– Эй, ты снова там уснула, энке?

– Не называй меня так, – привычно буркнула я. Впрочем, ни злости, ни обиды я не испытывала. Да и как их испытывать, если этот темноглазый паршивец обзывается все девятнадцать лет моей жизни? Сколько себя помню, братец очень любил меня позлить.

– И что за мазня на этот раз? – поинтересовался он, придирчиво окидывая взглядом холст. – Опять это??? Энке, сколько можно? Почему ты снова нарисовала это место?

Я пожала плечами и облизала губы. На языке остался сладковатый привкус краски, значит, я снова не заметила, как взяла кисточку в рот. Глупая привычка, от которой с детства не могу избавиться.

Люк приложил ладонь козырьком ко лбу, всматриваясь в раскинувшееся перед нами озеро.

– Нет, ты объясни! – не унимался он. – Вот объясни! Перед тобой такая красота! Озеро чистейшее, водопад хрустальный, в воду сосны смотрятся, каждый камушек на дне видно, каждую рыбешку. Небо лазурное, облака словно взбитые сливки. Кра-со-та! А ты что нарисовала? Вот, что?

– Отстань, – буркнула я и прищурилась, рассматривая картину. Если я всегда была увлечена рисованием, то Люк с самого детства обожал слова. Он играл с ними, словно на нить нанизывал, собирал в длинные изящные предложения, создавая из известных букв что-то поистине удивительное и новое.

Меня всегда восхищало это в брате. Впрочем, ему я об этом не говорила. Потому что, несмотря на свой талант, он все равно был редкостным засранцем.

– Энке! Ты где? Ау??

– Отвали! – рявкнула я, когда Люк попытался схватить меня за ухо и нарочито покричать в него, словно в рупор. – Пошел вон, придурок! И не называй меня энке!

– А кто же ты? – схохмил гаденыш. – Ты себя в зеркало видела? Энке и есть!

Я отпихнула его от себя и потянулась к тряпке вытереть руки. На мне предусмотрительно было надето короткое платье до колен и без рукавов. И, конечно, я снова вся была в краске. А если учесть, что мне опять захотелось нарисовать ту самую картину, то и краски в основном были темными: черно-синяя, немного темной охры и жженой умбры, вкрапления малахитовой зелени и самая малость кобальта. И очень много огня – красно-черного, жгучего, как перец, страшного, как смерть.

Люк демонстративно сплюнул, а я поморщилась.

– Веди себя прилично.

Он снова плюнул – смачно, с оттяжкой, и я, не удержавшись, стукнула Люка по вихрастой голове. Это я зря, конечно, потому что мерзавцу только этого и надо было. Скрутил меня за секунду, повалил на траву и сверху уселся. И давай меня в землю лицом тыкать.

– Проси прощения, презренная энке! – выкрикивал паршивец, а сам еще и ржал, как лошадь. Я извивалась ужом, пытаясь сбросить его с себя, но какое там! Мой братец – даром, что старше всего на год, но уже на голову выше и гораздо крупнее меня. Собственно, он удерживал меня в таком положении, кажется, вообще без усилий.

– Убью! – вопила я, пока этот гаденыш хохотал. Почему-то с самого детства у Люка любимое развлечение – издеваться над младшей сестрой.

– Проси прощения! – гоготал он.

– Слезь с меня! Придурок!

Он снова ткнул меня лицом в землю.

– Энке! Проси прощения!

– Я тебя в озере утоплю! Задушу… ночью… Вот только…

– Только что, энке? – издевался Люк. – Только личико умоешь?

Не знаю, каким чудом мне все-таки удалось вывернуться. А вернее, не чудом, просто братцу надоело меня держать, вот и ослабил захват. Я перевернулась а потом резко ударила зазевавшегося Люка босой пяткой в голень.

– …ты! – резко выдохнув, ругнулся он.

– Все Таре расскажу! – пригрозила я, но от греха подальше отскочила от разъяренного братишки.

– Убью! – заорал он.

Я завопила и кинулась вниз по склону. Мягкая трава приятно щекотала ноги, и нестись по ней было одно удовольствие. Люк вопил на пригорке, но уже беззлобно, и, кажется, бежать за мной не собирался. Это правильно, потому что не зря меня прозвали «крылатой». Догнать меня было не так-то просто.

– А я твою мазню сейчас в озеро скину! – припугнул братец. – Ева! Иди сюда немедленно!

Я хмыкнула. Ага, уже и имя мое вспомнил. Не энке, значит. Ну-ну.

Несмотря на угрозы, я знала, что Люк никогда не покусится на мои рисунки. Как бы мы ни злили друг друга, но разрушить что-то из созданного нами было немыслимо. Никогда, ни при каких условиях я не тронула бы его рукописи, так же как и он – мои холсты. В общем, на этот счет я была спокойна. К тому же убежала я уже довольно далеко и побрела под сенью леса, легко ступая по чуть влажному мху. Чуть глубже зайди, и набредешь на заросли дикой малины, сладкой, душистой. К ней я и отправилась, решив подкрепиться, пока брат успокоится. Люк не злопамятный и долго злиться не умеет. Так что через полчасика, когда вернусь, он наверняка уже будет валяться на травке, жевать соломинку и глазеть в облака, сочиняя какой-нибудь сонет.

Ягоды наполнили рот сочной, ароматной мякотью, и я зажмурилась от удовольствия. Присела возле куста, набирая полные ладошки малины и раздумывая, стоит ли принести немного противному брату. Но потом вспомнила, как он возил меня лицом по траве, ухмыльнулась и отправила всю сладость в рот. И чуть не застонала от блаженства. И хмыкнула. Главное – отмыться теперь. А то мало того, что я в красках, так еще в соке травы, кусках земли, а теперь вот и в красных ягодных разводах. Если Тара увидит меня в подобном виде, ее удар хватит.

Я захихикала, представив себе эту картину, и потихоньку пошла к озеру, доедая ягоды. Влажный мох чуть пружинил под ногами, тихо шелестела листва, пели птицы… Птицы? Я прислушалась и нахмурилась. Странно, но ни одной птичьей трели слышно не было. И это в лесу, в полдень, в ясный и погожий день? Может, гроза будет?

Раздумывая над странным поведением пичуг, я остановилась, закинула голову. Свистеть меня научил братец еще лет в шесть. Мы прятались за конюшней и там свистели до тех пор, пока не начинали ныть щеки. Или пока не приходил разозленный конюх и не прогонял нас. Но тогда мы попросту перемещались на задний двор, за пристройки для прислуги.

И сейчас я легко свистнула, подражая песне малиновки. Прислушалась, но в ответ не раздалось ни звука.

Внезапно стало не по себе. Показалось, что кто-то стоит в зарослях, наблюдая за мной. Зверь. Хищник. Тот, кого учуяли птицы и замолчали, опасаясь привлечь к себе внимание чудовища.

Я передернула плечами и взглянула на пригорок. Он просматривался отсюда сквозь заросли ольхи и лиственницы, а там был Люк, свет, безопасность… совсем близко. И чего я испугалась, глупая?

Вздохнув, я пошла в сторону озера, стараясь не бежать и не желая признаваться себе, что струсила. Но возле воды мой странный и необоснованный страх показался мне глупостью. Здесь, в тихой заводи, было столь мирно и безмятежно, что все опасения мгновенно вылетели у меня из головы. Еще раз оглянувшись на притихший лес, я пожала плечами и стянула платье. Я не боялась, что меня увидят. Здесь просто не могло быть посторонних.

Тронула ногой воду и улыбнулась. Нагретая на солнце, она ласково коснулась моей кожи, словно поцеловала. И с радостной предвкушающей улыбкой я пошла в водоем, с каждым шагом погружаясь все глубже. Знакомое с детства озеро мягко приняло меня в свои объятия, словно поглаживая набегающей мягкой волной. Я нырнула, открыв глаза в глубине, проплыла мимо затонувшего в прошлом году ствола сосны и выплыла почти у водопада, откидывая назад волосы. И, охнув, хотела заорать, но мне этого не позволили, прижав к крепкому телу и закрыв рот ладонью.

– Тихо, – мужской голос прозвучал выше моей головы, и я замерла. Но не от того, что послушалась. А от того, что онемела от ужаса. Голос был не просто незнакомый. Чужак был нездешний. В его голосе мягко перекатывались пурпурный амарант и цвет серого железа. Он был чуть хриплый, словно жженый кофе, и жуткий, как бесконечный черный.

– Тихо… – теперь он наклонил голову так, что моей щеки коснулись чужие губы. И оставили на ней влажный след.

Я дернулась в панике, осознав, что этот мужчина с жутким голосом меня… лизнул?

– Сладкая… – хрипло сказал он, продолжая прижимать меня к себе. И тут я осознала еще одну пугающую деталь. Нет, не пугающую. Шокирующую. Настолько, что если бы он не закрывал мне рот, я уже визжала бы на весь лес. Да какое там! Мой дикий вопль наверняка разбудил бы и батюшку в его покоях!

Потому что прижимающееся сзади тело было… обнаженным. Всей своей кожей, каждым ее кусочком я ощутила это тело: твердое, словно камень, горячее, и… у-у-у….. мне захотелось взвыть. Мужчина однозначно был возбужден.

Все-таки я выросла с братом, и о некоторых отличиях между телами мужчин и женщин узнала давным-давно. И сейчас в мою поясницу упиралось как раз это самое отличие. Да так, что угрожало меня проткнуть, словно вертел жареную куропатку!

– Сладкая, яркая энке… Красивая… – медленно и чуть слышно протянул он, и мужская ладонь легла на мои бедра, поглаживая их. Я вздрогнула.

Темный дух меня забери! Да он что же, принял меня за дикую лесную энке? Нет, ну брату я еще могу позволить такую наглость, но постороннему?! Злость придала сил, и, вспомнив наши потасовки, я резко двинула локтем мужчине под ребра, одновременно выворачиваясь из захвата и уходя в воду. Нырнула, набрав воздуха, рванула в сторону, под водопад, зная, что за стеной воды есть подземный грот. Но чужак в жизни его не найдет! Глаза привычно открыла, осмотрелась не останавливаясь. В глубине – лишь покачивающиеся водоросли, и никаких признаков незнакомца. Я снова сделала сильный гребок, уходя еще ниже, к самому дну, туда, где козырьком нависали стены грота. Лаз был узкий, маленький, даже Люк туда не мог пройти. Сердце колотилось как сумасшедшее, сжигая воздух, перед глазами уже мелькали пятна оранжевого цвета…

Я коснулась рукой скалы. И в то же мгновение чужая ладонь прикоснулась к моей спине. Паника взорвалась внутри мешаниной красок, я обернулась настолько резко, насколько это вообще возможно в толще воды. Мои длинные волосы на миг закрыли обзор, но когда прядки освободили лицо… От подступившего к горлу страха, кажется, сгорел весь воздух в моем теле. Потому что на меня смотрел арманец. Это был он, точно он, хотя я никогда не видела живого арманца. Но эта внешность знакома каждому ребенку в королевстве. Мощное сильное тело с гладкой кожей. Совершенно белые длинные волосы. Желтые звериные глаза. Тара говорила, что огонь их сущности выжигает почти все краски с тел арманцев. И, будучи ребенком, я всегда недоумевала, как такое может быть…

И сейчас один из них, один из проклятого племени белых демонов, спокойно смотрел на меня сквозь толщу воды. Более того, он улыбался, приближаясь. Кажется, его забавляла эта игра… Я оторвала взгляд от лица, вокруг которого плавали белесые пряди, и мельком глянула на тело арманца. О, духи земли и неба! Да он же просто огромный! Даже верзила Хлыст – и тот не такой мощный! Конечно, в воде все предметы кажутся больше, но сдается мне, что и на суше это чудовище окажется не намного меньше!

Понимание вывело меня из ступора, я рванула в сторону, уцепилась за скалу и ударила его пятками в живот. Сразу обеими и сильно, как только смогла. А стоило арманцу на миг отклониться – скользнула в лаз, отчаянно страшась, что не успею, что он выдернет меня за ногу, схватит. Воздух закончился, отчего в груди жгло огнем. И, почти теряя сознание, я вынырнула в подземной пещере, жадно дыша и откидываясь на спину. Но отдыхать не стала. Хоть и знала, что лаз маленький и узкий, но все же было не по себе. О способностях арманцев ходили легенды, вдруг он действительно может обернуться змеей и пролезть за мной следом?

Сама не своя от ужаса, я доплыла до кромки воды и вылезла, стуча зубами. И только тут подумала, как я без одежды выйду из пещеры. Но даже это уже не казалось мне таким страшным, как оставшийся в озере демон.

И следом пришла еще одна мысль. Арманец. Во владениях короля. Совершенно спокойно купается в Озере Жизни, заповедном и недоступном для всех, кроме королевской семьи.

Это… вторжение?

Дрожь колотила меня все сильнее, и я уже не знала, от чего – от холода или сдавливающей горло паники.

К счастью, я довольно часто бывала в этом гроте и пещерах, любила слушать здесь тишину и смотреть на подземное озеро. Иногда – рисовать. И потому, зная свою способность перепачкать все, что только возможно, всегда держала тут запасное платье, чтобы Тара не слишком ругалась, когда я снова появлюсь дома, как чумазая проходимка.

И сейчас я натянула простое серое одеяние – торопливо, не попадая в рукава. Дрожащими руками застегнула многочисленные пуговички. Вода с волос капала на ресницы, и я раздраженно откидывала мокрые пряди, ткань липла к телу, не желая расправляться, а петельки путались. Плюнув, я застегнула их через одну и выскочила из пещеры.

Через холм я неслась как сумасшедшая, уже у подножия пригорка истошно завопив:

– Люк!!! Люк! Скорее!

Голова брата показалась над зарослями, и он сделал мне страшные глаза, пытаясь что-то сказать, но я не обратила внимания.

– Люк! Арманцы…

– Антарея Евантреида! – громогласно и, как всегда высокопарно, протянул женский голос, и я привычно вздрогнула. Все-таки наша наставница порой казалась мне страшнее всех белых демонов на земле. Люк скривился и закатил глаза, пользуясь тем, что стоит перед Тарой так, что она не может видеть его лицо. Но наставница, похоже, обладала сверхъестественным зрением. Или просто хорошо нас с братцем знала. Как бы там ни было, она отвесила Люку подзатыльник, и он сконфузился, не смея возразить. Порой меня очень веселило, что крупный двадцатилетний братец теряется перед сухонькой, неестественно прямой Тарой, едва достающей ему до плеча.

Впрочем, один лишь авторитет нашей суровой наставницы возвышал ее до невообразимых высот. Она окинула меня возмущенным взглядом:

– Антарея Евантреида, – Тара приподняла бровь, что выдавало высшую степень ее негодования. – В каком вы виде, юная виа? Что за дикое своеволие? Вы похожи на лесную энке!

Я чуть не завопила. Да я всегда на нее похожа! И что с того?

– Демоны! – выпалила я. – Белые демоны! Я видела одного в… – Я запнулась. Все-таки рассказывать, при каких именно обстоятельствах я видела арманца, не стоило. – Возле озера! Я видела его возле озера!

– Ты уверена? – Тара быстро осмотрела меня.

– Да!

И, видимо, что-то в моем взгляде все же заставило наставницу поверить, что мне не почудилось и что я не витаю в своих воображаемых картинах.

– Быстро во дворец, – резко приказала она, обшаривая прищуренным взглядом кромку леса и безмятежное озеро. – Живо!

Люк хотел было возразить, но один взгляд на Тару убедил его этого не делать. Впрочем, и сама наставница не собиралась оставаться на холме и, развернувшись, пошла в сторону здания.

– Люкреций, Антарея, не отставайте!

Мы слаженно скривились от упоминания наших полных имен, схватили мои краски и холст и бросились вслед за Тарой. Лишь на миг задержавшись, я окинула взглядом пейзаж. Но ничего пугающего или настораживающего не заметила. И птицы снова пели…

По тревоге были подняты крылатые стражи, а нам с Люком запретили покидать пределы дворца. Целую неделю. Так что мы уже изнывали от скуки! Но ослушаться батюшку, конечно, не посмели. К тому же если брат и сомневался в том, что мне не привиделось, то я-то была твердо уверена! Арманец точно был, живой, а не воображаемый, как уверял меня и окружающих Люк. Я слишком хорошо помнила его мокрое тело и руку, прижимающую меня, не дающую двигаться. И лицо в воде, и длинные белые волосы, плывущие за ним. И глаза. Эти глаза снились мне, и я просыпалась с воплем ужаса, так что Кармели, моя кормилица, всерьез за меня переживала и оставалась ночевать в моей спальне. И это при том, что я уже давно взрослая! Но, побухтев для вида, я вздыхала с облегчением, зная, что кормилица рядом.

Стражи никого не нашли. Я была благодарна отцу за то, что он не усомнился в моих словах и ни разу не позволил себе посмотреть с недоверием, как Люк, и пробурчать: «А может, тебе снова померещилось, Ева?»

Нет, отец воспринял мое сообщение не только с доверием, но и с глубокой тревогой, которую он столь тщательно скрывал от нас, своих детей. Но мы все равно ее замечали. Я не лезла в политические дела, у меня была совсем другая жизненная задача, это Люк когда-нибудь должен будет надеть корону и взять в руки жезл управления королевством. Но я была принцессой и, конечно, знала, о чем шепчутся придворные. В коридорах нашего летнего поместья, как и в столичном дворце, было слишком много закоулков и тайных ходов, а я всегда была слишком любопытным ребенком. И частенько сидела за гобеленом в кабинете короля, прислушиваясь к разговорам, в которых решались судьбы наших рас. Конечно, отец знал о моем присутствии, но не возражал. Во-первых, он считал, что наследники должны быть в курсе происходящего в мире, во-вторых, понимал, что мы никогда и ни при каких обстоятельствах не сможем ничего рассказать врагам или просто сболтнуть по глупости. Наша кровь не позволит нам этого сделать.

Так что я знала, насколько неспокойно на границах с миром арманцев. Стена стояла прочно, крылатые стражи несли свою службу исправно, контролируя подступы в наш мир, но все же то здесь, то там случались набеги и локальные вторжения. Это было похоже на укусы змеи – стремительные, неожиданные, болезненные, но пока не смертельные. Словно ядовитая кобра вздумала бы поиграть со своей жертвой и жалила бы, насмехаясь. К тому же все чаще стали пропадать люди. Когда я слушала доклады первого советника о вторжениях демонов, мой мир окрашивался в тревожные цвета лилового и багряного. Такие же, как на моих картинах…

Но за неделю стражи так и не нашли никаких следов арманца. Словно он просто испарился. Или почудился мне. И вот эта невидимость и столь дерзкое проникновение на территорию королевства испугали меня до колик. Ведь демон не только не боялся, он чувствовал себя спокойно и даже вольготно, он собирался развлечься… кем же надо быть, чтобы так вести себя в самом сердце вражеской территории? Кем?

Ответа на этот вопрос я не нашла, но воспоминания сильно портили настроение. И тревога не отпускала. Я даже ничего не рисовала, словно не могла взять в руки кисть. Прошла еще неделя, и нам с Люком разрешили покидать дворец, правда, теперь рядом всегда находились крылатые стражи, так что о купании голышом в озере можно было забыть. Впрочем, мне и не хотелось лезть в воду, каждый раз я с содроганием вспоминала лицо арманца и нервничала.

Но постепенно я успокоилась. Через месяц уже не вскакивала среди ночи с воплем, и кошмары почти перестали меня мучить.

Как было бы хорошо остаться в спасительном неведении, но увы… Еще не открыв глаз, я все вспомнила. Сразу и жестко память нарисовала в голове картины произошедшего, не оставляя ни малейшего сомнения в реальности этих воспоминаний.

Я повернула голову и распахнула глаза. Потом села, осмотревшись. И усмехнулась.

Я сидела в клетке.

Вместе с горной кошкой Шерри, что проживала во дворце, и пустынной птицей Ами. Мы все теперь просто забавные трофейные зверушки для увеселения арманцев. Поднявшись, я подошла к решетке, осматривая поляну. Очевидно, что переход мы уже преодолели, и сейчас находимся далеко за пределами Идегоррии. Более того, судя по пейзажу, мы уже за Стеной, отделяющей наш мир от мира арманцев. Столь любимые мною изумрудные холмы исчезли, и их сменило гористое плато, поросшее бурой растительностью. Здесь было много лиловых и синих цветов, с примесью винного и местами желтого. По-своему это место было красивым, хоть и непривычным моему взгляду.

Захватчики расположились на привал. В стороне, как обычные лошади, стояли вирххары – сухопутные ядовитые драконы, живущие в горах. Их я тоже видела раньше лишь на картинках. И читала, что арманцам удалось этих страшных животных приручить. Значит, как и у нас, портал переносит их к границам, а дальше приходится добираться обычным способом. Но как же они проникли во дворец? Как?!

Воспоминание взорвалось внутри такой болью, что я села на пол клетки, обхватила колени руками и завыла. Совсем не аристократично и даже нечеловечески. По-звериному. Хлыст щелкнул о прутья клетки.

– Заткнись, – грубо сказал один из арманцев. – Отдыхать мешаешь.

Я вскинула голову, прищурилась. Очевидно, в моих глазах блеснуло столько ненависти, что мужчина отшатнулся от клетки.

– Покорми ее.

Снова этот голос цвета амаранта и железа. Я посмотрела за спину арманца, туда, где стоял его повелитель, подошедший ближе.

– Сделаю, – склонился демон перед своим господином.

– Ты понимаешь слова? – спросил арманец. – Меня зовут Линтар.

Я облизнулась, словно дикая кошка. Линтар. Звук связался с образом, и теперь я знала, как именовать того, кого поклялась уничтожить. Он приблизился, с равнодушным интересом осмотрел меня, скользнул взглядом по оскалившейся Шерри. И снова – на меня.

Я смотрела, не кивая и не двигаясь. Просто смотрела.

– Дикая. Неразумная. А жаль, – пожал плечами второй демон и окинул меня алчным взглядом. Его глаза были совсем белесые, даже желтизны, как у Линтара, в них почти не было. Только красные прожилки белков. И оттого этот взгляд, полный похоти, был еще ужаснее и заставил меня попятиться.

Линтар быстро посмотрел на своего солдата и снова на меня. Взгляд его стал задумчивым.

– Накорми ее, Хеар, – снова приказал он и ушел туда, где был натянут шатер.

Хеар тоже ушел, а вернувшись, бросил через прутья клетки несколько кусков мяса. Сырого. Шерри и Ами оживились, набросились на угощение, а я отошла в глубь клетки и села, обхватив колени руками. Ночь медленно наползала на горы, принося с собой холод, и меня в моем легком платье уже колотила дрожь. Шерри наелась и, довольно рыкнув, устроилась рядом. Конечно, большинству людей горные кошки внушают оправданный ужас, все-таки это – животные размером с лошадь, да еще и оснащенные смертоносными клыками и когтями. Но Шерри попала во дворец еще котенком и выросла вместе со мной. Порой мне казалось, что кошка считает меня своей семьей. Вот и сейчас, почуяв, что мне холодно, Шерри легла рядом, согревая теплом своего большого тела. Я положила голову на ее бок и закрыла глаза. От шерсти остро, мускусно пахло зверем, но сразу стало так тепло…

Хотелось пить. Только воды никто не предложил, а просить я не стану. Ни за что…

Лагерь уже спал, а на меня вновь накатила бессонница. Привычная, знакомая, почти родная. Я был недоволен. Захватом, результатами, самим планом. Да, Энгер Арвалийский мертв, и артефакт власти Идегоррии у меня, но мы упустили наследников! Проклятый фойр или соврал, или ошибся, уверяя, что вся королевская семья будет во дворце.

Я снова измерил шагами свой шатер, раздумывая. Очевидно, что придется вернуться в Ранххар. И нужен новый портал, чтобы завершить начатое. Остаться мы бы не смогли: столь долго удержать переход открытым не удалось бы даже мне. И так выжал всю силу, почти до капли, блокируя дворец. Но ничего… Возле источника сила вернется.

И снова мысли вернулись к наследникам Идегоррии. Принц и принцесса. Дети короля. Только вот без артефакта власти они не способны к продолжению рода. Я усмехнулся, подбросив на ладони круглый медальон. Кому нужен король, не способный передать наследную кровь? Или королева, не сумевшая зачать?

Наследие крови в нашем мире значит так много… Почти все.

Я расстегнул ворот камзола и повесил медальон на шею. Идегоррия будет моей, потому что мне нужны эти земли. Очень нужны.

Поправил ворот и откинул полог, вдохнул студеный воздух. Кивнул сторожевым, бдительно охраняющим лагерь, и не спеша дошел до клетки. Дикарка спала, свернувшись внутри лап кошки и положив голову на бок животного. Красные, словно пламя, волосы девушки на черной, словно тьма, шерсти кошки. Красиво. Я узнал ее, как только увидел. Конечно, разве может быть на земле второе столь же удивительное создание? Столько ярких красок, сосредоточенных в одном теле. И это тело так совершенно. Я вспомнил, как увидел ее первый раз: дикарка сидела на земле, ела малину и жмурилась от удовольствия. Такая естественная в своей грации и красоте, в своей первозданности. А потом как прикасался к ней под струями водопада, трогал ладонью влажную бархатную кожу. Тогда я чуть не забыл, зачем вообще потратил силу, чтобы попасть в эти земли. Эта девушка заворожила меня, и я пошел за ней в озеро, не задумываясь. Даже сейчас кончики пальцев закололо от воспоминаний, а внизу живота настойчиво заныло.

Я усмехнулся.

Неудивительно, что мои солдаты смотрят на энке с такой алчностью и бесконтрольной похотью. Позволю – разорвут…

Пленница спала, чуть вздрагивая во сне, не чувствуя моего взгляда. Ночная тьма нисколько не мешала мне видеть ее.

Если земли Идегоррии способны рождать таких удивительных созданий, то это еще одна причина, чтобы завоевать королевство. Впрочем, причин у меня и без того хватает.

Я отвернулся и пошел в темноту. Сторожевые проводили меня взглядами, но ничего не спросили, конечно.

Клетка покачивалась, словно палуба корабля. Я отползла от Шерри и села возле прутьев, рассматривая пейзаж. Мы второй день двигались вдоль горного плато, все демоны ехали верхом на ящерах.

С утра нам снова бросили сырого мяса, которое с удовольствием сожрали мои товарищи по несчастью. Да и я, признаться, уже поглядывала на кровяной кусок благосклонно. Но пока держалась. От голода кружилась голова. Но еще больше мучила жажда. Губы потрескались, во рту словно насыпали песка. Шерри тоже нервничала, била себя по бокам хвостом с кисточкой на конце, металась по клетке. Один Ами завис под потолком вниз головой и впал в спячку, уцепившись когтями за решетку.

Это создание могло обойтись без воды целый месяц. В отличие от нас с горной кошкой.

Разок я присела в углу по нужде, воспользовавшись тем, что клетка тряслась в самом конце процессии и на меня никто не смотрел. Скривилась от отвращения к самой себе, но что делать, человеческую природу не изменить. И эта природа настойчиво требовала справления нужды, благо – редко, хотя еды – часто и воды – постоянно.

Я не знала, что делать. Попросить пить? Но тогда арманцы поймут, что я могу говорить. К тому же просить о чем-то демонов… Все мое нутро протестовало против этого. Но и без воды я долго не протяну. А выжить я должна. Просто обязана. Чтобы отомстить.

Я снова легла на пол, закрыла глаза. Хорошо бы и люди умели впадать в спячку, как пустынные птицы. Но с закрытыми глазами было еще хуже, меня укачивало, и к горлу подкатывала горечь. Не знаю, как я продержалась еще один день. Только снова затряслась от холода, когда солнце зависло над горизонтом, погружая скалы в сумрак. Шерри не хотела меня греть, носилась по клетке. Как и меня, кошку мучила жажда, к тому же ей не нравилось близкое соседство вирххаров. Честно говоря, поведение Шерри меня немного пугало.

Голова болела, на затылке запеклась кровь от удара. И, похоже, я стала впадать в странное состояние отупения, на грани с беспамятством. Стало удивительно все равно, что будет со мной дальше, равнодушие обнимало мягко, но настойчиво, пряча коготки безумия.

Вечер, и в клетку упал еще один кусок мяса. Запах крови защекотал ноздри, и к горлу подкатила тошнота. Я подтянула коленки к груди, не открывая глаза и стараясь дышать ртом, чтобы не чувствовать мерзкого запаха.

Возле клетки послышалось какое-то движение, шаги. Шерри зарычала.

– Что с ней? – Все же удивительный голос. Каждый раз наполняется новыми оттенками. Вот сейчас в нем скользнул муаровый, словно мягкая весенняя трава. Трава на железе – поразительно.

– Не знаю, повелитель. Дикарка ничего не ест третьи сутки. Даже не прикасается к мясу.

Муаровый голос что-то прошипел. Я не поняла – язык был мне незнаком, хотя я, как наследница, изучала языки всех родов и более-менее сносно понимала каждый. Но сейчас не поняла ни слова. Только по интонации догадалась, что Линтар недоволен.

Конечно, жаль так скоро потерять забавную зверушку.

Меня подняли на руки и куда-то понесли. Шерри огласила скалы протяжным злым рыком. Прохлада сменилась теплом, исчез ветер, а моя спина коснулась пушистого покрывала. И что самое чудесное – на губы капнула влага! Я безотчетно открыла рот, потянулась, распахнула глаза.

– Вот так, – довольно сказал Линтар. И придержал мою голову, приставив к губам горлышко бурдюка. Чистая, холодная вода полилась в горло, и я не сдержала стон наслаждения. Жадно схватила бурдюк обеими руками, желая пить, пить и пить, не останавливаясь, пока не лопну! Но арманец забрал живительную влагу, отодвинулся.

– Много нельзя, – спокойно сказал он. – Мы забыли, что таким, как ты, постоянно нужна вода.

Я облизала потрескавшиеся губы. Конечно, я слышала, что арманцы могут обходиться без жидкости очень долго. Как и вирххары. Тара говорила, что суть этих созданий – огонь. Но понять это было трудно.

Линтар посмотрел на меня и вышел, приказал напоить дикую кошку, и я вздохнула с облегчением. Когда он вернулся, я уже сидела, прислонившись спиной к полотняной стенке шатра. Он протянул мне ветку винограда. Я взяла и стала отрывать ягоды, отправляя их в рот. Мне нужны силы, а значит, я буду есть и пить, пусть даже и из рук врага.

Губы демона чуть изогнулись в усмешке.

– Ты можешь говорить? – спросил он. Я промолчала, не спуская с него глаз.

Он смотрел на меня так же – не мигая.

– Ты носишь одежду и обувь, – негромко сказал арманец. – В твоих волосах заколки. Во дворце ты отдала артефакт перехода парню. Ты вполне разумна, – усмехнулся он, а я безотчетно сжалась. – И вовсе не такая дикая, какой хочешь казаться. В твоих глазах я вижу ненависть и страх. Как тебя зовут?

Я раздумывала, как поступить. Но арманец прав: вряд ли мне удастся долго скрывать свою разумность. К тому же, разговаривая, я смогу узнать и понять больше. Понадеявшись, что арманцы знают о лесных девах так же мало, как и мы, я ответила:

– Ева.

Его ресницы дрогнули, опустились, в желтых глазах блеснуло удовольствие. Надо же, волосы белые, а ресницы – темные.

– Ева… – повторил он протяжно, так что в голосе перелилась лазурь. Словно морская волна на миг закрыла гранит. – Кто ты, Ева?

– Я… никто. Служанка.

– Служанка… – снова протянул он. На лице мужчины не отражались эмоции, и я не могла понять, о чем арманец думает. – Почему не попросила воды?

– Я боялась, – вполне искренне ответила я. – Куда мы едем?

– Ты уже начала задавать вопросы? – усмехнулся он. И сел ближе, так что наши бедра почти соприкоснулись. Я не смогла сдержать инстинктивного страха и отодвинулась. – Откуда у служанки артефакт фойров, Ева?

Он спрашивал спокойно, но я не обманывалась на его счет. Слишком живо перед глазами стояли убитые во дворце, то, как он стоял над отцом, как сидел на корточках перед умирающей Тарой.

Равнодушно. Привычно.

Арманец был жестоким зверем, хищником, который не страшится смерти. Ни чужой, ни своей. И мне стоило быть очень осторожной, чтобы обмануть его.

– Я не знаю, что это было. Я думала, это просто украшение, ракушка, – медленно сказала я, не отводя взгляда.

– Но ты отдала украшение парню. Почему?

– На память, – выдохнула я, понадеявшись, что арманец поверит.

Несколько бесконечных минут он смотрел мне в глаза, и я уже ожидала, что сейчас вцепится мне в горло и разорвет. Но он отодвинулся.

– До утра останешься здесь, Ева.

Я опустила глаза, уткнулась взглядом в свои грязные ладони.

– В Ранххаре искупаешься.

Я вздрогнула. И от того, что, не глядя на меня, он догадался о моих мыслях и что услышала название, навевающее ужас на всех людей.

Ранххар. Долина Смерти – так мы называли это место. Владения одного из повелителей арманцев.

Осознание, с кем я веду беседу, наполнило душу таким ужасом, что снова захотелось завыть, уткнувшись носом в разбитые коленки. Как же я не догадалась сразу?! Линтар. Это ведь одно из десяти его имен…

Их было пять – арманцев, имена которых были в нашем мире синонимами страха, ужаса, боли и смерти. Пять арманцев, повелители пяти долин. Из-за них когда-то была построена и скреплена магией всех остальных рас Стена, чтобы удержать их на той стороне.

И все же один из них смог эту Стену преодолеть…

Пока я в панике смотрела на спину, обтянутую черной тканью и перетянутую ремнями с оружием, арманец вышел, аккуратно опустив полог шатра. Я все же подтянула коленки, посидела, чуть раскачиваясь. А потом встала, взяла бурдюк, попила. Доела виноград, сгрызла найденное яблоко. Устроилась на шкурах, закрыла глаза.

Повелитель, значит? Ему же хуже.

Вернулся, дикарка спала. Хотя, как я и подозревал, она вовсе не дикарка. Ева… Мне нравилось смотреть на нее спящую. Лицо во сне утрачивало это выражение страха и ненависти, становилось таким нежным. Конечно, я видел в ее удивительных глазах жажду мести. Она светилась там фанатичным огнем: желание убить, уничтожить, сделать больно. Если бы девчонка могла – воткнула бы мне нож в спину уже сейчас. Но она не глупа. Догадалась, что и пытаться не стоит. Хотя, несомненно, попытается. Чуть позже, когда посчитает, что моя бдительность достаточно усыплена.

Интересно, на что она пойдет, чтобы эту бдительность усыпить?

Вспомнил, как она накинула веревку с артефактом на того парня. Кто они были друг другу? Супруги? Друзья? Любовники?

Я размышлял об этом лениво, почти без интереса. Это все такие мелочи, лишь мгновения чужой жизни, слегка коснувшиеся меня. Мгновения, не вызывающие во мне ни любопытства, ни трепета. Чужие жизни оставляли меня равнодушным, если не могли быть полезны.

Не мне. Расе. Арманцам.

Снова прикинул в голове варианты, пытаясь понять, откуда у девчонки мог оказаться артефакт. Думала, что это обычная ракушка? Возможно. Я знал о таких артефактах – старинных, без следов магического фона. Они никак не проявляли своей силы и активировались сильным всплеском. Например, моей воронкой, которой я заблокировал дворец. Созданные древними, такие предметы были разбросаны по нашему миру, передавались в родах как безделушки, и мало кто знал об их истинном назначении.

Так что и эта ракушка вполне могла быть найдена бабушкой девушки и передана внучке как простое украшение.

Я подцепил красную прядь, намотал на палец, рассматривая. Даже в темноте прядка кажется живым огнем. Тронь – обожжет. Склонился ниже, к шее девушки, втянул ее запах. Она так необычно пахла. Словно цветок. У арманцев обоняние гораздо острее человеческого, ближе к звериному. Впрочем, люди и считают нас зверями. И, возможно, они правы.

Я тронул ее кожу губами. Внизу живота снова заныло, настойчиво требуя взять девушку, войти в нее, насладиться этим телом. Как и всех, меня влекла ее необычность и красота. В наших женщинах, даже юных, нет и половины этих красок. А с годами огонь внутри нас выжигает и те, что есть.

Огонь… Наше спасение и проклятие.

Снова прикоснулся губами, наслаждаясь вкусом. И сразу почувствовал, когда она проснулась. Но не вздрогнула, не вскрикнула – лежала неподвижно, пытаясь удержать рвущееся дыхание. Конечно, она боялась. Ее страх я тоже чувствовал своим звериным чутьем. Сильный, густой, панический. Она боялась так, что сердце внутри этого хрупкого тела почти останавливалось от ужаса. Но сдерживалась от крика.

Мне понравилось это.

Медленно провел языком по ее щеке, лизнул возле уха. Чуть отодвинулся. Ресницы девушки дрожали, тело напряглось, хоть она и пыталась не показывать вида. А потом ее глаза распахнулись и твердо уставились в мои. Не думаю, что она видела меня. Зрение людей не отличается остротой, и темнота их пугает. Но она смотрела так, словно видела. Я же рассматривал зелень ее радужки с искрами серебра, как завороженный. Никогда не видел таких глаз. Даже у фойров нет столь удивительной глубины оттенков.

Девчонка станет достойным экземпляром в коллекции принцессы. Думаю, Аярна будет довольна. И это тоже неплохо.

Я отодвинулся, устраиваясь на шкуре, закрыл глаза. Привычно в походе лег с оружием и не раздеваясь.

И понадеялся, что хоть сегодня удастся заснуть.

Ночью я проснулась, как от толчка. Нет, не от толчка. От прикосновения. С самого детства я сплю очень чутко, даже Люку ни разу не удалось подкрасться ко мне незаметно и сделать какую-нибудь гадость. Я всегда просыпалась раньше.

Вот и сейчас сон слетел мгновенно, стоило чужаку прикоснуться ко мне.

Тяжелое тело опустилось на покрывало, и я почувствовала его губы на шее. Он трогал кожу языком, словно зверь, который примеривается, куда укусить. Кроме этого касания он не приближался ни на долю сантина, лишь его язык чертил влажную дорожку на моей коже. И, казалось, обжигал огнем. В проклятом шатре было темно так, что хоть глаза выколи – разницы не будет. Я не видела ничего, но всем нутром чувствовала арманца, застывшего рядом. Ощущала тепло его тела. Взгляд. И губы, когда он снова прикоснулся ко мне.

Хотелось заорать. Дико, так, чтобы эхо отразилось от скал, но чудилось, что стоит сделать это, и он набросится на меня. И я сдерживалась изо всех сил, каждую минуту ожидая нападения. Но демон отодвинулся.

Я лежала, напряженно вслушиваясь в его дыхание. Спокойное. Ровное. Размеренное.

Уснул?

Я уснуть так и не смогла. Лежала до самого утра, невидящими глазами рассматривая темноту.

А когда тьма стала сереть, разбавляемая потоками утреннего света, осторожно перевернулась на бок. Арманец лежал на спине. Одна рука вдоль тела, вторая застыла на рукояти клинка, и я поразилась, как можно спать в такой позе. Лицо спокойное, глаза закрыты. Я присмотрелась, стараясь дышать как можно тише. Ресницы демона не дрожали. В детстве мы с Люком притворялись спящими, но удержать дрожь ресниц было почти невозможно.

Спит?

Я очень медленно пошевелилась – плавно, не меняя дыхания. Придвинулась ближе, рассматривая его. На черной одежде – многочисленные кожаные полоски, пересекающие тело и удерживающие оружие. Даже предплечье перетягивает полоска кожи, и за ней тускло блестит узкое, почти игловидное лезвие. Тонкое, длинное, такого как раз хватит, чтобы пробить сердце. Я передвинулась еще ближе. Тронула кончиками пальцев гладкую рукоять. Выдернуть, размахнуться, ударить! И все.

Вот именно… Все. Сердце арманца остановится, а мой эликсир сгорит в крови.

Я застыла, не сводя взгляда с оружия.

Что важнее? Отомстить или сохранить наследие крови?

Что важнее…

Мужчина все так же не шевелился.

Я хотела убить его.

Странно, я слышала, что людям приходится ломать себя, что это страшно, потому что нашей природе не свойственно убивать. Тем более это претит природе созидающих. Но я не чувствовала страха. Напротив, я мечтала об этом. Вонзить в сердце арманца сталь, почувствовать запах его крови, услышать, как замирает на его губах дыхание. Я даже улыбнулась, представив это. И ужаснулась… Что со мной стало? Я ведь уверена, что даже насладилась бы этим зрелищем. Одно лишь воспоминание об отце, о Таре, о Мадлен в бирюзовом платье и с дырой в груди превращало меня в зверя, жаждущего крови. Мне даже было неважно, что будет потом, если мне удастся убить. Убежать от остальных я не смогу…

Единственное, что останавливало, – эликсир. Я не могу его лишиться. Отец бы меня не простил.

Я убрала руку и отвернулась от арманца.

Странно, что удалось так крепко уснуть. Лежал, слушал дыхание девчонки, и вдруг провалился в сон, да столь глубоко, как не удавалось уже долгие годы. Даже сон приснился. Яркий. Цветной. Наполненный светом и малахитовой зеленью трав. И смехом…

Удивительно.

И даже расстроился, когда она пошевелилась и разбудила меня. Я слышал дыхание девушки, ее осторожные движения. Знал, что она меня рассматривает. После крепкого сна внутри было так хорошо, что даже хотелось улыбнуться.

Чуть заметное прикосновение к наплечному коеру.

Занятно… Неужели решится?

Я удержался от смешка, поймав себя на мысли, что хочу этого. Хочу, чтобы она вытащила коер и ударила. Я все равно буду быстрее. Но мне хотелось услышать ее вскрик, когда я прижму ее к шкурам, заглянуть в зеленые глаза. И наказать ее. Если она ударит, то развяжет мне руки, и я возьму ее. Кровь застучала в горле, нутро заныло от желания. Ее запах возбуждал меня.

Но она этого не сделала.

Короткий вздох, и дикарка убрала руку. Отвернулась.

Я открыл глаза, неслышно повернул голову, рассматривая изгибы тонкого тела.

Жаль… впрочем, ничто не мешает мне сделать это и без игры. Но так не интересно…

Когда арманец встал и ушел, я еще полежала, делая вид, что сплю. Потом поднялась, поправила изрядно измятое платье, допила остатки воды и выглянула из шатра. Арманцы сворачивали лагерь, навьючивали ящеров. Я тихонько вышла. По мне скользнули взглядами, но никто не остановил. Дошла до клетки, протянула руку через прутья и почесала между ушами Шерри.

– Потерпи, – прошептала я.

Кошка рыкнула, выражая недовольство тесным пространством.

– Как вы приручили ее?

Я постаралась не вздрогнуть, услышав этот голос за спиной. Как он подошел, я не заметила.

– А как вы приручили ядовитых вирххаров? – не оборачиваясь, обронила я.

– Болью, – равнодушно ответил Линтар. – Это лучший способ дрессировки диких животных.

Я снова не обернулась, опасаясь, что на моем лице слишком явно сейчас читаются ненависть и отвращение.

– У нас другие… способы…

– У кого у вас, Ева? – вкрадчиво спросил он, и я застыла. Потом медленно обернулась, вскинула голову.

– У людей.

Его губы изогнулись в усмешке. Глядя в желтые глаза, я безотчетно хотела отодвинуться, но заставляла себя оставаться на месте. Да и некуда отодвигаться: сзади – клетка.

– Что же делает вас людьми, Ева? – тихо спросил он. – И отличает от нас?

– Люди не убивают, словно звери.

– Серьезно? – он снова усмехнулся. – Боюсь, ты плохо знаешь людей, маленькая дикарка…

– Лучше тебя, – не удержалась я от грубости. – Я, по крайней мере, среди них выросла. И это были прекрасные люди. Самые лучшие на земле, самые достойные и благородные… – я осеклась, опасаясь разрыдаться прямо на глазах у этого чудовища. В его лице ничего не изменилось, ни один мускул не дрогнул. Словно он вообще меня не слышал.

Да если и слышал, что ему до моих эмоций? Пустое…

Он еще постоял, а потом просто развернулся и отошел от меня, потеряв интерес. Я опасливо сходила в кустики, и даже постояла там какое-то время, раздумывая, что, возможно, стоит попытаться сбежать. Но тут из тени выдвинулась беззвучно темная фигура того самого Хеара, и я чуть не заорала. Светлый дух! Неужели он все это время был здесь? Следил за мной? А я даже не заметила… Как ужасно… Я почувствовала, как мазнула лицо краска стыда, и заметила в белесых глазах арманца усмешку. Подняв голову и выпрямив спину, я прошла мимо, возвращаясь в лагерь.

Остановилась возле клетки с Шерри. Хеар приблизился, растянул губы в отвратительной улыбке. Я молча ждала, когда мне откроют и впустят внутрь.

– Ты поедешь со мной, – сказал этот арманец, и я поморщилась. Его голос отдавал ржавчиной и скрипел песком по стеклу. В нем тяжело расплывались темные масляные цвета ртути и грязной буро-серой плесени. Он дернул меня за руку. – Пошли, дикарка.

Седло на ящере было довольно длинным и на удивление удобным. Хеар усадил меня перед собой, прижался, и я с отвращением передернулась от близости его тела.

