Айтру грубо схватили те самые молхи, которые на ее же глазах зарубили отчаянно отбивавшегося Артака. Врагов было слишком много, они его просто задавили. Девушка пыталась сопротивляться, кусалась и царапалась, но, получив тяжелый удар по голове, потеряла сознание. Пришла в себя уже в шатре правителя молхов Окора. Ее просто окатили водой из кувшина. Окор презрительно рассмеялся:

— Кто тут у нас? Невеста Артака? Где он только нашел такую уродину? Но ничего не поделаешь, придется попробовать этот цветочек. Как никак, военный трофей.

Он со смехом стал раздеваться, видя, что она стоит и не двигается, повторил:

— Чего уставилась? Раздевайся.

Айтра молчала, просто не могла поверить в происходящее. Правитель молхов стал надвигаться на нее, девушка попятилась. Он рванулся к ней, схватил за волосы, рявкнул:

— Тебе что, особое приглашение нужно? Я сказал, раздевайся!

Она отрицательно покачала головой, все еще не веря. Тогда этот здоровенный орк просто разорвал ее одежду, потом грубо повалил ее на пол и изнасиловал. Когда Окор закончил, поднялся и пренебрежительно бросил ей:

— Пошла вон. Тряпки свои можешь забрать с собой.

И крикнул уже громче, хохоча:

— Эй! Если кто-то хочет, может попользоваться невестой Артака!

Таких желающих нашлось двенадцать молхов.

Ей было непонятно, как она смогла выжить после этого. Утром ее втолкнули в шатер, где содержались пленницы — угнанные девушки равхитов. Те с омерзением уставились на истерзанную Айтру, в их глазах она и так была причиной всех неприятностей, да теперь еще и опозорена врагами. Они норовили плюнуть на нее или пнуть. Глупые. Не задумывались, что их участь не намного лучше будет. Просто их очередь настанет сегодня вечером.

Айтру переместили в отдельный маленький сарайчик и приставили сторожа. Вечером к ней наведался Окор.

— Надо же, не сдохла.

— Артак отомстит за меня.

— Твой Артак не выживет. А если и выживет, мы хорошо проредили равхитов, — захохотал молх, — У них почти не осталось здоровых бойцов. Они не скоро в себя придут.

— Все равно Мардох найдет способ отомстить за своего сына и за меня.

Молх захохотал еще громче.

— Это Мардох нанял нас, чтобы мы украли тебя со свадьбы. Дал нам денег. Правда, он немного не рассчитал. Мы за его деньги сделали куда больше!

Теперь уже хохотали все.

Несчастной Айтре оставалось только наложить на себя руки. Ее предали, на ее глазах зарубили любимого, того, кто должен был стать ее мужем, а после всего его убийцы надругались над ней.

Но ей не дали убить себя. Окор собирался продать невесту Артака на невольничьем рынке в городе фарисов.

Артак.

Артак ушел в пустыню, ему надо было хорошенько подумать. Подумать, как отомстить, как жить дальше. Зачем-то же он остался жить. Он найдет ее, где бы она не была, и вернет. И они снова вместе, будут счастливы. Он ее найдет.

Когда ты один, живешь в пустыне и одержим жаждой мести, единственное занятие для тебя — стать разбойником. Скоро молва о страшном, покрытом шрамами разбойнике расползлась по орочьей степи, и к Артаку стали стекаться со всех сторон разные лихие орки. Не всех он принимал в свой отряд, только таких же, как сам. Отчаянных, жаждущих мщения, у кого жестокая судьба тоже отняла близких.

Со временем, когда он достаточно успокоился, для того, чтобы вести переговоры с врагом, Артак отправился к молхам. Он пришел один, невозмутимо прошел под изумленными взглядами молхов через все поселение и вошел в шатер Окора. Тот как раз обедал.

— О, кого я вижу! Ты жив, Артак? Проходи, присаживайся, пообедай со мной, — с неприкрытой издевкой предложил Окор.

Артак остался стоять и отрицательно покачал головой. Тогда Правитель молхов спросил:

— Чему обязан твоим приходом?

— Вы угнали у равхитов девушку по имени Айтра, я хочу выкупить ее.

— Ааааа, ты про свою невесту! Ее здесь нет. Никто не захотел оставить такую уродину себе, пришлось продать ее в рабство фарисам. Но мы, конечно, ее попробовали, — Орок радостно захохотал и подмигнул присутствовавшим в шатре молхам, — Сначала я, а потом мои верные воины.

Верные воины заржали, презрительно глядя на Артака.

— Так что прости Артак, ничем не могу помочь.

Тот ничего ответил, только глаза его страшно сверкнули. Артак вышел из шатра, вслед ему несся издевательский смех молхов. Они даже не собирались мешать ему уйти, столь презрен он был в их глазах. Зря.

Той же ночью Артак вернулся со своим отрядом. Он вырезал и выжег всё. В живых никого не осталось. Окора он взял теплым, когда тот развлекался со своими наложницами. Женщин зарезали у него на глазах, а правителя молхов Артак собственноручно оскопил, отрезав истошно вопившему и молившему о смерти молху гениталии, запихнул в рот и закрепил веревками. А потом прибил к столбу в центре становища. Он не стал добивать Окора. Оставил его так, смотреть, подыхая, как горит его поселение.

С местью молхам было покончено, теперь надо найти Айтру. Но как найти рабыню в огромном царстве фарисов?

Айтра.

