показало пристань, с которой я уплывала. Мачты кораблей и свернутые паруса, веселящихся моряков. Они радовались, что вернулись домой… живыми. Благодарили стихию за милость.

— Знал, что ты сможешь услышать, — прошептал Ал, разворачивая меня к себе.

— Спасибо.

— Я не ослышался? Ты благодаришь за наказание? Вернее, за первую его часть.

Я нервно сглотнула. Зачем он так? Было чудесно и сказочно, а теперь… Радость от общения со стихией ушла, оставляя горечь.

И был снова переход, только на этот раз Ал достал зеркало из кармана, увеличил. Свечи комнате у водного мага догорели, кутая пространство в полумрак. Его разгонял лишь огонь, пускающий искры в камине.

Ал подтолкнул меня к кровати. И что теперь? Ударить? Верховного мага Кардроса? И снова бежать…

— Руки подними.

Вроде бы и спокойно сказал, но я кожей чувствовала этот приказ, так же как и то, что непослушания сейчас он не потерпит.

Лента опутала ладони, легшие на столбик кровати, и я с трудом заставила себя не прижиматься к ним лбом, чтобы не показывать бессилие. Что он задумал? Будет бить? Или же… Тогда лучше смерть. Не бесчестие. А жить‑то хочется…

Косу он расплетал медленно, явно наслаждаясь моим молчанием. А потом…

Ал развернул меня и поцеловал. И да, раньше он точно сдерживался. Я теперь в этом уверена. Его губы обжигали, заставляя почти терять рассудок. Жадные, требовательные… И руки такие же. Гладят сквозь тонкую ткань рубашки, давно расстегнув камзол, скользят по позвоночнику, выписывая узоры.

Бездна моря! Как же горячо! И жар ползет по телу, опутывая, заставляя выгибаться навстречу, молить о продолжении. Запустить бы руки в его волосы, скинуть мешавшую одежду.

Ал позволил мне отдышаться, прижимая к себе и целуя шею. А потом отпустил, развязал ленту.

Меня колотило. То ли от его поцелуев и ласк, остававшихся на грани, то ли от стыда, что на них ответила.

Зачем связывал? Ах да, наказание. Глупая Трин! Но главное сейчас не упасть, не расплакаться от… чего? Прикусила губы едва ли не до крови, сжала кулаки.

— Я могу идти?

И голос чужой, словно и не мне принадлежит.

Ал подошел, поправил мою рубашку, застегнул камзол, пригладил волосы.

— Теперь да.

Не помню, как я дошла до комнаты. Просто в какой‑то момент рядом оказалась Лотта, испуганно смотрящая на меня. Я даже не сразу поняла, что она шепчет мое имя.

— Лотта…

— Ох, ты опять напугала! Вошла, ничего не замечаешь. Рассказывай давай.

— Что?

— Почему губы горят. Полагаю, наказание было еще слаще, чем ты рассчитывала.

— Со мной что‑то не так, — созналась я.

— Хм… Почему?

Умеет она задавать правильные вопросы.

— Понравилось, да? — Лотта предвкушающее улыбнулась.

— У меня не получается его ненавидеть или проклинать. Понимаю, что Ал поступил… неправильно, где‑то даже подло, но…

— Хочется продолжения?

— Морская бездна, еще как! — сдалась я, растягиваясь на постели в позе морской звезды.

Мы рассмеялись. Давно я не чувствовала такого умиротворения. А за страх и стыд, что испытала, Апарин поплатится. Долги меня раздавать учили.

— Что задумала?

Лотта, знавшая меня лучше всех, сразу поняла, что происходит.

— Пакость, — честно ответила я.

Ее звонкий смех вперемешку с моим заполнил комнату.

— Знаешь, мне кажется, я дурно на тебя влияю. Как будем мстить?

— Отправимся на ярмарку и…

— Ящик вина? — деловито уточнила Лотта.

— Знакомство с кем‑нибудь.

— Хочешь, чтобы ревновал?

— Хочу забыть и не помнить, — отозвалась я.

— Тогда ящик вина поможет быстрее.

Я фыркнула.

— Но я вот что подумала…

— Да?

— Нас звали погулять Гир и Леон.

— Правда? — удивилась я.

— Да, заглядывали, пока ты отбывала наказание.

Я покраснела при воспоминаниях о шелковой ленте. Да мне ее порвать, если честно, было запросто. Не цепи же, не веревки. Воинов таким вещам учат с первого курса. Алэрин это знал, однозначно, но связал. И почему же я не избавилась от пут? Я могла бы ответить, что испугалась и забыла, но врать самой себе не имело смысла. Не захотела. Меня тянуло к этому мужчине. Сильному, смелому, загадочному… Нет, далеко не идеальному, но так непохожему на тех, кого я знала.

— Пойдем с ними?

— С кем? — спросила я.

— Три — и–ин! Да выныривай ты из своих грез! С Леоном и Гиром гулять в выходной.

— Да, — отозвалась я, поднимаясь и зевая. — Много там учить?

— Нет. Конспекты я написала и тебе, и себе. Только лекции… Встанем пораньше и вызубрим?

— Давай. Спать хочется.

Лотта кивнула и хихикнула.

— Что? — спросила я, откидывая одеяло и снимая форму, которая насквозь пропиталась запахом ириса, запахом Ала…

— У меня завтра начнутся индивидуальные занятия с Нарисом, — улыбнулась она. — Знала бы ты, как я этого жду…

Я хмыкнула. Ал проводил пары у всех. Это хорошо, даже чудесно, потому что оставаться с ним наедине я не хочу. Но оказывается, выбирать студентам Военно- морской Академии, не приходится. И если я об этом забыла, то всегда можно напомнить…

Алэрин.

— Выглядишь достаточно умиротворенно, — заметил Рэм, заходя в комнату и скидывая плащ.

Он протянул руки к почти потухшему огню в камине, подкинул полено.

— С Трин как? Помирился?

— С чего вдруг это тебя интересует?

Рэм обернулся, удивленно приподнял брови.

— Ревнуешь, что ли? Глупо, Ал. Да, девчонка мне приглянулась, но я на нее не претендую.

— Не хочешь выбирать между любовью и дружбой? — не удержался я от подколки.

Не хочу видеть тебя несчастным, — серьезно заметил Рэм. — А если Трин рядом не будет, ты станешь именно таким. Знаю, ты этого не замечаешь, не осознаешь, но…

— Смотрю, ты стал философом, — усмехнулся я. — Зачем ей столько рассказал?

— А кто должен был? Ты бы так и ходил вокруг да около, и ваши отношения с места не сдвинулись!

— Ты не прав, — я поднялся, потянулся.

— Ив чем это?

— Я бы завоевывал Трин постепенно.

— Не думаешь, что она может выбрать кого‑то другого?

— Нет, — ответил я.

И тут же червячок сомнения возник внутри. А вдруг? Нет, невозможно. Но необходимо сделать так, чтобы Трин прошла мимо сотни лучших, а выбрала меня. И не оглянулась, не пожалела, потому что решала сама.

Безумно сложно. И безумно правильно.

— Да и чем ближе будете, тем лучше, — заметил Рэм, блаженно растягиваясь в кресле напротив.

— Тебе‑то что?

— Опять ревнуешь! Я принес тебе клятву верности, — счел нужным напомнить Рэм. — Добровольно. И я — твой друг. Или ты трезво мыслить разучился после свидания с Трин?

— Прости, — миролюбиво заметил я. — Я просто… боюсь ее потерять.

— Ты бы лучше это Трин сказал, чем мне.

— Что тебе удалось узнать о ее прошлом? — поспешил я перевести разговор.

— Ничего.

— Совсем? — поразился я.

— Корабль, на котором Трин с Лоттой плыли, затонул через пару месяцев во время бури. Капитан и команда погибли.

— Хм… странно. Или случайность?

— Понятия не имею.

— А архивы?

— Ничего. Никаких упоминаний.

— Значит… она — не аристократка, — сделал я вывод.

— И? будешь теперь все деревни обыскивать в поисках информации? Дерзай, их всего‑то десять тысяч насчитывается. Ну парой тысяч больше, парой тысяч меньше, — ехидно заметил Рэм. — Может, своего отца попросишь о помощи?

— Нет. Знаешь же, почему.

— А по — моему, вам просто необходимо объясниться.

Я фыркнул.

— Ты точно стал слишком…

— Я — воздушник.

— Вот и спроси ветра о Трин, может они что‑нибудь знают. А я призову свою стихию. Рэм задумался, запустил руку в волосы.

— Неплохая идея. Но лучше обряд призыва проводить через неделю, когда наступит полнолуние. Больше шансов узнать что‑то интересное. Терпит?

Я пожал плечами. Куда мне торопиться? Лишь надеялся, что эта информация позволит узнать Трин лучше и понять, почему она отказывается со мной быть.

— А откуда у тебя на полу лента? — спросил Рэм, заставляя меня блаженно улыбнуться, вспоминая поцелуи Трин.

Тринлейн.

Как подшучивает судьба? Весело. Вчера я мечтала, чтобы Ал оказался подальше, дал бы возможность успокоиться и разобраться в чувствах… Как же! Первой парой нам поставили работу с защитными артефактами. И едва я появилась в аудитории, магистр Нарис отправил меня к Алэрину. Шла, как на заклание. Честное слово! И настолько задумалась, что Ала не заметила и чуть не сшибла.

Пришлось краснеть и извиняться. На кого я становлюсь похожа?

— Как насчет тренировки на берегу моря?

Он поправил плащ и спокойно посмотрел на меня, ожидая ответа.

— Согласна.

Ал улыбнулся, и мой мир перевернулся. Ладони стали мокрыми. Опять подкашивались ноги, билось пойманной птицей сердце, жар полз по спине. Я нервно сглотнула.

Успокоиться. Нельзя позволить этому наваждению взять верх. Я сильнее.

Мы встретились с Алом взглядом. И сдается, он понимает, что происходит. Открыл ближайшую дверь, утянул за собой. Где‑то на краю сознания мелькнула мысль, что мы собирались тренироваться не здесь, но тут же исчезла.

Он развернул меня, прижал к стене. Холодной, каменной, но ощущение, что от жара я задыхаюсь, не проходит. Дальше Ал не спрашивал, а я не возражала. Впился поцелуем, одну руку запуская в мои волосы, заставляя запрокинуть голову и подчиниться его порыву. Вторая же легла на талию, скользнула ниже, к колену. Я даже не поняла, как оказалась приподнятой, только ощутила Ала близко — близко. Стук сердца, сбившееся дыхание, горячие губы…

— Я вам не мешаю?

Я дернулась, Ал тут же меня отпустил и обернулся. Магистр Тара сидела за столом, невозмутимо держа в руках перо и какой‑то свиток. Я ужаснулась. Это мы что, вломились в ее кабинет и устроили тут… такое?

Мне не жить. Я прикусила губу, с трудом подавив стон отчаяния. Радовало в этой ситуации только, что желание касаться Ала сгинуло, как ни бывало, утихло.

— Полагаю, Апэрин, вашей матушке об этом происшествии знать не стоит?

— На ваше усмотрение, магистр, — невозмутимо отозвался он.

Что?

Преподавательница поймала мой испуганный взгляд.

— Разве у вас нет сейчас занятий, Дарэ?

— Есть. Со мной, — ответил Апарин, заставляя меня хотеть одного — провалиться сквозь землю. Насколько же двусмысленно звучат его слова. Неужели не понимает?

— Тогда советую заняться делом, — усмехнулась магистр Тара, а потом снова задумчиво на меня посмотрела.

Я нервно поправляла камзол и выбившуюся рубашку, приглаживала волосы. О чем я думала? Силы моря, что со мной происходит? Я постоянно спрашиваю и не получаю ответа. Разве так бывает? Встречаешь мужчину, отправляясь умирать, а потом на нем незаметно и неотвратимо клином сходится белый свет.

— Позволите воспользоваться зеркалом для перемещения? — спокойно уточнил Алэрин.

— Раз уж вы так удачно зашли… — не удержалась она от подколки.

Ал выпустил мою дрожащую руку, напоследок проведя пальцами по запястью и чуть не сводя меня с ума. Снова.

Как он почувствовал, что происходит? Действие рисунка артефакта? Надо спросить у Лотты. Или просто догадался?

Да и я тоже хороша! К чему приведут такие отношения?

Вспоминай, Трин! Вспоминай! Мокрые щеки, что режут ветки, бьют по лицу, цепляются за колени. И сердце готово выскочить от быстрого бега. А остановиться нельзя, потому что тогда найдут, поймают… И страшный лес, раньше — привычный и родной, но на тот момент — чудовище, готовое поглотить. Уже не союзник, соперник, охотник, загоняющий дичь. И по пятам люди… Они не желают знать, кто прав, кто виноват. У них другие цели — развлечься, наслаждаясь чужой болью и бессильем. И не забывай этого, Трин. Помни, почему сказала «нет» тому, кого… любишь?

Страшное осознание. Почти невыносимое. Но такое же ясное, безжалостное, честное.

Брат говорил, любовь дает многое, но зависит от человека и его желаний. Она будет небом, если не станешь держать ее в клетке, или тюрьмой, если не отпустишь. Брат не знал, что еще любовь может стать бесконечной пыткой.

— Трин? Готова? Тебе нехорошо?

Ал оказался близко, заглянул в глаза.

— Я в порядке.

— Точно?

— Да.

Мы шагнули в открывшийся портал.

— Почему ты дрожишь?

— Я? Нет…

Руки не слушались, а каждый шаг давался с неимоверным усилием. Я даже не сразу поняла, что мы оказались на берегу.

— Трин…

Я повернулась, рассматривая спокойного и невозмутимого Ала.

— Плохо?

— Да, — я не видела смысла лгать.

Водный маг вздохнул, задумался.

— Про контроль над стихией помнишь?

Кивнула. Все равно сейчас не действует.

— Не получается? Помочь?

— Гидру позовешь?

Ал усмехнулся.

— Можно и менее радикальные способы. Руку давай.

Я с опаской протянула ему ладонь.

— Иногда полезно не загонять эмоции внутрь, а выпустить наружу, используя стихию.

— Ты о чем?

Алэрин прикрыл глаза, потянул меня к воде и подхватил, едва поднялась волна.

— Сейчас отпущу. Заклинание настроя температуры знаешь?

Я кивнула. Вчера как раз выучила. Теперь можно спокойно его произносить и не испытывать холода или жары.

— Я упаду, — прошептала, смотря на волну, что несла нас все дальше и дальше от города.

— Нет, Трин. Это же твоя стихия. Попроси и удержит.

Как ни странно, получилось, хотя принцип действия я так и не поняла. Осмотрелась. Кардос растаял за горизонтом, и куда ни глянь — море. Плещется, отливает лазуритом. Жаль, что солнца нет, небо сплошь покрыто темными тучами.

— Что теперь?

Я немного успокоилась, но чувствовала, что руки снова начинают дрожать.

— Позволь чувствам и стихии, живущей в тебе, слиться, стать единым целым.

— Это как?

— Ни о чем не думай. Просто ощущай…

Запахи соли и водорослей, ледяной ветер в волосах, горячие руки Алэрина. Внезапная тоска по дому и острая боль, что жжет каленым железом, не утихает. Терпкий вкус слез, который перебивает другой… нежно — горький, несущий мир в душу. Ирис… И сочетание его с морем кажется на этот раз правильным.

А звуки… их еще больше, чем запахов, впитавшихся в каждую мою клеточку. Тревожные крики чаек, свист ветра, и сильнее всего — шум моря. Он наполнен жизнью, рассказывает о тех, кто давно его часть.

Гром раздался неожиданно, застав врасплох. В лицо ударила струя воды…

Я вскрикнула, когда волна бросила вниз и подумала, что на этот раз мне все точно снится.

Черные тучи, превратившие день в ночь, осколки молний, громадные волны, которые играючи меня подкинули и отпустили. Мой страх и восторг…

— Не сопротивляйся!

Что?

Я ушла под воду, заметалась, как пойманная в сети рыбешка, пока Ал не подхватил и не вытащил.

— Держись за меня. У тебя явно талант создавать бури.

— Я…

— Ты — ты, сокровище! Талантливое.

Алэрин рассмеялся, откинул мокрые пряди волос за спину.

— Давай полетаем, Трин! Когда успокоишься, все исчезнет.

Очередная молния утонула совсем близко, и я закричала, подхваченная волной. Упала, вынырнула и снова взлетела.

Страх почему‑то ушел, оставив меня в растерянности.

Буря же набирала силу. Все чаще сверкали молнии, когда мы взлетали с волнами и падали. Из‑за грома не было слышно даже собственного голоса. Ветер путал мокрые волосы. И лишь жаркое дыхание Ала выбивалось из этой картины. На какой‑то момент я почти забыла, что он рядом. Наслаждалась бурей, которая делала размытым горизонт.

Дождь хлынул, заставив вернуться в реальность. Ал прижал меня к себе. Не целовал, не ласкал, лишь держал в объятьях. Таких надежных и сильных, что никакие воспоминания не действовали. Волны несли нас, буря пела, а я просто слушала стук его сердца.

Прекрасное мгновение, удивительное.

Ал неожиданно подхватил меня на руки, и я оглянулась. Берег близко, ветер слабеет, дождь почти закончился.

— Спасибо, — прошептала, смотря на мокрый песок.

Алэрин не ответил, только создал теплую струю воздуха. Холода я не чувствовала, но возвращаться в Академию в мокрой одежде нельзя.

— Это было восхитительно.

— Пожалуйста.

Его голос звучал тихо и мягко.

Неожиданно Ал развернул меня к себе, взял за подбородок.

— Не ходи в море одна. Обещаешь?

Я с тоской посмотрела на волны, лижущие песок. Чувство свободы исчезало, как ни бывало.

— Он силен, — прошептал Ал.

Даже спрашивать не пришлось о ком речь. О Морском Боге.

— И ты все еще ему нужна.

— С чего ты взял? — не удержалась я.

— Море шепчет. А лгать оно не умеет.

Мы встретились взглядом.

— Хорошо.

Алэрин задумчиво посмотрел вдаль и достал зеркало для перемещения.

В выходные наши с Шарлоттой планы изменились. Прогулку с Гиром и Леоном пришлось отменить, а вместо этого отправиться в городскую библиотеку.

Самая большая на побережье, расположенная в центре Кардоса за часовой башней. Я была в ней нечастым визитером. Сейчас же нам с Лоттой необходимы сведения для доклада, заданного магистром Тарой.

Мы зарегистрировались у стойки, украдкой рассматривая белокаменные колонны, поднялись по широкой лестнице на третий этаж, где располагались книги по магическим преступлениям. Законодательство у всех студентов Военно — морской Академии велось с первого курса, сейчас добавилась схожая дисциплина, но уже для магов.

Я чихнула, проклиная пыль. Сомневаюсь, что в библиотеке не убиралась, но воздух казался затхлым, насквозь пропахшим бумагой и перьями, старыми пергаментами и свитками. Я покосилась на тяжелые алые шторы с золотыми кистями, за которыми прятались кактусы в разноцветных горшках, и вздохнула. Похоже, мы здесь надолго.

Расположившись за столиком в углу и придвинув магический светильник, зарылись с Лоттой в бумаги. Работы предстояло много. Необходимо выяснить, какие магические преступления чаще всего совершались, составить таблицу по самым известным за последние пять лет, а потом еще и по одному из нарушений приготовить доклад.

Я не знаю, чем занимались однокурсники эти выходные, мы с Лоттой едва ли не почувствовали себя трудолюбивыми мышами. С той лишь разницей, что фолианты мы просматривали и читывали, а не уничтожали.

— Может, прогуляемся? — предложила Лотта, зевая.

Вечер второго выходного, и правда, выдался теплым. Легкий ветер подметал мостовые, бросая под ноги пригоршни золотых листьев, из таверн тянуло сдобой и сладостями, за домами шумело море. И никаких нашествий нежити и чудовищ на берегу. Красота!

— Давай, — согласилась я, поправляя сумку на плече.

Мы пошли по центральной улице, заглянули в пару лавок, купив необходимые мелочи вроде ниток с иголками, съели по пирожку с яблоком.

— Как у тебя с Нарисом? — спросила я.

Лотта вздохнула.

— Два дня гонял без продыху.

Я хмыкнула.

— Надеялась на другое?

— Он хороший преподаватель, — задумчиво сказала она.

— Это ты к чему?

— К тому, что придется учиться и…

— Брать его измором?

— А еще лучше запереть все двери и окна заклинанием, которого он не знает, чтоб не сбежал, — хихикнула Лотта.

Теплый ветер растрепал наши волосы, снова принес запах сладкой сдобы. Мы свернули на другую улицу, где белокаменные дома переплетал неувядающий плющ, прошлись до конца. Не разговаривали совсем, наслаждались вечером и спокойствием.

— Возвращаемся? — спросила Лотта, когда перед нами стали расползаться тоненькие улочки.

Как далеко мы ушли от центральной? Всего часа два гуляем.

Послышался крик. Мы обернулись, оборвав разговор.

— Вроде на соседней улице.

Лотта бросилась вперед, и я, естественно, за ней. Конечно, стоило позвать на помощь, но если кто‑то в беде, то время упустим. Так вот и попадают студенты Военно — морской Академии в неприятности.

— Отпусти!

Я вынырнула из проулка, когда Лотта остановилась перед тремя парнями, зажавшими в угол девушку. Соломенная шляпка с голубыми лентами валялась на земле, рукав платья был разодран.

— Смотри‑ка, пополнение прибыло! — присвистнул тот, что стоял ко мне ближе всех, загораживая двух товарищей.

Я успела рассмотреть их бритые макушки да кожаные куртки с бляшками, несвойственные для Кардоса. Приезжие?

У того мужчины, что разговаривал с Лоттой, сразу бросились в глаза жуткие шрамы на щеке и неровно обрезанные прядки волос.

— Отпусти! Нельзя грабить людей!

Лотта! Я чуть не застонала. Откуда в ней такая наивность? Да у горожанки и взять- то нечего, кроме нее самой. Даже я это понимала. А может, подруга просто не хотела ее смущать?

— А то что? — двое других, державших всхлипывающую девушку, обернулись, полоснули взглядом льдисто — серых глаз. Аж жутко стало!

Лотта ударила первая, выворачивая руку тому, что со шрамами. Он заскулил, сыпля ругательствами. Постарался выпрямиться, но Лотта не медлила. Для нее время разговоров закончилось.

Двое бритоголовых выпустили горожанку, которая бросилась наутек, даже не поблагодарив. Главное, чтоб до дома добралась.

Не стоило нам с ними связываться. Я это поняла, когда драка закипела не на шутку. Лотта кричала, нанося удары, надеясь, что нас услышат и помогут. Я вырвалась из захвата разбойника, порвав ему рукав на куртке и разбив нос. Второй откинул меня к стене.

Я моментально вскочила, не обращая внимания на боль, вытащила меч.

— Брось, иначе она умрет.

Мужчина со шрамом держал у горла Лотты нож, двое надвигались на меня.

— Трин, не смей!

Как же нелепо! Их ведь всего трое, справились бы! Где мы допустили ошибку, за которую придется расплачиваться?

— Ну?

Я опустила руку, не спуская глаз с Лотты, слыша звон меча, упавшего на каменную мостовую, и разозлилась. Призвала воду, что застыла под ногами бритоголовых, заставила поскользнуться и упасть. Лотта тем временем успела ударить державшего ее по руке и выбить нож.

А потом… из проулка вынырнуло еще семеро, одетых в неряшливую одежду и порванные плащи. Подмога, но не нам.

Сообразить, почему нас не услышали на соседних улицах, я не успела. Дотянуться до меча — тоже. Оставалось одно: использовать магию. Победить, но не убить. Только стихия почему‑то почти не откликалась. Странно… Я ловила лишь слабый отголосок, но призвать силу не получалось. Понятно теперь, почему всех студентов Волчка учат биться с оружием в руках. Магия может исчезнуть в любою минуту, и если ты не защитишь себя, то… умрешь.

— Не подпускай к себе! — крикнула Лотта, нанося удар кинжалом в плечо одному из мужчин.

Но силы изначально были не равны. Нет, это надо же! Выстоять против гидры, но не одолеть банду каких‑то мерзавцев с помощью магии!

Меня зажали в угол. От усталости тряслись руки, будто и не было ежедневных тренировок в Академии. Слабость, взявшаяся из ниоткуда, казалась чужой и странной. Появилась внезапная нелепая мысль, что нас намеренно выматывали, лишая сил и вынуждая прибегнуть к магии. Только зачем?

— Трин!

Голос Лотты походил на рык, и я похолодела.

— А — а–а! Нечисть!

Где? Я дернулась, но никого не увидела. Не почувствовала даже запаха, что ей свойствен.

Бросилась на помощь подруге, из последних сил обрушив на головы обидчикам ледяную воду. Что с магией? Почему так сложно призвать стихию? Не понимаю. Но в этот момент было все равно, что голова кружилась.

— Попалась, рыбка.

Мужчина со шрамами держал Лотту за волосы, скрутив руки веревкой. Лицо у него было расцарапано, из ран сочилась кровь. Его безумный взгляд цеплялся за Лотту, но смотрел разбойник так, будто нашел сокровище.

И я, наконец, поняла, что произошло. У Лотты были когти. Огромные, сантиметров в десять, черные, заостренные. Подруга применила русалочью магию, надеясь вырваться из западни.

— Посажу в клетку, надену цепь и буду возить по городам. И каждый, кто захочет тебя взять, расплатится золотом!

Он расхохотался, дернул Лотту за волосы. Она зарычала, пытаясь освободиться.

— Коготочки‑то обрежу.

— Трин, беги!

Не успела бы. Меня повалили, связали руки, поволокли. В темноте проулка, где не горели фонари, не было никаких звуков, кроме крика Лотты. Отчаянного, безумного. Почему никто не слышит? И разбойники не боятся, даже кляпы не вставляют. Интересная картина получается… Что я упустила из вида? Обычная же драка! Но магии нет, никто нас не слышит…

Надо выбираться. Только как? Стихия не откликается, а меч остался где‑то на мостовой. И разбойников больше десятка на нас двоих.

Ал! И как я сразу не подумала его позвать. Лишь бы услышал!

Алэрин!

«Трин?» — он сразу же отозвался, и от облегчения захотелось расплакаться.

«Ты где? Почему не откликаешься? Уже час зову! Лотта рядом?»

Значит, нас уже ищут. Пока шла драка, я не заметила захода солнца. Еще и наказание заработала за нарушение дисциплины. Но какие же это пустяки!

Помоги нам. Пожалуйста. Мы в беде. Нас схватили, связали. Лотта чуть не превратилась в русалку… И стихия не откликается.

«Вы где?»

Недалеко от центральной улицы. В каком‑то проулке. Волокут.

«Что видишь?»

Дома белые, увитые плющом, фонтан в виде рыбы.

Не знаю, как Ал разобрался в произошедшем и понял, где мы, но больше ничего уточнять не стал. И не медлил.

Через пару минут Алэрин с магистром Нарисом и отрядом Ночной Стражи оказались на месте. Разбойники, поняв, что попались, отпустили нас с Лоттой и бросились в бой.

Лотта подползла ко мне, прислонилась к плечу, всхлипнула. Я развязала ей веревки на руках, успокаивая. Она помогла освободиться мне.

И за это время драка закончилась. Трое из напавших сдались, двоих ранили, остальные лежали мертвыми.

Когда надо мной нависла тень, замахнулась для удара, не думая и не мешкая. Ал перехватил руку.

— Хороши! — услышали мы голос магистра Нариса. — Ранены?

Нет, — прошептала я.

— Поднимайтесь! Алерэ, когти уберите.

— Поздно, все уже видели. Слухи, что в Военно — морской Академии учится русалка, поползут по городу, Нарис. Разве что Рэм заклинание наложит… особое, — ехидно заметил Ал.

Я старалась не смотреть ему в глаза. Понимаю же, он злится.

— Магистр Алэрин!

Он обернулся

— Они поставили защитный полог, нанесли чары невидимости и…

Гвардеец смутился и посмотрел на нас.

— Что?

— Там какая‑то мерзость разлита. Мы не подходили, но Гор говорит, она силы тянет. Особенно опасна для магов.

— И мы не почувствовали? — удивился магистр Нарис.

— Так, далеко же были от подворотни. У нее радиус действия, судя по всему, маленький.

— Смотрю, самое интересное проходит без меня, — раздался голос Рэма, слевитировавшего с ближайшей крыши. — Что я пропустил?

Тут он заметил меня и Лотту, хмыкнул.

— Без комментариев, — попросил Ал, хмурясь. — Разберешься с заклинаниями?

— Конечно.

— Там разлито какое‑то зелье, что силы тянет. Осторожнее.

— Ладно, — беспечно сказал Рэм, исчезая.

Только и мелькнул его черный плащ, растворяясь в ночи.

— Капитан Линд! — позвал Алэрин.

Я прижала Лотту к себе посильнее, погладила по спине, успокаивая. Понимала, чего она боится. Если нечисть нападет, даже защищая себя, ей грозит смерть. И ладно бы не было свидетелей, а тут… Отряд Ночной Стражи, пятеро выживших из тех, что разбойничали…

— Я забираю их в Академию, Алэрин! — спокойно сказал ректор, кивком показывая на нас. — Разберешься сам?

— Да.

— Если нужна помощь…

— Нет. Справлюсь.

— Марш в Академию! Привести себя в порядок и подняться ко мне в кабинет. Ясно?

— Да, магистр, — обреченно сказала я, подхватывая Лотту и радуясь, что никто ее не стал арестовывать.

А с остальным… справимся. Только во что мы ввязались?

— Поднимайся!

Кто‑то скинул с меня одеяло, заставляя открыть глаза. После двухчасового разговора с ректором, который меня изрядно вымотал, я выпила успокаивающей настойки и уснула. Лотты еще не было. С ней магистр Нарис жаждал поговорить наедине, велев мне возвращаться в комнату.

Про Ала я в тот момент не вспомнила, поэтому сейчас, когда он скинул плащ и закатывал рукава рубашки, находясь в двух шагах от моей кровати, я застонала. Еще одного нагоняя мне не хватало!

— Слушай, только ты не читай нотаций, пожалуйста. Магистр Нарис уже позволил узнать о себе много нового и интересного.

— Поднимайся, я сказал! — в его голосе слышалась злость.

Странно, что при Ночной Страже он вел себя спокойно и невозмутимо. Зато сейчас, похоже, отыграется, выпустит гнев.

Не выполнить приказ Верховного мага Кардоса, а теперь Алэрин вел себя именно так, как требовала его должность, я не могла. Сделала попытку встать, но сил не хватило.

Ал, не церемонясь, поднял рывком.

— Сейчас ты не имеешь никакого права меня наказывать, — прошептала я.

— Да неужели?

— Я позвала тебя, — я сделала слабую попытку освободиться из его захвата.

— Когда почти умерла?

Рык все же мне, наверное, почудился.

— Алэрин, пожалуйста, не надо.

У меня не оставалось сил, чтобы плакать или сопротивляться, только просить. Даже ненавидеть себя за беспомощность не получалось.

— Поздно просить о пощаде. Каждый раз, когда не будешь звать меня на помощь, я стану тебя наказывать.

— Прости, — прошептала я, вспоминая шипы розы, которые причиняли ему боль.

Он неожиданно подхватил меня на руки, заставив недоумевать, положил на кровать, перевернул на живот и… закатал ночную рубашку так, что руки в ней запутались.

— Алэрин, что ты творишь?

Я ощутила свою беспомощность еще сильнее.

— Пытаюсь успокоиться.

Этот ответ меня дезориентировал. Слишком неожиданный, слишком честный…

— Не смей возражать, Трин! Ты знаешь, что была виновата. Надо было сразу же меня позвать. Самонадеянность чуть не убила и тебя, и Шарлотту.

Это случайно вышло. Я не хотела, чтобы ты испытывал боль.

— К шипам розы я привык, смирился, можно сказать. А вот ощущения паники внутри…

Ал наклонился, потерся щекой о мои волосы, глубоко вдыхая.

— Я никогда и ничего так в жизни не боялся, как увидеть тебя мертвой.

— Ал…

Я всхлипнула, ощущая его ладони, скользившие по плечам и спине. Ласковые, бережные. Но умереть в этот момент хотелось до безумия.

— Пожалуйста…

— Что?

— Прекрати меня наказывать стыдом.

Легкий, почти незаметный поцелуй в шею.

— Ты хоть представляешь, кто они?

Ал явно говорил о напавших на нас с Лоттой.

— Кто?

— Темные Коршуны! — рявкнул он и потерся щекой теперь о мое плечо.

Силы моря! Неуловимая банда разбойников, которая не знает жалости. «Убивай, развлекаясь» — таков их девиз. Они перемещаются из города в город хаотично, собирают добычу. И… на них не действует магия, наоборот, если противник с даром, то становится слабым. Скольких они так погубили! Понятно теперь почему наши силы таяли, а Лотта создала когти, защищаясь. Да и Ночная Стража, предупрежденная Алэрином о странном исчезновении магии, использовала мечи. Удивительно, что разбойников так быстро победили. И не верится. А быть может, дело в опыте?

— А теперь убеди меня, что ты не заслуживаешь наказания, Трин, — хрипло сказал Ал.

— Мы же не знали.

Жалкое оправдание. Я сама это понимаю.

— Охотно верю. Но, морские ведьмы, зачем вас понесло в тот переулок!

— Там девушка кричала, они ее в угол зажали.

— И вы вдвоем пошли на банду?

Объятья Ала стали сильнее, крепче, я чувствовала кожей его злость.

— Их сначала трое было…

— Почему меня не позвала? Сразу же!

Я промолчала. Что тут скажешь?

— Отвечай!

— Забыла.

Ал выругался, а потом неожиданно ослабил хватку и стал покрывать мои плечи и спину поцелуями, больше напоминающие укусы. Я молча терпела. В этот раз именно терпела, покорно ожидая, когда он остынет. Не чувствовала ни желания, ни гнева, ни страха.

— Что будет с Лоттой?

— Нарис не так милосерден, как я.

— В смысле?

— Иногда ты так наивна, — отозвался Ал, отпуская меня.

Он одернул мою ночную рубашку, разглаживая складки, развернул меня к себе. В темноте глаза у него казались особенно яркими, и манили еще сильнее, чем раньше.

— Об остальном сама у нее спросишь.

— Она почти превратилась в русалку, — прошептала я.

— Рэм призвал одного духа, который мастерски создает точечные заклинания забвения. Про сущность Шарлотты никто не вспомнит. Ни гвардейцы, ни разбойники.

Алэрин посмотрел на меня, вздохнул.

— А что за зелье они применили?

— Там не зелье.

Я пытливо уставилась на него.

— Кровь морской ведьмы. Она блокирует чары, если смешать с некоторыми весьма редкими травами.

— И они использовали ее ради горожанки? — поразилась я.

— Нет. Им был нужен я.

— Что?

— За мной давно шла слежка, но я не думал, что все так далеко зайдет. Подставить же меня под удар оказалось легко: заманить в ловушку тебя. Знали же, что приду на помощь. Главарь Коршунов хорошо нащупывает слабости и вцепляется в них.

Я удивленно уставилась на него.

— Да, Трин — моя слабость теперь ты, — спокойно сказал Ал, касаясь рукой моей щеки. — И сила, не дающая сдаться, тоже.

Он наклонился, не спрашивая и ничего больше не объясняя, нежно дотронулся моих губ. И мир от этого перевернулся, поплыл, исчезая.

Я потянулась к нему, запуская руку в темные волосы. Сейчас мне не было ни стыдно, ни страшно. Просто хотелось смотреть в эти незабудковые глаза. Такие ясные, манящие, сводящие с ума.

— Трин…

Я накрыла его губы своими, жадно выпивая дыхание.

— И как это понимать? — прошептал Ал, не отодвигаясь ни на миллиметр. — Благодарность за помощь, что ли?

В его голосе слышалась злость напополам с разочарованием.

— Нет, — ответила я. — Но сейчас будет именно она. Раз ты настаиваешь.

Поцелуй повторился. Долгий, тягучий, как патока, и такой же сладкий и желанный.

А потом Ал закутал меня в одеяло и ушел, не прощаясь. Я прикрыла глаза и вдруг поняла, что Ал не сказал главного: кто хотел его убить и зачем.

Алэрин.

А я и не знал, что Трин может быть такой. Она с первой нашей встречи казалась мне сдержанной и гордой, а оказывается… Без сильных эмоций не создать бури.

Смеющаяся, с огромными глазами от восторга, растрепанная… Несложно догадаться, о чем я думал, когда нес ее на берег. Мне казалось, что я уже чувствовал мокрый песок в ее волосах и ласкал пропахшую солью кожу, которая не стала от этого менее чувствительной и нежной. Вздохнул, прогоняя наваждение и оставляя Трин за воротами Военно — морской Академии. Там она в безопасности.

Дел за эти дни накопилось немало, поэтому выходные предстояли насыщенные. Я выспался в своем доме, осчастливив визитом Лору, которая напекла пирогов, а потом отправился в ратушу.

Много времени уходило на занятия со студентами, но я не жалел, что в это ввязался. Опытом надо делиться, передавать. Если кому‑то из них я помогу выжить и научу паре хороших ударов, то моя жизнь не потеряет смысл. Глупо бросать на произвол тех, кто будет защищать мир от зла. Я это понимал. А свое недовольство мэр Кардоса пусть спрячет куда подальше. Додумался же делегацию прислать. И что его не устраивает? Подумаешь, меня на месте не найти.

Так я не создан для сидения в кресле. И когда мне предложили должность Верховного мага, об этом знали все. Зачем требовать невозможного? Да и жители защищены. Какие претензии? Не понимаю.

Я зарылся в прошениях. Через час появился Рэм, сообщил, что маги построились и ждут моих распоряжений. Морская тьма! Совсем забыл о проверке, на которой сам же и настоял.

И не надо хохотать, Рэм. Я вовсе не о Трин думал, а о поставках кристаллов с Северных гор.

Мы добрались до полосы препятствий, что располагалась за городом на полигоне для военных. Двух часов хватило разобраться в слабых и сильных сторонах магов Кардоса, стоило просто понаблюдать.

Работают в команде? Хорошо. Неплохо знают боевые заклинания? Прекрасно. А вот про физическую подготовку зря забыли. Все шкуры спущу. Иногда камень в руке сильнее магии. Он не даст осечек. И я позволю им на собственном опыте убедиться в этой истине.

Второй выходной тоже даром не прошел. Призвал гидр, проверяя освоенное магами. Те в восторг не пришли, сыпали такими проклятиями, что даже я пополнил свой словарный состав. А то, что мои едкие замечания не нравятся — сами напросились. Они не ходят по домам и не сообщают родственникам, что их близкие погибли в схватке с гидрой.

В город я возвращался, когда солнце клонилось к горизонту. Маги брели следом. На подходе к ратуше столкнулся с Нарисом и по одному взгляду понял, что стряслась беда. А я‑то надеялся, что хоть одна неделя пройдет в этом чертовски — тихом городе спокойно!

Тринлейн.

Лотта появилась на рассвете. Радостная и уставшая.

— Не поняла. Ты словно с праздника, — сказала я, наблюдая, как она кружится по комнате.

— Вот!

Она подняла рукав мятой грязной туники, и я охнула. На руке сверкал серебряный браслет с сапфирами.

— Обручальный! — выдохнула я.

— Ага.

— Расскажешь, как вы с ректором до такого дошли?

Лотта забралась ко мне на постель, блаженно улыбнулась.

— Сначала ругались.

Сдается, долго и со вкусом.

— Нарис заявил, что я безответственная и взбалмошная. И да, вытрепала ему все нервы. Попробуй с ним после этого не ссориться. Верно?

Я хмыкнула. Вопрос‑то риторический.

— И?

— Сначала терпеливо слушала.

Воображение тут же нарисовало, как это происходило. Лотта сидела, сложив ручки на колени, строя из себя жертву и награждая несчастного магистра, попавшего в ее сети, красноречивыми взглядами.

— А Нарис все говорил и говорил. Я и не выдержала. Взяла да сказала: пусть тогда на мне женится, раз я такая эта… безответственная и взбалмошная.

Да уж… В логике Лотте точно не откажешь.