Вирххары гораздо крупнее лошадей, и когда зверь поднялся, я с трудом удержалась от вскрика. Сидеть так высоко было непривычно и немного страшно. К тому же нервировали шипы по всему телу ящера, которые, как я знала, были ядовитыми. Но остальные арманцы, кажется, не переживали по этому поводу, так что и я постаралась расслабиться. К тому же зверь двигался на удивление плавно, почти без толчков. Широкие лапы с мягкими подушечками между когтей пружинили на горной дороге, смягчая неровности. Так что ехать на вирххаре было бы даже приятно, если бы не Хеар. Уже через час его поведение стало беспокоить меня гораздо больше, чем ядовитые шипы ящера.

Арманец прижимался ко мне все теснее, просто впечатывался в мое тело. Его дыхание тяжелело, а руки, держащие поводья, сжимались столь крепко, что вирххар недовольно мотал головой, не понимая приказы погонщика.

И вскоре я стала замечать, что мы отстаем от остальных. На горной дороге не удавалось двигаться быстро и шеренгой, ящеры с седоками выстроились в длинную линию. И к полудню мы уже плелись в самом конце. А еще через полчаса отстали настолько, что впереди идущий вирххар уменьшился до размеров собаки.

Хеар бросил поводья, намотал мои волосы на кулак и дернул, заставляя откинуть голову. И впился мне в шею. Я думала, чтобы разорвать горло, и даже не сразу осознала, что он меня целует. Облизывает кожу, опрокидывая меня на себя, лихорадочно засовывая свободную ладонь мне под юбку. Его пальцы сжали мне ногу до синяков. Я закричала, забилась, пытаясь вырваться из его хватки. Но арманец лишь рассмеялся.

– Никогда не видел таких, как ты, – выдохнул он и рванул ворот моего платья, разрывая его. – Ты будешь моей… будешь моей, дикая энке…

Я снова закричала, но сразу же мой крик захлебнулся, потому что в рот проник язык мужчины. Он засовывал его в меня со стоном, почти с хрипом, получая явное удовольствие от моих попыток освободиться. Я на миг расслабилась, позволяя ему поверить, что сдалась, а потом резко сжала зубы на его губе, раздирая до крови. И сразу же ударила ребром ладони по шее. Все-таки жизнь со старшим братом хоть чему-то меня научила. С ящера я просто свалилась кулем, и даже не знаю, каким чудом удалось не зацепить ни один из шипов. Упала, чуть подвернув ногу, но быстро вскочила и бросилась бежать. Куда – не знаю. Гонимая лишь желанием спрятаться. От Хеара, от арманцев, от всего этого ужаса, в котором очутилась.

Ступня зацепилась за корягу, и я с воплем свалилась, прокатилась вниз по склону и застонала, ударившись боком о поваленное дерево. И почти сразу сверху прыгнул Хеар, прижал меня к земле, расплющивая своим весом, снова впился в губы с утробным, совершенно звериным рыком.

И отлетел от меня, словно его сдернули какой-то нечеловеческой силой.

Я отползла в сторону, прижалась к стволу, затравленно озираясь и сжимая на груди разорванное платье. Не знаю, как остальные арманцы так быстро оказались здесь. Но сейчас они смотрели на меня с высоты вирххаров. На красивых лицах – ни одного чувства, в светлых глазах – пустота. И самым равнодушным из них казался Линтар. Но, видимо, Хеар знал своего повелителя несколько лучше. Потому что вдруг упал на колени, склонил голову, тяжело дыша.

И я заскулила, как щенок, когда эта голова отделилась от тела, а я даже не успела увидеть замах Линтара. Он холодно осмотрел своих солдат и кивнул. Никто не произнес ни слова, а арманец перевел взгляд на меня:

– Со мной поедешь.

Меня колотила такая дрожь, что, казалось, я не устою на ногах. Не знаю, как залезла на ящера, и снова вздрогнула, когда мужчина сел позади. Вирххары снова тронулись в путь и уверенно полезли вверх по склону, цепляясь когтями.

Линтар за моей спиной не произнес ни слова. И я тоже не знала, что сказать, только вслушивалась напряженно в его дыхание, ожидая, когда оно станет тяжелым, рваным.

Но демон дышал спокойно и почти неслышно.

На привал остановились на вершине, где трава уже была схвачена изморозью. Дальше через ущелье, и уже через два дня будем в Ранххаре. Если бы не потеряли время из-за глупости Хеара, возможно, успели бы раньше.

Я посмотрел на спящую девушку.

Ловлю себя на том, что постоянно рассматриваю ее спящую. За весь день она не произнесла ни слова. Ничего не спросила, не обвинила, не заплакала. Сидела ровно, смотрела сухими глазами и молчала.

Хеара не жаль. Мои приказы нельзя оспаривать. Нельзя даже думать о том, что им можно не подчиниться. Я приказал не трогать дикарку. Он ослушался. Так что получил свое.

К тому же он сделал лишь то, чего я от него ожидал.

Слишком алчно солдаты смотрели на девушку, слишком жадно вдыхали ее запах. Легче сейчас убить одного, для демонстрации, чем ждать, пока они набросятся на девчонку все вместе. А Хеар был самым нетерпеливым, похоть в его глазах не увидел бы лишь слепой. Уже в Идегоррии его желания были явны, а несдержанность всегда ведет к поражению. Поражение солдат – поражение командующего… Ну что ж, еще одна демонстрация моей власти никогда не помешает. Подчинение должно быть полным, даже в мелочах…

Я не винил его. Он всего лишь средство для достижения моих целей. Как и все вокруг. Да и как обвинять… Весь день сидя позади девчонки, ощущая ее тело и запах, я хотел сделать то же самое.

Хотел повалить ее на землю и впиться в эти сочные губы, хотел разодрать ее платье, которое она столь судорожно сжимала тонкими пальцами, хотел вбиться в ее тело. Взять. Присвоить. Сделать своей. Хотел входить в нее с силой, с рыком, со стоном. Хотел, чтобы она извивалась подо мной, откидывала свою рыжую голову, кусала губы… Этого хотели все, кто смотрел на нее.

Я уже начинал думать, что зря забрал ее из Идегоррии. Возможно, девчонку легче убить. Так и сделал бы, если бы не пообещал привезти Аярне в подарок дикую энке. И если бы не отправил летуна с извещением, что уже везу…

Я видел, как она смотрит на всех нас. С горячей ненавистью, с отвращением и страхом. А еще – презрением. Лесная девчонка презирала гордых арманцев, считала нас зверьем. Может, поэтому так хотелось ее наказать… Или что-то доказать?

Я усмехнулся, накручивая на палец красный локон. Такой гладкий и прохладный. Холодный огонь.

Интересно, Хеар жалел перед смертью о своем поступке? Ведь знал, что я убью его. Стоило ли тело дикарки его жизни?

Как ни пугающе звучало само название Ранххар, но я уже мечтала добраться туда. Дорога выматывала меня настолько, что даже не оставалось сил на воспоминания. У меня болело все, что только может болеть. Волосы на голове так и покрыты засохшей коркой крови, а когда кувыркалась по склону, вдобавок еще ободрала себе и руки, и ноги. На боку расплылся ужасный синяк, губы потрескавшиеся и искусанные. Мое светлое платье всего за несколько дней превратилось в жалкие лохмотья, и мне приходилось придерживать разорванные края на груди. К тому же на том же склоне осталась одна из моих туфелек.

И, Создатель, как же я хотела искупаться!

Сейчас я сама себе напоминала дикую энке больше, чем когда-либо в жизни. Одно радовало: меня исправно кормили и давали воду. Только фрукты закончились, а остальная еда арманцев была слишком непривычной для меня и слишком острой. Первый раз попробовав кусок вяленого мяса, я решила, что меня отравили – такой пожар разгорелся внутри. А потом долго кашляла и утирала слезы, выступившие на глазах.

Белые демоны на меня почти не смотрели. Стоило мне выйти из шатра их повелителя, как головы с белыми хвостами на затылках слаженно отворачивались. Похоже, пример Хеара научил солдат многому. Я не знала, как относиться к увиденному. Мои чувства словно уснули, и все происходящее я воспринимала как сквозь туман, не впуская внутрь себя. Потому что там, внутри, было так много боли, что какие-то другие переживания, казалось, уже не помещаются.

А еще я мерзла. Босая и в разорванном тонком платье, я постоянно тряслась от холода на этих затянутых ледком горных плато. Когда же начала чихать, кажется, этот факт дошел и до демонов.

Линтар оттянул мне голову за волосы, равнодушно осмотрел мои красные глаза, посиневший нос и бледные щеки. Я, не сдержавшись, чихнула.

– Что с тобой?

– А что, не видно? – огрызнулась я. – Заболела. Замерзла.

– Замерзла? – кажется, он удивился. И снова его губы скривились в усмешке, которую я уже ненавидела. – Люди такие хрупкие…

Я не сочла нужным отвечать и снова чихнула. Голова закружилась, и я не поняла, в какой момент покачнулась. Демон одним движением подхватил меня, прижал к себе. Я подняла голову, глядя в его глаза. Он был такой высокий, что я не доставала ему даже до плеча.

– Ты плохо выглядишь для подарка, – в его голосе цвета железа скользнул сиреневый бархат насмешки.

– Какого еще подарка? – не поняла я.

Отвечать демон не стал, усадил в седло лежащего дракона и дал знак двигаться. Через час мы стали спускаться с плато в долину, а потом я почувствовала запах. Тяжелый, противный запах какой-то тухлятины, а следом обзор заволокло желто-серым влажным паром.

Ящеры остановились, а Линтар сдернул меня и куда-то поволок.

– Куда ты меня тащишь? – попыталась я возмутиться. Уперлась босыми ногами в землю, сопротивляясь. Но противиться ему было то же самое, что в одиночку пытаться передвинуть спящего вирххара. – Отпусти меня!

Не обращая внимания на мои вопли и попытки освободиться, демон дотащил меня до круглой чаши, наполненной грязно-желтой жидкостью и затянутой все тем же паром. Здесь запах был совсем нестерпимым: воняло так, что мне хотелось закрыть нос или разучиться дышать. На некотором отдалении я увидела еще одну такую чашу, а дальше еще… По крайней мере, теперь я знала, откуда эта вонь.

– Что это за гадость?

– Залезай, – приказал арманец.

Я попятилась.

– В эту вонючую тухлятину? Ну уж нет…

Он схватил меня за руку.

– Залезай, Ева.

– Нет!

Я отвернулась, пытаясь отойти подальше от источника вони. Арманец шагнул ко мне, сжал одной ладонью мои запястья, а второй просто содрал с меня платье. Я выгнулась, но освободиться из его хватки было невозможно. Закричала, когда он поднял меня на руки и кинул в желтую воду. К счастью, чаша была неглубокая, так что я вынырнула, отплевываясь, откинула мокрые волосы и уцепилась пальцами за бортик. Линтар присел на корточки, не мигая рассматривая меня.

– Погрузись в дорххам, Ева. Полностью.

От вони у меня слезились глаза, и было трудно дышать. Я снова расчихалась, пальцы соскользнули, и я ушла под воду. Снова вынырнула, нахлебавшись воды. Ее вкус был еще ужаснее, чем вид и запах. Тухлятина.

Я попыталась отплыть, чтобы вылезти чуть дальше, но демон покачал головой.

– Ты останешься в дорххаме, Ева.

– Ты сумасшедший… зачем? – прошептала я и снова чихнула. И он снова не ответил. Впрочем, я, кажется, уже начала привыкать к этому жуткому запаху, даже глаза почти не слезились. К тому же, несмотря на ужасный вид, вода была горячей! И мое замерзшее тело постепенно начало отогреваться. Мышцы, сведенные болезненной судорогой, расслабились, накатила какая-то странная дремота, и одновременно разум очистился. Я легла на спину, не спуская глаз с застывшего на краю Линтара, оттолкнулась от бортика. Доплыла до противоположной стенки чаши и опустила голову так, что вода теперь полностью скрывала меня. Только лицо оставалось на поверхности, и то частично. Удивительно, но мне вдруг захотелось погрузиться в эту желтую воду еще глубже, уйти в нее целиком.

Фигура демона затянулась паром, поплыла, так что я его почти не видела. Я раскинула руки и, погрузилась глубже, улыбаясь. Задержала дыхание и ушла под воду полностью.

Мне было хорошо. В этом горячем пространстве цвета соломы и пепла хотелось остаться навсегда. И было наплевать, что воздух заканчивается в груди, что моему телу нужен вдох. Дышать не хотелось. Хотелось просто быть в этой бесконечности, слиться с ней, стать ее частью…

Сильные руки вытащили меня на поверхность, и мой рот инстинктивно открылся, втягивая воздух.

– Человек такой слабый… Даже не может сопротивляться власти дорххама, – насмешливо протянул над моей головой Линтар. И прижал меня спиной к себе, удерживая мою голову над поверхностью. Я замерла в его руках, всей кожей ощущая его тело. Надо же, даже раздеться успел… А я думала, чтобы снять все эти ремни с оружием нужна целая вечность!

Удивительно, но сейчас осознание, что меня держит в воде обнаженный мужчина, никак не трогало. Меня вообще ничего не трогало. Блаженное спокойствие окутывало ватным одеялом, не пропуская испуг или волнение. При этом мысли оставались ясными, но страха – не было.

Демон откинулся на бортик и отвел рукой мои распущенные волосы. Я чуть повернула голову, рассматривая с легкой заинтересованностью, как красные пряди плывут по воде и переплетаются с его – белыми. Свиваются в жгуты. Завязываются узлами. Сплетаются в одну красно-белую нить. Надо же, когда волосы арманца убраны, они не кажутся такими длинными.

Неожиданно стало интересно посмотреть на него с распущенными волосами. Я лениво зевнула, подвинулась, устраиваясь удобнее на его теле. С тем же равнодушием отметила возбужденное состояние мужчины, но никаких эмоций у меня это не вызвало.

Закрыла глаза.

– Что такое дорххам? – с равнодушным любопытством поинтересовалась я.

– Это… источник. Жизни, – в его голосе появился какой-то новый оттенок, и я прислушалась, стараясь его разобрать.

– Источник Жизни? Хм… И как же он действует? – Не то чтобы меня это сейчас действительно волновало, просто захотелось вновь услышать его голос и новый цвет.

– Он… возвращает… жизнь. И силу, – тихо сказал Линтар. Его пальцы очень медленно прошлись по моему телу, почти невесомо коснулись груди. Задели острую горошину соска.

Какой же цвет в его голосе? Я никак не могла уловить.

– Даже мертвым? – совершенно равнодушно спросила я. И снова потерлась, потому что постоянно сползала.

– Живым… Ева… – он выдохнул мое имя, и перед закрытыми глазами наконец вспыхнул этот ускользающий цвет. Да так ярко, что почти ослепил меня. Чистый алый, без малейшей примеси других оттенков, густой и насыщенный!

Я довольно улыбнулась, слизнула с губ влагу. Он издал еще один вздох и потянул меня за волосы, заставляя откинуть голову.

– Открой глаза.

– Ты постоянно приказываешь… надоело, – лениво протянула я. И улыбнулась. Почему-то сейчас это казалось ужасно забавным.

– Ева. Открой глаза.

Я открыла. Просто чтобы посмотреть, насколько он злится. В желтых глазах дрожало такое странное выражение…

– Ты похож на зверя, который собирается разорвать жертву, Линтар, – без эмоций сказала я.

– Что ты сказала? Назови еще раз… Имя. – Очень тихо переспросил он.

Я улыбнулась, не желая повторяться. Он вдруг резко перевернул меня, положил на себя животом и подтянул так, что теперь я смотрела прямо в желтые глаза арманца.

– А почему этот источник так воняет? – рассматривая его лицо, спросила я. Он молчал, только смотрел в упор и сжимал зубы. Я заинтересованно уставилась на серебристые рисунки, которые начинались на его висках, спускались на шею, а потом дальше на грудь. Раньше они были почти незаметны на светлой коже, а сейчас краснели, образуя затейливую вязь. – Не хочешь разговаривать? – поняла я.

– Нет, дикарка. Я не хочу разговаривать, – негромко подтвердил арманец. – Потому что все, о чем я думаю, это как раздвину сейчас твои длинные ноги и насажу твое тело на… себя. А потом выйду почти полностью. И снова войду в тебя, Ева… И буду продолжать это так долго, как только смогу…

Я пожала плечами. От его слов внутри нарастала сладкая боль. И мне хотелось, чтобы он сделал то, о чем сказал. Сейчас это казалось таким… правильным. Действительно, чем еще заниматься в этой желтой воде?

Он рвано выдохнул и положил ладони мне на спину, погладил, провел вдоль позвоночника. Я с любопытством прислушалась к ощущениям. Приятно…

Линтар поцеловал мою шею, ключицы, тронул языком ямочку у горла. Только к губам не прикасался. Хотя я видела, как он смотрит на них, когда отрывается на миг. Тяжело, жадно. Мое тело отзывалось, наслаждение рождалось где-то внутри, тянуло внизу живота. Он сжал мне бедра, прикусил кожу на плече.

– Ты ведь не девственна, дикарка? Нет? – хрипло прошептал он.

Мне вопрос показался смешным.

– Конечно, да, – со смешком ответила я.

Он вдруг замер.

– Что? – встряхнул он меня, отстраняясь. – Ты врешь мне? Скажи, что врешь!

– Зачем? – искренне удивилась я.

В его желтых глазах полыхнула такая ярость, что я испугалась даже сквозь окутавшее сознание спокойствие. Он вдруг откинул голову, сжал зубы так, что заходили желваки, и одним движением скинул меня со своего тела. Не ожидая такой подлости, я ушла под воду, захлебнулась и вынырнула, отплевываясь. Но даже не разозлилась, лишь посмотрела с любопытством и легким непониманием. Линтар внимательно рассматривал меня, его взгляд задержался на моих губах. Он смотрел так пристально, что мне стало не по себе, и я чуть отодвинулась. Он как-то резко рванул за мной, потом замер, закрыл глаза. Откинул голову на бортик.

– К седлу вирххара приторочена сумка. Там… одежда. Оденься, Ева, – рвано бросил он, не открывая глаз. – Иди.

Я снова пожала плечами. Вылезать из такой горячей и ласковой воды не хотелось, но и смотреть на демона – тоже. Сознание слабо пробивалось сквозь дурман источника, и я сделала шаг к бортику. Вскрикнула, поняв, что наши волосы сплелись крепче, чем я думала. Встала, пытаясь разъединить красные и белые пряди, но вокруг пальцев словно образовывались водовороты, мешая мне. И неожиданно я разозлилась. Рванула свои волосы, обрывая, отделяя от держащих их белых. Линтар открыл глаза и молча смотрел на меня. Я разодрала свившиеся пряди и поплыла к бортику. Подтянулась на руках, вылезла, не обращая внимания на стекающую с меня воду.

Дорххам все еще не отпускал сознание, и я шла к вирххару совершенно спокойно, ни капли не волнуясь, что меня могут увидеть без одежды другие арманцы. К счастью, мне никто не встретился, а дракон Линтара лежал почти возле чаши, с явным наслаждением вдыхая запах и прищуривая янтарные глаза.

А я вдруг с изумлением поняла, что чувствую себя отлично. Вытянула ногу, осматривая коленку, на которой не осталось ни одной ссадины. После купания в этой странной воде с моего тела исчезли все раны и синяки, кожа стала гладкой, ровной и без повреждений. Горло не саднило, и внутри разлилось приятное тепло. Я чувствовала себя потрясающе здоровой и сильной. Настолько, что захотелось рассмеяться, что я и сделала с большим удовольствием.

Потом залезла в сумку, вытащила оттуда черные штаны и рубашку, хмыкнула. Конечно, одежда была ужасно велика. Рубашка доходила мне до колен, а в штанах я бы просто утонула. Поэтому надевать их не стала. Зато, усмехнувшись, вытерлась ими, как полотенцем. А потом просто сняла широкий кожаный пояс со своего изодранного платья и обернула вокруг талии, фиксируя рубашку. Ткань рубахи была такой приятной на ощупь – словно бархат, и в то же время плотная и теплая. Неудивительно, что арманцы в такой одежде не мерзли.

Я вздохнула, перебрала босыми ступнями.

Подняла глаза на Линтара. Он уже был полностью одет и перетянут всеми своими ремнями с оружием. Просто удивительно, как он их так быстро надевает.

Встал в шаге от меня, молча рассмотрел.

– Туфли потеряла… – пробормотала я.

– Туфли… – арманец покачал головой, усмехнулся. Вытащил плащ, бросил мне: – Надевай. Отправляемся.

В седло он меня просто забросил, не слишком церемонясь, и издал длинный, мелодичный свист. Повинуясь призыву повелителя, из желтого тумана показались другие вирххары с седоками.

Дурман стал отпускать, когда мы почти спустились в долину. И вместе с желтым туманом уходила окутывающая меня безмятежность. И приходило понимание, что именно произошло в той чаше с желтой водой. Чем яснее я осознавала, что делал со мной арманец, тем хуже мне становилось. То, что я воспринимала правильным и естественным в дорххаме, сейчас заставляло меня сжимать зубы, чтобы не заорать в голос. Память услужливо показывала картины. Поцелуи. Прикосновения. Ласки. Там, где меня не трогал никто и никогда. Настойчивые пальцы. Влажное движение языка. Гладкая кожа, покрытая капельками воды. Мне хотелось выть от отвращения. И самое ужасное, что арманец понимал, что происходило. Он ведь сам сказал, что власть дорххама на него не действует…

Я повернула голову, взглянула в лицо мужчины за моей спиной. Промолчала, но думаю, мой взгляд был достаточно красноречив, потому что он усмехнулся.

– Ты решила убить меня взглядом? – с насмешкой спросил он. – Очень страшно.

Я закусила губу, с трудом удерживаясь от того, чтобы не ударить по этому лицу. Желание увидеть в его глазах боль было почти нестерпимым. Только я понимала, что не смогу причинить ее. Он не позволит.

– Ударь, – мягко сказал арманец, не мигая глядя мне в глаза. – Не сдерживайся, дикарка… ударь, – он придвинулся еще ближе, так что я почувствовала его дыхание на своих губах. – Ударь меня, Ева. И я прямо сейчас завершу начатое. Даже не представляешь, как я хочу этого.

Я резко отвернулась, отодвинулась как можно дальше. Линтар положил руку поперек моего живота, притянул к себе.

– Жаль, что ты столь разумна, – так же мягко сказал он. – Впрочем, тебе это все равно не поможет.

Я застыла, не желая понимать, что он имеет в виду. Попыталась вывернуться из его рук, но в итоге оказалась прижата к его телу еще крепче. Злые слезы закипели в глазах, мешая мне видеть, и я часто заморгала, стараясь стряхнуть их. Ни за что не позволю убийце моего отца увидеть меня плачущей. Не позволю…

– Ты сказал, что я подарок, – резко бросила я, не оборачиваясь. – Для кого?

– С чего ты взяла, что можешь задавать вопросы? – лениво отозвался он.

– Я имею право узнать, что со мной будет.

– Разве?

– Да, – сквозь зубы прошипела я, все-таки не сдержавшись. – Ты убил моих близких. Разрушил мою жизнь. Отнял все, что было мне дорого и любимо. Да, арманец. Я имею право знать, что ты приготовил для меня дальше.

Какое-то время он молчал. Я не поворачивала головы, сквозь пелену слез рассматривая синие горы и ущелье, к которому мы приближались.

– Я подарю тебя принцессе Аярне.

Я чуть слышно вздохнула. Не хотела признаваться даже себе, что боялась оказаться предназначенной для увеселения какого-то арманца.

– Кто она?

– Моя невеста, – последовал спокойный ответ.

Я усмехнулась и повернула голову.

– Надо же, – с такой же насмешкой, как у него, протянула я. – На этой земле есть девушка, которая согласилась стать твоей по доброй воле? Или она тоже под действием какого-то дурмана?

Хотела задеть, но арманец вдруг рассмеялся, блеснув белыми зубами с удлиненными клыками. И наклонился, царапнув ими мне кожу на шее. И провел языком.

– Ты такая забавная, дикарка.

Я сжалась от его прикосновения, но арманец почти сразу отодвинулся. И больше не разговаривал со мной. А чем ближе мы подъезжали к Ранххару, тем меньше внимания он на меня обращал, кажется, полностью переключившись на свои дела и мысли. А когда я увидела на горизонте высокие шпили, почти протыкающие облака, и город, окруженный высокой каменной стеной, меня и вовсе пересадили обратно в клетку. Я осторожно отошла в угол, сморщившись от вони. Все же Шерри несколько дней провела взаперти, и убирать за кошкой никто не пожелал. Благо животное делало свои дела в одном месте, так что противоположный угол был относительно чистым. Там я и села, подтянула коленки к груди и укутала их плащом. Кошка подошла, устроилась рядом, заурчала, и я рассеянно почесала ее за ушами.

И усмехнулась. Какое жалкое зрелище стала представлять собой принцесса Идегоррии…

К городу мы подъезжали, когда землю уже мягко укутывали сумерки, и потому я не смогла толком рассмотреть его. Да к тому же стоило нам приблизиться к городской стене, как арманцы накинули на клетку темное полотно, полностью лишив меня возможности что-то видеть. Впрочем, я была не против. Мысль, что меня провезут в клетке по улицам города и горожане будут смеяться и улюлюкать вслед, как-то не сильно мне нравилась.

Я сидела, прислушиваясь к звукам – единственному источнику информации. Они не слишком отличались от звуков любого другого города. У нас в Виаре, столице Идегоррии, можно было насладиться тем же набором: стуком колес, шорохом шагов, голосами, хлопаньем ставней. Правда, здесь были и другие, незнакомые мне, происхождение которых я понять пока не могла. И еще меня удивил тот факт, что восторженная толпа не приветствует своего повелителя, как было принято у нас. Даже по возвращении из летнего дворца в столицу, короля всегда встречали толпы людей, кричали приветствия, выстраивались живым коридором, чтобы увидеть нас хотя бы за окошком кареты.

А здесь было тихо.

Я искренне пожалела, что плохо слушала на занятиях Тару и почти ничего не знала об укладе жизни арманцев. Впрочем, не думаю, что и наставница знала намного больше моего. В основном она рассказывала легенды, которые можно отнести к разряду страшных сказок. Три века эта раса была отгорожена от нашего мира Стеной, она стала для нас воплощением зла, а поговорка «отправляйся в Ранххар» имела вполне понятное значение. Правда, мало кому действительно довелось тут побывать. А если кто и был, то вряд ли вернулся, чтобы рассказать.

Я уже привычно сжала кулаки. Я вернусь. Я все выдержу и вернусь в Идегоррию. Отомстив.

Клетку сдернули со спины ящера и куда-то понесли, так что я уцепилась за прутья. Шерри металась, жадно принюхивалась и рычала: кошке происходящее явно не нравилось. Впрочем, мне тоже. Наконец тряска закончилась, и нашу тюрьму поставили на твердый пол. Ткань сдернули, и я зажмурилась на миг, ослепнув от яркого света.

– Мило, – протянул женский голос. – Она действительно столь же дикая, как горахха?

– Смотря кого ты имеешь в виду, Аярна, – отозвался ненавистный голос Линтара. Я открыла глаза и осмотрелась. Скорее всего, это был внутренний двор, мощенный большими плитами красивого изумрудного цвета. Прожилки на них составляли интересный и четкий орнамент. Кое-где плиток не было, и на квадратах земли росли деревья с бурыми листьями и пряно пахнущими оранжевыми плодами. Под ними располагались низкие скамеечки, а чуть дальше виднелась стена здания.

А еще здесь было много арманцев и – что удивительно – женщин. Я с любопытством рассмотрела ту, что обнимал за талию Линтар. Значит, это и есть принцесса… Волосы такие же длинные, как у мужчины, только распущены по плечам и отличаются цветом. Если у Линтара они совершенно белые, то Аярна могла похвастаться золотом в прядях. Надменное лицо с выразительными глазами, обведенными темной краской. Отсюда я не могла разобрать их цвет, но точно не белесые. Точеный носик, красиво вылепленные губы, изящная линия скул и четкий овал лица. Стройная фигура, одетая в длинное розовое платье. Что ж, принцесса арманцев определенно была красавицей.

Я перевела взгляд за ее спину и удивилась, потому что увидела там… фойру?! В Ранххаре?! Но вряд ли у представителя другой расы могли быть такие светло-зеленые волосы и треугольное лицо, да и жабры я видела даже отсюда. Морская стояла, опустив глаза, и даже не посмотрела в сторону клетки.

Аярна шагнула ближе, пристально рассматривая меня. Шерри зарычала, и я положила ладонь на голову кошки.

– Фу, – сморщила свой красивый носик принцесса, – как воняет! Неужели эти дикари даже не знают об элементарных правилах гигиены! Как ужасно! И почему… на ней твоя рубашка? – нахмурилась девушка.

Я посмотрела на Линтара. Он тоже смотрел на меня, но выражение глаз я разобрать не смогла. Принцесса шагнула еще ближе, почти вплотную подойдя к клетке.

– Фи, энке вовсе не так красива, как о них рассказывают! – заявила она. – Она скорее безобразна. Хотя что с нее взять, неразумное дикое животное…

Я сжала ладонь на загривке Шерри. А потом резко подалась вперед и рявкнула не хуже горной кошки. Шерри меня поддержала, огласив двор утробным рыком. Принцесса в ужасе шарахнулась назад, чуть не свалилась, запутавшись в длинных юбках, и если бы не Линтар, точно приземлилась бы на пятую точку. На ее лице возникло выражение такого ужаса, что я, не выдержав, расхохоталась.

Аярна гневно взмахнула рукой.

– Животное! Дикая тварь! – она обхватила руками шею арманца и прошептала, заглядывая ему в глаза: – Уведи меня отсюда… Прошу.

Я скривилась. Ее ужимки были понятны даже мне, но Линтар улыбнулся и обнял ее. Возможно, ему это только нравилось, кто знает. Я вздохнула и поймала быстрый взгляд фойры.

Ночь я приготовилась коротать в клетке. Однако вскоре пришел пожилой арманец и отпер дверь. Уверенно вошел внутрь, на миг положил ладонь на голову Шерри, а потом застегнул ошейник на шее кошки. Я смотрела на это с изумлением. Первый раз видела подобное. Чтобы наша зверюга вот так спокойно подпустила к себе чужака? Да еще и позволила нацепить на себя стальной обруч? Во дворце это удавалось лишь отцу…

Я загрустила и пропустила момент, когда арманец повернулся ко мне и как-то неуловимо быстро коснулся моего лба. И тут же отпрянул.

– Ты разумна.

Я фыркнула и посмотрела с любопытством. Больше всего меня заинтересовало то, что волосы арманца были черно-белыми. Одна сторона головы светлая, другая – темная.

– Вы маг? – догадалась я и кивнула на спокойно лежащую у его ног кошку. – Никогда такого не видела…

Он пристально посмотрел мне в глаза, словно пытаясь проникнуть в душу. Потом медленно кивнул.

– Я Ао. Светлейшая приказала отвести тебя в загон для животных, но ты разумна. Вероятно, произошла ошибка.

Я покачала головой. А принцесса, оказывается, мстительная.

– Ао? Это имя?

– Это – суть, – без улыбки ответил черно-белый арманец, не спуская с меня задумчивых глаз. – Пойдем со мной, – и, отвернувшись, двинулся через двор.

Шерри послушно ступала рядом, жмуря свои зеленые глаза, и даже Ами выпал из спячки и кружил над нами. Но никуда не улетал, следуя за загадочным Ао. Я тоже пошла за ним, зябко поджимая ступни на холодных изумрудных плитах.

Я видела фигуры арманцев в коричневых одеждах, с очень короткими светлыми волосами. И, наблюдая за их деятельностью, догадалась, что это слуги.

– Куда вы меня ведете? – спросила я.

Ао не повернул головы, но ответил. Голос у него был тихий и мягкий, но к нему хотелось прислушиваться.

– Я отведу тебя туда, где проживают такие, как ты.

– Такие, как я? Здесь есть еще кто-то из Идегоррии?

– Нет. Я не имел в виду место, где ты выросла. Забудь о нем. Теперь ты лая.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить значение этого слова.

– Значит, моих земляков в Ранххаре нет? – выяснить это хотелось сразу.

– Ты из мира с той стороны, – меланхолично поправил меня Ао. – Все остальное не важно.

– Почему? – удивилась я. – За Стеной много рас, и мы все разные.

– Есть арманцы. Есть другие. На этом все, – так же равнодушно протянул Ао. За разговором мы прошли дворик и двинулись вдоль длинных темных построек. Основное здание осталось в стороне, и там же остался яркий свет, пряные деревья и изумрудная плитка. Здесь было много темного цвета, что мне совсем не понравилось, и почти не было растительности. Голый двор, мощенный черным камнем. Выглядело это угнетающе.

Ао толкнул небольшую дверцу. Нам навстречу вышла женщина с коротко остриженными волосами, одетая по-мужски и даже с оружием. Арманцы обменялись короткими взглядами.

– Позаботься о новенькой, Клира, – сказал Ао, не глядя на меня. Та молча кивнула и сделала мне знак следовать за ней. Ао ушел, даже не попрощавшись. Я вздохнула. Гостеприимством тут и не пахнет. По-прежнему молча стриженая Клира проводила меня в небольшую комнатку с маленьким окном, кроватью, затянутой темным покрывалом, и прикроватным столиком. Больше здесь ничего не было, словно я оказалась в монашеской келье. Или в казарме солдата.

– Уборные в конце коридора, – даже голос у женщины оказался каким-то обезличенным. – Вещи тебе принесут.

– Благодарю, – сочла необходимым поблагодарить я. Но Клира развернулась и ушла. Ничего не спросив и не вступая в разговор. Словно не человек, а деревяшка!

Я обошла маленькую комнатку, посидела на кровати. Окно узкое, словно щель, всего в ладошку шириной. Подумав, я толкнула дверь, опасаясь, что меня заперли. Но – нет. Вышла в коридор, прошлась, прислушиваясь. Тишина меня угнетала. Хотелось с кем-нибудь поговорить, чтобы выяснить, что это за место и какая судьба меня ожидает. Но если и были люди за черными дверьми, они не показались. Так что в полном одиночестве я помылась, кое-как собрала волосы и снова вернулась в коридор. Дошла до входной двери, толкнула. Она открылась. Но вот выйти я не смогла, словно дверной проем был затянут невидимой пленкой. Тонкой, но прочной. Удивившись такому явлению и не придумав ничего лучше, я вернулась в отведенную мне комнату и легла на кровать. Конечно, я не отказалась бы поужинать, но вот накормить меня никто не соизволил.

И уже засыпая, вспомнила, что означает у арманцев это слово – лая. И вздохнула обреченно. Лая значит «рабыня». Собственность. Вещь.

Аярна сегодня сама не своя. Видимо, дикарка ее сильно задела, а зная мстительный нрав принцессы, глупую Еву теперь можно только пожалеть. Впрочем, со своим подарком Аярна вольна делать все, что вздумает, меня это не волновало. Как только мы вошли в покои, Аярна прижалась к моей спине всем телом, скользнула ладонями вдоль бедер.

– Я так соскучилась, – промурчала она. – Ты напряжен. Позволишь остаться с тобой?

Я чуть поморщился. Сегодня мне нужны другие ласки, и общества принцессы явно недостаточно. Я хотел другого… Все же с Аярной во многом приходится сдерживаться. А я хотел не думать совершенно, отпустить огонь хоть на несколько мгновений.

– Не сегодня, – отвел ее руки. – Я устал.

– Все прошло благополучно? – равнодушно спросила она. Аярну совершенно не волновал этот вопрос, и она задавала его исключительно из вежливости. И даже не ждала ответа. Да и я не отвечал. Политические вопросы не должны волновать принцессу, ее забота – будущие наследники. Так что просто пожал плечами.

Девушка снова попыталась меня обнять.

– Я хочу, чтобы мы скорее соединились в дорххаме, – прошептала она, заглядывая мне в глаза. – Хочу стать твоей, Линтар!

Она шептала что-то еще, но я не слушал, снова вернувшись воспоминаниями к тому, о чем старался не думать. Белые волосы, сплетенные с красными. Золотистое тело. Приоткрытые губы цвета сочной малины. Изумрудные глаза…

Проклятая дикарка. Не помню, чтобы хоть раз так терял голову от вида обнаженного женского тела. Источник Жизни почти не дурманит арманцев, и тем более он не влияет на наследников крови. Но когда я был там с Евой… Даже когда она сказала, что девственна, я готов был плюнуть на все и войти в ее тело. Да что там… Я обрадовался. Не знаю, как смог остановиться. Не хотел останавливаться. Хотел пролить ее девственную кровь на священной земле, хотел, чтобы она стала моей именно там.

Я усмехнулся воспоминаниям. Похоже, мне действительно нужно расслабиться. Ничего, в моей долине достаточно женских тел, чтобы вытеснить из головы всякие глупости.

За этими мыслями я почти забыл про Аярну, которая рассматривала меня, чуть прищурившись.

– О ком ты думаешь? – резко спросила она. – О ком ты сейчас думаешь, Линтар?

Я потянулся, отстегивая оружие.

– Ты забываешься, – не глядя на девушку, тихо сказал я.

Аярна осеклась, вскинула голову. Отошла к столику с фруктами и вином. Отщипнула золотистую виноградинку. И снова я вспомнил совсем другое лицо, тонкие пальцы, держащие гроздь… красные пряди…

Вот же…

– Дорога была утомительной, – намекнул я, желая, чтобы она ушла. Прозвучало грубо, но мне ужасно не хотелось разговаривать. Я хотел, чтобы принцесса просто оставила меня сейчас в покое, а потом вызвать какую-нибудь аерию и забыться в простых удовольствиях близости. Без разговоров и не сдерживаясь. Отпустив огонь, что выжигал мое нутро.

– Скоро приезжает Хром. Ты ведь помнишь об этом, Линтар?

Я поморщился, уже не скрываясь, и махнул рукой.

– Аярна, я действительно устал. Все вопросы относительно твоего брата мы решим завтра, если ты не против.

Она подошла, покачивая бедрами, провела пальчиком по моей щеке.

– Я хочу остаться, Линтар…

Я улыбнулся. Не знаю, что двигало сегодня принцессой, но она казалась искренней в своем желании доставить мне удовольствие. Впрочем, казаться искренней Аярна умела мастерски. Так что я чуть прикоснулся к ее щеке, провел языком.

– В другой раз, Светлейшая.

Она обвила руками мою шею, прижалась всем телом.

– Я так редко вижу своего будущего мужа! Ты все время занят!

Я снял с шеи ее руки, внимательно посмотрел в глаза принцессы. Аярна очень красива. И не глупа. Она прекрасно знает, чем является наш союз. И правила игры ее всегда устраивали, по крайней мере, мне так казалось. Или и здесь основное слово «казалось»?

И все же она права: я непозволительно редко бываю с ней. Всегда находятся более важные дела.

– Не думал, что у тебя есть время на скуку, – чуть улыбнулся я. – Разве твоя свита тебя не развлекает?

Она приоткрыла розовые губки, взмахнула ресницами.

– Линтар, неужели ты ревнуешь?

Я даже не сразу понял, о чем речь. Ах да. Решила, что под «свитой» я имею в виду тех молодых кринтов, что подарил ей брат. Какая нелепость. Как я уже отмечал, принцесса не глупа. И знает, что с ней произойдет, если она войдет со мной в дорххам уже тронутой мужчиной. Но говорить этого я не стал.

– Разве можно не ревновать самую красивую девушку пяти долин? – спросил я, стараясь, чтобы в голосе не скользнула насмешка. – Я просто с ума схожу от ревности, Аярна.

Она чуть нахмурилась, все же уловив сарказм. И кивнула.

– Обещаю, что проведу с тобой завтрашний вечер, – сказал я, надеясь, что этого будет достаточно и она оставит меня в покое.

– Только вечер? – девушка надула губки. Когда-то мне это даже казалось очаровательным.

– Увы. Днем я созываю старейшин.

– Что ж, – Аярна отошла, поняв, что лучше не настаивать, вскинула голову и присела в церемонном поклоне. – Тогда буду ожидать вас завтра, мой повелитель.

Она ушла, а я вздохнул с облегчением и наконец-то разделся. Подошел к окну, проследил взглядом полет драконов. Они кружили над скалами, срывались камнем вниз, а потом снова взмывали вверх, рассекая воздух мощными крыльями. Долина погрузилась во тьму, но мои глаза без труда обозревали владения. Мысли текли спокойно и четко, я привычно решал в голове сразу несколько задач, продумывая, что скажу завтра старейшинам.

Но четкость мыслей снова сбилась, когда один из драконов выпустил огненную струю. Пламя озарило скалы – яркое, красное, словно пряди дикарки. И почти нестерпимо захотелось почувствовать их на пальцах.

И это мне не понравилось. Снова вспомнилось, как свивались в дорххаме наши волосы. Нелепость… Просто нелепость. Иногда и духи источников ошибаются.

– Варлений, – негромко позвал я, зная, что тот услышит даже шепот. И, конечно, он сразу возник на пороге и склонился в поклоне.

– Мой повелитель. С возвращением.

– Старейшины прибыли? – спросил я.

– Как только мы получили летуна с приказом. Все ожидают ваших распоряжений.

Я кивнул, раздумывая над предстоящим разговором. Даже старейшинам я не доверял настолько, чтобы рассказать все. Значит, нужно решить, что именно я могу поведать. Ночь предстояла долгая, и не думаю, что сегодня мне удастся уснуть.

– Приведи мне кого-нибудь. – Я задумчиво повертел в бокале красное вино, посмотрел на свет. Пригубил.

Варлений даже не улыбнулся. Хотя он никогда не улыбался, но отлично умел мне угождать. За это я его и ценил.

– Конечно, мой господин, – бесстрастно произнес он и всмотрелся в мои глаза, пытаясь уловить желания. И чуть нахмурился.

– На свой вкус, – раздраженно махнул я рукой. – Любую. – Древний оставался на месте, и я приподнял бровь. – Тебя что-то беспокоит?

– Ваши желания, господин, – как всегда откровенно, ответил он. Соврать мне древний не мог. – Я не могу их почувствовать… Ваш огонь отрезает меня. Полностью.

– Я ведь сказал, любую! – рявкнул я, неожиданно разозлившись. – Неужели мне нужно думать еще и об этом?

– Простите, господин. Как скажете, повелитель. – Древний склонился и исчез, а я сел в кресло, закрыл глаза. Коснулся пальцами медальона на груди. Артефакт созидающих, символ власти. Одна из частиц моего наследства. Он поможет мне поставить на колени мир. А наследников крови я найду. Я всегда нахожу и беру то, что мне нужно…

Дверь открылась бесшумно, но я все равно услышал. Посмотрел на стоящую на коленях аерию. Черные волосы, черные глаза. Достойная представительница клана кочевников. Их женщины дикие, как ветер, неукротимые, как пустыня. Все же Варлений уловил, что я хочу сегодня чего-то неистового.

Девушка подползла ближе, облизывая губы. Я попытался вспомнить, видел ли я ее уже, но не смог.

– Мой повелитель… – красавица умело провела ладонью по моей ноге, обвела пальчиком бедро, коснулась напряженного живота. Запрокинула голову, глядя мне в лицо. Ее грудь тяжело вздымалась, на щеках проступил румянец. Я склонился к ней, посмотрел в темные омуты глаз, отпуская огонь. Он лениво потек по рукам, отразился в глазах девушки, и она задышала часто и возбужденно. Надеюсь, кочевница сможет пережить эту ночь. Впрочем, меня это мало волновало.

Я приподнял ее подбородок, чуть улыбнулся.

– Приступай, – разрешил я и откинулся, отдаваясь ее губам и рукам.

Утром меня разбудили совершенно бесцеремонно: просто дернули за плечо, заставляя проснуться. Я открыла глаза, сонно поморгала, прогоняя дремоту.

– Поднимайся.

Стриженая Клира кинула на кровать сверток. Я села и развернула его, там оказалась коричневая туника, подобную я уже видела на прислуге, и обувь – подошва и шнурки, обвивающие ногу. Я натянула одежду и посмотрела вопросительно.

– Идем.

– Куда?

– Светлейшая желает тебя видеть.

– Аярна? – удивилась я.

– Светлейшая, – не меняя интонации, поправила Клира.

Я пожала плечами. Заплела косу и осмотрелась, раздумывая, чем завязать волосы. Женщина стояла в дверях как истукан, кажется, даже не моргала.

– Мне нужна лента, – сказала я по возможности вежливо. – Или хотя бы веревка.

– Пойдем. Светлейшая не любит ждать.

Я вздохнула и оставила волосы как есть. Все-таки эти арманцы странные!

Мы прошли по уже знакомому дворику до белой стены дворца. Сегодня, при свете солнца, я смогла осмотреться и рассмотреть здание. Оно впечатляло. Огромные арочные окна, матовое стекло, вставки изумрудного и рубинового цвета украшали стены, а чтобы рассмотреть шпиль, мне пришлось запрокинуть голову. И вдоль стен застыли статуи, выполненные с большим мастерством. И все они изображали… драконов. Летящих или застывших на земле, с длинными изогнутыми шеями и приоткрытыми пастями. Огромные каменные изваяния, словно молчаливые и грозные стражи Ранххара.

Я ловила на себе взгляды встречающихся арманцев, в которых сквозило любопытство, впрочем, и сама осматривалась с интересом. Здесь все было чужое, инородное, но не лишенное своей красоты и изящества. Значит, и арманцам не чуждо чувство прекрасного, и почему-то меня это порадовало.