Помещения, отведенные под лазарет, комнаты осмотра и личные покои целителя находились в противоположном крыле дворца. Все строго в соответствии с соображениями гигиены и логики: еда и инфекция должны быть как можно дальше друг от друга. Дворцовый целитель Махрид был стар и сухощав, но держался бодро, двигался легко как юноша, а полуседые темно синие волосы собирал в тугой пучок на затылке. Когда новая рабыня вошла, он вместе с мальчиком-помощником занимался больным фарисом. Целитель отложил тряпку, которую держал в руках, взглянул на Айтру быстрым проницательным взглядом и сказал:

— Да, да, я знаю. Ступай в травную, в дальнюю комнату, там поможешь Олиниэлю сортировать травы. Посмотрим, что ты умеешь. А вечером, если он будет доволен твоей работой, сможешь попросить его поучить тебя грамоте.

Девушка поблагодарила целителя и пошла в дальнюю комнату, где хранились целебные травы. Она открыла дверь, и взгляд ее поневоле застыл на эльфе, сидевшем в специальном кресле на колесиках. Эльф был прекрасен, но искалечен, ноги отрублены до коленей, на руках отрезаны все пальцы, кроме безымянных и мизинцев. Эльф поднял на нее дивные зеленые глаза, в которых начало появляться раздражение, и изогнул в немом вопросе красивые брови. Айтра поняла, что неприлично пялится на него, а ему неприятно ее столь навязчивое внимание. Девушка тут же взяла себя в руки и, склонив голову, почтительно обратилась к эльфу:

— Простите, господин Олиниэль, я вошла не постучавшись.

Эльф кивнул. Айтра продолжила:

— Я Айтра, новая рабыня. Господин Махрид отправил меня помочь вам сортировать травы.

— Подойди.

Девушка подошла к столу. Эльф указал на травы, лежавшие перед ним:

— Что это?

Айтра перечислила все лежавшие перед Олиниэлем травы и сказала, какая трава что лечит. Эльф снова кивнул и сказал ей:

— Приступай.

Она начала быстро и сноровисто работать, а эльф изредка поправлял ее и давал советы. Через пару часов все было отсортировано, аккуратные пучки, снабженные бирочками, удобно развешены, а семена собраны в специальные мешочки. Олиниеэль, наблюдавший за ней все это время, сказал:

— Ты справилась. Можешь говорить, чему ты хочешь научиться.

— Господин, простите меня, но я хочу научиться всему, чему будет возможно. Потому прошу вас просто учить меня по своему выбору, если вам будет угодно.

Эльф хмыкнул, потом вздохнул, закрыв глаза.

— Хорошо. Тогда начнем с того, что мне самому больше нравится. С истории.

Олиниеэль рассказывал очень красочно и интересно, перед глазами Айтры словно оживали картины прошлого, цари, великие битвы, города, древние народы. Время прошло незаметно. Было уже совсем темно, когда в комнату заглянул Махрид.

— Эй, вы что, ужинать не собираетесь?

— А, да, спасибо Махрид, что напомнил. На сегодня все, Айтра, беги на кухню, а то останешься голодная. Придешь завтра после обеда.

Девушка поблагодарила обоих и ушла.

— Как она тебе, — спросил эльфа целитель.

Тот кивнул головой, а во взгляде его было одобрение.

С того дня Айтра так и работала первую половину дня на кухне, а вторую у целителя. Она научилась оказывать первую помощь, накладывать повязки, готовить кое-какие лекарства. Вечером же, когда рабочий день был кончен, начиналась собственно жизнь. Познания эльфа в различных областях были настолько обширны, а личный опыт, которым он охотно делился, так интересен, что девушка старалась впитать в себя все услышанное как губка. Олиниэль в свою очередь внимательно изучал необычную рабыню, он ни в ком еще не встречал такой тяги к свету и жажды знаний. Постепенно отношения между ними стали совсем дружескими. Эльф уже с радостью поджидал, когда придет его помощница, а она старалась заботиться о нем и всегда приносила с кухни маленькие гостинцы.

Однажды, перебирая травы, она спросила у Олиниэля:

— Как случилось, что вы оказались здесь?

Однако, увидев, как Олиниеэль напрягся, тут же начала извиняться:

— Простите меня, не стоило касаться этой темы. Простите…

— Нет, отчего же. Тема для меня, конечно, болезненная, но я расскажу тебе.

Эльф поправил искалеченными пальцами прекрасные золотистые волосы, пошевелил веточки сухой травы на столе и начал свой рассказ:

— Я был молод и глуп, да. Меня выманили… Выманил и предал эльф, которого я считал своим возлюбленным. Оказалось все так просто, его подкупил мой двоюродный брат. Я мешал ему получить наследство. В общем, меня заманили в засаду, а потом продали степным разбойникам. Их главарю всегда хотелось иметь сексуального раба — эльфа, — Олиниэль нехорошо ухмыльнулся, — Когда он захотел осуществить свою мечту, я его убил. За это его ребята отыгрались на мне, — эльф показал на себя руками, — А потом продали в рабство фарисам. Мне повезло. Я попал к Уртузу, там старший евнух Каранатх заметил меня и сразу купил, а потом отдал Махриду. А тот дал мне свободу. Теперь вот, я здесь.

Эльф расправил складки на своей одежде, ссутулился в своем кресле. Потом продолжил:

— Я бесцельно прожил свою молодость. Потратил ее на развлечения, менял любовников… Лучше бы я женился на эльфийке… Теперь у меня могла бы быть дочь, как ты.