— И магистр Нарис согласился? Так вот просто? — неверяще уточнила я.

А что? Может, подруга магистра пытала?

— Ну…

Лотта покраснела и смутилась.

— Он разозлился. Аж весь побелел… Я хотела его успокоить, воды в стакан налить. Подруга вздохнула.

— Что помешало?

— Нарис как стукнет по столу. Я испугалась… Вместо ручья ливень получился. У него какие‑то важные бумаги промокли.

Я хихикнула, и Лотта улыбнулась.

— А дальше? Опять кричал?

— Было дело. Только зря он… Ты же знаешь, когда со мной так…

— Ты еще сильнее злишься, а не чувствуешь себя виноватой, — заметила я.

Лотта вздохнула.

— В этот раз было еще хуже.

— Да куда уж больше?

— Я сказала Нарису, что он при всей своей мудрости и силе глуп.

— Что? — воскликнула я. — Так прямо и…

— Увы. Ох, он и разозлился! Я от него даже сбежать попыталась. Догонял…

Подруга мечтательно улыбнулась, явно вспоминая прекрасные моменты погони.

— Теперь мебель в его кабинете менять придется, — вздохнула Лотта. — Жаль, конечно, она мне нравилась. Особенно стол. Удо — обный!

Я хихикнула. Значит, магистр Нарис подругу догнал. И, судя по — всему, удачно.

— А браслет он мне недавно надел, — подруга ласково коснулась серебряного ободка со сверкающими камнями в цвет ее глаз. — Сказал, у него терпение закончилось, и на мне, действительно, лучше жениться, чтобы рядом была. Да и наказывать так приятнее.

Лотта рассмеялась, и я вместе с ней.

— Когда свадьба?

— Через год.

— А он не передумает?

— Нет, Трин. Мы в Храм Морского Бога переносились. Нарис клятву дал, что меня любит и женится. Оказывается, я ему давно небезразлична.

— Почему же он раньше не сказал? — поразилась я, вспоминая, что ректор никак за два с лишним года не выдавал своих чувств. Да что уж там! Мне он всегда казался ледяной непробиваемой скалой, пока не познакомилась с ним поближе.

Нет, я понимала, за что его любят и уважают студенты: магистр Нарис заботился о каждом, вникал в проблемы, помогал, но… Репутация она, видимо, и есть репутация. Если зарекомендовал себя строгим и беспристрастным, то сложно заставить кого‑то разглядеть в тебе другие черты и изменить чужое мнение.

— Лотта, ты не ответила на мой вопрос, — напомнила я, заметив, что подруга витает в облаках.

— Нарис хотел соблюдать приличия. Мол, негоже ректору за студенткой ухаживать. Держался от меня подальше и думал, что дождется, когда я Академию закончу, а потом уже начнет действовать. Веришь — нет, даже собирался со мной договор на свою защиту заключить.

Лотта захихикала, я тоже улыбнулась. Сложно представить бесстрашного главу Волчка, нуждающегося в охране. Но тактику он бы избрал верную. Лотта — всегда рядом, никаких кавалеров к ней он не подпустит, а остальное… Сдается, ухаживать ректор умеет. С размахом и шиком. Иначе бы Военно — морская Академия не выглядела так по — строгому красиво, вызывая чувство зависти глав других учебных академий. Все гобелены с вышивками, картины, изображающие древние битвы добра со злом, изящные светильники создавали какой‑то необъяснимый уют, желание сюда вернуться.

Я вспомнила, как ошеломил меня этот замок, когда впервые его увидела. Остроконечные шпили, белые шершавые стены, мозаичные полы… Я чувствовала себя здесь долгожданной гостьей. Или… как будто вернулась домой после разлуки. И все такое… родное, что ли. Только там, откуда сбежала, у меня совсем не оставалось выбора. Работа от зари до заката, постоянные напоминания, кем я являюсь, стыд, заливающий щеки… И сколько ни старайся — все не так. Еще был страх… Жуткий, необузданный. Переборола, конечно, но и расплатилась за это сполна.

В Волчке же… все казалось другим. И отношение тоже иное. Если поступил — достоин. Вечная муштра, тренировки, учеба — от такого, разумеется, никуда не деться. Но я выбрала это сама. И теперь не жаловалась и не плакала, лишь ценила то, что давали. И да, глава Военно — морской Академии сыграл в этом немалую роль. Вспомнить только, что он каждый день появлялся среди студентов, интересуясь их делами и проблемами, и напоминал, что к нему можно прийти в любое время. Все лучше, чем творить глупости. Поэтому и казалось странным его поведение в отношении Лотты.

— Трин, ты сомневаешься в его чувствах ко мне? Но богам нельзя солгать, — заметила подруга.

— Прости, Лотта. Ты мне дорога, и я за тебя переживаю. Ваши отношения такие быстрые, как горный поток.

— И такие же чистые, — усмехнулась подруга.

— Да. Просто неожиданно, что ректор не стал сразу действовать. Мне магистр Нарис казался из тех, кого будут мало волновать традиции, — заметила я, поглядывая на сияющую от счастья Лотту. — Но любовь заставляет робеть и сомневаться даже сильных…

— Ты, конечно, права, Трин. Я тоже Нарису сказала, что он поступил опрометчиво. Только мой жених не хотел, чтобы обо мне кто‑то дурно отзывался, поэтому… сразу и заключил помолвку, обещая ухаживать и наверстать упущенное.

— Лотта! Это чудесная новость! — улыбнулась я. — Только я все равно за тебя волнуюсь.

— Ох, Трин! Понимаю. У меня тут проблем будет с этой свадьбой…

— Ты о чем?

— Как отцу‑то сказать?

— Время подумать еще есть.

Я обняла счастливую Лотту.

— А что Ал?

Вздохнула и рассказала.

— Может, не будешь на себя накручивать? Дай ему шанс, Трин! Знаю, недавно советовала не торопиться… Но время так неумолимо! Ты можешь погибнуть, не испытав счастья быть любимой.

Я в той схватке с разбойниками это поняла. И да, твердила, если выживу — признаюсь Нарису в любви, и будь что будет! — Лотта смущенно улыбнулась. — И видишь, как все обернулось. Ал тоже заслуживает попробовать завоевать твое сердце. Только позволь ему это сделать.

— Не могу. Хочу, но все в душе переворачивается… от страха.

— Ты же знаешь, я долго не могла подойти к Нарису, держалась на расстоянии. Ректор же, дистанцию нужно соблюдать, даже с Гансом сошлась, но… Когда мне выпало стать жертвой Морского Бога, я поняла, как коротка жизнь. Нужно каждый миг ценить, радоваться, наслаждаться. Просто представь, что Ал умрет…

— Лотта!

— Аты представь… И сразу поймешь, насколько он тебе дорог.

На этом разговор прервался, так как прогудел колокол.

Тренировка утром была ужасной. Целительские снадобья, которые заставил вчера выпить ректор Нарис, действовали безотказно, снимая боль в мышцах и залечивая синяки, но щадить нас преподаватели перестали. Если раньше я думала, будто Ал строг на занятиях, то ошибалась. Когда поймали преступников, преподаватели Волчка, поняв, что уроки Апарина действенные, стали на него равняться.

На завтрак я не шла, ползла, напоминая побитого краба. Такая же красная, еле передвигающаяся и голодная. Студенты стонали и ворчливо поминали морскую бездну. Магистр Тара, услышав наши сетования, довольно хмыкнула и напомнила, что магия — это не все. И да, нам нужно больше стараться — осваивать боевые приемы, учиться прикрывать друг друга и узнавать новое.

Я доела омлет, взяла пирог с капустой и заглянула в расписание.

— Медитация, можешь не смотреть, — зевнула Лотта, у которой ничто настроения не испортило.

Еще бы! Наша комната, благодаря стараниям магистра Нариса, теперь напоминала сад. Повсюду вазы, которые за неимением своих, пришлось собирать с этажа. Все подаренные ректором цветы, что примечательно, разных оттенков синего. Невольно понимаешь: магистр Нарис вспоминал глаза подруги и хотел ей сделать приятное. Аромат у цветов смешивался, играл теплыми нежными нотками, и Лотта мечтательно улыбалась.

— Не грусти. Алэрин наверняка занят вчерашним происшествием, поэтому не был на тренировке.

Я смутилась.

— Мне надо держаться от него подальше.

— Трин! Мы же все утро обсуждали с тобой эту тему.

— Знаю.

И что ж ты такая упрямая!

Мы поднялись, покинули столовую и отправились в аудиторию. К нам тут же подошли Гир и Леон.

— Прогуляться в выходные не хотите? Или снова заняты?

— Как тебе сказать… Я помолвлена, — заявила Лотта, ухмыляясь.

— И когда успела? Кто хоть счастливчик?

Лотта мечтательно улыбнулась и ничего не сказала.

— А ты, Трин? — уточнил Леон, сверкая глазами.

— Нашел время! — воскликнул Гир. — Тренировался бы лучше больше!

Однокурсник закатил глаза.

— Тоже мне, блюститель нравов! С каким пор стал занудой?

— А про турнир ты, поди, забыл, — закатил глаза маг.

— Вы о чем? — переспросила Лотта.

— Ох, вы же не знаете. У нас два раза в год проводится турнир.

— Зачем? Маги сами решают, кому служить.

— Да потому что цель иная — показать мастерство, — ответил Гир.

Хм…

Мы с подругой переглянулись.

— И какой приз для победителя?

— Меч.

— Меч? — удивленно переспросила Лотта.

— Да. Но не думайте, что обычный. Зачарованный магами четырех стихий. С ним не страшна любая нечисть.

Если ты умеешь владеть оружием.

— Главное, победить в турнире. У меча магия своеобразная. Он дастся тому, кто смел, — ответил Гир. — Мы с Леоном хотим поучаствовать.

— А раньше не пробовали?

— Говорю же, состязания для магов, — ворчливо напомнил Гир.

— Выглядит странно. Мы только два месяца проучились. Какие тут умения?

— И это говорит та, что в одиночку победила гидру! — хмыкнул Леон.

Я закатила глаза.

— Там главное не твои навыки, а смекалка, выносливость, сила воли.

— Погоди, я не поняла. Турниров два. Один в середине года, другой — в конце? — уточнила Лотта.

— Да. А что не так?

— У воинов только одно соревнование — в конце года. И приз там…

— Лучший хозяин, — тихо закончила я.

— Так аристократы тоже хотят и на магов посмотреть. Вдруг да уговорят им служить. Не все тут имеют богатство. Семья Крама, к примеру, живет на грани бедности. Мы все ему помогаем, как можем, ректор поддерживает, да и сам Крам подрабатывает при любой возможности, но ситуацию это не спасает.

Хм…

— Он наверняка согласится принести клятву верности какому‑нибудь графу.

Отчасти Леон прав. Это сейчас нас бесплатно кормят, одевают, дают над головой крышу, а потом? Я вспомнила графа Ритэ и похолодела. Не хочу ему служить. А что если никто, как он и обещал, не согласится? Глупая, Трин! Думала, станешь магом

— обретешь свободу, а все осталось по — прежнему, не поменялось.

— В любом случае меч не помешает. Тем более воздушникам тяжелее…

— Крам повелевает ветрами? — пораженно воскликнула я, прерывая.

— Ты как с Луны свалилась, Трин! — рассмеялся Гир. — Впрочем, вы с Лоттой Крама только на общих тренировках и видели. Остальные занятия у воздушников и водников отличаются.

Я посмотрела на Крама, который о чем‑то переговаривался с Аром, угрюмым и молчаливым парнем. Зато воином был превосходным, как выяснилось в схватке с гидрой. Именно он отрубил две головы, защитив Гира. Тем временем Крам улыбнулся и покинул аудиторию.

— А сколько всего воздушников в Волчке? — спросила любопытная Лотта, скидывая камзол и потягиваясь.

— Да их мало. Человек пятнадцать на все курсы. Редкий дар. Жаль, что я не могу управлять ветрами, как Рэмстин.

— Напарник Верховного мага? — удивленно уточнила я.

— Ага, он самый. Его потоки воздуха слушаются беспрекословно. Он и духов, говорят, усмирить может. И ищейка из него превосходная. Многие удивляются, зачем он принес клятву верности Апарину, — ответил Гир.

— Что? — пораженно воскликнули мы с Лоттой.

— Вы и этого не знаете? — рассмеялся Леон.

— Да откуда? — застонала подруга.

— И точно… все время забываю, что в вас дар не сразу проснулся.

Гир взъерошил волосы, послал нам очаровательную улыбку.

— Так что там с клятвой верности, — напомнила я.

— Ах, да. Мало кто знает, что Ал его вытащил из такой…

— Гир, нельзя выражаться при леди! — возмутился Леон.

— Ты не магистр Лаванда, чтобы замечания делать.

Парнишка фыркнул, ничего не сказал.

— Что за история про клятву верности? Так и будете тянуть русалку за хвост? — не удержалась я.

Лотта закашлялась, и я, поняв, что сказала, смутилась.

— Алэрин два месяца в Военно — морской Академии проучился, с первого дня стал любимчиком у преподавателей и однокурсников. От девчонок, говорят, вообще отбоя не было.

Какими судьбами его занесло в неблагополучный район Кардоса, который обычно все нормальные люди избегают, понятия не имею.

— Он маг, — лениво напомнил Леон.

— Это верно. И плевал Алэрин на правила.

— А зачем он туда пошел? — поинтересовалась Лотта, расплетая косу.

— Кто его знает! Захочешь — спроси. Только вряд ли ответит. Там он и столкнулся с Рэмстином. Тот дрался с пятеркой головорезов за кусок рыбы.

Я глупо заморгала, не понимая.

— Он голодный был.

— Эм…

— У Рэмстина мать умерла от чумы, а отчим, взявший его на попечение, заставлял воровать, — добавил Гир.

— Мальчишка и взбунтовался, — задумчиво сказал Леон. — На улицу ушел. И в той драке умер бы, если не Алэрин.

— Он его спас? — почти шепотом переспросила Лотта.

— Боюсь, подобный поступок сложно назвать спасением, — заметил магистр Нарис, появляясь в аудитории. — Безрассудством или благородством. А может, всем вместе.

Хм…

— Эта парочка пришла в Академию в таком виде…

Ректор весело фыркнул.

— Носы разбиты, локти и колени содраны в кровь, на скулах сверкают синяки. Сложный вопрос, кто кого там защищал. А когда Алэрин мне еще и заявил, что несправедливо оставлять Рэмстина на улице…

Магистр Нарис снова усмехнулся, вглядываясь в лица студентов, которые прислушивались к разговору.

— Пришлось разбираться.

— И?

— Отчима Рэма арестовали, оштрафовав и отправив в тюрьму, мальчишку оставили учиться в Военно — морской Академии. Куда от него денешься? Дар налицо, да еще и Алэрин заявил, что Рэм — единственный нормальный человек, с которым можно общаться. Мол, ему на аристократические замашки…

Ректор оборвал предложение, вздохнул.

— Спорить было бесполезно и себе дороже. И наверное, любой на моем месте тысячу раз после шалостей, что творили Алэрин и Рэмстин, пожалел, что оставил их вдвоем в одной Академии.

— А вы не пожалели?

— Ни на мгновение. Истинная дружба так и рождается… Вроде бы и случайно, но на всю жизнь.

Магистр Нарис тепло улыбнулся, а потом велел рассаживаться и медитировать.

Я привычно нырнула на поляну с озером, рассматривая дом на берегу. Но спокойствия она не дарила. Лишь напоминала о родных местах, и тоска хлынула в сердце. Сейчас я отчетливо осознала, что никогда туда не вернусь. Не моя это судьба. И дом с заколдованным озером начал засыпать снег. Он падал хлопьями, оседая на темных треугольниках елок. По озеру полз лед, а затем он покрыл стены дома, делая их почти прозрачными. Нет больше этого места даже в моей памяти. Пусть исчезнет, утонет в метели, растворится…

— Трин!

Голос встревоженной Лотты ворвался в сознание, я открыла глаза и испуганно на нее уставилась. Волосы у подруги покрылись инеем, губы посинели.

— К‑ка — ак ты э‑то сде — ела — ла? — простучал зубами Леон.

— Отойдите, адепты. Я сейчас сниму заклинание.

Ректор Нарис был спокоен и невозмутим, хотя его волосы и камзол покрывал снег.

Зеркала в аудитории превратились в куски льда, стены разукрасил сотнями причудливых узоров иней. А с потолка падали снежинки. Самые настоящие! И не таяли. Под дверью даже сугробы намело.

И я даже не сразу поняла, кто именно этому виной.

— Н — не пер — режи — ивай.

Лотта попыталась улыбнуться.

Магистр Нарис что‑то шептал, но комната не менялась, напоминая забытое королевство зимы.

Он опустил руки, вздохнул и посмотрел на меня.

— Самой придется, Дарэ.

— Что произошло?

Алэрин, не здороваясь, влетел в аудиторию, оглядел снежное царство и поймал мой взгляд. Нахмурился, обернулся к ректору.

— Не знаю, что она сотворила. Мне ее чары почему‑то не поддаются.

Простите, я не хотела.

Видимо, в моем голосе звучал испуг, потому что даже раздраженные и недовольные лица однокурсников смягчились.

— Полагаю, пару можно считать законченной, — сказал магистр Нарис. — Расходитесь, студенты. Дарэ, вы останьтесь.

— А мне можно…

— Нет, — ответил Лотте Алэрин, не спуская с меня глаз.

Подруга вздохнула и покинула аудиторию последней.

— Нарис, я бы хотел…

— Чтобы я тоже ушел, — вздохнул он. — Угадал?

Алэрин кивнул. И едва за ректором захлопнулась дверь, бросился ко мне и обнял.

— Прости, я…

— Ты меня так напугала, что я сорвался с Совета Магов, — вздохнул он. — Не думай, не упрекаю.

Ал расслабил объятья, заглянул в глаза.

— Откуда столько боли, Трин?

— Ты знаешь, о чем я думала?

Мой ужас стал таким огромным, что в глазах потемнело.

— Нет, конечно. Ты не даешь постоянно читать мысли. Лишь когда думаешь, что находишься в опасности. Это, кстати, неимоверно, раздражает.

Я облегченно вздохнула, на миг прикрыла глаза.

— Зачем от меня прячешься, как жемчуг в раковину? Не понимаю! Я же клятву дал, Трин! И твое прошлое — это всего лишь прошлое. Но в тебе столько недоверия, сомнений, страха… Объясни почему. Дай возможность это изменить.

— Ал…

Меня начало трясти.

— Кто тебя так обидел, сокровище, что ты забыть не можешь? Каждый раз пытаюсь достучаться…

Ал посмотрел на испуганную дрожащую меня, вздохнул.

— Ладно, раз не хочешь говорить, давай исправлять то, что сделала.

— Ты собираешься мне помочь? — удивилась я.

— Да. Разве не должен?

— Это связь… наша связь для тебя, словно цепи, — прошептала я, чувствуя, как очередная снежинка тает на губах.

Странно все же стоять с Алом в центре комнаты, покрытой чуть ли не льдом, и разговаривать. Обо мне.

— Раньше я тоже так думал, Трин. Но сейчас… я не настолько глуп, чтобы отрицать очевидное. И даже если рисунок артефакта исчезнет, тебя это от меня не избавит. И да, морская бездна, я готов дать тебе свободу! Совершай ошибки и принимай собственные решения. Но не надейся ни на минуту, — Ал наклонился, приподнял мой подбородок, заглядывая в глаза, — что я оставлю тебя с их последствиями.

Так вот, наверное, и влюбляются. До безрассудства, беспамятства. Когда надышаться не можешь, насмотреться не в силах. И больно от одной мысли, что Алэрина вдруг не будет рядом.

— Глаза закрывай.

Я подчинилась.

— А теперь ищи другое спокойное место. То, что тебе понравится, принесет мир в душу. Оно есть, даже не сомневайся.

Воображение отказывало. Вернее, рисовало не то…

— Трин, твою ж, русалочий хвост!

Я открыла глаза. По аудитории гуляла метель. Поднимала подушки, крутила, швыряла в стены. Волосы Алэрина спутались, почти закрывая лицо. Он их небрежно скрутил в узел и закрепил лентой, что вытащил из кармана.

— А как я ее создала?

— Самому любопытно. Снег еще объяснить можно, все‑таки одно из состояний воды. Но северный ветер… Это ж сколько силы надо, чтобы его призвать!

— Я не заметила. Не почувствовала…

— Это как раз тот случай, когда я говорил, что магию нужно контролировать, — спокойно ответил Ал, явно намекая на цунами. — Да не пугайся ты! Я же рядом.

Конечно! Только метель как кружила по аудитории, швыряя снег, так и кружит. А я даже не ощущаю холода, что, ну очень, странно.

— Значит, так. Закрываешь глаза и представляешь, что я говорю. Ясно?

— Да.

— Если будет неуютно…

В Кардосе начнется преждевременная зима. Но приказ мага послушно выполнила.

— Берег моря, — скомандовал он. — Не бурю представляй, даже не думай о ней! — прокричал Ал.

— А что?

— Ясное небо и солнце. Ощути его жар на лице и руках, согрейся. И мелкий песок под ногами. Горячий, но приятный.

Хм…

— Ощущения нормальные?

— Да.

— Хорошо. А теперь дом за спиной.

Я дернулась и запаниковала.

— Тихо, — Ал вдруг оказался рядом, прижал к себе. — Не думал, что дело в нем. Просто смотри на море, сокровище. Вода синяя, как глаза твоей подруги. И по ней гуляют блики, манят. Как‑нибудь надо научить тебя их ловить. Жаль, что скоро зима.

Голос мага звучал ласково, спокойно. Я неожиданно почувствовала умиротворение. В его объятьях было так уютно, что невольно Ал оказался в выдуманной картинке на берегу, так же обнимая меня за плечи и шепча что‑то на ухо.

— Умница.

Я распахнула глаза. Аудитория хоть и напоминала побоище, лишилась снега.

— Порядок будете сами наводить, — заметил магистр Нарис, невозмутимо стоя на пороге со скрещенными руками.

— Хорошо, — покладисто согласился Алэрин.

Я только вздохнула, закатывая рукава рубашки.

— И пока не забыл… Ал, у тебя сегодня два занятия с этими желторотиками. Научил бы их не только ледяное оружие создавать, но и чему‑нибудь интересному.

Нарис почему‑то мне подмигнул, когда Алэрин кивнул.

— Есть идеи?

Я удивленно посмотрела на водного мага.

— С метелью ты справилась, значит, положена награда. Не будешь же сыт одними наказаниями, — усмехнулся Ал.

— А молнии можно?

— Молнии? — удивленно переспросил ректор.

— Да. Хочу поймать и…

— Что? Откуда такая глупость, Дарэ! Вы можете изо льда копье сделать, мечи, ножи, но настоящую молнию при вашем даре, невозможно! Да их никто не создаст!

— Алэрин так уничтожил духа, — заявила я, чувствуя себя весьма глупо. — И если появится еще один, я хочу уметь себя защищать!

Ректор недоверчиво перевел взгляд на Алэрина.

— Она не лжет, так понимаю?

— Нет, — Ал ответил коротко, явно разозлившись.

— Кто еще знает?

— Рэм.

— Я в этом и не сомневался! Все?

— Да.

— Мне ты, я смотрю, не доверяешь…

— Нарис!

— Не я ли был для тебя все эти годы едва ли не наставником! И ты счел нужным, мне не сказать!

Ректор развернулся и ударил кулаком стену. Я, вытаращив глаза, удивленно на него смотрела.

— А о чем речь? Я что‑то не то сказала? — прошептала я, оборачиваясь к Any. Вздрогнула. Его глаза светились ярко — голубым.

— Дарэ, отправляйтесь на занятия. И держите рот на замке об этих чудесных способностях Алэрина создавать молнии. Ясно?

— Да. Я и не собиралась…

— Алэрин, я желаю, чтобы ты со мной прогулялся, — едко заметил магистр Нарис, покидая аудиторию.

Ал глубоко вдохнул, как‑то виновато опустил голову и вышел, не прощаясь и ничего не объясняя. Опять у него из‑за меня будут неприятности! Ругая себя, я снова оглядела разгромленную моим колдовством аудиторию, а потом, решив пропустить пару по пению, принялась за уборку.

Алэрин.

— Не злись, — попросил я Нариса, стряхивая с камней водоросли и швыряя гальку в бушующее море.

Друг призвал стихию, выплескивая отрицательные эмоции. Вода привычно откликнулась, обрушилась на берег, оставляя следы на песке.

— Я же хотел как лучше. Со мной и так было хлопот. А беречь тех, кто дорог от… Нарис повернулся, сощурился.

— Что же ты за меня‑то решил!

— Да пойми ты, опасно такое знать!

— Мальчишка! Глупый, несмышленый…

— Нарис!

Он вздохнул, сел на соседний камень. Я зацепился взглядом за его шрам на щеке. Из‑за меня получил, защищая от гидры. Яд‑то вывели, а вот рана… затянулась, но не исчезла. Напоминала, как Нарис подставился.

— Сам давно знаешь?

— Мать, когда принес клятву Морскому Богу, рассказала.

— Жалеешь?

— О том, что она осталась жива? — я горько усмехнулся. — Нет, конечно. Еще бы женить меня не пыталась.

Нарис задумчиво посмотрел на море. Серое, как тучи на горизонте. Еще немного — и снова начнется буря. Настроение у повелителя водных глубин в последнее время часто менялось.

— Своей девчонке, я так полагаю, ты правду не сказал.

— Нет. Да и с молнией той вышло случайно.

— Красовался?

— Скорее злился.

— И что за причина была?

— Трин оказалась на берегу, а я это допустил. Все летит в морскую бездну!

Нарис потер виски, вздохнул.

Можно было попросить Рэма…

— Нельзя. Я артефакт Трин. Забыл?

— Умеешь ты находить неприятности на свою голову, Ал! Хоть представляешь, как повернется дело, если Морской Бог узнает о твоем выборе?

— У меня есть двадцать возможных вариантов развития…

— Двадцать возможных вариантов! Ты лучше с отцом поговори. Сколько можно…

— Нет. Если сам не позовет, не стану напрашиваться.

Нарис, не стесняясь выражений, выругался.

— Упрямый, несмышленый…

— Ты повторяешься, — усмехнулся я.

— Знаешь, я просто сгораю от желания навестить твою матушку…

— Не смей!

— И поболтать с ней по душам.

— Нарис!

— И магистра Тару пригласить.

— Только не говори, что она стала сплетницей! — возмущенно воскликнул я, понимая, что Нарис намекает на то недоразумение с Трин в кабинете преподавательницы Волчка.

Друг рассмеялся.

— Девчонку на зимние каникулы заберешь, так понимаю?

— Не выйдет, — отозвался я.

— Думаешь, не согласится?

— Я отправляюсь за море.

— Мне стоит интересоваться причиной твоего отъезда?

— Хочу узнать о прошлом Трин. Сама она рассказывать не хочет, а давить…

— Не боишься, что все разрушишь?

— Знаешь, когда сегодня я попросил ее представить дом, она создала метель. Значит, причина ее страхов и сомнений — в этом.

— Или в том, что Тринлейн, как любая другая девушка, впервые влюбившись, просто боится своих чувств, — ответил Нарис. — Ухаживать бы лучше попробовал, чем искать ветра в поле.

Я вздохнул, покосился на тучи, подбиравшиеся все ближе.

— А почему искать будешь именно за морем?

— Рэм призывал ветра.

— И?

— Те шепчут только, что ответы на другом побережье.

— Ясно. Удачи, тогда!

— Спасибо. Приглядишь за…

— Разумеется. Куда же я денусь‑то. Но сознаюсь, планы у меня были другие.

Нарис мечтательно улыбнулся, наверняка вспоминая Лотту, а я поднялся. Сейчас у меня пары. И да, на них будет Трин! А остальное? Подождет.

Тринлейн.

— Вынужден признать, оружие и щиты вы создавать научились. До совершенства далеко, но все же лучше, чем ничего, — Ал переплел изрядно потрепанную косу и оглядел уставших кадетов внимательным, но чуть насмешливым взглядом.

Выглядели мы, надо признать, после четырех часов тренировки, настолько неприглядно, что подозреваю, напугали бы даже нечисть, попадись она нам на пути.

Я растирала руки, которые казались каменными. Ал придумал для меня, как для единственной девушки на факультете магов, изощренную пытку — ледяные когти. Чтобы их создать, необходимо быть осторожной. Сначала равномерно распределить воду на пальцах, а затем подобрать нужную температуру. Что получалось иначе? Кусок льда вместо оружия.

Преимущество же когтей налицо: руки во время схватки с противником можно спрятать в карманы мантии, к примеру. И когда враг посчитает, что победил, ударить. Неожиданно? Да. И к тому же действенно.

Да и в бою не всегда хорошо использовать привычное оружие. Женщины редко при помощи него выясняют отношения, предпочитая действовать иными способами. Яд в бокал, подножки да расцарапанные лица. Ледяные когти в таком случае незаменимы.

— Леон, тратишь много энергии на щит. Водная стена выдержит, сильно ее не контролируй.

Маг кивнул, потирая бок. Во время занятия его задел осколок льда. Мазь Ал наложил, но действовала она медленно. И к тому же само напоминание о промахе, парню явно было неприятно.

— Торн, все еще плохо с координацией. Увеличь количество упражнений, что я показывал, в два раза. И крепче держи копье. Оно у тебя постоянно из рук выскальзывает, — заметил Ал, поворачиваясь ко мне.

— Трин, неплохо. Совсем неплохо, но будь внимательней. Ты дважды не заметила мою водную петлю и летящий в тебя ледяной кинжал.

— Хорошо, магистр, — отозвалась я, мысленно проклиная себя за выбор направления боевых магов. То ли дело… цветы поливать, да уговаривать дельфинов отправиться пораньше зимовать в моря, где теплые течения.

— На сегодня свободны. И больше тренируйтесь самостоятельно.

Студенты дружно вздохнули, но спорить не решились. За то время, что Ал наш преподаватель и декан факультета магов, он завоевал, если не любовь, то уважение студентов. Парни же с моего курса его чуть не боготворили. Как выяснилось, Ал прошел войну, где командовал отрядом магов и спас немало жизней. А про его сражения с нежитью до сих пор такие байки ходят — одна другой краше. И это никто из кадетов не видел его убивающим духа! Сдается, прохода бы не дали, засыпав расспросами.

Ал же охотно делился опытом и даже когда щедро раздавал замечания, унижения не чувствовалось, как с некоторыми из преподавателей. И объяснял все доступно и понятно, не боясь на это тратить время.

Мы распрощались и направились на следующие занятия.

В алхимической лаборатории пахло травами. Горько — сладкий аромат пробирался внутрь одежды, казалось, впитывался в нее. Опять форму придется в порядок приводить! Хорошо, что на бытовых заклинаниях выучили, как стирать и сушить одежду. Полезная, кстати, пара. Не то что стихосложение, к примеру.

Магистр Глэрин вошел в аудиторию, едва прозвенел колокол. Лотта, мечтательно улыбаясь и наверняка вспоминая ректора Нариса, бездумно чертила на листе какие‑то узоры.

— Как вы видели, количество пар по алхимии увечилось в два раза.

Правда? А я и не заглядывала в расписание.

— На первом занятии мы создаем эликсиры.

— Магистр Глэрин, а какие именно?

— Начнем с лечебных, они нужны чаще всего, — отозвался он. — Затем перейдем к магическим. Только не ждите от меня рецептов приворотных зелий!

Он закатил глаза, заметив интерес женской аудитории.

— Укрепляющие и тонизирующие. Только сразу предупреждаю, что на турнирах и поединках их использовать нельзя.

Раздался дружный вздох разочарования.

Магистр Глэрин поправил воротник белой рубашки, торчащий из‑под темно — синего камзола, оглядел аудиторию, усмехаясь. Досада на лицах парней была очевидной, и его веселила.

— А на второй паре… — невозмутимо продолжил он, — мы будем создавать зелья и противоядия.

По аудитории поползли шепотки.

— Основные ядовитые растения вы изучили. Теперь возьмемся за яды.

— Яды? — пораженно воскликнула одна из девушек.

Ее рыжие волосы, заплетенные в две толстые косы, мелькнули где‑то слева от меня, отвлекая от мыслей.

— Да.

— А… зачем?

Глэрин хмыкнул, привычно склонил голову набок.

— А затем, что при схватке с нежитью, ничто не помешает вам вытащить из кармана флакон с нужным ядом и влить его в водный поток. Смысл улавливаете?

Послышался очередной дружный «ох», студенты загомонили.

Да тихо вы, — махнул рукой магистр. — Открывайте тетради и для начала записывайте рецепт кровоостанавливающего эликсира. Приготовить его сложно, но как показывает опыт, маги в нем часто нуждаются.

Хм…

Магистр Глэрин принялся диктовать ингредиенты и порядок действий для приготовления, а я записывала, стараясь не отвлекаться на вид из окна. Море казалось таким маняще — близким, что тоска сжимала сердце. Но из‑за постоянных нападений, на берег даже не пойдешь погулять. Грустно…

Я вздохнула, отложила перо, позволяя чернилам подсохнуть.

— Все нужное для эликсира — в шкафах за вашими спинами, — закончил диктовку преподаватель. — Приступайте.

К концу занятия магистр Глэрин, проверяя наше варево, морщился и явно пытался скрыть вздох разочарования. Только у Лотты и той рыжеволосой девушки, что спрашивала о ядах, получилось что‑то отдаленно напоминающее кровоостанавливающее зелье. Мое вышло буро — зеленого цвета с голубыми прожилками. Переборщила с первоцветами и помешивала не в ту сторону, как объяснил магистр Глэрин. Но по сравнению с тем, что создал Леон — изумруднорозовое, переливающееся фиолетовым, я считала первый подобный опыт зельеварения удачным. Кадет же краснел, как маков цвет, не зная, куда деться от хихиканья однокурсниц за спиной.

А вот с ядами, как ни странно, оказалось проще. Сделать выжимку, смешать с водой в нужной пропорции, добавить определенный сбор трав для закрепления результата. Смертельная отрава и готова. Противоядие же требовало в два раза больше времени и настаивания некоторых трав.

— А вы думали, почему даже маги способны от них умереть! — усмехнулся магистр Глэрин, когда мы, уставшие и измученные, собирали вещи.

Он сделал пометки в журнале и покинул аудиторию, едва прозвенел колокол. К нам с Лоттой подошел Леон.

— Мы с Гиром собираемся посмотреть на расписание турнира. Хотите с нами прогуляться и тоже почитать? Знаю, вы участвовать не собираетесь, но за компанию, — подмигнул водный маг.

Я и Лотта кивнули, подхватывая плащи и сумки.

Расписание вывесили на доске объявлений, находящейся на главных воротах Военно — морской Академии. Я зябко поежилась от холодного ветра, что дул с моря. Небо снова заволокли тучи. Ал сегодня упоминал, будто мы сможем их контролировать — заставлять дождь идти в одном месте, к примеру, или просто вытянем влагу. Только сил на это немало уходит. Лучше работать в паре с воздушником, который тучи, куда нужно перенесет.

В тот момент я почему‑то представила, как Ал и Рэм занимаются подобной работой, и дождь льется над грядками какой‑нибудь старушки, и еле сдержалась, чтоб не рассмеяться. Очень уж забавная картина вырисовывалась.

Сейчас же ни одного клочка лазури видно не было. И море стало казаться каким‑то безликим.

— Состязания проходят два дня. Первый — встреча гостей, праздничное застолье в главном зале, бой при помощи магического оружия, — сказал Леон, отвлекая меня от размышлений.

— А второй?

Долговязый Гир выглянул из‑за плеча Лотты, с любопытством смотря на свиток, что читал Леон.

— Практически тоже самое, но в обратном порядке. Только нужно победить соперника при помощи магии, а не оружия.

— А как записываться? — поинтересовалась Лотта.

— В течение месяца можно вписать имя и фамилию на листе, — отозвался Леон, кутаясь в плащ.

Я посмотрела на десяток строчек, которыми пестрел список. Заманчивая все же это мечта… иметь зачарованный меч. Но надо мыслить трезво. Я — маг — недоучка, который вряд ли победит в соревнованиях. Нет, я помнила случай с гидрой, но тогда мне просто повезло. Соревнования — это другое. Нужны знания, умения, сила… Я же только начала учиться на факультете магов. Может, на пятом курсе и стоит попробовать. А вдруг?

Мы подождали, когда Леон и Гир впишут свои фамилии и, весело болтая, вернулись в главный корпус Академии. Парни отправились на дополнительную тренировку, а мы с Лоттой — в библиотеку. Все же учебников, чтобы сдать необходимые предметы, нам не хватало. А первый зачет поставили уже через две недели.

Увлеклись в итоге настолько, выискивая информацию о магических потоках, что чуть не опоздали на ужин.

Подруга быстро перекусила, поднялась.

— Як Нарису. У нас дополнительные занятия, — сообщила она.

— И десерт не будешь? — я покосилась на шоколадный пудинг, которым нас побаловали повара Военно — морской Академии.

Между прочим, любимое лакомство Лотты. Похоже, сильно соскучилась по жениху, раз так спешит.

— Нет. Десертом меня и Нарис угостит, — подруга хихикнула и покинула столовую.

Я допила травяной чай, потянулась и поднялась в комнату. Разобрала тетради и учебники, вызубрила лекции, а затем, подхватив меч, отправилась на дополнительную тренировку. Нельзя расслабляться.

Зима всегда приходит в Кардос неожиданно.

Еще вчера город казался чуть ли призраком. Он тонул в дожде, щедро смывающим осенние краски. Облетели последние листья, оставляя темные ветки, торговцы сменили яркие плащи на теплые меховые. Они сделаны из коричневых да черных тканей, защищающих от непогоды. Удобные, комфортные, но безликие. Дождь забрал последнюю осеннюю пестроту, оставляя за собой только серое и белое. Такого цвета были и камни, из которых состояли дома и мостовые, и часовая башня, и Военно — морская Академия. А теперь еще и небо с морем. И лишь изредка в Кардосе где‑то мелькали яркие черепичные крыши — красные и синие, но и они терялись среди оттенков серого. Да что уж говорить! Море менялось, сливаясь с горизонтом. Рассветы и закаты давно украли тяжелые нависающие тучи.

Утром я проснулась рано, выглянула в окно и не сдержала улыбки. Снежное покрывало было повсюду. Красивое, искрящееся в лучах солнца. И даже море будто бы стало ярче, отливало лазурью, радуясь сменившемуся времени году. Пока мы собирались на тренировку, улыбка не сходила с моего лица. И неважно, что ветер был пронизывающий, с морозцем, а снег — колючий, как маленькие льдинки. На плац, отгороженный щитом, природные явления не попадали.

Магистр Тара оглядела наш строй, сочла нужным напомнить, что сегодня в полночь ректор Нарис снимет лист с участниками турнира, и отправила на пробежку.

Месяц прошел… И так тихо. Ни чудовищ вроде гидры, ни нападения духов, ни еще какой напасти. Даже не верится, что все складывается именно так. Нам вернули дежурства в патрулях, но и они проходили спокойно. Нежить зимой почти никогда не высовывалась. Это радовало, внушало чувство безопасности. Ложное, на мой взгляд. Небо перед грозой тоже кажется спокойным и тихим.

Мы с Лоттой сдали два зачета и один экзамен, а почти все свободное время тратили на тренировки и походы в библиотеку.

Алэрина я практически не видела, если не считать занятий. Нет, он исправно проводил пары, показывая новые приемы и атаки, учил призывать воду, иногда задумчиво на меня смотрел. Я каждый раз с ужасом ждала, что он захочет поговорить. Вопрос о наших отношениях так и остался открытым. Но больше Алэрин не предпринимал никаких попыток сблизиться. Я сделала вывод, что его чувства исчезли. Все же не прав был Рэм, когда говорил, что Ал влюбился. Но как тогда относиться к клятве, что водный маг дал в Храме Морского Бога? Чем больше думала — тем сильнее запутывалась и тревожилась. Странное чувство… И понять, происходящее получилось не сразу. Тяжело признаться даже самой себе, что кто‑то тебе небезразличен. А когда еще и не можешь ответить взаимностью…

Как преподаватель Ал мне безумно нравился. Я многому у него училась, не боялась чем‑то интересоваться. И всегда знала, что он даст хороший совет, подскажет, как действовать. Помощник, защитник, даже наставник, но… не друг. Да и сложно ли в него влюбиться студентке? По нему половина Кардоса сохнет. И я, увы, не стала исключением.