Внутри дворца было много оттенков зеленого и красного – видимо, эти цвета были особенно любимы здесь. Чем дальше мы шли, тем роскошнее делались коридоры. У высоких дверей с затейливой резьбой мы остановились. Покои охраняли стражи, и Клира поклонилась им.

– По приказу Светлейшей.

Стражи не ответили, даже не кивнули, но двери открыли. Мы прошли анфиладу комнат, и я увидела принцессу, восседающую в кресле. Сегодня на ней было светло-зеленое платье, за ее спиной стояла фойра и расчесывала длинные золотые волосы Аярны. На меня принцесса кинула один неприязненный взгляд и скривила красивые губы.

Клира толкнула меня в спину.

– Поклонись Светлейшей, лая.

Я фыркнула, не желая склонять голову перед принцессой арманцев. И тут же получила хлыстом по ногам. От неожиданности вскрикнула, обернулась на Клиру с изумлением и испугом.

– Кланяйся, – снова приказала она.

Аярна уже смотрела с интересом. Сегодня я рассмотрела цвет ее глаз: пыльно-розовый, словно лепесток цветка, покрытый слоем серого налета.

Но пока я стояла, меня снова ударили по икрам. На этот раз сильнее, так что на коже выступила кровь. Я сжала зубы. Понимала, что веду себя глупо и меня все равно заставят кланяться. Или убьют. Не думаю, что здесь кого-то сильно волнует моя жизнь. Но почему-то не могла себя заставить склонить голову перед принцессой. Глупая гордость…

– Кланяйся! – прошипела Клира и снова взмахнула плетью, обожгла мне икры. Ноги подкосились, и я упала на колени от боли.

Аярна рассмеялась.

– Вот видишь, дикарка. Так или иначе, но ты поклонишься.

Я вскинула голову, даже не скрывая ненависти в своем взгляде, и изумилась, когда Аярна вдруг вскочила и склонилась в глубоком поклоне. Слуги упали на колени. Я повернула голову и сразу наткнулась на взгляд желтых глаз. Конечно, кто же еще. Сам повелитель Ранххара явился.

– Мой повелитель! – Голос принцессы стал мелодичным и глубоким, словно индиго. – Я не ожидала увидеть вас в этот час! Какой приятный сюрприз!

– Вижу, ты развлекаешься, – безразлично произнес Линтар.

– Всего лишь преподаю дикарке урок вежливости, – отозвалась Аярна и бросила на меня недовольный взгляд. – Уберите ее. Она пачкает ковер. Клира, отдай дикарку загонщикам.

Я не поняла, что означает ее приказ, но увидела, как посмотрела на меня фойра – с откровенным ужасом.

– Моя госпожа так мало ценит мои подарки? – с легкой насмешкой спросил Линтар.

– Повелитель, ваши подарки всегда меня радуют! Но девчонка совершено неуправляема. Вы только посмотрите в ее глаза – это животное! Право, она смотрит так, словно собирается перегрызть мне горло.

Я встала и вскинула голову.

– Что вы, я не стану этого делать. Побоюсь отравиться вашей кровью, – надменно сказала я.

В покоях повисла такая тишина, словно статуя дракона ожила и вылетела в окно. Потом глаза Аярны гневно сверкнули.

– В подвал! Немедленно! И не кормить! Я научу эту девчонку повиновению!

Клира дернула меня за локоть, но я выдернула руку.

– Я сама могу идти, – буркнула я. Обратный путь мы снова преодолели в молчании. Я шла, грустно размышляя, кто дернул меня за язык и зачем я решила нахамить принцессе. Это трудно назвать умным поступком. Если я хочу выжить, то нужно затаиться, склонить голову и сидеть тихо, не привлекая к себе внимания. Кланяться арманцам, бить перед ними поклоны, лебезить… Создатель всего сущего! Как же это трудно… Как трудно поклониться, когда единственное желание – это действительно вцепиться им всем в горло.

Странно, что сам повелитель не требовал от меня поклонов.

Клира шла чуть позади, и я повернула голову.

– А что значит отдать загонщикам?

Женщина поджала губы недовольно, и я решила, что ответа не дождусь.

– Лучше тебе не знать, – хмуро сказала она, пожевала губу и добавила: – Тебе стоит поблагодарить повелителя. Он не позволил отдать тебя им.

От удивления я даже приостановилась.

– Разве? Не заметила. По-моему, ему просто не понравилось отношение к его подарку. Словно принцесса решила отдать на тряпки преподнесенное им платье! Вроде и все равно, но неприятно!

– С таким языком в Ранххаре ты долго не продержишься, – хмуро сказала Клира, но мне показалось, что ее глаза чуть смягчились. Впрочем, скорее всего лишь показалось. Потому что когда стали спускаться по каменным ступеням в холодный подвал, она добавила:

– Постарайся не заснуть. Внизу полно крыс, а у тебя ноги в крови.

Я посмотрела на нее с откровенным ужасом. Крысы?! О Светлый Дух!!! Да я их с детства боюсь до безумия! Клира открыла решетку и втолкнула меня в сырой каменный мешок. Я в панике осмотрелась, уже ожидая увидеть полчища огромных грызунов со светящимися в темноте глазами.

– Может, хоть светильник оставишь? – безнадежно спросила я.

Женщина чуть заколебалась, но мотнула головой.

– Нет.

И быстро пошла обратно к ступеням. Пятно света поплыло за ней следом, а я прикусила губу, понимая, что еще минута, и окажусь в кромешной темноте подземелья. Отошла к стене, прижалась к каменной кладке, пытаясь унять испуганно бьющееся сердце. Хлопнула тяжелая дверь, проскрипел засов, и стало совершенно тихо. Я напряженно прислушивалась, пыталась уловить скрежет когтей или шуршание по кладке длинных тонких хвостов. И мне уже казалось, что я слышу все это и что в темноте притаились сотни огромных крыс, размером с собаку, и все они принюхиваются, водят носами, скалят желтые зубы, выжидая момент, чтобы напасть! А мне даже некуда убежать или спрятаться…

И вдруг меня осенило! Спрятаться! Но я могу спрятаться! Если только получится…

Я осторожно двинулась вдоль стены, касаясь ее рукой. Пока Клира со светильником была здесь, я успела заметить в углу кучу соломы и некое подобие тюфяка. Там же валялись какие-то куски, похожие на остатки глиняного кувшина.

Добралась до угла и ощупала пространство. Делать это было откровенно страшно: так и казалось, что пальцы нащупают что-то живое и шевелящееся. Но наткнулись они на осколок кувшина, и я радостно сжала его в ладони. Присела и попыталась сосредоточиться. В детстве мы играли с Люком, забавлялись, строя друг против друга баррикады и замки. Он словами, я рисунками… Но тогда это была игра, сердце не дрожало в испуге, не болели разбитые икры и был свет. И то получалось далеко не всегда. Одного эликсира тут мало, к сожалению…

Я вздохнула и закрыла глаза: все равно в этой кромешной тьме ничего не видно. Попыталась представить, что сижу на берегу возле Озера Жизни, птицы поют, а я рисую на влажном песке, просто так, для собственного удовольствия…

Но представить не получалось, потому что вместо птиц я уже явственно слышала шорох крысиных лап и попискивание, и рисовать на твердой, словно камень, земле было неимоверно сложно. Но я старалась. Очертила вокруг себя полукруг, нарисовала стену, кирпичики и башенку с остроконечной крышей. Нужны были детали, но без света вывести их невозможно, так что оставила как есть. Тронула рукой и вздохнула с облегчением. Стена была. Неустойчивая, но стояла, закрывала меня и смыкалась над головой, отсекая меня от всего мира. Призрачная, но не пропускающая ко мне грызунов. Я уже слышала их недовольное шуршание и скрежет когтей о неожиданно возникшую преграду. Сжалась на соломе и застыла, все еще сжимая в руке осколок.

– Когда я получу перстень власти? Он принадлежит мне по праву, – я холодно всмотрелся в глаза хранителя. Пятеро старейшин сидели за круглым столом и смотрели на меня не мигая. Лица древних не выражали ни одной эмоции, лишь наросты налились кровью, что говорило о волнении старцев. Но на них я почти не обращал внимания, сосредоточившись на хранителе. Я чувствовал, как он пытается проникнуть в мои мысли, но знал, что снова не сможет. Это всегда раздражало древнего.

– Вы знаете правила, повелитель, – дребезжащий голос хранителя силы разрезал тишину зала советов. – Артефакт будет вашим после вступления в брак. Конечно, если дорххам одобрит этот союз.

Я чуть склонил голову. Проклятые правила. Впрочем, мне все равно придется сделать это. Так к чему откладывать?

– Ритуал состоится, – холодно бросил я, – на восходе Синей Звезды.

Хранитель растянул в улыбке тонкие бледные губы. Остальные старейшины тоже изобразили радость, даже их наросты пожелтели.

– Примите наши поздравления, повелитель. И надежду, что дорххам благословит ваш союз с принцессой и одарит наследником крови.

– Несомненно, – я тоже продемонстрировал благодарность.

Ххармон стал монотонно перечислять, сколько источников пересохло на востоке, что загонщики подошли к границе, и снова расцвел белый Цветок Тлена в ущелье. Я слушал вполуха. Положение дел в долинах – не только в своей, но и во всех пяти – я знал и без него. Солнце еще не окрасило мир, когда генерал стоял в моем кабинете с докладом. Но Ххармона я не перебивал. Правила…

До восхода Синей Звезды еще два дня. А после ритуала в дорххаме я надену перстень, и значит, моя сила возрастет. Правда, артефакт предназначен для другой цели, но это неважно. Я направлю его силу туда, куда нужно мне.

И Аярна будет счастлива…

Мысли снова вернулись к утренним событиям. Идти в покои принцессы я не собирался, направлялся на совет, когда почувствовал запах крови. Крови дикарки… Я уловил его через десять коридоров и бесчисленную анфиладу покоев, наполненных мешаниной других ароматов и запахов. И пошел туда, куда он звал, почти не задумываясь. Впрочем, я подозревал, что увижу в комнате Аярны. Только не думал, что меня это так разозлит.

И теперь мысль, что Ева заперта в подвале, почему-то тревожит меня. Хотя какое мне дело до нее? Но она такая хрупкая… Нежная. Она легко замерзает… А подземелье дворца такое сырое.

– Повелитель! – Ххармон сбился со своей монотонной речи. Я вскинул голову, посмотрел с недоумением на красные наросты старейшин, а потом на свои руки. Бумага, лежащая на столе, медленно тлела под кончиками моих пальцев, разгоралась. Я накрыл огонь ладонью и встал.

– Достаточно. На сегодня все. Благодарю.

Хранитель скривил тонкие губы, но я не обратил внимания и, развернувшись, вышел. Стражи беззвучно встали за спиной, тенями двигаясь следом.

– Варлений, – одними губами произнес я.

Дух возник рядом мгновенно.

– Мой повелитель…

Я повернул голову, посмотрел в светящиеся глаза и убрал огонь, позволяя духу увидеть мои желания.

– Приведи мне ее.

Он склонился в поклоне и растаял. Я чуть улыбнулся. Говорить Варлению, где искать дикарку, не было нужды. Дух Ранххара и так найдет ее уже через минуту.

Я шел и представлял, что уже сейчас дикарка лежит на моей постели – испуганная, непонимающая, кусает свои прекрасные губы. Ее волосы разметались по белому покрывалу, а зеленые глаза наполнены слезами. Эти мысли возбуждали меня…

Когда в подземелье возникло легкое серебристое свечение, я вскочила и зажала рот рукой, пытаясь не заорать. Светлый Дух! Неужели он явился по мою душу? Сияние плыло в темноте, приближаясь, и застыло возле решетки, приняв образ человека. Вернее, арманца. Если бы не легкое свечение вокруг его тела, я решила бы, что вижу живого демона. Длинные белые волосы, стянутые ремешками и спускающиеся почти до земли. Темные штаны, высокие сапоги, рубашка. Плечи укрывала то ли мантия, то ли плащ. На лбу – странные наросты, словно у вирххаров.

Я торопливо провела рукой по своей нарисованной стене, стирая часть рисунка и разрушая его. Кто бы ни был моим гостем, ему ни к чему знать о моих способностях.

Светящийся арманец остановился возле решетки, а потом просто прошел сквозь нее, подтвердив мою догадку, что он – дух. И, судя по материальности, довольно древний и сильный. Он замер, рассматривая меня с непонятным выражением на красивом лице. Потом протянул мне руку.

– Идем со мной.

Я поколебалась, но решила, что, куда бы он меня ни повел, там будет не хуже, чем в этой темнице. И прикоснулась к светящейся ладони духа.

Но когда мы перенеслись, я подумала, что, вероятно, было бы лучше остаться в подземелье. Почему-то с первого взгляда понятно было, чьи это покои. Возможно, потому что они подходили ему: такие же лаконичные и сдержанные. Удивительно, но здесь не было роскоши, как в апартаментах принцессы, и цвета превалировали темно-бордовые, кофейные и белые. Такие комнаты могли бы понравиться даже моему отцу, с его тонким вкусом художника…

Тщательно скрываемая боль взвилась внутри словно пламя, выжигая нутро. Я гнала от себя эти мысли, запрещала думать, понимая, что если свалюсь в бездну своего отчаяния – не выберусь. Я просто обязана выжить. Но порой казалось, что эта мука разъедает меня изнутри, пожирает, словно прожорливый червь.

Дух исчез так же внезапно, как и появился. А я, не в силах усидеть на месте, прошла по комнатам. Зажженный камин с затейливыми завитками, геометрический рисунок на ковре, широкая кровать. Резной столик с фруктами, орехами и вином, высокая дверь, открывающая выход на террасу. Я толкнула ее и вышла, застыла возле низких перил. Воздух просто закончился в груди, когда я посмотрела с высоты на раскинувшуюся долину.

Черно-синий, немного темной охры и жженой умбры, вкрапления малахитовой зелени и самая малость кобальта. И очень много огня – красно-черного, жгучего, как перец, страшного, как смерть.

Я узнала этот пейзаж, который никогда не видела, но много раз рисовала. Вернее, пыталась нарисовать. Потому что моего мастерства явно не хватало, чтобы передать завораживающую и пугающую красоту Ранххара. И еще кое-что поразило меня так, что я чуть не вывалилась, засмотревшись. В вышине парили драконы. Самые настоящие, живые драконы! Я видела их полет над вершинами кобальтовых скал, головокружительные кульбиты и взмахи сильных изумрудных крыльев. И огонь, который вырывался из длинных шипастых пастей с наростами.

Руки просто зачесались схватить краски и нарисовать это невероятное зрелище!

– Осторожнее, дикарка. Здесь высоко, – голос арманца прозвучал так близко, что я непроизвольно вздрогнула от неожиданности, покачнулась. И в тот же миг сильные руки прижали меня к мужскому телу.

– Отпусти, – выдохнула я.

– Не сегодня, – со странной интонацией произнес Линтар, а перед глазами снова полыхнул алый цвет. И сразу он поднял меня на руки, развернулся и пошел в комнату. Я посмотрела в желтые глаза и внезапно испугалась.

– Отпусти! Куда ты меня тащишь?

– В кровать, – он изогнул кончики губ. – Я тащу тебя в кровать, Ева. Или в кресло. Или на стол… мне сейчас без разницы…

Я похлопала глазами, непонимающе рассматривая его застывшее лицо. Потом все же поняла, о чем говорит арманец, и задергалась, пытаясь освободиться.

– Отпусти! Не смей! Не трогай меня!

Линтару мои движения, кажется, только нравились, потому что желтые глаза потемнели, налились золотом. Он положил меня на покрывало, придавил своим телом, прижался губами к шее.

– Я буду осторожен. Не хочу убить тебя.

– Отпусти!

Я вывернулась, взбрыкнула ногами, пытаясь отпихнуть его от себя или ударить. Но арманец рассмеялся.

– Ева, ты разве не знаешь, что сопротивление лишь распаляет мужчин? А мне и так трудно сдерживать свой огонь рядом с тобой…

Я не понимала, о чем он говорит, да и не хотела понимать. Единственное, что владело мной, – страх и желание избежать этих прикосновений, этих ласк. Он целовал мою шею, одной рукой без труда удерживая оба моих запястья и придавливая ноги коленом. Горячие губы спускались все ниже, к вырезу туники.

– Вкусная…

На моих глазах выступили слезы от понимания, что этот убийца хочет еще и насладиться близостью со мной. Отчаяние ли придало мне сил, или он просто чуть ослабил захват, но я смогла освободить руки и уперлась ладонями в его плечи, пытаясь оттолкнуть. Я выворачивалась ужом, чтобы избежать этих прикосновений, отталкивала его. Размахнулась и, как смогла, ударила арманца по лицу, когда он поднял голову. Коротко выдохнув, он одним движением перевернул меня на живот, задрал мне тунику, сжал мои бедра.

Я снова вскрикнула, пытаясь отползти, но он подтащил меня к краю кровати, и я почувствовала обжигающе горячую ладонь на своих бедрах. И выгнулась, слезы брызнули из глаз. Он вдруг замер за моей спиной, лишь дышал тяжело, хрипло. И рывком встал, отошел.

Я осторожно перевернулась, стискивая на груди ткань. Темный дух…

Линтар вышел на террасу, я видела сквозь матовое стекло, как он стоит, опершись руками о перила и склонив голову. Я сползла с кровати, попятилась, не зная, что делать. Инстинкт кричал, что нужно убегать, прятаться, но куда? Куда мне убежать в Ранххаре от его повелителя?

Арманец еще постоял, потом резко повернулся и вошел в комнату. Я непроизвольно попятилась. Он стоял возле двери, рассматривая меня, и молчал, отчего мне было не по себе. А после просто ушел, все так же молча. Дверь мягко закрылась за ним, а я осталась, растерянная.

Около часа я металась по комнатам, вздрагивая от каждого шороха и ожидая возвращения арманца. А когда дверь открылась, сжала в ладони найденный нож для фруктов, готовясь дорого продать свою честь или жизнь. Но это были всего лишь служанки, которые, не поднимая глаз, передали мне бутылочку с целебной мазью, потом накрыли на стол и ушли. Я посмотрела на один прибор, помялась и подошла ближе. В животе настойчиво заурчало от голода. Подумав, я плюнула на приличия, уселась и приступила к трапезе. Мясо оказалось не перченым и нежным, овощи свежими, сыр легким и несоленым. Словно кто-то подслушал мои мысли и узнал предпочтения в еде. Так как на столе нашелся и графин с водой, я сделала вывод, что кормили все-таки именно меня. Арманцы, насколько я поняла, воду почти не пили, предпочитая легкие винные напитки или вовсе обходясь без жидкости.

Блаженная сытость несколько примирила меня с жизнью, и я пошла по комнатам, раздумывая, чем заняться. Из спальни перешла в гостиную, оттуда – в кабинет. Прошлась вдоль ниш, рассматривая книги. Многие с непонятными знаками: язык был мне незнаком и похож на древний и, как мы всегда думали, – утраченный. Я оглянулась на дверь, достала один фолиант, раскрыла. Желтые страницы были сплошь покрыты знаками-рисунками, они плыли перед глазами, складываясь в затейливый узор, и казались даже не буквами, а… картиной. Изумленная, я присмотрелась внимательнее. Черные символы дрожали и менялись, вытягивались хвостики, поднимали головы завитки, точки множились и перетекали в капли. Словно пергамент силился рассказать мне какую-то историю, показать что-то интересное. И я даже дыхание затаила, стремясь увидеть.

Но не смогла. И со вздохом поставила книгу на место. Походила вокруг массивного стола, разглядывая бумаги, прочитать которые мне не удавалось, писчие перья, тяжелую печать, воск. Перевернула оттиск и хмыкнула. Конечно, что же еще она может изображать. Летящий дракон.

Под стопкой аккуратно сложенных свитков мелькнул краешек темной картины, и я потянула ее. И изумленно вскрикнула. Потому что это был мой портрет! Тот самый, над которым долго хохотал Люк, когда увидел. Конечно, на этой картине узнать меня было невозможно. Художник был талантлив и запечатлел то, что увидел, с потрясающей точностью! Я с усмешкой рассматривала девушку на портрете: хмурый взгляд из-под насупленных бровей насыщенного черного цвета, белое от краски лицо, губы. Зеленый хитар, скрывающий волосы и придающий лицу нездоровую желтизну. Высокий кружевной воротник, в котором, как в хомуте, утопает подбородок. На этой картине я выглядела лет на пятнадцать старше и была совершенно на себя не похожа.

У созидающих запрещено рисовать людей. Так что это – единственное мое изображение. Да и то сделанное лишь с одной целью – отвадить от меня настойчивого наследника Первородных! Но портрет, отправленный в подарок, не достиг владений принца: летун пропал. Как мы думали, птица попала в шторм или на нее напал хищник. Правда, представить себе хищника, способного поймать летуна, было сложно. Хотя…

Отошла к окну и снова посмотрела на горы. Такой хищник был. Правда, расы за Стеной считают его лишь страшной сказкой. Как и древний живой язык. Как и духов…

Драконы.

Мы думали, что их не существует. А еще мы думали, что преодолеть Стену невозможно.

Я закусила губу, размышляя. Но теперь хотя бы понятно, почему Линтар не признал во мне принцессу. А изображений других членов королевской семьи и вовсе не существовало в природе, чему я сейчас очень порадовалась.

Снова походила по комнатам, даже открыла дверь и выглянула в коридор. Но там оказались два стража, которые преградили мне путь. Я попятилась…

Я потерял контроль. Полностью. Никогда со мной такого не было, разве что в юности. Но и тогда я почти сразу научился подчинять пламя. А сегодня огонь не слушался совершенно, вырывался, и это даже не в момент ярости или пика наслаждения, а в самом начале игры… Дикарка возбуждала меня, ее запах и вид манили и будоражили, но чтобы так сорваться…

Я даже не понял, как это произошло. Наслаждался вкусом ее кожи, ее хриплыми стонами и вскриками. Ее сопротивление распалило меня, я совсем забыл о том, что собирался быть осторожным. Какое там… Мысли сгорели в этом пламени, словно кусок сухого пергамента… Не знаю, что меня остановило. В какой-то момент просто понял, что не контролирую огонь, и это отрезвило. И все равно так не хотелось останавливаться.

Дел, требующих моего внимания, было слишком много, чтобы и дальше думать об этом. Цветок Тлена расползался по долине, а с севера опять угрожают загонщики. Скоро им потребуется жертва… И все же, несмотря на все нерешенные вопросы, где-то внутри билось непонимание, граничащее с растерянностью. Сейчас мне требуется сила, как никогда. Пять долин на грани вымирания, и мне нужна вся моя власть. В том числе и над самим собой… И даже более всего – над самим собой…

Вернулся в покои, когда Ранххар уже погрузился во тьму. И разозлился. Девчонки не было. Как она посмела уйти?! Кто ее выпустил?! Убью…

Я швырнул на кровать тяжелый плащ, быстро пересек спальню, гостиную, заглянул в кабинет. Ева свернулась в кресле, и за массивным столом ее тонкую фигурку почти не было видно. Я осторожно присел рядом, не желая ее будить и удивляясь своим эмоциям. Когда это меня волновал чужой сон? Или чужие чувства? Не помню такого…

Красные локоны, которые так нравились мне, свесились вниз, до самого пола, и я осторожно тронул их пальцами. Зажмурился. Дикарка во сне чуть улыбнулась, и я с трудом удержался от желания поцеловать ее. Нелепость… Она будила во мне странные чувства и желания, которых я не знал. И не хотел знать. Это просто неутоленный голод. Надо взять ее, вбиться в это тонкое тело, перешагнуть и забыть. Жаль, что она вряд ли такое переживет.

Я нахмурился, рассматривая ее лицо. Я не желал убивать ее.

Собирался поднять девушку на руки, чтобы отнести в кровать, но тут почувствовал свечение. Поднял глаза на появившегося духа.

– Мой повелитель, к вам направляется Ее Высочество.

Я выругался про себя. Совершенно забыл про Аярну. А ведь обещал провести с ней вечер… Не страшно, у меня есть новости, которые обрадуют принцессу и примирят с моей сегодняшней невнимательностью.

Еще раз посмотрел на спящую Еву и пошел к двери, погружая кабинет в тишину. Аярне ни к чему знать, что мы не одни.

Глаза принцессы сверкали от обиды и гнева, но меня давно уже не волнуют такие проявления ее эмоций. Впрочем, чужие эмоции вообще меня не волнуют.

– Мой повелитель! – она с трудом сдерживала вздымающуюся от частого дыхания грудь, на которую я посмотрел с легким интересом. Все же принцесса весьма красива. – Я ждала весь день! Я… надеюсь, у вас были достаточно веские причины, чтобы нарушить данное мне обещание!

О, какие эмоции. Сколько пафоса. Иногда мне так хочется посоветовать принцессе найти себе какое-нибудь занятие и оставить меня в покое. Женщины… им нужны слова и действия, это утомляет.

Мое молчание всегда действовало на Аярну лучше слов. Она вскинула руки, сжала тонкие пальцы, украшенные многочисленными кольцами.

– Линтар, почему ты не пришел? – воскликнула она.

– Я назначил дату обряда, – неторопливо сказал я. – На восходе Синей Звезды мы спустимся в дорххам, Аярна. Вы окажете мне честь стать моей парой, Светлейшая?

Она замерла, потом вспыхнула и рассмеялась. Кинулась мне на шею, подставляя губы для поцелуя.

– Линтар! Ты порадовал меня, повелитель! Конечно, конечно, я хочу стать твоей… перед духами источника и повелителями пяти долин!

Я склонил голову, поцеловал ее губы. Нежные, и целовать их было приятно. И все же хотелось, чтобы она ушла. Но принцесса не хотела прерывать поцелуй, скользила языком. Ее тонкие пальчики легли мне на щеку, чуть царапая кожу драгоценными камнями. Я отстранился. Изогнул губы в улыбке.

– Тебе стоит быть осторожнее с поцелуями, моя госпожа.

Она довольно рассмеялась и повела плечом, отбрасывая волосы.

– Мои губы лишь для вас, мой господин, – низким голосом протянула она. Я чуть усмехнулся. Конечно, лишь для меня. Иначе я убью тебя, Светлейшая. И ты прекрасно это знаешь.

Но озвучивать свои мысли не стал. Провел пальцем по ее губам.

– Иди, Аярна. У меня много дел перед обрядом. И тебе тоже стоит подготовиться.

– Мы могли бы поужинать, повелитель…

– Нет. В другой раз.

Она нахмурилась, но промолчала. Снова легко прикоснулась к моей щеке и ушла. Я забыл про нее, как только дверь за Аярной закрылась.

Дикарка проснулась и сидела в кресле. А когда я вошел, вскочила, прижалась спиной к стене.

– Не подходи ко мне, – хрипло со сна сказала она.

Мой огонь моментально взвился внутри, наполняя тело желанием, а голову – безумием. Если бы девчонка знала, о чем я думаю, глядя на нее…

– Не подходи! – она метнулась в сторону, желая проскользнуть в комнату, но я лениво ее догнал, обхватил поперек талии, дернул на себя, лизнул ей шею. Едва удержался от стона, почувствовав ее вкус. Она вскрикнула, резко ударила пяткой по моей голени. Я даже почти почувствовал боль. Чуть разжал руки, позволяя ей вырваться. И снова поймал через три шага. Огонь уже бесновался внутри, и я снова терял контроль… Но как же меня заводила эта игра! Отпустил, подождал, пока она выскочит в спальню, усмехнулся. Беги, беги, моя дикарка… Беги от меня так быстро, как только можешь…

Она стояла возле террасы, затравленно озираясь. А потом вдруг сжала кулаки, вскинула голову, одаривая меня взглядом, полным ненависти.

– У арманцев принято насиловать, повелитель Ранххара?

Я проснулась от того, что затекло тело в неудобной позе. Привстала. На столе горел светильник, освещая кабинет мягким розовым светом. Я испуганно вскочила, услышав, что открылась дверь. Линтар смотрел своими желтыми глазами, лицо спокойное. Не понять, о чем думает. Он пугал меня так, как никто и никогда… впрочем, в своей прежней жизни я вообще не знала, что такое страх.

Отскочила в сторону.

– Не подходи ко мне!

И даже не поняла, как он так быстро оказался рядом. Изо всех сил пнула ногой, надеясь услышать вопль боли. Не услышала, но смогла вырваться и бросилась в комнаты. Заметалась, всем нутром ощущая его за спиной. Теперь я точно знаю, как чувствует себя загоняемая охотником лань. Безнадежно… Бежать мне было некуда. Только и оставалось, что смотреть, как он приближается. Нет, он не охотник. В своей черной одежде, с белыми волосами и желтыми глазами, он был похож на хищника. На зверя. Он и смотрел на меня, как смотрит горный барс на кусок мяса. Почти так же смотрел на меня Хеар…

– У арманцев принято насиловать, повелитель Ранххара? – с горечью спросила я. – Добровольно не соглашаются?

Хотела хоть немного задеть его, раз избежать этого не могу. Он остановился в паре шагов от меня. Кажется, мои слова Линтару не понравились, и я обрадовалась.

– Что же ты остановился, арманец? Хеар готов был насиловать меня в грязи, а ты даже подождал до роскошных покоев. Похоже, мне надо поблагодарить тебя? – Я склонилась в реверансе, уже не понимая, что несу. – Хотя разницы нет. Что ты, что твои солдаты – для вас я всего лишь кусок мяса, правда?

– Замолчи, – его голос прозвучал, как удар плетью.

– А то что? – Под взглядом этих желтых глаз хотелось сжаться и попятиться, так что я заставляла себя оставаться на месте. – Что ты мне сделаешь, арманец? Кроме того, что уже вознамерился сделать?

Он смотрел на меня бесстрастно, словно и не слышал, но глаза потемнели. А я уже поняла, что это признак его злости. Или желания…

Я все-таки не выдержала, сделала шаг назад, когда он подошел ближе. Страшно… Он уперся ладонями в стену позади меня, склонил голову.

– Что же ты замолчала, дикарка? – Голос обманчиво мягкий, почти ласковый. – Или думаешь, что меня остановят твои слова? Думаешь, мне не все равно, кем ты меня считаешь? Ты – моя собственность. Как и все в этой долине.

– Я не твоя собственность, арманец! – прошипела я сквозь зубы. – Я принадлежу прекрасной земле Идегоррии! И что бы ты ни сделал со мной, этого не изменить!

Линтар наклонил голову еще ниже, втянул воздух возле моей щеки, прикрыл глаза. Сейчас он особенно напоминал мне зверя…

– Идегоррии, говоришь… – протянул он. Я с трудом сдерживала желание заорать. – Скажи, дикарка… кто научил тебя делать столь совершенный реверанс?

Я замерла, не сразу осознав суть вопроса. И побелела от еще большего страха. Ну конечно, ведь присела я совершенно привычно, потому что с детства меня учили этому. Только вот служанок учат поклонам, а не реверансам!

Линтар придвинулся, вжал меня в стену своим телом.

– Отвечай, Ева, – почти промурчал он.

– Никто! – выдохнула я. – Меня никто не учил! Но я выросла с принцессой… И много раз видела, как она это делает!

– Ты выросла с наследной принцессой Антареей?

– Да!

Его губы дотронулись до моей щеки и переместились ниже.

– Как интересно… Ты ведь расскажешь мне о королевской семье, правда, Ева? – Никогда не думала, что голос цвета кофе и железа может так переливаться золотом… Линтар резко подхватил меня под ягодицы и поднял, так что я вцепилась от неожиданности в его плечи. Словно за камень схватилась. Арманец теперь целовал мою шею, очень медленно водил по коже языком, оставляя жаркий и влажный след. Потянул за волосы, второй рукой удерживая меня на весу.

– Я все расскажу… отпусти меня! Пожалуйста, – прошептала я. – Мне… больно…

Больно не было – только страшно, но арманец неожиданно остановился, посмотрел мне в глаза.

– Не поверишь, дикарка… мне тоже, – его губы изогнулись в странной усмешке, словно он смеялся сам над собой. Он опустил взгляд и замер, глядя на мои губы. Так пристально, что я почти чувствовала взгляд как прикосновение. А потом резко отпустил меня и отошел, налил себе вина, выпил. Я настороженно наблюдала за его перемещениями – словно по клетке метался дикий зверь.

Замер, повернул ко мне голову.

– Рассказывай.

– Что рассказывать?

– Все. Все, что знаешь о королевской семье.

– Я… не знаю. Что именно тебя интересует?

– Где они были в момент вторжения?

– Принц и принцесса уехали накануне в земли Первородных.

Линтар сел в кресло, снова потянулся к вину.

– Опиши их, Ева. Принца и принцессу.

Я вздохнула и подробно обрисовала на словах свой портрет. Тот самый, что видела в его кабинете. Люка я сделала белобрысым и невысоким, с родинкой над губой. И искренне понадеялась, что арманец не встретит никого похожего.

– Как мило, – протянул он. – Как мило ты врешь, дикарка. Продолжай.

Я вспыхнула. Боль внутри меня снова вырвалась, не давая сдержаться и промолчать.

– Идегоррия никогда не будет твоей! Слышишь? Никогда, арманец! Раса свободных людей не станет подчиняться таким, как ты! Да мы лучше умрем, чем станем твоими рабами!

Он вдруг рассмеялся, а я осеклась.

– Красивые слова, Ева… А на деле все предпочитают жизнь. К тому же с чего ты взяла, что люди не захотят видеть на своем троне арманца? Тем более если не оставить им выбора?

– Наследники не допустят этого! Принц… и принцесса соберут армию! Я не знаю, как ты смог преодолеть Стену, но уже сейчас все расы объединились, чтобы укрепить ее! Ты больше не сможешь пройти в наш мир!

Он смотрел спокойно, в желтых глазах дрожали язычки пламени, и я замолчала, завороженная этим зрелищем. Его радужка менялась, переливалась цветами, в ней вспыхивали разные оттенки огня, словно я смотрела на горящие свечи. Это было так изумительно, что я даже растерялась.

– Ты не сможешь завоевать Идегоррию, – уже тихо сказала я.

Линтар налил себе вина.

– Почему же завоевать, – негромко произнес он. – Всего лишь вернуть то, что принадлежит мне по праву. Ведь зеленые холмы – это наследие арманцев, Ева.

Я задохнулась от такой вопиющей лжи. Даже выдавила из себя издевательский смешок.

– Ты сошел с ума, повелитель Ранххара. Идегоррия никогда не принадлежала вам!

– Ты веришь тому, что тебе сказали, дикарка, – в его голосе скользнули серые нити усталости.

– Я верю в то, что истинно!

– Истина легко меняется в зависимости от того, кто ее излагает, – не глядя на меня, произнес он. – И от того, кто слушает. Земли Идегоррии и все территории до побережья, как и сама Марена, принадлежали нам. И именно вы обманом и магией построили Стену, заперев нас здесь. И прокляли эту землю и всех ее обитателей… Только это – неудобная для вас истина. И поэтому верить в нее не хочется, – он прикрыл глаза, словно утратив интерес к тому, что говорил. А я застыла. В груди билось желание сказать что-то обидное, назвать его лжецом, оскорбить или рассмеяться, но я молчала. Потому что вдруг подумала, откуда люди знают про драконов, если никогда не видели их? Откуда на наших землях огромные камни с древними письменами? Такими же, какие я видела сегодня в книге. Откуда разрушенный город на дне моря, над которым сейчас высится Марена? Фойры рассказывали мне про него…

И откуда в гроте на Озере Жизни наскальное изображение дракона? Точно такого, как на печати повелителя Ранххара…

Ответов на эти вопросы не было. А если и были… Да, это была неудобная истина. И верить в нее я не хотела.

– Все не так… Есть другое объяснение. Я не верю!

– Не верь. Это неважно, – он пожал плечами.

– Не верю, – смаргивая слезы, выдавила я. – Я не верю! А даже если и так, это ничего не меняет! Ты все равно останешься лишь убийцей и зверем, повелитель Ранххара!

Он даже не пошевелился, только просмотрел на меня своими удивительными глазами, в которых плясало пламя.

– Для своего народа я стану освободителем, – тихо и равнодушно произнес он. – Я дам им будущее. Надежду. Жизнь. Так какая разница, кем я буду для остальных рас? Или для одной маленькой дикарки…

Он встал и, отвернувшись, ушел, мягко закрыв за собой дверь.

Драконы в вышине плясали свой дикий танец. Они похожи на живую стихию, на огненный вихрь, на неистовство. Порой я жалею, что мы утратили связь со своими древними прародителями… Взмывать в небо, не бояться своего огня, который сжигает изнутри, быть свободным… Жаль, что я так не могу.

Арманец не вернулся, и, пометавшись по комнате, я вышла на террасу. Ранххар был освещен розовыми фонарями и под синим небом казался удивительно красивым и спокойным городом. Рассматривая его улицы и дома, я поняла, что удивляло меня: немногочисленность. Наши города шумные, оживленные, на улицах всегда много людей, и все они говорят, двигаются, смеются или ругаются. А здесь было тихо. Улицы почти пустые, а сами арманцы ведут себя гораздо тише и спокойнее людей. Или даже фойров. Или Первородных, чванливость и степенность которых вошли в легенды. И еще я совсем не видела детей. Ни разу. Может, маленьких арманцев держат где-то в другом месте?

Я еще постояла, любуясь на город и длинные тени драконов. Завораживающее зрелище. Потом со вздохом повернула голову. И наткнулась на взгляд, полный такой ненависти, что опешила. Она стояла довольно далеко, принцесса арманцев, но даже на таком расстоянии я видела, какой злобой искажено ее лицо. Словно на меня выплеснули ведро болотной жижи, густой, пузырящейся, желто-бурой, липкой. Миг, и Аярна шагнула назад, под навес своей террасы, скрылась в темноте. Но мне казалось, что она продолжает смотреть на меня. И, развернувшись, я ушла обратно в комнаты.

Походив еще немного, легла на кровать, положив под подушку свое сомнительное оружие – нож для фруктов. И на всякий случай поставила около кровати кочергу.

Но когда открыла утром глаза, поняла, что лежу в тесном кольце рук, накрепко прижатая к твердому телу. Осторожно протянула ладонь. Засунула ее под подушку, пытаясь нащупать нож.

– Я убрал, – сонно буркнул над ухом Линтар. – Еще поранишься по глупости…

Создатель! Как я могла так крепко уснуть, что даже не почувствовала его?

Арманец подул, сдувая с моей щеки прядь волос, и я заерзала. Он тихонько рассмеялся.

– Рядом с тобой так хорошо спится, дикарка, – прошептал он мне в ухо. Нежно тронул мочку губами, чуть прикусил. – Снятся такие удивительные сны… А просыпаться – еще лучше.

Он перевернул меня на спину, навис сверху, и я задохнулась. Мало того, что Линтар был обнажен по пояс, так еще и снял ремешки со своих волос, и сейчас они шелковой волной свисали по обе стороны его лица. Повинуясь любопытству художника, я протянула руку, сжала пальцами прядь и посмотрела на свет. Чистый белоснежный, без единой примеси. Добиться такого цвета на холсте было невероятно сложно! Арманец молча наблюдал за моими действиями и, кажется, даже не дышал.

– Разве тебе не мешают такие длинные волосы? – поинтересовалась я, понимая, что нужно сказать хоть что-то.

– Нет. Обрезать волосы – позор для чистокровного арманца. Есть лишь несколько случаев, когда мы делаем это.

– Чистокровного? – я говорила, надеясь отвлечь его. Потому что уже знала этот взгляд желтых глаз. И снова в его радужках заплясало пламя. Это было завораживающе, как танец драконов в вышине. Драконы… Понимание дошло до меня столь неожиданно, что я открыла изумленно рот.

– Линтар… Арманцы… Вы потомки драконов?

– Конечно, – он, похоже, даже удивился столь глупому вопросу. – Разве люди не знают даже этого?

Я качнула головой и подтянула выше покрывало, которым была укрыта.

– В твоих глазах словно огонь горит… – прошептала я, вдруг как-то слишком остро ощутив, насколько он близко.

– Да. Это моя суть… Дар предков… или их проклятие.

Он лег на бок, не спуская с меня глаз. Словно зачарованная, я повернула голову. Эта смена огненных цветов в его глазах околдовывала меня, страх исчезал. Что-то похожее я уже испытывала в дорххаме. И в этот раз тоже – вместе со страхами уходило благоразумие, и я хотела… чего? Я не понимала. Он тихо вздохнул и потянул краешек покрывала, стаскивая его с меня. Спать я легла, не снимая свою коричневую тунику. Арманец поднял руку, провел пальцем по моей щеке, задел губы. Пламя в его глазах уже закручивалось в красные вихри, сияло золотыми искрами. Ладонь скользнула мне на шею, тронула ключицу. Горячие пальцы словно узоры чертили, и мне даже хотелось разобрать, какие именно. Я лежала, не двигаясь и не отрывая взгляда от этого завораживающего танца огня в его глазах. Рисунки на его висках покраснели, налились багрянцем, а потом стали темнеть, расползаться по шее и груди, перетекать на спину.

– Линтар? – я с испугом смотрела, как пламя чертит огненные дорожки, образуя красные всполохи на его теле. Это зрелище манило и притягивало, хотелось коснуться, почувствовать пальцами, может ли это пламя обжечь. – Огонь…

Он перехватил мою ладонь и замер, закрыл глаза, глубоко вздохнул.

– Уйди, – выдохнул он.

– Что? – резкий переход от улыбки к искаженному яростью лицу и рычанию заставил меня испуганно отпрянуть.

– Уйди. Сейчас же! Пошла вон! – рявкнул арманец, все еще не открывая глаз, и одной рукой отшвырнул меня так, что я слетела с кровати. Страх взвился внутри удушающей волной, и я метнулась через комнату, хлопнула дверью в кабинет. Паника не отпускала, более того, внутри нарастал ужас, почти смертельный. Настолько сильный, что я умудрилась передвинуть тяжелое кресло, забаррикадировав им дверь. И заметалась, сгребая все, что смогла найти, наваливая возле двери, почти не понимая, что делаю!

– Ева. Перестань, – глухой голос из-за двери заставил меня замереть и сжаться. – Открой.

Я прижала ладонь к губам. Колдовство прошло, возвращая меня в реальность.

– Ты чудовище, – выдохнула я, почему-то не сомневаясь, что он все прекрасно слышит. – Ты просто монстр… Ты… Ненавижу. Не смей прикасаться ко мне!

За дверью было тихо. Не сдержавшись, я закрыла лицо ладонями, чувствуя, как текут по пальцам горячие слезы. И с ужасом понимая, что еще мгновение назад я почти хотела его прикосновений.

Я ожидала, что он что-то сделает, возможно, вышибет эту дверь со всеми моими завалами, но войдет в кабинет, и даже не сразу поняла, что он ушел.

Старейшины растягивали тонкие губы в улыбках, поздравляя с восходом Синей Звезды. Ее тень уже коснулась пяти долин, и через два дня голубой свет возвестит о начале ритуала.

Я слушал рассеянно.

– Хранитель, есть способ подчинить огонь полностью? Чтобы не навредить… девушке? – я перебил древнего на полуслове, отчего наросты на его лбу возмущенно покраснели. Но потом он кивнул с пониманием.

– Вы напрасно беспокоитесь, повелитель, – протянул он. – Духи дорххама позаботятся о принцессе. К тому же вы ведь знаете, что ваша пара, одобренная духами, не пострадает от огня, – он снова растянул губы в улыбке, помолчал. А потом добавил, понизив голос: – Ну а все остальные… созданы для вашего удовольствия. И их жизнь, конечно же, не имеет значения. Даже если вы решите огонь отпустить.

– Разумеется, – холодно отозвался я.

Хранитель еще что-то говорил, но я не слушал. Надо избавиться от девчонки. Я постоянно думаю о ней. Это отвлекает…

Приказал перевести ее в башню. Надоело уходить из собственных комнат лишь потому, что опасаюсь убить ее. Какое мне дело до ее жизни? Я забирал их десятками, и никогда меня это не волновало… Жизнь не имеет значения, только цель. Но рядом с ней я не могу сдержать огонь, он сжигает меня, и сожжет дикарку дотла, если я сделаю то, чего так жажду. Я уже злюсь сам на себя, потому что все мои мысли об этой девушке, и неутоленное желание бьется внутри, как смерч. Старейшины видят огонь, что струится по моему лицу, зажигает метки на висках, и улыбаются. Глупцы. Думают, что мой жар принадлежит Аярне. Драконье пламя! Хотел бы я, чтобы это было так… Но в моей голове нет ни одной мысли о принцессе.

На ритуал уже съезжаются гости. Правители четырех долин прибыли утром. Я принимаю поздравления и пожелания многочисленного потомства. Светлейшая – в своих покоях, до ритуала я ее не увижу. Хорошо бы не видеть и после…

Брат моей будущей пары появляется последним, как всегда – в белом.

– Аннххар Линтар Солдиор…

Я выслушиваю все свои имена с вежливой улыбкой, а после перечисляю его. Усмехнувшись, Хром ведет рукой, показывая на двух высоких темноглазых девушек.

– Подарок, Линтар, – он насмешливо улыбается. – Если решишь отдохнуть от моей сестрички. Чистокровные Первородные. Их даже может хватить тебе на несколько раз, регенерация моментальная и без дорххама.

– Что ты, Хром. Разве я могу устать от лучезарной Светлейшей? – равнодушно бросаю я. – Оставь Первородных себе.