Олиниэль с какой-то горечью и глубокой тоской посмотрел на Айтру. А девушка, выслушав историю жизни эльфа, нашла для него, как ей показалось, хорошее решение. Она заговорила, волнуясь:

— Господин… Простите, позвольте мне сказать…

Эльф грустно кивнул.

— Ведь вы дееспособный мужчина?

— Причем здесь это? — устало спросил эльф.

— О, простите, простите, но вы красивый дееспособный мужчина, к тому же эльф. Поверьте, если захотите…

— Перестань, кому я такой нужен? А плодить рабов не собираюсь.

Она умолкла ненадолго, потом продолжила:

— Но ведь есть свободные женщины, поверьте, я знаю многих, кто захотел бы иметь от вас ребенка.

— И кто они, орчанки? Женщины фарисов на меня не взглянут. Кто это будет, полуорк-полуэльф? Какое у него может быть будущее?

— Я понимаю, для эльфа сама мысль снизойти до орчанки… Но зато у вас будет дитя, которое вы сможете любить. А насчет будущего… Вы ведь чистокровный эльф, из хорошей семьи, так какое оно было, ваше будущее?

Олиниэль поморщился, покачал головой, но все же признал:

— Может быть, ты и права. Я подумаю.

Айтра солнечно улыбнулась эльфу, сжав его искалеченную руку. Он с нежностью посмотрел на девушку и тихо спросил:

— Скажи, ведь в твоей судьбе тоже было…

— Да. — быстро ответила девушка и отвернулась.

Больше они в тот вечер к этой теме не возвращались.

А мудрый старший евнух Каранатх наблюдал за Айтрой издали. Он знал, что такому цветку, как она, требуется время, чтобы расцвести. Навещал ее время от времени на кухне и у целителя. Справлялся он о ее успехах и у Олиниэля, к которому относился с глубоким уважением. Старший евнух знал, что эльф обладает даром предвидения, ему было интересно проверить свои планы и подтвердить догадки. Как-то он прямо спросил у эльфа о судьбе этой необычной рабыни. Эльф нахмурился, словно не желая озвучивать свои мысли, ибо, пока они не высказаны, это просто предположение, а сказанные вслух становятся предсказанием, но все же ответил на вопрос Каранатха:

— В ее судьбе странно чередуются вершины величия и пропасти унижения, любовь и предательство. Ей, несомненно, суждено стать великой и познать любовь, но конец ее будет трагичен. Однако, о ней будут помнить в веках.

Потрясенный Каранатх молча кивнул и тут же покинул Олиниеэля.

Отряд Артака разросся, особенно после того, как он уничтожил поселение молхов. Он стал реальной силой, с которой невозможно было не считаться. Теперь в отряде было больше пятидесяти опытных бесстрашных воинов. Они контролировали все караванные тропы и собирали с проходящих купцов дань. А за это следили, чтобы никто больше не разбойничал и не грабил караваны.

С того времени, как Артак ушел из племени равхитов, прошло полгода. В один из дней к лагерю подошло посольство равхитов, они просили Артака принять их. Тот согласился, и посланников провели в его шатер.

— Великий Артак, — начал свою речь престарелый равхит, его двоюродный дядя по матери, — Твой отец…

Артак поднял руку в знак того, не желает слушать.

— Постой, выслушай нас. Твой отец Мардох скончался. Совет старейшин равхитов отправил нас просить тебя принять племя под свою руку.

Видя, что Артак поражен новостью и колеблется, равхит поспешил продолжить:

— Прими племя, Артак, нам никогда не найти вождя сильнее и мудрее тебя. Пора тебе вернуться. Что было, то прошло.

Артак принял племя и стал вождем равхитов, но его отряд остался с ним, как личная дружина правителя. В его личную дружину продолжали приходить со всех концов орочьих степей воины, желающие биться под его началом. Скоро у Артака была уже своя маленькая армия.

Как-то к нему пожаловали интересные гости. Молхи. Просились принять в его отряд. Один из молхов выступил вперед, держа рядом с собой другого связанного молха.

— Великий Артак, мы привели тебе одного из тех, кто посмел обидеть ту девушку… — молх замялся, — Ты сможешь казнить его.

Артак подался вперед, шрамы на его лице побагровели, он спросил обманчиво мягким голосом:

— Вы привели ко мне одного из тех?

Молх кивнул, толкнув связанного, тот упал на колени.

— А откуда вы знаете, что он один из тех?

— Мы видели своими глазами.

— Своими говоришь? — спросил Артак, потом обратился к молху, стоящему на коленях, — Это так?

Тот только кивнул.

— Этого оскопить, отрезать руки и ноги и бросить собакам. А ты подойди, получи свою награду.

Обрадованный молх приблизился к Артаку. Тот молниеносно выхватил меч и отсек ему голову, потом обвел взглядом остальных молхов и спросил гневно:

— Кто еще видел своими глазами?

Молхи заволновались, пытаясь выскользнуть из шатра, но сзади стояли воины Артака. Тогда они упали на колени, и один из них взмолился:

— Великий Артак, может, кто-то из нас и видел что-то, но не спеши нас казнить. Мы знаем, кому продали твою женщину в городе фарисов.

— Кто из вас знает?

— Я и вот он, мы привезли ее в Малькор и продали работорговцу, мы можем привести тебя к нему.