Лотта иногда делала попытки поговорить, чувствуя мои мучения, но обсуждать с ней Алэрина не получалось. Слишком она была счастлива с Нарисом. А я же… нелегко прятать истинные чувства. Но у меня было время этому научиться.

Только каждый раз сердце, неразумное и глупое, наплевав на все доводы, падало камнем вниз, стоило Апарину появиться на занятиях. Я, когда он не видел, жадно вглядывалась в черты его лица, изредка позволяя тонуть в голубизне глаз. Такая малость! Но так было правильно. Я это чувствовала. И каждый раз, когда хотелось подойти, обхватить его плечи руками и спрятать голову на груди, наслаждаясь биением его сердца и дыханием, одергивала себя.

Как отвлечься воину? Запросто! Изматывающие тренировки. И пусть остальные думают, что хотят. Тоска‑то уходит, затихает, давая передышку.

А Алэрин… Да все у него будет хорошо! Только его отлучки в последнее время тревожат. Что‑то случилось? Но в Кардосе тихо. Где он пропадает? Чем занят? Или с кем? Никогда не думала, что могу вот так вот беспричинно ревновать мужчину, который мне не принадлежит.

То ли смейся, то ли плачь. Но любовь… она многое меняет, переворачивает с ног на голову. Иногда — незаметно, подкрадываясь, добавляя каждый день по капле, а порой — резко и сразу.

Через неделю после объявления о турнире ушли, бросив учебу, Сара и Гвен. Они вышли замуж и уехали из Кардоса. Мне было сложно представить, как можно променять интересную учебу, возможность совершенствоваться и развивать дар на замужество. Куда торопиться? Зачем? Сара и Гвен теперь как птицы в клетке… А могли спасать кому‑то жизнь, создавая эликсиры и зелья. Услышав от меня подобные мысли о супружестве, Лотта рассмеялась. Она считала, что одно другому не мешает. Нарис с нее чуть ли пылинки не сдувает, и о том, чтобы Лотта бросила учебу, речи не шло. Сара и Гвен же просто решили не разрываться, сосредоточились на семье. А мне подруга посоветовала представить себя рядом с Алом.

Я представила и поняла, что свобода мне пока важней. Слишком долго я к ней стремилась. И потерять…

— Ох, Трин! Да любовь — это и есть свобода. Только она делится на двоих. Что ты так переживаешь? Все наладится. Не бывает в жизни случайностей. И если что‑то происходит, то значит, так надо. Боги не дают ноши не по силам.

— Хм… Ты уверена?

— Да.

В конце концов, я решила оставить все как есть. Время зачастую мудрее нас, оно все выявит и покажет. А накручивать на себя — только последнее душевное равновесие терять, от которого и так остались одни крохи.

Первый зимний день пробежал быстро. Сегодня занятия по боевой подготовке вела магистр Тара. Апэрин, видимо, опять занят. Все же не всегда у Верховного мага Кардоса есть время, чтобы обучать студентов. Дел в небольшом городке хватает.

Я недавно слышала, что мэр Кардоса подал на Алэрина жалобу королю, суть которой: Верховный маг не согласовывает с ним свои действия. Звучало смешно и нелепо, если честно. Водный маг спас город от гидр и духа, усилил охрану Кардоса, раздал защитные кристаллы тем, кто не может позволить себе их купить. И за пару месяцев Алэрин переформировал отряды стражи, ориентируясь на опыт и умения воинов и магов. Раньше этой работой занимался мэр. И высокие должности получали те, кто имел нужные связи или деньги. Ал же создал полосы препятствий, о которых до сих пор ходят небылицы. Кто их прошел — получил прибавку к жалованию, а некоторые даже повышение. А нет… Либо тренируйся, либо ищи другую работу. С этого момента, отлынивать от тренировок не посмел никто. Как результат — люди в городе спали спокойно, не боясь нападений нежити или пиратов. Примерно так, говорят, и ответил мэру король Эфраил. Да еще и напомнил, что все маги служат королевству, защищая невинных, и оступиться им не даст клятва стихии. И не вправе даже правитель сменять с должность Верховного мага города, потому что тот избирается Советом магов.

Леон, пересказывающий эту историю, упомянул, что король Эфраил всеми силами хотел заманить Алэрина к себе на службу. Он опасается мятежей из‑за Слез Моря, боится за свою жизнь. Но разве Ала можно прельстить должностью королевского мага? Титул, связи, возможности и богатство у него и так есть. Эфраилу просто нечего предложить. Свобода для водного мага бесценна.

Я только грустно вздохнула, вспоминая, как рисунок моего артефакта навсегда лишил его самого желанного. Не понимаю, почему Алэрин до сих пор держится? Ни единого упрека от него из‑за этой связи не услышала. То ли столь благороден, поэтому не срывает на мне злость, то ли, действительно, нравлюсь… Почему же тогда отступил? Я опять вернулась к мучившему меня вопросу.

Забыться бы… Я уселась за учебники, решив с завтрашнего дня еще больше тренироваться. Времени на глупые мысли в таком случае точно не останется.

Когда дело близилось к полуночи, я вышла из библиотеки. Лотта перед наступающими выходными осталась у Нариса, а мне было непривычно одиноко заниматься, не слыша ее веселых замечаний. Только подруга могла быстро и доступно пересказать какой‑нибудь непонятный политический альянс, и так его прокомментировать, что не запомнить необходимые сведения было просто нельзя.

Я поднялась по лестнице и неожиданно столкнулась с Крамом. Выглядел он встревоженным и уставшим.

— Привет! — поздоровалась я.

— Трин, рад, что тебя встретил. — Присядем ненадолго?

Крам подошел к подоконнику, скинул плащ, расстелив на камне.

— Что‑то случилось?

— Через неделю сессия, потом начинаются каникулы, — странным голосом сказал он.

— И? — я села на подоконник.

Крам кусал губы и молчал.

— Я ухожу из Академии, Трин, — тихо сказал он, всматриваясь в зимнюю ночь. — Прямо сейчас. Уже и вещи собрал… Как раз за ними шел.

— Что? Почему?

Новость была неожиданной.

— Это долгая история…

— А я никуда не спешу, — заметила осторожно.

Крам присел рядом.

— Моя мама, как ты знаешь, сильно болеет.

— Ей стало хуже? — встревожилась я.

— Ректор Нарис на днях вызывал целителя. Он говорит, единственное средство, которое маме поможет — это глоток живой воды.

Я с трудом подавила стон. Проще луну с неба достать. Реальней.

Крам грустно усмехнулся, поймав мой взгляд.

— А другие лекарства?

— Они помогают, но до конца не вылечат. Лишь дают отсрочку. Да и стоят… Столько денег мне не собрать, Трин. Я уже занял у всех, кого можно, выплатил аренду дома. Да и Бардос…

— Глава гильдии камнерезов?

— Да. У него к моей маме есть чувства, поэтому помогает и поддерживает. Нанял даже няню для моих младших братьев и сестры.

Я вздохнула.

— Не думай, что жалуюсь.

— Я и не думаю. А добыть живой воды нельзя? — спросила я. — У нас же в пещерах Кардоса есть источник. Я вроде слышала…

Крам рассмеялся.

— Чудная ты! Сразу видно, что здесь не родилась. Все, кто ушли за глотком целебной воды, не вернулись. Поговаривают, источник стерегут нежить и василиск,

— он осторожно погладил меня по руке. — Не думай, что я трус, Трин. Вовсе нет! Но я столько способов перепробовал, столько порогов обил… Сейчас мне хочется побыть с семьей. Маме осталось… — он нервно сглотнул, невольно сжимая мою ладонь, — немного. А потом придется заботиться о семье.

Если бы у меня был хоть один шанс остаться в Военно — морской Академии… Но знаешь, Трин, мечта тем и прекрасна, что она есть.

Крам улыбнулся, поднялся, выпуская мою руку.

— Турнир через неделю. Если получится, я приду посмотреть. Встретимся, да?

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подбирается ком горечи.

— Жаль, что ты не участвуешь. Ну да ладно, я пойду…

— Погоди! А с Верховным магом Кардоса ты говорил?

— Он два дня назад уехал.

Я удивленно на него уставилась. Да, Алэрина, действительно, не было на занятиях, но то, что он покинул Кардос, я впервые слышала.

— И Рэм…

— Тоже с магистром Алэрином отправился. Магистр Нарис пытался с ними связаться. У Алэрина и Рэмстина другие возможности и связи, был бы шанс… надежда. Хоть какая‑то. Но отклика нет. Они далеко. Да и чем помогут‑то? Сомневаюсь, что даже им под силу найти столько золота для редких целебных зелий или победить нежить с василиском. Двое людей или магов вместе даже и пойти в ту пещеру не могут. Чары не пустят. Да и отправляться на погибель…

— Маги защищают невинных.

Крам снова вздохнул.

— Знаю, Трин. И если бы у меня был шанс, я бы отправился. Но я — воздушник, а пещера глубоко под землей. Моя магия там почти бессильна. И к тому же, если я погибну, что будет с малышней? Один из приютов? Я не хочу им такой судьбы. А мама отказалась выходить замуж за Бардоса, потому что не хочет на него вешать такой груз, как дети. Он злится, считает опекунство над нами в случае ее смерти лучшим выходом. Но моя мама слишком благородна.

Крам вздохнул и немного помолчал.

— Прости, что загрузил тебя своими проблемами.

— Все в порядке. Выслушать — это малое, что я могу сделать.

Он улыбнулся.

— Когда вернется Верховный маг, ректор Нарис обещал с ним поговорить. Может, ему нужен, если и не помощник и ученик, то хотя бы…

Крам замолчал, явно теряя надежду. Я понимала, что он хотел попасть в патруль. Там неплохо платят, у него появится возможность поддержать семью. Но есть одно — единственное условие: диплом Академии. У Крама его не будет.

Он быстро попрощался и исчез за поворотом. Я осталась сидеть на подоконнике.

Вскоре Крам появился с сумкой, в которой были вещи, вышел из корпуса и медленно, не оглядываясь, направился к воротам. При виде его одинокой фигуры, на глаза навернулись слезы. Как же порой все несправедливо! Борись — не борись, а исправить ничего нельзя. Едва Крам скрылся за воротами Академии, я бессильно облокотилась о стену.

Не может быть, чтобы выхода не было! Я сосредоточилась, представила Алэрина, позвала… Никакого отклика. Не прыгать же мне с башни, чтобы он почуял опасность! Да и переместиться быстро у него не получится. И вполне возможно, не слышит. И что тогда? Левитацию я так и не освоила, она мне совсем не давалась. Не умирать же так глупо!

Я посмотрела в окно, цепляясь взглядом за блеснувшую доску, где висел свиток участников будущего турнира, перевела взгляд на часы, что висели в коридоре. Пять минут до полуночи. И?

Какие‑то неясные мысли закружились у меня в голове. А что если…

Я вскочила, бросилась вниз, выбежала на плац. Свиток сиял. Наверняка сейчас телепортируется! Я судорожно стала искать в сумке чернила и перо, но, как назло, попадалось что угодно, но не нужные вещи. Высыпала все на землю, схватила необходимое. Чернила пролились, пачкая руки, но это уже было неважно. Я вписала свое имя на лист, чувствуя, как начинаю дрожать, и облегченно вздохнула.

Свиток вспыхнул, свернулся.

— Ты хоть понимаешь, что твоего решения даже я не могу отменить? — раздался за спиной голос магистра Нариса.

Я обернулась, поднялась. Смешно, наверное, выгляжу. В чернилах, запыхавшаяся, растрепанная, полураздетая…

— Твое имя в этом свитке — обязательный магический контракт!

— И? Что не так‑то?

— Ты так гонишься за славой и почестями, Тринлейн? Зачем подвергать свою жизнь опасности?

Я удивленно посмотрела на ректора. Из его уст такие слова звучали странно.

— А я ведь даже заклинание отвода нанес, чтобы тебе не пришла такая чудесная мысль! — вздохнул он.

— Зачем?

— Алэрин, — коротко ответил ректор Нарис, как будто это все объясняло.

— Не поняла…

— Я обещал ему за тобой присмотреть.

— И причем тут турнир? — возмутилась я.

— Притом. Твоя жизнь окажется в опасности, Тринлейн Дарэ! Представляешь весь спектр ощущений Ала, когда он почувствует шипы, впивающиеся в спину?

Я нервно сглотнула. Признаться, когда вписывала свое имя в свиток, об этом даже не задумалась. Эгоистично как‑то… вышло. Но мне ведь нужен зачарованный меч, потому что только им можно победить василиска!

— Думаете, Алэрин переместится?

— Это вряд ли. Он далеко уже будет. Сейчас‑то отголоска нет, сколько не зову. И воздушники через ветра Рэму ничего не могут передать, не слушаются потоки…

То есть Алэрин не переместится? Я с облегчением вздохнула. Теперь точно знаю: мое решение было правильным. А за боль от розы… отплачу, как захочет. Должен же Ал понять, что у меня нет выбора!

— А куда он отправился?

— Сама у него спросишь, когда вернется, — ректор как‑то странно на меня посмотрел, перевел взгляд на свиток.

— У вас будут из‑за меня неприятности?

Магистр Нарис усмехнулся.

— Да Ал просто меня убьет!

— Эм…

Я не знала, что сказать. Представить подобное было не в моих силах.

— Ладно, Трин. Иди отдыхать. Сделанного не воротишь и не изменишь. На листе печать стихии, значит, в турнире ты участвуешь. А когда вернется Алэрин… тогда и видно будет.

Я кивнула, быстро собрала разбросанные вещи, подхватила сумку и пошла к общежитию, спиной чувствуя взгляд ректора Военно — морской Академии.

Алэрин.

Я смотрел на спокойное море. Сизое, почти цвета туч, нависших над головой. Волосы трепал холодный ветер, забирался под одежду, жадно кусался. Давно я не плавал на корабле! Даже не вспомню, когда такое было.

Мне нравилось ощущать соленые брызги на губах, взлетать с волнами, иногда поднимать бури. Но сейчас ощущения иные. Как будто сквозь стекло смотришь на море. Вроде бы и близко, руку протяни, да капитан корабля и команда смотрят недоверчиво. Магов опасаются, магов бояться, магам не доверяют… Смешно и нелепо! А ты таких всю жизнь защищай!

Почти неделя пути… Неделя, чтобы ощутить себя частью водной стихии, наслаждаться морем. Еще бы о Трин не думать. Держался от нее весь месяц подальше, старался дать ей время, чтобы разобраться в себе, но… какая же это мука! Сколько раз желал перекинуть Трин к себе на плечо, унести за угол главного корпуса Академии, прижать к стене и… Я бы и хотел забыть, какие на вкус ее губы, да не мог. Оставалось ловить случайные взгляды, унимать на тренировках жар, не дающий спокойно дышать и обещать себе… невозможное.

Вернусь и больше от Трин не отступлюсь. Хватит мучиться!

Вода плеснула о борт, и я вздохнул. На побережье Рэм снова призовет ветра. Они болтливы, и поведают, где искать тайны, что так рьяно прячет Трин. Мне бы и дела до них не было, если бы мое сокровище не начинало дрожать от страха и ужаса, едва речь заходила о ее прошлом. К тому же… это главная причина отказа Трин для отношений со мной. И еще… доказать бы ей, что для меня ее прошлое не имеет значения. Никакого.

— Все же можно было попробовать открыть портал, — заметил Рэм, оказываясь рядом.

— Небезопасно. Я не представляю, куда нас вынесет море. А если на другое побережье? Стихия иногда любит шутить. А обратно — нырнем через любой водоем, представляя волны, бьющиеся о берег Кардоса.

Друг кивнул.

— Я усилил ветер, чтобы корабль набрал скорости. Бури не будет?

— Зима на носу. И я не чую, чтобы море волновалось.

— Главное, магию не применяй. Не хватало нам неприятностей.

Я усмехнулся. Вчера мы встретили патруль, который доложил, что признаков нежити на нашем пути нет, и волноваться не о чем. Но сейчас… открытое море. И куда ни глянь — лишь оно да непроглядное небо. И где‑то там, в Кардосе, осталась Трин…

Тринлейн.

Зимних каникул, длившихся неделю, я не заметила. Все это время мы с Лоттой просиживали за учебниками и готовились сдать дисциплины по магии за первые два курса. По вечерам подруга уходила к магистру Нарису, получая долгожданную передышку, а я отправлялась на тренировку.

Многие студенты на каникулы разъехались по домам, навещали родственников, и Военно — морская Академия почти опустела. На плацу меня уже привычно ждал Леон, который решил, что перед турниром, ему необходимо освоить новые приемы. И мы занимались вдвоем, пытаясь свои слабые стороны превратить в сильные.

Я вышла из комнаты, слыша голоса ребят, вернувшихся с каникул, спустилась в холл.

Никогда не видела Военно — морскую Академию такой по — сказочному прекрасной, как в это утро, когда вот — вот начнется турнир. Ярко — синие гобелены с золотой и серебряной вышивкой ловили блики магических светильников. Не знаю, как такое удалось магистру Нарису, но светящиеся шары плавали под узорчатым потолком, то и дело создавая какой‑нибудь узор — плывущего дельфина, волка в прыжке, замок… Окна сверкали, словно хрустальные, мозаичный пол играл красками. И даже коридоры и двери в комнаты студентов и преподавателей преобразились, их украсили эмблемой Академии, а под потолками развесили ленты и знамена.

Все занятия и тренировки на ближайшие два дня отменили, созвав кадетов в зал для торжественной встречи гостей. Кого только среди них не было! И маги, которым интересно посмотреть на подрастающее поколение, и аристократы, невольно восхищенные красотой и строгостью Военно — морской Академии, и представители Карельской Академии — маги огня и земли. Последние не участвовали в турнире, так как у них проводился похожий. Они были почетными гостями, которые решили поднабраться опыта, увидеть что‑то новое.

Магистр Нарис произнес приветственную речь, пригласив всех отпраздновать состязания. О том, чтобы все поместились в обычную студенческую столовую, не могло быть и речи, поэтому столы накрыли в соседнем зале. Лотта напропалую флиртовала с огневиками, которые подсели к нашему столу, я пыталась унять дрожь в руках, потому что через два часа — начало состязаний.

В зале было шумно, весело… Пожалуй, только ректор Нарис, не сводящий взгляда с Лотты, казался расстроенным. Внимание, которое оказывали подруге мужчины, ему не нравилось. Лотта же ничего не замечала, болтая с парнями.

С праздничного обеда я ускользнула пораньше. Если честно, кусок в горло не лез. Я волновалась, понимая, что сейчас наоборот нужно успокоиться, поэтому повторяла про себя кодекс боевых магов, который пришлось вызубрить за неделю и даже сдать по нему зачет.

— Трин! Я тебя потеряла, — Лотта залетела в комнату, оглядела меня, сидящую на подоконнике и судорожно сжимающую руки, подошла ближе. — Волнуешься? Ты же лучшая!

Я усмехнулась.

— Твоя вера в меня поразительна.

Подруга фыркнула, уселась на подоконник и нервно затеребила край нарядного платья.

— Что‑то случилось?

— Да. Я… не смогу пойти на соревнования, Трин.

— Почему?

— Огневики сказали, что на ристалище будут мои родители.

Лотта жалобно всхлипнула.

— И Тритон!

Я выругалась.

— И именно поэтому я считаю, что она должна пойти со мной, — заметил ректор, появляясь на пороге нашей комнаты. — Объявим о помолвке.

Подруга отчаянно затрясла головой, готовая расплакаться.

Нарис закрыл дверь, скинул нарядный камзол, подошел к нам.

— Никак не могу ее убедить, что так будет лучше, — вздохнул он.

Я покосилась на Лотту, кусающую губы. Прядки волосы выбились из ее прически и почти закрывали лицо.

— А почему бы и, правда, не сказать…

— Трин! Ты хоть не начинай!

Я удивленно моргнула, посмотрела на магистра Нариса. Тот закатил глаза и фыркнул.

— Она боится, представляешь? Моряков убивать да на банду разбойников броситься — не проблема, а с родителями в моем присутствии поговорить…

— Да что ты понимаешь!

Подруга вскочила и начала быстрыми шагами мерить комнату.

Ректор Нарис снова вздохнул и сел на подоконник рядом со мной, удивляя такой мальчишеской выходкой.

— И чего же мы с Тринлейн не понимаем?

— А вдруг… они меня заберут?

Лотта остановилась напротив нас. Ее глаза казались огромными, а сама она — растерянно — прекрасной. Магистр Нарис сдался сразу. Подошел, притянул к себе, ласково поцеловал в губы.

— Я тебя никому не отдам.

— Правда? — подруга доверчиво посмотрела на ректора, заставляя меня задуматься: я с Апэрином выгляжу так же?

— Да.

— И к тому же, — заметила я, — у тебя магический договор на обучение в Военно- морской Академии.

Но из‑за замужества его можно разорвать, — возразила Лотта. — Обзавелись же девчонки семьями!

Ректор нахмурился. Видимо, этот вариант он упустил из вида.

— Там не все так просто, Лотта. Разорвав договор на обучение, они остались беззащитны.

— В смысле?

— Их имена появились в свитке для жертвоприношения Морскому Богу.

— Что? — воскликнули мы разом. — Но почему? Как?

— Так решила стихия, — тихо ответил ректор. — Эта та плата, которую она взяла в обмен за их… безответственность.

— Хм…

— Все просто. Магию надо уметь контролировать. И вам готовы в этом помочь. Если отказываетесь, нарушаете договоренность — то ответственность за силу ложится на вас. Не удержите — пострадают люди, стихия тоже не останется в стороне, накажет.

Теперь понятно, почему Алэрин так настаивал, чтобы я училась.

— А как же с воинами? — поразилась Лотта.

— Если выплачен долг академии — могут делать, что хотят. А после принесения клятвы верности — на усмотрение того, кому служат.

— А если тайно поженятся? — спросила я. — Или девушка будет ждать ребенка?

— Ни один жрец такой обряд не проведет, Тринлейн. За него смертная казнь.

Мы с подругой переглянулись, потому что обе впервые о таком услышали.

— Триста лет назад в Храме связала судьбы обычная пара.

— Обычная? — уцепилась я за слово.

— Так думал жрец.

— А на самом деле? — уточнила Лотта, начиная успокаиваться.

— Парень был пиратом, а девушка… родная сестра короля.

— Лария? — спросила Лотта, вспоминая мятежную принцессу, что развязала прошлую войну.

— Да.

— Мы не проходили этого на парах по истории, — поразилась я.

— Еще бы! Кто станет рассказывать неприглядную правду о войне с нежитью. А ведь именно Каранас — пират, призвал ее на берега королевства, опасаясь погони, а потом — требуя выкуп за возврат принцессы Ларин. Только брак‑то не разорвать.

— И она погибла, — вздохнула Лотта.

— Да, кинулась с утеса в море, чтобы положить конец распрям, — отозвался Нарис. — И Лария… ждала ребенка. Его тоже спасти не удалось.

Подруга прижалась к мужчине, всхлипывая. У меня в горле стоял ком.

— А что стало с пиратом? — спросила я.

— Связался с морской ведьмой.

Хм…

— Да — да, тот самый Черный Коршун! Умеете вы вдвоем попадать в неприятности! Так бы и запер…

— И что же мешает? — удивилась подруга.

— Одно проклятое чувство, — ухмыльнулся ректор. — Любовь называется.

Он провел пальцем по щеке Лотты, наклонился, чтобы поцеловать, и я невольно кашлянула, чувствуя себя лишней.

— Ой, Трин, я… я…

Подруга краснела и не знала, куда деться. Я ободряюще улыбнулась.

— Пожалуй, заберу свою невесту до начала состязаний. Пора бы ей познакомить меня с родителями.

Магистр Нарис подхватил Лотту под локоток, и они вместе покинули комнату.

Я, решив отвлечься, разобрала учебники, просмотрела конспекты, но мысли неизменно возвращались к турниру. Каким он будет? Чего от него ожидать? Мне во что бы то ни стало нужен меч! И я впервые делала что‑то, желая награды. Странно, если честно. Лотта вот моему решению не удивилась. Но об истинной цели — почему хочу попробовать свои силы, я пока не рассказала. Нет, она поймет, поддержит и… не отпустит. Слишком часто я рискую собой. Но как иначе быть? Я рождена, чтобы защищать мир.

Вздохнула, с тоской посмотрела на серое небо и редкие порхающие снежинки. Где‑то за морем сейчас Алэрин. Вспоминает ли, скучает? Нет ответа. Но сейчас не стоит о нем думать. Турнир на носу.

Я надела форму участника — черные штаны, рубашку, камзол, украшенные синей вышивкой, приколола серебряный значок волка. Непривычная форма, странная. Я уже имела возможность наблюдать воинские турниры. На них наоборот одевались поярче, стараясь показать роскошь и красоту, надеясь тем самым привлечь внимание. Да и турнир был не только демонстрацией воинской доблести и смелости, но и своеобразным показателем моды среди людей. Может, у магов все иначе? Я глубоко вздохнула, оборачиваясь к зеркалу. Расчесала волосы, привычно собирая в узел на макушке. Не дай боги, обрежут косу — позора не оберешься! Затем подхватила плащ, покосилась на меч, ставший за годы родным и привычным, и вышла из комнаты. Оружие на турнире должно быть магическим!

Лотта встретилась мне у лестницы.

— Ну как все прошло?

— Ох и знатный скандал вышел! Тритон чуть Нариса на поединок не вызвал, — отозвалась она.

— И?

— Отец дал согласие на свадьбу, когда Нарис пообещал помочь заключить несколько договоров с главами гильдий Кардоса. Они будут покупать жемчуг и морские самоцветы, что мы добываем в ущелье.

— Лотта, какая же это прекрасная новость!

— Еще бы! — развеселилась она. — Тритон аж зубами скрипел.

Я невольно улыбнулась.

— Ты‑то как? Готова? Мои родители останутся на соревнования. Я вас познакомлю.

— Волнуюсь, — ответила я.

Уж кому — кому, а Лотте можно сказать правду.

— Все получится, Трин! А потом отпразднуем твою победу!

Мы спустились в главный зал Академии. Ректор оглядел шумную толпу студентов и гостей, прошептал заклинание, создавая зеркало.

— Проходим по одному, не толпимся. За круг с кристаллами не уходим, останетесь без защиты. Участники идут последними!

Все снова загомонили и стали подходить к магистру Нарису. Лотта сжала мою руку, пожелала удачи и ушла почти последней, вслед за родителями, едва нас познакомив. Голубоглазые, высокие, улыбающиеся — они казались верхом совершенства. На них все поглядывали, не решаясь заговорить, пока ректор произносил речи. Странно, что я не заметила их появления во время праздничного завтрака. Гинара — мама Лотты сверкала голубым шелковым платьем и нитками жемчуга, Алэрэмег — отец подруги был одет чуть скромнее, но улыбался так, что все девушки в зале млели. Я же подумала: а что если рассказать им про Крама и попросить помощи? И тут же себя одернула: магистр Нарис наверняка пробовал и ничего не добился. Да и Крам не спешил делиться проблемами с кем‑то еще. Знаю, что собирался прийти на турнир, но не смог — матери стало хуже. Целители говорили, она не протянет и недели.

Как же мне нужен этот меч! И участников всего двадцать! Но все они умелые воины, маги от рождения и мужчины. Куда я полезла? Но лучше об этом не думать, просто делать то, что считаю правильным. Так подсказывает сердце.

Ристалище было огромным. Форма четырехугольная, обнесена барьером, рядом — скамейки и специально воздвигнутые ложи для особых гостей. Я встретилась взглядом с графом Ритэ, разодетым по последней моде. Он ухмыльнулся. Явно рассчитывает, что проиграю и к нему приползу. Я отвела взгляд, рассматривая, как рассаживаются остальные. Поискала глазами Лотту и не нашла. Да и разве разглядишь ее в толпе? Наверняка села с родителями в одной из лож. Сегодня на ристалище разрешалось прийти даже простолюдинам. Они заняли самые невыгодные места, многие просто стояли.

Я поежилась под взглядами, чувствуя, как страх липкой паутиной ползет по спине. Вдох. Выдох. Успокоиться. Всего лишь соревнования. А я справилась с гидрой! Но тогда не было жадных взглядов, чуть ли не раздевающих, насмешливых от кадетов и того же Леона, который узнав о моем участии в турнире, перестал со мной общаться. И я боролась за свою жизнь и жизнь тех, кто остался в городе, а сейчас… Мне необходимо победить!

Магистр Нарис в парадном бархатном плаще с меховым подбоем поднялся на возвышение, назвал имена участников, этапы состязаний и награду.

Мне предстояло сразиться с девятнадцатью участниками и победить десятерых, чтобы остаться на втором этапе турнира. И каждый раз чередовать вид оружия.

Справлюсь! Должна!

Прозвучал удар невидимого гонга, я скинула плащ, радуясь, что ристалище отгородили куполом, не пропускающим холода, дождя и снега. Остальные участники сделали тоже самое.

Выглядели они увереннее, чем я. Леон улыбнулся, послал воздушный поцелуй в толпу, а Гир отвесил учтивый поклон. Еще двое старшекурсников, самые рослые и сильные среди участников, выпрямились, красуясь. Впрочем, им было что показать. Мышцы так и переливались под тонкой тканью рубашки.

Я вздохнула и постаралась отвлечься. Но силы моря, как же страшно! Коленки подгибаются, руки слегка дрожат. А я иду на отведенный участок арены, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не встречаться с любопытными взглядами.

— Первый поединок на копьях, — объявил ректор Нарис. — Вы должны выбить другого участника из седла, или проломить копье о щит противника.

Неожиданно. Только откуда здесь взяться лошадям?

Я оглянулась, увидев, как на арену выводят коней, прикинула расстояние. Получается, неслучайно распределили в таком порядке.

Все кадеты, что были на ристалище, рассматривали животных, что‑то прикидывая. Выбирают стратегию? А лошадки‑то красивые и ухоженные! Кожа блестит, сбруя сверкает. Загляденье просто! И где магистр Нарис таких добыл? На парах у нас были самые обычные лошади. Мы учились ездить верхом, отдавать приказы, драться с оружием, и сдается, на мастерство воина масть животного роли не играла. Или я опять чего‑то не понимаю?

— Лотта! — пораженно воскликнула я, увидев, как она ведет вороного жеребца.

В гриву вплетены золотые ленты, попона синяя с серебряной вышивкой.

— На сегодня я твой оруженосец, — подмигнула она.

Я хихикнула.

— Это Сумрак, мой конь, — прошептала подруга.

— Что?

— Он тебя не подведет.

Лотта ушла, оставляя меня в растерянности. Я наслышана о волшебных скакунах подводного народа, но впервые вижу. Быстрые, чуткие, осторожные… И чисто внешне ничем не отличаются от обычных лошадей, разве что могут под водой дышать, такова их магия. Интересно, как они передвигаются в глубине? Сдается, с такими данными, их чаще на продажу разводят. Да и передвигаться на земле иногда нужно и морским обитателям. Правилами же турнира чудо — кони не запрещены, Нарис бы не допустил бесчестного поединка, я уверена.

Легко вспорхнула на Сумрака, чувствуя завистливые и вместе с тем восхищенные взгляды других участников, создала ледяное копье и щит, на мгновение прикрыла глаза, и едва ударил гонг — сорвалась с места. Сколько раз за два года мы проделывали подобное? Не сосчитать. Но все равно страшно. Хорошо, что на турнире копье не нужно в цель метать, иначе бы мои шансы на победу уменьшились.

Мы неудачно столкнулись с худощавым рыжим пареньком, чуть не выбив друг друга из седла. Я удержалась, но больно ударилась ногой, когда почувствовала скользящее по щиту копье. Разошлись, давая друг другу временную передышку, снова встретились. Я замахнулась… Щит противника раскололся и упал. Слава всем богам этого мира, что я научилась правильно находить цель.

Второй поединок после небольшой передышки проходил на мечах. Сейчас я чувствовала себя более уверенно. Оружие — любимое, привычное, хоть и ледяное. Глупо считать, что оно сломается, нужно всего лишь удерживать контроль над стихией. Удар, разворот, подсечка — и не забывать правильно дышать. Не о чем не думать, не отвлекаться на тех, кто на трибунах, распределять силы. Чистая победа! Я даже не заметила, как справились другие участники. Правильно говорила магистр Тара: если воин сосредоточен, то он имеет больший шанс проявить свое мастерство.

Следующий поединок снова порадовал новым оружием — ножи. И моим соперником на этот раз стал один из тех двух парней — старшекурсников. Я не сдавалась, берегла силы, но о победе можно было только мечтать. Все же опыт — великая вещь. И удача на этот раз мне изменила. Я упала на песок, больно ударилась рукой и получила царапину от противника на щеке. Хорошо, что форма немаркая, иначе бы походила на чучело после первого же испытания. Судя по тому, что песок сухой, ристалище выбрали на берегу, предварительно очистив арену от снега. Жаль, что море не слышно.

Мне вдруг отчаянно захотелось этого звука — шума волн, наползающих на песок… Но мечтать бесполезно. Ничто не дается без жертв. Получая в обмен желаемое — платишь чем‑то не менее важным. У всего есть цена.

Я встретилась взглядом с Леоном, который усмехнулся. Бледный Гир виновато улыбнулся, помахал мне рукой. Он неудачно упал, вывихнул запястье, которое тут же пришлось лечить, но как настоящий воин, не сдавался. Хотя сильное ранение позволяло выйти из поединка без ущерба чести.

Несколько парней подошли к трибунам, разговаривая со зрителями. Брать у них что‑то из рук запрещалось правилами турнира. В самые первые соревнования, проходившие в Академии, в еду и питье добавили какие‑то редкие зелья и яды, и участников спасли чудом. Но флиртовать никто не запрещал.

Следующие поединки слились в бесконечность. Снова копье, потом меч, метательные звезды, стрельба из лука… И всего лишь девять побед из десяти. Если я проиграю последний поединок… Нет, нет и еще раз нет! Я должна победить!

Легко сказать, да трудно сделать, особенно если противник — бывший друг. Леон выглядел уставшим и измученным, но вида не подавал. Оправил форму, отрывая лоскут свисающего рукава, без усилий призвал меч и посмотрел на табло. У нас с ним равное количество побед, а это значит, что на второй этап турнира попадет либо он, либо я. Выбирай, Трин! Что ты хочешь больше? Спасти жизнь человеку или сохранить дружбу, у которой сейчас появился шанс на возрождение?

Мне захотелось опуститься на песок и расплакаться от бессилия.

— Если откажешься, Трин, мне засчитают победу.

Я подняла глаза на Леона. Он серьезно считает, будто я соглашусь на этот позор?

— Нет, значит?

— Нет, — тихо ответила я, создавая меч.

Что самое непростое в жизни? Не выбирать и решать, а сейчас поднять оружие и биться с тем, кто тебе дорог. И не пожалеть… потом, когда все завершится. Может быть, и правильно, что некоторые люди из твоей жизни уходят. К прошлому нет возврата. И, наверное, мне стоит тоже его отпустить и дать шанс Алэрину, когда он вернется?

Удар! Я увернулась, ответила на атаку. Нашла о чем думать! Леон щадить не будет.

Магистр Тара всегда говорила, будто бой напоминает танец. Опасный, завораживающий, заставляющий зрителей смотреть на тебя с восторгом и ожиданием. Она была права. Леон — умелый воин, сильный и смелый. Мы часто тренировались в последние дни вдвоем. И теперь… такая насмешка судьбы!

Я ускользнула от острия, в опасной близости оказавшегося возле лица, сделала глубокий вдох. Болели руки и спина, ноги не слушались. И сил не осталось. Но я упрямо поднимала меч, отвечая на атаки.

Все не должно быть так. Это неправильно! Но Леон не отступает, бьется, оттесняя меня к барьеру. Не понимает, что сейчас он уязвим и беззащитен. И мне бы ударить, пока слаб… Но я не могу. До сих пор не считаю его врагом, лишь товарищем. И поэтому бьет он. Сильно, больно, заставляя задыхаться и стискивать зубы, чтобы не кричать. Получай, Трин! Расплатись за слабость поражением! И да, лиши другого человека из‑за иллюзии дружбы малейшего шанса на помощь. Очень правильно будет!

Больше я не позволяла себе думать, я действовала. Быстро, четко, уверенно… Так, как учили в Военно — морской Академии. Так как учил Ал. Ох и разозлится же он!

Я выбила меч Леона, прижала свой к его горлу. Кадет смотрел на меня растерянно и удивленно. Он словно не верил, что я смогла его победить. Мы вздрогнули от удара гонга, я опустила руки, отступила и захотела оказаться где угодно, но не среди шумной толпы.

Лотта оказалась рядом первой, обняла.

— Сбежим? — прошептала она.

Как же я ее люблю за это понимание!

Но сказать легче, чем сделать. И если бы не магистр Нарис, открывший портал и позволяющий всем желающим прямо сейчас добраться до Военно — морской Академии, не знаю, чем бы закончилось дело.

Мы выскочили едва ли не первыми, бросились к своей комнате в общежитии.

— Уф!

Подруга весело рассмеялась, едва за нами закрылась дверь.

— Трин, ты такая молодец!

Я бессильно опустилась на кровать, вздохнула.

— Ты не рада, что победила?

Лотта удивленно уставилась на меня, но я промолчала.

— Из‑за Леона, да?

— Да.

— Трин, но почему ты не должна участвовать в турнире только потому, что он против? Леон тебе не жених и не брат! Ты имеешь такое же право…

— Знаю, Лотта. Только так тяжело осознавать, что все могло быть иначе.

Подруга присела рядом, пытливо на меня посмотрела.

— Я чего‑то не знаю? Он тебе небезразличен?

— Не так, как ты думаешь. Мы же с Леоном на всех тренировках вместе… были. Я ощущаю, что его предала.

— Не он ли первым тебя ударил? — сердито воскликнула она. — Вот это и было подлостью! И ее не окупишь.

Я вздохнула. Может, подруга и права, но размышлять о произошедшем не хотелось. На душе скреблась стая кошек, и никакой эйфории от победы я не чувствовала. Лишь вину да усталость. И синяки ныли.

— Давай я принесу еды, а ты пока прими ванну и порезы залечи. Я там мазь приготовила.

— Спасибо.

От заботы подруги внутри разлилось тепло, и я медленно поднялась и направилась в ванную.

М — да… Жутковатый вид. Волосы растрепаны, да еще в них песок забился. Губы сухие, потрескавшиеся и искусанные. Щека порезана. Руки и ноги в ссадинах. Форма превратилась в лохмотья. Хорошо, что всем выдали по два экземпляра. Мне, однозначно, пригодится.

Я привела себя в порядок, съела ужин, что принесла Лотта и заползла под одеяло. Завтра меня ждал неимоверно трудный день. Где там Ал? Как он?

«Трин?»

Я подскочила от звука его голоса. Сумела мысленно докричаться?

«Что происходит? Ты в опасности? У меня спину жжет!»

Все хорошо, — сказала я.

«Лжешь. И знаешь об этом. Накажу ведь».

Почему‑то эта мысль вызвала улыбку. Помнит, скучает.

«А ты сомневалась?»

Я покраснела.

«Так что там…»

Голос оборвался. Я снова позвала Ала, но в ответ пришла лишь тишина. Так жалко, что не успела рассказать про Крама! Он бы точно переместился и нашел выход!

Я поймала себя на мысли, что впервые хочу переложить часть проблем на чужие плечи. И на чьи? Я жду помощи от мужчины! Это осознание тревожило, заставляя ворочаться в постели. Я даже встала и полюбовалась на кусок моря, что виднелся из окна.

Когда Ал вернется, попрошу его прогуляться со мной по берегу. Сдается, нам будет о чем поговорить. Но тут же вспомнила, что собираюсь делать дальше. Не сбыться моим мечтам! Ал и так придет в бешенство после моей выходки. Но я поступаю правильно. Так и должно быть. Почему же постоянно приходится себя в этом убеждать? Откуда столько тревоги и сомнений?