Правитель Белой долины улыбается так же вежливо, как и я, но в красных глазах я вижу неприязнь. Впрочем, после восхода Синей Звезды мы станем связаны кровью Аярны, так что Хром склонится передо мной. Перстень власти перейдет ко мне, как к сильнейшему из пяти правителей, и он знает это. И все зубоскальство Хрома не имеет значения.

В окружении свиты к нам идет правитель Черной Долины Стайар. Снова длинное перечисление имен и титулов. Правитель уже стар, но не имеет преемника. Зато я имею серьезные планы на его счет. Стайар расположен почти у Стены, правда, сама долина в пять раз меньше моей, но там имеются залежи ценных пород, а самое главное – Долина Драконов. Мне она нужна.

– Линтар, вижу, Цветок Тлена почти расцвел? В этом году так рано… – В голосе старика искреннее огорчение.

– Увы, Аонис. Мы пытаемся остановить его цветение.

– Загонщики снова требуют жертву? – В голосе Хрома мелькнуло любопытство.

А я подумал, что после ритуала пресеку все контакты Аярны с братом. Она станет моей парой, а значит, должна забыть о своей лояльности Белой долине. Теперь для нее будет существовать только Ранххар.

Аонис покачал головой.

– Если бы мы могли найти выход… – пробормотал он. – Цветок появляется уже и на скалах, почти возле ущелий.

Мы с Хромом посмотрели на старика и нахмурились. Плохие новости.

– Не будем омрачать грустью праздник, – тряхнул головой повелитель Стайара. – Для разговоров о делах еще будет время.

Я кивнул, соглашаясь. Собственно, сам ритуал меня волновал мало. Но вот возможность собрать всех правителей у себя, чтобы склонить их в нужную мне сторону, – дорогого стоит. Тем более что теперь у меня перевес. Впрочем, все прекрасно понимали, чем является наш союз с Аярной.

К вечеру явилась прислуга, чтобы помочь мне одеться. Голубой свет звезды уже заливал долину призрачным сиянием. Драконья чешуя холодила мне кожу, а перстни непривычно утяжеляли пальцы. Мне надели ритуальные браслеты на предплечья, сняли шнурки с волос. Я закрыл глаза, отдаваясь в умелые руки своих слуг. Тяжелая мантия легла на плечи.

– Повелитель. – Варления я, как всегда, почувствовал внутренним огнем и поднял веки. Дух склонился. Его призрачная мантия была копией моей настоящей, с таким же огненным драконом на красной парче. – Пора.

Прислуга склонилась, а я бросил равнодушный взгляд в зеркало. Серебряная чешуя до колен закрывала мне тело, словно туника, оставляя открытыми руки. Браслеты уже нагрелись и сменили цвет на золотистый. В дорххаме они раскалятся до красноты, выжигая на моей коже черный след. Метку брачных уз.

Я отвернулся и пошел к двери.

Возле источника уже собрались старейшины и правители четырех долин. Хранитель держал в руке ритуальную чашу со священной драконьей кровью. Ночь погружала Ранххар во тьму, а Синяя Звезда заливала мои владения призрачным голубым светом. Но здесь, возле дорххама, было светло от бесчисленных факелов. Желтый туман источника клубился, словно живой, затягивая пеленой окружающее пространство.

Я преклонил колено перед хранителем, и он прочертил красную полосу на моем лбу.

– Кровь дракона – наша память, повелитель. И наследие.

Я привычно повторил слова и поднялся, обернулся. По проходу шла Аярна, и я невольно залюбовался принцессой. Ритуальный наряд способен украсить любую женщину, а такую красавицу, как Светлейшая, – тем более. Золотая чешуя сверкала на ее гибком теле, мантия шлейфом струилась следом. Волосы спускались почти до земли, споря сиянием с самим золотом. Прекрасные глаза, обведенные темной краской, светились. Она тоже приблизилась, тоже опустилась на колени, чтобы получить знак.

Хранитель соединил наши руки и начал долгую церемонию. Я почти не слушал, повторял слова, не вдумываясь в смысл. Раздумывал над тем, что скажу завтра на совете правителей. Опомнился, когда хранитель снова протянул мне чашу.

– Кровь дракона – наша сила, – проговорил он и поднес чашу к моим губам. Я сделал глоток и чуть прикрыл глаза, чувствуя, как все внутри взорвалось. Сила забурлила по венам, огонь вспыхнул пожаром, а мир вокруг засиял, стал еще ярче. Магия драконьей крови кружила голову и делала меня почти всесильным.

Аярна тоже сделала глоток и улыбнулась, уже не спуская с меня глаз.

– Мой повелитель, наконец-то… – прошептала она. В светлых глазах принцессы дрожало такое возбуждение, что мое тело отозвалось на этот призыв.

Слуги сняли с нас мантии, и я протянул Светлейшей руку. Забили тревожно анары, наполняя воздух тягучей и сладкой музыкой. Взметнулось пламя факелов, а Синяя Звезда взошла окончательно, вспыхнув над дорххамом.

Возле источника я снял с принцессы драконью чешую, оставляя ее обнаженной. Она, заметно волнуясь, помогла раздеться мне. Желтый туман почти скрывал нас от зрителей, вырисовывая лишь силуэты.

Вода приятно охладила разгоряченные ступни, когда мы спустились в дорххам, волосы поплыли… И я понял, что все плохо. Потому что белые и золотые пряди не желали свиваться, расплывались в разные стороны, словно в источнике образовалось два противоположных течения. Глаза Аярны расширились изумленно и испуганно.

– Духи против… – прошептала она.

Я дернул принцессу за собой, сжав зубы. Вода уже кружилась водоворотами, почти отбрасывая нас друг от друга. Я не мог этого допустить. Просто не мог… Выпустил силу, усмиряя поток, незримо закрутил вокруг нас, заставляя пряди свиться. Они сплелись неровно, насильно, но все же соединились. Прижал принцессу к стенке источника и впился в ее губы. Единственные губы, которые я имею право целовать. И осознал, что все даже хуже, чем я думал. Потому что перед глазами стояло другое лицо. И я почти стонал, представляя его. Красные пряди словно пламя, зеленые глаза цвета изумрудных холмов…

То, что я делал, было святотатством. Кощунством. Оскорблением духов. Я просто плевал на все устои, осквернял священную силу дорххама. Потому что, входя в тело принцессы, проливая ее девственную кровь в источник и чувствуя боль от выжигающих кожу браслетов, я думал о другой девушке. Я слышал, как шепчет «люблю» Аярна, слышал ее стоны и сжимал зубы, чтобы не выкрикнуть другое имя.

Поднял голову, сквозь желтый туман нашел одно-единственное окно. Драконья кровь усиливала зрение до предела, делая его невероятно острым. Впрочем, я и так увидел бы ее. Она смотрела на нас, ведь из башни так хорошо виден дорххам…

– Ева… – я все-таки выдохнул ее имя, вбившись в тело принцессы последний раз.

Кабинет Линтара я все-таки покинула, уже через час пришла девушка и велела следовать за ней. Стоило выйти в коридор, как за нами шагнули стражники, и я оглянулась на них с недоумением. Не очень понимая, это меня охраняют или от меня.

Нас проводили в угловую башню, принесли новую тунику и теплый плащ. Все такое же коричневое, из грубой ткани. Здесь не было террасы, и комната оказалась совсем небольшой, но я вздохнула с облегчением. Чем дальше я буду от арманца и его невесты, тем лучше.

День я провела, маясь бездельем и уже желая, чтобы хоть кто-нибудь явился. Я не понимала действий Линтара. То меня дарят принцессе, то он запирает меня в своих покоях. То выгоняет в башню. Может, завтра я снова стану игрушкой Аярны? Впрочем, я уже согласна была быть кем угодно, но хотя бы действовать, выходить из комнаты, общаться с другими служанками. Очень хотелось поговорить с фойрой, выяснить, как она попала сюда. Днем из окна я увидела темноволосую девушку. Это, несомненно, была кочевница – к нам как-то приезжала делегация этих гордых воительниц. Как она оказалась в Ранххаре? Непонятно…

Попыталась вылезти из окна, но и здесь была эта загадочная невидимая пленка, не мешающая обзору, но не позволяющая использовать окно вместо двери.

От того, что меня снова заперли в четырех стенах, пусть и весьма комфортных, хотелось завыть. Между тем за окном что-то происходило, хоть я не могла понять смысла. Мне был виден дорххам, похожий на тот, что был в горах, только меньше. Но желтый дым – такой же, и воняло от него тухлятиной. Впрочем, я уже почти привыкла к этому запаху и даже перестала его замечать. С удивлением смотрела, как расставляют длинные шесты с чашами наверху, как устилают землю красным ковром и посыпают лепестками. Там явно планировалось какое-то торжество.

– Что происходит? – не удержавшись, я тронула за локоть служанку.

Она бросила на меня недовольный взгляд, поджала губы, но желание посплетничать, видимо, переселило.

– Так обручение! Сегодня Повелитель и Светлейшая станут парой!

– Возле этого… источника? – догадалась я.

– В источнике, – девушка сверкнула глазами и чуть порозовела. На ее лице разлилось мечтательное выражение. – Хотела бы я хоть разочек побыть на месте Лучезарной принцессы…

Мечты служанки меня как-то не волновали, но вот кое-что я не поняла.

– Они будут жениться в воде? – удивилась я. – Это же неудобно!

– Духи дорххама должны скрепить союз повелителя и принцессы, – чуть раздраженно от моей глупости пояснила она. – К тому же первый раз даже с обычным мужчиной больно, а повелитель может убить, если не сдержит свой огонь. А все знают, что, испив драконьей крови, невозможно сдержаться. Источник Жизни исцелит принцессу. Конечно, если она невинна.

– А если нет? – тупо спросила я. Честно говоря, я вообще плохо понимала, о чем идет речь. Понятно, что планируется какой-то брачный ритуал, но вот его суть ускользала от меня.

– Если нет, то Повелитель напоит духов источника не девственной кровью, а просто кровью.

– Чьей? – снова не поняла я.

– Светлейшей! – уже откровенно раздраженно рявкнула служанка. – Что тут непонятного? Если принцесса окажется испорченной, повелитель ее убьет, ясно же!

У меня просто рот открылся от услышанного. Пока я стояла и хлопала глазами, пытаясь как-то осмыслить сказанное, девушка забрала поднос с едой и скрылась за дверью.

Между тем приготовления набирали обороты, и когда долина окрасилась густым фиолетовым цветом надвигающихся сумерек, возле дорххама выстроились арманцы в длинных черных балахонах. Я рассматривала их с удивлением, ведь на их лицах были наросты, почти как у вирххаров. Эти шипы тянулись от носа к макушке лысой головы, а когда один из них повернулся, я поняла, что шипы спускаются и на спину. Выглядело это жутко…

Чаши загорелись огнем, и в воздухе разлилась странная музыка, тяжелый и дикий ритм завораживал и тревожил, тянул куда-то…

А потом на дорожку вышел Линтар. Как бы я ни относилась к нему, но художник во мне против воли отмечал красоту его тела и лица. Он был так притягателен в серебристой кольчуге и с распущенными волосами, что хотелось схватить краски и попытаться запечатлеть хоть кусочек этого совершенства. Хотя я никогда в жизни не рисовала… разумных существ. Как я уже говорила, созидающим это запрещено.

Он говорил какие-то слова и что-то пил, но подробности я разобрать не могла. Потом на дорожке появилась Аярна, и я вздохнула. Достойная пара Линтару. И правильно ее называют Лучезарной, такой красивой девушки я в жизни не видела.

Дальше стало не очень интересно. Я устроилась на широком подоконнике, пытаясь придумать, что новобрачные могут говорить друг другу. Слов я не слышала, но наверняка, как и у нас, клянутся в любви и вечной верности… Не думаю, что арманцы в этом сильно отличаются от людей.

А потом… То, что происходило потом, чуть не заставило меня вывалиться из окна. Потому что Линтар и Аярна пошли к источнику, и я увидела, как он раздевает принцессу. А потом она – его. А после… Жаркая краска залила мне лицо, и хотелось отвернуться, не смотреть, и в то же время я не могла не смотреть…

Так вот что имела в виду служанка.

Конечно, желтый туман частично скрывал тела в воде, к тому же Линтар нависал над своей половинкой, широкой спиной почти закрывая принцессу. Но я видела, как двигаются мышцы на теле повелителя Ранххара, как он целует губы девушки, как держит ее бедра. Видела запрокинутую голову принцессы и, даже не слыша слов, понимала, что она шепчет его имя. Губы Линтара не двигались, он входил в тело Аярны молча, и даже уже не целовал, лишь откидывал голову. На его скулах играли желваки, словно он сильно сдерживался… от чего? Сейчас до меня дошел смысл слов и про огонь… Я ведь видела это. Сегодня утром. Видела, как загораются красным серебристые рисунки на его теле, словно по коже действительно течет жидкое пламя. Значит, если бы утром он продолжил, то просто убил бы меня?

Сейчас рисунки лишь слабо золотились, а не текли красной лавой, как утром.

Я смотрела, желая отвернуться, желая уйти от такого постыдного и притягательного зрелища чужой близости. Для меня подобный обычай был такой дикостью, что не укладывался в голове. Конечно, пару раз я тайком подсматривала за Люком, из любопытства, но как только у брата дело доходило до поцелуев и ласк, убегала. А тут…

Сцепив руки до боли, я бросила последний взгляд в окно. И мне показалось, что Линтар смотрит прямо на меня, хотя, конечно, это невозможно. Но все же я испуганно вспыхнула и отвернулась.

Когда я, не удержавшись, выглянула в окно через час, дорххам был пуст. Ни Линтара, ни Аярны не было в толпе роскошно одетых арманцев. Дикая и в то же время красивая музыка звучала до самого утра. Раздавались смех и радостные вскрики, арманцы веселились и пили кроваво-красное вино, танцевали на лепестках. Я легла на кровать, закрыла голову подушкой и попыталась хоть немного поспать.

Перстень власти оттягивал руку приятной тяжестью. Я снял все остальные кольца, скинул мантию, которой меня укрыли, когда вышел из воды. Аярна тронула пальчиком черный след на моем предплечье.

– Больно? – нежно спросила она. Я удивился вопросу, качнул головой. Повернулся к ней со вздохом. Все же принцесса ни в чем не виновата, а я веду себя, как дикий вирххар… Я тронул ее лицо, улыбнулся.

– Прости, это я сделал тебе больно. Нужно было быть осторожнее.

– Ничего… Все знают, что от крови дракона мы все перестаем себя контролировать. Она так… возбуждает, – Аярна судорожно вздохнула и обвила руками мою шею. Тяжелая мантия упала с плеч принцессы, оставляя ее снова обнаженной. – К тому же теперь у нас есть целая жизнь, чтобы научиться… доставлять друг другу удовольствие. Ты научишь меня, мой… муж?

– Конечно, – я снова посмотрел на перстень. Завтра вечером состоится совет пяти, и, надеюсь, мои аерии будут достаточно умелыми этой ночью, чтобы все правители оказались в зале советов довольными и удовлетворенными.

– Кажется, власть и сегодня волнует тебя больше, чем я, – резко сказала Аярна. – Ты снова не со мной, Линтар… Ты всегда не со мной!

Я снова удивился. Что это нашло на Светлейшую? Или решила, что наши действия в дорххаме дают ей право указывать мне, что делать? Упрекать?

– Ты с самого начала знала, что наш союз – это договор. Объединение долин важно для нашего мира. Не понимаю, почему теперь тебя это задевает.

Я прошел к празднично накрытому столу, выбрал сочный фрукт.

– Я сделал тебя своей парой, принцесса. Ты будешь королевой арманцев и мира за Стеной. Разве этого тебе недостаточно? Чего ты еще хочешь? – Я не смотрел на нее. Меня даже не интересовал ответ.

– Я хочу тебя, – прошептала она за моей спиной. – Я хочу тебя, Линтар! Три года ты видишь во мне лишь средство для достижения твоих целей, а я хочу, чтобы ты смотрел на меня как на женщину! Любимую женщину!

Я обернулся удивленно. Да что с ней такое? Ах да… драконья кровь. Она так сильно действует на нас. Не только возбуждает и исцеляет, но и развязывает языки, выдает потаенные желания. Вот и я не удержался в источнике, произнес одно-единственное слово… Имя.

– Прости, но я не клялся тебе в любви, – сказал слишком резко, но, драконье пламя! Лучше сразу расставить приоритеты и обозначить свою позицию. Я не собираюсь менять жизнь и потакать странным прихотям принцессы.

– Ты жесток… – прошептала она. Светлая радужка ее глаз почти полностью скрылась за расширившимся зрачком. Она зябко обхватила себя руками. – Духи не хотели принимать наш союз… они колебались!

Я нахмурился. А вот это уже лишнее. Улыбнулся принцессе, прижал ее к себе. Она запрокинула голову, приоткрывая губы.

– Ты устала, – ласково сказал я. – Переволновалась. Для девушек первый раз всегда острее и болезненнее, чем для мужчин… Даже под драконьей кровью. А я слишком груб с тобой, – наклонился, целуя податливые губы. – Все будет хорошо, Светлейшая…

– Скажи, что не оставишь меня, Линтар… Скажи, что не оставишь никогда… Скажи, что ты мой…

Я поцеловал ее, надеясь, что это не выглядело тем, чем было на самом деле. Желанием заткнуть Светлейшей рот.

Старик Аонис колебался. Порой я думаю, что таким древним ящерам не место в правлении. Их мудрость уже граничит с трусостью, а невмешательство ведет к поражению.

– Если Цветок зацвел в ущелье, совсем рядом от драконов, значит, времени еще меньше, чем мы ожидали, – я говорил спокойно и даже бесстрастно, не позволяя ни одной эмоции вырваться наружу.

Повелитель Стайара сложил кончики пальцев на груди.

– Я понимаю тебя, Линтар, – он чуть склонил голову. – И узнаю в тебе себя. Почти три века назад и я был таким же… Мы все через это проходили: желание разрушить Стену, вырваться из клетки, в которую нас заключили. Но выхода нет. Мы уже пытались это сделать, и ты прекрасно знаешь, чем закончился тот прорыв. Повелители четырех долин погибли, остался лишь я. Без артефактов жизни мы так слабы… Ты хочешь повторить это? И лишить пять долин тех крох жизни, которые у нас есть сейчас? Это слишком опасно, Линтар.

– Опасно? – я все же не удержался от резкости. – Опасно сидеть тут, пить вино, вкушать изысканные яства, наслаждаться женскими ласками и ничего не делать, Аонис! Вот что опасно. Потому что пока мы предаемся праздности, тлен пожирает наш мир. Загонщики все чаще появляются возле долин. И еще… Сколько детей родилось в Стайаре за прошлый год? Скажи мне, Аонис?

Старик горестно вздохнул.

– Но, Линтар… Что мы можем сделать? Короткие перемещения за Стену – вот все, на что мы способны без пяти артефактов! Перстень власти – единственный из оставшихся – силен, но не настолько, чтобы справиться в одиночку! Даже если ты вольешь в него весь свой огонь.

Я смотрел на Аониса не мигая и раздумывал, насколько могу ему доверять. Получалось, что не могу. Да и есть ли на земле хоть один человек, кому я могу доверять? Из живых – нет. Впрочем, арманцы ценят и уважают силу и склоняют голову перед сильнейшим. Значит, и повелитель Стайара склонит. Мне нужна поддержка всех долин, потому что разрушить Стену мало. Нужна армия, чтобы оттеснить другие расы и вернуть наши земли. И я сделаю это.

Подошел к Аонису ближе.

– Что бы ты сказал, повелитель Черной Долины, если бы узнал, что у нас не один артефакт, а четыре?

Старик мигнул веками, на которых время не оставило ни одной ресницы. Выцветшие глаза смотрели настороженно.

– Я бы склонил голову перед тем, кто смог добыть их, – осторожно протянул он.

– Это не нужно, – коротко ответил я. – Мне нужна твоя поддержка и армия, Аонис. И все ресурсы твоей долины.

– Но… – блекло-сиреневые глаза смотрели с недоверием. – Ты хочешь сказать… что артефакты у тебя?

– Варлений, – негромко позвал я.

Дух возник рядом, держа в руках небольшую шкатулку. Я открыл ее, продемонстрировав Аонису бархатное нутро, на котором лежали три предмета: круглый медальон, черная жемчужина и квадратный осколок слюды. Аонис не сдержал вздоха, но, надо отдать ему должное, быстро взял себя в руки.

– Артефакты изменили форму, – констатировал он очевидное. – Где ты нашел их?

– Черный, – я указал на жемчужину, – у фойров. Пришлось потрудиться, чтобы опознать. Белый, – кивнул на слюду, – забросило в страну льдов и сияния. Зеленый – в Идегоррии.

– Четыре артефакта, – Аонис замер, сцепив руки. Я достаточно хорошо знал старика, чтобы понять, что это проявление его волнения. Он качнулся, а потом склонил передо мной голову. – Ты получишь поддержку Черной Долины, Линтар. Возможно, пяти правителям действительно пора выходить из тени. Арманцы вымирают. Я верю, что ты сможешь это остановить.

Я вздохнул облегченно и сдержанно кивнул в ответ.

Когда Аонис ушел, снова позвал Варления, отдал шкатулку. Никто не спрячет ее надежнее духа Ранххара. До вечернего Совета мне предстояло поговорить еще и с Хромом. Но ему демонстрировать артефакты я не собирался, достаточно будет моего слова сильнейшего и связи крови. Брат Аярны явился с пятиминутным опозданием. Недостаточным, чтобы я успел разозлиться, но ощутимым, чтобы продемонстрировать собственную независимость. Я насмешливо улыбнулся, когда он вошел.

– Давай сегодня обойдемся без титулов, – на правах хозяина решил я. Хром покосился на перстень власти и кивнул. Как он ни старался, а все же я видел в его глазах огонек злости. Арманец был честолюбив, но не наделен достаточным огнем или силой. Породниться со мной через сестру для него – единственный путь к власти. Надеюсь, у Хрома достаточно ума, чтобы не мешать мне.

Его клятвы в верности и передачу армии в мое распоряжение по первому требованию я выслушал бесстрастно. Кивнул, принимая. Повелитель Белой долины улыбнулся.

– Кстати, Линтар, я еще не получил свой подарок от тебя. И, кажется, я уже знаю, что выбрать.

Я позволил себе снисходительную улыбку. Конечно, разве Хром забудет об этом обычае? Я должен одарить брата своей пары и отдать то, что он попросит. И даже не сомневался, что паршивец положил глаз на моего вирххара. Вот же… я потратил два года, чтобы приручить его! Но возражать не стал.

– Конечно, Хром. Что бы ты хотел? – Я сделал широкий жест рукой.

Арманец откинул за спину перетянутые шнурками волосы и усмехнулся.

– Энке, Линтар. Я хочу дикую энке, которую ты привез в подарок моей сестре. На сегодняшнюю ночь. Знаешь, у меня таких еще не было, интересно, насколько дикая она в постели.

Я смотрел на него спокойно, но почувствовал, как обжег пальцы огонь. К счастью, сегодня я был в перчатках.

Моя новоявленная супруга решила сделать мне подлость? Ну-ну…

Хром смотрел внимательно, усмехался.

– Конечно, – безмятежно ответил я. – Забирай. Надеюсь, одной ночи тебе хватит? – Я помешал вино в бокале, посмотрел на свет.

– Вполне, – усмехнулся Хром. – К тому же я не люблю повторяться, – он подмигнул мне. – В мире столько нового, так зачем ограничивать себя уже… подпорченным?

Дверь закрылась за ним, а тонкое стекло треснуло в моих пальцах. Я стряхнул с ладони осколки. Самое гнусное, что я не мог отказать ему. Чем объяснить свое нежелание отдавать дикарку? Я даже себе не мог объяснить этого. У Хрома нет моего огня, и девчонка после ночи с ним даже останется жива…

Я швырнул в стену графин. Багровая жидкость выплеснулась на светлые стены, оставляя некрасивые подтеки.

Кинул быстрый взгляд на хронометр, отсчитывающий мгновения. Потом достал из тайника маленький пузырек со светлой жидкостью, повертел в руках. Скривился.

– Варлений.

– Да, мой повелитель.

– Перемести меня в башню.

Я металась по комнате, словно зверь по клетке. Даже попинала подушку, но легче от этого не становилось. И когда на ковре возникло легкое сияние, обернулась с яростью. Желтые глаза Линтара ничего не выражали, он просто смотрел на меня, внезапно появившись рядом. Я отпрыгнула и крепче сжала в руке кочергу. Арманец с насмешкой чуть приподнял бровь. Но потом нахмурился.

– Ева, мне некогда играть с тобой, – резко сказал он и поставил на стол какую-то склянку. Отошел к окну, заложил руки за спину. Похоже, мой грозный вид с кочергой в руках нисколько его не напугал. А жаль. Арманец молчал, рассматривая дорххам внизу. Я снова вспомнила, что он делал в этой чаше с желтой водой ночью, и покраснела.

– Кажется, мне нужно поздравить вас с женитьбой, повелитель Ранххара? – я постаралась, чтобы мой голос прозвучал достаточно язвительно. – Какие, однако, у арманцев странные обычаи… жениться!

Он повернул голову, смерил меня оценивающим взглядом.

– Наши обычаи ничуть не удивительнее ваших, Ева. И продиктованы необходимостью.

– Заниматься… тем, чем вы занимались, на глазах у других – это необходимость? – насмешливо протянула я. – Так поступают звери. Не стесняясь проявлений своей звериной сущности!

Он равнодушно пожал плечами.

– Тебя это задевает, Ева? – Голос – словно камень, обернутый в бархат. – Почему же?

Он резко шагнул ко мне, встал совсем близко, склонив голову. И вновь серебряные узоры на его висках стали краснеть, наливаться огнем. Меня завораживало это зрелище, и совершенно неожиданно я подумала, что хочу увидеть рисунки на его теле. Все. На мощной спине, груди, руках. На бедрах… Безумие этих мыслей опалило стыдом, и я отшатнулась. Это все магия… Он заставляет меня думать так! Не знаю, как он это делает, но это не могут быть мои мысли! Арманец смотрел на мои губы, и пламя уже ползло по его шее, теряясь за черным воротником.

Потом резко отодвинулся и отошел. Отвернулся от меня.

– Ева, вечером тебя поведут в покои одного… арманца. Ты должна налить ему в вино несколько капель этого… – он указал на склянку. – Поняла меня?

– Что? – опешила я. – Ты хочешь моими руками убить кого-то? Я не стану этого делать!

– Это не яд, – спокойно сказал Линтар, обернулся, глядя мне в глаза. – Это снотворное.

– Я не буду этого делать!

– Тогда готовься, дикарка. Тебе предстоит жаркая и очень долгая ночь, – равнодушно бросил он.

Я непонимающе рассматривала его застывшее лицо.

– Ты… Теперь я игрушка для развлечений кого-то из твоих друзей? – догадалась я. – Как мило. Впрочем, чего еще от тебя ожидать, повелитель Ранххара!

Мне хотелось ударить по этому холодному лицу так, чтобы разбить губы в кровь. О, Создатель сущего! Что со мной стало? Я – созидающая, агрессия вообще нам не свойственна, но как только вижу это лицо с огненными глазами, просто мечтаю вцепиться в его белые волосы!

Только вот моя ненависть, как и другие чувства, совсем не волновала арманца. Потому что он просто развернулся и ушел, снова оставив меня в одиночестве. Я посмотрела на склянку из темного стекла. Хотелось расплакаться, но я сжала зубы и запретила себе это делать. Логику Линтара я не понимала. Сначала отдает меня кому-то, потом велит подлить снотворное! Это какая-то игра? Ловушка? Или в склянке все же яд? Но мне нельзя убивать! Именно поэтому я до сих пор не попыталась всадить нож в тело арманца! И если от того, что находится в склянке, кто-то умрет, мой эликсир сгорит.

Я обхватила себя руками, не зная, как поступить.

Вечером пришли две служанки. Они заставили меня залезть в купель, потом натерли тело благовониями и уложили волосы. Я все эти действия восприняла спокойно, все же я принцесса и мне не в новинку подобное… Принцесса… Я усмехнулась. Я уже с трудом верила в это. Меня нарядили в летящее платье из нескольких слоев тонкой ткани лилового и зеленого цветов, украсили волосы сладко пахнущим бутоном и лентами. Мои глаза обвели темной краской, а губы смазали бальзамом, отчего они покраснели и чуть припухли. Я горько усмехнулась, рассматривая свое отражение в зеркале. Похоже, арманец, которому меня отдали, оказался с запросами. Помнится, Линтара я устраивала и в рваной тунике.

Удовлетворенно осмотрев результаты своих трудов, служанки повели меня из башни к роскошным покоям. Здесь было много белого и золотого. И главной деталью интерьера можно было считать огромную кровать. Я стиснула в ладони склянку и застыла посреди комнаты. Покои были пусты. Служанки быстро удалились, оставив меня в одиночестве.

К сожалению, ни еды, ни питья я в комнате не обнаружила. Так что я не представляла себе, куда можно налить снотворное. К тому же мое платье не позволяло его спрятать, и я, помявшись, все же решилась сделать единственное, на что хватило моей фантазии. А потом села на краешек кровати в ожидании.

– Это она? – звук открываемой двери и мужской голос заставили меня подпрыгнуть и обернуться.

– Да, – у двери стояла Аярна, ее красивое лицо кривилось от ненависти. За плечи ее обнимал арманец, он был ниже Линтара, тоньше в кости и тоже красив, хотя и по-другому. Его красота была как-то мягче, женственнее, что ли. Волосы золотые, а глаза… красные. Совершенно красные, словно налитые кровью. И еще я не могла не заметить сходства с лучезарной принцессой.

Они приблизились, рассматривая меня, как животное, выставленное на продажу. Арманец обошел вокруг меня, провел ладонью по плечу, и я дернулась. Он рассмеялся.

– Милая сестра, пожалуй, я тебе благодарен. Мне уже нравится твоя задумка…

– Надеюсь, ты хорошо развлечешься, – ответила принцесса, прищурив глаза.

– Не… подходите ко мне! – резко бросила я и отступила на шаг, когда арманец снова прикоснулся ко мне. Он удивился, а потом рассмеялся.

– Какая строптивая. Это даже интересно. Очень интересно! – Он сел в кресло, закинул ногу на ногу. – Иди, сестра. Или хочешь посмотреть?

– Нет. Предпочитаю проводить время со своим мужем, – бросила Аярна, не спуская с меня глаз. Улыбнулась, и ее улыбка мне совсем не понравилась. Потом принцесса легко поцеловала брата и вышла.

Арманец откинулся в кресле.

– Моя сестра так кровожадна, – словно самому себе сказал он. – Жаль. Танцуй, энке.

Я помялась, не зная, что предпринять. За дверью – стражники, бежать некуда. И арманец очевидно сильнее меня. Захочет – скрутит в один момент.

Откуда-то полилась негромкая музыка, и красные глаза блеснули предвкушением.

– Танцуй…

Я осторожно двинула бедрами, повела руками. Конечно, я умела танцевать. Меня учили этому с детства, как и всему, что необходимо знать наследнице. В основном это были придворные танцы, не имеющие своей целью соблазнение мужчины. Так что пришлось импровизировать. Церемониальные поклоны и приседания арманца вряд ли порадовали бы. Он смотрел на мои перемещения, чуть прищурившись, в красных глазах появился коричневый оттенок. Словно запекшаяся кровь. И мне этот взгляд сильно не нравился. Впрочем, мне вообще тут все не нравилось. Я резко остановилась, когда он одним рывком встал из кресла и подошел ко мне.

– Такая красивая… – с непонятной интонацией протянул он, приподнял мое лицо за подбородок, хищно облизнулся. – Линтар отправлял тебя в дорххам, энке?

– Нет… – непонимающе протянула я. – Зачем?

– Хм… неужели сестра ошиблась… – сам себе пробормотал арманец, дернул меня за волосы, запрокидывая мне голову. Больно. – …и ты обычная аерия, одна из сотен его игрушек? И ничего для него не значишь… Скажи, он целовал тебя? В губы? Хоть раз? Отвечай!

Он сжал мое лицо так, что на щеке, наверное, остался синяк от его пальцев. И улыбнулся довольно, увидев, что мне больно. Сжал сильнее. Я с трудом удержалась от вскрика.

– Нет!

– Нет? А вот сестра уверяла, что да…

– Я вообще не понимаю, о чем вы говорите!

– Расскажи, что он с тобой делал, дикарка.

– А вы любите слушать, как это происходит у других? – не удержалась я. – У арманцев странная склонность к… подглядыванию!

Мужчина рассмеялся, потом облизнул губы, склонился ниже. И я явственно почувствовала сильный запах хмеля. Поморщилась. А он снова ухмыльнулся.

– Линтар научил тебя ублажать мужчину, дикарка? – похотливо улыбнувшись, спросил он. – Расскажи, что он любит? Если будешь достаточно убедительна, проживешь дольше. Давай, говори! – и снова дернул меня за волосы, так что я сжала зубы, пытаясь не заорать.

Создатель! Да ведь этот арманец, кем бы он ни был, завидует повелителю Ранххара! Я так ясно видела в его красных глазах эту зависть, желтую и мутную, склизкую, как пиявка! У меня уже кружилась голова, надо скорее осуществить задуманное, иначе арманцу достанется мое бесчувственное тело!

– Да, он научил, – изобразив смущение и тщательно скрывая отвращение, сказала я. И откинула голову. – Знаете, повелитель такой горячий… Он всегда начинает с поцелуев в шею. Сюда.

Арманец притянул меня к себе еще ближе и лизнул там, где я указала. Я радостно вздохнула. И даже изобразила какое-то подобие стона.

– Да, да… Еще!

Снова движение его языка по моей коже. Отчаянно хотелось пнуть арманца изо всей силы, но я сдержалась.

– Пожалуй, я не буду убивать тебя, – прошептал он. – Если ты доставишь мне удовольствие, дикарка. И сегодня ты поймешь, что я лучше. Я во всем лучше его… И это все поймут. Скоро… – Он снова провел языком по моей шее, и я поморщилась от влажного ощущения на коже. Точно пиявка. Мое сердце стучало, словно хронометр, отсчитывая мгновения. Одно, второе, третье… Жадные руки арманца уже теребили на мне платье, тонкий шелк трещал от его нетерпеливых движений. Он ухмыльнулся, увидев страх в моих глазах, присосался губами к коже возле ключицы. Я отступила к кровати, и арманец рассмеялся.

– Ты права, энке, там нам будет удобнее.

Толкнул меня так, что я рухнула спиной на покрывало, навалился сверху. Задышал тяжело. И замер без движения.

Я вздохнула с облегчением. Ну, наконец-то! Выползла из-под тяжелого, придавившего меня тела и торопливо метнулась в купель, смыла с кожи остатки снотворного. Голова кружилась, и неудержимо хотелось спать, значит, часть снадобья успела впитаться в кровь. Но прежде чем уснуть, мне необходимо сделать еще кое-что, а я не уверена, что хватит сил.

Бумагу и грифель я спрятала под платьем и порадовалась, что арманец их не увидел. Хотя это всего лишь бумага и стержень, не оружие и не яд, даже если и нашел бы, объяснила бы собственной… дикостью! Быть дикаркой иногда очень удобно!

Я присела на кровать рядом с арманцем, отчаянно зевая и борясь со сном. Но мужчина не должен запомнить, чем на самом деле закончилась эта ночь. Значит, нужно нарисовать ему новые воспоминания…

Со временем они сотрутся, но, надеюсь, продержатся достаточно долго. Я закусила губу. Все же я имела весьма смутное представление о том, что собиралась рисовать. Вспомнила капли воды на влажной спине. Белые волосы. Откинутую в страсти голову. Сильные руки, сжимающие женские бедра…

Создатель и Творец! Как же это трудно!

Грифель прочертил первую линию. Это будут разметавшиеся по подушке красные локоны. Пальцы, сжимающие покрывало… Красные глаза, затянутые пеленой страсти… Приоткрытые губы. Штрихи и линии ложились на бумагу, создавая то, чего не было. Я не рисовала портретно, лишь намеки, вспышки, очертания. Именно так сохраняет наша память реальность. Ускользающие образы. Эмоции. Я хмыкнула. Пнула арманца ногой, не удержавшись. Потом подумала и добавила. Ничего, пара хороших синяков не помешают, это ведь была такая страсть! О, красноглазый, тебе очень понравилась ночь с дикаркой! Помнишь, как я кричала, насколько ты лучше Линтара?

Я снова зевнула, уже даже не прикрыв рот ладошкой. Скептически осмотрела рисунок. Вроде, вышло неплохо. Надеюсь, арманцу понравятся его новые воспоминания!

Недовольно глянула на распростертое тело. Ноги мужчины свесились с покрывала, он лежал неудобно, поперек. Я попыталась подтянуть, но какое там! Плюнув, торопливо стащила с него сапоги, рубашку, расстегнула брюки, брезгливо отворачиваясь и стараясь не смотреть на то, что под ними. Стащила их, уже зевая во весь рот и понимая, что еще немного – и снотворное свалит и меня. Сама раздеваться не стала, только раскидала ленты из волос, сбросила туфельки. И спрятала под платье рисунки с грифелем. Устроилась на подушке, закрыла глаза и радостно провалилась в сон.

Пробуждение оказалось не слишком приятным. Меня разбудили голоса. Один томный, ленивый и насмешливый, второй холодный настолько, что грозил обжечь стужей. Я открыла глаза, потянулась.

Красноглазый сидел на краю кровати, все так же с обнаженным торсом, повернул ко мне голову, облизнулся. Глаза сонные и недовольные, мотнул головой, снова уставился на стоящего перед ним повелителя Ранххара.

– Линтар, так ночь еще! Что ты от меня хочешь? Я только уснул! Твой подарок вымотал меня до основания, – рассмеялся он.

Я перевела взгляд на повелителя. Снова в своей черной одежде, даже на руках – перчатки. Лицо бесстрастное, белые волосы перевиты шнурками. Лишь в глазах дрожит огонек пламени.

– Хром, тебя ждет хранитель. Будь добр посетить его.

Красноглазый скривился.

– Линтар, неужели это не может подождать до утра? Я все подпишу чуть позже… – он снова обернулся на меня.

– Сейчас, – повелитель Ранххара голос не повысил, но Хром недовольно принялся одеваться. Кинув на меня взгляд, красноглазый ушел, хлопнув дверью. Я села, прижала к груди покрывало. Линтар не двигался, смотрел на меня молча, и мне было не по себе. Почему-то казалось, что под этой маской ледяного спокойствия бушует ярость.

– Почему ты не сделала, как я тебе приказал, Ева? – безразлично спросил он. Сцепил руки за спиной. Я пожала плечами.

– А зачем? Ты отдал меня в подарок, разве нет? Отдал, чтобы этот… Хром делал со мной все, что захочет. Я ведь игрушка для таких, как ты. Дикая энке, вещь, рабыня! Надеюсь, я достаточно удовлетворила твоего друга! – бросила я, сама не понимая, что несу. Но осознание, что мною распорядились, сделали игрушкой, безумно задевало. Или я просто устала от них всех…

– Он сделал тебе больно? – еще один равнодушный вопрос.

Я отбросила покрывало и встала. Желтые глаза внимательно осмотрели мое тело в шелках платья.

– Что вы, повелитель, – улыбнулась я. – Он сделал мне приятно. Кто следующий в вашем списке? Кого я должна ублажить сегодня?

Серебристые узоры вспыхнули разом, а Линтар шагнул ко мне так резко, что я испуганно вскрикнула.

– Ты врешь.

Он сжал мои плечи, пристально вглядываясь мне в глаза. Даже сквозь кожу перчаток я чувствовала жар его ладоней.

– Ты врешь, Ева. Скажи, что врешь.

Я не понимала его взгляда, не понимала выражения лица, я вообще не понимала, что творится в голове у арманца.

– Зачем мне врать? Я всего лишь сделала то, для чего пришла сюда!

Он вдруг резко отпустил меня, шагнул в сторону и сдернул покрывало. Повернул голову, рассматривая меня. Обошел комнату, настороженно осмотрев обстановку и принюхиваясь, словно зверь. Замер у кровати, нагнулся, вытащил пузырек со снотворным, что я спрятала, повертел в руках. Снова повернулся.

– Здесь не все. – Желтые глаза сузились, глядя на меня. – И крови нет, маленькая дикарка… значит, ты соврала. В чем именно? В том, что была невинна, или в том, что произошло этой ночью? Я уже начинаю думать, что ты постоянно мне врешь. – Он сделал шаг ко мне, и я попятилась, внезапно сильно испугавшись. Его застывшее лицо и пылающие красные рисунки вызывали во мне ощущение ужаса и какого-то ожидания.

– Не подходи, – пробормотала я, отступая. – А про ночь можешь узнать у своего друга!

– Я узнаю у тебя. Для начала, – прошипел он.

Я отошла еще на шаг.

– Я облегчил твою задачу, – обманчиво мягко сказал Линтар, неторопливо приближаясь. – За ужином в Хрома влили столько хмеля, что даже пара капель снотворного его свалила бы. Так почему я вижу его раздетым, а тебя… Такой растрепанной? Отвечай! Что между вами было?

Я вздрогнула, чувствуя уже настоящий страх. То, что повелитель в ярости, было понятно даже мне.

– А ты видишь тут воду? Или вино? Куда я должна была налить это снадобье? – разозлилась я. – Если так хотел усыпить своего друга, почему не сделал это сам?

– Я не мог это сделать, – хмуро кинул он.

– Тогда какие ко мне вопросы? Ты не смог, я тоже! И потом, не понимаю, что тебя так злит!

– Что между вами было? – рявкнул он. Я улыбнулась, тряхнула головой. Хотелось заорать «ничего», но я ведь сама создала у Хрома воспоминания, так что теперь не могу сказать правду. Шаги закончились, потому что за спиной была стена. И я вновь оказалась зажата между ней и его телом.

– Пожалуйста… не трогай меня… я не хочу!

Я уже готова была просить, настолько испугалась. В желтых глазах на мгновение вспыхнула… боль? Словно мои слова ранили его? Но этого не может быть. Задеть повелителя Ранххара словами – разве это возможно?

Он прикоснулся ладонью к пряди моих волос, провел рукой, накрутил красный локон на палец.

– Я могу сделать с тобой все, что захочу. Могу сделать прямо сейчас, – он чуть нахмурился. – Скажи, почему я останавливаюсь? А ведь это трудно. Мой огонь сводит меня с ума, Ева. А я не могу утолить этот голод… он сжигает меня. Он мешает думать.

Очень медленно Линтар потянул мою прядь, заставляя откинуть голову.

– Знаешь, я терпеть не могу подбирать за другими. Я никогда не был с женщиной, чье тело хоть раз принадлежало другому мужчине. И я думал, что это поможет не думать о тебе… – он провел пальцами по моим губам, и я ощутила их дрожь. – Но сейчас… Даже если ты скажешь, что у тебя было уже море любовников, я не смогу выбросить тебя из головы. Ты околдовала меня, Ева?

– Я не умею… колдовать, – выдохнула под его тяжелым взглядом. И снова, как зачарованная, уставилась в его глаза, в которых дрожал огонь.

Он стянул перчатку и снова провел пальцем по моим губам. Вздохнул рвано. И снова провел, чуть надавливая. Заставляя приоткрыть рот.

– Что было ночью, Ева? Он прикасался к тебе? Целовал?

– Конечно, – я смотрела на арманца с вызовом.

Легкое свечение возвестило о появлении духа. Линтар не обернулся, но, очевидно, почувствовал его присутствие.

– Уйди, – сквозь зубы прошипел он в сторону, не отрывая от меня глаз.

– Прошу простить, повелитель, – дух склонился в поклоне. – Но граница нарушена. Загонщики.

Линтар резко обернулся, отпуская меня. И стал задавать духу вопросы, половину из которых я не поняла. Даже устыдилась: ведь я наследница трона… Впрочем, меня никогда не готовили к управлению королевством, для этого был Люк, а мне предстояло просто выйти замуж. Я вздохнула чуть слышно, но арманец повернул голову, смерил меня взглядом.

– Варлений, перемести ее в башню. Охранять. Никого не впускать, кроме служанок. Даже если это будет… кто-то из правителей. Понятно?

– Конечно, мой повелитель.

– Наш разговор не закончен, Ева, – бросил он мне.

Линтар торопливо ушел, и уже за дверью я услышала его голос, отдающий приказы. А дух протянул мне руку. Я насупилась, но, подумав, вложила свою ладонь.

В башне было тихо. Я выглянула в окно, но и там почти ничего не увидела. Только перемещения слуг, но без особой паники или напряжения. Казалось, все занимаются своими делами и не слишком обеспокоены загадочным прорывом границы. Или просто не знают?

Я с ненавистью посмотрела на дверь, которую снова заперли. И безумно обрадовалась, поняв, что она открывается! Каково же было мое удивление, когда я увидела на пороге… фойру!

Испуганную, озирающуюся, но ту самую фойру, которая расчесывала волосы принцессе! Я кинулась к ней, сдерживаясь от желания обнять. В этом мире арманцев морская дева казалась мне частичкой моей родины.

– Тише! – она приложила палец к губам и потянула меня в сторону от окна. – Заметить могут со двора… Тогда обеим не поздоровится!

– Кто ты?

– Меня зовут Аиш. Ну, это если сокращенно, – хмыкнула морская дева, а я вспомнила бесконечные непроизносимые имена фойров и улыбнулась.

– Ева.

Она торопливо кивнула.

– Зачем ты здесь, Аиш?