— Хорошо, но быстрые ноги вам для этого не понадобятся, как и большие пальцы на руках.

Молхов тут же схватили и, не обращая внимания на крики и сопротивление, отрубили большие пальцы на руках и подрезали коленные сухожилия. Все пять крепких воинов-молхов в одночасье стали калеками, способными лишь ползать.

Теперь у Артака появилась ниточка, по которой он сможет найти Айтру. Он надеялся, что сможет. Выкупит, и все будет хорошо. Не важно, чтобы ни случилось, ему не важно. Он все равно будет ее любить. А в ее любовь он верил, как в свою.

С тех пор, как Артак узнал, о том, что Айрту продали в Малькор некоему работорговцу Уртузу, он все время искал возможности попасть туда, искать ее. Наконец, маленьким отрядом из пяти воинов, они отправились в город фарисов Малькор. С собой Артак взял и тех двух молхов, которые знали этого рабовладельца в лицо. Они, конечно, замедляли движение, но так было надежнее. Добравшись до столицы фарисов, Артак решил сразу идти к этому Уртузу. Был вечер, но время еще не позднее. Уртуз принял его. Да, он помнил ту рабыню. Он рассказал, что ее купил старший евнух, смотритель царского гарема. При этих словах и без того обезображенное лицо Артака стало просто страшным. Старый работорговец был неглуп, он задал вопрос:

— Кто она тебе?

— Она моя невеста.

— Что ж, — постарался успокоить его Уртуз, — ее купили не для утех, а для работы на кухне.

У Артака немного отлегло от сердца.

— А выкупить ее можно?

— Из царского гарема? Нет. Это невозможно. Тебе лучше забыть о ней.

Артак встал, бросил на стол мешочек с монетами и вышел.

Вернувшись к своим, он велел людям собираться в дорогу, потом подошел к молхам и двумя резкими движениями обезглавил их. Его отряд, оставив трупы там, где они лежали, быстро ускакал в степь. Артак осознал, что если он хочет вернуть свою невесту из царского гарема, ему придется воевать с царем фарисов. Значит, так тому и быть. Пусть будет война. Однако, для войны ему нужно войско. Значит, у него будет самое сильное войско. Артак был готов на все.

Айтра.

В доме царского полководца Айтре выделили светлую комнату с видом на сад. Девушку удивило, что ее разместили не в гареме, но с другой стороны так даже лучше, правда, изрядно напрягало то, что ее комната недалеко от покоев хозяина. Она очень боялась ночей, боялась мужского внимания, но держалась отстраненно и с достоинством, как никак, она ведь теперь домашний целитель.

Вечером Гарнаисит позвал свою новую рабыню чтобы поменять повязку. Она обработала рану, смазала ее мазью и заново перевязала, а он все это время странно смотрел на нее. Ей хотелось поежиться под его взглядом, но она сдерживалась. Айтра закончила и стала собирать свои принадлежности, но тут Гарнаисит взял ее за руку выше локтя, девушка сжалась, но постаралась не показать страх.

— Не надо меня бояться. Я не причиню тебе зла.

Она кивнула головой и постаралась выйти поскорее. Гарнаисит смотрел ей вслед и думал про себя:

— Кто же так обидел тебя, что ты холодеешь и сжимаешься при малейшем прикосновении?

Уже в своей комнате Айтра, оставшись одна, смогла подумать. Ей было ясно, чего хочет от нее царский полководец, но видит Бог, она никогда не сможет. Конечно, он сильнее… Но все же девушке показалось, что Гарнаисит не станет принуждать ее силой. С этими невеселыми мыслями она заснула.

А Гарнаисит, отправившись в свой гарем, всю ночь думал о ней.

Следующие два дня прошли также, а на третий Айтра попросила разрешения навестить калеку Олиниеэля. Гарнаисит позволил.

Едва попав в царский дворец, Айтра побежала искать Каранатха, а найдя его рассказала, что она собиралась сделать для счастья эльфа. Старший евнух был удивлен уже в который раз. Он дал свое полное согласие на то, что девушка задумала. Тогда Айтра отправилась вместе с Каранатхом на царскую кухню, там она, пока старший евнух отвлекал главного повара Гайрана, обсуждая последние дворцовые новости, нашла ту симпатичную одинокую орчанку Иргу, которой очень нравился эльф, и сообщила ей, что он согласен. Женщина смутилась и покраснела, но благодарила Айрту от всей души. Та засмеялась:

— Погоди, вот когда все выйдет, тогда и будешь благодарить. А теперь надо сходить к целителям. О, не красней так, вы всего лишь познакомитесь. А дальше, как Бог даст.

Каранатх, не обращая внимания на ворчание главного повара, забрал девушек с собой, и они пошли в гости к целителям. Там старший евнух вновь отвлекал на себя все внимание Махрида, пока девушки проскользнули в травную к Олиниеэлю. Айтра вошла первой, поздоровалась и сказала шепотом:

— Господин Олиниеэль, только не волнуйтесь, она здесь.

Эльф тут же побледнел и напрягся от волнения. Айтра улыбнулась, вышла и сразу вернулась, ведя за руку невысокую приятно округлую молодую женщину с темными волосами и смуглой кожей. Женщина была миловидной, с большими влажными глазами газели и нежными розовыми губами. При виде эльфа она густо покраснела и потупилась, а эльф забыл дышать, напряженно и жадно вглядываясь в ее черты.