Я задумчиво начертила пальцем на окне сердце и вздохнула. Все дело в Алэрине. Сколько ни пытайся юлить, но от себя не убежишь. Каждое мое решение, даже если оно правильное, но связанное с опасностью, причиняет ему боль. Как его от нее уберечь?

Теперь, распробовав вкус к магии, я понимала, как непросто от нее отказаться. И дар спас мне жизнь в схватке с гидрой. Сейчас я помогаю Краму. Тяжело осознавать, что магия — уже часть меня, может исчезнуть. Теперь я понимаю, почему одаренным так плохо, когда наказывает стихия. Ты словно лишаешься чего- то важного. И вроде не ценил, потому что было, но едва потерял — не знаешь, как жить дальше.

К тому же защита Слезы Моря работала, прикрывая мою ауру от поисковых заклинаний. Пора перестать бояться. Надо жить дальше, наслаждаться мгновениями, как советовала Лотта, радоваться. Почему мне это не дается? Раньше, несмотря на страх, я чувствовала себя уверенней. Сейчас же… ощущение мира в душу приносит Ал.

Тяжело это осознавать. Невыносимо. Но только с ним я чувствую себя… счастливо?

Я усмехнулась, возвращаясь под одеяло. Я и счастье — когда эти понятия были совместимы? Зевнула, закрыла глаза и провалилась в сон.

Алэрин.

Сугробы в лесу глубокие. До безумия! И кому бы рассказал, что два мага не могут починить карету — ни за что не поверят! Но тем не менее это так. А началось все…

Вчера, добравшись до Нэрина — небольшого портового городка, отправились с Рэмом в таверну, чтобы отдохнуть. Все‑таки путешествие на корабле без использования магии, нас изрядно вымотало. Колдовать же опасались. Нам ни к чему лишнее внимание.

И поздней ночью, как в самом кошмарном ужастике, отправились в чащу. Зачем? Рэма перестали слушаться ветра, а меня — вода. А в лесу они точно откликнутся. Должны!

Мы не сразу поняли, что к чему. И да… влипли, как мухи в паутину! Стихию гасили каралды — одна из разновидностей драгоценных камней. Редкие, дорогие… Только у Эфраила да его советника имеются! Чем хороши? Глушат магию.

И вот стоим мы с Рэмом посреди опушки. Темные елки блестят от снега, луна пятном подмигивает, а вокруг камни рассыпаны. Горстями. Я даже глаза потер. Не может такого быть! Рэм поднял один камень, прищурился, непонимающе пожал плечами. Тогда‑то и полезла со всех сторон нежить. А я все думал, пока гуляли по сугробам — почему так тихо!

Мы вытащили мечи и ринулись в бой. Да что там гидры! Детские лепет по сравнению с тем, чтобы держать оружие до рассвета! Семь часов прошло, прежде чем мы с Рэмом добили нежить и прислонились к дереву. Думаю, этот лес надолго запомнит наш визит. И в особенности — ругань.

Мы собрали каралды в одну из походных сумок, вышли к дороге, по которой ехала карета. Самая обычная, почтовая. Сил добираться самим уже не было, да и время ушло. Надо возвращаться в Нэрин, разбираться, что там произошло, а ночью снова призывать ветра и воду. И карета, едва мы с Рэмом в нее сели, встала. Невезение в чистом виде!

Починить не смогли. Магии нет, а во всяких креплениях, ни Рэм, ни я не разбираемся. Ждать, пока придет подмога, за которой тут же отправили, смысла тоже не было. Пришлось снова идти пешком. Решили срезать, не подумав, что водная стихия не слушается. Кто проваливался по пояс в снег — меня поймет. А потом еще и позвоночник разорвался болью. Я стал звать Трин. Но никакого отголоска не пришло. Слишком далеко. Боль же усилилась, кусалась, жалила, как пчела. Я ругался на чем свет стоит, продолжая нырять в сугробы.

И когда добрался до Нэрина, понял, что отдыха не будет. Наспех умылся, переоделся, поел. И даже боль на время стихла. Значит, Трин в безопасности.

— Отправимся разбираться в происходящем?

— Да. Только сначала надо избавиться от каралдов.

— И как ты это сделаешь?

— Отнесем в храм Бога Ветров.

Рэм закатил глаза. Он не любил общаться с тем, кому отказался принести клятву. Правильно, что не стал повторять мою ошибку.

— А может, к Морскому Богу?

— Нет.

Друг пожал плечами.

— Хорошо, давай отнесем, пусть он перенесет в горы.

— Уничтожит.

— Что?

— Пусть уничтожит. Нельзя никому давать в руки такую власть.

— Знаешь, Ал…

— Что?

— Мне казалось, что я тебе хорошо знаю, а сейчас…

Рэм подошел, усмехнулся.

— Тебе снова удалось меня удивить.

— Прекращай философствовать, разбирайся с каралдами, а потом навестим местного мэра.

Задержка меня, конечно, не радовала. Но и бросить людей в беде, я тоже не мог. Придется разбираться, что здесь происходит, а затем призывать стихию, чтобы выяснить о прошлом Трин.

Я на мгновение ее представил, закрывая глаза, а потом решительно направился к выходу, обрывая мечты.

Тринлейн.

— Трин, просыпайся!

Лотта безжалостно трясла меня за плечо.

— Привет, — зевнула я.

— Второй тур состязаний начинается через час, — тревожно сказала подруга.

Я села, посмотрела на часы, потерла глаза.

— Ты вчера, видимо, сильно устала, раз не слышала даже колокола, звонившего на завтрак. Я так испугалась, когда ты не пришла в столовую!

Лотта скинула плащ и крепко меня обняла.

— Прости. Так вышло… Веришь — нет, мне даже кошмары не снились.

— Ох, Трин! Ты вставай и собирайся, а я принесу поесть.

— С какой стати тебе разрешают брать еду в столовой, когда захочешь?

— Забыла, кто мой жених?

Она хихикнула, поправила шерстяное светло — голубое платье, которое ей безумно шло.

— Пользуешься положением?

Я с трудом встала, потянулась.

— А почему бы и нет? — подмигнула она, исчезая.

Мне на это сказать было нечего. Баловать ее магистр Нарис будет в любом случае, но спуска не даст. На занятиях он останется по — прежнему строгим и суровым. Да и магистр Тара, с которой они по очереди вели утреннюю тренировку у магов и воинов, зная об отношениях ректора и Лотты, никак ее не выделала.

Я быстро приняла душ, собралась. Лотта принесла завтрак.

Сегодня я почему‑то волновалась меньше, чем вчера. Когда мы оказались на ристалище, я чувствовала себя уверенней и спокойней. Толпа, конечно, смущала, но на нее просто не надо смотреть. Сосредоточиться на предстоящем бое.

Остальные участники наслаждались вниманием зрителей и шутили. Сдается, победить легко не получится. На втором этапе остались самые сильные и смелые. И такие, которым просто повезло, как мне.

Магистр Нарис объявил первый поединок. Мы рассредоточились по площадке. Удар гонга — и в меня летит водный шар от долговязого светловолосого паренька. Щит я поставила моментально, мысленно благодаря Алэрина за тренировки, но атаковать не успела. Комья снега полетели со всех сторон. Меня явно пытались сбить с ног. Что мне оставалось делать? Плеснуть воды противнику под ноги и ее заморозить. Поскользнулся, естественно.

Жаль, что теперь этот способ борьбы нельзя использовать! Следующий паренек, с которым у меня состоялся поединок, был внимателен и осторожен. Выставил щиты, швырнул в меня водяной шар. Я увернулась, заморозила стену воды, что он создал, разбила ледяным копьем. И прежде чем противник сообразил, обрушила лавину снега.

Третий и четвертый поединки мне дались с трудом. В первом случае водяной столб чуть не сшиб с ног, а кнут обхватил ноги. И снова спасибо Апарину за выматывающие, но такие действенные тренировки. Я призвала воду, создала струю, увеличила давление и… противник устоял, закрывшись ледяным щитом. Не проломила. Как же жаль, что я лишь на третьем курсе и сдала не все зачеты и экзамены по магии. Сейчас бы точно пригодились многие знания.

Я ушла от потока, хлынувшего волной, увернулась от крошечных струй, которые, кажется, назывались пулями. Противник, конечно, не по зубам, но и проигрывать надо уметь. Ничего, поберегу силы для финальной схватки.

Четвертый поединок я тоже проиграла. Как уворачиваться от летящих в тебя ледяных дисков, я не знала. У меня и создавать‑то их до сих пор не получалось.

Остальные схватки как‑то смазались. В половине из них я проиграла и молилась богам, чтобы выстояла. Маги выбывали один за другим, пока на ристалище нас не осталось двое: я и черноволосый коротко стриженый паренек. Я попыталась унять дрожь в руках, радуясь, что мы не будем биться с оружием в руках. Сейчас после стольких поединков выдержать бой на тех же мечах почти нереально.

У меня болели руки, ноги, спина. Толпа размывалась, казалась одним пестрым пятном. Я даже не понимала, что они кричат. Магистр Нарис обреченно посмотрел на меня, поднялся и ударил в гонг. Лотта, сидевшая рядом с ним, ободряюще улыбнулась.

Последний поединок был самым трудным. Я напомнила себе, почему оказалась на арене, за что борюсь. Это придало немного уверенности. Нельзя сдаваться!

Вдох. Выдох. Я создала вокруг себя водяной купол, который глушит удары. Противник, ухмыляясь, сделал тоже самое. И бой закипел. Я только успевала уклоняться от атак. О том, чтобы самой нападать, не могло идти и речи.

Разбила струей воды ледяной диск, чуть не упав от мгновенно захлестнувшей петли на ноге. Хм… а я и не знала, что можно атаковать разными способами одновременно. Да и мастерство владения магией не позволит. Два летящих штыка сбила кусками льда. А потом… маг, я уверена это был его коронный номер, создал восемь щупальцев из воды. Потоки подхватили меня, потащили к нему.

Я запаниковала, не зная, что делать. Думай же, Трин! Успокойся и думай! Проиграть нельзя!

— Сдавайся, — весело крикнул противник.

И этот хочет, чтобы меня покрыл позор бесчестия! Напасть! Самая настоящая!

Я не ответила. Щупальца медленно тащили к нему, сковывая руки и ноги. Надо что- то сделать. Маленькое, простое, но действенное, чтобы освободиться. Помнится, магистр Глэрин говорил, будто человек состоит из воды. А что если… Я закрыла глаза, сосредоточилась и изменила температуру дыхания противника. Заморозила рот! Правилами же не запрещено, верно? Маг дернулся, потерял концентрацию, и щупальца исчезли. Я сделала вдох и повторила маневр со льдом под ногами, заставив противника поскользнуться. Знаю, слишком просто. Зрители на трибунах ждут зрелища, поэтому победа должна быть яркой. Но мне хватит и этого.

— Трин!

Радостная Лотта бросилась ко мне, не обращая внимания на возмущенные ее поведением взгляды родителей. Нарис усмехнулся, подошел и отдал сверкающий меч, не пытаясь оторвать обнимавшую меня Лотту. Со всех сторон посыпались поздравления. А я стояла уставшая и растерянная. И радости от победы не чувствовала.

— Трин, что не так? Ты почему такая недовольная? — прошептала подруга.

Я устало улыбнулась. Знала бы она, что мне предстоит!

И если я надеялась на спокойствие и тишину, то ошиблась. Торжественный ужин в честь моей победы, хвалебные речи, которые я пропускала мимо ушей. Только улыбалась и благодарила, думая о том, что время уходит.

К вечеру мне удалось проскользнуть в свою комнату. Я быстро сняла нарядное белое платье с вышитыми незабудками по подолу и воротнику, надела удобные и привычные штаны, рубашку и камзол. Все же девушкам — магам и воинам позволяются вольности. Попробуй обычная леди так оденься…

Я прикрепила на пояс меч, накинула плащ.

— И куда ты собираешься?

Я вздрогнула от голоса подруги. Лотта стояла на пороге, опираясь плечом о стену.

— Прогуляюсь.

Она закрыла дверь, подошла ко мне.

— С каких пор ты мне врешь, Трин?

— Прости, — прошептала я.

— Выкладывай давай.

Я вздохнула.

— Трин, не медли. Сдается, времени у нас мало.

Что мне оставалось делать? Честно ей все рассказать.

— И почему ты мне сразу не доверилась! — возмутилась она.

— А ты бы отпустила?

— Нет, конечно! И сейчас…

— Лотта!

— Я иду с тобой!

— Что? Ты не можешь! — воскликнула я.

— Почему?

— Там только один человек или маг может пройти, — вздохнула я.

Лотта рассмеялась.

— И? Я не человек и не маг, Трин! Я — русалка! Нечисть!

Хм…

— Так что это решение не обсуждается. Сейчас переоденусь и…

— Нарис меня убьет, — вздохнула я, смиряясь и в глубине души радуясь, что пойду не одна.

— Не переживай. Скорее всего, он просто сразу же на мне женится.

Я вздохнула и присела на кровать. Лотта тем временем переоделась, заплела косу, сворачивая ее в узел на затылке.

— Может, передумаешь? — на всякий случай спросила я.

— И не надейся.

— Там нежить! — напомнила я. — А источник стережет василиск.

— И?

— Твой меч может оказаться бесполезным.

— У меня когти есть, — отмахнулась она. — И к тому же…

— Что?

— Ты не знаешь, как обойти защиту Волчка, которую установил Нарис.

Об этом я и, правда, не подумала.

— А я уже все выяснила, — заявила Лотта, застегивая плащ. — Там в одном месте в щите слабое плетение.

Я обреченно вздохнула.

— Думаешь, ректор не почувствует, что мы его разрушим?

— А нам и не надо действовать так открыто. Мы дождемся, когда в ворота пойдет кто‑то из гостей, и перелезем через стену в том месте, где защита слаба. Никто ничего и не заподозрит.

Признаться, эта авантюра казалась еще более безумной, чем поход в пещеры за глотком живой воды. Но как ни странно, она сработала. Мы незаметно и спокойно покинули Военно — морскую Академию.

Я давила в себе желание оглянуться. Прибавить бы шагу! Но северный ветер швыряет в лицо колючий снег. Зима уже подходит к концу, хотя казалось бы, только началась! Сколько я не видела Алэрина? Он наверняка почувствует сегодня неимоверную боль. Если останусь жива, а Ал вернется, буду просить прощения. И пусть наказывает, как хочет!

Сколько у меня этих «если»!

— Трин, а ты хоть знаешь, куда идти? — спросила Лотта, отвлекая от раздумий.

Сейчас я чувствовала себя такой виноватой, мысленно звала Ала, просила прощения. Но отклика не было. Где он пропадает? Зачем уехал? Никогда не чувствовала себя столь беспомощной.

— Трин…

— Да, Лотта. Я знаю, где находится пещера. Нашла на карте.

— Там нежить и василиск?

— Да.

— Справимся! Что мы зря учились все это время на факультете воинов? Да и нежить убивать не раз приходилось.

Я кивнула, вглядываясь в тусклый свет магических фонарей. На улицах Кардоса почти никого не было. Редкие прохожие кутались в плащи, не обращая на нас никакого внимания. В домах горел свет. Такой заманчивый, что мне тоже хотелось оказаться за надежными стенами, а не идти в пещеру. Но я должна. Это единственный способ помочь Краму.

Мы вышли за город, спустились на берег. Море шумело тихо, и я знала, что стоит прислушаться, как меня настигнет его неторопливый рассказ. И никакие завывания ветра не помешают. Но на это не было времени.

— Куда дальше?

— В скалы, — отозвалась я.

Лотта и я, не сговариваясь, вытащили мечи. Последнее время в городе было тихо. Нежить, не любившая холода, спряталась по щелям и не выползала. Мы немного прошли вперед, оказываясь под каменной аркой.

— Здесь, — сказала я.

— И что теперь? Как нам войти? Проход же закрыт магией, я правильно понимаю?

— Да. Нужно всего лишь озвучить причину, зачем мы тут, — отозвалась я, радуясь, что досконально изучила рассказы и легенды об этом месте.

Капюшон слетел от порыва ветра, редкий снег усилился. Прожив две зимы в Кардосе, я уже понимала, что близится метель.

— Мне нужен глоток живой воды, — громко сказала я. — Откройся!

Ни единого звука, кроме шума ветра и моря. Но темные нависающие скалы медленно вздрогнули, заскрипели, как несмазанные колеса у телеги, арка засветилась бледно — голубым цветом, открывая темный проход.

Лотта создала магические огоньки, поежилась.

— Идем? — спросила она.

— Да.

Я первая шагнула в арку. В нос ударил запах сырости и тлена. Лотта, слегка помедлив, оказалась рядом.

— Трин, смотри! Арка исчезла!

Все ясно, теперь нам не выбраться, пока не победим василиска и нежить.

— Для начала осмотримся, — предложила я.

— Давай.

Мы зажгли побольше магических огней, прогоняя темноту. Кругом — шершавый влажный камень, местами — клочья паутины. Под ногами — кости и змеиная чешуя. Растрескавшиеся щиты, поломанные копья, ржавые кинжалы… везде, куда ни глянь.

— Жуть, — прошептала Лотта.

Я была с ней согласна.

— Похоже, они оказывались у выхода, когда за ними гнался василиск или нежить, но арка не появлялась.

— Похоже, — согласилась я, пытаясь представить, каково это — умирать… так.

— Смотри, что‑то светится!

— Где?

— Вон там, — сказала подруга.

Мы немного продвинулись и увидели золотистый меч.

— Слушай, а он ведь такой же, как и твой, Трин! Как думаешь…

— Конечно, бери! И не думай, Лотта! Здесь он никому не нужен! Они мертвы и превратились в прах.

Подруга немного поколебалась, но потом подхватила оружие.

— Знаешь, даже странно, что они сюда шли с простыми мечами, — заметила я. — Думаешь, зачарованный легко добыть?

— А разве нет? Почему магистр Нарис не смог бы одолжить его Краму, к примеру? У него ведь наверняка такое оружие есть!

Подруга усмехнулась.

— Я иногда забываю, что ты живешь меньше меня и мало знаешь об этом мире, магии и оружии.

— И чего же я не знаю?

— Зачарованный меч можно добыть либо в бою, либо забрать у мертвого, как сейчас сделала я. И то, в последнем случае, если достоин такого дара, — ответила Лотта. — Иначе умрешь. У него особая магия, древняя. Четыре стихии редко переплетаются. Хотя раньше, как рассказывала моя бабушка, каждому магу были подвластны эти силы.

— Хм…

— У Крама не осталось выхода, — заметила подруга.

Она поправила плащ, вздохнула.

— Если вернемся, я обязательно спрошу Нариса, почему же он сюда не отправился и не спас мать Крама, — спокойно заметила Лотта, но я чувствовала, что она раздражена.

— Думаю, потому что не хотел умирать. Пойти биться с нежитью и василиском…

Самоубиство? — усмехнулась подруга.

— Боюсь, что так.

— В любом случае, Трин, наша совесть будет чиста. И пока мы живы, хочу сказать: я рада, что тебя встретила.

— Спасибо, Лотта, — вздохнула я. — Я этому тоже рада. Но предпочитаю не прощаться.

Она хмыкнула, направила потоком воздуха шары света вглубь пещеры.

Мы шли осторожно, прислушиваясь к каждому звуку и шороху, но кругом царила тишина. И мне она не нравилась.

Запах тлена и сырости становился все тяжелее. Лотта брезгливо морщилась, оглядывалась, а я старалась просто не думать, что иду по костям тех, кто сюда приходил. Говорите, нежить и гидра страшные? Да ничего ужаснее этого места нет!

Пещера тем временем ширилась, и вскоре мы оказались в огромном зале, удивленно застыв. Стены сияли самоцветами. Кристаллы сапфиров, горного хрусталя, рубинов и алмазов ослепляли. Но главное было не это! Прямо посередине пещеры в камнях струилась вода! Чистая, прозрачная, та самая, о которой складываются легенды!

— Лотта, смотри! — прошептала я.

— О!

Но не успели мы сделать и шагу, как послушался шорох.

— Василиск! — прохрипела подруга.

Где‑то по подземелью, действительно, судя по звукам, ползла змея!

— Берем воды и бежим! — предложила Лотта.

— Не вздумай! Именно потому все и погибли, что поступили так, как ты сейчас сказала!

Подруга вздохнула, прислушиваясь к шуму, что становился все громче.

— Будем биться? — обреченно спросила она.

— Будем. Про василиска что‑нибудь знаешь? — поинтересовалась я, забираясь на уступ скалы слева от входа.

Лотта последовала моему примеру.

— Нельзя смотреть ему в глаза. Окаменеешь.

— Предлагаю создать ледяные щиты.

Змея приближалась, и последние слова я прокричала, потому что создалось ощущение, будто в пещере ударил набат. Посыпались мелкие камешки, задрожали пол и стены.

— Сначала ослепим!

— Хорошо!

Мы призвали воду, создали копья и щиты, прикрепив мечи обратно.

— Попытка только одна. Вползет, и бьем! — прокричала я.

На этом разговоры закончились, потому что черная змея метров двадцать в высоту, покрытая сверкающей чешуей, показалась в пещере.

Мы с Лоттой ударили одновременно, попадая в цель. Василиск зашипел, заметался, кроша стены и заставляя нас отступить.

— Сработало? — прокричала я.

— Нет!

Силы моря!

— Трин, надо попробовать либо мечом, либо камнем!

Чудовище тем временем пришло в себя, заползло целиком внутрь, поднялось, готовое броситься. Мы отвернулись, вгляделись в ледяные щиты, и едва василиск напал, резко закрыли глаза и развернулись, ударив.

Тут же пришла мысль, что Ал меня за битву вслепую убьет. Если василиск, конечно, не успеет.

— Мимо! — прокричала я, всматриваясь в щит и чудом успев отскочить.

Осколок камня ударил плечо, и я вскрикнула от боли.

— Ты как? — прокричала подруга.

— Жива. Не волнуйся.

Лотта подползла ближе. Змея ударила в скалу, за которой мы прятались, зашипела. Вернусь живая — скажу Алэрину, как он мне дорог. Обещаю.

— Трин, нам нужен план.

— Ослепить! — бросила я.

— Мечи и копья не сработали, значит…

— Кристаллы!

Снова удар, и мы перекатились, уворачиваясь от камней. Хороши воительницы!

— Трин, я его отвлеку! Действуй!

Подруга бросилась прямо на змея, ударила его мечом в чешую. Ничего! Да разве ее проломишь? Откатилась в сторону, побежала к скале. Василиск зашипел, явно разозленный на букашку, посмевшую не умирать, а с ним биться. Но я больше не думала, действовала.

Пробралась к стене пещеры, быстро осмотрела. Самые острые кристаллы, как назло, были наверху. Как достать? Лезть, надеясь не сорваться? Нет, так не годится. И долго очень к тому же. Значит… магия.

И где взять воду? Тут даже подземного озера нет, а всю, что была на стенах, мы с Лоттой вытянули для копий и щитов. Взгляд упал на ключ с живой водой. Хм… Призвала, и она моментально откликнулась, создавая волну, подбросила меня вверх, помогла выбить кристаллы алмазов. Аристократы, узнай на что мы драгоценные камни переводим, никогда нам этого не простят. Или умрут от разрыва сердца.

Лотта с диким криком мчалась мне навстречу. Волна, послушная моей воле, ее подняла.

— Держи! Насчет три.

Змеюга сделала бросок…

— Три!

Мы, закрываясь щитами, всадили алмазы в глаза василиска. Чудовище зашипело, мотнуло головой.

— Добиваем! — крикнула Лотта.

— Как?

— Мечами в пасть!

Василиск стал отползать.

— Не дай ему уйти! Надо убить, иначе не выберемся. Только его смерть откроет проход! — прокричала я.

Лотта кивнула, создавая ледяные стены. Василиск метался, натыкаясь на баррикады, но покинуть это место не мог.

Мы вытащили мечи, глубоко вдохнули и ринулись в атаку. Мерзкая скользкая змея уходила от ударов, шипела. Наши мечи раз за разом скользили о ее непробиваемую чешую. У меня дрожали руки и ноги, спина покрылась потом, каменная крошка сыпалась за пазуху и на лицо, я чувствовала солоноватый вкус крови от собственных царапин, что попадала на губы.

Лотта что‑то прокричала, мы снова ударили… и пробили василиску голову. Чудовище зашипело и медленно упало на пол. Мертвое.

Волна опустила нас на землю, и я, пошатнувшись, села. Лотта поступила так же. Ее одежда была в грязи и каменной пыли, волосы из белых превратились в черные. На лице царапины и кровь.

— Я выгляжу так же красиво, как ты? — спросила она. — То‑то Нарис обрадуется, когда увидит.

И от этого нелепого предложения мы расхохотались.

— Набирай воду, а я в пару склянок соберу кровь василиска.

— Зачем тебе она? — поразилась я.

— Нет, Трин, ты точно с луны свалилась! Кровь этой милой зверушки может быть как ядом, так и противоядием.

Хм… временами я совсем забываю, что Лотта учится на творца.

— Жаль, у меня с собой всего пара флаконов. За такой яд дадут столько золота, что я могу купить себе хоть все наше королевство, — мечтательно сказала она, как будто ей своего государства было мало.

Я неожиданно представила, как Лотта тащит по улицам Кардоса мертвого василиска, и снова расхохоталась. Потом поднялась, набрала во флягу воды. Правда, ее было мало.

— Там чары наложены. Больше одного глотка не возьмешь.

— И вернуться нельзя? — поразилась я.

— Василиск с рассветом оживет.

— Что? Я впервые слышу…

— Трин, он же тоже заколдован. Иначе кто будет охранять источник? Пошли лучше. Стены вдруг снова задрожали.

— Что опять за напасть? — удивилась Лотта, вытирая грязным рукавом лоб.

— Нежить, — прошептала я.

Страх пополз по позвоночнику, добрался до кончиков пальцев на ногах, сковал тело.

— Бежим?

— Не успеем. Она уже в проходе.

— И еще одну битву не выдержим, — вздохнула русалка. — И Нарис меня теперь точно не отпустит поплавать в море. А ведь обещал…

В голосе Лотты слышалось столько тоски, что я вздохнула.

— Говоришь, кровь василиска — это яд?

— Да? У тебя есть идея?

— Призовем волну, добавим туда…

— Поняла. Только уступ создай. Они совсем близко!

Мы вдвоем бросились обратно. Я призвала воду, заставив волну заледенеть. Лотта в огромную снежную чашу, что создала, набрала крови василиска. Мы призвали еще одну волну и почти взобрались на уступ, когда в пещеру хлынула нежить. И страх снова накинул оковы. Почему‑то василиска я боялась меньше, хотя он был опаснее. Странно…

— Трин, они все здесь, не выпускай обратно, вход заморозь, — прошептала Лотта.

Я подчинилась, хотя руки дрожали. И дальше мы действовали вместе. Я подняла столб воды, Лотта швырнула в него чашу с кровью, и поток обрушился. Мы едва успели поставить защитный купол!

Через минуту оглядели лежащую нежить. Мертва? Подействовало? Похоже на то.

— М — да… Устроили мы с тобой побоище!

Я хмыкнула.

— Надеюсь, ее‑то ты расчленять на полезные ингредиенты не будешь?

— Неа, — беззаботно отозвалась Лотта.

Я вздохнула, посмотрела на меч, но убирать в ножны не стала. Мало ли… В Военно — морской Академии приучили быть осторожными. А в подобном месте, как эта пещера, без оружия нельзя.

Но до выхода мы добрались спокойно и без происшествий. Едва подошли, вспыхнула голубоватым светом арка, пропуская нас наружу.

Ничего себе встреча!

Лотта от удивления даже присвистнула, а я растерянно замерла.

Вокруг пещеры столпились жрецы в белых одеяниях.

— Вы добыли живой воды? — уточнил один из них, чье лицо скрывалось под капюшоном. Поздороваться он не соизволил.

Мы с Лоттой переглянулись.

— Допустим. А вам‑то что? — подруга явно не собиралась быть вежливой.

Я стиснула ее локоть, чтобы не грубила.

— А то, что у них умирает главный жрец, а замену они выбрать не могут. Уже четверо погибло, пытаясь пройти обряд, — ответил Нарис, появляясь из‑за скалы.

Окинул нас с Лоттой взглядом, обреченно вздохнул.

— Вы ведь понимаете, что ничего важнее жизни главного жреца, нет.

— Что? — воскликнули мы с Лоттой, абсолютно не согласные с этим заявлением.

Неужели они думают, будто мы согласимся отдать им воду из источника? Тем более добыли с таким трудом!

— Нам нужна живая вода, — сказал один из жрецов.

— Так добудьте ее сами! — зло прошептала Лотта. — Трин не для того билась на турнире, а мы отправлялись в пещеру, чтобы…

— Это пустые разговоры.

— Почему бы вам просто не взять Слезу Моря? — спокойно уточнил магистр Нарис.

— Алэрин так и предлагал, когда вы обратились за помощью.

Хм… Я слышала, храмовники и маги не ладят, но чтобы настолько… И почему, интересно, им Ал отказал?

— И кому‑то стать жертвой Морского Бога! — зло сказал жрец. — Он ведь не избежит соблазна получить новую силу! Пусть лучше тот, для кого они добывали живую воду, это сделает.

Поразительно. Чем больше я слушала служителей Храма, тем сильнее удивлялась их эгоизму.

— Мальчишка уже брал камень, защищая семью от нежити. Забыли? Его имя есть в списке. А младшим братьям и сестрам не позволяет заключить сделку сам Морской Бог. Крам предпринял все, что в его силах ради спасения матери, — терпеливо заметил магистр Нарис.

— Пусть сама женщина и возьмет Слезу Моря! — решительно заявил тот самый жрец, чье лицо скрывал капюшон, а остальные одобрительно зароптали.

И я разозлилась. Ярость стала такой сильной, что потемнело в глазах. Развели тут… И это жрецы Храма Морского Бога! Я бы на месте последнего стыдилась таких последователей.

— Я отдам воду матери Крама и никому больше! Она заслуживает жить.

— А главный жрец, по — вашему, нет? — возмутился хранитель, теряя маску спокойствия. В голосе слышались нотки злости.

— Где он был, когда подписывали договор с Морским Богом на получение Слез Моря? Почему не защищает Кардос от нападений нежити? И чем главный жрец лучше той, что осталась одна с детьми? Вы хоть раз поддержали несчастную женщину?

Я наступала, заставляя храмовников пятиться и шипеть.

— Трин, — позвала Лотта.

— Не стоит, Дарэ, — вторил Нарис.

— Вы отдадите нам живую воду. Немедленно. Иначе мы призовем силу богов, и она вас уничтожит!

— Силу богов, говорите? — раздался спокойный голос Алэрина, и я с облегчением вздохнула.

Теперь все будет хорошо. Ал не позволит свершиться несправедливости.

Он вышел из тени скал. Бледный, уставший, полыхающий яростью. Черный плащ бился от ветра, а коса, переплетенная лентой, напоминала змею.

— Дарэ, Аперэ, — обратился Ал, — отправляйтесь к Краму. Вода шепчет, что счет жизни его матери идет на минуты. Нельзя опоздать.

Я вздрогнула.

— Вы не имеете никакого права! — воскликнул жрец.

Ал усмехнулся так, что я задрожала. Никогда не видела его таким ужасающерешительным.

— Вы прекрасно знаете, на что я имею право. Дарэ, Аперэ, вы почему еще здесь?

— Я не знаю, где Крам живет, — созналась тихо, сжимая ладонь подошедшей Лотты.

— Рэм…

Воздушник спрыгнул со скалы, где до этого молча сидел, подошел.

— Попросишь ветра донести?

Кивнул.

— А лучше сам проводи.

— Один справишься?

— Мы справимся, — усмехнулся Нарис. — И да, после, кадеты, жду вас в своем кабинете.

Ректор многозначительно на нас посмотрел.

— Не смейте! — храмовники закричали, бросились к нам, но ветер уже подхватил и меня, и Лотту, и Рэма, а Ал отшвырнул потоком воды служителей.

Я сжала фляжку с глотком живой воды и улыбнулась. Сейчас меня не волновала ссора с храмовниками, гнев Ала и то, как я выгляжу. Главное, что мы с Лоттой сможем спасти матери друга жизнь.

Алэрин.

Оказывается, Верховным магом быть совсем невесело. Пока разбирался с каралдами, нежитью, воришкой — мэром, который решил обогатиться за счет уничтожения магов, время шло. Полдня потратил, чтобы навести порядок! А дальше… ветра все же сказали, где жила Трин. И мы с Рэмом отправились в нужную деревню.

Шипы розы снова впивались в спину, обжигали до костей, но на этот раз боль притуплялась. Я пыталась дозваться Трин, выяснить, что происходит, но отклика не было. Что за напасть! Нарис же обещал за ней присмотреть! Ничего не понимаю. Море шепчет, что никаких чудовищ на берегу не появлялось. Странно…

После обеда боль в позвоночнике стихла. И мы как раз вошли в деревню, где раньше жила Трин. Три сотни домов, заваленных снегом. Призвал воду в ближайшем колодце, прислушался. Уже интересно.

— Куда идем? — поинтересовался Рэм.

— Туда, — кивнул я.

Как же нелегко оказалось распутать этот клубок, кто бы знал! Но главное, что я понял, почему Трин так боится прошлого. И теперь она от меня никуда не денется! Вернусь и…

Спину обожгло огнем так сильно, что в глазах потемнело.

— Ал!

Дыхание сбилось, на лбу выступил пот, а позвоночник горел, будто раскаленный прут.

— Надо перемещаться. Срочно!

— Ветра донесут до ближайшей гавани…

Боль стала еще сильнее, заставляя упасть.

— Ал…

Я уже ничего не видел и не слышал. Роза заставляла биться в агонии. Сколько прошло времени? Час? Два?

— Полтора, — отозвался Рэм.

Я даже не понял, что спрашивал вслух. Открыл глаза, хлебнул воды из протянутой фляги.

— Силы моря, во что она влезла! — прошипел я.

Рэм не ответил.

Я поднялся, отряхивая снег и опираясь на дерево.

— Давай создадим портал прямо на берег Кардоса, — предложил я.

— Справишься?

— А есть варианты?

Меня пошатывало, голова кружилась, я мысленно ругался. Но стоило представить Трин, гнев утихал.

— Из снега будешь создавать?

— Нет. Просто прыгнем в колодец, — ответил я, выпрямляясь и призывая силу, данную от рождения отцом.

Иначе не выстою. А добраться до Трин нужно любой ценой. Помочь, защитить и надеть на ее руку брачный браслет.

Тринлейн.

Дом Крама располагался почти на окраине, но мы оказались там быстро. Я открыла калитку, постучала в окно.

— Кто?

— Это Трин. И со мной Лотта, — ответила я, волнуясь.

Впрочем, дверь Крам открыл мгновенно. Выглядел он ужасно. Под глазами круги, волосы растрепаны, взгляд — потухший и какой‑то безжизненный.

— Что вы тут делаете? Ночь на дворе. Нежить может…

— Мы добыли глоток живой воды, — перебила Лотта.

— Вы что? — недоверчиво спросил Крам.

— Пригласишь в дом? Времени мало, — заметила я.

Парень растерянно кивнул, позволяя нам пройти внутрь. Рэм усмехнулся, но ничего не сказал, только дверь придержал.

В доме была всего одна комната. Просторная, даже уютная. Легкие занавески на окнах, цветы в горшках на подоконниках, оплывающие свечи и простая скромная мебель.

Мама Крама лежала на постели, укрытая лоскутным одеялом. Лицо ее было бледным, черные волосы разметались по подушке, а зелень выразительных глаз потускнела. Она с трудом дышала, и было видно, что у нее почти не осталось сил, но она отчаянно боролась за свою жизнь. Рядом сидели трое чумазых зареванных малышей — две девочки лет пяти и мальчик лет семи.

Я подбежала к кровати, достала дрожащими руками флягу, поднесла к губам мамы Крама.

— Выпейте, вам станет легче.

Она с сомнением посмотрела на нашу компанию.

— Пей, мама. Трин добыла для тебя живой воды.

Женщина удивленно приподнялась, глотнула и откинулась на подушки. Я никогда не видела, как происходит чудо. Но сейчас… Дыхание мамы Крама стало ровным, лицо разгладилось — исчезли даже малейшие морщинки, на щеках появился румянец.

— Мама…

Женщина осторожно села и улыбнулась.

— Никогда не чувствовала себя так прекрасно, — рассмеялась она.

Малыши с визгом кинулись к ней обниматься, Лотта всхлипнула от избытка чувств, и у меня на глаза набежали слезы. Мы отошли чуть подальше, наблюдая за счастливой семьей.

Дверь неожиданно распахнулась, и в комнату влетел русоволосый мужчина средних лет, одетый в потертый плащ. Не сразу я узнала в нем Бардоса — главу гильдии камнерезов.

— Ара, я собрал триста золотых, но…

Тут он встретился взглядом с мамой Крама и охнул.

— Ты выздоровела!

Мужчина бросился к ней, опустился возле кровати на колени, поймал руку мамы Крама.

— Ара… Моя Ара…

Мы с Лоттой переглянулись.

— Ты выйдешь за меня замуж? Правда, теперь я — нищий. Лавку продал, дом тоже,

— выпалил Бардос.

— Для того чтобы собрать денег на лекарство, — прошептал Рэм.

— Но обещаю, я…

Женщина всхлипнула.

— Да.

Бардос кинулся ее обнимать, а Лотта вытерла бегущие слезы.

Крам тем временем поднялся, поправил рубашку и подошел к нам.

— Трин…

Он неожиданно опустился на колени, обнял мои ноги.

— Я для тебя все сделаю, слышишь? Сейчас у меня ничего нет, кроме радости, что мама жива. Но если согласишься стать моей женой, я клянусь, ты будешь счастлива.

Лотта пораженно охнула. Рэм нахмурился.

— Я так тебя люблю. И не смел надеяться, что ты…

Я на миг прикрыла глаза. Меньше всего на свете хотела бы оказаться в такой ситуации, потому что не знаю, как себя вести. Убить его радость? Но и лгать ведь нельзя. Нет ничего хуже, чем подарить человеку надежду, а потом ее отнять.

— Крам, — прошептала я. — Прости. Я не могу согласиться.

— Почему, Трин? — он заглянул в глаза. — Я с первого мгновения, как тебя увидел, влюбился. Правда, подойти было страшно. Ты такая… такая…

— Крам, — по щекам все же побежали слезы. — Я люблю другого.

Спрятала лицо в ладонях и разрыдалась. Ненавижу себя за то, что причиняю кому- то боль!

Он поднялся, отнял мои руки.

— Это ты меня прости, Трин. Чувства не всегда бывают взаимны. Я знаю.

Крам вздохнул.

— Не скажу, что это будет для меня легко, но я смирюсь. По крайней мере, попытаюсь. Не вини себя, пожалуйста. Никто не выбирает, кого любить, — ответил он.

И от этого его понимания, благородства и умения принимать поражение, захотелось взвыть.

Надеюсь, твой избранник — достойный человек, и ты с ним будешь счастлива. Силы моря! Я всхлипнула и ничего не ответила.

— Не печалься, пожалуйста, — грустно улыбнулся Крам.

— Что ты собираешься делать дальше? — спросила я, пытаясь отвлечься.

— Умеешь ты задавать вопросы, Трин, — усмехнулся он. — Мое будущее, конечно, слишком неопределенно, но все наладится. Главное — мама жива. Я бы хотел вернуться в Военно — морскую Академию, но восстановиться там нельзя. Сама же знаешь правила…

— Насчет неопределенности я бы поспорил, — хмыкнул Рэм, прищуриваясь.

— Вы о чем? — удивился Крам.

— Когда это пропадал талантливый воздушник?

— Хм…

— Мне как раз нужен ученик.

— А…

— Соглашайся, — быстро сказала я. — Рэм — помощник Верховного мага Кардоса.

— Правда?

— А не похож? — улыбнулся он.

— Простите, не хотел вас обидеть, — смутился Крам, наливаясь румянцем.

— Да ладно. Я согласен, что выгляжу несолидно.