– Помочь хочу, – она помрачнела. – Тебе надо бежать, Ева. Утром я подслушала разговор Светлейшей… Выбрана новая жертва для загонщиков. И это ты.

– Но кто такие загонщики? Я ничего не понимаю!

– Это те, от кого еще никто не вернулся живым, – прошептала Аиш. – Они ненавидят арманцев. У загонщиков и арманцев заключен договор. И им снова нужна жертва.

– Для чего?

– Для кого! – побледнев, поправила Аиш. – Для чудовищ!

Я хмыкнула. Когда-то я думала, что арманцы и есть самые страшные в мире чудовища. Что, есть еще ужаснее? Сомневаюсь.

– Так что же мне делать?

– Убегать… – прошептала фойра.

– Да я бы с радостью! – усмехнулась я. – Но как? Меня здесь запирают, из окна не вылезти, я уже пробовала. Знала бы как, убежала бы давно!

– У меня есть портал, – фойра нервничала все сильнее, озиралась тревожно. – Для себя берегла. Переносит к самой границе долин, к Стене. А там как-нибудь переберешься…

– А как же ты? Я так не могу, – пробормотала я, когда фойра протянула мне гладкий камушек. – Так нельзя! Ты ведь останешься здесь! Давай вместе, а?

– Портал на одного, – фойра уже дрожала так, что я забеспокоилась. – Вот, возьми плащ… А мне надо уходить. Сожми его в руках, Ева, изо всех сил. Портал активируется теплом ладони. Ну же, сжимай!

Я машинально взяла настойчиво предлагаемый камушек.

– Подожди, – все же мне это как-то не нравилось. – Подожди, Аиш! Давай лучше чуть позже… Мне надо подумать…

– Сжимай! Сейчас же! – заорала на меня фойра и, подскочив ко мне, насильно сжала мои ладони, согревая камушек. И я почувствовала, как меня стало затягивать в воронку.

…Я схожу с ума. Это точно. И не понимаю, что со мной происходит. Эта ночь… Я не думал, что способен на такие чувства. Я гоню их от себя, затаптываю, вырываю с корнем, а избавиться не могу.

Что со мной?

Хром стоит рядом, улыбается. А мне хочется вбить эту улыбку в его затылок, стереть с лица кулаком, смыть кровью.

Я хочу убить его.

Мне плевать, что он один из пяти правителей, опора и надежда арманцев. Плевать, что он брат моей пары… Я хочу убить. Даже без оружия, руками. Чтобы он не смел думать, не смел вспоминать о моей Еве. Моей… В том-то и дело, что она не моя. Это все голод, неутоленное желание, которое не может заглушить ни законная жена, ни несколько умелых аерий.

Я понимаю, что заигрался в благородство. Мне просто нужно сделать это. И какая разница, что с ней потом будет?

Только впервые такая потеря контроля…

Да, с огнем мне приятнее. Ярче, острее, сильнее наслаждение. Да что там, это даже несравнимо! Близость без огня так пресна… Но я никогда не отпускал его полностью. Если частично – ранил. Даже убивал… А с Евой от одного ее запаха горю, как мальчишка, у которого огонь впервые проснулся. Ни сдержать, ни усмирить не могу.

– Линтар, ты слышишь?

Я повернул голову. Хром снова улыбался, погруженный в свои мысли. Мои генералы отчитывались об откинутых загонщиках. Да зачем мне отчет, я и сам все видел. Переместился к границе сразу из дворца. В пределах моей долины несколько порталов, так что здесь это несложно. И Хрома с собой прихватил, не хотел его во дворце оставлять. Там, где Ева…

И снова разозлился от этих мыслей. Да что со мной? Какое мне дело до нее? И почему чувствую, что, если Хром еще раз улыбнется, я его ударю? Прямо здесь… Ведь сам позволил, а теперь с ума схожу от… ревности?!

Понимание чуть не сбило меня с ног. Вот дерьмо. Я не просто ревную, я похож на взбесившегося вирххара, который уже не осознает, где свои, а где чужие. Я готов убить чистокровного арманца за то, что он прикоснулся к моей аерии. К лае. К дикарке.

Проклятье!

Я ускорил шаг, надеясь, что свежий воздух охладит разгоряченную голову. Еву надо убрать из дворца. Правитель Ранххара не может вести себя как малолетний глупец, он не должен терять ясность мыслей и продуманность действий. Я уже не понимаю, что делаю, и думаю только о ней. Выкину ее сегодня же. Куда – не важно. Несколько дней – и я успокоюсь. На кону жизнь моего народа, а я трачу время на мысли о девчонке. Самому противно…

И Аярну стоит навестить. Я не прикасался к ней после дорххама. А эту ночь и вовсе провел на скалах, опасаясь кого-нибудь убить. Багровой долине нужен наследник, а лучше несколько. Так что заняться этим стоит безотлагательно…

Хром тащился где-то за спиной. В своих бело-золотых одеждах он выглядел на границе нелепо.

– Линтар! – Мне не хотелось останавливаться. Но паршивец все же догнал. – Слушай… Я хотел попросить.

– Еще один подарок? – процедил я. – Кажется, я сделал своей парой только одну твою сестру. И ты выбрал что хотел.

– В том-то и дело. – Хром чуть нахмурился. Очевидно, что просить меня он не желал безумно. И что же так ему нужно, что он готов сделать это? И какое наслаждение я получу, отказав… Хром вскинул голову. – Отдай мне дикарку. Навсегда. Я хочу забрать ее в Белую долину. Зачем она тебе? А я буду еще долго наслаждаться ее телом, она так великолепна… – он не договорил, потому что мой кулак все-таки стер ухмылку с его лица.

В портал я вошел один, оставив за спиной изумленных генералов и Хрома, изрыгающего проклятия из своего высокородного рта и вытирающего кровь.

И сразу рядом возник Варлений.

– Мой повелитель, – дух склонился, блеснул тревожно глазами. – Я не вижу девушку, которую отвел в башню. Ее нет во дворце, – он задумался. – Ее нет в долине. Нигде.

– Портал? – Я сжал зубы.

– Да, – подтвердил дух. – Направленный. Односторонний.

– Чей?

– След пытались скрыть, – Варлений позволил себе снисходительную улыбку. – Но я увидел…

– Аярна, – прорычал я раньше, чем Варлений назвал имя. Конечно, только у правителей и принцессы мог быть портал такой силы, чтобы сработать во дворце.

И развернулся так резко, что дух развеялся в воздухе от моего движения. Но тут же снова возник рядом. Я остановился. Надоело обманывать себя и делать вид, что мне все равно. Мне не все равно. Мне до безумия не все равно!

– Варлений! Хром… Ты знаешь, что было ночью?

– Я не имею права наблюдать за правителями, повелитель, – дух склонил призрачную голову. – Вы знаете это.

Я кивнул и через мгновение уже мчался по коридору к покоям принцессы. Аярна вскочила, увидев меня, и попятилась. Я чувствовал, как горят мои узоры, на этот раз от ярости.

– Где она?

– Далеко! – Аярна даже не стала отпираться. Выпрямилась, смотрит уверенно, хоть губы и дрожат. – Там, где даже ты не найдешь.

Я подошел ближе.

– Где она? – спокойно повторил я.

– Ты не смеешь! – Принцесса все же смешалась, попятилась. – Не смеешь! Я твоя пара! Наш союз освящен духами! А ты все время проводишь с этой дикаркой! Ты думаешь о ней! Я знаю, чувствую! И там, в дорххаме, в нашу первую ночь, ты назвал ее имя! Ненавижу тебя за это! Дикарка получила то, что заслуживает, Линтар!

Я сжал ее шею раньше, чем успел подумать. Надавил, заглядывая в искаженное страхом лицо. Служанки дружно вздохнули.

– Аярна. Просто скажи мне, где она.

– В Ущелье Тлена! – прохрипела принцесса.

Я сжал зубы и поднял ладонь с кольцом власти. Его можно было использовать как портал, но только в одну сторону. Обратно из земель загонщиков не вернуться.

– Линтар, прошу тебя… – принцесса схватила меня за руку. – Ты сошел с ума! Что ты делаешь? Хочешь отправиться туда один? Ради кого? Ради этой… девчонки? Хром славно повеселился с ней ночью…

– Замолчи, Аярна, – уже равнодушно бросил я, настраивая портал. Увы, пройти туда я мог лишь один. – Варлений, мне нужен походный арсенал. Живо. И ты остаешься за правителя в Ранххаре.

– Но это немыслимо! – воскликнула принцесса.

Я даже головы не повернул, развернулся к духу, ухватил за призрачную ладонь, передавая часть своей жизни и силы. Силуэт налился, обрел кровь и плоть, на его висках и шее высветились огненные рисунки. Варлений вздохнул.

– Благодарю, мой повелитель. Я не подведу.

– Не сомневаюсь, – кивнул я.

– Ты пожалеешь об этом, – тихо сказала за моей спиной Аярна.

Я не ответил, проваливаясь в воронку. Я уже жалею. Я глупец, Светлейшая. Но Ева не протянет в Ущелье Тлена в одиночку и дня. А если ее найдут загонщики…

Портал смачно хлюпнул, выплевывая меня на жесткую траву.

Я провалилась в портал, уже предчувствуя какую-то гадость. Все же не настолько я наивна, чтобы поверить во внезапный приступ благородства фойры. Или я ошибаюсь и она действительно пыталась мне помочь? Тогда почему так явно прошептала «прости», когда портал уже открылся?

Встала с жесткой травы и осмотрелась. Похоже на какое-то ущелье, довольно красивое. По скалам тянутся плетущиеся растения с белыми цветами, на нежных лепестках дрожат капли росы. Под ногами короткая трава светло-бурого цвета, а вдали виднеется просвет. Подумав, я осторожно пошла в ту сторону. Никакого понимания, где я и куда двигаться, у меня, конечно, не было. Людей или признаков жилья рядом не видно, но, наверное, это к лучшему. Все же я слишком отличаюсь от местного населения, чтобы сойти здесь за свою.

Со вздохом огорчения я посокрушалась, помялась и пошла вперед. Хорошо хоть фойра накинула на меня плащ – хоть какая-то надежда, что ночью не замерзну. О том, что в темное время суток здесь наверняка рыщут хищники, думать не хотелось. Я потрогала бумагу и грифель, что так и остались у меня за поясом. С привычной возможностью рисовать мне было спокойнее.

Шла я уже довольно долго, правда, пейзаж не менялся. Цветов становилось то больше, то меньше – вот и все изменения. Между тем стало прохладнее и подул пронизывающий северный ветер. В этом ущелье он гулял, как по природному коридору, обдувая меня со всех сторон. Я плотнее укуталась в плащ. Было не по себе… все-таки я непривычна к такому и никогда в жизни не оставалась одна в лесу или поле. Я не умела выживать в таких условиях и знала о кочевой жизни лишь по книгам. Но могли ли они сейчас помочь мне?

А еще хотелось есть и пить.

Но об этом я старалась не думать. Конечно, у меня есть бумага и грифель, но я не умею создавать живое. Могу лишь попытаться притянуть вероятность. Оголодав окончательно, я присела на камушек и ненадолго задумалась. Прищурилась, осмотрела местность. Флора и фауна отличались от привычных мне, и пришлось напрячься, припоминая уроки мироведения. Чем ближе к реальности вероятность, тем легче ее притянуть. Например, создать посреди горного плато стол, накрытый скатертью и уставленный блюдами с разнообразной снедью, очень трудно. И на это уйдет почти весь мой резерв. К тому же чем больше деталей на рисунке, тем сложнее воплощение. Потому я ограничилась наброском зарослей дикой земляники и склонившихся над ними ветвей с орехами. Подумала и дорисовала родник. На воплощение воды эликсира всегда уходило слишком много, но мне отчаянно хотелось пить. Рисовала в самом углу листочка, экономя бумагу, ведь это моя единственная надежда на спасение.

Закончив рисунок, поднялась и снова пошла вдоль скалы, внимательно осматриваясь, чтобы не пропустить свой ужин. Заросли диких ягод нашлись довольно скоро, правда, не сладкой земляники, а кислой ежевики. От того, что мельчила, набросок воплотился не совсем точно. Но я привередничать не стала, присела и собрала все ягодки, часть отправила в рот, а часть – в лоскут, оторванный от платья. Вода обнаружилась значительно позже, и я с наслаждением напилась и умылась. Ветви орешника нависали над родником, как я и хотела, но сами орехи оказались зелеными. Расколупав селадоновую шкурку и расколов скорлупу, я с разочарованием увидела белое, несозревшее ядрышко. И со вздохом не стала собирать орехи: совсем не хотелось мучиться потом от несварения.

Я сокрушенно повздыхала и остановилась, невольно залюбовавшись закатом. Все же была в этой земле красота – дикая и необузданная, яркая и неистовая. Небо окрасилось цветом, налилось пурпуром и маджентой, а у самого края, там, где солнце коснулось кобальтовой скалы, горело всполохами огня, красными, как знаки на теле Линтара.

Но сейчас эти краски не столько завораживали, сколько пугали. Я прекрасно понимала, что ночь – время хищников, а у меня нет от них ни укрытия, ни защиты. Насколько я помнила, звери боятся огня, но, к сожалению, именно его мне никогда не удавалось воплотить. Ни разу, сколько ни билась я над рисунками пламени, оно не проявилось в реальности. По той же причине я не могла создать масляную лампу или факел… Тара говорила, что огонь живой, и мне не удается ухватить его суть, потому и воплотить пламя я не могу. И сейчас меня это тем более расстраивало: оставаться одной в темноте было откровенно страшно.

Мне уже казалось, что в сгущающихся сумерках из-за каждого камня или ветки на меня смотрят враждебные голодные глаза, и я вздрагивала от шорохов. Тем более и звуков становилось все больше, словно к ночи горное плато оживало, начинало шевелиться и двигаться. Несколько раз я замечала юрких ящериц, некоторые даже не прятались, грея длинные тела на горячих камнях. На ветвях редких деревьев сидели птицы с горбатыми клювами, длинными лысыми шеями и сизо-черным оперением. Сидели не двигаясь, но их головы поворачивались за мной, когда я проходила. В кустах я порой замечала движение и в ужасе отбегала, надеясь, что там затаился всего лишь заяц. Просто серенький ушастый зайчик, совершенно безопасный и не агрессивный…

Солнце уже разлилось багрянцем на скалах, и я настороженно стала осматриваться в поисках укрытия. По бокам от меня были скалы, между ними, как коридор, плато. Ни укрытий, ни нор, чтобы спрятаться, я не видела. Присела на камень, вспугнув похожую на узкую ленту змею и испугавшись сама. На валун я просто запрыгнула, не сдержав вопля. И принялась до рези в глазах всматриваться в темно-бурую траву. Все казалось, что она шевелится и в ней прячется не одна, а целый десяток змей.

Я встряхнулась, заставляя себя успокоиться. Надо срочно соорудить укрытие, пока солнце не село окончательно и я еще могу рисовать. Что может спрятать меня до утра? Нора? Можно… но лезть в неизвестную нору как-то не очень хочется. Вдруг кто-то займет ее раньше, и я в темноте обнаружу неожиданного соседа? Брр… Тогда, может, дерево? Не такое чахлое, как я видела по дороге, а мощный, красивый дуб, на ветвях которого я смогу переждать ночь! Воодушевившись, я достала свои листочки и провела линию…

Тихое рычание оторвало от рисования. Сердце замерло от ужаса, и я очень медленно обернулась. Шагах в тридцати от меня стоял зверь. Не знаю, как он назывался, в землях Идегоррии такого монстра точно не водилось. Тело похоже на лошадиное, только голова треугольная, со змеиным капюшоном и раздвоенным языком, мелькающим в приоткрытой пасти. И еще у него были рога и крылья… С острых клыков капала то ли слюна, то ли яд – я не знала. Да и не хотела разбираться. Удивительно, но и в этом создании Бездны была своеобразная красота, и, если бы оно не хотело меня сожрать, я, возможно, его бы даже нарисовала…

Нарисовала!

Я снова перевела взгляд на свой листок. Руки дрожали, и грифель норовил вывалиться, но я торопливо набрасывала рисунок стены. Чертить грифелем, конечно, гораздо удобнее, чем осколком кувшина на земле, и получалось быстрее. И все равно… Рычание усилилось, хоть я и старалась не двигаться, чтобы не провоцировать чудовище. Стержень мелькал над листом, зверь рычал и бил копытом. Вот я глупая! Почему сразу не сделала стену, чего ждала? Но сейчас не время сокрушаться, успеть бы…

– Погоди… еще чуть-чуть… еще капельку, – тихо бормотала я, понимая, что не успеваю. Монстр взревел, издавая утробные звуки, и бросился на меня, разбрасывая комья земли. Я завизжала, мельком глянув на мчащееся животное и уже понимая, что через мгновение оно…

Зверь рухнул около меня, копытами прорыв глубокие борозды в мягкой земле и раскидав грязь и траву. Его голова ударилась и откатилась, а разинутая пасть щелкнула прямо возле моей коленки, так что я подскочила как ужаленная, свалилась с валуна, уже позабыв про змей, метнулась в сторону и почувствовала, как кто-то большой прижал меня к себе.

Взвыв и собираясь дорого продать собственную жизнь, я резко ударила напавшего локтем и сразу лягнула ногой. И с ужасом поняла, что захват нисколько не уменьшился, а лишь стал сильнее. Снова ударила локтем.

– Ева, не дергайся, – протянул насмешливый знакомый голос. Я замерла в недоумении, а потом в испуге вывернулась из его разжавшихся рук и отпрыгнула.

– Как ты… Почему ты здесь? – в отчаянии закричала я. – Какого демона ты здесь делаешь?!!!

– Еще никогда моему появлению так не радовались, – усмехнулся Линтар и покачал головой. Отошел от меня, подобрал серебристый обруч, которым снес голову монстру. И снова обернулся. – Если бы меня не было, тебя бы уже сожрал ирон. Честно говоря, первый раз вижу, чтобы при виде разъяренного ирона кто-то не убегал в панике, а пытался его нарисовать. Ева, ты сумасшедшая? – серьезно осведомился он.

Я свернула бумагу и аккуратно засунула за пояс. Объяснять, что я пыталась защититься, конечно же, не стала. Осторожно обошла обезглавленное тело, стараясь не смотреть.

– Кстати, ироны первым делом выпивают из жертвы кровь, – равнодушно пояснил Линтар. – А уже потом…

– Перестань, – бросила я. Голос был хриплым от пережитого страха. – Я благодарна за спасение от этого зверя… Хотя и не могу сказать, что рада тебя видеть! – Я обернулась и поинтересовалась: – А где свита? Стражи, солдаты, воины? Или, может, дух? Ах да, еще новоиспеченная супруга? Неужели ты здесь один?

Я почти не уловила его движения, настолько быстро он оказался рядом и прижал меня к себе.

– Чтобы заткнуть твой милый ротик, Ева, мне не нужна свита, – пообещал Линтар. – Продемонстрировать?

– Обойдусь, – хмуро отозвалась я. Но отпускать меня арманец не торопился. Бледные узоры загорелись, и он закрыл глаза, жадно втягивая воздух. И резко разжал руки.

– Ироны не отходят слишком далеко от стаи, – отвернувшись от меня, сказал он. – Идем, Ева. Надо убираться отсюда как можно скорее. Мне совсем не хочется сражаться с озверевшим табуном этих животных. А все свои несомненно умные мысли сможешь высказать, когда мы будем в безопасности!

И, пристроив на бок серебряный обруч, пошел вниз по тропинке, не оборачиваясь. Я нервно переступила с ноги на ногу, не зная, что делать. Идти с Линтаром не хотелось категорически, но упоминание о целой стае жутких существ меня не слишком порадовало. Или он соврал?

Словно в ответ на мои мысли вдалеке раздалось утробное рычание множества голосов, и, подпрыгнув от ужаса, я бросилась за арманцем. Все же гордость я еще успею показать, а вот сожрут меня здесь в два счета. И даже в своих рисунках я уже не слишком уверена. К тому же солнце почти село, а что я смогу нарисовать в темноте – неизвестно.

Арманец насмешливо хмыкнул, когда я догнала его и пошла рядом.

– Где мы находимся? – поинтересовалась я, не обращая внимания на его насмешку. Он и головы не повернул, продолжал смотреть вперед, внимательно обшаривая взглядом окрестности.

– Это Ущелье Тлена, – негромко ответил Линтар.

– Почему оно так называется?

– Видишь цветы? – он кивнул на стены, увитые растительностью. – Сейчас они безопасны, но когда лепестки покраснеют, то начнут источать смертельную пыльцу. Она убивает нас.

– Вас?

– Да, – не глядя на меня, ответил мужчина. – Цветок Тлена убивает потомков драконов. И самих драконов. Для остальных рас он безопасен.

– Мне жаль, – подумав, сказала я.

– Правда? – Линтар кинул на меня острый взгляд и снова отвернулся. Его голос звучал холодно и безэмоционально, и, возможно, поэтому то, что он говорил, звучало еще ужаснее. – Цветок Тлена создал один из созидающих. Для истребления нашей расы.

– Ты врешь! Созидающие не могут убивать! От этого они теряют эликсир! Все это знают.

– Так он ведь не убил, – бросил арманец. – Он создал красоту. Сказочный цветок с белыми лепестками. Посмотри, Ева, разве он не прекрасен? Дивное творение…

Я остановилась, сжала кулаки от бессилия и злости. Этого не может быть! Линтар даже шаг не замедлил и не обернулся. Топнув ногой, я побрела за ним. Некоторое время мы шли молча, наблюдая, как гаснет свет солнца и воздух наполняется густым чернильным фиолетом.

– Кто это был? – спросила я. – Кто создал Цветок Тлена?

– Разве ты хочешь услышать ответ, Ева? – произнес Линтар.

А я не переспросила. Да, потому что струсила. Потому что ответ мог перевернуть мой мир, и я не знала, как буду жить с этим знанием дальше…

– Нужно найти место для ночлега, – спокойно изрек арманец. – Здесь нельзя передвигаться ночью, слишком опасно. Дай руку и смотри под ноги, здесь ямы.

Я с удивлением глянула на углубление в земле, присмотрелась.

– Да это следы! Но кто мог оставить такой след? О, Создатель сущего! – догадалась я. – Драконы…

– Верно, – усмехнулся арманец. – Идем, там пещеры.

– Где?

– Наверху, – показал он, останавливаясь возле почти отвесной скалы. Я растерянно осмотрела ее, понимая, что придется лезть наверх.

– Ты уже был здесь?

– Да. Ставь ногу сюда.

Дальше говорить стало сложно, потому что пришлось карабкаться наверх, обдирая руки о камни. Линтар придерживал меня, показывал, куда поставить ногу и за что схватиться, но все равно, когда добрались до небольшой площадки-выступа, у меня от слабости дрожали ноги. За площадкой оказалась небольшая пещера – ровная, круглая, с почти идеально гладкими стенами. Линтар обследовал ее и удовлетворенно хмыкнул.

– Замечательно, даже ужин нашелся.

Он присел около круглого яйца, размером с мою голову.

– Эта пещера – гнездо! – догадалась я и возмутилась: – Это же чей-то детеныш!

– Скалоройки. Жуткое создание, похожее на червя. Но яйца у них вкусные, – усмехнулся Линтар, складывая в кучу сухие листочки и веточки, накиданные на полу, и устанавливая сверху гнездо.

Я хотела гордо заявить, что никогда не разоряю гнезда и не буду есть это яйцо, но в животе настойчиво заурчало, заглушая голос совести. Так что я мысленно попросила прощения у неведомой скалоройки и прикусила язык, чтобы сдержать изумленный вскрик, когда увидела, как Линтар положил ладони на веточку, и та задымилась, а потом вспыхнула. Он засунул горящую ветвь под гнездо, совершенно не обращая внимания на разгорающееся пламя. Огонь лизал его руки, но никакого неудобства, похоже, не причинял.

– Арманцы не могут сгореть? – догадалась я.

– Разве люди совсем ничего не знают о тех, кого заточили за Стеной? – усмехнулся он. Я не ответила, а Линтар пожал плечами. – Впрочем, зря спрашиваю. Конечно, вы не знаете. Наверняка вам рассказывают страшные сказки об арманцах и пугают белыми демонами детей, – он чуть поморщился.

– Пока я вижу лишь подтверждения этим страшным сказкам, – бросила я и села в стороне от него, прислонилась к стене.

– Что ж, пусть так. – Линтар поправил яйцо в огне и отошел к противоположной стене. – Так будет проще вас завоевать. Порой страх делает то, что не может сделать доблесть. И чем больше вы боитесь нас, тем лучше.

– Вы никогда не завоюете наши расы, – со злостью бросила я. – Вам не разрушить Стену.

Я смотрела в спокойное лицо напротив, между нами было пламя костра, и в желтых глазах снова горел огонь. Не отражение, а его собственный.

– Разрушим, Ева, – отозвался он. – У нас просто нет другого выхода. Я обязательно сделаю это. – Линтар помолчал, не отводя взгляда от моего лица, а потом чуть улыбнулся. – Ужин готов.

Он закатал рукава рубашки и достал из огня яйцо, ударил рукояткой клинка по верхушке. Трещина проползла вдоль, разделяя его на две части, и арманец протянул мне половинку.

– Горячее, – предупредил он.

Я со вздохом осмотрелась, раздумывая, чем бы заменить ложку, но не увидела ничего подходящего. Арманец же совершенно спокойно ел руками, скрестив ноги и положив половинку яйца на пол пещеры. Зачерпывал ладонью желто-белую массу из скорлупы и отправлял в рот. Я повздыхала, а потом решила, что и принцессе не зазорно последовать примеру правителя Ранххара. И тоже зачерпнула густой теплый желток. Вкусная еда наполнила желудок блаженной сытостью, и я зажмурилась от удовольствия. Воды бы еще…

– В мешке есть бурдюк, – обронил Линтар, и я покосилась на него опасливо. Надеюсь, хоть сказки о том, что арманцы умеют читать мысли – всего лишь сказки? Порой мне кажется, что он это делает… – И ложка там тоже есть, – хмыкнул он.

– А раньше нельзя было сказать? – возмутилась я.

– Нет, – кончики его губ изогнулись в легкой улыбке. – Хотел посмотреть, как ты будешь есть руками.

– Зачем? – не поняла я.

– Это напомнило мне, как я впервые тебя увидел, – глядя на меня сквозь пламя, ответил Линтар.

Я фыркнула, стряхнула с ладони остатки еды и потянулась к бурдюку. Прополоскала рот и с наслаждением напилась. Арманец тоже немного попил и поднялся.

– Кстати, кто тебя так драться учил? Толку никакого, сама поранишься, а вреда не причинишь.

– Сама научилась, – буркнула я.

– Иди сюда, покажу, как надо, – позвал он.

Я опасливо покосилась на арманца. Он чуть улыбался, рассматривая меня, и, кажется, чувствовал себя весьма вольготно. Хотела отказаться, а потом подумала: почему бы и нет? Приблизилась, не спуская с него настороженного взгляда. Одно неуловимое движение, и я снова оказалась прижата спиной к его груди. Я зашипела сквозь зубы и привычно ударила локтем по ребрам.

– Лучше чуть сместиться и бить сюда, – невозмутимо высказался арманец, словно вовсе не почувствовал боли. И продолжил, разворачивая меня: – А умнее бить вот так, чтобы не причинить боль, а освободиться, Ева. Вот сюда, видишь? Потому что твои удары для опытного воина почти неощутимы. Или скрести руки, вот так, резко опустись и вывернись. Бить, как ты это делаешь, бесполезно.

– Вы что, каменные? – застонала я. Даже у меня рука заболела, а ему хоть бы что!

– Арманцев учат терпеть боль, – спокойно пояснил он. – Попробуй еще раз. Давай.

Снова моментальное движение, и я прижата к твердому телу. Попыталась сделать то, что он показал, скрестила руки, одновременно резко приседая и выворачиваясь. Отпрыгнула и довольно посмотрела на арманца.

– Неплохо, – кивнул он.

– Только вряд ли поможет, если в руках нападающего будет клинок, – протянула я и покосилась на Линтара. Конечно, я не намекала, просто так говорила… Он хмыкнул и вытащил из плечевых ножен узкий кинжал, подбросил на ладони.

– В этом случае тоже есть возможность освободиться, – протянул он и приподнял бровь. – Научить?

– Научи, – азартно выдохнула я. Сделала шаг к нему, ожидая уже привычного броска. Арманец снова подкинул кинжал, и я безотчетно перевела на него взгляд, и в тот же миг Линтар переместился, дернул меня и, схватив падающий клинок, прижал к моему горлу.

– Ты меня обманул! – возмутилась я.

– Конечно, – он прижал меня сильнее. – И это самое главное правило, Ева. Если хочешь выжить, забудь о правилах. Обмани, вывернись, ударь в самое уязвимое место, и тогда сможешь победить.

Я стояла, боясь дышать и чувствуя на шее холод стали. На миг даже мелькнула безумная мысль, что арманец все это время играл и сейчас просто убьет меня… Он разжал руки, развернул меня, заглядывая в глаза.

– Испугалась?

Я хлюпнула носом, мои глаза увлажнились, а губы задрожали.

– Ева! Ты что, плачешь? – подозрительно спросил он.

Я мотнула головой, опустила взгляд и попыталась отвернуться.

– Ева! Вот же дерь…

Протяжный жалостливый вздох, потом я чуть отклонилась назад, а когда он потянулся ко мне, одним движением выхватила кинжал из его поясных ножен и уткнула кончик в его грудь.

– Кажется, я усвоила урок, – насмешливо улыбнулась я. Глаза арманца вспыхнули красным пламенем, и он подался ко мне, усмехаясь.

– Тогда ты должна знать и второе правило, Ева, – вкрадчиво сказал он. – Беря в руки оружие, будь готова убить. Ты готова?

Я замерла, почти не дыша и глядя в его лицо. Несколько мгновений, два удара сердца, и я лечу вниз, кинжал вылетает из моей руки, а Линтар прижимает меня к земляному полу пещеры.

– И третье правило, дикарка, – выдохнул он мне в губы. – У тебя никогда не будет времени на раздумье. И решение ты должна принимать быстро…

Я застыла, не в силах оторваться от созерцания огня в его глазах. Кажется, снова перестала дышать. Он резко разжал ладонь, в которой держал оба моих запястья, поднялся и рывком поставил меня на ноги. И пошел к выходу.

– Иди сюда, – тихо позвал, остановившись на краю пещеры. – Увидишь истинных хозяев этих земель…

Я неуверенно подошла и встала рядом. Глаза не сразу привыкли к сумраку после яркого костра, на который я смотрела в пещере, и поначалу различили лишь длинные скользящие тени. А потом… потом я рассмотрела их. Шеи с шипами. Вытянутые огромные крылья. Черно-зеленая чешуя, переходящая в искры на кончиках крыльев и хвоста. А когда один из драконов пролетел совсем рядом, я увидела его глаза, в которых светилось живое пламя. И еще эти глаза казались глазами разумного существа…

Огромный дракон взмыл вверх, я дернулась испуганно, а Линтар одной рукой прижал меня к себе.

– Не бойся, – негромко сказал он.

Я вскинула голову и замерла, пораженная. Арманец улыбался. Никогда не видела на его лице такой улыбки, кажется, ему по-настоящему нравилось стоять здесь, на самом краю каменного уступа, в такой опасной близости от смертоносных огненных хищников. Скалы озарились багровым светом, и я догадалась, что один из драконов выпустил огонь. От потрясающей красоты этого зрелища у меня перехватило дыхание, и я замерла, почти не дыша. Чернильные скалы освещались яркими синими звездами, полная луна зависла над ущельем, и длинные тела драконов скользили в воздухе, а их тени чертили на земле мистический рисунок.

Я тихонько вздохнула, а Линтар развернул меня к себе и поцеловал. Просто опустил голову и прижался к моим губам. И замер, словно прислушиваясь. Потом медленно лизнул, пробуя на вкус. И уже через мгновение прижал меня к себе, ворвался языком в мой рот, исследуя, трогая, лаская. Его губы были удивительно нежными и в то же время твердыми. От изумления я попыталась вытолкнуть его и поразилась ощущению, когда наши языки соприкоснулись. Замерла, позволяя ему целовать, посасывать мои губы, проводить по ним языком, даже чуть прикусывать. Сладкая нега разлилась внутри, и, если бы он не держал так крепко, я, наверное, упала бы.

Этот поцелуй не был первым в моей жизни, но он был совсем другим, не похожим на остальные. Еще никогда я не чувствовала себя так… Его поцелуй пронзал мое тело вспышками огня, я сама не понимала, что творится со мной. Магия! Проклятая магия арманца, что помимо воли тянула меня к нему. Его пальцы зарылись в мои волосы, перебирая пряди, и я чувствовала, как между ними проскальзывают искры. Он тоже их ощутил, напрягся и резко отпрянул, сжал зубы. Взял мое лицо в ладони, заглядывая в глаза. Не знаю, что он хотел там увидеть. Меня все еще трясло от его поцелуя, и, казалось, губы распухли.

– Иди в пещеру, – отворачиваясь, бросил Линтар. – Возьми мой плащ и ложись спать. Встаем на заре.

Я ушла, легла у стены, привалившись к ней боком, и сквозь полуопущенные ресницы наблюдала за его темным силуэтом. Луна взошла окончательно, драконы парили почти беззвучно, что казалось невероятным для таких огромных созданий. Чернота ущелья иногда озарялась огненными вспышками, а я все смотрела на спину Линтара. И кусала губы. Потому что совсем не боялась того, что он может ко мне прикоснуться. Мне хотелось этого. И я не понимала, что со мной.

Магия… Это все магия…

Я свернула свои рисунки и спрятала их подальше, чтобы арманец случайно не увидел. Лучше всего было бы выкинуть или сжечь, но там оставались свободные места на листах, а разбрасываться бумагой я не могла себе позволить. Потому просто засунула под платье.

Проснулась я в тепле, потому что лежала, прижатая к горячему телу арманца. Он открыл глаза, когда я пошевелилась, разжал руки, сжимающие меня. И сразу отодвинулся.

– Вставай, нужно к полудню пересечь ущелье, – проговорил он, поднимаясь.

– Куда мы идем? – хрипло со сна спросила я.

– В сторону Черной долины. Оттуда уже можно будет перенестись в Ранххар, – он нахмурился своим мыслям, и я обеспокоилась.

– Здесь много хищников? Драконы?

– Хищников много, но меня беспокоят не они, – качнул головой арманец. – В долине найдем что-нибудь на завтрак.

Я провела рукой по спутанным волосам, переступила с ноги на ногу. И все же задала тот самый вопрос:

– Почему ты пришел за мной? Я уже поняла, что из этой долины нельзя уйти в портал. Видимо, контуры силы здесь открыты… И здесь цветок, который для тебя смертелен. Почему… почему ты пришел за мной, Линтар?

Он проверял на ремешках оружие и на меня не смотрел. Даже головы не поднял. И я подумала, что уже не ответит. Поэтому удивилась, услышав спокойный голос:

– Я хочу сберечь твою жизнь, Ева.

И стал собирать вещи, так и не посмотрев на меня. Я пожала плечами, захватила бурдюк и вышла на площадку, потянулась довольно. Солнце только-только окрасило скалы, позолотило горизонт. Драконов видно не было, и ущелье в лучах зари выглядело удивительно мирно. Я попила воды, щурясь, как кошка.

…Поцеловал ее в губы. Не знаю, что со мной, и больше не хочу с этим бороться. Она словно создана для меня, маленькая энке. Так странно. Ее губы сладкие, как дикая малина, от них невозможно оторваться. Мне не с чем сравнивать, за свою жизнь я целовал лишь Аярну – после того, как было принято решение взять ее в пару. И теперь – Еву…

Аярну я даже не помню.

Ни вкуса не помню, ни наслаждения. Ничего. Духи дорххама не хотели соединять нас – я заставил. Духи накажут меня. Уже наказали, потому что я сошел с ума из-за человеческой девчонки. Чем еще это объяснить?

Я целовал ее губы, я сказал, что хочу беречь ее жизнь. Она не поняла…

Хорошо. Хорошо, что люди так мало знают об арманцах.

Уснуть не удалось, так и лежал всю ночь, обнимая ее. Мне трудно контролировать огонь, когда Ева рядом, все в ней распаляет меня, я вспыхиваю, как мальчишка… Но если отодвинусь, ей будет холодно. Она такая хрупкая, маленькая дикарка.

Лежал, закрыв глаза и слушая ее дыхание. И шелест драконьих крыльев в ущелье. И ловил себя на том, что счастлив…

Она заворочалась в моих руках, устраиваясь удобнее, свернулась, словно новорожденный дракончик. Беззащитная, но смелая…

Вытащил ее рисунки, которые она так упорно от меня прячет. Отложил в сторону, чтобы не мешали ей спать. Утром посмотрю.

Лежать без сна так привычно, непривычно – просто лежать, обнимая девушку. Подтянул ее выше, уткнулся ей в волосы. Трогаю губами, желая большего… До безумия хочу большего, но нельзя. Сказал, что сберегу ее жизнь, значит, сделаю, чего бы мне это ни стоило. Ева будет моей, непременно, просто чуть позже…

Образы того, что я сделаю с ней, как только доберусь до Ранххара, вспыхнули в голове так ярко, что пришлось откинуть голову и вспомнить старика Аониса. Или Хранителя вместе со старейшинами… Такие мысли обычно отбивали желание напрочь. Правда, с Евой это плохо помогало. Поймал себя на том, что глажу ее спину, жадно втягиваю воздух, ловлю ее запах…

Драконье пламя…

Заставил себя переключиться на другие мысли. К тому же есть о чем подумать. То, что по возращении в Ранххар меня ждут неприятности, – однозначно. Вопрос, насколько большие. Впрочем, меня это не остановит. Меня уже ничто не остановит… Я сделаю то, что задумал, даже если придется воевать против своих. Правила… их давно пора изменить.

Быстро прикинул расстановку сил в долинах.

Но прежде нужно вернуться. В отличие от моей дикарки я точно знаю, где мы находимся. Это благословление драконов, что Еву не нашли загонщики в первый же час ее пребывания в ущелье. И то, что она не ушла далеко от того места, куда ее выкинул портал Аярны.

Скривился, вспомнив Светлейшую. Принцесса будет наказана. И так, чтобы больше ей и в голову не пришло делать что-то за моей спиной. Кажется, она начала забываться…

Провел ладонью по бархатной коже моей дикарки. Прижался губами к ее шее, там, где бьется ток ее крови. Вернемся – поселю ее в своих покоях, хочу, чтобы всегда была рядом. И плевать на правила… Аярну буду навещать. Иногда. После того, как она осознает и раскается. Или просто смирится… Другого выхода у нее нет. А Ева… Ева будет рядом со мной. И со временем забудет о своей ненависти, обо всем забудет, я постараюсь…

Еще один поцелуй. Только один…

Отворачивается даже во сне. Ничего, я умею ждать…

Прижал ее крепче, ощущая такую сладкую муку от близости и недоступности ее тела. Главное – пересечь это проклятое ущелье и подняться в горы. Сейчас важно лишь это. Все же я не так самонадеян, чтобы не осознавать, насколько сильны загонщики… И что будет, если они учуют запах самки.

Сжал зубы, быстро перебрал в памяти свой арсенал. Вполне справлюсь с двумя десятками ххрра, в этих местах обычно бродят лишь небольшие отряды, по несколько людей-ящеров. Значит, у нас есть все шансы добраться до разлома благополучно…

Нога побаливала, и я чуть хромала, наступая на нее. Линтар посмотрел, а потом перекинул меня через плечо и пошел, легко перепрыгивая с камня на камень.

– Отпусти, – попробовала я возмутиться, но он лишь сжал крепче.

– Так быстрее будет, Ева. Надо уйти отсюда, загонщики близко, я чувствую их. Закончатся камни – возьму на руки, а пока так…

Но все же уйти далеко мы не успели, хотя и поднялись довольно высоко в гору. Арманец вдруг резко остановился, поставил меня на землю и закрыл собой. И сразу же в его руках оказались клинки, хотя я пока не видела никакой опасности.

Я настороженно осмотрелась, не понимая, что происходит. Все то же горное плато, с одной стороны отвесная скала, увитая цветами и другой растительностью, впереди серые камни и кустарники. И вдруг…

Дальний валун чуть шевельнулся. Я присмотрелась, решив, что померещилось. И ахнула. Потому что камень не просто шевельнулся, он начал подниматься, разворачиваться, открывая свое нутро. И я поняла, что серая поверхность валуна – это спина ужасного создания.

Загонщик… Помесь человека и ящера.

Лицо почти человеческое, лысая голова с наростами. Шипы тянулись от носа через макушку и переходили на спину, как у арманцев, которых я видела в ту ночь возле дорххама. Но загонщик был без одежды, если не считать короткой набедренной повязки, и у него был длинный хвост ящера, ноги скорее напоминали драконьи лапы и были покрыты чешуей, а вот торс походил на человеческий. Загонщик принюхивался, как зверь, желтые глаза неотрывно смотрели на меня. Я попятилась, напуганная этим существом как никогда в жизни. А если еще и вспомнить рассказ Линтара о том, какая роль отводится у этих ящериц женщинам… Горло свело от страха.

– Ева, отойди дальше, – не оборачиваясь и не повышая голоса, сказал арманец. – Не бойся.

Странно, но это уверенное «не бойся» почему-то успокоило меня. Но лишь до того момента, пока я не увидела, как стали разворачиваться еще несколько валунов. Создатель! А ведь я могла наступить на такой, и даже не понять, что это не камень! И все они смотрели на меня, принюхивались, облизывались, между тонкими губами мелькал длинный, раздвоенный язык.

– Отойди, арманец… – шипящие звуки резанули слух. – Сссамка наша, ты знаешшшь это. Все, кто приходит в Ущелье Тлена, ссстановятся добычей ххрра…

– Не в этот раз, – равнодушно бросил Линтар. Я смотрела со все возрастающим ужасом. Загонщиков было слишком много… слишком!

– Уйди… – шипели люди-ящеры, приближаясь. – Иначе умрешшшь. Ты не нужен нам, арманец… Только она…

– Она моя собственность, – арманец не отошел ни на шаг. – И моя пара. Вы знаете, что это значит.

Загонщики замерли, словно раздумывая. Я молилась Создателю, чтобы они оставили нас в покое. Сейчас я согласна быть и собственностью, и лаей арманца, лишь бы это помогло! Да я готова с радостью подтвердить, что я его пара, сестра или даже дочь! Кто угодно!

Еще несколько камней развернулись, явив смуглые тела и набедренные повязки.

– На твоем плече метка… – прошипел ххрра. – Но самка еще не знала мужчину. Я чувствую… Ты врешшшь. Она не твоя. – Ящеры снова зашевелились, подбираясь ближе. – Да и неважжжно… Вы на нашшшей земле… Значит, мы возьмем ее… Сейчассс…

Мне стало дурно от перспективы, и я чуть не заорала, когда голова говорящего загонщика отлетела, снесенная серебряным обручем.

– Нет, – сказал Линтар.

Ххрра бросились со всех сторон, и я поразилась, насколько они быстрые. А я-то надеялась, что загонщики медлительны и неповоротливы… Толстые хвосты им нисколько не мешали, напротив – удерживали нечеловеческое равновесие, служили точкой опоры, когда люди-ящеры резко поворачивались.

Двое самых быстрых оказались возле арманца уже через мгновение и упали, буквально разрубленные пополам. Клинки Линтара рассекали воздух с такой скоростью, что я даже не успевала увидеть замах, и они не ранили, а убивали, наносили смертельные раны, отрубали головы и конечности. Сами загонщики тоже были вооружены ножами и изогнутыми, словно серп, клинками. К тому же их спины покрывали прочные серые наросты, которые я приняла за поверхность валунов, и сталь скользила по ним с противным скрежетом. Незащищенной была лишь грудь, но ххрра уворачивались, подставляли спины под удар и снова атаковали.

Я кусала губы, наблюдая это сражение, и от ужаса прижала ладонь ко рту, увидев вдалеке еще десяток поднимающихся «камней». Да, Линтар уже усыпал землю трупами, он двигался столь мощно и быстро, что этой битвой можно было любоваться, открыв рот, но загонщики просто задавят его численностью. Они ползли со стороны ущелья, их манил мой запах, как оголодавших хищников манит дичь. И я даже боялась представить, что они сделают со мной, как только доберутся.

Я рванула к деревьям возле скалы. Здесь не было «валунов», зато оказалось много Цветов Тлена, безопасных для меня. Привалилась спиной и вытащила листок бумаги, стараясь не реагировать на звуки сражения. Но не удержалась. Кинула быстрый взгляд. На лице и груди Линтара кровь, своя или чужая – непонятно. Он все так же сражается, не давая приблизиться ко мне ползущим со всех сторон ящерам.

Отвернулась, закусив губу. Надо сосредоточиться… Что же мне нарисовать? Надо создать вероятность, ведь в этом мире реально все!

Уже не думая, лишь повинуясь силе эликсира, ведущей меня, я начала рисовать. Длинная изогнутая шея. Шипы короткими штрихами. Размах крыльев не вмещается на листе… дракон…

Не знаю, сколько прошло времени, когда я вскочила, на ходу вливая эликсир в рисунок и понимая, что почти опоздала. Потому что теперь было очевидно, что на груди арманца – его собственная кровь, что он ранен, хотя пока я не видела, насколько серьезно. Очередной загонщик отлетел в кучу тел. Но следом наступали другие… И тут все замерли, ххрра вскинули головы, когда огромная тень закрыла свет солнца. Их глаза расширились от изумления, а я одним рывком подбежала и прижалась к Линтару.