— Ну, я вас оставлю, чтобы вы могли познакомиться, вернусь минут через десять-пятнадцать.

Айтра вышла, но ее слов никто и не услышал. Эти двое, не отрываясь, смотрели друг на друга. Через пятнадцать минут она пришла забрать Иргу. Уходя, орчанка оглянулась на эльфа, они встретились взглядами, и тот кивнул ей. Айтра, выпроводила женщину и, велев ей ждать в коридоре, вернулась в травную.

— Ну как, господин?

Прекрасные зеленые глаза Олиниеэля, влажные от волнения, засветились благодарностью, и он сказал:

— Спасибо тебе, добрая душа. Пусть Господь пошлет тебе счастье. Она согласилась… Ты знаешь, она славная… Я, кажется, хочу на ней жениться.

Айтра растрогалась до слез, она обняла эльфа, потом вышла в коридор, к ожидавшей ее Ирге, и они предстали перед Каранатхом. По их виду мудрый смотритель гарема все понял без слов. У него в голове созрел план, возвращаясь на кухню, он обратился к Айтре:

— В следующий раз, когда соберешься в наши края, предупреди меня заранее, я хочу подарить тебе не совсем обычный подарок, — старший евнух загадочно улыбнулся.

В дом Гарнаисита Айтра вернулась как раз ко времени вечерней перевязки. Пока она занималась уже практически зажившей раной полководца, он взял ее руку и поднес к губам. Девушка застыла, глаза ее расширились от страха, но синеволосый полководец постарался убедить ее не бояться его:

— Я не собираюсь обижать тебя, просто дай мне шанс.

Айтра попыталась высвободить руку, тот сначала хотел удержать, но потом все-таки выпустил. Она собрала всю волю и тихим голосом вежливо, но твердо ответила Гарнаиситу:

— Прошу меня простить, то о чем вы говорите невозможно.

— Почему, у тебя кто-то есть?

— Нет.

— Я тебе не нравлюсь? Но дай мне время, я смогу…

Она грустно улыбнулась, повела рукой, прерывая его:

— Простите меня, вы хороший и добрый, вы красивый. Дело не в вас, дело во мне. Простите…

Она собрала свои принадлежности и тихо вышла.

Гарнаисит подумал, что все равно добьется ее. Ей просто нужно дать время привыкнуть к нему. А пока он отправится в гарем.

Следующую неделю он никак не показывал своих намерений, и Айтра немного успокоилась. На завтра она отпросилась во дворец, навестить целителей и старшего евнуха Каранатха. Гарнаисит не возражал. Айтра поблагодарила полководца и отправила мальчика с запиской предупредить о своем приходе заранее, как и обещала. Тот же спокойно пошел в свой гарем, довольный тем, что девушка постепенно перестает его дичиться. Если бы он знал о планах старшего евнуха, то не был бы так спокоен.

Получив записку от Айтры, Каранатх пошел к царю, просить его уделить ему пару минут времени. Царь фарисов Алидаз принял своего старшего евнуха без церемоний, он знал его с детства и безоговорочно доверял уже много лет.

— Государь, я приготовил для Вас сюрприз.

— Что же это за сюрприз, мой старый верный слуга?

— О, это приятный сюрприз, мой царь. На самом деле, я хочу показать Вам одну девушку.

— Девушку? Разве у меня мало наложниц?

— Это необычная девушка, Вы сами увидите.

— Она что, так красива, что я ослепну, — пошутил Алидаз.

— Нет, — ответил старший евнух, — Вы увидите сами. Просто прошу Вас прийти в полдень в малую залу, которая решетчатой стеной выходит в малый гаремный сад.

— Ты заинтриговал меня, Каранатх, я приду, хотя бы из любопытства.

Старый евнух улыбнулся своему царю, поклонился и вышел. Он был доволен собой. Каранатх любил своего царя, которого помнил еще совсем маленьким. Он всегда заботился о нем, сперва как о ребенке, а потом уже как о взрослом мужчине. Гордился им, словно своим сыном, которого у него не могло быть. С его точки зрения, Алидаз был лучше и красивее всех, и он хотел для своего царя самого лучшего. А она и есть самое лучшее, настоящее сокровище. И за это сокровище царь будет ему благодарен, очень благодарен. Так думал Каранатх по дороге в свои покои.

Однако надо как следует все подготовить.

Завтра, когда Айтра пришла к Каранатху, он под тем предлогом, что подарок находится в малом гаремном саду, повел ее туда. Вообще-то, подарок действительно был в малом гаремном саду. По пути они болтали о разных пустяках, старый евнух не спешил, изредка незаметно поглядывая на солнце, он не хотел прийти раньше времени, однако и заставлять царя ждать тоже неправильно. Ну вот, самое время. Он повел ее к решетчатой стене, за которой и должен был стоять Алидаз.