Я посмотрела на Рэма и закашлялась. Его плащ местами был выжжен, на рукаве появились маленькие дырки, а подол словно мыши погрызли. Красавчик, что тут скажешь!

— Когда воюешь с нежитью, значения это не имеет, — сказал Крам.

— Смелое заявление. Но думаю, ты прав, — усмехнулся воздушник. Так что… Просто соглашайся. Думаю, это и есть твой шанс. Восстановить тебя в Академии даже ректор не способен, там без всяких исключений из правил.

— Или, если хочешь, можешь стать моим подмастерьем, — вдруг сказал будущий отчим Крама.

— Спасибо, Бардос, — поблагодарил паренек. — Но мне бы хотелось развивать магический дар, поэтому, — он посмотрел на Рэма, — я согласен стать вашим учеником.

Воздушник кивнул.

— Приходи после выходных в городское управление магов, найди меня, все обсудим и обговорим. Правильно понимаю, этого времени хватит, чтобы устроить свадьбу и утрясти дела? — поинтересовался он.

— Разумеется, — отозвался Бардос. — Мы с Арой приглашаем вас на свадьбу. Дату уточним, но все же…

Ара, обнимающая младших детей, приветливо кивнула.

— Трин, — Крам взял меня за руку, заставляя смотреть ему в глаза, — ты придешь?

И столько надежды таится в этих словах. Я не вправе снова ее отбирать, но и сказать «да» — причинить боль.

— Пожалуйста. Я все понял, правда. Сердцу не прикажешь. Но давай хотя бы попытаемся остаться друзьями. Для меня никто за всю столько не делал, сколько ты.

— Хорошо, Крам. Мы с Лоттой придем на праздник.

Он улыбнулся, выпустил мою ладонь.

— Нам пора, — тихо заметила Лотта.

— Оставайтесь до утра, — предложила Ара. — Я пирогов напеку.

— Вам бы отдохнуть, — отозвался Рэм.

Ара звонко рассмеялась.

— Да уж… наотдыхалась!

Я невольно улыбнулась в ответ.

— Ректор Нарис приказал вернуться в Военно — морскую Академию.

— Уверены, что это безопасно? — спросил Бардос, скидывая плащ. — Может, проводить?

— Я их перенесу, не волнуйтесь.

Рэм подмигнул, распахнул дверь.

— До встречи, — крикнул Крам. — Лотта, и тебе спасибо за все!

— Надо же, вспомнил, что и я помогала, — рассмеялась она. — Удачи, Крам.

Мы распрощались и покинули счастливое семейство. И я невольно подумала, что и у меня могла быть такая же семья и дом, где царят уют и гомон. Не сложилось. Кануло в небытие, растаяло, как туман.

Мы поднялись в воздух. Через пару часов, похоже, наступит рассвет. Метель, которая явно бушевала ночью, утихла, оставив повсюду следы. Снегом занесло крыши и заборы, ветер смел его с каменных мостовых, но ощущение заброшенности меня не покидало. Город спал, не ведая, сколько всего произошло за ночь. Море, которое зимой не покрывалось льдом, благодаря магии Морского Бога, обитавшего в глубинах, шумело вдали, разнося эхом шорохи по улицам. Дома отбрасывали тени.

Тихо и спокойно. Лишь часы на башне отмеривают ход времени.

Раньше бы я насладилась этой безмятежной картиной, но сейчас безумно устала. И поспать наверняка не получится. Сегодня начинаются занятия.

Рэм и Лотта обсуждали произошедшее, а я молчала. Нет, вопросов у меня было много, но задавать их нужно Алэрину. Только сдается, его гнев будет такой силы, что и представить страшно.

Рэм, — тихо позвала я.

— Что?

— Алу было очень больно?

— А ты как думаешь?

Я прикусила губу.

— Полтора часа бился в агонии.

Я вздрогнула, пошатнулась, и воздушник придержал меня за локоть, помогая спуститься.

— Проходите за ворота. Мне велено убедиться, что вы окажетесь в Академии.

Мы послушно выполнили приказ.

— Как думаешь, может, лучше сначала приведем себя в порядок? — спросила Лотта, едва мы подошли к зданию Академии.

— Давай. Алэрина и Нариса все равно еще нет.

Мы поднялись в комнату, дружно повздыхали над отражением в зеркале и отправились в душ. Сначала я хотела залечить порезы и ссадины при помощи магии, но передумала. Целительские чары достаточно трудоемкие, требуют много сил, которые почти закончились. А еще впереди непростой разговор с ректором и Алом. Я достала мазь, залечила раны.

Лотта вышла из душа и последовала моему примеру. Мы подсушили при помощи бытовой магии волосы, оделись в форму Волчка и отправились в кабинет ректора. Как на заклание шли, честное слово!

В приемной горел свет. Лотта робко постучалась в кабинет, дверь открылась.

— Заходите, непутевые, — крикнул магистр Нарис.

— И почему же мы сразу непутевые! — возмутилась Лотта.

Я вздохнула. Если подруга пошла в наступление, то все… прячься, кто может.

— И как только в голову пришло отправиться на битву с василиском! — поразился Алэрин.

Он сидел в кресле, пил чай и устало потирал виски. Сердце сжалось, ноги сами понесли к нему. Я опустилась на корточки и шепотом спросила:

— Совсем плохо?

— Неужели про меня вспомнили.

— Ал…

Я закусила губу, чтобы не расплакаться. Маг наклонился, подхватил меня, усаживая к себе на колени.

— А…

— Только не надо сейчас напоминать о приличиях.

Лотта хихикнула.

Я обернулась и увидела, что она сидит на краю стола магистра Нариса, который расположился в кресле и просто на нее смотрит.

— А Трин чуть не сосватали.

— Что?

Ал приподнял мой подбородок.

— Кто?

— Крам.

— И?

— Он решил, раз я добыла живую воду, то мы можем…

Как все объяснить? Так, чтобы стало понятно. Крам говорил о чувствах, но сдается, там больше была благодарность. Разве можно отказаться от любви?

— Ты согласилась? — прошептал Ал, и в глазах его сверкнула такая тоска, что я растерялась.

— Нет.

— Правда?

— Ал…

Меня прижали к себе, окутывая родным запахом ириса. И да, Алэрин, похоже, совсем не сердится. Хотя должен же гром и молнии метать.

— Надеюсь, тебя никто не пытался сосватать? — поинтересовался магистр Нарис, пытливо смотря на Лотту.

Голос его был спокойным, но в глазах таилась тревога.

— Нарис! Да кто на меня позарится! И к тому же… я взяла твой браслет, забыл? Ректор усмехнулся.

— Мало ли… Я просто уточнял.

— Ты лучше скажи, почему не пошел сам геройствовать? — возмутилась Лотта.

Зря она, конечно, спросила.

— У меня старший брат отправился за глотком воды для возлюбленной.

— И?

— Не вернулся, — отозвался он.

— Нарис…

— Я бы пошел, Лотта. Но мать с меня взяла клятву, что я никогда не буду биться с василиском.

Вот даже как. Неожиданно. Впрочем, в смелости ректора я и не сомневалась. Нарис осторожно погладил Лотту по руке, и она робко улыбнулась в ответ. Все‑таки хорошая из них пара! В таких случаях и слова не нужны: смотришь и понимаешь, что двое созданы друг для друга. Об этом говорят взгляды, жесты, прикосновения.

Я вздохнула и покосилась на Алэрина. Он снова взял в руки кружку с чаем и почему‑то протянул ее мне. Я сделала глоток.

— А что с храмовниками? — уточнила, не удержавшись.

— Ушли ни с чем. Они не имели права вмешиваться и… скажем так, это осознали, — задумчиво заметил Ал.

Интересно, что он с ними сделал? Храмовники хоть живы?

Почему? — поинтересовалась Лотта.

— Потому что маги и хранители в дела друг друга не лезут. Мы даже соответствующий договор подписали, — ответил Нарис. — Хватит тянуть русалку за хвост, рассказывайте о своих приключениях.

Делать нечего, пришлось каяться. Мужчины слушали, хмурились, а потом… ругались. Я узнала о себе много нового и интересного, но возражать не посмела. Стискивала зубы и молчала, покорно опустив глаза. Сил на оправдания все равно нет.

— Радует только одно, — заметил магистр Нарис, когда запал нас ругать ушел.

— Что мы остались живы? — не выдержала Лотта, тоже в кое‑то веки покорно выслушав грозную отповедь, где ее обвинили в безответственности, нарушении дисциплины и в том, что она могла умереть.

— Что в Академии вас хоть чему‑то научили, — вздохнул он. — Это ж надо, василиска победить! То ли наказать за безалаберность, то ли наградить за то, что выполнили долг — спасли человеку жизнь. Как думаешь, Ал?

— Перед всеми — наградить, а наедине — наказать, — спокойно ответил он.

Я встретилась с ним взглядом. Пронзительно — голубые, яркие, и я снова тону, лишаюсь воли.

— И что же наши воительницы хотят в награду? — весело поинтересовался Нарис.

Кажется, он больше не сердится, в отличие от Ала, который теперь с трудом прячет злость. А ведь ему придется привыкать к тому, что я — боевой маг. Иначе у нас не будет будущего. Никакого и никогда. Но легко ли с таким положением вещей смириться?

— Что, правда, дадите награду? — недоверчиво посмотрела на жениха Лотта.

— Естественно. За особые заслуги перед Академией, — хмыкнул Нарис.

Я представила какой‑нибудь ненужный орден и вздохнула.

— Так что хотите? Лотта? Трин?

Магистр Нарис смотрел чуть насмешливо, и я немного смутилась.

— Ну?

— А можно день отдыха, чтобы выспаться? — прошептала я.

Ректор расхохотался, Ал закатил глаза.

— Ия тоже хочу, — добила мужчин Лотта. — Пожа — алуйста.

Скажи нам кто пару дней назад, что из всех наград мы попросим такую… не поверили бы!

— Убедили. Будет вам свободный день. Отдыхайте. Но послезавтра на тренировке пощады не ждите.

Мы кивнули. До этого еще далеко. Главное — выспимся!

— Только награда все же материальная вещь. Так что вы ее получите.

— Какую? — тут же поинтересовалась Лотта.

— Позволю тебе выбрать дом, в котором мы будем жить, — отозвался Нарис, целуя ее в подбородок.

— Правда? — воскликнула она.

Ректор усмехнулся, кивнул.

— Я тебя обожаю!

Подруга бросилась к жениху на шею и затихла. Мужчина прижал ее сильнее, что‑то прошептал на ухо. Лотта покраснела.

— А ты хочешь дом, Трин? — тихо спросил Ал.

— Дом? — удивилась я. — Не знаю. Раньше у меня на него не было денег, да и сейчас…

— А просить у моря ты не пробовала?

— В смысле?

— В прямом. Волны принесут тебе все, что захочешь. Жемчуга, сокровища со дна… — А можно… — я немного замялась, — раковину? Красивую…

Ал удивленно приподнял брови.

— Зачем?

Поймет или нет?

— Море рядом, но я так редко бываю на берегу. А тут… кусок этого чуда рядом. Всегда. Да и не попадались мне такие раковины, чтобы приглянулись, — вздохнула я. — Волны приносят много, но они чаще всего поломанные. Море‑то неспокойное.

Я окончательно смутилась и почувствовала себя глупо. Мне тут дом предлагают, а я прошу какую‑то мелочь. Только свой угол сейчас не нужен, успеется. Я же даже не представляю, каким должен быть мой дом! А вот что‑то желанное, приносящее радость, очень даже хотелось. Неужели откажет?

Он прикрыл глаза, вздохнул.

— До сих пор не перестаю тобой восхищаться.

Я растерянно на него посмотрела.

— Ты можешь просить что угодно — любое богатство, Трин. Аты…

— Раковину.

— Хорошо, сокровище. Будет тебе такой подарок. Хотя у меня припасено еще два.

— Для меня? — растерянно прошептала я.

— Да. И они должны тебе понравиться. А насчет дома подумай, не торопись. Я не прошу ответить прямо сейчас.

Ал, я не уверенна, что могу принять от тебя такой подарок, — созналась честно.

Лотта‑то Нарису невеста, и жить они в доме вместе будут. А у нас с Верховным магом все запутано.

— Защищать жителей Кардоса — моя прямая обязанность. И раз уж ты помогла и так расстаралась, то подарок получишь.

— Я не ради награды старалась!

— Знаю, — прошептал Ал, касаясь моей щеки пальцами. — Поэтому ты ее и заслуживаешь.

Он вздохнул, нехотя убрал руку, почему‑то закатил глаза.

Я обернулась Лотта и магистр Нарис целовались, забыв обо всем на свете. К щекам от такого зрелища прилил румянец.

— Думаю, самое время покинуть кабинет гостеприимного ректора, — усмехнулся Ал.

Я слезла с его колен, поправила рубашку. Ал поднялся, задумчиво посмотрел на целующуюся парочку и кивком показал мне на дверь.

Едва мы вышли, я остановилась.

— Ты же спать собиралась, — напомнил он, вздыхая.

— Ал…

— Что?

— Твоя спина…

Он вздохнул.

— С этим я уже смирился. И твоя жалость мне не нужна, сказал же!

— А я не из жалости, — прошептала и опустила глаза.

Как же непросто сказать, что он мне небезразличен!

— Трин, посмотри на меня.

Теперь и руки задрожали, а ноги стали непослушными. Ал сам приподнял мое лицо, ловя испуганный взгляд.

— Нам очень о многом нужно поговорить. Но сейчас и ты, и я устали. Мне через час нужно быть на плацу, а потом разбирать дела. Не оставлять же Рэма одного.

— Я знаю, не настаиваю, — прошептала я ответ. — Просто так не могу. Тебе же из‑за меня больно!

— Трин…

Ал наклонился ближе.

— Одно твое слово, и я останусь. Я так по тебе соскучился. Ты даже представить не можешь!

Это я‑то не могу? Да и сама же тосковала не меньше! Чуть с ума не сошла, ожидая его возвращения.

— Я могу просто не выдержать, сорваться…

Ал говорил тихо, при этом сжимал руки.

— Аты сейчас предлагаешь лечить мои раны.

Он усмехнулся.

— Я не каменный, сокровище.

Я прикусила губу, а потом сделала то, что ни в коем случае не должна творить в подобной ситуации ни одна порядочная леди — притянула Ала к себе и жадно поцеловала.

И мир растворился, исчез, оставляя только жар его губ, бьющееся сердце под моей рукой, сбившееся дыхание на двоих.

— Что ты делаешь, Трин? — прошептал он, отрываясь и еле сдерживаясь, судя по почти каменным мышцам.

Интересно, он, действительно, хочет знать ответ на этот вопрос?

Я простонала ему в губы, не найдя достойных объяснений.

— Силы Моря! — Ал жадно притянул меня к себе, впился требовательным поцелуем, подчиняя, лишая воли.

Он не может быть для меня целым миром. Так не должно…

Но… я откликнулась, позволяя себе, как послушному воску, таять от невидимого огня. Ни с кем и никогда не испытывала подобное. И да, похоже, многое потеряла.

Алэрин оторвался от моих губ, прокладывая дорожку из поцелуев по моему подбородку и шее. Одна его рука путалась в моих волосах, а вторая спустилась ниже талии, и я снова издала глухой стон. Наши глаза встретились, очередной поцелуй заставил мир разлетаться на осколки, выгибаться от откровенных ласк и желать стать с ним единым целым.

Ал выдохнул, прижал к себе и прошептал:

— Кто‑то идет.

Я очнулась от сладкого дурмана, попыталась отстраниться, но он не дал. Только сплетен не хватало!

— Моя комната ближе, пойдем? — предложил Ал, не понимая, насколько двусмысленно это звучит.

И что самое страшное — я кивнула.

Как добирались — не помню. Из оцепенения вывел хлопок закрывшейся за нами двери.

— Я правильно понял, сокровище, — прошептал Алэрин, — ты изменила свое решение в отношении меня?

— Да. Нет. Не знаю… Наверное.

Он подхватил меня на руки, отнес на кровать, усадил.

— Чудесный ответ. И как мне его понимать?

Я набралась смелости и посмотрела ему в глаза. Глупость, конечно, сделала, трезво мыслить не получалось, лишь таять в этой синеве, проклиная все на свете.

— Замуж за меня пойдешь?

Я нервно хихикнула. На меня сегодня милость всех богов, что ли, сошла? Сначала Крам делал предложение, теперь еще и Алэрин.

— Не знаю, — честно ответила я.

Придется ведь ему рассказывать о прошлом, преодолеть глупый страх и верить, что после этого Алэрин от меня не отвернется. В любом случае выбирать ему. Я уже приняла решение. И от этого внутри все переворачивается.

Горько усмехнулась. Когда я стала считать сам факт того, что Ал бросит — самым страшным, что может со мной случиться? Не духа — убийцу, не гидр, не василиска, а именно это. И сама не знаю. Только одна мысль, что потеряю Алэрина, почти лишает рассудка, причиняя едва ли не физическую боль. И если раньше я могла держать эмоции под контролем, то теперь… Смотрю в глаза Алэрина, и все кажется таким правильным. Но что же мне так страшно сказать это проклятое «да», которое все расставит по местам?

— Ал…

— По — моему, ты надо мной издеваешься. Да ты в битве с василиском была более смелая и решительная, чем сейчас! — возмутился он.

— Знаешь, сравнил тоже! — воскликнула я. — Василисков убивать проще.

Ал рассмеялся, притянул меня и усадил к себе на колени. Ласково провел пальцами по моей щеке, вздохнул.

— Трин, давай ты прекратишь меня мучить и скажешь свое «да». А потом…

— Что? — поинтересовалась я, чувствуя невыносимый страх и, одновременно, радость от его предложения.

— Мы будем медленно и осторожно продвигаться дальше. Я не буду на тебя давить, обещаю. Лишь хочу определенности.

— А что мешает нам строить отношения без помолвки?

Он приподнял мое лицо.

— Хочу знать, что среди лучших, ты выбрала меня, Трин. И не сходить с ума от ревности.

Я глупо заморгала.

Ал меня ревнует? Немыслимо.

— Так ты примешь мой браслет, Трин?

Взгляд Алэрина стал серьезным. И наверное, в этот момент стоило просто сказать «да», но все мои сомнения хлынули разом, заставляя дрожать.

— О, Боги!

Ал вдруг прижал меня к себе.

— Трин, почему я чувствую твой страх? Все же хорошо. Да я до свадьбы тебя пальцем не трону, если не хочешь.

Признаться, что этого я боюсь меньше всего? Лотта такая счастливая приходит после встреч с магистром Нарисом. У нее даже сил и времени на проказы не остается, что удивительно. Может, этого наш ректор и добивается?

Но что мне сейчас делать? Снова позволить страхам и сомнениям разрушить сказку? Да ни за что на свете! Я ее заслужила!

— Ал, я возьму твой браслет.

Посмотрела ему в глаза, улыбнулась, чувствуя странное облегчение.

Он не стал медлить или переспрашивать, потянулся и вытащил шкатулку из тумбочки, что была возле кровати, достал узорчатый серебряный ободок с аквамаринами и надел мне на руку, нежно целуя запястье.

Я нервно хихикнула.

— Что?

— Вот скажи, как так получилось, что я шла лечить твою спину, а оказалась помолвленной?

Я поднесла к лицу руку с брачным браслетом, потрясла перед ним. Ал рассмеялся.

— Может, пока накинешь на него чары невидимости?

— Зачем?

Он сразу нахмурился, явно боясь, что я передумаю.

— Ал — ты Верховный маг Кардоса, аристократ. Мне не нужно повышенного внимания!

Мой жених задумался, кивнул, что‑то прошептал.

— Кроме тебя и меня его никто не увидит. Если, конечно, не захочешь кому‑то показать. Хотя бы своей любопытной подружке.

— Спасибо.

Усмехнулся, откинул прядь волос.

— Летом, когда закончится твоя практика, отправимся в гости к моей матери. Познакомишься, хорошо?

— Ладно, — обреченно согласилась я.

— Ты ей понравишься, Трин, — прошептал Ал, ласково меня целуя.

— А отец…

Он вздохнул.

— О нем тоже расскажу, сокровище. Только не сейчас.

— Почему? — удивилась я.

— Хочу показать тебе, что такое строить отношения «медленно и осторожно», Трин. И спину ты обещала залечить, — коварно напомнил Алэрин, опрокидывая меня на постель. — И да, я совсем забыл про наказание за безрассудство. С чего желаешь начать?

— С этого, — прошептала я, притягивая его к себе и нежно целуя.

Руки запутались в его волосах, заскользили по плечам. Ал неожиданно остановился, резво выдохнул.

— Забыл напомнить, что если ты пойдешь снова умирать, я исполню свою давнюю угрозу, несмотря на все наши соглашения, Трин.

— Сделаешь своей?

— Да.

— Чисто теоретически, когда я шла добывать живую воду, я не собиралась умирать.

— Знаю, поэтому и сдерживаюсь.

Он наклонился, страстно меня целуя. И страхи и сомнения ушли. Осталась эта безграничная, запредельная нежность, с которой он целовал мое лицо, страстно шепча: «Мое сокровище, только мое».

— Твоя спина… — прохрипела я, сдерживая стон и выгибаясь от его ласк.

— Целую тебя, и все проходит.

— Правда?

Удивиться Ал не дал, нашел мои губы, выпивая дыхание. Звук колокола заставил нас вздрогнуть.

— Как же не хочется от тебя уходить!

Он слегка прикусил нижнюю губу, потерся щекой о мою ладонь. Знаю, произнеси я сейчас два слова «не уходи», и Ал останется. Но у него дела.

Он приподнялся.

— Отдыхай, Трин.

— Прямо здесь?

— Да. В моей комнате тебя точно никто не потревожит. А к вечеру я вернусь, мы поговорим обо всем, о чем не успели.

Я усмехнулась. Да мы же ничего и не обсуждали.

— И подарок второй отдам.

Ал вздохнул, ласково меня поцеловал.

— Тебе нужно выспаться.

Причем произнес он это таким тоном, как будто хочет меня до конца жизни запереть в комнате и никуда не пускать. Наверняка наслышан о том, что я участвовала в турнире. Но думать об этом не хотелось. Глаза слипались, подушка казалась до безумия желанной, а одеяло — мягким. И через мгновение я уснула.

Алэрин.

Спящая Трин еще прекрасней. Расслабленная, безмятежная. И меня безудержно тянуло лечь рядом, обнять, вдохнуть запах ее волос. Какой же это соблазн! А нужно идти. Коснулся губами ее щеки на прощание. Трин заворочалась, потянулась ко мне… даже во сне я в ее мыслях. Сердце сладко заныло, жар пополз по позвоночнику. И на душе вдруг стало… тревожно?

Хм… Может, зря я отложил этот непростой разговор о ее прошлом и моем отце? Разбудить?

Вздохнул, потер виски руками. Пусть отдыхает. Ей нужны силы. После рассказа Трин о битве с василиском, я до сих пор не пришел в себя. И Нарис по пути в академию успел еще про турнир доложить. И все Трин делала ради мальчишки!

Я сжал ладони. Понимаю, что Трин могла согласиться на предложение Крама, успел же раньше меня… И гнев и ревность поднимаются волной, грозя смести все на своем пути. Я посмотрел на браслет, что надел Трин, сделал глубокий вдох, успокоился. Никогда не думал, что буду так волноваться и переживать. Любовь меняет людей. Одних — в лучшую сторону, других — в худшую. Но без нее жизнь пуста и бессмысленна. Я только начал это понимать. И сложно представить, что когда‑то пытался противиться своим чувствам к Трин.

Сокровище мое. Я потянулся рукой и усмехнулся. Даже дотронуться боюсь. Разбужу еще. Пусть спит.

Поставил защитные заклинания и покинул комнату, отправляясь на плац. Только все мысли возвращались к Трин. И Нарис тоже был рассеян. Непривычно видеть своего почти наставника и друга мечтательно улыбающимся и таким счастливым.

Я провел тренировку и отправился к Рэму. Сдается, он и сам не рад, что согласился стать моим помощником. Ничего, Трин получит диплом Военно — морской Академии, и я найду разумные доводы, чтобы заманить ее работать вместе со мной.

Тринлейн.

Я проснулась к вечеру, сладко зевнула и увидела на тумбочке перламутровую раковину. Ал заходил! Улыбнулась, не сдержавшись. Я потянулась за подарком и только сейчас заметила, что рядом лежит записка. Развернула, сгораемая недобрым предчувствием.

«Я должен уехать, сокровище. В столице начались волнения, король требует к себе Верховных магов. Вернусь — обо все поговорим. Я бы попросил тебя не искать неприятностей, но сдается, это для моей Трин нереально. Поэтому… просто прошу быть осторожней. И я уже по тебе скучаю, сокровище».

Я несколько раз прочитала эти строчки, не зная, что думать. О каких волнениях в нашем королевстве идет речь? Снова война? Зачем правителю понадобились маги? И почему Ал уехал, хотя не приносил клятву верности Эфраилу?

Вопросы… которым конца нет! И жаль, что с Алом не поговорить. С ним я чувствую себя спокойно и счастливо.

Раньше у меня никогда ничего легко не складывалось. Но теперь я знаю, что все получится. И не отступлюсь. Только бы Ал поскорее вернулся…

Я погладила раковину, мечтательно вздыхая и представляя нашу встречу, поднялась и отправилась в свою комнату. Лотты до сих пор не было. Наверное, осталась у Нариса.

Я приняла душ и села зубрить лекции.

Утро привычно началось со звона колокола. Я быстро собралась, подхватила меч и выскочила на плац. За защитным куполом, который установили еще основатели Военно — морской Академии, бушевала метель.

— Стройся!

Я послушалась приказа магистра Тары, вышедшей из главного корпуса, заметив краем глаза запыхавшуюся Лотту.

— Сегодня пробежка по городу отменяется. Занимаемся на плацу. После обеда отправимся на полосу препятствий.

Хм… А я думала, что про нее уже все забыли, это так, слухи ходят.

Магистр Тара тем временем отдала несколько команд, и мы приступили к занятию. Странно, конечно, но после битвы с василиском, физические нагрузки не вызывали трудностей. А может, дело в том, что я просто привыкла? Да и отдых не повредил.

Только бы… быстрей Ал вернулся! С остальным я сумею справиться, но ожидание сводит с ума.

К концу тренировки, когда руки стали ныть, а ноги подгибаться, появился магистр Нарис в парадной форме. Темно — синий плащ сверкал серебряной и золотой вышивкой. Коротко рассказал о нашей с Лоттой битве с василиском, вручил по шкатулке из темного дерева. И едва скрылся, нас окружили маги. Я застонала. Как ректору удалось за пятиминутную речь создать такой переполох? Это явно надо иметь особый талант. Что интересно — зависти студентов я не чувствовала, лишь восторг. Даже боевые маги, с которыми я училась, одобрительно похлопали по плечу. А за завтраком подошел Леон…

— Я был совершеннейшим ослом, — выпалил он.

И за столиком, где мы с Лоттой сидели в компании других кадетов, повисла тишина.

— Ну, предположим, до совершеннейшего тебе еще далеко, — нашлась Лотта, усмехаясь.

— Трин, простишь? Я же и предположить не мог, что ты ради Крама старалась!

— А если бы ради себя? — уточнил Торн, отпивая чая. — То что?

Леон вздохнул.

— Я был не прав, признаю это. Трин…

Водный маг посмотрел на меня, нервно теребя край камзола.

— Садись, Леон. Я не держу зла.

Он выдохнул, улыбнулся и придвинул стул.

Остальные уставились на меня. А я… что я? Пожала плечами да принялась за завтрак. Прощать тоже надо уметь. Особенно того, кто раскаялся. Иногда сила проявляется именно в милосердии.

— Кстати, а что в шкатулках? — поинтересовалась Мара, маг — целитель.

Мы с Лоттой переглянулись, взяли награды, лежащие на столе. Я, конечно, хотела бы узнать о содержимом шкатулки, оставшись одна, но и мне свойственно любопытство. А подниматься в комнату времени нет.

— Какая красота! — воскликнула подруга, открыв свою, пока я пыталась справиться с замочком.

Отвлеклась, заглянула к ней в шкатулку. Изящное ожерелье из сапфиров и алмазов переливалось на черном бархате. К нему прилагались серьги.

Девчонки завистливо заохали.

— А что у тебя, Трин?

Я, наконец‑таки, открыла шкатулку и почувствовала, как задрожали руки. Нет, там не было бриллиантов и драгоценных камней, лишь небольшой круглый амулет. Рисунок простой: две переплетающиеся серебряные розы, с одного края… зазубрина. Знакомая до щекотки в пальцах. Когда уходила из дома, я постоянно ее касалась, пытаясь успокоиться.

— Ого! И что это? — поинтересовались девчонки. То ли расстроено, то ли разочарованно.

То, что я не променяю ни на какие сокровища мира. Амулет моей матери. Единственная вещь, которая осталась от нее на память. И даже с ней я была вынуждена расстаться, чтобы добраться до пристани, откуда уплывали корабли до Кардоса.

Как сейчас наяву помню внимательный взгляд ювелира, рассматривающий сквозь стекло рисунок. Что за магия была в амулете, он разобрать не мог, за серебро же платили немного… Найди я тогда другой выход, никогда бы не продала за пару золотых амулет матери. Но как быть, если ты оказалась без денег и крова на улицах чужого города, а за тобой — погоня? Воровать не позволила совесть, просить милостыню — гордость, а умирать от голода не хотелось.

— Трин, ты что, расстроилась? Это, конечно, не сапфиры и бриллианты, но ректор Нарис не дарит ненужных вещей.

Я улыбнулась сквозь набежавшие слезы.

— Это амулет моей матери.

— Ухты!

— Трин!

— А как он попал в чужие руки?

Кадеты загомонили, лишь Лотта встревожено на меня взглянула.

Я вздохнула, погладила подарок и, не удержавшись, надела. Амулет зачарован, его невозможно украсть или потерять. И только когда застегнула на шее цепочку, внутри все оборвалось. Что ректор Нарис знает о моем прошлом? Откуда? И когда успел? Никаких же следов не оставила!

Следующая догадка была страшнее. Это все не Нарис, а Ал. Он обещал второй подарок и пропадал ползимы непонятно где. Отправился, чтобы выяснить о моем прошлом? И… узнал‑таки. Почему не сказал перед отъездом? Не успел?

Я посмотрела на брачный браслет. Выяснил правду и не отказался от меня и своих слов. Наоборот даже… хочет связать наши судьбы.

У меня словно камень с души свалился, сердце забилось, ухнуло вниз. Я ему нужна. Любая… И от невыносимой нежности к этому чуткому и прекрасному мужчине захотелось плакать.

— Трин! Да что с тобой?

Я улыбнулась, ничего не ответив. Ребята пожали плечами, поднялись из‑за стола.

Многое ли они понимали? Но я не хотела раскрывать тайну своей радости. Оказывается, секреты тоже могут быть приятными!

Я незаметно коснулась обручального браслета. Ал вернется, поговорим. И… зацелую. За то, что он такой… такой… единственный? И как я раньше могла в нем сомневаться?

— Тебе просто было нужно время, — ответила Лотта, давая понять, что я спросила вслух.

— Наверное.

Подруга поднялась, сжала мою ладонь.

— Из вас получится чудесная пара.

Я покраснела.

— Спасибо. Ал…

— Что? — Лотта, как всегда, чутко улавливала перемены в моем настроении.

— Я…

— Трин, да не тяни ты! Что между вами произошло? Я так понимаю, он знает твое прошлое.

— Да. Но я ему ничего не говорила.

Подруга охнула.

— Теперь понятно, куда он с Рэмом исчезал так надолго. Решил разрушить стену, которая вас разъединяла.

— Лотта, Ал теперь мой жених, — шепотом созналась я.

— Трин! Как здорово! Давно пора! — она меня обняла, рассмеялась. — Я так за тебя рада!

Я улыбнулась, подумав, что и в мою жизнь, наконец‑таки, пришла весна.

После завтрака мы отправились на медитации. Занятие было общим для всех магов, сосредоточиться получалось с трудом. Я представляла море, пляж и… Ала. Фантазии были неприличными, каюсь, но на душе от них было радостно и светло.

И дня не прошло, как Ал уехал, а я скучаю. И это чувство кажется непривычным и каким‑то неправильным. Я никогда не была трусихой, но в моей жизни изменения редко происходили к лучшему.

Едва закончилась медитация, как началась пара по бытовой магии. Магистр Глэрин обреченно оглядел класс и сообщил, что сегодня мы снова учимся левитировать.

— Зачем? — сорвался у кого‑то вопрос.

— И почему заклинание считается бытовым?

Маг вздохнул, склонил голову набок, снова напоминая мне птицу, а потом так ехидно заметил:

— А кто пыль со шкафов и паутину с ламп будет убирать?

Я почему‑то сразу представила его самого за этим занятием и с трудом сдержала смешок. Нельзя себя так вести по отношению к преподавателю.

Ох, и намучились мы за эту пару! Как можно представить себя пером? Не понимаю! И похоже, не я одна. Ни у кого не получилось даже немного приподняться над полом. Надеюсь, магистру Глэрину не придет в голову заставить нас прыгать с утеса, чтобы обрести крылья. В том, что Алэрин поступил бы именно так, я и не сомневаюсь.

Я вздохнула. Сегодня, куда ни поверни, о чем ни подумай, мысли сводятся к моему водному магу.

Зато как пригодились его тренировки, мы оценили после обеда, увидев полосу препятствий. Вроде бы и площадка небольшая, но чего на ней только не было! И призрачная нежить, и натянутые канаты, и скользкие бревна. Я уж не говорю о траншеях, лабиринтах, разрушенном мосте… К концу занятия под руководством магистра Тары, которая была беспощадна, и если ты упал или оступился, заставляла начинать все сначала, я думала, что не смогу пошевелить даже рукой. Что там василиск! Преподаватели Военно — морской Академии порой пострашнее будут! Зверюга хоть едкие замечания не раздавала. А тут… Я, когда вернулась в комнату, даже испугалась собственного отражения в зеркале. Вся в грязи, щека расцарапана, хотя я даже не помнила, когда это произошло.

Вздохнула и отправилась в душ. Едва вышла, как Лотта примерявшая украшения, подаренные Нарисом, вздохнула.

— Я скоро перестану чувствовать себя не то что русалкой, но даже девушкой, — заметила она.

— Вы же поговорили с родителями. Почему бы тебе не поплавать?

— В ванной? — скривилась подруга. — На море Нарис одну не отпустит. Небезопасно. — Ал написал, что в столице волнения.

— Я тоже об этом слышала. Вроде бы нежити стало больше, маги не справляются.

И…

Она замялась, прикусила губу.

— Что?

— Говорят, дело в том, что Морской Бог не получил жертву, Трин. Он гневается.

— И виновата я.

Лотта снова вздохнула, накрутила грязную прядь волос на палец.

— Знаешь, не каждый понимает, что все решила стихия. Нарис сказал, Рэм с Алом призвали духа, который создал особое заклинание.

— Да? И какое?

— Тот, кто хочет причинить тебе вред, не вспомнит, что ты выжила на Заброшенном Острове.

Я высушила волосы при помощи магии, обдумывая услышанное.

— А Рэм остался в Кардосе?

— Наверное. Если хочешь, спрошу у Нариса. А зачем тебе воздушник?

— Он наверняка знает больше.

— Не скажет, Трин.

— Почему?

— Думаешь, Ал хотел бы тебя тревожить? Наверняка запретил.

Что верно, то верно.

— Не бери пока в голову. Вернется твой жених, поговорите и во всем разберетесь. Ты лучше, пока я в душе буду, собери наши тетради. Сдается, сегодня нам придется остаток дня провести в библиотеке.

Я вспомнила о двух ненаписанных докладах — про заклинания перемещения и простых противоядий из воды, и кивнула.

Очередная неделя пролетела быстро. Мы учились левитировать и перемещаться через зеркало. Безуспешно. Сколько с нами не бились магистры Глэрин и Нарис, эти заклинания не удавались никому из потока. Правда, преподаватели так быстро сдаваться не собирались. Похоже, нас все же ждут прыжки с утеса, как минимум.

— Я, кажется, понял: у вас просто нет стимула, чтобы левитировать, — магистр Глэрин прищурился, усмехнулся и распрощался с нами до следующего занятия в понедельник.

И что он заставит нас делать? Гадай теперь и мучайся.

— Платье когда пойдем покупать?

— Хм…

— Трин! Хватит в облаках летать! Забыла, куда мы идем на днях?

В середине недели нам с Лоттой передали приглашение на свадьбу от Крама. И, правда, красивого наряда у меня на праздник нет.

— Завтра? Если да, то тогда я — к Нарису. Он обещал романтический ужина на берегу озера!

Лотта мечтательно вздохнула, теребя браслет, скрывающий ее истинную сущность. Попробуй теперь скажи ей «нет».

Мы распрощались, и я вернулась в комнату одна. Привычно села на подоконник, посмотрела в окно. Море в свете луны отливало черным, манило еще больше. Скоро придет весна, и над Кардосом появятся первые тучи, неся с собой молнии и грозы. Самые первые, потому и желанные. Может быть, тогда мы с Алом снова отправимся в море, где запоет буря.

«Если захочешь».

Ал!

Я даже подскочила, не веря, что слышу его голос.

«Здравствуй, сокровище. Как ты там?»

Глупостей не натворила.

«Знаю».

Голос мага звучал устало.

А твои дела…

«Уничтожаем полчища нежити. Хлынули со всех окрестностей, будто кто‑то призвал».

В середине зимы?

«Разберемся, не волнуйся. И скоро я вернусь… к тебе».

Сердце забилось быстро — быстро. И в это мгновение мне захотелось сорваться и побежать, чтобы наша встреча состоялась как можно раньше. Я так соскучилась!

«И я, сокровище».

Ал…

«Что?»

Спасибо за амулет. Ты… знаешь о моем прошлом? — решилась спросить я.

«Да, Трин. И как видишь, не сбежал. И там…».

Связь неожиданно оборвалась, и я прикусила губу. Что Ал хотел сказать? Но разве это главное? Я ему нужна любая! Быстрей бы он вернулся!

Я вздохнула, прислоняясь к холодному стеклу, а затем поднялась и отправилась на дополнительную тренировку. Сейчас нельзя расслабляться.

Спарринг на мечах с Леоном и Торном, которые вдвоем кружили на плацу до моего прихода, действительно помог прогнать и тревогу, и дурные мысли. Да о чем можно думать, когда все тело ноет?

Утром Лотта, довольная и счастливая, разбудила меня пораньше. Вспомнив про покупку платья, мы быстро собрались, позавтракали и отправились в город.

На ярмарке, раскинувшейся в одном из кварталов Кардоса, я бывала редко, обычно покупая самое нужное и высчитывая, хватит ли на это монет. Иногда их приходилось копить, подрабатывая в таверне по выходным.

— Трин, выше нос! Ты чего такая хмурая? Нам и стипендию прибавили, и ты же не покупала сапоги на зиму, сбережения есть!

Мы как раз поравнялись с первыми лавочками, пестревшими платьями.

— Все в порядке. Это я так…

Мы вошли, осматривая помещение, забитое женскими нарядами на любой вкус. — Чем могу помочь?

Хозяйка лавочки, приятная женщина лет тридцати пяти, одетая в простое голубое платье с белым кружевным воротничком, приветливо улыбнулась.

— Идем на свадьбу, нужен наряд, — ответила Лотта, посматривая на белое платье.

— Проходите, сейчас подберем. Меня зовут Карла, — представилась она.

— Шарлотта, а это — Тринлейн.

Хозяйка прошла вглубь лавки, весело щебеча с Лоттой о моде, а я неторопливо осматривала товар.

— Трин, смотри, какая красота! — подруга кивком указала на белоснежное платье, сотканное из кружев и, увидев, как задрожали мои руки, сникла. — Прости, я как‑то не подумала, что тебя в подобном из Храма вели…

— Все в порядке. Там было другое платье. Но белый цвет я выбирать не хочу.

— Вам подойдет темно — синий атлас.

Я усмехнулась. Только такой цвет кадеты Военно — морской Академии и носят.