– Ева… – успел выдохнуть он, и огромная лапа сгребла нас с горного плато, а из пасти дракона вырвалось пламя, от которого ххрра покатились по земле, словно живые факелы. И, не сбавляя скорости, огромный дракон взмыл в небо, унося нас с собой.

Старик Ао вернулся утром, как и обещал. Я смутилась, но все же была рада. Действие драконьей крови закончилось, и внутри стало горько от осознания. Хотя, дело не в снадобье. К чему себя обманывать? Я понимала, что делаю. Даже, возможно, лучше самого арманца…

На Линтара я не смотрела, хотя он настойчиво ловил мой взгляд. Не знаю, о чем он думал. В его огненных глазах по-прежнему пылал огонь, хоть рисунки на теле и побледнели. Шаги он услышал, конечно, раньше меня и заботливо прикрыл одеялом, а сам, легко поднявшись, стал одеваться. Я на него не смотрела, огорченно разглядывала остатки своего платья. Обугленные лоскутки теперь могли прикрыть разве что мышь. Накинула на себя плащ, запахнулась им, как могла.

– Не переживай, – тихо сказал Линтар. – Одежда будет. И мы сегодня же вернемся в Ранххар.

Я промолчала, отводя взгляд. Он застегнул на плече ремешок с клинком, шагнул ко мне, присел рядом. Даже сейчас, когда он просто смотрел на меня, я почувствовала, как заалели щеки.

– Посмотри на меня, – попросил он. Эти просительные интонации в его голосе были опалового цвета, с нежными переливами, как на лунном камне. Совершенно несвойственный оттенок этому голосу и этому мужчине. Я повернула голову.

– Ева… – начал он и замолчал. Поскрипывание снега под легкими шагами теперь услышала даже я. Линтар качнул головой. – Ничего не бойся, – негромко сказал он и встал, обернулся к Ао. – Благодарю за приют и исцеление, наставник.

Ао кивнул, остановившись на пороге.

– Я лишь проводник. Если есть кому сделать выбор, я дам то, что вы просите.

Я недоуменно посмотрела на старца.

– Все, что угодно? А если я попрошу одежду? И сапоги?

– Если это твой выбор, я дам их тебе, – снова склонил голову старец.

– Конечно, – оживилась я. – Если можно!

– Нет, – остановил Линтар и повернулся к Ао: – Это мой выбор. Я прошу одежду и обувь для девушки.

Ао величественно поднял руки, закрыл глаза, а потом… воздух слабо засветился, и возле моих ног появились сапоги, штаны и рубашка. Я не смогла сдержать изумленного вздоха. И поняла еще кое-что.

– Постойте! – воскликнула я, трогая ткань. – Вы созидающий! Но… это невозможно! Даже если у вас вместо крови сплошной эликсир жизни! И потом, ведь вы ничего не делаете…

– Кто-то рисует картины, – размеренно пояснил старик. – Кто-то лепит из глины. Я – мыслю.

– Но это невозможно! – снова воскликнула я.

– Для тебя – да. Потому что ты слишком часто произносишь слово «невозможно», – важно ответил Ао, а Линтар улыбнулся. Я хмыкнула, оценив высказывание. И развернула бархат рубашки.

– Спасибо. А что значит сделать выбор?

– Делая выбор, ты берешь на себя ответственность за все, что может произойти из-за сделанного шага.

– Что может произойти от того, что я оденусь? – странные высказывания старика были мне непонятны, а вот арманца они, кажется, не удивляли нисколько. В очередной раз я пожалела, что была невнимательна на занятиях. Тара как-то рассказывала о законе Равновесия, но, конечно, я, как всегда, витала в облаках.

– Твоя нога в этих сапогах может поскользнуться, и ты умрешь, разбившись на скалах, – обрадовал старик, а я выпустила обувь из рук. – Но так как ответственность за выбор взяла не ты, тебе ничего не грозит. Но поскользнуться и умереть ты все равно можешь!

– Бред какой-то, – пробурчала я, подбирая сапог и оглядываясь, куда бы спрятаться, чтобы одеться. И скользнула за занавеску, отделяющую угол лачуги. Штаны были узкие, как раз по фигуре, и рубашка моего размера, так что я снова поразилась дару старика. Хоть его рассуждения и были мне непонятны. Я прислушалась к тихим голосам.

– Это большая честь для меня, наставник, – сказал Линтар. – Не думал, что доведется увидеться.

Я затаила дыхание. Значит, они знакомы? Старик молчал, продолжил арманец:

– Я нашел четыре предмета, как вы и сказали. И мне нужен пятый.

За занавеской воцарилась тишина, и я, помявшись, вышла.

Ао стоял, опустив голову, словно в глубокой задумчивости. Арманец смотрел спокойно, лишь в глубине глаз мерцал огонь нетерпения.

– Снова выбор, Линтар. Но ты ведь уже сделал его.

– Да, наставник.

– Тогда я не могу тебе отказать.

– Где искать пятый?

– Терпение – добродетель, которой ты никогда не отличался. – Ао повесил на крюк котелок и повел рукой, зажигая огонь. – Вам стоит отправиться к драконам.

– В Долину Драконов? – Глаза Линтара полыхнули. – Ты хочешь сказать, что пятый артефакт всегда был по эту сторону Стены?

– Был он там или нет, не важно, – меланхолично отозвался старик, кроша в закипающую воду сухую траву. – Сейчас он там. То, что мы ищем, порой оказывается совсем рядом… Вам пора, – не оборачиваясь бросил он, уже откровенно намекая, чтобы мы покинули его жилище.

Арманец кивнул понимающе, осмотрел меня и накинул на мои плечи плащ.

– Спасибо, Ринос, – поблагодарил он, но странный Ао даже не обернулся.

Выпав из перехода, я поднялась, потирая ушибленный зад. И застонала от разочарования! То ли мне не хватило сил и умения, то ли разрыв линии силы был неполным, но очевидно, что Идегоррии я не достигла. Пейзаж не сильно изменился, разве что пропала река и появился какой-то обломок стены. Присмотрелась…

Я никогда не видела Стену, даже на картинках. У нас считается, что это дурной знак, так же, как и упоминание арманцев. Но я всегда представляла себе нечто монументальное, каменное, взмывающее до небес, словно несокрушимая скала. Потому не сразу поняла, что то, что я вижу перед собой, и есть Стена. Основание из белого камня, а дальше простое, гладкое дерево. В высоту – два моих роста, в длину – шагов пятьдесят. Она не выглядела несокрушимой или даже величественной и казалась такой хрупкой. Просто ограждение. Но я не обманывалась на этот счет. В Стену была влита магия нескольких рас, и ее внешний вид – иллюзия, обман. То, что мы видим глазами, лишь ее часть в реальном мире, а в тонком пространстве сил она взмывает до небес и простирается на бесконечные расстояния.

Я подошла ближе и замерла. На светлом дереве плелся рисунок. Еще несколько шагов. Да, я уже различала символы и знаки заклятий, что покрывали Стену, но меня влекли не они. Еще два шага.

Мои дрожащие пальцы прикасаются к изящному бутону, вырезанному из дерева. Словно живой. Словно светится изнутри… Цветы плелись вдоль всей Стены, они были так прекрасны – настоящее произведение искусства созидающих. Цветок Тлена, способный убить целую расу. Убивающий арманцев. Лишающий их потомства.

Силы закончились в один миг, и я просто осела, уткнувшись лбом в гладкое, нагретое солнцем дерево. Из-за слез я уже не видела бутонов, но все еще чувствовала их под пальцами, ощущала их нежную красоту. Конечно, я узнала руку мастера, что создал их.

Отец любил вырезать цветы, говорил, что они выходят у него лучше всего…

Я не плакала все эти дни в землях арманцев, не плакала и запрещала себе вспоминать. Но сейчас… Сейчас я плакала, и я даже не знала, от чего больше. Мой мир перевернулся, и я не знала, как теперь мне жить в нем. Все, во что я верила, перестало существовать. Мой отец, мой добрый и благородный король с золотыми искрами в глазах, разве мог он быть причастным к этому зверству? Разве мог сделать это мой любящий отец? Такой снисходительный к нашим с Люком шалостям, такой искренний в своей заботе о нас? Как это понять? Как?

Значит, все, что говорил мне арманец, – правда?

И именно мы, люди, – настоящие чудовища? Обрекли на смерть драконов, испугавшись, что они слишком сильны для нашего мира? Заперли их в этих землях и забыли, сочинили страшные сказки о жестоких арманцах? Так мы успокаивали свою совесть?

Я оплакивала свой мир, свои иллюзии, маленькую принцессу Идегоррии, которая резвилась на зеленых холмах, уверенная, что мир прекрасен и справедлив. Которая рисовала свои незатейливые картины, ела дикую малину и верила, что так будет всегда. Я оплакивала своего отца, которого, оказывается, совсем не знала. Оплакивала и горевала. Нет, я не перестала его любить, осознав, кем он был. Он по-прежнему был моим отцом, самым лучшим на земле, но теперь я знала, что нет в мире только белого или только черного. Глупая Ева…

– Он не знал, – сама себе прошептала я. – Он не понимал, что делает…

Я шептала это как заклинание, а потом резко замолчала. Хватит, Ева, хватит врать. Хотя бы самой себе. Да, он был моим отцом, но он был королем Идегоррии. Сильным и жестким правителем, управляющим королевством твердой рукой. Мы жили не в идеальном мире, в Идегоррии были преступники, убийцы, воры и мерзавцы. И их казнили по указу короля. В наших землях, как и везде, были ложь, предательство, хитрый расчет. Просто мне, живущей в красивом воображаемом мире своих картин, было удобнее всего этого не замечать.

Цветок Тлена создал мой отец, и он прекрасно знал, для чего. Энгер Арвалийский был очень умен. Он придумал, как обойти условие созидания и убить, не убивая.

Может, из-за этого он и был так добр к нам? Пытался загладить свою вину перед целым народом?

Сквозь пелену слез я увидела множество темных точек на небе и поначалу решила, что мне мерещится. Сморгнула, утерла слезы рукавом. Ко мне летели драконы. Не меньше двух десятков огромных длинных тел стремительно приближались, выпуская пламя. И я даже не удивилась, поняв, что заставило ящеров прервать свой полуденный сон. Вернее – кто.

Линтар…

Он сидел на шее дракона, ухватившись за шип, и спрыгнул, когда лапы ящера еще не коснулись земли. Выпустив недовольно еще одну струю огня, дракон лег, обернув тело хвостом, и стал наблюдать за фигурой арманца. Так же поступили и остальные ящеры.

У меня не было сил даже встать, и я просто смотрела, как Линтар приближается ко мне. Губы арманца сжаты в одну жесткую линию, все рисунки на теле горят черным огнем. Злится… сильно.

Подняла голову, твердо встретив взгляд арманца. Швырнула на землю перстень, который так и остался у меня.

– За ним пришел?

– За тобой, принцесса.

– Давно знал? – хмуро спросила я.

– Подозревал. Когда я отдал тебе перстень власти, ты даже не спросила, что с ним делать, Ева. Простая служанка не может знать, как построить портал. Да и все остальное… Твои рисунки, оговорки, манеры… Да, я догадывался. И, кстати, чтобы преодолеть Стену, твоей силы недостаточно.

Я тронула пальцем бутон цветка.

– Ты сильно его ненавидел?

– Да, сильно. Король Идегоррии для арманцев – олицетворение зла, Ева.

В моем горле пересохло так, что дышать было почти невозможно.

– Значит… Я тоже для тебя – зло, правда? Все созидающие для арманцев – звери? Способные убивать вот так… подло? Да, Линтар? Вы так думаете о тех, кто живет за Стеной?

– А как мы должны думать, Ева? – зло прищурился арманец. – Три века наша раса пытается выжить здесь. Благодаря крови драконов мы живем долго, так же, как и вы, но у нас почти не рождаются дети! Еще немного, и план тех, кто нас здесь заточил, воплотится: нас просто не станет. Ни арманцев, ни драконов. И самое гнусное, что никто не может уничтожить Цветок, пока стоит Стена. Они – единое целое.

– И что теперь? Я – дочь человека, которого вы все ненавидите, – так же хрипло спросила я. – Убьешь меня?

Я смотрела в его лицо почти равнодушно, словно перегорела от понимания. Линтар сел на корточки рядом со мной, провел рукой по моей щеке, стирая слезы. Я отодвинулась, отвернулась, не желая этого прикосновения. Арманец убрал руку, хотя я видела, как он сжимает зубы, пытаясь сдержать свои чувства.

– Я хотел этого, – бросил он. – Знающий Ао сказал, что изменить или уничтожить Цветок не способен никто, есть только один способ – разрушить Стену. И – да, я хотел убить Энгера и его детей. И если бы еще в Идегоррии понял, кто ты такая, то сделал бы это. Не буду оправдываться, Ева, – он поднялся, глядя на меня сверху вниз. – Но все изменилось. Нет, я тебя не убью, – он усмехнулся. – Идем, – он протянул мне руку.

Я встала сама, игнорируя его ладонь. Арманец нахмурился и резко прижал меня к себе, обхватил подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.

– Я не убью тебя, но и не отпущу. Никогда, даже не надейся, – резко сказал он. – И не смей от меня уходить, поняла? Я пытаюсь понять тебя, но мне это тоже… непросто. Очень непросто. И у меня причин для ненависти не меньше, Ева! Но ты так нужна мне…

Я попыталась отвернуться, не желая видеть его желтые глаза и черную вязь на висках и шее. Но его пальцы были словно стальные, Линтар вжал меня в свое тело еще плотнее, прижался к губам поцелуем. Жадно, неистово, словно желая выпить мое дыхание, почти кусая губы. Ни капли нежности, только дикая страсть и желание подчинить, связать, сделать своей. Ощутить меня своей… Я чувствовала его желание и огонь, который тек по телу черным пламенем, и сама загоралась от него. Он прижал меня к Стене, прямо к этим проклятым бутонам, поцелуи обжигали, он сдерживался, но я видела эту страсть, что сжигала его.

– Скажешь мне «нет»? – хрипло выдохнул он мне в губы.

Обвила его шею руками, притягивая еще ближе.

– Не сейчас, арманец…

Его губы снова изогнулись в усмешке, но на этот раз я сделала то, что и хотела, – прижалась к ним, тронула языком. Мы целовались как сумасшедшие, не в силах остановиться. Сейчас мне нужно было именно это – страсть, выжигающая другие чувства, поцелуи, способные стереть ужас понимания.

Очнулась с трудом, осмотрелась…

– Линтар? Что происходит? И… отпусти меня!

Он не послушался, конечно, так и развернулся, прижимая меня к себе. И рассмеялся. Мы стояли в круге огня – ровного пламени, не обжигающего и не опаляющего нас. Но закрывающего от всего мира.

– Драконы о нас позаботились!

– Они что, все понимают? – Ужас и стыд окрасили мои и без того румяные щеки пунцовыми мазками.

– Всё, и даже больше, – с улыбкой ответил Линтар и снова поцеловал меня. – Они мудры, потому и согласились мне помочь. Поняли, что ты значишь для меня.

Он смотрел мне в глаза, а я отвела взгляд.

– Я хочу знать, как появилась Стена. Правду, – потребовала я.

Линтар усмехнулся и отпустил меня.

– Кажется, ты решила начать приказывать мне, принцесса? Не стоит. Но я покажу тебе то, что ты хочешь увидеть.

Я вскинула голову и посмотрела на него недоумевающе. Покажет? Как это?

Стена пламени опала, рассыпалась на земле холодными искрами. Словно драгоценные камни. Один из них прокатился до наших ног, остановился, и я подняла его, завороженная. Теплый кусочек стекла, почти прозрачный, только внутри – словно пульсирующее сердце – капля красного огня. Арманец смотрел на мою ладонь, чуть улыбаясь.

– Дыхание дракона. Пятый артефакт… Надо же.

– И что теперь? – тихо спросила я.

Линтар промолчал. Улыбка пропала с его лица. Огонь страсти погас, и остались боль и понимание, что ничего не изменилось. И ненависть. Его – к моей расе и всем созидающим. Моя – к нему. Как преодолеть это, мы не знали. Кем бы ни был мой отец, я любила его…

Линтар взял мою ладонь и повел туда, где лежал дракон. Я уже ничему не удивлялась, и когда арманец потянул меня на землю напротив головы ящера, молча подчинилась. Линтар сел рядом. Ящер чуть передвинулся, так что его голова с иглами-шипами оказалась совсем рядом, и одна эта голова была больше всей меня. Дракон моргнул, перевел взгляд на Линтара, из черных ноздрей вырвалась струйка пара. Арманец сидел спокойно, и меня не покидало ощущение, что ему нравится такая близость древнего существа.

– Смотри в его глаза, – негромко сказал он. – Просто смотри. Я попрошу показать. Эти драконы видели все своими глазами…

Желтые глаза ящера открылись, и я уставилась в них, наблюдая, как расширяется и снова сужается зрачок. Это завораживало меня, вводило в транс, янтарный цвет зрачков дракона наливался серебром, словно я и правда смотрела в зеркало. И потом там поплыли картины… и саму меня затянуло туда, в воспоминания древнего существа, в события, происходящие в прошлом…

Очнулся на полу. На теле лишь лоскуты вместо одежды, даже от ремней с оружием остались только ошметки, а сами клинки, оплавленные, валяются в стороне. Ничего себе я горел… И сразу сердце сжалось от страха за Еву. Перевернулся на живот. Моя дикарка сидела в кресле, закинув босые ноги на подлокотник, и вертела в руках грифель. На ее коленях лежали листы бумаги.

– Выспался?

Я чуть улыбнулся. Неужели моя дикарка шутит?

– А ты решила с утра заняться творчеством? – хмыкнул я.

– Созиданием, – негромко ответила она. – И, кстати, пока ты спал, нам пытались выломать дверь.

Я снова хмыкнул. Не сомневаюсь, что пытались. Все же старейшины не дураки и отсутствие магии в артефакте распознали довольно быстро. Но Хром не учел некоторые моменты. Во-первых, дух Ранххара подчиняется не его повелителю, а лично мне: это мой кровный предок, который питается моей силой и связью рода. А во-вторых, войти в комнату, которая находится в разорванной линии силы, без моего согласия невозможно. Ведь я всегда готовлю запасной вариант.

Встал на колени возле ее кресла, подпер подбородок ладонью.

– И какой же предмет ты вложила мне в руку, дикарка? – с улыбкой спросил я.

Она пожала плечами:

– У тебя артефакт Идегоррии, у меня – Ранххара. Думаю, это справедливо, Линтар. Ты вернешь мне медальон и отпустишь меня, а я отдам… то, чем стал твой перстень.

– Торгуешься? – положил ладонь на ее ногу, медленно провел, чувствуя, как начинаю заводиться. – Разве я не говорил, что ощущаю наследие драконов кровью? – Еще одно прикосновение. Какая же у нее кожа… хочу почувствовать ее губами. Наклонился, поцеловал ей бедро, медленно лизнул.

– Не в этот раз, Линтар, – насмешливо ответила Ева. – Этот артефакт ты не почувствуешь.

– Ты думаешь? – прикрыл глаза, пытаясь отвлечься от ее запаха и желания, которое уже струилось по венам огнем. Настроился на кровь… И… ничего! Ни малейшего отголоска. Ни зова, ни капли ощущения артефакта! Совсем!

Ева смотрела насмешливо, приподняв красивую темно-рыжую бровь.

– Где он? – обманчиво мягко спросил я.

Все же Тара дала нам с Люком неплохое воспитание. И когда Линтар ввалился в комнату, а дух запечатал ее от проникновения, я сразу поняла, что арманец умирает от магии. Слишком сильной, чужой, разрушительной. Столь мощной, что его глаза вспыхивали всеми оттенками и цветами, а тело изменялось. Увеличивались ноги и руки, становясь звериными лапами, а из спины вырывались черные крылья. Он обращался, но тело арманца не могло справиться с чужеродной силой, не выдерживало, и даже почти моментальная регенерация не помогала. Такой поток древней магии не сдержать живому существу.

Линтар горел синим пламенем, чужеродным, отличным от его – алого.

Я колебалась, не зная, что предпринять. Еще немного, и арманец умрет. Его руки с отросшими черными когтями скребли пол, шарили по доскам в поисках чего-то, но подняться он уже не мог. Смотреть на это было безумно страшно, приблизиться – тем более. Но и стоять в стороне, наблюдая, я тоже не могла. Решившись, шагнула к нему, вложила в ладонь свой грифель и зашептала слова для передачи магии. Их написал когда-то дедушка, и я понадеялась, что живые строчки созидающих подействуют на арманца. Какое-то время ничего не происходило, а потом грифель вспыхнул, становясь новым артефактом.

Полная передача силы закончилась, но арманец в себя не пришел. Я осторожно его перевернула, рассматривая кожу, на которой сейчас не было рисунков. Ни одного, даже брачная метка с плеча исчезла, словно выжженная магическим пламенем. Грифель выкатился из ладони Линтара, став обычным стержнем. Я подобрала его и засунула в карман. Что с ним делать, я пока не понимала, решила разобраться потом. Прежде надо привести в чувство арманца. К тому же я слышала в коридоре какие-то крики и удары, очевидно, что в покои пытались прорваться. Снова тряхнула его.

– Да приди же в себя! – сквозь зубы прошипела я, выливая на Линтара кувшин воды. Потрясла его, пытаясь уловить дыхание. Синего пламени больше не было, и, кажется, арманец возвращался к жизни.

Я прикоснулась к его груди в лохмотьях рубашки. Теплый. Дыхание глубокое и тихое. Я окинула его возмущенным взглядом, потом вздохнула с облегчением и отошла к окну.

Ранххар очень красив. Первый раз я попыталась нарисовать его в шесть лет. Отец тогда сильно испугался… Я помню его лицо, когда он смотрел на мой детский рисунок акварельками. Бледное, с красными пятнами на скулах и сжатыми до скрежета зубами. Помню совет магов и провидцев, хриплый голос отца, который требовал объяснить, почему его дочь нарисовала ЭТО? Я тогда сидела в углу и не понимала, за что папочка на меня злится. Провидцы что-то долго и нудно говорили о пересекающихся воспоминаниях, о духах, искуплении и предназначении, но, конечно, я ничего не поняла. Просто запомнила перекошенное лицо отца и то, как он сидел, обхватив голову руками. Тогда я так испугалась, что несколько лет не возвращалась к тому страшному рисунку. А потом… потом снова нарисовала его. Меня манил этот пейзаж и эти краски, манила местность, которую я наивно считала лишь плодом своего воображения. Отец не сказал, что этот город существует, хотя, несомненно, он узнал Ранххар.

Откуда в моей голове взялась эта картинка, я так и не поняла. Если будет возможность увидеть Идегоррию и нашего провидца, нужно будет расспросить подробнее. Если он жив, конечно. Кто остался живым в моем дворце?

– Маленькая, ну же, очнись! – снова и снова повторял голос, и кто-то настойчиво тряс меня за плечо.

– Линтар… – прошептала я и открыла глаза. Пару мгновений смотрела недоуменно, а потом завизжала и бросилась на шею брату. – Люк, это ты!!! Неужели это ты!!!

– Тише, ты меня задушишь! – рассмеялся он, но тут же прижал меня к себе, погладил по голове, как в детстве. – Ева, сестренка, все получилось! Я знал, что все получится, знал!

– Ты чуть не убил меня! – возмутилась я.

– Прости, прости, малышка, но мы все рассчитали! И, видишь, все получилось! Ты здесь, со мной, живая и невредимая! Ева, дай я посмотрю на тебя! – он чуть отстранился, с улыбкой разглядывая меня. Я тоже жадно смотрела на брата, отмечая изменения, произошедшие в нем. Он выглядел старше, чем я его помнила. Словно прошло несколько лет со времени нашей последней встречи. Возле губ залегли горькие морщины, а глаза цвета спелых каштанов уже не смотрели на мир с доброй насмешкой и мечтательностью, в них появилось что-то злое и хищное, отчего мне стало не по себе. Но я тут же откинула эти глупые мысли. Ведь это Люк, мой любимый брат, который всю жизнь оберегал меня, хоть и подтрунивал нещадно!

– Где мы? – я с недоумением осмотрела роскошную, но незнакомую комнату.

– Во владениях Арвиэля, – улыбнулся Люк. – Он очень помог мне. Нам помог.

Я отмахнулась от его намека и вскочила с кровати, на которой лежала. Голова закружилась, и брат поддержал меня.

– Тебе стоит еще немного отдохнуть, Ева.

– А, ерунда, со мной все в порядке! Как же я рада тебя видеть, несносный братец! – Мы рассмеялись, вспомнив детское прозвище.

– А я тебя, энке, – улыбнулся он.

А я замерла, чувствуя, как сползает с лица улыбка. Это слово, которое преследует меня с детства, сейчас наполнило душу такой щемящей тревогой, что я чуть не задохнулась. Энке… Дикарка… Моя дикая принцесса…

Я отступила на шаг, прищурилась, разглядывая брата.

– Люк, вы вытащили только… меня?

– О чем ты? – он приподнял брови домиком, отошел к столику с вином и фруктами. – Конечно. А ты по кому-то соскучилась?

Брат наливал себе напиток в высокий бокал, а я смотрела, как льется багровая жидкость, и всей кожей ощущала повисшую неловкую паузу. Да, мы изменились… оба.

– Если ты хочешь о чем-то меня спросить, делай это сразу, – твердо сказала я.

Люк вздохнул, отставил фужер, который так и не поднес к губам и подошел ко мне.

– Ева… – неуверенно начал он. – Я тебя не осуждаю. Возможно… возможно, у тебя были причины поступить так… Я… рад, что ты снова со мной. Что все закончилось. Этот кошмар… – он взял мои ладони, сжал настойчиво. – И я не виню тебя.

– За что ты можешь меня винить? – недоуменно переспросила я.

– За то, что пошла на добровольную связь с арманцем! – В глазах Люка зажглась злость. Он отпустил меня, подошел к столику и выпил весь бокал вина одним махом. Я задумчиво смотрела на его спину.

– Похоже, все же винишь, брат, – тихо произнесла я.

Он обернулся через плечо. Скривился.

– Что ж… Да, виню, Ева. Не понимаю, как ты могла это сделать! Ты что, забыла, кто он? Забыла, что он убил нашего отца? Я еще понял бы, если бы он сделал это силой, принудил тебя…

– То есть если бы меня изнасиловали, тебе было бы спокойнее? И легче? – заорала я. – Да, Люк?

Он вздрогнул, отвел взгляд. Ответ был не нужен, я и так все поняла. Брат тяжело вздохнул и поднял ладони в знак примирения.

– Давай поговорим об этом позже. Ты еще слаба, я тоже переволновался… Потом ты все мне расскажешь. Тебя там ждут целую ночь…

– Кто? – почему-то испугалась я.

– Ты обрадуешься, – криво улыбнулся Люк и пошел к двери. Тихо что-то сказал, и в комнату вплыла полная фигура. А следом – маленькая, сухонькая.

– Кармели!! Тара!!! – завизжала я, бросаясь в объятия кормилицы и наставницы. – Как же я вам рада!!!

На следующий день Тара рассказала, что было, когда ушли арманцы. Я слушала о событиях того дня молча, стоя у окна и рассматривая лазурное озеро, на берегу которого стоял замок. К счастью, придворный лекарь в той бойне не пострадал, арманцы убили лишь тех, кто мешал им подойти к королю. И не важно, были это стражи или придворные. Лекарь подоспел как раз вовремя, чтобы спасти раненую Тару и еще нескольких человек. Дворец погрузился в хаос. Король Идегоррии был мертв, принцесса в плену, а принц исчез в неизвестном направлении. К счастью, у отца были достаточно мудрые советники, и еще почти сразу у дворца появился кортеж Арвиэля. Вместе они навели порядок и приступили к поискам Люка. Впрочем, от него весьма скоро пришла весть, брат действительно переместился на берег южного моря фойров.

Дальше развернулись масштабные действия по поискам меня. Тара с оживлением рассказывала, сколько магов было привлечено, чтобы вытащить меня в Тонкий Мир – почему-то за Стеной их сила настолько ослабевала, что меня просто не могли найти.

– Вы не представляете, Ваше Высочество, как старался Арвиэль, – с придыханием проговорила Тара. – Он не спал ночами, поднял всех, даже потребовал от горных кланов прислать сюда их шаманов, чтобы увеличить силу! И он, и Люкреций были готовы на все, чтобы спасти вас! На создание портала, что вас вытащил, понадобилась сила Оракула! Властитель даже его подключил к поискам, представляете?

– Властитель?

– Конечно, – наставница села на краешек кресла, как всегда, держа спину невыносимо прямо. – Его отец скончался. Теперь Арвиэль – Властитель Первых Родов, он уже принял корону и жезл власти.

– Вот как…

– И, конечно, вы сможете лично поздравить его, Антарея! – обрадовала Тара. И чуть улыбнулась. – Собственно, он ждет встречи с вами, как только удалось вас перенести. – Женщина понизила голос: – Он очень переживал, Ваше Высочество. И столько для нас сделал! И эту ночь, кажется, снова не спал, все надеялся, что вы спуститесь.

Я поморщилась, отворачиваясь. Но тут же вспомнила о воспитании и вздохнула. Пора снова становиться принцессой. И странно, что меня это огорчает.

– Конечно, я выражу прин… Властителю Первых Родов свое почтение и искреннюю благодарность. Как только приведу себя в порядок…

– Для вас приготовили платья. – Тара поднялась. – Я позову служанок. – Она помялась, что было на нее не похоже, и я взглянула на нее с удивлением. – Теперь все будет хорошо, – выдохнула наставница, сжимая ладони. – Теперь все образуется, Антарея!

Ее глаза увлажнились, и женщина торопливо вышла. Я посмотрела ей вслед.

– Да, теперь все будет хорошо… – тихо повторила я, стараясь не расплакаться.

Служанки, конечно, были из Первородных и поглядывали на меня с любопытством, помогая одеваться и причесываться. Платье тоже оказалось непривычным для меня: серебристое, длинное и узкое, с разрезами по бокам и с кружевными нижними юбками, расшитыми золотом. Красиво. Волосы мне убрали наверх, оставив на спине длинный хвост. Я мельком глянула в зеркало, больше по привычке, чем из интереса. Собственная внешность меня сейчас волновала меньше всего.

Поначалу, когда Арвиэль только начал приезжать к нам в Идегоррию, я еще пряталась за белилами и краской, даже портрет был нарисован с меня такой. Но настырный наследник однажды случайно застал меня в коридорах нашего дворца и увидел в природном виде. Помню, долго смотрел молча, и только его странные глаза цвета куска серого льда сияли ненормальным светом. Мне тогда лишь исполнилось пятнадцать, принц был старше на шесть лет. В тот день он меня испугал своей неподвижностью и застывшим лицом, на котором лишь глаза горели, и я понадеялась, что на этом наше знакомство закончится. Но не тут-то было. Арвиэль уже через месяц приехал снова, чтобы официально попросить моей руки с полного одобрения короля Первородных. Отец отказал, сославшись на мой юный возраст, но это был лишь первый отказ в длинной череде подобных…

Арвиэль оказался очень настойчивым.

Я постояла, ожидая, когда мне подадут длинные, до локтей, перчатки. Надела их сама, кинула еще один взгляд в зеркало и пошла к двери.

Я никогда не была в землях Первородных. Отец рассказывал мне об этих местах, о синих лесах и озерах, в которых обитают диковинные существа – полурыбы-полуптицы. Но несмотря на многочисленные приглашения, посетить королевство Оэр у меня не нашлось ни времени, ни желания. И сейчас я осматривалась с легким любопытством. В Идегоррии нет таких замков, наши строения светлые и невысокие, мы не очень любим бесконечные лестницы и стараемся делать их широкими, с удобными ажурными перилами. А здесь все здание словно состояло из шпилей, лестниц и пролетов, с открытыми террасами и высокими, но узкими окнами. Почти везде – растительные орнаменты и изображения горного льва и синего ириса – герба Первородных. Несомненно, замок был красив, хотя я и не любила такие извилистые коридоры и бесконечные винтовые лестницы, сверху напоминающие раковину улитки. К тому же спускаться в подобном платье было не слишком удобно, так что я понадеялась, что уже завтра мы отбудем в Идегоррию. Задерживаться в Оэр у меня не было никакого желания.

Меня провели до высоких дверей зала приемов, стража распахнула створки, и я вошла. Здесь уже был сервирован ужин, и я вздохнула с облегчением, поняв, что стол накрыт всего на три персоны. Значит, меня пожалели и не стали созывать всех придворных. Право, я была за это благодарна.

Брат и Арвиэль сидели у камина, потягивая вино перед ужином, и встали при моем появлении.

– Ева, ты прекрасно выглядишь! – Люк первым подошел ко мне, поцеловал мою руку. И отодвинулся, уступая дорогу Арвиэлю. Я присела в реверансе, подняла голову, встретив взгляд ледяных глаз.

– Я счастлив, что вы снова с нами, Антарея, – чуть хрипло произнес Первородный.

– Это взаимно, Ваше Величество, – вежливо улыбнулась я, рассматривая его.

Он тоже выглядел старше, чем я его помнила, или это тяжелый парчовый наряд так менял новоиспеченного властителя? Темные волосы сколоты сзади золотой заколкой в форме все того же цветка, темно-зеленый камзол расшит затейливым узором. Повелитель приблизился, осторожно взял мою руку, поднес к губам. И застыл, чуть прикрыв свои пугающие глаза. Он держал мою ладонь, не отпуская, и мне стало неудобно. Я покосилась на Люка, не зная, что делать, но брат уже отошел к камину. Поджав губы, я не слишком вежливо выдернула свою руку. Арвиэль выпрямился и снова уставился мне в лицо. Я попыталась выдавить из себя вежливую улыбку.

– Брат рассказал мне, сколь много вы сделали для моего освобождения, Ваше Величество, – проговорила я. – И поверьте, моя благодарность не имеет границ…

– Я сделал бы и больше, Антарея, – произнес властитель. – Все, что угодно, чтобы вернуть вас.

– Благодарю, – пробормотала я, чувствуя себя неуютно под его взглядом. Арвиэль придвинулся ближе, и я с трудом сдержала желание попятиться. Снова бросила недовольный взгляд на брата. Тоже мне, защитник! Знает ведь мое отношение к Первородному и все равно оставил наедине! Ничего, я ему все выскажу по дороге в Идегоррию! Предатель!

Я демонстративно посмотрела на стол и чуть вздохнула. Арвиэль встрепенулся, оторвал от меня взгляд.

– Простите мою невнимательность, – выдавил он из себя, – я совсем забыл о приличиях, сраженный вашей красотой, Антарея. А вы проголодались. Позвольте проводить вас! – Он согнул руку в локте, и я со вздохом положила на него кончики пальцев. И удивилась, поняв, что меня усадили по правую руку от властителя. Снова бросила взгляд на Люка, уже нахмурившись, но брат потягивал вино и на меня не смотрел. Так что мне пришлось смириться. «Ничего, – утешила я себя, – потерплю один обед! В конце концов, мне действительно стоит быть благодарной…»

Арвиэль подал знак слугам, разрешая нести блюда. И сразу зал наполнился запахами еды и закусок, которые отвлекли меня от необходимости отвечать на вопросы. Аппетита особого не было, но я его усиленно изображала, даже чрезмерно, руководствуясь незыблемым правилом о том, что пока рот занят едой – слова неуместны. Так что Первородному пришлось продолжить беседу с Люком. Но как только он увидел, что я отложила вилку, снова переключился на меня.

– Вина? – улыбнулся Арвиэль, а я кивнула. Виночерпий подал мне высокий бокал с золотым напитком.

– Я хотел бы показать вам Оэр, Антарея, – чуть склонившись в мою сторону, произнес он, – у нас столько прекрасных мест! Ваша натура художника наверняка оценит их дивную красоту. Вам понравился замок?

– Он прекрасен, – с холодной вежливостью отозвалась я.

– В нем выросло девять поколений Ониеров! – с гордостью произнес Арвиэль. – У нас прекрасный сад, вы удивитесь, когда увидите его. Вы окажете мне честь и прогуляетесь со мной?

Гулять с ним мне совсем не хотелось, но и отказать я не могла. Если только…

– Простите, Ваше Величество, я еще не слишком хорошо себя чувствую…

– Понимаю, – он склонился ко мне. – Тогда отложим прогулку по саду. Может, просто выйдем на террасу? Оттуда видно озеро. В сумерках оно светится бирюзовым светом и в наших землях считается самым красивым водоемом. Хотите посмотреть?

Я снова замялась, а Люк неожиданно поддержал принца, за что и получил от меня очередной убийственный взгляд. Но предпочел не заметить.

– Действительно, пора освежиться! – воскликнул он, поднимаясь и бросая на стол шелковую салфетку. – И подышать свежим воздухом. Сестра, ты бледная, не упрямься. На воздухе тебе станет легче, и все недомогания пройдут. К тому же это озеро и правда восхитительно, ты такого еще не видела!

Он обнял меня за плечи, и я вздохнула.

– Ну, хорошо, показывайте дорогу!

Арвиэль улыбнулся и снова предложил мне локоть.

Несмотря на мое нежелание находиться в обществе повелителя Оэр, озеро меня восхитило. Да оно и не могло не понравиться: синее, почти идеально круглое, заросшее по берегам ирисом. Как только стемнело, над ним появилось все усиливающееся сияние, сине-бирюзовое, и это действительно было очень красиво. Потрясающе.

Я встала у перилл, завороженная этим зрелищем.

– Вам нравится… Ева? – негромко спросил повелитель. Я отодвинулась от него и посмотрела недовольно.

– Простите, Ваше Величество, но я предпочитаю имя Антарея. Ева – это для семьи.

Он чуть нахмурился и посмотрел на Люка, что стоял с другой стороны от меня, потом склонил голову.

– Хорошо, я вас понял, Антарея.

Я устыдилась своего ответа. Все же он и правда много сделал для нашей семьи. Улыбнулась по возможности тепло.

– Простите мою резкость, Ваше Величество, я не хотела вас обидеть.

– Вы так официальны, а ведь мы, кажется, были на «ты»? – Он облокотился на камень перил. – Да и после нашего последнего… объяснения ваша холодность меня совсем не обижает, Антарея.

Я вспыхнула, припомнив, как орала на него в саду возле нашего поместья. И почувствовала, как щеки заливаются краской стыда.

– Простите, тогда все было по-другому, – смутилась я. – И я была… ребенком. То есть… и вы тоже не были… Властителем! Все было совсем иначе!

– То есть если сейчас я начну объясняться вам в любви, вы не станете меня оскорблять? – поинтересовался Арвиэль, и я вскинула на него взгляд. Он улыбался, хотя выражение глаз я понять не могла. У Первородных всегда так – трудно судить, что за чувства обуревают их, слишком уж они скрытны и бесстрастны.

– Вы смеетесь надо мной, Ваше Величество?

– Разве я могу? – вздохнул он. – Антарея, прошу вас, называйте меня по имени. Вы равны мне по рождению, и мы столько лет знакомы, к тому же… – он помолчал, чуть запнувшись, и продолжил: – К тому же мне будет приятно. Прошу вас.

– Хорошо, Арвиэль.

– И даже можете на меня кричать, – улыбнулся он. Я с изумлением похлопала глазами. Холодный Первородный сейчас что, пошутил? Вот это да!

– Постараюсь воздержаться от криков, – пробормотала я.

– Ева, смотри, рыбы полетели! – воскликнул Люк, и я посмотрела на озеро.

И правда, полетели… Узкие серебряные тела с распахнутыми плавниками-крыльями, они выпархивали из водных глубин, пролетали над поверхностью, сверкая искрящейся чешуей, и снова ныряли.

– Как же красиво! – не удержался брат. – Самое красивое зрелище, которое я видел. Ева, ты согласна со мной?

Я промолчала. Да, это было красиво. Но разве сравнится с полетом драконов над ущельем, когда между двумя пиками гор висит огромная луна, а скалы озаряются красным пламенем? Мысли, что я гнала от себя, снова накрыли меня с головой, окунули в омут тоски. Светлый Дух, как же мне не думать… о нем?

– Антарея, вы замерзли? – заботливо поинтересовался Арвиэль, сделал знак прислуге, чтобы принесли плащ.

– Не стоит, – остановила я его. – Думаю… мне лучше прилечь. Действительно нездоровится…

Я резко развернулась и пошла к выходу с террасы.

– Я провожу! – Первородный догнал меня, и я скривилась. Не хочу разговаривать с ним, надоело улыбаться. Посмотрела через плечо на брата, и этот взгляд Люк уже не смог проигнорировать.

– Ева еще слаба, – извинился он перед другом, – я отведу ее в покои.

– Я пришлю целителя, – забеспокоился Арвиэль.

– Не стоит! – выпалила я. – Мне просто надо… отдохнуть!

Я пошла по галерее, уже не обращая внимания на Первородного. Люк догнал, придержал меня за руку.

– Ева, что ты творишь? – прошипел он. – Ты ведешь себя непозволительно!

– Люк, когда мы уедем отсюда? – выпалила я, разворачиваясь к брату. – Я уже достаточно окрепла, мы можем отправиться в Идегоррию прямо утром? А лучше – сейчас! Можем?

– Пять минут назад ты говорила, что плохо себя чувствуешь!

– Я врала! И еще скажи, что ты этого не понял! – я понизила голос, уловив взгляды прислуги, и тяжело вздохнула, пытаясь успокоиться. – Правда, Люк, когда мы сможем уехать? Я так соскучилась по дому… В конце концов, я даже не видела могилу отца…

Глаза мигом затянуло пленкой слез, тех самых, непролитых, невыплаканных. Брат молча прижал меня к себе, погладил по волосам, как в детстве. Я отстранилась, зло вытерла мокрые ресницы.

– Когда, Люк?

– Нам придется задержаться, Ева, – не глядя на меня, произнес он.

– Зачем?

– Дела еще не закончены. У нас с Арвиэлем… есть нерешенные вопросы… По нашим землям… Со дня на день прибудут старшие советники, будет обсуждаться вопрос союзничества с Первородными…

– Это замечательно, – оценила я, – отец всегда хотел этого союза. Тогда можно я одна уеду? Прости, Люк, но мне здесь не нравится, я хочу домой.

Брат все так же не смотрел на меня.

– Потерпи, Ева. Прошу тебя. Ты сейчас взволнована, слишком много всего с тобой… произошло. Но позже ты отдохнешь, привыкнешь, осмотришься… Оэр действительно очень красив. И этот замок…

– Я не хочу осматривать Оэр, Люк! И тем более этот замок!

– Прекрати! – разозлился брат, осмотрелся, хмуро взглянул на замешкавшуюся служанку. Та торопливо бросилась вниз по лестнице. Люк снова перевел взгляд на меня, очевидно, хотел сказать что-то резкое, но сдержался. – Ева, мы действительно смогли спасти тебя только благодаря Арвиэлю. Прояви хоть каплю благодарности! Ты не лесная девчонка, ты принцесса, так что веди себя достойно. – Он поджал губы. – Так, чтобы отец мог гордиться тобой хотя бы сейчас!

– Это нечестно, – прошептала я.

– Я не хотел тебя обидеть, – вздохнул братец и криво улыбнулся. – Маленькая, ну прости. Кроме тебя, у меня ведь никого нет… У нас все наладится, просто потерпи, хорошо? И прошу, будь… добрее к Арвиэлю, ты ведь знаешь, как он к тебе относится.

– Скорее бы он уже женился, что ли, – пробурчала я. – Тогда мое общение с ним станет гораздо легче!

Люк покосился на меня, но промолчал. Я помялась, не зная, как перейти к тому, что меня беспокоило.

– Знаешь, нам надо поговорить, брат, – негромко начала я. – Ты не хочешь узнать, как я провела это время за Стеной? И ты подробно расскажешь мне, что происходило у вас… Люк?

– Не сейчас, Ева, – отозвался он, а я обернулась. За спиной стоял властитель Первородных, и на его холодном лице, как обычно, ничего нельзя было прочитать. Люк кивнул стражникам: – Проводите Ее Высочество в покои.

– Я сама могу дойти, – буркнула я, но тихо, так чтобы Арвиэль не услышал. Наверное, Люк прав, я действительно веду себя неподобающе. Но как же хочется снова стать…. дикаркой!

Развернулась, даже не кивнув хозяину замка, и пошла к лестнице, уже мысленно проклиная тех, кто придумал все эти бесчисленные ступеньки! И каблуки.

Поговорить с братом до утра я так и не смогла, хоть и ждала его, надеясь, что он заглянет. Неприятным сюрпризом стало и то, что меня охраняли: у дверей моих покоев обнаружилась стража. Я хмуро рассмотрела двух крылатых воинов, что стояли в коридоре с невозмутимым выражением на лицах.

– Выйти хоть могу? – мрачно поинтересовалась я.

– Конечно, Ваше Высочество, – поклонились они. – Мы сопроводим.

Я покачала головой и ушла снова в комнату. Села в кресло, задумавшись. Ко мне заглянула Кармели, и я вскочила, увидев свою нянюшку. Выслушав обычные причитания, какая я худенькая и бледная, я перебила кормилицу на полуслове:

– Кармели, а ты давно в этом замке?

– Так не очень. Люк приказал привезти меня несколько дней назад, сказал, что ты скоро вернешься и я буду нужна.