Собственно, он там и находился. Алидаз смотрел через прорези решетки, как Каранатх ведет под руку высокую девушку с длинными черными волосами. Мягко говоря, не красавица, далеко не красавица. Лицо узкое, крупный, но тонкий нос, довольно большой рот с яркими, тонкими губами, очень бледная кожа, густые брови и огромные золотистые глаза. Осанка, конечно у нее царственная, но и только. Царь недоумевал. А тем временем старший евнух подвел девушку поближе, развернул так, чтобы царю было лучше видно ее лицо, а сам словно фокусник вытащил из ближайших кустов красивую белую козочку. Лицо Айтры осветила та самая счастливая улыбка, она стала благодарить Каранатха и гладить козочку, а старый интриган улыбался ей и думал о своем царе:

— Вот так, мой царь, любуйся на приход весны в ее улыбке, на эти звезды в ее глазах…

Айтра так увлеклась своим подарком, что не заметила, как открылась дверь в решетчатой стене и оттуда вышел высокий, красивый фарис в богатой одежде. Он, не отрываясь, смотрел на девушку и подходил все ближе. Айрта подняла голову, она смутилась от неожиданности, встретившись с ним взглядом.

— Нет, нет, не бойся меня. Кто ты? — спросил царь.

Каранатх счел нужным незаметно отступить за деревья.

Поборов смущение, Айтра поклонилась и сказала:

— Я Айтра, рабыня, раньше была во дворце при кухне и еще помогала целителю Махриду, а потом была отдана в дом полководца Гарнаисита, как помощница целителя.

Царь тут же вспомнил и тот разговор, и радость своего друга, когда он отдал ему рабыню. Его кольнула ревность.

— Скажи, у тебя что-то есть с Гарнаиситом. — спросил он прямо.

Девушка покраснела, но ответила с достоинством:

— Нет.

Алидазу вдруг стало легко на сердце.

— Ты не вернешься в дом полководца Гарнаисита, останешься здесь. Каранатх, не прячься, — позвал он старшего евнуха, тот вышел со словами:

— Ах, государь, а я тут…

— Да-да, ты тут, я знаю. Найди для этой девушки, для Айтры, — поправил себя царь, — достойные покои.

И ушел, скрывшись за решетчатой стеной. Айтра укоризненно взглянула на старого интригана, но тот, предупреждая ее упреки, сказал:

— Не спеши делать выводы девочка, не спеши. Тебе не слишком нравилось у нашего вояки Гарнаисита? Ведь так?

Айрта поневоле согласилась.

— Пойми, царь Алидаз… Он самый лучший, и достоин самого лучшего. А ты самая лучшая, из всех женщин, кого я знаю, и тоже достойна самого лучшего.

И он повел девушку с ее козочкой в сторону покоев царских наложниц, отвлекая ее разговором. Однако, старшему евнуху не удалось развеять ее страхов и дурного предчувствия, Айтра была молчалива и подавлена.

Дворец Государя был огромен, это даже был не дворец в строгом понимании этого слова, а целый город внутри города Малькора. Только здесь не было улиц, вместо них были посыпанные мраморной крошкой прекрасные аллеи. Все здания дворца утопали в зелени столь буйной, что казалось, это не насажденные руками опытных садовников сады, а природные леса, цветники редкостной красоты и парки. Покои царских наложниц находились в юго-восточной его части, между зданием царского дворца и кухней, и напоминали скорее живописную деревню, состоящую из небольших отдельных домиков, расположенных вокруг удивительно красивого внутреннего сада-цветника с беседками и фонтанами. Здесь, среди этой красоты и проходила жизнь царских наложниц. А жены царя имели отдельные небольшие дворцы со своими цветниками.

Девушки — наложницы были красивы, все как на подбор. Прекрасные смуглые синеволосые и синеглазые стройные фариски с капризными пухлыми карминными губами смуглые до медного оттенка, плотные орчанки с блестящими черными волосами, влажными темными глазами и нежными розовыми губами большеглазые и большеротые тарнийки с курчавыми рыжими волосами, с большими грудями и стройными тонкими телами манилийки с фигурами, как песочные часы, с зелеными глазами и вьющимися каштановыми волосами прекрасные белокожие эльфийки с дивными золотистыми волосами и еще многое другие. В этом цветнике были собраны прекраснейшие цветы разных народов. Кто-то попал сюда по доброй воле, кого-то приобрели на невольничьих рынках. Были здесь и аристократки, и просто свободные женщины и рабыни. Конечно, это как-то отражалось на иерархии внутри гаремного мирка, но в остальном, девушки занимали одинаковое место в жизни дворца. И каждая из них гордилась своим положением, в тайне надеясь вызвать любовь царя и привязать его к себе ребенком. Однако царь ими мало интересовался, они жили у него, потому что того требовал его статус.

Царские наложницы встретили Айтру холодно и пренебрежительно, но с любопытством. Некрасивая, странная, чем она может привлечь мужчину. Козочка ее вообще вызвала откровенные насмешки. Однако, скоро они вновь занялись своим главным делом — украшением себя любимых, и забыли о новой наложнице. Если бы они знали, что именно больше всего пугает Айтру, скорее всего, стали бы над ней смеяться еще больше. Да, Айтра боялась царской благосклонности. При мысли, что ей придется, может быть, уже сегодня стать его наложницей, у нее холодело все внутри и сжималось сердце. Но нельзя было показывать им свой страх, это слишком унизительно.

Жить среди наложниц Айтре совсем не хотелось, однако выбора другого не было. Конечно, девицы проявляли слишком много внимания к ее скромной персоне, презрительного внимания, но к такому она привыкла еще у равхитов, ничего нового. Устроившись в домике и привязав снаружи свою козу, девушка попросила разрешения сходить к целителю, ей хотелось проведать Олиниэля. К ней приставили молодого евнуха в сопровождение, так как новый статус не позволял ей в одиночку покидать покои наложниц, и Айтра пошла в дальнее крыло дворца. Эльф был очень рад видеть девушку, и вообще выглядел довольным жизнью. Они немного поболтали, Олиниэль видел, девушка напугана и подавлена, но ждал, чтобы та сама рассказала, что ее гложет. Наконец Айтра поведала, что теперь будет жить среди наложниц, будет наложницей, горестно поправила она себя. Каранатх постарался… Эльф поднял брови, потом посмотрел на нее искоса и начал издалека:

— Скажи, ты считаешь меня своим другом? Мы никогда на эту тему прямо не говорили, но скажи.