Но наряды мы с Лоттой все же выбрали. Я остановилась на светло — желтом платье с белым кружевом. Юбка спускалась до щиколоток, а лиф был облегающим, подчеркивал изгибы. К наряду пришлось покупать белые туфельки с серебристыми пряжками.

Лотта же приобрела ярко — голубое платье в пол, но с открытыми плечами. Оно ей безумно шло: делало фигуру мягкой и еще женственней.

Довольные покупками, мы отправились бродить по ярмарке. Шумной, яркой, наполненной красками и жизнью. Носилась малышня, весело смеясь и бросаясь снежками. Зазывали в лавочки купцы да торговцы, обещая всякие заморские чудеса. Где‑то пели менестрели.

Народу на ярмарке в выходной день всегда много. Гуляют степенно замужние дамы, приглядываясь и покупая зеркала в золоченых рамах и нити бус, спешат с корзинами за рыбой и крупами служанки, одетые в простые серые плащи, смеются влюбленные парочки, время от времени прячась в проулках, чтобы украдкой поцеловаться.

И ароматы… на ярмарке они особенные. Пахнет сдобными пирогами с рыбой, железом, подтаявшим снегом и горьковатым запахом моря, что несет на крыльях ветер.

Я ссыпала с ладоней крошки булки. Воробьи, которые людей здесь совсем не боялись, налетели стайкой, весело чирикая. Весна скоро! Снег растает, море оживет, станет зелено — синим, переливчатым, как раковина, что рождается в глубинах. Скорей бы!

Я обернулась, заметив, что Лотта рассматривает резные шкатулки и разноцветные ленты для волос. Что было бы, если бы мы с ней не встретились? Как бы сложилась моя судьба? А ее?

— Смотри, к твоему наряду точно подойдет! — подруга показала красивую белую розу, сделанную из атласа и посеребренную по краям.

— Спасибо, Лотта.

Я искреннее порадовалась неожиданному подарку.

— Прогуляемся к морю?

— Конечно! Только давай сначала занесем покупки в Академию.

Так мы и сделали.

На берегу было пусто, и мы, кутаясь от холодного ветра, бродили по снегу, болтая о пустяках и предаваясь мечтам. Давно у меня не было такого спокойного времени, когда все кажется на своих местах.

Продрогнув до костей, мы вернулись в академию и засели за книги. Свадьба свадьбой, но никто не отменял учебу. Завтра на зубрежку не будет времени.

Когда ложилась спать, попыталась докричаться до Апарина. Но не вышло. Так и уснула, слегка разочарованная.

В храме было непривычно мило и красиво. Горели свечи в серебряных канделябрах. Строгие колонны и арки украсили белыми и голубыми лентами, алтарь, куда приносились дары, выглядел торжественно и аккуратно: в огромную чашу налили воду и опустили плавать белые цветы. О том, что Бардос, отчим Крама, маг земли, я узнала только сегодня, когда спросила, откуда взялись растения. И место, казавшееся нелюдимым, преобразилось. Жаль, что Слезы Моря никуда ни делись.

Я подошла, заглянула в чашу. Сколько их тут осталось? Штук двадцать, не больше. Жители и приезжие разобрали почти все. Мотивы первых были понятны: напуганы появлением нежити, а вторые… Слезу Моря‑то они взяли, желание загадали, а теперь вынуждены до осени ждать своей участи и молиться всем богам, какие существуют, чтобы их не выбрали для жертвоприношения.

Но высшие силы зачастую глухи к людским просьбам. Какое им до них дело, если стихия может дать все, что они захотят? Лишь любви не сотворит. Но богам она и не нужна.

Я вздохнула, отошла к подруге, разговаривавшей с Крамом, за которого, как за старшего, цеплялись младшие братья и сестра. Взволнованные, одетые в белые наряды и с венками из роз, они привлекали внимание всех вокруг.

Я по понятной причине Крама избегала. Не потому что думала, будто он снова начнет уговаривать выйти за него замуж. Всего лишь не хотела еще больше ранить. Может быть, это лишь мне кажется, будто его чувства — благодарность, и только. А что у Крама в душе — одни боги ведают.

Он, разодетый в праздничный голубой камзол и белую рубашку, улыбался, скользя взглядом по гостям, и что‑то рассеянно отвечал любопытной Лотте.

Бардос и Ара, счастливые и взволнованные, стояли возле алтаря в ожидании храмовника и, казалось, ничего не замечали. На невесте было традиционное платье — белое, с красной окантовкой, украшенное алыми лентами и бусинами. Слегка приталенное, юбка до пола, пышные рукава… В нем Ара казалась хрупкой, как подснежник. Жених же щеголял темно — коричневыми штанами и белой рубашкой, по вороту которого шла алая лента.

Но сдается, приди эта пара в храм даже в самой простой одежде, никто бы не посмел отказать им в праве соединить судьбы. Слишком уж счастливо выглядели. Да и Крам упоминал, что Бардос чуть не взял Слезу Моря. Ара не позволила. У главы гильдии тоже есть семья — родители, которые нуждаются в помощи, две сестры на выданье. Они все, смущенные и радостные, стояли неподалеку от нас, о чем‑то переговариваясь.

Вскоре появился жрец, и гости моментально замолчали, окружая будущую пару. Прозвучали нараспев заклинания, Бардос и Ара соединили руки, улыбаясь друг другу, произнесли слова клятвы.

Храмовник поднял нож, разрезая ладони влюбленных и соединяя порезы в знак того, что они теперь одно целое. Кровь капнула в воду, в качестве малой жертвы Морскому Богу, который, считалось, принимал подобные клятвы. Лотта всхлипнула. Я достала платок, протянула ей, чувствуя себя странно.

В деревне свадьбы совсем другие. Шумные, веселые, пьяные… Иначе не скажешь. Влюбленные приносят клятвы в местном храме, а потом начинается застолье — с плясками, брагой и закуской, шальными шуточками, от которых на щеках выступают пятна, напутствиями. Никуда от этого не деться…

— Обменяйтесь брачными браслетами.

Я отвлеклась от воспоминаний, наблюдая, как Бардос и Ара надевают друг другу украшения. Их глаза сияли, щеки горели. Жрец объявил их мужем и женой, пара поцеловалась.

— Лотта, — прошептала я, когда гости стали поздравлять новобрачных. — А у магов свадьбы, получается, такие же, как у людей?

— Нет, Трин. Обряд похож, но… я никогда не была на подобном празднике, не знаю. Спрошу у Нариса.

Я кивнула, отвлекаясь от неожиданной тревоги, цветком распустившейся внутри. Наваждение? Предчувствие? Что‑то с Алом?

Вдох, выдох. Я отгоняю непрошенные мысли, улыбаюсь.

Вскоре гости, включая нас, перешли через зеркальный портал в таверну, где накрыли столы для праздника. В очаге весело трещали паленья, под потолком плавали магические светлячки, балки и окна украсили лентами. Над местом, где сели Бардос и Ара, благоухала арка из белых роз. И сразу же начались новые поздравления и пожелания, а следом — и вручение подарков. Чего только не получили новобрачные! И посуду, и ткани, и наборы инструментов. Мы с Лоттой вручили комплект постельного белья, расшитый незабудками.

Дальше веселье пошло полным ходом. Было все: и песни, и танцы, и смех с шутками. Только как‑то все безобидно и мило. И время пролетело незаметно.

— Закат через час, нужно возвращаться, — сказала я Лотте, заглянув в окна.

— Да, конечно. Только давай попрощаемся.

Я кивнула. Мы подошли к Краму, разговаривавшему с Леоном и Торном, которых тоже пригласили на свадьбу.

— Мы тоже уходим, — отозвались парни.

— Спасибо за праздник. Чудесно получилось, — вежливо сказала я, радуясь, что ребята пойдут с нами, и это избавляет Крама от необходимости нас провожать.

Мы попрощались, пожелали счастья и благополучия родителям бывшего однокурсника и вышли на улицу.

Ветер почти стих, лишь вдалеке шумело море. До академии было идти всего ничего, но я порадовалась, что мы с Лоттой заранее принесли теплую одежду и обувь в таверну. Все же зимой в туфельках и легком платье не нагуляешься. Лотта и Леон с Торном шли впереди, шутя и смеясь, а я, кутаясь в плащ, просто наслаждалась закатом солнца.

Неожиданно ноги подкосились, а голову словно сжало в тиски. Я упала, чувствуя даже не боль, а странную дрожь.

— Трин! Что с тобой?

Лотта подскочила, попыталась помочь мне сесть. Я слышала ее голос, но ответить почему‑то не могла. Гортань жгло, как будто сделала глоток огня. Руки тряслись, перед глазами все плыло.

— Трин!

Уже не Лотта, Леон, склонившийся передо мной — испуганный, встревоженный, растерянный.

А потом мир исчез, лишь остался шум моря. Такой громкий, что хотелось закрыть уши, чтобы его не слышать. Но тело не подчинялось, будто принадлежало не мне.

Синий туман окутал, вцепился клещами в руки, ноги, заполз в рот, забился в нос.

Снова дух?

Ничего не понимаю.

Меня подняло, перевернуло и швырнуло вниз. И только тогда, я смогла закричать.

Алэрин.

Мне кажется, это никогда не закончится. Честное слово!

Я отшвырнул очередную нежить потоком воды, всадил меч и откинул косу за спину, поморщившись от запаха. Никогда не был брезгливым, но сейчас тленом и кровью я словно насквозь пропитался.

Выругался сквозь зубы, создал очередной меч. Зачем Эфраилу нужно, чтобы именно Верховные маги бились с нежитью? Нет, я не отказываюсь защищать народ! Просто не понимаю происходящего.

Прийти на помощь — это одно, но чтобы так… Напустил тумана, медуза коронованная! Я не был обязан Эфраилу ничем, могу в любой момент развернуться и уйти. Только как бросить в беде беззащитных жителей и магов, ряды которых таяли, словно снег весной? Да и стихия требовала отдачи. С ней не поспоришь.

Но чем больше бился, тем сильнее понимал, что все не так просто. Создавалось ощущение, что нас хотят отвлечь от чего‑то важного. Понять бы еще, от чего именно.

Два дня назад северные ветра принесли донесение Рэма, что в Кардосе все в порядке. И Трин жива и здорова, учится. Это я и сам знал, дозвался до нее несколько дней назад. Но нехорошее предчувствие все равно сжимает сердце, требует немедленно возвращаться.

Удар! Чей‑то крик — и я чувствую невероятную злость оттого, что этой битве нет ни конца, ни края.

Да откуда же столько нежити так близко к столице? Кто призвал? Зачем?

Не разобраться. В остальных городах тихо. Или же такое явление временное?

Вопросы, на которые мне необходимы ответы. И я их обязательно найду. И берегись тот, кто все это затеял!

Тринлейн.

Синий туман рассеялся, но я чувствовала себя оглушенной и слабой. Перед глазами все плыло, руки и ноги не слушались. Надо встать и оглянуться, понять, что произошло.

— Поднимайся!

Голос мужской, знакомый. И какая‑то неведомая сила заставляет меня встать. И темнота практически сразу уходит, мир приобретает краски.

Я огляделась. Незнакомая, богато отделанная комната. Шторы парчовые, стены украшены золотой лепниной, ковры пушистые, узорчатые… Роскошь, да и только! Взгляд зацепился за кровать — огромную, укрытую разноцветным одеялом. Тяжелый бардовый балдахин с кистями свисает, кажется лишним. И несмотря на богатство и роскошь, комната выглядит нелепой, безвкусной…

— Ну и как?

Я обернулась на голос и уставилась на графа Ритэ. Одетый в простую белую рубашку и темные штаны, он сидел в кресле возле зажженного камина, вертел в руках хрустальный бокал с красным вином. Не пил, рассматривал. Мы встретились взглядом.

— Что я тут делаю?

— Ты теперь моя.

— Что?

Я едва не сорвалась на крик, услышав эту глупость, но голос прозвучал хрипло и даже тихо.

Поняла только одно: надо уходить. Сейчас. Даже если в доме воины, я с ними справлюсь. Бросилась к выходу.

— Стоять!

И я замираю, не понимая, как такое возможно. До ручки двери пара ладоней, дотянуться и… бежать. Но тело не слушалось.

Граф Ритэ рассмеялся, и внутри от этого цветком распустился страх, глубоко пуская корни. Я прикрыла глаза, стараясь успокоиться. Призвать магию? Попробовала, но стихия не отозвалась. Не понимаю.

Я посмотрела на столь желанную ручку двери, попыталась сдвинуться с места, но ноги будто приросли к полу.

Жутко до черноты в глазах.

— Повернись!

Снова приказ — и я покорно его выполняю.

— Забавно видеть на твоем милом личике страх, Трин.

Граф Ритэ сделал глоток вина, отставил бокал, смерил меня каким‑то странным взглядом.

— Что происходит?

— Ты уже спрашивала, я ответил. Для подробностей у нас будет время потом. Если они тебе станут нужны.

Что делать? Сейчас я беспомощна и бессильна. Магия не отзывается, до Апарина не докричаться. Одна надежда — что друзья видели, как я исчезла, а значит, доберутся до ректора Нариса. Только бы с ними все было в порядке! Мне же… нужно подождать. Но каждая минута с явно безумным графом, будто ходьба по лезвию меча.

— Молчишь? Оно и правильно.

Он улыбнулся так, что по коже пополз страх, сжимая сердце в тиски. Сумасшедший? Что он от меня хочет?

— Объяснитесь, граф Ритэ, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Нельзя ему грубить. Это наверняка разозлит, и последствия будут печальны. К тому же он — аристократ. Даже если призову стихию, недопустимо, чтобы граф Ритэ пострадал. Хотя хочется просто снести ему голову за эту ухмылочку.

— Непокорная. Я люблю таких… воспитывать, — правильно истолковал он мой взгляд.

Затем откинул волосы, сверкая кольцами на пальцах.

— За попытку побега и нарушение моего приказа, накажу, Трин. Чтобы никогда не смела даже думать о сопротивлении.

Какой‑то сюрреалистический сон, не иначе.

— На колени.

Что?

Ноги подгибаются, я падаю, не успевая сообразить, что именно делаю.

— Голову опустить.

И снова с покорностью выполняю этот приказ, чувствуя, что еще немного и просто начну сходить с ума.

— Выпрямись.

Силы моря!

Так, успокоиться. Вдох, выдох. Нельзя сейчас испытывать гнев или ненависть. Контролировать эмоции и разобраться в происходящем. Важно только это.

— Атеперь… ползи ко мне!

Что? И от самообладания, собранного так тяжело и непросто, остаются крохи. Я цепляюсь за них, дышу и… сопротивляюсь.

— Ползи!

Боль скручивает до темноты в глазах, невидимый жгут сдавливает шею будто удавка, шум в ушах нарастает, и я с трудом давлю крик.

Граф Ритэ повторил приказ, и начался новый виток боли, от которой я едва не теряю сознание. Силы тают, исчезают, словно меня выпили до дна. Но хуже всего не это… а страх, который оплетает паутиной, врастает, кажется, в каждую клеточку. И мыслить трезво не получается. Хочется только одного: чтобы боль ушла.

— А я думал, ты умнее.

Граф Ритэ схватил меня за волосы, заставляя запрокинуть голову и смотреть в его глаза.

— За непокорность буду наказывать. Поднимайся.

И на этот раз страх новой боли сильнее меня. Граф Ритэ усмехнулся.

— Принеси, — он указал на тонкий хлыст, что лежит у камина. — Быстрее.

Тот, кто считает смерть самой страшной вещью на свете, ошибается. Сильно ошибается. Ничего ужаснее безропотного подчинения, когда ты не в силах вырваться и это изменить, нет.

И тонкий хлыст ложится в мои ладони. Я чувствую гладкость металлической рукоятки и подхожу к графу.

— Хороша Слеза Моря в действии, не правда ли?

Что? Он взял камень в Храме? И от этого осознания страх почти лишает рассудка. Ничего кроме ужаса я не чувствую, потому что знаю — магию Слезы Моря не преодолеть. Никому и никогда. Нет такой силы, способной ее разрушить! А этот… мерзавец пожелал моего подчинения. Вечного! Да я лучше умру! Только ведь не позволит…

Граф Ритэ рассмеялся, явно прочитав мои эмоции, наклонился, почти касаясь лица.

— Да — да, моя дорогая, теперь ты будешь делать все, что я хочу. Всегда.

Его голос стал сладким, обволакивающим. Мне кажется, что он почти мурлыкает — довольно и предвкушающе.

— Атеперь не шевелись и не сопротивляйся.

Из этой западни должен быть выход! Но его нет… И руки графа Ритэ скользят по моему плащу, скидывая его, расстегивают платье. И к страху прибавляется стыд. Жгучий, сильный, лишающий воли. До слез в глазах противно каждое его прикосновение. Нет, граф Ритэ не стремился причинить боль, просто наслаждался тем, что столь желанная добыча теперь его, и никуда не денется.

Меня ждет клетка. На всю жизнь. Он будет мучить изо дня в день, подчиняя, ломая… И взвыть бы от бессилия! Но я молчу, кусая губы.

Граф Ритэ поймал мой взгляд, отошел и ударил. Щеку обожгло.

— Что, ласки Верховного мага Кардоса лучше моих?

Ал… Найдет ли… И как потом жить после того, что граф Ритэ со мной сделает? А он сделает, я даже не сомневаюсь.

Надо заставить страх отступить. Давай же, Трин! Не сдавайся.

— Всегда знал, что ты ветреная, Трин. Как и любая женщина. Но это, — граф Ритэ потряс передо мной хлыстом, — научит тебя быть благоразумной. А сегодняшняя ночь навсегда сотрет из памяти других мужчин. Я обещаю.

Забыть Алэрина? Невозможно. Даже по приказу и под действием чар Слез Моря.

— И если встретишься с Верховным магом Кардоса, хотя я сомневаюсь, что такое возможно, но все же… Ты создашь нож и его убьешь.

Я вздрогнула, пытаясь сопротивляться нарастающему в голове шуму. Наверняка действует магия Слезы Моря! И мне с ней не справиться. Остается молиться всем богам этого мира, чтобы Ал не пришел. Боль и стыд — ничто по сравнению с его смертью. Остальное я выдержу, справлюсь…

Граф Ритэ подтащил меня к кровати, связал руки.

Только бы не плакать и не кричать!

Ударил. В глазах потемнело.

Для воина боль — лишь испытание, — как‑то сказала магистр Тара. Что заставило ее так считать? Не знаю. Мне хотелось выть.

Снова удар. И еще один. Спину жжет, как огнем, а на губах привкус крови. И я держусь из последних сил, чтобы не молить о пощаде.

— Хватит или добавить?

Что он хочет услышать?

Разворачивает, цепляет руками мое лицо, вытирает пальцами кровь с прикушенных губ. Он все понимает и наслаждается моим состоянием.

Плюнуть бы в лицо, наблюдая, как его ухмылка исчезает, но это графа Ритэ лишь разозлит. Тело же не слушается, подчиняется древним злым чарам, исполнившим желание. И стихия, естественно, не откликается. Она слабее.

И снова руки графа Ритэ гладят меня, уже нарочито грубо. Он играет, как кот с попавшейся мышью, упиваясь тем, что я чувствую. И ничего с этим не поделать! Ненавижу! Но что от этого толку!

Нельзя быть покорной. Надо действовать.

— Думаю, урок усвоен, — сказал граф Ритэ, развязывая руки. — Сейчас приготовлю ванну, а потом…

Я замахнулась и ударила, потому что гнев требовал выхода. Бросилась к двери.

— Стоять!

И я споткнулась, едва не упав и глотая горькие слезы.

Граф Ритэ оказался рядом, сверкая глазами полными ярости, схватил меня и потащил к кровати.

— Не хотела по — хорошему, будет по — плохому!

Послушался звон разбитого стекла, треск. Яркая вспышка на мгновение меня ослепила, но потом графа Ритэ подняло и отшвырнуло.

— Трин!

И лицо Алэрина — такое родное и желанное совсем рядом. Глаза яркие, пронзительные, как озера. И я в них тону, забывая обо всем на свете. Говорите, так не бывает? Рассмеюсь и промолчу.

Ал приподнимает меня, закутывает в плащ, и я вдыхаю запах ириса. Он здесь, все будет хорошо.

Еще бы дрожать перестать, чтобы совсем его не перепугать. У него в каждом взгляде столько тревоги плещется.

— Сокровище мое, ты как? Он…

Я знаю, о чем Ал не решается спросить, киваю, и он вздыхает от облегчения, прижимая к себе.

Силы моря, хорошо‑то как!

В голове вдруг бьются невидимые молоточки, растет шум. И я не сразу понимаю, что происходит.

Убей! Настойчивый шепот заклинания в голове.

— Живой, зараза, — сказал Рэм, спрыгивая с подоконника и при помощи магии поднимая графа Ритэ и связывая ему руки и ноги. — В управление перекину, будем разбираться.

— Хорошо. Трин, ты точно в порядке?

Убей! И к спине будто прикладывают раскаленный прут.

— Уходи, — прошептала я. — Немедленно.

— Что?

Алэрин настолько растерялся, что выпустил меня из объятий, которые мгновение назад казались почти стальными, надежными и нерушимыми. Ох, глупая Трин! Не дано тебе быть счастливой!

Я вскочила, бросилась к стене. В глазах темнело, магия Слезы Моря требовала отдачи. Немедленной!

— Трин, что с тобой?

Ал каким‑то образом снова оказался рядом, обнял.

— Все хорошо. Этот подонок тебя не тронет. Никогда. Я обещаю.

И боль стала невыносимой, мои руки, обнимающие его, задрожали, и стихия вырвалась наружу, создавая нож.

Сжала, чувствуя, как немеют пальцы, а по щекам бегут слезы.

Нет. Нет. Нет.

Убей!

— Ал… не шевелись, — спокойно сказал Рэм, встретившись со мной взглядом. — У твоего сокровища в руках нож. И она готова всадить его тебе в спину.

О, Боги! Пусть Ал сейчас отпустит и уйдет. Я еще смогу справиться с чарами. И никогда не стану искать с ним встречи. Навсегда покину Кардос, только бы он жил!

Но Алэрин не разжал объятий.

— Поговори со мной, Трин. Пожалуйста.

Что? Глупец! От меня надо бежать. И от ножа, что в руке тоже.

Замахиваюсь для удара, и Рэм оказывается рядом, не сводя с меня взгляда. Но ничего не предпринимает. Странно? Еще как!

— Трин, что граф Ритэ тебе сказал?

Почему Ал не просит опустить нож? Понимает, что бесполезно?

Я смотрю на свою дрожащую ладонь и сверкающее лезвие.

— Трин, скажи хоть слово.

— Слеза Моря, — шепчу я, чувствуя, как боль ползет по руке, заставляя действовать.

Воткнуть нож в спину тому, кто так дорог. Хорошая встреча получилась! Такая долгожданная!

— Что? — поразился Рэм. — Граф Ритэ взял камень?

— Да.

Перед глазами все размывается, запястье жжет, как будто оно плавится в огне.

— Трин, ты не убийца. Никогда ей не была.

Я знаю, что Ал лжет.

— Ты не убивала купца Мирата. Слышишь?

Ал стоит, по — прежнему меня обнимая и не шевелясь. Пытается отвлечь разговором? Зачем? Магию камня не остановить. Это даже дети знают.

— Я был в твоей деревне. Все не так, как ты думаешь. Я расскажу. Сразу же, как ты бросишь нож.

Хорошее условие. Я сопротивляюсь древней магии из последних сил, но все же опускаю оружие еще ниже. Заранее зная, что буду себя ненавидеть, наклоняюсь.

— Ал…

В нос ударяет запах ириса. Горьковатый, но такой желанный. И мне чудится, что на губах снова горит первый поцелуй Алэрина. Так неосторожно сорванный мной украдкой. И только моря рядом не хватает. Сильного, баюкающего. Вместо него Ал. И спина с розой, которая наверняка выпустила шипы, а мой маг стоит и не шевелится. Хотя ему наверняка больнее, чем мне.

Убей!

Сверкает на запястье брачный браслет, обещая несбывшееся счастье. Знаю, оно как дурман. Манит, да только я чувствую себя воришкой. Забрала то, что никогда не было моим. И каждую линию на этом треклятом браслете видно так четко, что не налюбуешься.

Убей!

И запах ириса, кажется, только усилился, окутывает. Мама всегда говорила, что выбор за мной. Но как можно решать, если магия Слезы Моря заставляет плавиться в огне? Боль лишает рассудка даже сильных.

— Если я сейчас умру от твоей руки, Трин, не печалься. Я уже тебя простил, слышишь? — прошептал Алэрин, замирая и позволяя мне действовать.

— Почему?

Вопрос срывается с губ, и я смотрю на сверкающее лезвие, потом на браслет, снова на нож и опять на подарок Алэрина.

— Люблю тебя. Всем сердцем. Сокровище мое.

И совсем некстати в этот момент в себя приходит граф Ритэ.

— Убей! — он кричит, и внутри меня все вибрирует, требует всадить нож в спину, не думая и не мешкая, жаждет крови. Непонятно даже, почему я держусь и медлю, ведь сопротивление вызывает неимоверную боль.

И я сделала то, что должна: посмотрела в глаза графу Ритэ, убивая страх.

— Думаешь, взял Слезу Моря и стал сильнее? — прошипела я. — Знаешь, в какой момент становятся воином? Когда можешь убить, но вместо этого проявляешь милосердие. Когда можешь посадить в клетку, но отпускаешь на свободу. Когда можешь позволить погибнуть, но протягиваешь руку для помощи. И это, граф Ритэ, не проявление слабости. Это проявление силы. Моей силы.

И руки дрожат, лезвие сверкает в сантиметре от Алэрина, а потом я, глядя в глаза графу Ритэ, с неимоверным усилием разжимаю побелевшие пальцы, которые словно онемели. И время останавливается, пока нож летит на пол и падает с глухим звуком.

Крик, рывок, удар… Но что там с графом Ритэ уже неважно. Главное, что я смогла остановить саму себя.

Рэм отшвырнул ногой нож, словно ядовитую змею. Глупость, конечно. Мне ничего не стоит создать новый. Но я этого не сделаю. Я никому не позволю решать за меня. Хватит!

— Храбрая моя девочка, — прошептал Ал, еще сильнее сжимая в объятьях.

Рэм выругался, пнул графа Ритэ, лежащего без сознания.

Ал стал целовать мои волосы, а потом лицо. Отвлекал, забирал мои страхи. Не ушел, не бросил. И от этой его запредельной нежности, что светится в глазах, я чувствую себя безумно счастливой. Притягиваю его к себе и касаюсь губ. И поцелуй длится, имея солоноватый вкус моих слез.

А потом действительность возвращается.

— Что если он снова прикажет…

Ал заглянул в глаза, погладил по щеке и улыбнулся.

— Нет, сокровище.

— Ты уверен?

— Да к рассвету его уже вздернут! — бесцеремонно отозвался Рэм, отпивая вино из открытой бутылки.

— Он — аристократ.

— Это уже не имеет значения, раз собирался убить Верховного мага Кардоса, — ответил воздушник. — Еще и чары подчинения применил! Впервые вижу, чтобы их кто‑то преодолел!

— Если граф Ритэ очнется, прикажет даже мысленно, то я…

— Нет, она и, правда, не понимает, что произошло! — воскликнул Рэм, разбивая бутылку.

Вино разлилось на белом ковре, хмельной аромат поплыл по комнате. Воздушник подошел к нам. Я испуганно прижалась к Алэрину. С ним можно не бояться, он все понимает.

— Очнись уже! Ты смогла пересилить магию Слезы Моря, Трин!

— Но…

— И это значит…

— Что у нас очередные проблемы, — заметил магистр Нарис, появляясь в окне. Слевитировал в комнату, поправил черный плащ и меч в ножнах.

— Лотта…

— С ней и ребятами все в порядке, — отозвался ректор, разглядывая связанного графа Ритэ. — Молодец, что не убила эту…

— Нарис! — прошипел Ал.

— А то ты не знаешь, сколько бы было волокиты! Аристократ все же! Племенник герцога Анже!

Мэра Кардоса?

— Трин, перестань дрожать. Никто тебя не тронет, — заметил Ал, еще крепче обнимая. Хотя казалось бы, куда больше?

А мне так хотелось расплакаться! Имею же я право хотя бы иногда побыть слабой.

— Рэм, Нарис, справитесь?

Алэрин наверняка почувствовал мое состояние и желание немедленно отсюда сбежать. Как же я его люблю, кто бы знал!

А о произошедшем я подумаю потом, когда успокоюсь, снова буду сильной и смелой Трин, в которую Ал так верит.

— Будешь должен, — ухмыльнулся ректор.

Ал фыркнул.

— Ветер призвать? — догадался воздушник. — Я так понимаю, идти вы не в состоянии.

— Да.

— Куда направить потоки?

— К морю, — прошептала я, зная, сейчас Ал ни за что на свете на такое не согласится.

— К морю, — отозвался он, шепча заклинания, чтобы я перестала чувствовать холод. Выбитое окно давно забрало тепло, но я этого не заметила.

Ал подхватил меня на руки, позволяя ни о чем не думать, лишь смотреть на ночной Кардос, а потом и на пустынный берег.

Никогда не думала, что так могу радоваться шуму волн, которых никогда не перекричу, порывам ветра и жадным поцелуям Ала во время этого безумия. Я живая. И свободна!

Мы вместе выпустили стихию, позволяя ей с нами играть, и только к рассвету вернулись, опустошенные и выдохнувшиеся.

Ал зашептал заклинания, высушил нашу одежду, нырнул в скалы, вытаскивая теплые одеяла и корзину с едой.

— А откуда…

— Рэм постарался. Сейчас разожгу костер, сиди пока что.

Да я от усталости даже шевелиться не могу. Или не хочу?

Но это утро кажется бесконечно прекрасным. И розовеющее небо, и темные волны, укрывающие собой берег, и горячий шоколад с булочками. Ал, который безмятежен, и сидит рядом, улыбается. За эти мгновения можно многое отдать и многое пережить. И мы оба это знаем.

— Пора возвращаться, — с сожалением, заметила я.

— Нет, Трин. Сначала мы поговорим. Хватит недомолвок!

Он вздохнул, посмотрел на меня.

— Так хочется верить, что после этого разговора ты от меня не сбежишь.

— Я? Сбегу?

Моему удивлению нет предела.

— Да. От меня.

— От тебя? — эхом отозвалась я и рассмеялась.

Нелепо же!

— Как же я люблю твой смех, — прошептал Ал, убирая глиняную кружку и ласково меня целуя. — И не хотелось бы тебя пугать. Обещай, что не станешь бояться.

Я вздохнула, посмотрела на его встревоженное лицо.

— Ничего не поняла, — созналась честно.

Он виновато улыбнулся, притянул меня к себе.

— Не у одной тебя есть тайны, сокровище. И своими я готов поделиться.

— Как интересно! — не удержалась я.

Уже ничто не могло испортить хорошего настроения.

— У нас две, нет три темы для разговора, — сказал Ал.

— Какие?

— Твое прошлое, мой отец и… дата нашей свадьбы.

Я растерянно уставилась на него.

— Ты обещал не торопиться и…

— Подождать. Знаю. Думаешь, в этом есть смысл? Да будь ты моей женой, графу Ритэ бы и в голову не пришло так поступить!

— Ал…

— Он бы просто не осмелился бросить мне вызов!

— Ал, свадьба из желания меня защитить…

— Трин, мне повторить свое признание? Хочешь?

И он посмотрел на меня так серьезно и строго, что я снова почувствовала себя виноватой.

— В моей жизни многое изменилось. И я не готова так резко и быстро это принять.

— Я буду рядом, Трин. Помогу, защищу, не брошу.

— Знаю.

— Тогда к чему сомнения?

Как же сложно перебороть свой страх именно сейчас.

— Ты был в деревне, где я выросла?

— Переводишь тему, да? К разговору о свадьбе все равно ведь вернемся.

Я вздохнула, погладила его по щеке.

— Я, правда, не убивала, купца Мирата?

— Нет.

— А кто тогда?

— Кайран.

— Отчим? — поразилась я. — Зачем?

Я удивленно уставилась на Алэрина.

— Трин… расскажи‑ка все, а я дополню. Ладно?

Он понимал, что мне нужно выговориться. Я нервно сглотнула, почувствовав, как дрожат руки.

— Тише — тише, все же хорошо. Куда я теперь от тебя денусь?

Ал придвинулся еще ближе, прижал к себе и поцеловал мои спутанные волосы. И я, уплывая в прошлое, начала рассказывать.

Алэрин.

— Трин!

Я отшвырнул от нее графа Ритэ, напоминавшего безумца. А кто еще способен со мной связаться? Только ненормальный! Убивать не стал, естественно. Потом с ним поговорю, напомню, что не стоило даже смотреть в сторону моей женщины. Предупреждал же!

Но значения это не имеет. Трин… Главное, она жива! И с этим осознанием тают гнев и злость, и остаются только чувства облегчения и запредельного счастья.

Теперь все точно будет хорошо. Даже замечательно.

Я ошибся.

Проклятые камни! Я, как никто другой, знаю, что магию Слез Моря не преодолеть. Слишком сильна и опасна!

Обнимаю свое сокровище, боясь шевельнуться. И да, понимаю, что если чары не разрушит Трин, то никто не сможет этого сделать. Давай же, храбрая моя девочка! Слушай, что я говорю.

Дрожит, сердце бьется пойманной птицей, а о том, какую боль испытывает, оставаясь на грани, боюсь и представить. Потом, когда все закончится, заберу эти воспоминания. Все по капле. Поцелуями, прикосновениями, взглядом…

Как без нее жить? Не представляю. За какие‑то несколько месяцев жизнь изменилась Сокровище мое, держись! Пожалуйста. Чары Слезы Моря может разрушить только что‑то по — настоящему сильное, но неотрицательное. Это, конечно, теория. Но на что надеяться, когда ничего не осталось, кроме ножа в ее дрожащей руке?

Да я даже перестал чувствовать шипы розы на спине. Они впиваются, жалят, словно осы, напоминая, что должен защитить Трин. Но как, силы моря, как это сделать?

Глупо признаваться в любви… Но еще страшнее не сказать, когда висишь на волоске от смерти. Сколько же времени я упустил! Мы упустили.

Драгоценная моя… И твоя внутренняя сила звездой сияет в момент опасности, вызывает лишь восхищение, заставляя желать защищать снова и снова. И не отпускать. Дарить нерастраченную нежность и любовь. За такое и умереть нестрашно. Даже как‑то правильно.

Нож падает из рук Трин. Я прижимаю ее к себе, целуя и шепча глупости.

Насколько же люди глухи и слепы, если не верят, что любовь может все.

Тринлейн.

— Я родилась в Белой Сохе, Ал. Небольшая деревня, но…

— Обычная?

Я кивнула. Зачем ему это рассказываю? Сам же знает.

— Староста сказал, все твои родные, кроме двух сводных братьев, погибли.

— Да. Отец умер первым. Отправился в лес за дровами и наступил на гадюку. Мама пыталась его спасти, лечила. У нее даже было противоядие, но…

— Кому суждено уйти за грань, тот уйдет, Трин.

Я горько усмехнулась, вспоминая, сколько раз была на волоске от смерти.

— Возможно, ты прав. Тогда мне было шесть, и в таком возрасте сложно с этим смириться. Отец — всегда смелый и сильный, защищал нас с братом, помогал маме по дому. И вдруг он… умер.

Ал сжал мои дрожащие руки.

— Мне казалось, что в его смерти виновата я.

— Почему?

Он удивленно посмотрел, поглаживая мою ладонь.

— В тот день я отправилась с ним в лес. Отец просил, чтобы в случае опасности, крикнула. Он меня редко с собой брал, и это было таким счастьем. Держаться за его руку, вдыхать запахи леса, лакомиться с куста дикой малиной… Мама всегда в таких случаях ругалась, потому что я пачкалась. А отец… нет.

— Трин, сокровище мое…

— Я на бабочку засмотрелась, Ал. Она была безумно красивой. У нее крылья оранжевые с белыми разводами, а по краю черные. И змею ту проклятую не заметила.

Алэрин вздохнул, прижал к себе. И в памяти так ярко вспыхнула картинка, где отец замахивается топором, вытирая рукой лоб и откидывая мокрые волосы. Он делает шаг назад, наступает на змею, что свернулась клубком и…

Я жалобно всхлипнула. С Апэрином, только с ним, пожалуй, и можно позволить эту слабость.

— Тише, Трин. Ты ни в чем не виновата. Все позади.

Я вздохнула, посмотрела на восходящее солнце, раскрашивающее небо золотом.

— Наверное, со смертью отца все и пошло наперекосяк. Маме было тяжело справляться одной.

— Да и староста твой ее извел, — вздохнул Ал.

Я удивленно приподняла брови.

— Люди у вас в деревне… завистливые, Трин. Твоей матери пришлось выйти замуж за…

— Кайрана. Не думай, Ал. Он не был плохим.

— До тех пор, пока не появились свои дети?

А это он откуда знает?

— Я их нянчила, помогала маме.

— Но ему этого было мало, — вздохнул Алэрин. — Помнишь, как ты упала в реку и чуть не утонула?

Я нахмурилась.

— С трудом, если честно. Страшно было, я плавать тогда не умела. Меня Арий вытащил и потом научил…

— Потому что видел, как Кайран ничего не делает в то время, как ты тонешь. Просто стоит и смотрит, понимаешь?

— Что? Но почему он тогда не сказал хотя бы маме?

— Разве бы поверили? — устало вздохнул Ал. — Взрослые посчитали бы, что ребенку не хватает внимания. Выдумывает да наговаривает. Детская ревность — это особая вещь, Трин.

— Думаешь?

— Знаю. Когда мне было десять, соседка попросила мать приглядеть за ее сыном, моим ровесником, кстати. У нее заболела сестра, необходимо было уехать.

К чему Ал это говорит?

— Так я такое устроил…

Я изумленно на него посмотрела, он рассмеялся.

— Мне казалось совершенно несправедливо, что мама кому‑то улыбается, кроме меня. Мы с Каем даже подрались…

Я рассмеялась. Стоило представить маленького Ала с разбитым носом, и сердце таяло от нежности.

— Мне казалось, все дети мечтают о братьях и сестрах.

— Я и мечтал, но делить любовь матери с кем‑то все равно не хотел. И боюсь, что я до сих пор такой собственник и эгоист, — сознался он. — Хотя бы в отношении тебя.

Я смутилась и погладила его ладонь.

— Арий стал тебя учить выживать, правильно понимаю? Иначе бы ты не поступила в Академию. Отбор тут жесткий.

— Да. Он был замечательным братом. И когда его убили на войне… Знаешь, я только теперь понимаю, почему Арий ушел. Они с отчимом совсем не ладили, сдерживались только ради мамы.

— Но такое давалось все с большим трудом, — заметил Ал, поднося мои пальцы к губам и ласково целуя.

Я на миг прикрыла глаза. Как уходил из дома Арий я тоже помнила. Он запретил его провожать, но я не спала всю ночь, и едва брат поднялся, собралась и вылезла в окно.

Солнце только всходило, и небо светлело, обещая прекрасный день. Трава была мокрой от росы. Щебетали первые птицы, лаяли вдали собаки. И утренний холодный ветер нес запахи просыпавшихся трав, горячего хлеба, меда… И сложно было представить, что где‑то там, война. Слово страшное и жуткое.

До нас она не добралась, но многие мужчины тогда ушли и не вернулись. То лето мне запомнилось горьким запахом полыни и слез. Моих — из‑за разлуки с братом, единственным близким человеком, да чужих… вдов и сирот.

И Арий, забросив мешок на плечо, уходил по пыльной дороге. А я провожала… тайком. До опушки леса. Думала, не заметит. Но Арий обернулся. Тогда я не сдерживалась, рыдала у него на плече, предчувствуя беду. Страшно было его отпускать, оставаться одной, лишиться защиты. И еще хуже — ждать возвращения.

— Трин, — прошептал Ал, целуя мою макушку.

Я вытерла набежавшие слезы.

— После ухода Ария все совсем стало плохо. Младшие братья не слушались, жаловались на меня отчиму. Тот наказывал.

— Бил?

— Бывало, — ответила я. — Но чаще всего давал много работы. Я терпела. Ради мамы и…

— Ждала, когда вернется Арий?