Я кивнула, прошлась по комнате босиком. Туфли валялись у порога, и светлые полированные доски паркета охлаждали ноги в тонких чулочках. Покрывать их шкурами или коврами, как в Идегоррии, здесь было не принято.

– А Тара?

– Тара уехала с вашим братом, как только ее вылечили целители Первородных. Его Величество привез своих целителей, наши не справлялись.

– Значит, и за это надо благодарить Арвиэля, – пробормотала я. Кармели радостно закивала.

– Нам очень повезло, что отряд Первородных был уже на подъезде к Идегоррии, когда напали белые демоны. Принц с отрядом воинов появился почти сразу после того, как арманцы ушли в портал. – Нянюшка заломила руки и запричитала: – Я так переживала, так волновалась, такое горе! Его Величество убит, вы пропали, кровь везде… Думала, не переживу!

– Тише, – я рассеянно погладила кормилицу по пухлому плечу. – Не плачь. Лучше помоги мне вытащить все эти шпильки из волос, не хочу звать служанок. Они все такие высокомерные, словно сами как минимум наследницы престола!

Кармели хихикнула сквозь слезы и с готовностью занялась моими волосами, забыв о рыданиях. Занять ее делом – лучший способ отвлечь. Но, к сожалению, няня не знала ничего важного, лишь сплетни и слухи.

– А где сейчас Тара? И Люк? Не знаешь?

– Ваш брат с Его Величеством Арвиэлем расположились в Гостиной Цветка, это наверху. А Тара была у себя, насколько я знаю.

– Понятно. Кармели, раздобудь мне, пожалуйста, бумагу и карандаш. Мне скучно, хочу порисовать перед сном, а здесь я ничего подходящего не нашла.

– Конечно, милая! – няня уже улыбалась, так что я успокоилась. Мои волосы она расплела и расчесала, а я собрала их в простой пучок, как делала перед рисованием. Кармели пообещала скоро вернуться, а я пока залезла в шкаф, надеясь найти там что-нибудь более удобное, чем то узкое платье, в которое меня нарядили. Но со вздохом сожаления убедилась, что все остальное – не лучше. В подобных нарядах можно лишь степенно и медленно передвигаться, бежать в таком платье почти невозможно. Хотя зачем мне куда-то бежать?

…Я смотрел на нее, мою дикарку, мою принцессу… Как же она прекрасна. Хотя это просто оскорбление – видеть ее в одеждах Первородных, а впрочем… это всего лишь наряд. Синее платье, красные волосы, зеленые глаза. Она улыбалась, кружилась по залу в объятиях этого хлыща, который уже труп…

Только вот выберусь отсюда…

Я представила при переходе Арвиэля и ожидаемо вышла в его комнате. Сюрпризом оказалось то, что здесь же был и Люк. Первородный мерил шагами комнату, сейчас на нем были лишь брюки и темная рубашка, и такой Арвиэль, без тяжелых расшитых одеяний, был мне привычнее. Брат полулежал в кресле, закинув ноги в сапогах на подлокотник. И оба – помятые, взъерошенные, у Люка на скуле синяк, Арвиэль прижимает белый платок к носу.

– Вижу, вы пообщались, – усмехнулась я.

– Ева? – они изумленно обернулись ко мне. – Что ты здесь делаешь? Как ты…

Я приподняла подол, обозрела свои грязные ступни.

– У меня ноги замерзли, – сообщила им. Мужчины переглянулись с недоумением, а я села в кресло, налила себе вина из графина, повертела в руке бокал. – Арвиэль, сколько поколений Ониеров выросло в этом замке?

– Девять, – растерянно протянул он.

– К сожалению, десятого уже не будет. Наверное, – задумчиво отозвалась я. И добавила: – Мне нужен портал. В Идегоррию. И прямо сейчас.

– Как – не будет? – не понял Арвиэль. Убрал платок от носа, скривился, посмотрев на пятно крови, бросил убийственный взгляд на Люка. И снова обернулся ко мне.

– Нет, поколение, может, и будет, а вот сам замок… – я вздохнула. Сделала глоток вина. – Простите, Ваше Величество, но в подземелье замка сейчас сидит очень злой арманец. Я бы сказала, что он злой, как разъяренный дракон… Поэтому не могу ручаться, что ваш наследный замок устоит.

– Кажется, целитель нужен нам всем, – буркнул Арвиэль. – Ева, если ты говоришь о звере, что сидит на цепи в моем подземелье, то можешь не переживать. Ему не вырваться оттуда ни за что.

– Я бы не была в этом так уверена, – протянула негромко.

– Тогда поверь мне на слово, – высокомерно вскинул голову Первородный. – Арманец полностью истощил свой резерв, у него нет сил даже на исцеление себя, уж не говоря о нападении. Я выдрал клыки этому демону, он сейчас беззащитен, как новорожденный котенок!

– Тогда не буду спорить, Ваше Величество, вам виднее. Но я возвращаюсь к своей просьбе о портале.

– Ты никуда не уйдешь из этого замка! – нахмурился Арвиэль.

Люк слушал молча и напряженно смотрел на меня. Кажется, брат уже начал догадываться, что происходит, – все-таки он знает меня всю жизнь.

– Тогда у вас не будет не только замка, но и невесты, – равнодушно протянула я. – Потому что очень скоро этот… новорожденный котенок придет меня убивать. Ну и вас, конечно…

– Ева, что происходит? – брат вскочил на ноги. – О чем ты говоришь?

– Я вернула арманцу огонь. Ну и еще кое-что… – любезно пояснила я. – Хорошее вино, кстати. Так что насчет портала?

Где-то в недрах замка раздался глухой мощной удар, и я со вздохом поднялась.

– Ева!!! – заорал Люк, кидаясь ко мне. – Ты сумасшедшая, несносная, своевольная энке!!! Что ты опять натворила???

Теперь до нас доносились не только удары, но и крики, а также лязганье оружия. В дверь ворвались обеспокоенные стражи.

– Ваше Величество! Арманец вырвался, мы не можем удержать его внизу!

– Вы не можете справиться с одним арманцем?! – разозлился Арвиэль. – Убейте его!

– Э-э-э-э, не получается! Мы такого еще не видели… Вам лучше покинуть замок, Ваше Величество!

– Арвиэль, где портал? – заорал Люк.

– За озером! Здесь везде барьер, так что отсюда не уйти…

– Проклятье! Живо сюда моих крылатых стражей, – распорядился брат и окинул меня хмурым взглядом. – С тобой потом поговорим.

Я уже видел ее, мою Еву, на руках у крылатого стража. Она смотрела прямо на меня. Что было в ее глазах? Страх… она испугалась. Наверное, это заставило остановиться, хотя я был быстрее, мог перекрыть им путь. Но этот мимолетный страх в глазах Евы… Миг, и они вошли в портал, а я взмыл в небо, туда, где сияли звезды, все выше и выше, пока мое новое тело не свело от недостатка воздуха, а броня не покрылась налетом инея… И все равно я не хотел останавливаться, хотел взмывать в эту холодную вышину до бесконечности. Не выдержал в какой-то момент, сложил крылья, камнем падая вниз и с любопытством наблюдая за стремительно приближающейся твердью. Раскрыл крылья в последний момент, люди внизу упали, закрывая головы руками, самые смелые пытались выпускать стрелы…

Снова набрал высоту, устремляясь в сторону от королевства Оэр. Догнать… Поймать… Найти…

Опустился на границе Идегоррии и Ледников в Оринской гряде. Пики скал здесь вспарывали брюхо облакам, земли пустынные и дикие. Но меня это не волновало, понятно… Новый облик меня полностью устраивал, хоть и был непривычным. Я, не задумываясь, обернул лапы хвостом, настороженно осматривая заснеженные скалы. Тихо, пустынно, одиноко. То, что мне сейчас нужно. Если бы мог, скривился, вспомнив несколько предшествующих часов. Ярость, что владела мной, толкала на безумство, и первой мыслью было найти Еву, рвануть в Идегоррию, забрать, подчинить, наказать… Бесился, выпускал пламя, распугивая людей и Первородных, смотрел на лица, искаженные ужасом… Хотел вернуться в Оэр, к замку, и разнести его, сровнять с землей. И никакие маги и ловушки меня не остановили бы! Но не стал. Она ведь просила… Падал вниз, взмывал вверх, проносился над долинами, куда-то мчался… Еще до конца не осознавал, кто я, и лишь зависнув над хрустальным озером и рассмотрев длинное отражение в воде, понял… И остановился.

Почему она сделала это?

Арманцы никогда не брали созидающих в плен, у нашего народа есть непреложное правило: любой человек с даром эликсира должен быть убит. Это не жестокость, это необходимость, мы слишком хорошо знаем, на что способен этот дар. Именно поэтому я собирался убить и Энгера Арвалийского, и его детей – наследников столь страшной магии созидания, способной изменить реальность.

Я родился, когда Стена стояла уже почти три века, мое появление на свет сгубило мать, зато осчастливило отца. Правда, и он дожил лишь до моей пятой годовщины и погиб от Цветка Тлена, не вовремя оказавшись в ущелье во время цветения. Сколько себя помню, рядом был лишь Варлений, и нематериальному духу я доверял больше, чем живым наставникам. Да меня и не учили доверию – лишь умению выживать, убивать и править. Обычное воспитание для юных чистокровных арманцев – воспитание жестокости, нам с детства прививают понятия «свой» и «чужой», а ненависть к тем, кто живет за Стеной, мы впитываем с молоком матери.

Я всегда хотел отомстить. Отомстить и разрушить Стену. Я мечтал о жизни без нее, без страха, без ненависти, я хотел свободы для своей расы. Вся моя жизнь была подчинена этой цели, ради нее я готов был умереть.

И никогда не думал, чего хочу лично я, для себя, пока не встретил Еву. С ней мне захотелось чего-то другого. Смутного, непонятного, но такого нужного. Чего? Не знаю…

Я опустил голову, рассматривая лапы, покрытые черной чешуей. Снежинки падали на нос, чуть щекоча кожу, и я недовольно фыркнул, сдул их горячим воздухом, так, что успевший нападать на морду снег растаял и стек каплями воды. Мысли о дикарке причиняли боль. Острую, почти непереносимую боль и желание убить.

Зачем она нарисовала на моей спине дракона?

Зачем?

Как расценивать этот поступок? Как высший дар или изощренное наказание? Положил голову на лапы, прикрыл глаза. Снежинки снова закружились, наваливаясь на морду белой пеленой. Если лежать так достаточно долго, то даже огромное тело дракона однажды станет обычным сугробом.

Арвиэль приехал через несколько дней. Это были странные дни: казалось бы, я теперь дома, среди знакомых лиц, в родных стенах любимой Идегоррии. Но ожидаемого покоя зеленые холмы мне так и не принесли. Напротив, здесь воспоминания словно стали еще ярче, обрели цвет и плоть. Ночами я не могла спать из-за мучивших меня снов, но наотрез отказывалась от предложения Кармели начаровать мне какую-нибудь сказку. Я больше не хотела выдуманных миров и не хотела прятаться от реальности за дымкой вымысла.

Кармели и Тара прибыли на следующий день и рассказали, что замок устоял. Первородные видели в этом исключительно свою заслугу, я же прекрасно понимала, что Линтар просто ушел сам.

Я хотела, чтобы день этой свадьбы был омрачен свинцовыми тучами, зависшими над шпилями замка, и холодным дождем, что способен смыть краску с лиц придворных и промочить шитые золотом наряды. Такая погода как нельзя лучше соответствовала бы моему настроению. Но с утра светило яркое летнее солнышко, и птицы распевали, как в начале цветения вишен. Так что я даже подумывала, не скрыться ли в купальне от вездесущих служанок и не нарисовать ли пару тучек своим стержнем. Но тут же укорила себя. Не стоит тратить силу артефакта на такие глупости. Грифель я всегда носила с собой, еще в Идегоррии приспособив для этого специальный кожаный мешочек на ремешке. Он был узкий и тонкий, так что под одеждой совсем был незаметен.

Дома я пыталась использовать его силу, чтобы вернуть брату эликсир, рисовала Люка, с мечтательным видом сочиняющего сонеты, но наутро разочаровывалась, поняв, что мои рисунки не воплотились. Возможно, такое желание было мне не под силу даже с артефактом.

Еще затемно меня начали готовить к обряду, и я скрипела зубами, с трудом перенося все эти бесконечные процедуры.

Сама церемония должна была проходить в храме Первородных, это место их силы. Мои сборы закончились лишь к обеду, меня, чистую до скрипа и пахнущую горькими священными травами, облачили в белое платье, расшитое серебром. Мне накрасили лицо, а волосы разделили на три части и перевили сверкающими нитями, так что две пряди спускались на грудь, а третья – на спину. Лоб увенчали сверкающей диадемой, которую в храме заменят короной.

Через пару часов я стану женой…

Сглотнула, хотя горло было сухим, словно охра.

– Ваше Высочество, воды? – заметила служанка. Я с благодарностью приняла бокал, отпила глоток.

– Пора выходить, – напомнила другая, – Ваше Высочество, если не хотите опоздать на собственную свадьбу!

Первородные заулыбались, я тоже выдавила улыбку, больше похожую на оскал.

Даже брат увидит меня лишь в храме, так что сопровождали меня незнакомые лица. У ворот замка покачивалась ладья, запряженная самой редкой породой коней – крылатыми лоркалиями, и Первородные издали дружный восхищенный вздох, увидев их. Конечно, они были прекрасны – белоснежные, как мое платье…

Настроение испортилось окончательно.

В ладье я сидела одна, но меня сопровождало два десятка стражей. В их плотном кольце я заметила Диоса и Виара и вздохнула с облегчением: хоть кто-то здесь был свой. Но мои воины сегодня были на редкость суровы и молчаливы, похоже, их предстоящее торжество тоже не радовало.

Храмы Первородных обычно без крыши, из темного камня. Просто стены, но внутри всегда сухо и тихо. Я смотрела на святилище сверху, когда мы подлетали, и прищурилась, пытаясь понять, что мне напоминает его форма. Казалось, я уже видела подобное… может, на картинках? Стены обрисовывали контур, свернутый, словно… дракон! Светлый Дух, конечно! Форма храма точно повторяла контур спящего дракона, обвившего хвостом тело! Дыхание снова закончилось в груди. Вот и еще одно подтверждение. Хотя зачем оно мне? Я и так уже все поняла. На наших землях действительно жили эти магические создания, но что делать мне с этим знанием?

Крылатые кони опустились на дорожке, сплошь усыпанной белыми лепестками роз, так что мои ноги утонули в них, словно в мягком ковре. Юные девушки, почти девочки, подхватили длинный прозрачный покров, что накрывал мою голову и стелился сзади длинным шлейфом. Стражи образовали живой коридор, распахнув по-боевому крылья и подняв клинки.

Я медленно пошла к храму, в котором ждал меня будущий муж. Прошла через увитую цветами арку и вошла внутрь. Здесь не было крыши, но было темнее, чем за стенами. И все здесь было в живых цветах и даже деревьях, словно я очутилась не в священном месте, а в весеннем саду. За белыми вишнями, яркими шапками флоксов, нежными синими звездочками агерантума и бесконечными розами я даже не сразу рассмотрела гостей, которых здесь было удивительно мало. Всего несколько Первородных и по одному представителю других рас. Голова чуть закружилась от сладкого аромата, и я подумала, что, будь здесь крыша, мы бы задохнулись. Арвиэль и его маги сильно постарались, чтобы не в срок заставить расцвести все эти растения.

Пошла по дорожке, почти не видя лиц и глядя только перед собой, туда, где стоял Арвиэль.

– Горжусь своей красавицей-женой, – Арвиэль сжал мои ладони, а мне захотелось вырвать их из его холодных рук. Я окинула быстрым взглядом его белый наряд, золотую корону и холодные серые глаза на бледном лице.

– Почему здесь нет моего брата? Я не могу выйти замуж без короля Идегоррии! – бросила я.

– Люк скоро будет. К сожалению, ему слишком поздно сообщили о церемонии…

– Ты просто не сказал ему! – возмутилась я.

Гости зашептались, а жрец нахмурился, прислушиваясь к нашему разговору.

– Люк скоро будет, – с нажимом повторил Арвиэль и прижал мою ладонь к губам. – Я просто хочу, чтобы ты скорее стала моей женой, Ева. Я так долго жду тебя…

Первородный кивнул жрецу, разрешая начать. И тот запел священные слова брачного союза, не отрывая взгляда от тонкого побега древа рода, что стоял на алтаре. Я вздохнула и перевела взгляд на это растение, просто чтобы не смотреть в глаза будущего мужа.

Лесной первоцвет, что Первородные почитают как божество. Тонкий стебель, узкие серебристые листья, словно покрытые белым налетом. И маленький светло-желтый невзрачный бутон. Тара рассказывала, что у Первородных есть древнее предсказание о том, что однажды лесной первоцвет прорастет в сердце их правителя, и с ним на земли придет тысяча лет мира и благоденствия.

Жрец пел, его голос звучал все выше, уже почти резал слух. Сладко пахли цветущие растения, так что кружилась голова. Тонко звенела свирель в аккомпанемент к священным словам. Моя голова кружилась, плыла куда-то, и я почти перестала понимать, где нахожусь, только смотрела в серые глаза, словно в прорубь на затянутой льдом реке. Арвиэль улыбался и сжимал мои ладони все сильнее, отчего мне хотелось ударить его. Я на миг закрыла глаза, а когда открыла, с меня сняли покров и диадему и увенчали голову короной королевства Оэр.

Слаженный вздох вырвался из уст гостей, и кто-то зааплодировал. Песня жреца оборвалась на самой высокой ноте, и в наступившей звенящей тишине Арвиэль прижал меня к себе и смял мне губы жадным, торжествующим поцелуем. А я превратилась в ледяную статую, словно внутри меня все сковало морозом. Первородный оторвался от меня и повернулся к гостям. А я подняла глаза, рассматривая чистое небо. Даже утренние облачка исчезли, и ничто не нарушало синеву небес.

Я моргнула и опустила голову. На небо я больше не смотрела.

Свадебные торжества прошли для меня как в тумане. Я не ела, только пила воду, не прикоснувшись к вину, которым пытался напоить меня Арвиэль. Он держал мою ладонь, не отпуская ни на мгновение, от чего умилялись почтенные матроны. Правители же и представители кланов смотрели хмуро.

Люк так и не появился, и его отсутствие на церемонии вызывало у гостей перешептывания и недоумение, но, похоже, моему мужу было наплевать. Я видела косые взгляды гостей, особенно суровых перий, славящихся своими строгими законами. Недоумение не исчезло даже после многочисленных тостов, а лишь усиливалось с приближением темноты. Кажется, радовался на этой свадьбе только Арвиэль.

Когда над озером полетели серебристые рыбы, Арвиэль поднялся и потянул меня за собой. Он поблагодарил гостей за их присутствие и извинился за то, что мы должны откланяться и удалиться. На лицах придворных Первородных расцвели понимающие улыбки, а мне захотелось заорать. Но я лишь молча пошла рядом со своим мужем. Произнести это слово даже про себя было сложно, но я сделала это, потому что не хотела снова себя обманывать. Я замужем, и Арвиэль мой муж. Идегоррия обрела сильного и могущественного союзника, а мой отец может гордиться мною за рекой Бытия, с берегов которой он на меня смотрит.

Но когда за нами захлопнулась дверь покоев и муж прижал меня к стене, почти раздирая белоснежное платье, я мигом забыла все свои благие мысли и ударила его, оттолкнув от себя.

– Прекрати, Ева! – он снова прижал меня к стене, сжал мои ладони, которыми я отбивалась. – Ты моя! Моя жена! Я столько лет ждал этого! Ты моя!

– Нет! – Я вывернулась, оставив в его руках клок своего наряда. Матовые жемчужины посыпались с разорванного ворота, глухо падая на доски пола. Я отбежала к окну, с отвращением рассматривая мужчину. – Не подходи ко мне. Я не хочу!

Арвиэль постоял, тяжело дыша, подошел к столику и одним глотком опрокинул в себя бокал вина. А потом принялся снимать с себя белые ритуальные одежды, не спуская с меня прищуренных серых глаз.

– Что ты делаешь? – дрожащим голосом спросила я.

– Ты моя жена, Ева, – бесцветным голосом пояснил он, швыряя на пол длинное верхнее платье с широкими рукавами, под которым была тонкая сорочка и узкие брюки. – Ты будешь моей… во всех смыслах. И сними свой наряд, это ритуальное платье рода, не хочу его рвать. Оно еще пригодится, когда наша дочь будет выходить замуж.

Наша дочь?! Я шарахнулась в сторону, но Первородный поймал меня, прижал спиной к своей груди, на которой успел расстегнуть рубашку.

– Ева, моя любимая, моя солнечная девочка, – зашептал он, пытаясь освободить меня от одежды. Потом задрал мне подол, скользнул холодными руками по моим бедрам. – Какая же ты горячая…

– Зато ты холодный, словно слизняк! – не сдержалась я.

Он замер на миг и резко развернул меня к себе. На белом лице серые глаза казались черными дырами.

– А ты представь на моем месте арманца, – прошипел он мне в лицо, больно, до синяков сжимая мои плечи. Отпустил, скинул рубашку. Я отвела взгляд, нервно сцепила руки. Все мое нутро протестовало против того, что должно произойти.

– Так и сделаю, Арвиэль, – пообещала я. Он подошел ко мне, сжимая зубы так, что на щеках четко выделились желваки, и резко дернул золотой пояс моего платья.

– Не смей! – Его голос напоминал шипение змеи. – Мне и так невыносимо думать о том, что он… что ты… Что ты была с ним! Отдала ему свою невинность! Врагу, зверю, убийце! Как ты посмела?! Это оскорбление для меня, для всех нас! Если об этом узнают…

Я вырвалась из его рук.

– Ты поэтому наложил на него печать молчания на том балу? – догадалась я. – Ты боялся, что Линтар скажет о том, что было между нами за Стеной? Твои подданные не примут такую королеву, правда?

– Только попробуй сказать кому-нибудь об этом, Ева, – темные глаза наполнились угрозой, – только попробуй!

– Кажется, угрожать и шантажировать стало для тебя обычным делом? – усмехнулась я. – Не узнаю того благородного Первородного, что приезжал к отцу просить моей руки.

– Ты изменила меня, – глухо бросил он. – Любовь к тебе сделала меня другим. Если бы ты тогда согласилась, мы могли бы быть счастливы…

– Нет, – покачала я головой. – Не могли бы. И это не любовь. Любовь не бывает такой! Это жажда обладания и уязвленное самолюбие, Арвиэль! Но не любовь.

– Любовь, Ева. Она ведь разная бывает… Только счастливая делает души красивыми, а поступки – благородными, а такая, как у меня, – уродует. Прости, тебе неприятно это слышать, я знаю. – Он потянул горловину платья, обнажая мне плечи, и прижался губами к коже. – Я заставлю тебя забыть его… Заставлю… Со временем… Дай мне шанс… Лишь только шанс…

– Ты не подумал, что я могу уже… уже носить ребенка? – прошептала я. – Ведь медальон Идегоррии был у Линтара… И ты не знаешь, что между нами происходило…

– Я обо всем подумал, – он поднял голову. – Целители осмотрели тебя, как только ты появилась в замке. Аура измененная, но ребенка нет.

– Даже боюсь предположить, что ты сделал бы, если б он был, – нахмурилась я.

– Считаешь меня чудовищем? – Его лицо снова исказилось от злости. – Считай кем хочешь, мне наплевать, хуже уже быть не может…

– Стена, Ваше Величество! Она разрушена!

– Разрушена, – повторила я, не понимая, что чувствую при этом известии. Линтар… он все-таки сделал это. И странно, какая-то часть меня ощутила гордость за него. Все-таки он смог освободить свой народ…

– Что теперь будет? – прошептала я.

– Армия арманцев движется к нашим границам. – Виар сжал кулаки. – Думаю, вам стоит одеться, взять все необходимое, и мы переместим вас в безопасное место. На Черный Мыс. Там вы будете…

– Черный Мыс… – бездумно прошептала я и встрепенулась. – Ждите, Виар, я скоро буду!

Я бросилась обратно в комнату, но уже через минуту дверь распахнулась, впуская Люка.

– Брат, что с тобой? Где ты был? – ахнула я, увидев его. Люк словно постарел за ночь, осунулся, под темными глазами залегли тени, а плечи опустились, словно несли тяжелый груз. В запыленной дорожной одежде и в грязных сапогах, он совсем не походил на правителя.

– Ева, где Арвиэль? Он заставил тебя? Убью… Вот же сволочь! Церемония не должна была состояться, я говорил ему! Но я все время был на границе Идегоррии, пытался понять, как укрепить заслон… Опоздал. Я виноват. Во всем виноват! Я не смог помочь отцу, лишь уничтожил свой эликсир. Я не смог защитить тебя, когда должен был. Я просто ничтожество… Ты спасла меня, отдала портал, а я… Я недостоин быть королем, я ничего не могу…

Я размахнулась и ударила его по щеке, обрывая бессвязный поток самобичевания и запоздалого раскаяния. Люк моргнул изумленно и выпрямился, прижал ладонь к лицу, словно не понимая.

– Хватит, – рявкнула я. – Ты король, Люк. Другого у Идегоррии нет. Так что хватит ныть! Стена разрушена, нам надо остановить все это! Война, Люк, сейчас важно лишь это! А с моим браком разберемся потом!

Он еще раз моргнул, и его взгляд наконец стал осмысленным.

– Другого у Идегоррии нет… – повторил он тихо. И сверкнул глазами. – Ты права. Прости… Собирайся, быстро! Стражи переместят тебя на Лебяжье Озеро, в поместье…

– Нет! Мне надо поговорить с Линтаром!

– И о чем же, интересно? – Тихий голос Арвиэля заставил нас с братом обернуться. Он стоял в дверях, ожога на лице уже не было, значит, успел навестить целителей. Первородный шагнул в комнату. – О чем моя жена собирается говорить с врагом?

– Арвиэль, – нахмурился Люк и задвинул меня к себе за спину. – Ты не оповестил меня о церемонии и провел обряд без меня! Это незаконно. Ева – принцесса Идегоррии, наследница крови и эликсира, она не может выйти замуж без моего присутствия! Ты знал об этом. Я оспорю церемонию и признаю брак недействительным.

Первородный миг смотрел на нас, а потом рассмеялся. Я поймала себя на том, что первый раз вижу его смеющимся. Правда, глаза оставались такими же ледяными.

– Недействительным? Ты шутишь, друг. Ева – моя жена, и я не отпущу ее.

– Создатель сущего! – не выдержала я. – О чем вы говорите? У нас армия на границе, давайте разберемся потом с этим браком!

– Ты немедленно отправляешься на Черный Мыс, Ева! – приказал Арвиэль.

– Она отправляется на Лебяжье Озеро! – разозлился Люк.

Я перевела взгляд с одного на другого. Глубоко вздохнула.

– Ну все. С меня хватит.

И метнулась к двери.

– Диос, держи дверь!

Крылатый страж среагировал мгновенно и подпер своим большим телом створку, не выпуская двух разъяренных друзей. Или уже бывших друзей? Не знаю, сейчас я об этом не думала и с разбега запрыгнула на руки к Виару. Черноглазого это, кажется, изумило, но он сдержался и просто подхватил меня.

– Наверх! – скомандовала я. – На крышу и к порталу за озером!

– Туфли на месте? – хмыкнул Виар, а я широко улыбнулась. – Тогда можно лететь.

И с места рванул вверх, распахивая огромные черные крылья. Дверь в сад он почти выбил, не останавливаясь, и сразу же камнем бросился вниз, с высоты замка, а потом вдоль озера, не поднимаясь высоко над землей. Я судорожно прижала ладонь к поясу, проверяя, не потеряла ли артефакт, и с облегчением вздохнула, нащупав его.

– Нас догоняют, держитесь, Ваше Величество! – выдохнул страж.

Нас действительно догоняли, причем не только стражи моего мужа, но и Диос. Мой крылатый был уже совсем близко, видимо, здраво рассудив, что оставаться в замке ему теперь неразумно.

– Ух ты, быстро летает, – восхитилась я.

– Диос – самое легкое крыло во взводе, – прохрипел Виар, не сбавляя скорости, его черные крылья рассекали воздух беззвучно, но сильно.

– На вас злятся, Ваше Величество, – весело выдохнул Диос уже рядом с нами.

– У меня судьба такая всех злить… – пробормотала я. Еще взмах, и мы втроем ввалились в портал. На миг мелькнуло за аркой бледное лицо Арвиэля и мрачное – Люка, но я уже соединяла линии силы, задавая направление. Все же я тоже принцесса и хоть что-то умею…

Мы вывалились на влажную траву. Стражи легко перекатились и вскочили, подняли меня.

– Все нормально, – остановила я поток беспокойства, отряхнула юбку и осмотрелась. Мне пришлось воспользоваться порталом, потому что вокруг замка Арвиэль установил мощный защитный барьер, который я вряд ли смогла бы преодолеть даже с помощью артефакта.

– Где мы? – удивился Диос.

Сбоку от нас шумел лес, величественные сосны и дубы, казалось, упирались макушками в небо. С другой стороны расстилалось поле, густо заросшее высокими растениями с пушистыми соцветиями наверху. Где-то вдали я видела очертания гор, или это было облако, низко опустившееся к земле в надежде отдохнуть?

– Где-то поблизости должна быть Стена, – пояснила я и пошла вдоль кромки поля, – нам надо подойти к ней поближе, я не уверена, что смогу позвать драконов издалека.

– Позвать драконов? – в один голос изумились стражи. Я пожала плечами. Не оборачиваясь. Где-то я им даже сочувствовала, надо же, как не повезло – досталась в подопечные сумасшедшая принцесса. Но надо отдать должное их выучке, за мной они последовали молча и слаженно, обшаривая взглядами безлюдное пространство. Через час я устала идти и остановилась.

– Все, хватит, попробую позвать отсюда, – решила я и завертелась, высматривая в темноте землю без травы. Луна светила довольно ярко, но все равно ее света было недостаточно, и я топнула ногой от расстройства.

– Вот как рисовать в темноте? – возмутилась я.

– Вы собрались заняться рисованием, Ваше Величество? – неуверенно произнес Диос.

– Да, мне нужно нарисовать драконов, – пояснила я, утаптывая клочок земли.

– Э, вы уверены, что сейчас подходящее время? – очень ласково протянул Виар. – Вы переволновались, это понятно, но, может, лучше заняться творчеством завтра?

– Да, да, с утра, – подхватил Диос.

– Надо сейчас! – Я попрыгала и присела на корточки, ровняя землю ладонью.

– Ваше Величество, а давайте я вас понесу? – еще ласковей предложил Виар. – На ручках. А вы пока поспите, сил наберетесь…

– Мне нужен свет, – вскинула я голову, нахмурившись. – Вас не учат, как развести огонь в лесу?

– Учат, – с готовностью подтвердил Диос, – а как же! Но лучше бы поспать…

– Так что вы молчите! Огонь! Живо! – скомандовала я и добавила смущенно: – Прошу вас.

– Хорошо, – сдались стражи и, переглянувшись, принялись собирать ветки. Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь. И открыла, когда услышала треск хвороста в пламени. Вытащила свой грифель, глубоко вздохнула. Еще раз разровняла землю и провела первую линию.

– А после рисунков – спать? – с надеждой спросил Диос. Я возмущенно посмотрела ему в лицо. Он ласково улыбался и преданно смотрел мне в глаза. Перевела взгляд на Виара. Черные глаза просто излучают доброжелательность. Фыркнула и мотнула головой.

– Нет. После рисунков – ждать.

– Чего, Ваше Величество?

– Предложения руки и сердца, – буркнула я. – Не отвлекайте!

Стражи послушно замерли, но я на них уже не смотрела, сосредоточившись на рисунке. Мне нужно было позвать дракона, и не просто позвать, но как-то пообщаться с ним. И так, чтобы это был не Линтар. Рука чуть дрогнула, и вместо шипа на длинной морде получился сплошной гребень. Я сжала зубы, вырисовывая детали. Я помнила дракона, которой отнес нас на вершину скалы, арманец назвал его Ориан. Именно его я и пыталась изобразить, надеясь, что ящер вспомнит меня и не сожжет, как только приземлится.

– Что это? – хриплым шепотом спросил над моим плечом Диос.

– Лохматая собака разговаривает с червяком, – пояснил видение моей картины Виар. Я вздохнула и покосилась на «червяка». Вообще-то я пыталась изобразить себя. Но на мягкой земле рисовать было ужасно неудобно, и тоненькая фигурка, пожалуй, действительно смахивала на странную козявку.

– Теперь будем ждать, – сообщила я и устроилась удобнее на сухой земле. Белое платье было жаль, но я устала, все-таки сегодня была моя свадьба, а потом эти поцелуи Арвиэля… И огонь… Я так и не поняла, откуда он взялся, сейчас я не чувствовала в себе пламени. Хотя и не мерзла, и это было удивительно, ведь раньше я легко замерзала!

Диос свернул свой черный камзол и, приподняв меня, усадил на ткань. Я благодарно кивнула и облокотилась о поваленное дерево. Стражи больше не пытались меня расспрашивать и молча занялись поиском еды. Виар улетел и уже через несколько минут вернулся с тушкой дикой перепелки. Споро ощипав ее, он насадил птицу на ветку и подвесил над костром.

– А вот и ужин, – усмехнулся страж. – Простите, Ваше Величество, но приборов и тарелок нет…

– Мне не впервой есть руками, – улыбнулась я, поднимаясь. – Только вот отведать ваше угощение я, пожалуй, не успею…

– Почему? – начал Диос и осекся, повернул голову в ту сторону, куда я смотрела. – Крылатая Богиня, мать и прародительница, дарующая жизнь и полет! Чтоб меня… – пробормотал он.

Поначалу мне показалось, что это лишь темное облако зависло над нами, но чем ниже оно опускалось, тем яснее становилось, что это облако живое, огромное и огнедышащее. К нам приближался дракон. Стражи слаженно заслонили меня, ощетинившись клинками, но я мягко высвободилась.

– Я его звала. Не переживайте, все будет хорошо.

– Так ваши рисунки… это… это – эликсир? Магия? Магия созидающих! – наконец догадался Виар.

Дракон опустился на землю шагах в двадцати от нас и сел, обвив шипастым хвостом лапы. В темноте он казался черным изваянием, но когда на него падал свет костра, я увидела, что ящер темно-зеленый, с длинным гребнем на голове. И еще с отчаянием осознала, что это не Ориан. Тот был гораздо крупнее и темнее, с лиловыми шипами и черными иглами. Но выбора у меня не было, так что придется общаться с этим драконом. Вернее, пытаться общаться. Я сделала к нему шаг, но Виар схватил меня за руку.

– Ваше Величество, одумайтесь! Мы не пустим вас к нему! Это же дракон!

– Я знаю, что это дракон, Виар! Не переживайте, я умею общаться с ними! У меня очень большой опыт по душевным беседам с драконами!

– Правда? – засомневался страж.

– Истинная, – закивала я и осторожно пошла вдоль пушистых метелок, не спуская глаз с застывшего ящера.

– Мне кажется, Ее Величество врет, – шепотом за моей спиной произнес Диос.

– Я в этом даже не сомневаюсь, – мрачно подтвердил Виар.

– Вот всегда подозревала, что я не умею врать. Очень вредное качество для особы королевской крови… – пробормотала я себе под нос и решительно двинулась к дракону, пока он не улетел. Ящер и так нервно озирался, словно не понимая, что делает на этом поле, из его ноздрей вырывался пар, а крылья тревожно приподнимались. И в то же время он склонял голову, как… как большая собака, которая видела что-то любопытное и никак не могла решить, убежать или остаться. Маленькими плавными шажочками, стараясь не делать резких движений, я шла через поле, раздвигая высокие, в мой рост, стебли, и, приблизившись, замерла возле ящера. Теперь я точно видела, насколько этот дракон меньше, чем Ориан, но все равно по сравнению со мной он был огромным. Янтарные глаза слабо искрились в свете луны, и в них отражалось пламя костра. Стражи подкинули в пламя веток, освещая пространство, чтобы мне было лучше видно.

Замерев, я неуверенно закусила губу. И что дальше? Как мне с ним общаться?

– Добрый вечер, – решила я проявить вежливость. – Вы… слышите меня? Понимаете?

Дракон фыркнул. Я переступила с ноги на ногу.

– Мне нужна помощь. Я хотела позвать Ориана, мы общались в Долине Драконов. Вы знаете его?

Дракон склонил голову и снова фыркнул.

– Что же мне делать? – почти в отчаянии прошептала я. – Мне очень нужна помощь, понимаете! Война… Линтар… нельзя допустить этого!

Дракон поскреб лапой и неожиданно ткнул меня головой. Не сильно по его меркам, но я от этого движения шлепнулась на землю. И тут же вскочила, махнула стражам, которые застыли на краю поля, сжимая оружие.

– Все в порядке!

Дракон фыркнул, обдав меня паром, и снова ткнулся головой. На этот раз я устояла, но возмутилась:

– Зачем вы толкаетесь?

Дракон покачал головой, словно удивляясь, и медленно вытянул шею, так что я увидела его зрачки на расстоянии вытянутой руки.

– Вы… Прикосновение? – догадалась я. – Нужно прикоснуться… – коротко вздохнув, я положила ладонь на покрытую чешуей морду.

«Наконец-то! – раздался в голове веселый голос. – Я уж думала, ты никогда не сообразишь!»

– Ну знаете, мне как-то не доводилось еще общаться с драконами! – возмутилась я. – Только один раз, за Стеной, но тогда я видела лишь образы, которые мне показывал Ориан…

«В тебе есть огонь Первого Дракона, иначе ты не поняла бы меня. – Ящер опустил голову, устраиваясь удобнее. – Ориан Ал – мой отец. Меня зовут Хлоя».

– Вы… девушка? – обрадовалась я. – То есть… драконица?

«Да, – развеселилась она. – Я единственная драконица, родившаяся за триста лет. По нашим меркам я еще новорожденная, мне всего восемнадцать зим. Зачем ты позвала меня, созидающая с огнем в крови?»

– Ева. Я – Ева. И мне нужна помощь! Я знаю, что Стена разрушена, Линтар со своей армией направляется на восток, в сторону зеленых холмов Идегоррии. Его надо остановить! Нельзя допустить еще одну войну, понимаете? Три века назад погибли десятки тысяч людей, погибли драконы, это все повторится снова! Мы должны остановить это!

Хлоя молчала, и я встревоженно положила на ее морду и вторую руку, опасаясь, что просто перестала ее слышать. Но драконица просто раздумывала.

«Драконы не хотят войны, – наконец прозвучал в моей голове ее голос. – Это претит нашей природе. Но мой отец сделает все, чтобы помочь Линтару. Он – первый обратившийся за тысячи лет, он освободил нас от смертельного цветка, и драконы пойдут за ним даже в иную реальность. Но я вижу, что вы связаны. Ваши ауры сплетены в одну, одну на двоих… Почему ты не позвала его?»

– Все сложно, – туманно ответила я, – Линтар… не думаю, что он захочет меня слушать.

«Так это из-за тебя ему было так больно? – фыркнула Хлоя. – Как ты могла так обойтись с ним? Нельзя так поступать со своей парой!»

– Знаешь что, я не собираюсь обсуждать это с тобой! – возмутилась я. – Ты ничего не понимаешь!

Драконица приподняла иглы на шее, дыхнула паром и снова опустила.

«Мне кажется, ты тоже!» – парировала она.

– Слушай, я не для того позвала тебя, чтобы говорить о моих отношениях! Ты поможешь мне?

«Чего ты хочешь?»

– Поговори с драконами, объясни им! Вы должны повлиять на Линтара и остановить его!

«Невозможно. Он не станет слушать».

– Тогда нас ждет бойня! Никто не отдаст свои земли арманцам, понимаешь? Его уже ждут: взводы крылатых воинов, дикие кочевники и снежные перии, обернувшиеся барсами! Армия Первородных и людей! Хлоя! Ты должна поговорить с драконами! Цветка Тлена больше нет, и арманцы могут жить в своих городах, растить детей, которые родятся, радоваться солнцу! А они пошли на войну!

«Но разве арманцам и драконам дадут жить спокойно, Ева? Ведь нас заточили, где гарантия, что это не повторится?»

– Давай для начала убедим драконов, а потом и людей! Прошу тебя!

«Хорошо. Попробуем. Садись».

– Ты понесешь меня? – изумилась я.

«А ты сама умеешь летать?» – насмешливо фыркнула драконица.

Я покачала головой и полезла на ее шею.

«Осторожнее! – возмутилась Хлоя. – Какая ты неуклюжая! И что только Линтар в тебе нашел?»

– В отличие от некоторых, я прекрасно воспитана! – рявкнула я наглой драконице. И махнула стражам, которые уже наплевали на мой приказ не приближаться и стояли рядом, рассматривая Хлою. – Не отставайте! – велела я, и драконица распахнула кожистые крылья, отталкиваясь от земли.

«Да? – засомневалась Хлоя. – Тогда он думал не о тебе. В его голове постоянно были мысли о какой-то дикарке».

Я съездила ей ногой по шее. Случайно, разумеется.

Драконы расположились в ущелье у сизой гряды. Вредная Хлоя, кажется, специально пугала меня, потому что то взмывала к облакам, то падала вниз, так что мне ужасно хотелось снова дать ей по шее. Разочек я не сдержалась и пнула ее, но только отбила пятку и сильно развеселила драконицу. Ее смех еще долго звучал в моей голове. Стражей я не видела, потому что сидела, вцепившись в жесткий гребень, и старалась не вертеть головой. Но когда мы опустились на землю, рядом мелькнули их крылья, и я вздохнула с облегчением. Все же мне было страшно.

Хлоя потопталась и мотнула головой, скидывая меня. Я шлепнулась на траву и недовольно потерла ушибленное место, поднимаясь.

Солнце уже окрасило горизонт розовым и золотым, по ущелью стелился белесый туман, словно здесь разлили молоко. Драконы парили в вышине и стали опускаться, завидев нас. Я отряхнула уже порядком испачканное платье, подняла голову и пошла вперед. Виар и Диос пристроились по бокам, а драконица – сзади. Вытянутая тень вышла из белизны, и я узнала Ориана Ала. И уже уверенно шагнула к нему, положила руку на его морду.

«Какая смелая принцесса», – голос в моей голове улыбался и переливался солнечным янтарем. Красивый голос. Я улыбнулась в ответ, но сразу стала серьезной.

– Мне нужна помощь, Великий Дракон, – сообщила я. – Вернее, это нужно всем нам. Всем живым существам нашего мира. Мы должны остановить войну.

С драконами я разговаривала около часа. Мои стражи, которые поначалу стояли рядом, грозно поблескивая мечами и косясь на драконов, окруживших нас, в итоге расслабились и убрали оружие, чем вызвали насмешливое фырканье закованных в броню ящеров.

«Мы не хотим войны, – вздохнул Ориан. – Но мы не знаем, как остановить ее. Слишком много злости и ненависти, гремучая смесь, которая кипит и отравляет земли. Мы чувствуем ее и боимся. Она убивает души. И изменить это может лишь чудо…»

– Чудо… – Я устала стоять и присела на землю. – Где же его взять?

«Мы не хотим войны, – снова повторил Ориан. – но не можем пойти против Линтара. И потом… – дракон поднял голову, словно прислушиваясь. – Армия арманцев движется к границам Оэр. Надо торопиться. Попытайся поговорить с людьми, а мы полетим к Линтару».

Обратно в королевство Оэр я возвращалась, сидя между шипами на драконьей шее. Меня снова несла Хлоя, кажется, драконице просто хотелось поболтать. Пока я прижималась к ее жесткой чешуе, она весело расспрашивала меня о моей жизни и громко изумлялась в моей голове. Так что в итоге я попросила драконицу помолчать, за что она пообещала сбросить меня в холодное озеро.

Приземлились мы у границы, подлетать к замку было опасно, я помнила о ловушках, который установил Арвиэль. Первородные стражи заметили нас и слаженно выстраивались, готовые защищать подступы к королевству.

– Что дальше, Ваше Величество? – Виар подлетел ближе и завис рядом со мной.

– Отправляйтесь в замок и найдите моего брата, – приказала я. – И Арвиэля. Приведи их сюда. Я заставлю меня выслушать!

Хлоя дыхнула огнем, демонстрируя доводы для убеждения. А я вздохнула.

– Мой братец такой твердолобый, что вряд ли это подействует, – мрачно предрекла я. – А Арвиэль еще хуже.

«Так, может, сразу спалить? – предложила драконица. – Ты заманишь, а я пока в засаде подожду. А когда подойдут, дыхну. Очень действенно, я так горных гаярн ловлю на ужин. И мясо получается сочное, если не сильно обжигать…»

– Хлоя!!! – простонала я. – Перестань, прошу!

Драконица молчала целую минуту. А потом не выдержала.

«Зря я о гаярнах вспомнила, – огорчилась она. – Есть захотелось…»

Я свалилась с ее шеи и отошла, чтобы не слышать разговорчивую драконицу хоть несколько минут! Виар вернулся через час и, наблюдая его приближение, я уже чувствовала неладное.

– Мы опоздали, Ваше Величество! – едва коснувшись земли, доложил он. – Ваш брат и Арвиэль Ониэр уже движутся с войсками навстречу арманцам. Они использовали военный портал, так что вышли почти под носом у белых демонов… Простите, арманцев!