— Да.

— Значит, наблюдая за мной, за тем, как я живу в одиночестве, страдая от жалости к себе, ты хотела мне помочь?

— Да.

— Хотела, чтобы моя пустая жизнь стала счастливой. Так?

— Да, для этого…

Эльф поднял руку, призывая не перебивать его.

— Твоя жизнь ведь тоже пуста. Да, ты перенесла ужасную трагедию, твою душу искалечили, совсем как мое тело, — эльф показал на себя, — Но теперь все в прошлом. Надо начать жить заново. Раз уж ты осталась жива.

Он замолчал, погладил искалеченными пальцами ее руку.

— Думаю, Каранатх хочет тебе помочь, так же, как и ты помогла мне, — он улыбнулся, — Наш царь, Алидаз, благороден, насколько я вообще могу в этом разбираться. Тебе незачем бояться его. Поверь.

Айтра подняла на Олиниэля глаза, в которых стояли слезы, но была в них и крошечная надежда.

Вечером царь вызвал своего полководца и, не глядя ему в глаза, объявил, что рабыня Айтра теперь одна из его наложниц, а значит, в дом к Гарнаиситу не вернется. Воин склонил голову, он расстроился, но все понял. Он не встанет на пути у царя, тем более, что девушка его не любит. По старой дружбе он решил оказать царю услугу.

— Мой царь, позволь сказать…

— Говори.

— Я не касался ее.

Алидаз благодарно взглянул на полководца.

— Но я заметил… Очевидно в ее прошлом было что-то. Что-то, что заставляет ее бояться мужчин. С ней нельзя торопиться…

— Спасибо, друг, — царь обнял своего воина, — Спасибо. И прости.

Гарнаисит в свою очередь крепко обнял Алидаза и прошептал:

— Будь счастлив, Государь.

Весь вечер, а потом и ночь Айтра боялась, что царь придет к ней, или ее отведут к нему. Хвала Всевышнему, он не позвал ее и не пришел. Девушка встала рано, она привыкла рано вставать, к тому моменту, когда подошли гаремные прислужницы, чтобы заняться уборкой, у нее давно уже было убрано. Прислужницы ворчали, а незваные гостьи, заглянувшие в открытые двери, смеялись и отпускали ядовитые реплики о том, что привычки прислуги невозможно изжить. Айтра не стала отвечать ни тем, ни другим, а решила заняться козой. Ей позволили выйти в сад, прогулять животное, только следить, чтобы коза не объела редкие цветы.

Что может быть лучше покоя и одиночества!? Не успела она так подумать, как на дорожке сада показался царь. Честно говоря, в какой-то момент мужество ей изменило, и девушка хотела сбежать, но потом собралась с духом, подумав, что бежать все равно некуда, склонилась в поклоне и почтительно поздоровалась:

— Доброе утро, Государь.

— Доброе, Айтра. Как тебе на новом месте? Понравилось?

— Спасибо, Государь, мне все очень понравилось.

Она снова поклонилась. Алидаз видел, что девушка насторожена, но старается не показать этого, и держится подчеркнуто вежливо. И еще он понял, что на новом месте ей совсем не нравится. Царь решил немного поправить дело подарками:

— Кстати, пока ты гуляешь, в твоей комнате меняют обстановку. У тебя станет уютнее. И там еще немного мелочей, которые так любят девушки…

Он был поражен, его новая наложница при слове о подарках взглянула на него чуть ли не с испугом. А потом заторопилась благодарить:

— О, благодарю, Вас, Ваше Величество. Не стоило беспокоиться, у меня и так было все что нужно. Благодарю, — она взяла себя в руки и перестала лепетать.

Алидаз с досадой увидел, что ничуть не порадовал ее.

— Хорошо, тогда что же тебя порадует?

Она взглянула на него с некоторым недоверием.

— Я исполню любую твою просьбу, разумную, как ты понимаешь.

В глазах девушки засветилась слабая надежда:

— Я бы хотела продолжить учиться у эльфа…

— У эльфа?

— У целителя Махрида живет эльф, калека… Олиниэль, он учит прислугу, и меня учил раньше, до того…

Царь нахмурился, черт побери, все эти девицы из его гарема готовы убить за один его благосклонный взгляд, а эта ему не рада! Совершенно не рада!

— Конечно, ты можешь продолжать учиться, — сухо сказал царь и пошел по тропинке дальше.