— Да. Я бы с ним и на войну ушла, но… маму жалко. Она угасала. И не от непосильной работы по дому, хотя и это тоже, но там было другое. Мама просто не могла так жить. А когда мы узнали, что Арий погиб… она умерла через месяц.

Я снова всхлипнула, и Ал опять обнял, поглаживая по спине, стремясь забрать тревоги. И в этих объятьях было тепло и уютно. Впервые после того как ушел брат, я чувствовала себя защищенной.

— А весной Кайран сказал, что я выйду замуж за купца Мирата.

Я посмотрела на Апарина.

— У него до меня было три жены! Говорили, он их до смерти забил!

Ал вздохнул, погладил по щеке.

— Ия отказалась. Вышел скандал. Думала, Кайран просто меня прогонит.

— Это вряд ли бы случилось, Трин. Он же уже брачный договор подписал, выкуп за невесту взял.

— Теперь понимаю, а тогда глупая была, на что‑то надеялась.

— И пошла поговорить с Миратом?

— Да. Поговорить, Ал, — я доверчиво на него посмотрела. — А он…

Теперь я сама прижалась к водному магу, спасаясь от воспоминаний.

Мират разозлился, когда сказала, что не пойду за него замуж. И в кошмарах до сих пор снятся его налитые кровью глаза. Бросился на меня, повалил, решив, что если потеряю девичью честь, то никуда не денусь. Да и сама была хороша… пришла. На что надеялась? На чудо. А получила… Треск платья, который до сих пор звучит в ушах, пальцы, что грубо касались, ругань…

Я отбивалась, кричала, а когда он зажал рот ладонью, укусила. Успела даже вскочить, схватить со стола бутылку. И спасибо Арию научил, как бить. Ударила по голове, Мират пошатнулся, упал.

И я осталась в его доме одна.

— И ты подумала, что его убила? — спросил Ал, слушая мой шепот.

— Да. Я… испугалась. И мне так не хотелось умирать!

— Трин, сокровище мое…

Ал ласково меня поцеловал.

— Твоему несостоявшемуся жениху всадили нож в сердце.

— Что?

Водный маг вздохнул, посмотрел на море, что переливалось в лучах солнца.

— Ты сбежала, а к Мирату пришел твой отчим.

— Зачем?

— Тебя искал. И увидев, что произошло, начал действовать.

— Погоди, Ал. Я не понимаю.

— Кайран понял, что ты сбежала, Трин, — пояснил маг.

— И? Зачем убивать?

— Мират за тебя полсотни золотых отдал, забыла?

— И ради этого…

— Да, сокровище. Знаешь, скажу тебе, как Верховный Маг Кардоса, которому приходится расследовать преступления. Чаще всего убийства совершаются именно из‑за денег. А Кайран был жаден и алчен. И он всадил нож в сердце Мирату, забрал золото, что нашел в доме и…

— Я не брала ни монеты. Наверное, надо было. Но я так испугалась, что даже не вспомнила.

— Знаю, Трин.

Ал погладил меня по щеке.

— Но Кайрану поверили. И что ты убила Мирата, и что золото забрала. Соседи слышали ваш скандал, подтвердили твой отказ.

— Я — не воровка!

— Трин…

— Да я даже когда сбежала без гроша в кармане, не взяла ни у кого…

— Сокровище мое, я же ни в чем тебя не обвиняю, — Ал нашел мои губы, покрыл поцелуями, успокаивая.

— Как ты весну и лето продержалась? — спросил, отрываясь.

— Работала.

— Где и кем?

И взгляд такой серьезный, встревоженный. Даже сразу понятно, к какой древнейшей профессии сходятся его мысли.

— Алэрин! — воскликнула я, краснея. — Не думаешь же ты, что я могла…

Я вздохнула, прикусила губу.

— Где, Трин? — настойчиво повторил он.

— В таверне на пристани почти все лето. Посуду мыла, полы натирала, еду разносила. Но потом к хозяину приехала племянница, и я стала не нужна. Выгнал…

— И?

— Больше никуда не взяли. Я весь тот проклятый городок обошла!

— Трин, а как ты узнала про Кардос?

— Когда работала, постоянно слышала от моряков, а они были в таверне частыми гостями, что за морем есть Военно — морская Академия. Тогда я сомневалась, стоит ли пробовать. Слишком уж шансы были маленькими.

— Что изменилось? — уточнил Ал.

— Заканчивались деньги, и в городе ходили слухи, будто из одной деревни сбежала девушка, и ее ищут.

— Племянник Мирата, получивший его наследство, нанял колдуна, — сознался Ал. — Он искал убийцу.

Значит, мои страхи не были напрасны.

— Он бы меня нашел? — прошептала я.

— Да. В твоем случае пересечь море было единственным верным решением.

— Если бы я знала, что не убила Мирата, то отправилась в управление к страже…

— Не поверили бы, Трин. Я же был в том городе. Там такое творилось… Впрочем, не об этом сейчас речь.

Я вздохнула и кивнула.

— А как ты все выяснил?

— Рэм помог призвать дух Мирата. Тот рассказал, как было дело. Лгать он не мог. Хм…

— И вам поверили? — поразилась я.

— С нами староста ходил. Все подозрения и обвинения с тебя сняты. Кайран мертв. И не смей его жалеть.

— Не стану.

Вздохнул, вгляделся в меня.

— Ал… спасибо.

— За то, что вернул веру в себя?

— Ты восстановил справедливость.

— Слезу Моря взяла, чтобы ауру прикрыть? — отмахнулся он от моей благодарности. — Да.

— И признаться о своем даре…

— А если бы аура изменилась? Я так боялась, что меня найдут! И вся моя жизнь снова рухнет.

Ал осторожно взял мое лицо в ладони.

— Почему ты мне правду не сказала, Трин? Неужели думаешь, я бы не разобрался.

— Я считала, что убила купца Мирата, Ал.

— И?

— Чтобы ты сделал, как Верховный маг?

— То же, что и раньше — наведался в твою деревню и выяснил, так ли это. Неужели думаешь, устроил бы суд?

— А если бы я и правда была виновата в его смерти?

Ал вздохнул и промолчал. Я высвободилась из его объятий.

— Ты не могла его убить, Трин.

— Разумеется…

— Послушай меня, сокровище.

Я прикусила губу и посмотрела на море.

— Если бы ты кого‑то убила, то стихия бы никогда не дала тебе силу.

— Ты думаешь…

— Я знаю, Трин.

— А нежить? Я столько раз…

— Сокровище мое, я говорю о людях. И клянусь силой моря, Трин, я бы тебя не бросил. Даже если бы ты, действительно, убила Мирата.

— Ал…

— Да и оправдали бы тебя. Он же первый напал.

— Вот так бы поверили на слово?

Водный маг усмехнулся.

— Рэм призывал еще одного духа, который показал определенный промежуток времени.

Я открыла рот, закрыла и посмотрела на Алэрина.

— А это как?

— Все становится призрачным, и ты видишь происходящее некоторое время назад. Думаешь, воздушники просто так на вес золота?

— Почему тогда Рэм живет в Кардосе? У него же такие возможности и перспективы.

— А ты готова отдать свою свободу, скажем, за десяток мешков с золотом? — раздался голос воздушника.

Я обернулась и увидела, как он сидит на скале и задумчиво разглядывает горизонт. И много он слышал? Я уставилась на мага.

— Да не переживай, я только сейчас появился, — махнул он рукой. — Ал бы знал. У него нюх как…

— Рэм!

Водный маг закатил глаза.

— Вы возвращаться думаете?

— Мы еще не поговорили о моем отце и не обсудили дату свадьбы.

При последних словах я вздохнула, а Рэм усмехнулся.

— Нарис готов стерпеть отсутствие Трин на тренировке, но не на занятиях. Потом договорите. Да и дел много. И почему я постоянно обязан тебе об этом напоминать?

Воздушник потер нос грязным рукавом.

— У меня, между прочим, ученик теперь есть.

Ал скрипнул зубами. Я закатила глаза. Неужели будет ревновать к Краму? Глупо.

— И тебя ждет мэр Кардоса. Желает поговорить о судьбе племянника.

Я стиснула руки, и Ал мгновенно меня обнял, успокаивая.

— Там без шанса. Я подпишу приговор.

— Боюсь, что все не так просто, Ал.

— В смысле?

— Мне при ней говорить? — уточнил Рэм.

— Трин это тоже касается, — отозвался Апэрин, хмурясь.

— К графу Ритэ применили заклинание.

— Кто и зачем?

Рэм вздохнул, спустился к нам со скалы, взял кусок пирога.

— Скажем так, его заставили взять Слезу Моря и пожелать…

— Моей покорности?

— Да, Трин, — отозвался Рэм. — Но сдается, если бы камень мог убить, то под раздачу попал бы Ал. В данном случае просто решили действовать окольным путем.

— И кто же? — шепотом уточнила я, догадываясь об ответе.

— Тот, кто может влиять на Слезы Моря, — уклончиво ответил Рэм. — И тебе, Трин, стоит быть осторожной. В Але я уверен, он избежит смерти. Умен, хитер, осторожен…

— Лестная характеристика, — ехидно заметил Алэрин.

— Честная, — усмехнулся воздушник. — А вот тебе, Трин…

— Не покидай без меня Академию, сокровище, пожалуйста.

Ал с тревогой вгляделся в мое лицо.

— Обещаю, — прошептала, зная, как сильно он волнуется. — А что будет с графом Ритэ?

— Ссылка, — вздохнул Алэрин. — Хотя я бы свернул ему шею.

Рэм закатил глаза.

— И не факт, что сдержусь и его не трону.

— Ал! — воскликнули мы с Рэмом.

Маг фыркнул, поднялся, протягивая мне руку.

— Я соберу ваш нечаянный пикник, пока ты провожаешь Трин. И жду тебя в управлении.

— Хорошо. Спасибо за помощь.

— Будешь должен, — хмыкнул Рэм, запуская в короткие волосы, которые топорщились, руку.

Мы с Алом покинули берег, оказываясь в Кардосе, в молчании дошли до главной площади. Я куталась в плащ и немного терялась от удивленных взглядов нам вслед.

— Трин, — Ал неожиданно развернул меня к себе. — Придется сказать, что ты — моя невеста. Иначе нам жить спокойно не дадут.

— А иначе никак?

— Во — первых, последнее время нас часто с тобой видят. По городу уже ползут слухи. И если на мою репутацию мне плевать, то на твою… Нарис прав, скрывать нашу помолвку нет смысла.

— Ал…

— Во — вторых, меня поймут, когда я соберусь отправить графа Ритэ подальше, если скажу, что защищал невесту. В ином случае, боюсь, его просто сошлют за город.

Я вздохнула. От слухов, пожалуй, мы никуда не денемся. И сплетен, расспросов, косых взглядов мне не избежать. Привыкну. А как иначе?

— Никому не позволю тебя обидеть, — прошептал Ал.

Наклонился, притянул к себе и поцеловал, заставляя забыть обо всем на свете, кроме его сладких и желанных губ. И время, и место перестали иметь значение. Я терялась в ощущениях, позволяя просто наслаждаться тем, что есть здесь и сейчас. Нельзя так любить. Опасно.

Раздался грохот. Я обернулась и увидела, как у одной из горожанок выпала корзина с картофелем, который рассыпался по мостовой. Но его собирать она не стремится. Застыла на месте, смотрит на меня, открыв рот. Две другие жадно глотают воздух, как выброшенные на берег во время шторма рыбы. Малышня смеется, показывает в нас пальцем.

— Ал…

— Так было проще всего дать знать, что ты под моей защитой, — прошептал он, целуя запястье и снимая заклинание с брачного браслета.

Послышался дружный «ох». Кучер, чинивший неподалеку карету, отпустил колесо, которое покатилось и с грохотом упало. Из экипажа выглянула пожилая дама, выругалась и побледнела.

Доброе утро, леди Карпэ! — невозмутимо сказал Ал. — А мы с моей невестой… Кстати, вы же не знакомы!

Маг очаровательно улыбнулся. Что он задумал?

— Тринлейн Дарэ, — кадет Военно — морской Академии, будущий боевой водный маг. За спиной снова послышался грохот, но что упало на этот раз, я не знала.

Леди Карпэ фальшиво улыбнулась, пожелала нам благополучия и исчезла в карете.

— Все время пытается сосватать за меня единственную дочь, — прошептал Ал, целуя мои пальцы. — Пошли, сокровище.

Он потянул меня в сторону Военно — морской Академии. А я шла и чувствовала не пронизывающий ветер и холод, а многочисленные взгляды, которые на мне дыру протрут.

— Не волнуйся. Лучше скажи, ты какой дом хочешь?

— Дом? Ты о чем?

— О награде за битву с василиском, — довольно улыбнулся Ал, и я сразу заподозрила подвох. — Так какой?

— Не знаю, — растерянно пролепетала я.

Мы свернули в проулок.

— Академия в другой стороне, — сочла нужным напомнить я.

— Знаю, — Ал притянул меня к себе и жадно поцеловал.

Не поддаться порыву, я не смогла. Ответила на эту ласку, позволяя пальцам путаться в его волосах. Ал прижал к себе, касаясь губами моего подбородка, заглянул в глаза.

— Как же я по тебе скучал.

И этот шепот создал то, что не смог поцелуй. Жар пополз по венам, ноги подкосились. Стоило Any снова припасть к моим губам, как я застонала.

— Так и знал, что вас не стоило отпускать вдвоем, — сказал Рэм, появляясь рядом.

Я вздрогнула и уткнулась в плечо Алэрина. Холодный плащ колол щеку, и это немного отрезвило. Разжала ладони, отпустила и снова прижалась к нему. Горожане предсказуемо стояли в проулке и смотрели на нас. Да уж! Устроили представление!

— Я провожу Трин в Академию.

— Ну — ну, это я уже слышал, — фыркнул Рэм. — Может, лучше я?

— Нет. Жди меня через четверть часа, как договаривались.

Любопытные горожане расступились, даже не пытаясь сделать вид, что оказались в проулке случайно. Мы направились к академии.

— Увидимся вечером? — робко спросила я, едва оказались у ворот.

— Может и раньше. Разгребу дела и появлюсь в Академии, — мягко улыбнулся Алэрин, и я смутилась. — Трин, мне нужно идти.

— Знаю.

И не держу.

Ал наклонился, ласково коснулся губ и, не прощаясь, исчез за воротами Волчка.

Я вздохнула и отправилась смотреть расписание. Оказалось, скоро медитация у магистра Нариса.

Я приняла душ, переоделась, собрала в сумку тетради и книги и дошла до нужной аудитории. Тихонько постучалась и поздоровалась, извиняясь за опоздание. Ректор кивнул, чтобы садилась. Никто из однокурсников глаз не открыл, даже Лотта расслабленно прислонилась к стене и мечтательно улыбалась. Наверняка в ее мыслях Нарис, а в моих будет Ал.

Я прикрыла глаза, нырнула в подаренный водным магом образ. Горячий песок словно наяву щекочет ноги, солнце касается макушки, целует, как заботливая мать. Сверкает лазуритом море, но я оборачиваюсь и смотрю на Алэрина. Он сидит на берегу, вглядываясь в горизонт. Легкий ветер касается шелковистых волос, треплет… И его глаза горят аквамаринами, будто впитали в себя голубизну неба и моря. Улыбается. Так, как может только он. И кажется спокойным, расслабленным. В реальности Ал таким почти не бывает.

Там, в моей фантазии, я подхожу ближе и за спиной моего жениха оказывается дом. Белые стены, черепичная крыша, открытая веранда… Колонны обвивают дикие орхидеи. И чудится, будто по воздуху плывет их сладкий тягучий аромат.

И мне хорошо и спокойно. Здесь. В этой мечте. Когда есть дом, плещется море и Ал рядом. Жаль, что остаться в ней не получится.

Едва прозвенел колокол, я открыла глаза.

— Трин!

Лотта увидела меня и радостно улыбнулась. Сейчас она скажет: «Как я за тебя испугалась».

— Как я за тебя испугалась!

Я рассмеялась, чувствуя себя безмерно счастливой.

— Все хорошо.

— Правда?

— Нарис сказал… Я бы этого мерзавца…

— Лотта, — прошептала я, поднимаясь. — Ал обещал разобраться.

— Стало быть, ты ему теперь совсем доверяешь?

— У меня нет причин этого не делать.

— Поговорили? — спросила она.

— Да.

— И?

Расскажу позже, — ответила я, замечая, что к нашему разговору прислушиваются однокурсники.

— Ладно, — улыбнулась Лотта. — У меня сейчас пара по магии творцов, а у тебя… — Дополнительная тренировка.

Я обернулась на ректора, который произнес эти слова.

— А магистр Апарин…

— Пока что занят. Проведешь ты.

— Что? — поразились мы хором.

— Поделишься опытом, так сказать.

— Каким?

— Да хотя бы… как пересилить магию Слезы Моря, — невозмутимо отозвался Нарис.

— Приду, проверю.

Я посмотрела на шумевших однокурсников и обреченно вздохнула.

Алэрин.

Убил бы! Если мог… Но оказывается, даже Верховный маг Кардоса не всесилен. А так хочется поднять этого… этого… графа Ритэ, развязать и снова напомнить о чести.

Вдох.

Когда он говорит о Трин, контролировать себя становится все труднее, но иначе никак. Его, действительно, заставили взять Слезу Моря. Женщина. Я даже догадываюсь, кто именно, но доказательств нет. Не думал, что все так повернется.

Но покорности Трин граф Ритэ желал сам. И унижал тоже сам. Это заставляло сжимать пальцы и раз за разом выравнивать дыхание. Стихия рвалась, билась, запертая внутри, словно в клетке. И даже ночная буря, что мы с Трин устроили, не помогла смириться с произошедшим.

Мерзость — это все: камни, исполняющие желания, люди, готовые жертвовать другими. Вот она, доступность и вседозволенность магии. А когда‑то, помнится, жрецы убеждали, что знаниями надо делиться и с людьми. Маги отказались, а Морской Бог дал шанс. Что получилось?

Смотрю сейчас на графа Ритэ, которому досталась капля власти, и хочется разнести весь Кардос. Дай одному такому в руки камень, и что будет? Ответ уже ясен. А самое страшное, что ничто и никто не помешает через время взять графу Ритэ еще одну Слезу Моря и загадать тоже самое. И все мои усилия будут напрасны.

Была бы надежда, что Морской Бог возьмет его в качестве жертвы… Но ее нет. Никому не нужна душа с гнильцой, особенно божеству.

Отец выбирает лучших — светлых, как солнце, чистых, словно капля росы. Иначе его сила угасает. Сам он давно ничего для людей не делал, только брал. И стихия гневается… Она требует отдачи, желает наказания.

И ничего не меняется. Люди берут Слезы Моря, отправляют одного умирать на алтарь Морского Бога. Тот жадно пьет силу, отдавая ничтожно мало. Эфраил меня не услышал, когда просил не заключать договор. Я прекрасно осознаю, чем все закончится.

Войной.

И очередная кровавая бойня унесет с собой мир.

Я вздохнул и потер виски.

Как уберечь Трин? Как защитить Кардос? И людей… в первую очередь от них самих.

Я знал один — единственный выход. И цена у него была велика.

Тринлейн.

После тренировки с однокурсниками, которая превратилась, на мой взгляд, в балаган, мне хотелось спрятаться. Весть о том, что я преодолела магию Слезы Моря, влюбившись в Верховного мага Кардоса, превзошла даже новость о помолвке с Алэрином.

Может, Нарис и верно заметил, что надо не скрывать правды. Люди должны верить, что на одну силу всегда найдется другая. А любовь, как в старых добрых сказках, способна разрушить злые чары. Но сдается, привыкнуть к любопытным взглядам, я никогда не смогу. А ведь были еще и те, кто завидовал. Только думать об этом, не хотелось. Я предвкушала встречу с Алэрином, остальное потеряло значение.

После обеда мы с Лоттой сбежали в комнату, чтобы поболтать и рассказать друг другу новости. Оказывается, за четверть часа можно многое успеть.

Остаток дня казался бесконечным. У нас были пары по стихосложению, игре в шахматы и еще две тренировки, на которых Апэрин не появился. Вечер пришлось провести в библиотеке.

Я почти поднилась в свою комнату, когда меня настиг гул колокола. Резкий, громкий, заставляющий дрожать все внутри. Я даже не сразу поняла, что это.

— Набат! — крикнул Леон, появляясь в коридоре.

— Что случилось?

— Всем кадетам срочно спуститься в Главный Зал Академии, — раздался строгий голос ректора Нариса.

Нежить напала? Но никто и никогда не бил в главный колокол, усиленный магией, если подобное случалось. Даже когда гидры выползли из моря на берег, колокол оставался тих.

Или началась война и собирают ополчение? В моей деревне в прошлый раз все было именно так. Арий, правда, меня не пустил, велел остаться дома, но я пробралась тайком, слышала, как зачитывают королевский приказ.

Но что случилось в Кардосе?

Я прикусила губу, проверила меч на поясе, накинула плащ и поспешила обратно. По пути столкнулась с встревоженной Лоттой.

— Нарис говорит, колокол тронули жрецы.

— Что?

Ужас мгновенно сделал спину мокрой, заставляя руки дрожать, а ноги неметь. Лотта выглядела испуганной и бледной. Мы знали, что жрецы звонят в колокол в одном — единственном случае — когда Морской Бог готов выбрать жертву. Но как же правила — один человек раз в год? Не понимаю. Может, случилось что‑то другое? От этого нелегче, неизвестность страшит еще сильнее.

Мы пробрались сквозь шумную толпу, состоящую из студентов и преподавателей. Все они казались встревоженными и растерянными. Магистры пытались сохранить спокойствие, но я видела, как Глэрин сжимает рукоять меча, закрепленного на поясе, переговариваясь с магистром Тарой. К ним подошел ректор Нарис, что‑то тихо сказал, и они направились к выходу.

— Отправил на факультет воинов, — заметила Лотта.

И правда, как сама не догадалась. Куда еще они могли пойти?

— Кадеты, сейчас мы отправляемся к Храму Морского Бога, — подтверждая мои самые страшные догадки, сказал магистр Нарис. — Прошу сохранять спокойствие.

Чего это стоило! Лотта сжала мою ладонь, и я подавила страх. Где сейчас Алэрин? Как же мне нужна его поддержка! Да и взгляда бы хватило, чтобы успокоиться.

Мы вышли из главного корпуса, кутаясь в плащи, скользнули за ворота. Я не выдержала, оглянулась. Темные шпили Военно — морской Академии прятались в ночи. Во всех окнах разом погас свет. И это место показалось безжизненным.

За воротами Волчка ветер дул сильнее. И шум моря казался громче. Я хотела прислушаться, понять, что происходит. Если спросить у воды — она ответит, но сосредоточиться не получалось. Мысли путались. Я не выдержала, позвала Алэрина, но он не откликнулся.

Что происходит?

Мы оказались на площади, хотя я не заметила, как так вышло. Из всех ощущений остались только теплая ладонь Лотты и пронизывающий до костей ветер. А ведь почти весна…

Возле Храма собрались, кажется, жители всего Кардоса. Разве что детей не было.

Молчаливые жрецы расступились, когда главный хранитель вынес знакомую серебряную чашу. Народ зароптал, и страх волной пронесся по толпе.

Хранитель установил чашу на камень, что стоял возле храма, и произнес самые жуткие слова на свете для тех, кто брал Слезу Моря:

— Морской Бог требует жертву!

Крики, стоны, ругань — все смешалось в этом кошмаре. Я кожей чувствовала отчаяние. И еще знала, что виновата… Если бы я умерла, то этого набата не было. И люди бы сейчас находились в домах, в безопасности.

— Тихо!

Я не знаю, кто произнес эти слова, но шум мгновенно исчез. И стоять так… было еще тяжелее. Кто‑то всхлипнул, и ветер отозвался, налетел с новой силой.

Люди не хотели умирать. Им необходим мир. В королевстве, семье, душе. А новая жертва — это всегда боль. И отчаяние напополам со страхом ползет по толпе, оно почти ощутимо. Мне кажется, коснись — и я схвачу что‑то мерзкое, пропущу сквозь пальцы, стану его частью. Но все равно не убегу. Бесполезно. Подавить ужас, ползущий по венам, смириться с неизбежным — это все, что возможно.

Над чашей вспыхнуло синее пламя. И в темноте, что безуспешно пытались разогнать зажженными факелами и магическими огнями, оно казалось зловещим.

Жрец вытащил свиток с именами тех, кто брал Слезы Моря, и опустил в огонь. Тот жадно коснулся бумаги, превращая ее в пепел.

Я бы предпочла закрыть глаза и не смотреть, зная, что сейчас будет. Но надо оставаться сильной и смелой. В пламени пепел беспорядочно менялся, пока не сложился в имя.

Алэрин Маро.

Я смотрела на мерцающие синие буквы и не верила, что это вижу. Мир перевернулся, сузился до имени того, кого бесконечно любила. И все остальное исчезло. Вокруг шумели люди, что‑то кричали, но сознание отказывалось принимать действительность. Лотта сжимала ладонь, что‑то шепча. Кажется, она плакала.

А я… все внутри закаменело и будто умерло. Так не должно быть. Несправедливо. Кто угодно, но не Алэрин. Лучше я.

И зачем он взял тот проклятый камень? Для чего ему Слеза Моря? Когда… успел? Я точно помню, что его имени не было в списках в прошлый раз, когда посещала Храм Морского Бога, наблюдая брачную церемонию между Бардосом и Арой. А ведь с того момента меньше двух суток прошло! Не понимаю. И все по — прежнему будто происходит не со мной.

Но это ощущение безжалостно рушится, едва Алэрин устало и спокойно поднимается по ступеням Храма. Я вижу его растрепанные волосы, темно — синий плащ, острые скулы и подбородок… Ловлю взгляд, но он смотрит словно сквозь меня. И тогда сознание затапливает ужас. Страх ползет по венам, выжигая, не оставляя возможности свободно вздохнуть.

Алэрин умрет.

Он взял Слезу Моря.

И мой мир снова рушится, рассыпается на осколки, не оставляя ничего кроме страха. Мне бы закричать, разрыдаться, пробраться сквозь толпу к нему… самому любимому, желанному, единственному… Но я не могу даже сдвинуться. Лишь бессильно смотрю, как Алэрин отдает хранителям меч, позволяя надеть на себя золотые обручи. Я чувствую жар огня — чар, с помощью которых они сделаны. Если Морской Бог выбирает в жертву одаренного, то блокировка магии обязательна. И Ала уводят двое служителей, а он как‑то безропотно и спокойно уходит, не оглядываясь.

Исчезает чаша, служители, площадь пустеет. Ветер кусает щеки, Лотта обнимает за плечи… Но страх не уходит.

— Трин, прости.

Откуда появился Рэм? Встревоженный, растерянный, уставший. Волосы растрепаны, под глазами круги… Никогда его таким не видела.

— Что он загадал?

Я спросила почти шепотом, но воздушник услышал и вздохнул.

— Слез Моря больше не будет.

— В смысле? — Лотта удивленно посмотрела на мага.

— Ал взял камень, чтобы разорвать сделку короля Эфраила с Морским Богом.

Рэм прикрыл глаза.

Значит, никто больше не умрет на том Заброшенном Острове. И люди перестанут бояться, что их ждет каменный алтарь.

Ал сделал невозможное. Он спас людей от них самих. И за это умрет. Умрет… И не слово будто, эхо…

— Трин…

— А откуда ты знаешь? — перебила Лотта.

— Ал соизволил оставить мне записку, — едко заметил Рэм. Но за этим чувством пряталось бессилие.

— Я хочу его увидеть, — сказала я.

— Не пустят, — ответил магистр Нарис, появляясь рядом. — Я спросил.

— Почему?

— Опасаются.

— Чего именно?

— Многого. Но больше всего — гнева Морского Бога.

И причем тут это? Наши отношения с Алом касаются только нас двоих. Или же я так слепа, что чего‑то не вижу?

Ректор выглядел подавленно. Лотта разревелась и уткнулась ему в грудь.

И что теперь? Мне даже не позволено попрощаться?

— Трин, пойдем, — попросил Рэм.

— Куда? — удивленно спросила я.

— В Академию.

— Не хочу.

— Дарэ, прекращайте. Если бы я смог что‑то сделать…

— Позвольте остаться в Храме, магистр Нарис.

— Ночь, нежить…

Я усмехнулась. Нашли чем пугать.

— Мы с Нарисом обещали, что о тебе позаботимся, Трин, — тихо сказал Рэм. — Не трави душу.

Я прикрыла глаза и вздрогнула. В голове моментально нарисовалась картина, как Алэрина поведут через город к проклятой скале, закуют в цепи… Я словно чувствовала мокрый камень под ногами, брызги моря на губах и запах ириса.

Нельзя так. Ал не заслуживает смерти. Разве он виноват, что король подписал договор, а я осталась жива? Нет, конечно.

Но зачем ему Слеза Моря? Почему именно сейчас, когда у нас все так хороню складывалось. Может, дело как раз‑таки в этом и есть? Полагаю, встреча с графом Ритэ не оставила Алэрина равнодушным. И как ни крути, получается, к такому решению жениха подтолкнула я.

Почему он должен расплачиваться?

Глупая — глупая, Трин! Все беды у Алэрина из‑за тебя. Так не должно быть. Но есть. Не исправить. Или же…?

— Трин, пойдем, пожалуйста, — прошептала Лотта.

И я покорно отвернулась от темнеющего нависающего Храма Морского Бога, пошла следом.

Мама всегда говорила, что смерть никого не щадит, перед ней все равны. А как после такого мне теперь жить? Долго и счастливо? Я никогда не умела отпускать тех, кого люблю. Трое суток рыдала, когда Арий ушел на войну, а узнав о его смерти

— заперла сердце на замок. Алэрин растопил, согрел, заставил поверить в чудо.

Он не должен умереть. Не позволю. В прошлый раз стихия меня пожалела, но я знаю, что это неправильно. Жертва в обмен на чью‑то жизнь. Мир не жесток. Просто иначе нельзя.

Каждый раз, когда в мою жизнь приходит что‑то светлое, я спрашиваю себя о том, что готова отдать взамен. Глупо и наивно считать, будто цены нет. За свободу расплатилась страхом, что меня найдут. За жизнь подруги — легла на алтарь Морского Бога. А за мимолетное счастье с Алом — его смертью.

Не смогу я так! И не буду.

Легко ли даются решения поменять свою жизнь? Нет, конечно. Но на душе после того как определилась, стало спокойно. Я чувствовала, что поступаю правильно.

Лотта не выпускающая моей руки из своей, хмурилась. Плакать она перестала, только о чем‑то размышляла. Рэм остановился, едва показались шпили Военно- морской Академии.

— Хочешь, чтобы я остался?

— Нет, Рэм. Спасибо. Побуду одна.

Магистр Нарис обеспокоенно заглянул в глаза.

— Пусть с тобой останется Лотта.

Я кивнула. Зачем спорить? Мое решение не изменится.

Мы распрощались, поднялись в комнату.

— Я ведь не смогу тебя переубедить, да?

Лотта села рядом со мной на подоконник.

— Ты собираешься отправиться вместо Ала на Заброшенный Остров.

Я промолчала. Лгать подруге не хотелось.

— Трин, поговори со мной, пожалуйста.

— О чем?

Слов не находилось. И даже плакать не хотелось.

— Как ты собираешься такое провернуть?

— Покину Академию за час до рассвета…

— Нарис дополнительные чары поставит, однозначно.

— А потом бегом…

— Можешь не успеть.

— И попрошусь вместо Ала…

— Не позволят. Они на него из‑за того, что не разрешил забрать живую воду, злы. — Лотта…

Подруга придвинулась ко мне, вздохнула.

— Нужен план, Трин.

Я удивленно на нее посмотрела.

— Не понимаешь, почему я так себя веду?

— Да, — созналась я.

— Если честно, не вижу смысла, чтобы тебя останавливать, Трин. Могу, конечно, Нарису сказать, но сдается, если ты не поступишь так, как считаешь правильным, то все равно найдешь свою смерть. Чувство вины гложет порой сильнее всего на свете, — вздохнула Лотта. — Да и к тому же… я могу просто позволить тебе сделать задуманное, зная, что у тебя ничего не получится.

— Почему?

— Храмовники сильнее. И ты натворишь глупостей. И Ала не спасешь, и сама будешь мучиться.

Она вздохнула и продолжила:

— Ты останешься жива, но радости это не прибавит. А я… не хочу видеть, как ты день за днем угасаешь. Нет, ты не подумай, Трин, что я желаю тебе смерти.

— Я и не думаю, Лотта.

— Ты сильная и смелая, выкарабкаешься, если захочешь.

— Зачем?

— Вот и я про тоже. Бабушка мне говорила, что иногда близких надо отпускать. Когда она умирала, я держалась за ее руку. Очень любила, не желала, чтобы она уходила за грань. И это ее мучило. Уже потом, когда повзрослела, я поняла, что бабушка была права. Но чего мне стоило, Трин, выпустить ее руку! И я так долго себя винила…

— Лотта, у нас с Алом другой случай. Я не смогу допустить его смерти.

— А я и не о вас говорила, Трин, — грустно улыбнулась она.

— А о ком?

— О нас с тобой. Ты мне дорога, как никто на этом свете. Но сейчас мне придется тебя отпустить.

Лотта закрыла лицо руками и расплакалась. Я ее обняла, чувствуя, что по щекам катятся слезы. Трудно их сдерживать. Почти невозможно.

Так мы и сидели непонятно сколько времени.

— Самое ужасное, Трин, что мне придется тебе помочь… умереть!

— Я тоже никогда не думала, как именно все повернется.

— Трин, я так тебя люблю!

— Ия тебя, ты же знаешь.

— Знаю, — согласилась она.

Лотта поднялась, подошла к шкафу и достала шкатулку с украшениями. Что‑то блеснуло в ее пальцах и исчезло.

— Держи, — она подошла и протянула открытую ладонь.

— Шип розы?

Лотта замялась.

— Не все русалки одинаковы.

— И?

— Эта вещь есть у немногих, но… Она позволяет моему народу не убивать, а усыплять жертву.

Я нахмурилась.

— Ты предлагаешь…

— Встреться со служителями у Храма. Они все равно поведут Апарина оттуда.

— А дальше?

— Попроси попрощаться, — предложила Лотта.

— Не позволят. Сама же говорила.

— Тогда просто бросишься к Алу, обнимешь и…

— Всажу шип.

— Достаточно просто уколоть, чтобы зелье, в нем заключенное, начало действовать. Оно мгновенное, так что не пугайся, когда Апарин упадет.

— На сколько его хватит?

— На сутки или чуть больше.

Я кивнула и поблагодарила. Лотта вздохнула.

— Только сама не поранься.

Она снова меня обняла и затихла. Но долго сидеть в тишине не получилось. Мы принялись вспоминать, как познакомились, а потом незаметно перешли к обсуждению Военно — морской Академии.

Странно, наверное, накануне своей смерти так проводить ночь. Но для меня подруга рядом — на данный момент, как глоток воды в пустыне, нежданное спасение от одиночества.

И за окном виднеется темная гладь моря. Оно безмятежно и спокойно, хотя я предчувствую бурю. В прошлый раз, перед моим отправлением на Заброшенный Остров, шел дождь. Но сейчас все по — другому. Весна только — только вступит в свои права, неся первые грозовые тучи.

Уже не увижу.

За час до рассвета я достала белое платье и переоделась. Его надо было выкинуть сразу же, когда вернулась после обряда, но… забылось. Или просто чувствовала, что пригодится? Не знаю. Но необходимая вещь была, кстати.

Я накинула плащ, спрятала шип розы, обняла подругу. Лотта пойти меня провожать не могла, будет отвлекать магистра Нариса. Но сдается, он и Рэм все равно появятся на площади. Кто будет еще? Почему я ничего не знаю о близких Алэрина? Сказал ли он матери?

Вопросы, ответы на которые я уже никогда не получу.

Ветер за ночь утих, тучи неподвижно застыли на небе, где‑то лаяли собаки, но улицы города были пусты. Я порадовалась, что смогла незамеченной выбраться из Военно — морской Академии. Но задержаться и в последний раз любоваться на острые шпили, не стала. Слишком рискованно.

Мостовые были мокрыми от росы. Пахло камнем и солью. До весны остались считанные дни. И тогда зацветут яблони и вишни, разнося по Кардосу дурманящий аромат. Сладко — горький, смешивающийся с запахами моря, и поэтому — особенный.

Мне его почувствовать не суждено. И увидеть город, празднично облаченный в белый цвет, тоже. А я так любила, когда ветер срывал лепестки и, забавляясь, бросал пригоршнями в лицо, словно монеты. Невесомые, но такие желанные. Но за жизнь Алэрина это малая цена. Почти ничтожная.

Возле Храма Морского Бога я оказалась быстро, мгновенно заметив Рэма и Нариса. Нахмурились, поспешили ко мне, но не успели. Двери распахнулись, показались жрецы и Ал.

Мы встретились взглядом, и маг обреченно вздохнул. На что надеялся? Что я не приду? И глаза полыхают аквамарином. Это от бессилия. Я точно знаю, научилась за это время распознавать его эмоции.

Может, для того чтобы его спасти, достаточно было оказаться в опасности? И Ал бы пришел, защитил… Глупо, конечно, так думать. Только бы боль испытал от колючек розы, а изменить ничего не получилось.

Храмовники окружили, давая понять, что я тут лишняя.

— Позвольте нам попрощаться, — спокойно сказал Нарис.

— Нет.

— Вы не имеете права запретить.

— Пожалуйста, — прошу я, вглядываясь в хранителей.

Их лица скрыты за капюшонами, и непонятно, что они думают и чувствуют. Или у них вместо сердца камень?

— Мне придется надеть вам браслеты, блокирующие дар.

Бояться, что очередное жертвоприношение сорвется? Однозначно. И страх этот липкой паутиной расползается, выдает их слабость.

— Согласны, — ответил за нас Рэм.

Выхода же не оставили.

Он первым протянул руки, и едва щелкнули браслеты, оттолкнул жреца и обнял Ала, что‑то шепнув на ухо.

— Ты был самым лучшим другом, Рэм. Береги себя.

И я кусаю губы до крови, силясь не расплакаться. Нельзя. Только не сейчас. Следующим был Нарис.

— Спасибо, — сказал он.

— За то, что вас всех подвел?

— За то, что ты остался лучшим, Ал. Я позабочусь о Трин. Обещаю.

Кивнул, даже слегка усмехнулся.

И обжигающие браслеты скользнули на мои запястья. И эти несколько шагов, что нужно сделать, невыносимы.

Я его обняла, вдыхая неизменный запах ириса, нащупала шип розы.

— Я люблю тебя, Ал.

— Ия тебя, сокровище. Прости.

— И ты меня.

Он еще не понял за что, лишь попытался отстраниться, но я поцарапала его кожу, и Ал упал.

— Что ты сделала глупая девчонка!

Удар — и я падаю на землю, испытывая вместе с болью облегчение. Мне захотелось рассмеяться, но не дали. Подняли на ноги.

Ал лежал неподвижно.

— Трин!

— Отпустите ее!

Рэм и Нарис пытались пробраться ко мне, но их не пустили. Магию же применить они пока не могли. На руках сияли браслеты, которые снимет лишь тот, кто одел.

— Я пойду вместо него.

— Трин!

— Не смейте, Дарэ!

— Вы все знаете, что так будет правильно.

И эту бессильную злость я чувствую буквально кожей. Их взгляды прожигают. Жрецы же зловеще шепчутся.

— У вас нет выбора, — напомнила я. — Не принесете жертву — умрут все, кто брал Слезы Моря.

— Дарэ!

— Трин!

Я повернулась к магистру Нарису и Рэму.

— Берегите Лотту.

Послышалась отборная ругань. Они понимали, что тоже бессильны изменить мое решение. Я посмотрела на хранителя, который все еще молчал после того, как меня ударил. И этого они хотят поставить во главе Храма Морского Бога? Заранее сочувствую. И жрецам, и горожанам. Впрочем, Ал не допустит несправедливого отношения к жителям.

— Что вы сделали с Верховным магом Кардоса?

— Усыпила.

— И не разбудить?