– Хлоя, летим! – завопила я, цепляясь за ее гребень и закидывая ногу на шею драконице. Она фыркнула, как норовистая лошадь, и с места сорвалась вверх, рассекая воздух громадными крыльями. Солнце уже зависло над землей, освещая леса и поля под нами, но мне некогда было любоваться открывающимися видами. Меня лихорадила мысль о том, что, пока мы летим, где-то уже могут гибнуть люди, сходиться в бессмысленном противостоянии, взмахивать блестящими клинками, нанося увечья и кровавые раны. Дикие снежные барсы вгрызаются в горла арманцев, а Первородные стоят, вскинув руки и насылая на армию Линтара огненные шары. А сверху плюются огнем драконы, превращая противников в горящие факелы, и люди бегут, крича, падают в траву и катаются, пытаясь погасить пламя…

«Меня сейчас стошнит», – сообщила мне Хлоя, наблюдающая картины в моей голове. И рванула с такой скоростью, что ветер ударил в лицо с двойной силой.

– Держись ровнее! – пытаясь перекричать ветер, попросила я. Разложила на драконьей шее свой белый подол, придирчиво осматривая его. Рисовать, сидя на драконице под облаками, да еще и на скользком шелке платья, было совсем непросто, руки дрожали, и я боялась уронить стержень. Но старалась, как могла.

«Что ты задумала?»

– Я не позволю им убивать друг друга! – сквозь зубы сказала я. – Не позволю!

Странности начались уже в долине.

Меня гнали вперед нетерпение и яростное желание смести с лица земли это королевство. Первоначальные планы по завоеванию Идегоррии отошли на второй план, теперь я желал уничтожить Первородных. Я хотел этого яростно, и, судя по донесениям моих лазутчиков, властитель Оэр не меньше жаждал встречи со мной.

Они, потратив огромные ресурсы и силы, использовали военный портал, который позволил переместить целую армию на большое расстояние. Тем лучше. Я мечтал о том, как разорву первородному хлыщу глотку. Надо было сделать это сразу, еще в замке, но тогда я бросился вслед за Евой… В моей голове снова возник этот образ: дикарка в белом свадебном наряде и хлыщ, целующий ее. Ревность взорвалась внутри огненным шаром, и я сжал кулаки, сдерживая обращение. Уничтожу… Разорву… Убью… Найду ее, где бы Ева ни пряталась… А потом… Что потом, я пока не знал. Самым настойчивым желанием было связать ее и запереть в Ранххаре.

И снова вспомнились ее слова. Не хочу быть с тобой… заставишь – не прощу… Скрипнул зубами. Заставлю. Не могу по-другому, не знаю другого… Ева возненавидит меня, но она и так меня ненавидит. И меня это злит. Но в то же время не могу о ней не думать, не могу забыть. Украду, заставлю, привяжу. Пусть ненавидит, лишь бы была рядом…

Потряс головой, сосредотачиваясь на предстоящем сражении. Мы заняли удобную позицию выше долины, подступы к ней перекрыты горным хребтом, так что противнику придется заходить по узкому коридору. Лучники засели на скале, а генералы построили всадников на вирххарах, перед ними черных варанов, у которых почти непробиваемая броня, позади – пеших воинов. Лазутчики каждые десять минут отправляли летунов, сообщая о передвижении противника. Скоро они будут здесь.

Я отдавал последние распоряжения командующим.

– Первым делом необходимо убрать магов, – мы склонились над картой, прикидывая, где вероятнее всего разместят военных силовиков, тех, что способны наслать на врага смертельный сон или морок, от которого солдаты сами побегут, бросив оружие. Отметили такие места и тут же послали огневиков разместить там ловушки.

– Повелитель, – склонил голову Дариарх, – можем ли мы рассчитывать на помощь драконов?

– Надеюсь, справимся без них, – я посмотрел на небо. Знал, что, если позову, драконы прилетят, но я слышал их мысли. Они были против войны и моих планов, их природе претит убийство разумных существ. Я же обрел способность оборачиваться, но внутри остался тем же, кем был – арманцем. И сейчас вздохнул, ощущая кровожадную радость предстоящей битвы. Ориан Ал лишь качал укоризненно головой, когда слушал мои мысли. Порой он напоминал мне старого Риноса, моего наставника Ао. Тот тоже умел одним лишь коротким и грустным вздохом выразить все глубину сожаления за мое неподобающее поведение.

Я знал, что драконы недалеко, даже в человеческом теле чувствовал их, хоть и не так явно.

Отошел от генералов, окидывая взглядом войска. Мы уже видели армию неприятеля, первые шеренги, прикрывающиеся щитами, снежных барсов за ними, конницу…

Я уже готов был махнуть рукой, отдавая приказ атаковать, но тут начались странности. Небо потемнело так резко, что я изумленно вскинул голову. Над нами зависла туча. Огромная, серая до черноты, разбухшая, словно жаба, готовая лопнуть и забрызгать всех тухлой болотной водой. И стоило мне подумать об этом, в глубине тучи что-то громыхнуло, и из нее посыпался… снег! Огромные белые хлопья, как будто в вышине кто-то опрокинул на долину мешок с мукой, и она сплошным потоком сыпалась вниз, совершенно закрывая обзор!

– Первый Дракон! – изумленно выдохнул Дариарх. – Это что, снег?

Мы обвели взглядом цветущие деревья, сочную траву и заросли диких ягод, которые все быстрее покрывались белой пеленой. Лучники опустили арбалеты, потому что в таком мареве поразить цель почти невозможно.

– Убрать! – приказал я хранителям. Те вскинули руки и покраснели от натуги, силясь сдвинуть с места упрямую тучу.

– Гвоздями она прибита, что ли, – застонал один из них. Туча плюнула в нас снежным комом и величаво поплыла в сторону.

– С ледников занесло, верно, – пробурчал Дариарх.

Я кивнул, насторожено осматривая заснеженную долину. Лучники снова натянули тетивы, а противник зашевелился, выползая из сугробов. Но на этом странности не закончились. Поднялся ветер. В долине, закрытой со всех сторон скалами, непонятно откуда завертелся настоящий морской шторм, разбрасывая комья снега и дико завывая. Лучники попадали, внизу солдаты пытались устоять под этими бешеными порывами, что расшвыривали их, нарушая четкость строя. Какой строй, они ползали по сугробам, даже не в силах подняться.

– Это магия!! – заорал генерал. – Проклятые Первородные, их проделки!

– Нет, – оборвал я Дариарха. – Посмотри на них!

Конница противника валялась в сугробах, лошади возмущенно ржали, а крылатые воины сидели на снегу, сложив крылья. Лететь при таком ветре невозможно.

– Но кто тогда? – изумился генерал.

Между тем ветер стих, и стало тихо. Как-то слишком тихо. Солдаты тревожно озирались, отряхивали снег с кирас и оружия, торопливо восстанавливали нарушенный строй. Вирххары ревели, а лошади ржали, словно предупреждая, что это еще не все. И точно… Земля дрогнула. Все замерли, застыли в нелепых позах, пытаясь понять, что происходит. И тут между нашими армиями вдруг вздыбилась почва и под изумленными взорами тысяч солдат начала расползаться в разные стороны, образуя глубокий ров, словно разделяя противников.

– Назад, отходим! – слаженно скомандовали по обе стороны от увеличивающейся трещины в земле. Но солдаты и так уже неслись прочь от образовавшегося рва, который к тому же стремительно начал заполняться водой. А когда по берегам рва вытянулись аккуратные ряды елочек, словно забор, у всех моих генералов просто отвисла челюсть.

– Что это такое? Это какой-то бред! Невозможно!

Я, прищурившись, окинул взглядом притихшие скалы. И испугал генералов, потому что начал смеяться, догадавшись, кто автор раскинувшейся перед нами картины.

С уступа вся долина была как на ладони. Слева арманцы. Ровные квадраты солдат в черной форме. У командующих поверх формы алые плащи с драконом, и белые волосы убраны в высокие хвосты, в которые вплетены острые наконечники. Вирххары в тяжелой сбруе, кожаные и металлические пластины закрывают уязвимую грудь ящеров и тоже выкрашены в алый. Сверху эта часть поля кажется черно-красной, словно земля и кровь.

Справа – зеленый, синий и желтый. Длинные полотнища штандартов, на которых притаились львы с ирисом и турмалиновое солнце. Чуть дальше небольшой островок белого, там взвод снежных барсов, уже в боевой форме. У них нет флагов и формы, у них клыки, когти и сила, способная одним ударом разорвать человека пополам. Пятна серого – это кочевники, их лица закрыты масками, чтобы Смерть не увидела и прошла мимо, а тела укрыты бесформенными серыми тряпками, под которыми скрываются жилистые гибкие тела, изогнутые клинки и отравленные дротики.

И еще я вижу над долиной ядовито-коричневое предвкушение битвы. Серый страх смерти. Бурую ржавую агрессию и терракотовую жажду крови.

И у меня в руках лишь черный грифель, чтобы все это изменить.

Я рисую на шелке, почти не глядя, как мои художества воплощаются в реальность. Но, судя по возгласам стражей и фырканью Хлои, у меня получается…

«И елочек добавь», – посоветовала драконица, фыркая от смеха.

– Не мешай, – отмахнулась я.

Диос и Виар хохотали, лежа на уступе и рассматривая раскинувшуюся внизу долину. Тучу я начала рисовать еще в полете, а вот все остальное уже на скале, удобно расположившись на плоском камне. Подол моего платья Виар просто отрезал клинком, так что у меня получился неплохой холст. Я даже подумала, что надо освоить новую технику живописи – на влажном шелке.

«Ева!» – драконица ткнула меня мордой, и я отпихнула ее, чтобы не мешала. Но Хлоя снова уткнулась мне в плечо.

– Ну что еще? Елочки нарисовала! – Я положила ладонь на гребень.

«Живо забирайся, Линтар летит сюда!» – заорала Хлоя в моей голове.

Я ойкнула и свалилась с камня. Виар и Диос уже неслись к нам, а над ними завис огромный черный дракон…

– Светлый Дух… – пискнула я, пытаясь забраться на скользкую от снега драконью шею.

«Не уйти, он гораздо быстрее…» – тоскливо прозвучала драконица.

– Взлетай! – заорала я, ухватившись за шип.

Драконица распахнула крылья, но черный дракон уже был рядом и лапой придавил шею Хлои к земле, не давая ей подняться. Гневно фыркнул, и драконица зажмурилась, опасливо дергая хвостом, словно провинившийся щенок. И тут дракон повернулся ко мне, и рядом оказалась огромная морда с желтыми глазами и вертикальным черным зрачком. Я вздрогнула, но выпрямилась, сердито глядя в эти пугающие глаза. Пасть дракона приоткрылась, он фыркнул паром, а потом придвинулся ближе.

– Ты меня не запугаешь, Линтар! – выкрикнула я. – И я не позволю тебе убивать, слышишь меня! Ты уже отомстил, остановись!

Пар снова вырвался из его ноздрей. Хлоя попыталась вывернуться из-под прижимающей ее лапы, но Линтар рыкнул, и драконица снова затихла. Крылатые стражи атаковали Линтара одновременно, с двух сторон, но их клинки лишь глухо звякнули о черную чешую с багровым отблеском, а дракон махнул хвостом, раскидывая их в стороны.

– Не трогай их! – возмутилась я. Позади меня раздался хлопок, такой бывает, когда устанавливается портал.

– Только тронь ее, и получишь пронием в лоб, дракон! – прозвучал за спиной холодный голос Арвиэля. – Ты ведь знаешь, что это такое, правда? Это то, чем уничтожали драконов триста лет назад. Думаю, он и сейчас сработает!

Я медленно повернула голову, глядя на вышедших из портала брата и Первородного. И лучников с арбалетами, заряженными не стрелами, а длинными тусклыми болтами. Я слышала об этом редком металле, способном пробить даже драконью броню.

– Отойди от моей жены! – приказал Арвиэль.

Черный дракон откинул голову и фыркнул. Совершенно так же, как это делал арманец, когда смеялся. Потом убрал лапу с Хлои, и драконица, перевернувшись, отползла в сторону, опустив голову и недовольно урча.

– Ева, иди к нам, – позвал Люк, не сводя с меня тревожных глаз. Линтар передвинулся так, что я оказалась за ним, и обвил хвостом, весьма недвусмысленно давая понять, что не отпустит меня.

– Убить его, – рявкнул Арвиэль лучникам.

– Нет! – я попыталась перелезть через черное кольцо драконьего хвоста, но Линтар лишь пошевелил кончиком, и я снова свалилась внутрь. Села на землю, хмуро осмотрелась и не придумала ничего лучше, чем заорать, словно от невыносимой боли.

– Ева!!! – Вопли брата и Первородного слились в один, но они все же запоздали, потому что черный хвост, внутри которого я сидела, как в колодце, вдруг стал исчезать, а дракон стремительно перекидываться в человека. И вот меня уже сжимают сильные руки арманца, осторожно ощупывают, пытаясь понять, что у меня болит! Я покраснела, отодвигаясь от его горячего тела и опасаясь смотреть в желтые, уже человеческие глаза. Он обхватил мой подбородок, не позволяя отвернуться.

– Соврала? – ласково поинтересовался арманец.

– Линтар, ты без одежды, – я залилась краской, пытаясь не смотреть на его черные рисунки и… просто не смотреть.

– Я не стеснительный, – насмешливо усмехнулся он. И тут же задвинул меня за спину, потому что рядом уже стояли Первородные и люди.

– Отойди от нее, – хмуро потребовал Арвиэль.

– Ева пойдет со мной, – бросил Линтар.

Арвиэль рассмеялся.

– И с чего ты решил, что мы позволим тебе это, арманец? Ева – моя жена и королева Оэр, наш брак законен. Отойди, я не хочу убивать на ее глазах.

– Жена, значит, – протянул Линтар таким тоном, что мне стало страшно. – Тогда мне стоит как можно скорее сделать ее вдовой.

– И как, интересно? – Арвиэль растянул губы в презрительной улыбке. – Ты надеешься задушить всех нас голыми руками?

– Тебя – да, – отозвался Линтар и поднял голову. Я тоже оглянулась и прикрыла рот ладонью. Вокруг нас на скалах были арманцы. Лучники со вскинутыми арбалетами, неотрывно следящие за каждым нашим движением. Я посмотрела на Хлою, что неподвижно замерла возле засохшего дерева. Потом на крылатых стражей. И покачала головой, делая им знак не приближаться.

– Ева – моя жена! – Арвиэль побелел до снежной белизны, на его шее яростно билась голубая жилка. – Отойди от нее, арманец! Вчера был проведен обряд!

– Мне плевать на ваши обряды, Первородный, – со злостью отозвался Линтар. – И Ева останется со мной. Впрочем, о своем королевстве тебе тоже можно забыть.

Люк глазами показал мне отойти в сторону, и я осторожно сделала шаг. Но, похоже, у Линтара были глаза и на затылке, потому что он схватил меня за руку, не отпуская.

– Никуда ты не пойдешь, – прошипел он сквозь зубы.

Темные тени заскользили по скалам, и я увидела кружащих над нами драконов.

– Отпусти ее! – теперь заорал и Люк.

– Ева! – крикнул Арвиэль.

– Прекратите!

Мой вопль все же заставил их посмотреть на меня. Я перевела взгляд с брата на Арвиэля, а с Первородного на Линтара. И дернула рукой, сбрасывая его ладонь.

– Никого из вас не волнуют мои чувства! – с болью крикнула я. – Всех вас! Вам плевать на меня! Война, месть, ненависть и боль – вот что вы несете! Вы делите меня, словно вещь, так же как делите власть, земли, имущество! Каждый думает лишь о своих желаниях! – Я сделала шаг в сторону. Еще шаг. У Линтара горят на теле рисунки, черные, они покрывают его причудливой вязью. Арвиэль судорожно оттягивает ворот – признак волнения. Еще шаг в сторону, к скалам. Теперь я между ними и в стороне от каждого. Люк смотрит тревожно и виновато. – Хоть раз кто-то спросил меня, чего я хочу? Я сама, без ваших приказов? Вы все одинаковые. Вам плевать на жертвы, плевать на все и всех, кроме ваших амбиций и желаний! – Еще шаг.

– Ева, это не так… – Люк сжимает в ладони рукоять клинка.

– Это так! Ты созидающий, брат, когда ты успел забыть об этом? Или лишь эликсир делал тебя человеком? А ты, Арвиэль? – я перевела взгляд на Первородного. – Мне жаль тебя, понимаешь? Раньше я тебя хотя бы уважала…

Мой взгляд снова вернулся к Линтару. Он смотрел с такой тоской, что мне стало больно.

– Три века арманцы умирали от Цветка Тлена, но теперь и тех, что остались, ты привел на войну, повелитель Ранххара. Снова умирать. Ты готов пожертвовать даже драконами ради достижения своей цели. Ради мести. – Я отвернулась от взгляда Линтара и посмотрела на верхушки скал. – Мне стыдно за всех вас. И я не хочу больше быть вашей игрушкой. Ни для кого.

Я сделала еще один шаг и удивленно проследила полет серебряных птиц. Они появились в воздухе, сверкнув в свете солнца узкими крыльями. Тонкие, светлые птицы – стрелы, которые пускают из арбалета сразу десятком… Первая тронула мое плечо на мгновение раньше других, и я несколько удивленно увидела расплывающееся на белом шелке красное пятно. И со всех сторон, одновременно, ко мне кинулись несколько тел, закрывая собой и отталкивая. А потом все смешалось. Коснуться земли я не успела, подхваченная Линтаром, две стрелы звякнули, отскочив от его спины. Виар и Диос закрыли крыльями. Люку стрела поцарапала ногу, а рядом, чуть придавив меня, упал Арвиэль. Лицо, как всегда, бледное, и темное пятно на зеленом камзоле почти не видно. Лишь дрожит в груди серебряное перо смертельной птицы. Я ахнула, глядя в его глаза, затягивающиеся пеленой. Первородный смотрел лишь на меня, не отрываясь, и губы его чуть кривились в насмешке. Уже, наверное, над судьбой.

– Арвиэль! – я тронула его щеку.

Люк и Линтар ощупали меня, и, убедившись, что меня кинжал лишь слегка задел, арманец прыгнул, в полете обращаясь в черного дракона и срываясь в ту сторону, откуда прилетели серебряные птицы. Брат быстро отодрал от моего платья еще кусок ткани и перевязал мне плечо. Рядом опустился Ориан Ал и застыл, рассматривая нас янтарными глазами.

Я прикоснулась к холодной щеке Первородного.

– Как же так? – с тихим всхлипом спросила я.

Он накрыл мою ладонь и вздохнул. Чтобы услышать слова, мне пришлось наклониться почти к самым его губам.

– Любовь… она разная… Ева… – прошептал он.

– Но так не должно быть! – всхлипнула я.

Его пальцы сжали мою руку, а губы снова исказила усмешка.

– Обнимаешь, – еле слышно произнес он. – Сама… Первый раз. Это того стоит…

И затих. Еще миг я смотрела на его лицо, черты которого стали еще острее, а потом вскочила, не обращая внимания на брата, что пытался меня удержать.

– Драконья кровь! – заорала я. – Мне нужна драконья кровь! Ориан! Хлоя!

Драконица грустно коснулась меня мордой. «Целебной силой обладает лишь священная кровь Первого Дракона, Ева, – пояснила она. – И ее в нашем мире почти не осталось».

– Но как же… – растерялась я и, решительно сжав зубы, упала на колени возле Арвиэля и вытащила свой стержень. Нет, уже не стержень. Он сточился, и от него остался лишь маленький кусочек, похожий на крохотный уголек. Люк понял меня сразу и торопливо распахнул камзол Арвиэля, а нижнюю сорочку просто разодрал. Я думала лишь миг, а потом нарисовала вокруг узкого клинка серебристые листья, а на рукоятке бутон. Священный цветок Первородных. Грифель осыпался крошкой в моих пальцах, когда я довела завиток священного цветка Первородных. Мы замерли, почти не дыша, даже драконы застыли каменными изваяниями. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом… Арвиэль открыл глаза и неуверенно коснулся раны.

– Что это? – не понял он, недоуменно тронув тонкий цветок на своей груди.

Люк похлопал Первородного по плечу и криво улыбнулся.

– Кажется, тебе предстоит стать неплохим королем, друг.

Я рассмеялась сквозь слезы и подняла голову. Где-то в вышине промелькнул черный дракон, неся в пасти арманца в белых одеждах. Я узнала его. Хром… Когда Линтар вернулся, я не стала спрашивать, что он сделал с ним. Дракон опустился на край скалы и замер, рассматривая нас. Я все еще стояла на коленях, придерживая голову Арвиэля. А он улыбался, слегка растерянно, но уже радостно, осознавая, что каким-то невероятным образом остался жив.

Я замерла, не двигаясь с места, и машинально сжала руку Арвиэля. Черный дракон резко отвернулся и упал со скалы вниз, устремляясь туда, где была его армия.

– Ой, что со мной? Первый Дракон, не может этого быть! Почему я? – Звонкий женский голос заставил меня сморгнуть слезы и посмотреть в сторону. Удивительно, но голос был мне знаком. Я целый день слушала его в своей голове!

– Хлоя? – не поверила я. Возле сухого дерева стояла девушка. Длинные белые волосы закрывали ее, словно плащ, в ярких синих глазах застыло изумление. Прекрасная, дивная, как горный цветок, Хлоя подняла ногу и растопырила розовые пальчики.

– Гадость какая, – возмутилась драконица. Люк сорвался с места и накинул на ее обнаженное тело свой камзол, который закрыл девушку до колен. И замер, восторженно ее рассматривая.

– …распростерла над городом ночь необъятные древние крылья, и просыпались первые звезды в прорехи на старом плаще. У меня в саду за окном распустились лунные лилии, и мне стало отчетливо видно скрытую сущность вещей…[2] – прошептал Люк, не отрывая от девушки взгляда.

И склон скалы расцвел белоснежными цветами, а простой походный камзол, закрывающий девушку, разукрасился сияющими камнями, словно небесными звездами. Арвиэль открыл рот, лучники застыли пораженные, опустив свои арбалеты, и даже драконы замерли, впечатленные силой созидания. Один Люк, похоже, даже не заметил, что к нему вернулся эликсир.

Драконица скривилась, окинула скалы возмущенным взглядом и стукнула Люка по лбу. А потом еще и пнула по колену, отчего братец взвыл и запрыгал на одной ноге.

– Ненавижу цветочки! – объявила она, подозрительно принюхиваясь. – Особенно вот такие, беленькие! Редкостная дрянь! Еще раз что-то такое сделаешь – спалю огнем! – Она придирчиво осмотрела свои руки с аккуратными ноготками. – Ну что за гадость! – снова возмутилась девушка. – А когти где? Ничего, я и без когтей справлюсь, – пообещала она моему ошарашенному брату.

И решительно зашагала к Ориану, который трясся всем своим большим телом. Кажется, дракон хохотал.

– Папа, что это такое? – Хлоя положила ладонь на шип отца. – Что? Какая еще истинная пара? Кто? Вот этот дрянной поэт? Да за что мне это? Он мне совсем не нравится! Папа! Я не хочу!

– Ничего, – уверенно сказал Люк, задумчиво улыбаясь. – Понравлюсь.

– Даже не мечтай!

Она что-то еще кричала, пока Люк пытался с ней пообщаться. Лучники ушли со скал, Первородные суетились вокруг своего повелителя. Я тихонько отошла к уступу, с которого открывался вид на долину.

– Они уходят, – тихо сказал за моей спиной Виар, сворачивая свои черные крылья. – Арманцы уходят. Поверить не могу… Неужели все получилось? Войны не будет?

– Да, – чуть слышно отозвалась я. – Уходят.

Я смотрела, как в долине медленно отходит армия белых демонов. Линтара я на таком расстоянии не видела, значит, он снова обернулся человеком. Но чувствовала, что он где-то там, среди своих солдат.

Два огненных дракона плясали на моих руках, распахивали крылья в бесконечном танце, перемещались на спину, щекоча мне кожу искрами.

Разлом в земле уменьшился, но арманцы не попытались его преодолеть. Так же слаженно, как пришли, они покидали наши пределы.

– Ева, пойдешь на озеро? – Хлоя заглянула в комнату, и я чуть повернулась, закрывая рисунок в альбоме для рисования. Но за месяц нахождения в Идегоррии драконица уже привыкла к этому и перестала пытаться в него заглянуть. Хотя для этого пришлось с ней пару раз поругаться.

Рисовала я теперь крайне редко, лишь в долгие часы бессонницы или краткие минуты отдыха, как сейчас.

– Нет, иди без меня, – отозвалась я.

Девушка, нахмурившись, потопталась на месте. С Люком они сходились лишь в одном вопросе: том, что касался меня. И всеми способами пытались развеселить, пока я не рявкала на них, чтобы оставили в покое. Во всем остальном мой брат и драконица ругались как ненормальные, пугая прислугу и доводя Кармели до обмороков. Лишь Тара могла заставить замолчать эту парочку, и тогда во дворце воцарялась благословенная тишина.

Ориан Ал сказал, что Хлоя обратилась потому, что я изменила реальность, нарисовав дракона на спине Линтара. Ведь созидание – это как круги на воде от брошенного камушка. Вода всколыхнется, и круги дойдут до самого берега. Потом все стихнет, но река уже станет другой, ведь на ее дне остался маленький камень, брошенный созидающей..

Я изменила реальность, и те драконы, что услышали зов истинной пары, стали оборачиваться. Правда, дочь Ориана совершенно не желала в это верить. После долгих препирательств она согласилась погостить в Идегоррии, но лишь временно, пока это недоразумение не разрешится. Верить в предназначение она категорически отказывалась и всячески доводила моего несчастного брата. Я мстительно ей не мешала, решив, что Люк заслужил небольшие мучения. То, что брат влюбился в драконицу окончательно и бесповоротно, было понятно даже слепому. И к нему вернулся эликсир созидания, ведь любовь сильнее любого артефакта.

После происшествия на скалах я вернулась на родину. Брак с Арвиэлем был признан недействительным, и на этот раз Первородный не стал настаивать. С ним разговаривал Люк. Не знаю, что брат сказал, но Арвиэль больше не препятствовал моему отъезду. Брат лишь бросил, что это его ошибка и он сам должен все исправить.

Я больше не разговаривала с Первородным, в тот же день мы покинули королевство Оэр. Арвиэль провожал нас, как и полагается гостеприимному хозяину, но на меня почти не смотрел. Лишь у самого портала замер и поднял на меня глубокие серые глаза.

– Могу я навестить вас, Ваше Высочество? – чуть запнувшись, выдавил он.

– Не стоит, Ваше Величество, – ответила я. И ушла в арку силы, не оглядываясь.

…тряхнула головой, возвращаясь в настоящее. Тем более что Хлоя все еще топталась рядом, настойчиво зовя с собой на озеро.

– Я не пойду, прости, – улыбнулась чуть виновато, но решительно. – После обеда нужно принять просителей, разобрать жалобы и доносы. Это непросто, знаешь ли… Каждый раз боюсь ошибиться и наказать невиновного. Или помиловать виноватого. Потом урок у Тары, а после – проверка счетных книг и посещение приюта… Вечером послы. Мы ведем переговоры с фойрами, Идегоррии нужны выходы к морю и торговые корабли. Нужно подготовиться к встрече.

– Звучит ужасно!

– Люку нужна помощь, – пожала я плечами. – Он очень старается, но я не могу все переложить на Тару и советников. Отец был не прав, оберегая нас. Мы с Люком выросли, словно розы в зимнем саду, не зная, что такое стужа или засуха. Мы оказались не готовы к управлению королевством, когда это понадобилось. Нужно наверстать упущенное. Это и мой народ, Хлоя.

– Ты много сделала, чтобы спасти свой народ, Ева, – напомнила девушка. – Даже отказалась от… – она встретила мой взгляд и осеклась. Свела недовольно брови. – И когда приезжают морские?

– На следующей неделе.

Девушка прошла по комнате, провела пальчиком по каминной полке.

– По-моему, ты просто пытаешься так загрузить себя делами, чтобы забыть о нем…

– Хлоя!

Она пожала плечами, разгневанно сверкнув синими глазами. Пару раз она пыталась рассказать мне, что происходит у арманцев, но я ее обрывала, не желая слушать.

– Может, все же на озеро? – вздохнула она. – Хоть на полчаса? А потом вместе пойдем к Таре, люблю ее истории…

– Хорошо, – сдалась я. – Только купаться не буду, для меня уже слишком холодно. Порисую.

Я прихватила свой альбом, сложила в кожаный мешочек стержни. Последнее время я забросила краски и рисовала лишь черным грифелем. Замок, как всегда, жил своей жизнью, шуршал подолами придворных дам, бряцал оружием стражей, смеялся голосами прислужниц и лаял псами. Мы прошли по галерее, привычно кивая встречным. Хлоя удивительно легко освоила реверансы, я поражалась, насколько быстро она все схватывает.

Лето было на излете, и с озера уже тянуло не свежестью, а сыростью и холодом. Мы вышли из поместья в парк, с наслаждением вдохнув зябкий воздух. Я осмотрела аккуратные подстриженные газоны с пышными шапками пионов, маленькие фонтанчики и изящные скамеечки с коваными спинками. Через два дня мы возвращаемся в столицу Идегоррии, и мне было немного жаль покидать летнее поместье.

– Ваше Высочество? – рядом привычно возник Виар – теперь верховный страж дворцовой гвардии.

– Мы сходим на озеро, – улыбнулась я. – Хлоя, что ты там увидела?

Я повернулась к застывшей девушке. Она, прищурившись, всматривалась в небо, и я тоже запрокинула голову, пытаясь разобрать, что за странные птицы прорезают ровным треугольником небесную гладь.

– Что это? – удивилась я, а Виар вдруг задвинул меня за спину и махнул рукой стражам. Меня тут же взяли в кольцо.

– Вам лучше уйти за стены, Ваше Высочество! – приказал мой первый страж.

– Но что это за птицы? – недоумевала я. – И летят так странно…

– Это не птицы, – поправила Хлоя. – Это… драконы. Каменные драконы!

– Что?

– Это целый косяк каменных драконов, – изумленно протянула девушка.

– Ваше Высочество, прошу вас, это небезопасно…

– Подождите, – я оборвала Виара. Сердце подпрыгнуло в груди, совершив невероятный кульбит. А потом заколотилось как сумасшедшее. – Подождите… Каменные драконы… я знаю, что это…

Раскрыв рот, все, кто был за воротами, наблюдали приближение стаи. Придворные высыпали из дворца, на балконах стало тесно от людей. Служанки и дворовая детвора показывали пальцем и громко охали, прикрывая от солнца глаза. Стражи пытались разогнать изумленную публику и создать кольцо оцепления, а я просто смотрела, пытаясь не улыбаться.

Это было внушительно и так удивительно… Мы уже видели огромные каменные тела, рубиновые глаза и зеленые малахитовые крылья, мощные гранитные лапы и отблеск золота на чешуе. И я узнала их. Эти драконы охраняли дворец в Ранххаре, безмолвные стражи, выполненные почти в натуральную величину с искусством и мастерством, достойным созидающих. И вот теперь все эти каменные драконы, один за другим, опускались вдоль парковой дорожки и застывали, складывая крылья и изогнув в нашу сторону шеи. Среди аккуратных фонтанчиков и низких скамеечек эти каменные изваяния далекого Ранххара казались чужеродными и в то же время… гармоничными.

Последним приземлился каменный исполин, который охранял дворцовый дорххам. Он тоже застыл, а с его шеи спрыгнул человек и пошел к нам. Мои стражи снова ощетинились клинками.

– Не надо, – сипло выдохнула я.

Линтар шел к нам один, кажется, у него даже оружия не было. Хотя зачем ему теперь оружие, если, обернувшись, он может уничтожить поместье за несколько минут. Но он пришел не за этим. Я смотрела на него, сжав ладони так, что ногти нарисовали на коже красные полумесяцы.

Белые волосы немного отросли и сейчас достигали плеч. Темная одежда и черный плащ с алой подкладкой. Высокие сапоги. Дорожки огня расчерчивают виски и сбегают за жесткий воротник. И желтые глаза смотрят так, что воздух вокруг меня закончился и мне стало нечем дышать.

Он остановился напротив, в шаге от меня, словно и не заметил стражей. Кажется, он вообще никого не заметил. Сцепил руки за спиной, всматриваясь в мое лицо.

– Ты сказала, что скорее каменные драконы Ранххара полетят, чем мы будем вместе, – как-то рывком сказал он. Голос обжег жженым кофе и опалил пламенем. И тут же погас, в нем мягко засиял опаловый. – Они полетели, Ева… – Линтар шагнул ближе, так близко, что я почувствовала тепло его тела, но не прикоснулся, по-прежнему держа руки за спиной. – Я пришел, чтобы спросить…

– Что? – выдавила я.

– Хотел спросить… Чего ты хочешь, Ева? Ты сама? А еще… – он запнулся, разозлился, огненные рисунки потемнели до черноты. – А еще… хочешь ли ты быть со мной. И стать… моей женой. Когда-нибудь… Может быть. Я подожду, если тебе нужно время. Потому что без тебя не могу. Жить не могу. Совсем. Но если ты… если прогонишь, уйду. Навсегда.

Я молчала. Не от того, что мне нечего было сказать, а просто, кажется, онемела от тех чувств, что бурлили во мне. Линтар сглотнул, качнулся ко мне, словно хотел схватить, но не стал и снова замер, всматриваясь в глаза. И смотрел при этом так растерянно, что мне захотелось одновременно и плакать и смеяться. Все же растерянность и этот просительный тон не так вязались с огненным арманцем…

– Ева, скажи хоть что-нибудь!

– Я никогда не видела летающих статуй, – пискнула я. Линтар склонил голову, рассматривая меня.

– Так что ты мне ответишь, дикарка? – Его шепот светился солнечным лучом и мягко обнимал лунным светом. Я чуть шевельнулась, совсем забыв про свой альбом, и он вывалился из-под моего локтя. Ойкнув, я присела одновременно с арманцем и замерла, чувствуя, как лицо заливает краска. Потому что мои рисунки разлетелись по каменной брусчатке и с десятков листов смотрело одно лицо. А оригинал застыл, рассматривая свои многочисленные портреты.

Очень медленно Линтар поднял на меня взгляд и потянул к себе. Его губы застыли около моих губ.

– Это значит «да»? – шепнул он.

– Да…

И он меня поцеловал. И, растворившись в его руках, в его ласке и огне, я не видела, как одна обернувшаяся драконица отгоняет от нас крылатых стражей и придворных, гневно ворча и фыркая. Те пытались сопротивляться, но, конечно, тщетно…

– Эй, ты снова там уснула, энке?

– Не называй меня так, – разозлилась Лория и стукнула братца по вихрастой голове.

– Энке, энке, – заорал Рэн.

– Я не энке! – завопила девочка и понеслась за убегающим мальчишкой, колотя его по спине альбомом для рисования. Тот уворачивался, хохоча, а потом убегать ему надоело, и он, развернувшись, стукнул сестричку по рыжей макушке.

Я встала с кресла-качалки и решительно направилась к расшалившимся деткам.

– Я не энке! – орала Лория, повалив брата и пытаясь стукнуть его лбом об землю.

– Ты дикая вирххарка! – обзывался Рэн.

– Прекратите немедленно! – возмутилась я. – Лория, слезь с него!

Дочь сделала вид, что не услышала, продолжая возить Рэна лицом по траве. И тут… Руки мальчишки на глазах стали увеличиваться, когти отрастать и чернеть, а на спине рубашку разорвали шипы.

– Ах, ты так! – разошлась Лория и выгнулась, обращаясь.

Я рванула в сторону, потому что два маленьких обратившихся дракончика вполне могли зашибить ненароком свою мамочку.

– Линтар! – заорала я, опрометью кидаясь к дому. Муж выбежал из дверей и прыгнул, обращаясь в полете. За девять лет я так и не привыкла к этому зрелищу и снова впала в ступор, наблюдая превращение. Черный дракон осторожно отодвинул меня в сторону и подлетел к детям. Рыкнул, клацнул зубами, растаскивая их. Лория и Рэн мигом успокоились и прижались к земле, как напроказившие щенки, испуганно молотя хвостами и поднимая клубы пыли. Отца они боялись как огня. Впрочем, и жить без него не могли так же.

Я со вздохом опустилась на ступеньку. Все-таки непросто быть единственным человеком в семье драконов. Дети застыли, пока Линтар смотрел на них. Я знала, что они мысленно общаются, но, конечно, не могла их слышать. Зато после такой беседы наши шалуны на несколько дней становились смирными и ласковыми. Правда, потом все начиналось заново.

Первый оборот в дракона произошел у Лории год назад. Признаться, я тогда жутко испугалась, хоть и готовилась к этому. Рэн страшно обиделся, что сестра обернулась раньше его, и от злости тоже начал перекидываться. Подобные выкрутасы дома были строжайше запрещены, но дети пока плохо контролировали превращение и могли обернуться из-за сильных эмоций. В наших близнецах сплелись воедино сила созидающих и огонь драконов, такими качествами обладали лишь Первые Драконы, пришедшие из иной реальности. Не знаю, для меня Лория и Рэн были просто детьми, шумными, проказливыми, бесконечно любимыми и регулярно доводящими меня до желания их прибить. В этом мы ничем не отличались от других семей.

И, кстати, нам не понадобился медальон созидающих, чтобы они появились на свет. Наша реальность изменилась окончательно.

Линтар закончил воспитательную беседу, и близнецы, поджав хвосты, потрусили к реке. Летать они пока не умели, крылья окрепнут лишь годам к пятнадцати. Черный дракон фыркнул, посмотрев им вслед, и двинулся ко мне. Подошел уже человек, так что я только снова удивилась, как у него это получается. Арманец остановился, чуть склонил голову, рассматривая меня.

– На тебя одежды не напасешься, – буркнула я, стараясь скрыть участившееся сердцебиение. Но по тому, как дрогнули его губы, складываясь в улыбку, поняла, что он все услышал. Снова. Вот из-за этого драконьего слуха мне хотелось и его прибить. Иногда. Гордо вскинув голову, я направилась к террасе и не услышала его шагов. Лишь ахнула, когда арманец подхватил меня на руки.

– Линтар, куда ты меня тащишь?

– А ты как думаешь? – хмыкнул он.

– Опять? Ты уже тащил меня… утром!

– Не могу удержаться, когда ты так на меня смотришь.

– Я на тебя вообще не смотрела!

– Смотрела. И облизывалась при этом. Словно дикая кошка. Ты специально меня дразнишь!

– Линтар! Дети увидят…

Он дошел до террасы и ногой открыл дверь.

– Нет, до кровати не дотерплю, – выдохнул муж и прижал меня к стене, совершенно бесцеремонно задирая мое светлое платье и терзая мой рот жадным поцелуем. И когда я уже потеряла голову от его ласк, оторвался на миг, чтобы заглянуть в глаза, а потом прошептать мне на ухо: – А чего хочешь ты, моя дикая принцесса?

Он спрашивал так всегда, хотя мне вопрос в данный момент показался откровенным мошенничеством!

– Ты мухлюешь! – возмутилась я, рвано дыша, потому что его пальцы плясали на моем теле свой огненный танец, а губы обжигали.

– Да, – выдохнул он. – Так каков ответ? Чего ты хочешь?

– Тебя, – простонала я. Впрочем, как и всегда.

Потом пришлось спешно приводить себя в порядок и прятаться в купальне от Кармели, которая звала обедать. Нянюшка теперь присматривала за нашими близнецами и, кажется, была весьма довольна жизнью в Ранххаре. А вот Тара осталась в Идегоррии и теперь учила детей Люка и Хлои. Наставница не смогла забыть произошедшего с моим отцом, но я ни разу не увидела в ее глазах осуждения или упрека. Но уехать со мной она отказалась, пояснив, что ее помощь нужна Люку.

Сам Люк смирился с моим выбором, тем более теперь он понимал, что такое истинная пара. Или истинная любовь.

Вредная Хлоя до сих пор отрицает, что хоть что-то испытывает к своему мужу, но это не мешает ей пытаться порвать любую фрейлину, которая, по ее мнению, слишком пристально смотрит на короля Идегоррии.

Арвиэль действительно стал хорошим правителем. Способствовал развитию науки и искусства, ввел множество реформ. Они с Люком возобновили былую дружбу, и я была этому рада. Правда, королева в Оэр так и не появилась. У каждого своя расплата за сделанный выбор. И год назад Пять Объединенных Долин даже начали сотрудничество и торговлю с Первородными.

Опальный посол фойров избежал казни за предательство, но был отправлен в пожизненную ссылку в свое поместье, туда, где не было моря. А его дочь вернулась в Марену.

Аярну же… выдали замуж. За лорда снежных перий, властителя холодного севера и льдов, сурового снежного барса. Я немного побаивалась этой расы, их порядки строги, а мужчины слывут суровыми и сильными воинами. У таких не капризничают… Их делегация приезжала в Ранххар, и одного взгляда на мужчин с черными косами, в которые вплетены ядовитые иглы, и с медвежьими шкурами на плечах мне хватило, чтобы даже на миг пожалеть Аярну. Но лишь на миг. Линтар, как повелитель пяти долин и сопредельных земель до Моря Штормов, имел право выбрать жениха принцессе. Он и выбрал, заключив брак, который связал перий и арманцев кровью будущих наследников.

А еще в пяти долинах стали рождаться дети. Много детей, и улицы городов наполнились смехом и голосами. За прошедшие годы еще несколько драконов обернулись, встретили истинную пару среди арманцев, людей и даже Первородных. Драконы снова вернулись в мир, и мир принял их.

Я не спрашивала об этом, но Линтар сам настоял на всех обрядах бракосочетания и всевозможных подтверждениях нашего брака. Кажется, он готов был жениться на мне по обычаям всех рас на земле. Но это не требовалось. У нас была одна аура на двоих, а когда я волновалась, на моем теле змеились огненные дорожки, образуя затейливые завитки. Это была связь, которой не нужны обряды и церемонии и которую невозможно разорвать.

Что я чувствую к нему?

Это невозможно рассказать.

И потому я его рисую.

…я так и не сказал ей, что соврал в тот день. Соврал, когда сказал, что уйду навсегда, если она скажет «нет». Никуда бы я не ушел. Так и таскался бы раз за разом, теряя остатки гордости. Какая гордость? Я закопал ее самолично, пытаясь выползти из своего зашоренного сознания и осознать, что не могу сделать так, как хочу. Я хотел просто забрать ее и заставить любить меня. Но что-то изменилось там, на скале, когда она стояла в этом изодранном грязном платье и смотрела на нас. Такая хрупкая и маленькая, слабая, но готовая до конца бороться за то, что ей дорого. За жизнь и свободу. Вот за что боролась Ева. Как и я. Только я хотел жизни и свободы лишь для своих. А она – для всех.

А потом мстительный Хром выпустил в нее серебряные стрелы, и я чуть не умер, поняв, что могу ее потерять. И во мне что-то изменилось.

Много лет назад ее отец создал Цветок Тлена, изменив реальность. Он принес много бед и смертей, посеял зерна ненависти, которые проросли. Но в мире все находится в равновесии, Энгер Арвалийский знал, что и за это решение придется платить. Самым дорогим, что у него есть, – своими детьми и своей жизнью. Наследников созидающих мироздание сделало парами для потомков драконов. И уже от наших решений зависит, какими будут наши судьбы. Цепочка событий началась с глупого решения забрать с собой из вражеского дворца красноволосую дикарку, а привела к изменению нашего мира и реальности. И к изменению меня. Я не только обернулся драконом, я изменился внутренне, осознав вещи, о которых раньше даже не задумывался. Это было непросто, но я понял, что не все можно решить силой.

Так сказал мне Ринос, когда я привез его в Ранххар. Правда, я плохо слушал мудрого Ао.

До сих пор просыпаюсь по ночам и не могу сдержаться, прижимаю Еву к себе, чтобы убедиться, что она рядом. Моя дикарка сопит во сне, но терпит мои объятия, лишь фыркает, если я сжимаю слишком сильно. И я снова засыпаю, успокоившись. Рядом с ней снятся чудесные сны.

Иногда она вспоминает тех летающих драконов, что теперь охраняют летнее поместье в Идегоррии, а я делаю вид, что не понимаю, о чем она. Надеюсь, моя принцесса не узнает, каким дураком я себя чувствовал, пытаясь найти способ оживить эти проклятые статуи. Даже мне затея казалась идиотской, что уж говорить об окружающих. Но ничего более умного я придумать не смог. Ориан предложил прилететь и изобразить изваяние, даже согласился обмазаться глиной и украситься камушками для правдоподобности. Издевался. Хранители трясли малиновыми наростами, пытаясь донести до меня, сколь глупо такое безрассудное растрачивание силы. И предлагали просто подарить девушке украшения. Или спеть песню под окном… вроде девушкам такое нравится.

Нет, все остались живы, но от советов теперь воздерживаются.

Я выяснил, что воевать все-таки легче, чем пытаться понять женщину… Мужчины предпочитают войну. Но Ева хотела летающие статуи, значит, они полетят, чего бы мне это ни стоило!

Они полетели, и я надеялся, что весь двор созидающих не начнет хохотать как помешанный, увидев этот полет. Если честно, я бы начал.

А Еве понравилось… Да, воевать легче.

Что я чувствую к ней?

Это невозможно объяснить.

И тут я тоже соврал. Не знаю насчет драконов, но я без моей дикарки просто не живу.

Animal ДжаZ. «Сентябрь».

Flлur. «Лунные лилии».