— Нет.

— Лотту выпорю, — рявкнул Нарис, явно поняв, что я применила запрещенную магию.

Это он еще не знает, что подруга отправилась его отвлекать. И теперь наверняка беспокоится.

— Вам чары не победить и не остановить. Они будут действовать сутки, может, даже больше. За это время Морской Бог уничтожит город, — добила я всех.

— Найти белое платье, — сказал главный храмовник, принимая неизбежное.

— Вас Ал убьет, когда очнется. И храм по камушкам разнесет! — возмутился Рэм, неготовый смириться.

— Да что Ал… Сами справимся, — спокойно заметил Нарис.

Мне это не поможет. Но если таким образом они справятся с утратой…

— Не надо платья, я уже его надела.

Храмовники меня окружили, заставили скинуть плащ и разуться, связали руки.

Снова опасались. Глупость. Куда я денусь? Но они этого не понимают, ждут подвоха.

— Прощайте! — крикнула я, понимая, что больше не увижу ни ректора Военно- морской Академии, ни Рэма.

— Прощайте, Дарэ!

— Трин!

И все было почти так же, как в прошлый раз, и в то же время не так. Конвой, не спускающий с меня глаз, влажные мостовые, привычный запах моря, которым не надышишься — это осталось. Другое — изменилось, исчезло. Да и я теперь другая.

Боюсь ли умирать? Да. Только дураки и ненормальные не хотят жить. Но этот страх пересиливает другой — Ал… Я думаю о нем, вспоминаю, и все остальное не имеет значения. Почему я не сказала раньше, что его люблю? Все переживала, боялась, мучила и себя и его, не зная, сколь беспощадны могут быть время и боги. И лишь близость смерти заставила сделать невозможное. Сейчас мне легко. Несмотря на то, что ведут к проклятой скале для жертвоприношения, а руки связаны веревкой, я чувствую свободу. И знаю, что ее мне дала любовь к Алу. Вместе с этим ощущаю правильность происходящего. Никто не должен умирать из‑за меня. Никто.

Я запрокинула голову, всматриваясь в небо.

Темные тучи висели низко, но я знала, что до рассвета осталось немного. Храмовники спешили, заставляли прибавить шаг. И ноги леденели от холодного камня, скользили. Несколько раз я едва не упала. Не дали. Теперь я — драгоценная добыча, которую нужно в целости и сохранности доставить к скале.

И едва она показалась — мрачная и черная, словно ночь, не мешкая, развязали руки и приковали цепями к камню. Холодному и мокрому.

Сами в этот раз не ушли, остались.

Я прикрыла глаза, вдыхая запахи моря. Поговорить бы с ним напоследок, но браслеты с меня не сняли, а значит… оно не услышит. А я бы попросила… О малости? Пусть Алэрин знает, что я никого на свете не любила так, как его. Море бы рассказало.

Но этой мечте не суждено сбыться.

Очередной порыв ветра пробрал до костей, путая волосы.

Кто за мной придет сегодня? Рэм точно не будет проводить обряд, иначе ждал бы на Заброшенном Острове. Да и имеет ли это значение?

Не хочу ни о чем думать. Только душу травить. Лучше последние мгновения свободы наслаждаться морем. Оно пенится, тащит на песок ежей и звезды. И может быть, тоже безжалостно в этом своем стремлении отправить часть себя на смерть.

Волна плеснула на скалу, заставляя дрожать от холода. И я увидела… женщину. В длинных, почти седых волосах, сверкают паутиной нитки жемчуга, белое платье треплет ветер. И, пожалуй, ее можно было бы считать красивой — с тонкими и правильными чертами лица, стройной фигурой, но все портил злой взгляд. Глаза черные, как бездонные колодца, из которых давно ушла вода, а вместе с нею и жизнь. И горят огнем, заставляя испытывать ужас.

Кто она? Почему ее отправили за мной?

Все же Ал был прав, я любопытная… И страх, появившийся вместе с незнакомкой, отступает. Имя любимого человека согревает, ласкает душу. Я напомнила себе, зачем я здесь, и успокоилась.

Женщина усмехнулась, но опять как‑то недобро. С меня слетели цепи, упали браслеты.

— Прошу!

И голос у нее низкий, глубокий. И чудится, что даже в этом простом слове звучит то ли издевка, то ли ненависть.

Волна взлетела к скале, замерла, и я послушно подошла. И едва оказалась в море, успокоилась. Оглядываться на Кардос не стала. Незачем.

Незнакомка держалась рядом, хотя я не помнила, как она скользнула на волну. Молчала, всматриваясь в темнеющее небо.

Остров, как и тогда, появился неожиданно. Небо над ним было светлым, солнце сияло. Тогда я не чувствовала этих чар, а сейчас невольно подставляла лицо под лучи, позволяя ногам тонуть в горячем песке, а пестрым бабочкам садиться на платье.

Я хотела высушить одежду, но вспомнила, что магия на острове ослабевает.

Мы пошли по знакомой тропе, добрались до полуразрушенного храма.

— Я буду проводить обряд одна, — сказала незнакомка, явно заметив, что я растеряна.

Хотя я сомневаюсь, что ей было до меня дело. Она не Алэрин.

И это ради него я сама прошла в центр, легла на камни.

Незнакомка усмехнулась, пугая до жути. Было в ней что‑то неправильное, неестественное. Но что? Не понять. Да и зачем? Уже неважно.

В ее руках сверкнул острый нож, и едва подействовала магия, не позволяющая мне двигаться, она полоснула им по моим запястьям.

Я закрыла глаза. Не хочу видеть, что она творит. И голос бы этот, шелестящий, читающий нараспев заклинания, не слышать.

В этот раз не было шума, только боль. Острая и сильная. И я снова кусала губы, чтобы не кричать. И темнота, что настигла, не давала в нее провалиться. Мучила, впивалась в каждую клеточку, продлевая агонию.

О чем люди думают перед смертью, когда до заветной черты остается немного? Я не знаю. Мне просто было больно, и рассудок терялся. И когда в темноте послышался голос Алэрина, я подумала, что точно сошла с ума.

А потом боль исчезла, как ни бывало. И я почувствовала спиной холодный камень, кровь на губах и тепло от солнца и чьих‑то рук и заклинаний, лечащих раны. И едва зрение вернулось, утонула в голубизне глаз Ала.

Алэрин.

О чем люди думают накануне смерти? Не знаю. Едва в огне предсказуемо вспыхнуло мое имя, я старался не вглядываться в толпу. Кожей ощущал взгляд Трин и чувствовал, что зря считал себя сильным. Обещал же, клялся не причинять боли. Все напрасно. Сдается, это первый случай, когда я не сдержал слово.

Меня пихнули в какую‑то каморку, заперли, обложив артефактами. Как будто браслеты не блокировали дар! Люди порой так смешны и наивны. Я попытался дозваться Трин, но не вышло. Знаю, что ей больно, плохо и одиноко. И ничем не могу помочь. Прости меня, мое сокровище. За то, что тебе придется это пережить. Нарис и Рэм станут надежной защитой, когда я умру. И Лотта… твоя подружка тебя не бросит, Трин. Я уверен. Русалки, если к кому привяжутся — то навсегда.

Жаль, всего этого тебе не сказать. Остается надеяться, что все и так знаешь.

Я вздохнул, потер виски. Кто я сейчас? Почти что сумасшедший, разговаривающий с тем, кого нет.

И я не чувствую ни боли, ни страха, ни ужаса. Знаю, что поступил правильно. Может быть, впервые в жизни. Только бы с Трин не случилось беды. Понимаю, что друзья помогут, но все же… волнуюсь. Не за город этот проклятый, а за Трин. Смешно? Скорее естественно.

Я устало прислонился к холодной шершавой стене.

Даже попрощаться не дали с тем, кто так дорог. Я и тут… бессилен. Сам виноват, что не остановил вражду магов и храмовников. Но сейчас жалеть поздно. Да может и к лучшему, что Трин не увидит, как я иду умирать. Верховный маг Кардоса, полубог, боевой маг… И ничего это не изменит. Сидеть теперь и мучиться от бессонницы в этой коморке. Додумались же! Мстят и наслаждаются тем, что делают. А я бы лучше провел эту последнюю ночь на берегу. Море может быть хорошим собеседником, внимательным и желанным.

Как там моя Трин? Наверняка не спит. Придет ли проститься? Попытается? Нарис и Рэм не должны пустить. Так будет верно. Но когда все летит в морскую бездну, хочется… просто увидеть Трин. В последний раз. Недоступная роскошь.

Только пусть Трин будет счастлива. Даже без меня. Не я, так кто‑то другой, способный защитить и любить. Не сейчас, когда пройдет время. И от мысли, что все обернулось так, ревность к мифическому, выдуманному мной мужчине, с которым Трин будет хорошо, пробуждается, жжет огнем.

Странная ночь… Я совсем не думаю ни о людях, ни о Кардосе, словно и не было всего этого в моей жизни. Слетело, как шелуха. Знаю, что даже никто не придет проститься. Запрещено. И к чему долгие проводы? Но надежда внутри остается, что друзья нарушат приказ. Да и Трин не сдастся. Только бы не пострадала!

Если бы одним желанием я мог до нее докричаться! Просто дать знать, что все мои мысли до последнего вздоха будут о ней… Несбыточное желание, почти сводящее с ума.

Скрипнула дверь, прогоняя темноту, и я поднялся. Пора.

Тринлейн.

Глаза у Алэрина сверкающие, но уставшие. И дна в этих озерах нет, а тонуть так сладко, что до сих пор не верится в произошедшее.

Ал наклонился, притянул к себе, обнял. Я вдохнула горьковатый запах ирисов. Мой маг и, правда, здесь.

Почти сутки от шипа розы спать будет? Ал справился с чарами, о которых говорила Лотта, меньше чем за час. Иначе как бы он оказался на Заброшенном Острове?

— Как ты жалок, Алэрин! Прервал ритуал ради никчемной бездарной девчонки! — раздался голос незнакомки.

Он выпустил меня из объятий, усмехнулся, поднялся и помог мне встать. Голова кружилась, а спина ныла.

— Этой бездарной девчонке стихия дала силу, Азелера!

Кто? Я уставилась на нее, все еще не веря в то, что услышала. Да быть такого не может! Богиня — и сама проводить ритуал. Зачем ей это? И чтобы она так запросто появилась… Не понимаю. И надо бы, наверное, склонить голову, как полагается в таких случаях, но я вспоминаю холодный расчетливый взгляд, боль, от которой чуть не потеряла рассудок, и положенных перед богами почтения и страха нет. И восхищения при взгляде на Азелеру тоже. Есть только дикое желание защитить Ала. От всего мира. Интересно, что ей от него надо? И откуда они знакомы? Или супруга Морского Бога знает всех, кто дал клятву верности ее мужу?

— Да и та же стихия нанесла мне рисунок артефакта на спину. И я буду Трин защищать, — сказал Ал, обрывая мои мысли. — Никакие чары не помогут и не сдержат это обязательство.

Про свои чувства ко мне Ал говорить не стал, но хватило одного прикосновения, бережного и уверенного, чтобы понять, как сильно меня любят. И сердце затопила нежность.

Азелера расхохоталась. И смех ее был громким, но каким‑то неприятным.

— Стихия, может, силу и дала. А насчет того, что именно она сделала тебя артефактом, ошибаешься.

Азелера величественно опустилась на камень, щелкнула пальцами. Перед нами оказалась старуха с горбатым носом. Черный балахон ее делал костлявой, белые волосы растрепались, а губы напоминали тонкую нить.

Я с трудом подавила вскрик. Глупая, глупая, Трин! Пешка в чужой игре, которую тебе не понять. И я бессильно сжала ладонь.

Успокоиться. Взять эмоции под контроль. Но их столько, что я теряюсь. Лишь Ал рядом и держит, успокаивает.

— И что же ты хмуришься, Алэрин? Твоя девчонка меня сразу признала.

— Трин? — он развернулся ко мне, встревоженный и растерянный.

— Я когда в озеро нырнула за артефактом, в пещеру попала. Атам…

— Я.

Азелера снова щелкнула пальцами, возвращая себе привычный облик.

— Поверь, мне было совсем несложно произнести нужное заклинание, чтобы привязать тебя…

— Зачем?

Азелера небрежно откинула прядь волос, зевнула.

Почему она так спокойна? Ал ведь прервал ритуал, спутал ее планы. Хотя я до сих пор не понимаю, для чего она все это затеяла. Но в любом случае богиня должна злиться и гневаться. Но Азелера стоит, напоминая прекрасную статую, усмехается. И нет в ней ни капли света. Я это интуитивно чувствую. И снова возникает страх, давит изнутри. Что она с нами сделает? Безумная и сильная. А таким чужие жизни

— ничто. Разменная монета. Вспомнить хотя бы гидр на берегу…

— Девчонка бы тебя погубила. Хотя, признаться, я с удовольствием наблюдала, как ты тонул в море, когда проявлялся рисунок. Даже бурю специально наслала. Аты…

— Выжил, — Ал сжал мою ладонь. — И что, все не успокоишься, Азелера? Я никогда не желал тебе зла.

Она не ответила, лишь достала нож, покрутила и отбросила к камням. Затем приторно вздохнула, повела плечом. А оно такое белое, будто мраморное, едва прикрываемое платьем. И для кого этот спектакль? Видно же, что она играет. И в глазах Азелеры вдруг на мгновение полыхнула ярость.

Все же себя выдала. Происходящее ей небезразлично. И на моего жениха смотрит так, будто готова всадить нож в сердце. И мне страшно. До темноты в глазах.

И вопрос, что ей нужно от Алэрина, не дает покоя. Чем не угодил? Откуда эта вражда? Не понимаю.

— Честно? — спросила богиня, усмехаясь. — Поначалу хотелось, чтобы ты умер.

— А теперь?

Надо же… Ал даже не поинтересовался причиной такого желания. Значит, она ему известна.

— Теперь… Когда ты мучаешься, это доставляет мне большее удовольствие.

Мерзость! Противно до тошноты от ее слов, голоса и даже того, как она поправляет волосы. Если бы ненависть не была разрушающим чувством, я бы по отношению к ней его точно испытывала. А что еще заслуживает та, кому чужая боль дарит наслаждение?

Я сжала ладонь Ала, который вдруг напрягся. Азелера тоже встревожилась, вглядываясь в небо, с беспокойством оглянулась.

— Предлагаю честный поединок, Алэрин.

Что? Да как она смеет! Он же изначально будет несправедливым! У нее есть огромная сила, а у Апарина…

— Честный — это какой? — уточнил он.

Силы моря! Неужели он…

— Ал…

Но мой шепот он не услышал.

— Победишь — отпущу, проиграешь — убью.

— Прекрасное предложение, — едко заметил Алэрин. — Согласен!

Мне показалось, что я ослышалась. Неужели он настолько безрассуден?

— Трин, побудь здесь.

Ал погладил мои дрожащие руки, заглянул в глаза, пытаясь успокоить.

— Что? Ты с ума сошел! Ты… ты…

— Я никогда не был трусом, Трин.

— Это верно, — рассмеялась Азелера, с ненавистью смотря на Алэрина.

— Зачем соглашаться? И что ты ей такого сделал?

— О, как все запущенно! Смотрю, девочка даже не знает, кто ты на самом деле. Неожиданно, Алэрин.

Она о чем?

— Сам скажешь или я?

— Не смей!

Азелера рассмеялась. Ал вздохнул, повернулся ко мне.

— Морской Бог — мой отец.

Я глупо моргнула. Неверяще. И даже не сразу поняла, что он сказал. Но вспомнила, каким Ал был, когда бился с духом, защищая меня, и осознала, что он не лжет. Да и магию, что используют русалки, он преодолел слишком быстро. Теперь я понимаю почему. Полубог. И этим все сказано.

Это что же получается, Азелера — мачеха Ала? Тогда сразу становится понятна ее ненависть. Какой женщине понравится, что ей изменил муж? Особенно, если считать себя лучшей. А тут Морской Бог даже не с богиней, а с человеком завел интрижку. И для Азелеры неважно, как все было. Хотела ли такого внимания мама Ала или нет. Сдается, она просто не могла отказать. Все‑таки Бог. И сила его велика. Но он… наигрался с ней, как ветер с волной, и забыл. И Алу пришлось принести клятву, чтобы спасти маму.

В чем он виноват? В том, что родился?

— Трин…

Я посмотрела ему в глаза.

— Боишься? — уточнил Алэрин.

— Чего?

Страх затаился где‑то в глубине и сейчас не показывался.

— Меня, — как‑то удивленно ответил он.

— А должна?

И с этим простым вопросом боль из его глаз исчезла. Нет, Ал что, правда, думал, будто я от него откажусь, узнав, кто он?

— Трин…

Он вздохнул и растерянно на меня посмотрел.

— Для меня имеет значение только то, что мы друг к другу чувствуем.

И взгляд Ала смягчился. Он улыбнулся, заставляя сердце бешено биться. Как я могла без него жить?

— Какая милая картина! Противно до тошноты!

Я обернулась на Азелеру. Злоба исказила ее лицо. Оно уже не было прекрасным, стало хищным. Богини бы еще когти, чтобы терзать жертву.

— Ты обещал поединок, Алэрин!

— И свое слово сдержу.

Водный маг снова развернулся ко мне.

— Жди здесь, Трин.

— Ал…

— Пожалуйста. Верь мне.

Легко сказать, но трудно сделать.

Алэрин меня отпустил, скрылся за деревьями следом за Азелерой.

Я села на камень, пытаясь унять дрожь в руках. Происходящее все еще казалось сном. Страшным и неправильным.

Но что я могу? Ничего. И бессилие сводит с ума.

Я выдержала минут десять, а потом рванула к берегу. Бежала, задыхаясь и боясь не успеть… чего? Зачем Ал согласился на поединок? Не понимаю. Или же просто богиня бы не ушла? Но даже если победит, она не успокоится! В ней столько ненависти и гнева, что на вечность хватит.

Я упала, споткнувшись, тут же вскочила, потирая колени.

Небо превратилось в серое месиво. Ударила молния, прорвалась как игла сквозь клубки туч, утонула в темной воде. Море призывно отозвалось, зашипело и обрушилось на берег, сбивая с ног.

Подняться я не успела. Что‑то холодное придавило к земле. И страх пополз маленькими жалящими змейками по венам. Больно не было, лишь леденели руки и ноги. Я смутно знала, что такое уже со мной происходило, но мысли путались. И ужаснее этого ничего нет.

Звук грома чуть не заставил кричать. Неожиданный и страшный. В сказке про Морского Бога, которую каждый в Кардосе знал наизусть, повелитель воды разъезжает на своей серебряной колеснице. И ее колеса, наполненные магией, гремят так, что создают гром. Молнии Морской Бог тянет из неба, швыряет в пучину. Забавляется?

Очередной раскат — и холод почти не позволяет шевелиться. И как же страшно! Даже не от того, что со мной происходит. Ал… Где он? Что с ним? Как он? Знаю, нельзя сомневаться в единственном для тебя мужчине, но любовь все переворачивает с ног на голову.

И я боюсь, что Ал умрет. Если не от руки мачехи, так есть еще и отец. Ритуал‑то маг сорвал…

Надо встать. Что‑то сделать. Но перед глазами туман. Такой густой, что заслоняет берег, море и даже небо.

Дух?

Магистр Тара всегда говорила, если ты боишься, надо сразу же смотреть страху в лицо.

— Не шевелись, Трин!

— Рэм?

Откуда он здесь взялся? И мне слышится шепот. Громкий, отчетливый, но все слова незнакомы. И холод отступает.

Я вскочила, пошатнулась, призвала стихию, создавая копье, но туман почти растаял. Рэм с закрытыми глазами стоял неподалеку, тяжело дыша. Плаща на нем не было, а белая рубашка разорвана так, будто по ней скользили когти.

Он вздохнул, открыл глаза.

— Ты как?

— Жива. Спасибо, что усмирил духа. Я забыла о твоем даре и защитном артефакте.

— Пожалуйста, — усмехнулся воздушник. — Не ожидал целой пятерки, их сложно подчинять разом.

Я нервно сглотнула. Так много на меня одну?

Рэм устало вытер мокрый лоб, сел на песок, посмотрел на сверкающее молниями небо.

— А что ты здесь делаешь? — уточнила я.

— Пришел помогать друзьям, — усмехнулся он.

— Ал…

— Не знаю, — вздохнул воздушник. — Ветра почти не откликаются. Боюсь, нам остается только ждать. С Морским Богом бьется?

— С Азелерой, — прошептала я, подходя ближе.

— Так и знал, что без этой ведьмы не обошлось! Говорил ведь Алэрину…

— Он слишком на меня обижен.

Я обернулась и удивленно уставилась на мужчину, стоявшего на берегу. Волосы белые как лунный свет, глаза пронзительно — синие, но какие‑то серьезные. И одет… странно. В черные, напоминающие чешую, штаны.

Незнакомец посмотрел прямо на меня, и я почувствовала силу, что от него исходит. Рэм вскочил, загородил меня собой и отвесил поклон.

Мужчина сделал легкий взмах рукой, позволяя воздушнику выпрямиться, снова повернулся в мою сторону. И вместо того чтобы склонить голову, я посмотрела ему в глаза. И показалось, будто на меня обрушилась стихия. Заставила пригибаться к земле, застыть в нелепой позе.

И такая злость взяла, что незнакомый мужчина, вынудил оказывать ему почтение, что я глубоко вдохнула и выпрямилась, не дожидаясь разрешения. Он нахмурился, шагнул и… Копье в моей руке появилось само. Я даже не прилагала усилий. Будто бы магия стала моей частью, защищала в трудную минуту, а незнакомец был опасен. Я понимала, что исходящая угроза — не повод убивать. Но непонятная обида жгла внутри, смешиваясь со злостью. И эмоции я откидывала с трудом. Словно и не мои они, чужие, но почему‑то такие знакомые!

Едва мужчина шагнул, я швырнула оружие, не задумываясь.

— Трин!

Я оглянулась на Рэма. Его взгляд был ужасен. Будто я копье в Морского Бога бросила.

А то летело, грозя попасть в цель. Мужчина спокойно вытянул руку, поймал мое оружие…

Силы моря!

Разломал пополам, словно ветку, и обломки льда упали на песок.

— Трин, — застонал Рэм.

Ответить я не успела. Очередная волна обрушилась на берег, и на песке оказался Алэрин. Наполовину раздетый, волосы почти синие, и голубые нити силы скользят по телу, обвивают, словно лиана. Полубог в истинной ипостаси. Но для меня это не имеет значения. Ал живой. Вернулся. И сердце от радости ухнуло вниз. И я бы забыла обо всем на свете, бросилась к нему, обняла… Но Ал держал за волосы Азелеру. Богиня выглядела… не богиней. Потрепанная, с порванной одеждой и злющими сверкающими глазами. Она вызывала жалость, не больше.

Алэрин подтащил Азелеру к незнакомцу, кинул к его ногам. Богиня даже не посмела шевелиться.

— И долго это будет продолжаться? Твоя жена даст мне жить спокойно?

Бездна! Темная нерушимая бездна! Я швырнула копье в Морского Бога. И дикий страх затопил сознание. Что делать? Время же не повернуть. Молить о пощаде? Жить‑то хочется! Но гордость не позволяет… О чем я думала? Почему инстинкты взяли верх?

— Алэрин… — устало сказал Морской Бог. — Я разберусь.

— И желательно побыстрее. Я бы стерпел духа — убийцу, отец. И полчище гидр на побережье. И даже банду Черных Коршунов, которым она дала кровь своих прислужниц. Защищать Кардос — моя работа, и я с ней справлюсь. Но граф Ритэ, которого твоя жена, — Ал выделил последние слова интонацией, — околдовала, заставив взять Слезу Моря, стал последней каплей!

— Все сказал?

Морской Бог не удивился и не разозлился. Он казался спокойным и безмятежным. Другой бы на его месте меня испепелил, а Алэрина убил за унижение супруги. Но Морской Бог ничего подобного явно делать не собирался. Наверное, слишком давно живет, умеет усмирять эмоции. Да и мудрости у него сполна.

— Я никому не позволю обидеть Трин! — заявил Ал.

Я открыла рот и пожелала провалиться сквозь землю.

— Она чересчур дерзкая, — ответил Морской Бог. — Эмоциональная и где‑то даже безрассудная. Но не глупа, что радует. И храбрости ей не занимать. Редкий случай, уникальный.

Морской Бог задумчиво посмотрел на меня, заставляя сжиматься от страха. Только глаз я не опустила. Сейчас это проявление слабости.

Ал нахмурился.

— И посмела кинуть в меня копье, — пояснил он. — Я так полагаю, что связь между вами окончательно установилась. Вы оба сделали свой выбор. Сначала девчонку от смерти спасал ты, а теперь тебя защищает она. И связь эта неплохо закреплена, никуда уже от нее не денешься.

— Ты о чем?

— О рисунке защитного артефакта у тебя на спине. Думаешь, не чувствую?

Морской Бог усмехнулся.

— И с чего ты решил, что связь…

— С того, что когда она, — он показал кивком на меня, — создавала копье и бросала его в меня, не особо думая, что делает…

— Отец! — непонятно чему возмутился Ал.

— Это были твои эмоции, сын, не девчонки. И злость, и обида, и гнев… А я‑то, возвращаясь из своего маленького путешествия по Северным Морям, всего лишь хотел познакомиться с избранницей сына. Хороша встреча!

М — да… Что тут скажешь? И все присутствующие молчат.

— Ты посмел обидеть Трин? — в голосе Алэрина послышалась угроза.

Он, видимо, решил, что Морской Бог не стерпел удара и отомстил.

И я прикусила губу, чтобы не застонать.

Отец Ала запрокинул голову и расхохотался.

— Знаешь, сын, мне всегда было интересно, каким ты будешь, когда полюбишь. Мои ожидания оправдались. Со свадьбой не вздумай тянуть, нельзя упускать такую сильную и смелую девочку. Это же надо! Не захотела склонить передо мной головы! Еще и копье…

— Отец! — снова воскликнул Ал.

И я опять почувствовала гнев и злость.

Впрочем, сейчас я понимала любимого мужчину, как никогда. Морской Бог, который был его отцом, помог спасти мать только после того, как Ал принес клятву верности. А когда водный маг не стерпел несправедливости, понимая, сколько горя и смертей принесут Слезы Моря людям, всеми силами пытался не допустить договора. И снова за это расплатился — собственный отец в качестве наказания отправил его вершить на Заброшенный Остров ритуал. Не было ему дела до того, что чувствует Ал. Никогда. И пусть Морской Бог не виноват в нападениях на Кардос духа — убийцы, гидр и банды разбойников, но предвидеть, что Азелера не успокоится, он мог. Не первая же стычка! Не стал. Или не захотел?

Удивительно, но Морской Бог не сердится из‑за того, что Ал разорвал договор на Слезы Моря, не назначает наказание. Знал, к чему все шло? Предвидел? Или просто решил проявить мудрость? Алэрин ведь уже не мальчишка, который наверняка в запале, узнав о договоре на камни, исполняющие желания, наговорил ему неприятного. Он повзрослел и через многое прошел.

А Морской Бог… нет, смешно верить, что он изменился и стал лучше. Слезы Моря давали ему силу, потому что совершались жертвоприношения. Но ведь стихия всегда требует отдачи. Хватит ли исполненных желаний? Сомневаюсь.

Но в любом случае с проклятыми камнями Ал покончил, и теперь для Морского Бога в качестве подпитки сил остаются людские молитвы и дары на алтарях. И сейчас он бессилен это изменить.

— Нам ни к чему война, сын.

Надо же, а я оказалась в своих предположениях права.

— Азелера, — Морской Бог посмотрел на богиню, лежащую у его ног, — вас больше не побеспокоит. Договор на Слезы Моря ты уничтожил, а приносить в жертву единственного сына, я не намерен, как бы ни была велика сила.

И соблазн.

Ал фыркнул.

— То, что шептало море, было ложью? Я про твой гнев.

— Нет. Все это было и теперь ушло. Я рад, что ты повзрослел. Позови, когда окончательно успокоишься и захочешь поговорить. Нам есть о чем.

С этим словами Морской Бог поднял Азелеру, подошел к морю, где его подхватила волна, и исчез.

Я, дрожа, посмотрела на беспросветную даль. Снова послышался гром, засверкали молнии, тяжелые капли коснулись лица.

Дождь хлынул стеной.

— В пещеру, — крикнул Рэм.

Ответить я не успела. Ал подхватил меня на руки, позволяя ни о чем не думать. Я уткнулась в его плечо, сгорая от желания провести по нему губами. Потерлась носом, вдохнула привычный запах и успокоилась.

В пещере было сыро и темно. Рэм запустил магические огоньки, достал откуда‑то одеяла.

— Дров не осталось? — уточнил Ал.

— Есть немного. Я разожгу костер.

— Сначала высуши нам одежду, пожалуйста.

Водный маг потерся о мою макушку, садясь на ворох пальмовых листьев. И едва Рэм призвал свою магию, развернул к себе.

Что он сейчас чувствует? Злится на меня?

Коснулся легким поцелуем губ и тихо уточнил:

— Ты как?

— Мы вместе, — прошептала в ответ.

— Ничего не болит?

— Нет.

— Хорошо. Мне придется наведаться в Кардос.

— Я сам отправлюсь в город, Ал. Пусть все утрясется, прежде чем вы вернетесь. Да и вам нужен отдых. Сдается, и Трин ночь не спала.

Это имеет значение? Хоть какое‑то?

— Спасибо, — отозвался Апэрин.

— Еды принесу. Что‑то еще надо?

— Скажи, чтобы Лотта не волновалась, — попросила я.

— Да уж придется. Сдается, русалка Нариса с ума свела.

Он усмехнулся, добавляя в огонь веток, поднялся.

— Когда будешь говорить с отцом, не забудь упомянуть, что он лишился еще пяти духов по милости Азелеры.

— Что? Она посмела…

— Ал…

Я притянула его к себе, поцеловала и почувствовала дикую усталость. Вроде бы все хорошо и правильно, но сил не осталось. И внутри выжжено и пусто. Ал же… единственная ниточка, за которую я цепляюсь и не отпускаю.

— Спи, сокровище.

Он положил меня на лежанку, провел пальцем по щеке.

— А ты?

— Я побуду рядом.

И как бы ни было страшно закрыть глаза, я это сделала.

Я проснулась, когда солнце скользило к горизонту. Алэрина в пещере не было, но костер еще тлел, неподалеку стояла корзина с едой. Я встала, потянулась. Ни усталости, ни тревоги не чувствовала. На душе было спокойно и мирно.

Я поела и вышла из пещеры. Дождь давно закончился, буря стихла. Пахло свежестью и сладостью цветов. На Заброшенном Острове они яркие и красивые, только совсем уж непривычные. Порхают возле пальм мотыльки, весело щебечут птицы. И от заходящего солнца разливается тепло. Лучи касаются макушек деревьев, чуть влажного после ливня песка, моих щек. Чудесное место — Заброшенный Остров, даже несмотря на то, что здесь проводились ритуалы. Время унесет произошедшее, как волна камни. И останется эта красота с вечным летом. Я глубоко вдохнула и улыбнулась. Душа все равно просит пьянящего аромата цветущих яблонь и вишни, а взор цепляется за горизонт, словно отсюда можно разглядеть шпили Военно — морской Академии. Странно устроен человек.

Я села на песок, наслаждаясь сияющим в лучах солнца морем, на миг прикрыла глаза, чтобы услышать:

— Ты до невозможного прекрасна.

Алэрин легко соскользнул с волны на берег, подошел, и я смутилась. Понятия не имею, о чем с ним сейчас говорить. Столько нужно обсудить, но не хочется. Гораздо приятнее наслаждаться тем, что есть, и не торопиться.

— Я поговорил с отцом, — сказал Алэрин, присаживаясь рядом.

— Помирились?

— Скорее попытались друг друга понять.

Сдается, было непросто. И до хороших отношений им далеко, как до Луны. Еще и Азелера…

Ал притянул меня к себе, запустил руку в волосы, погладил затылок, позволяя запрокинуть голову и наслаждаться этой неожиданной, но приятной лаской. Я даже глаза закрыла и чуть не начала мурлыкать.

Он опрокинул меня на песок, припал к губам, заставляя весь мир исчезнуть. Поцелуи пьянили, обжигали, тая в себе блаженство. И руки у него скользили, лаская. Ал слегка приподнялся, стянул с меня платье.

— До рассвета не выпущу, — прошептал он, обещая исполнить давнюю угрозу.

— Согласна, — ответила я, снова ощущая сладость его губ.

Алэрин.

Сколько мне всего хотелось сделать с Трин за то, что отправилась на Заброшенный Остров вместо меня, только небо знает! Но увидел ее — и все чувства: страх, беспокойство, злость, отчаяние переплавились, сливаясь в одно «люблю».

И это придало сил в схватке с Азелерой. Просто когда ты знаешь, что тебя ждут, невозможно проиграть. Магия от любви только мощнее становится, а стихия отзывается охотнее. И я знал ради чего метаю молнии, а мачеха… В чем‑то мне ее даже жаль. Столько ненависти и злобы, которая рушит изнутри. И ведь этого сама не понимает.

Наверное, мы бы бились долго, но стоило ей упомянуть, что все последние напасти на Кардос, ее рук дело, а Трин она желала убить, причинив тем самым мне боль, я перестал играть в благородство. Азелера сама напросилась.

И отец так вовремя вернулся.

На ненависть к нему не осталось ни сил, ни желания. Хотелось мира в душе. Его несла Трин. И допустить, чтобы с ней из‑за моей проклятой гордости что‑то случилось… Я никогда не умел строить отношения с близкими, а придется. Как ни крути — они моя семья. И если кто‑то из них поступает неправильно, от этого они не перестают быть моими родственниками.

Непросто с таким смириться, но я попытаюсь. Ради Трин.

Как же не хотелось ее оставлять одну даже на минуту! Но и просьбу отца, я игнорировать не мог.

Странно было с ним встретиться и просто… разговаривать. Чаще всего мы ругались, не слыша друг друга. Вечная проблема всех отцов и сыновей — непонимание. И на свадьбу его нужно пригласить, хочу я того или нет. Ради мира.

Бракосочетание с Трин у нас совсем скоро. Она, правда, еще не знает. Но больше я не вытерплю, слишком долго ждал. Лишь зацветут яблони, засыпят белым землю, состоится церемония. И Трин будет прекрасна в наряде невесты…

Она и сейчас, задумчиво сидящая на берегу, пленит мое сердце. И я клянусь, что буду любить ее вечность. А может быть, и дольше. Кто знает?

10 лет спустя.

Алэрин.

— Ты опять меня не слушаешь! — возмутился Рэм, бросая бумаги на стол.

Я улыбнулся и откинул волосы. Что тут скажешь?

Все мысли сегодня о доме, Трин и детях. Она уже наверняка приготовила ужин, накрыла стол и пытается уговорить пятилетнюю Рину и трехлетнего Делла лечь спать. Но они не слушаются. И даже любимая ими сказка о Морском Боге и его колеснице не заставляет оказаться в кровати. Трин и сама за меня волнуется, ждет… И пока не вернусь, остается на берегу.

Я представил, как она сидит на ступеньках нашего дома, прислонившись к белокаменной колонне, увитой дикой орхидей, вглядывается в шепчущее море. И Рина с Деллом носятся по нагретому за день песку, смеются, когда с ними играют волны. Магии в них всего капля, еще спит, но море оба чувствуют и любят.

В выходные на остров приплывут Нарис с Лотта, захватив трех своих сыновей. И место, которое все считали проклятым и забытым, еще больше оживет, наполнится детским смехом. Странно, что именно на Заброшенном Острове, мы все чувствуем себя в безопасности. Древняя магия охраняет, делится силой. Хотя несколько лет назад мы с Трин жили в Кардосе. И те времена тоже были счастливыми.

Мой дом из мрачного превратился в уютный и теплый и давно стал нашим прибежищем. И возвращаться в него после трудного дня вдвоем — что может быть лучше?

Но кто бы знал, как долго я убеждал Трин после окончания Военно — морской Академии и принесения клятвы стихии, пойти ко мне работать, стать второй помощницей. Да я ее на свадьбу быстрее уговорил, всего‑то за две томные ночи любви. А работать со мной Трин отказывалась, все боялась, будто ничего не получится. Но когда поняла, насколько нам обоим спокойнее рука об руку биться с нежитью, сдалась. Правда, я так и не привык, что моя жена — воин. Но с этим ничего не поделаешь. В любом случае я ее буду защищать. Всегда.

— Может, хватит в облаках витать! Давай закончим разбираться с этими проклятыми поставками дурман — травы для целительских снадобий, и я тоже отправлюсь…

— Мечтать? — усмехнулся я.

Друг вздохнул и прикусил губу.

— Она, наконец‑таки, согласилась на свидание, — выпалил Рэм.

Я мысленно вознес хвалу всем богам, которых знал. Свершилось! Четвертый месяц пошел с того момента, как Рэм влюбился в магистра Тару и стал невыносимым. Если учесть, что чувства поначалу были не взаимны, а Рэма эта несносная женщина никак не воспринимала всерьез, характер у друга стремительно портился.

— Тогда к бездне морской эти поставки! — заметил я, поднимаясь. — Завтра доделаем.

Рэм нахмурился, я закатил глаза.

— Пожалуй, ты прав. Все равно сосредоточиться не получается. И весна еще за окном…

Он поднялся, и мы распрощались.

Я оказался на улице, вдохнул запах цветущих яблонь, потянулся к ним рукой. До десятой годовщины свадьбы нам с Трин ждать еще неделю. Но разве нужен повод, чтобы делать подарки любимой женщине?

Улыбнулся, чувствуя себя безмерно счастливым, и быстрым шагом направился к морю. Там, за горизонтом, меня ждет моя семья.

Тринлейн.

Я смотрела, как солнце тонет в воде, раскрашивая небо и море в золотые и алые оттенки. Ал скоро будет здесь. О его приближении шепчут волны, и улыбка сама лезет на лицо. И я собираюсь вскочить со ступени, броситься ему навстречу, но Рина и Делл успевают первыми.

Их босые ноги тонут в песке, а смех тает где‑то далеко, за верхушками пальм. Ал тоже хохочет, подхватывая их на руки. И наши глаза, наконец, встречаются. Он отпускает детей, и я все‑таки не выдерживаю, срываюсь на бег, желая как можно скорее очутиться в объятьях мужа.

И мир привычно замирает, едва его руки меня обнимают, а губы покрывают лицо и шею ласковыми, но жадными поцелуями.

— С возвращением, — прошептала я.

— Люблю тебя, — отозвался он.

Я улыбнулась, заглянула в сияющие глаза. Они по — прежнему напоминают мне незабудки, и Ал всегда фыркает, когда я об этом говорю. Он же сильный и смелый маг, а я сравниваю цвет его глаз с цветами. Иногда Ал безумно смешной. Но за это я его люблю еще сильнее. Хотя казалось бы, куда больше?

— От тебя пахнет…

— Яблоней, — прошептал он.

— Весной, — ответила я.

— Ветки лежат на берегу. Надо забрать, пока наши сорванцы до них не добрались, — еще тише заметил Ал, смотря на меня сумасшедшим взглядом.

Я слишком хорошо знаю, что будет дальше. К щекам приливает румянец, и безудержно хочется смеяться. И все мелкие неурядицы дня тают вместе с последними лучами заходящего солнца.

Пока я укладывала детей, Ал поужинал и вышел на крыльцо. Я присела рядом, вздохнула, и он сразу же встревожился.

— Трин, что случилось? — прошептал Ал, целуя меня в висок.

Сегодня Рина спросила, как мы с тобой познакомились. И я…

— Не сказала, — заметил он.

— Не знаю как. Слезы Моря наши дети считают сказкой. И когда‑нибудь им придется рассказать…

— О том, какая ты храбрая, мое сокровище, и сильная.

— Ал…

Он нашел мои губы, прижался на мгновение, и ненужный страх ушел. Мы вместе, а значит, с любой бедой…

— Справимся, — отозвался Ал, читая мои мысли.

И да, когда Рина повторит вопрос, я расскажу ей сказку о любви, которой не страшны происки богов и злые чары Слез Моря.