Айтра наконец смогла вздохнуть свободно. Невозможно не признать, царь Алидаз красивый мужчина, но он пугал ее до чертиков. Чтобы как-то успокоиться, она занялась своей козочкой. Когда девушка вернулась, чтобы привязать козу и уйти заниматься к эльфу, ее уже ждали соседки. Новость о том, что царь послал ей подарки, а потом целых десять минут беседовал в саду с новой наложницей, взбудоражила гарем. Девушки не могли поверить, что эта некрасивая тощая девица могла вообще кого-то привлечь, решили приглядеться повнимательнее. Спокойно выслушав новую порцию насмешек, Айтра вместе со своим евнухом отправилась в крыло целителей, где и провела большую часть дня, сортируя травы и общаясь с Олиниэлем. Вечером она вернулась в свою комнату, которую к ее приходу успели полностью преобразить, появилась дорогая обстановка, драпировки, разные безделушки. Соседки посматривали на нее с неприязнью и завистью. Нерадостно, а впереди новая ночь…

Ей снова повезло, ночь прошла спокойно. Утром она пошла в сад со своей козой, которую назвала Душкой. И снова, как бы случайно в сад пришел царь, он был один. В этот раз она так не испугалась, только разволновалась и, краснея, стала благодарить его за щедрость и оказанную милость. На это раз Государь не стал долго с ней беседовать, а просто кивнул и улыбнулся, принимая ее благодарность, а потом пошел дальше. Айтра подумала, что может и зря так боится, очевидно, Государь не чудовище какое-то и не собирается на нее набрасываться. Может и вовсе оставит ее в покое, живут ведь в гареме девушки, которых никогда не вызывали к царю. Она пришла в хорошее настроение и даже тихонько запела. Алидаз, который не ушел далеко, а просто спрятался за деревьями, наблюдая за ней, почувствовал, как согрелось его сердце от этого тихого пения.

Дело в том, что вчера вечером после разговора с Гарнаиситом он ходил в крыло целителей. Царь хотел увидеться с эльфом, ему нужно было узнать о девушке как можно больше, и в этом деле никто не помог бы ему лучше Олиниэля. Когда Государь вошел в комнату эльфа, тот сперва дернулся от неожиданности, потом попытался привстать, но Алидаз не дал ему это сделать. Он мягко взял эльфа за плечи и сказал:

— Не надо церемоний, я пришел как друг. Более того, мне нужна твоя помощь.

Эльф недоуменно поднял брови, потом умудрился изящно поклониться, сидя в инвалидном кресле, и сказал:

— Моя жизнь принадлежит тебе, Государь.

Царь непривычно смущаясь спросил:

— Ты ведь ее друг?

— Да, — Эльф сразу понял о ком речь.

— Тогда… расскажи мне о ней. Я не хочу ошибиться и все испортить.

Олиниэль с пониманием посмотрел на царя и долго с ним беседовал, Алидаз покинул его комнату после полуночи. Он уже знал, как ему действовать.

Девушка теперь встречала царя на прогулке в саду каждое утро, она даже привыкла и, перестав опасаться, встречала его приветливо. Примерно через неделю, решив, что достаточно приучил ее к своему обществу, Алидаз попросил разрешения навестить ее после утренней прогулки. Девушка замерла от изумления, царь просил разрешения. Разрешения! У нее, у своей собственности! Она постаралась взять себя в руки и вежливо пригласила Государя к себе.

По дороге к своему домику, расположенному в восточной части «деревеньки» наложниц, она думала, что задымится, такими взглядами провожали ее остальные девушки. Царю они улыбались изо всех сил, а Айтру также изо всех сил презирали. Всем было известно о ее утренних встречах с господином на прогулке, это еще можно было с натяжкой считать случайностью, но то, что пришел к ней в дом, было уже слишком. Наложницы, насмехавшиеся над ней раньше и не видевшие в ней опасности, словно прозрели.

В доме у Айтры Алидаз не задержался надолго, он видел, что девушка в смятении и ужасно волнуется. Царь осмотрелся в ее покоях, потом сказал:

— У тебя стало уютнее. Скажи, ты довольна, тебе нравится обстановка?

— Да, Государь, благодарю, мне очень нравится.

— Не нужно ли чего-нибудь еще?

— Спасибо, мой царь, у меня есть все и даже больше, — она поклонилась.

— А я знаю, чего тут не хватает, — рассмеялся царь, — Поверь, тебе понравится.

Айтра не знала что думать, царская веселость насторожила ее. Однако Алидаз посерьезнел и сказал:

— Я пришлю тебе книги из моей библиотеки.

И удостоился горящего благодарностью взгляда и робкой улыбки, от которой у него зашлось сердце. Теперь, когда она, наконец, улыбнулась ему, главное не спугнуть ее, главное не торопиться…

Царь вновь вернул себе веселую улыбку, от которой он стал казался ей более безопасным, чем был на самом деле, встал и направился к выходу. В дверях он остановился, спросив:

— Ты позволишь иногда навещать тебя, мы могли бы обсуждать книги, которые ты прочтешь?

Девушка не верила своим ушам.

— Конечно, Государь! Зачем спрашивать разрешение, ведь тут все принадлежит Вам?

— Возможно, я хочу получить то, что мне не принадлежит?

Она смутилась, не понимая, о чем говорит царь, а Алидаз пояснил:

— Возможно, мне нужна твоя искренняя дружба?

— Государь, я же Ваша рабыня, вещь… Я и так принадлежу Вам.

— Айтра, Айтра, душу нельзя купить как вещь, она свободна. И истинную дружбу тоже не купишь, — царь усмехнулся, — Значит, ты не против принять меня в число своих друзей, как Олиниэля?

Она покраснела и, глядя в угол, тихо ответила:

— Не против, Государь.

Не успел царь уйти, как к Айтре пожаловали незваные гостьи. Несколько девушек столпилось на входе в комнату. Они смотрели на нее молча с завистью и плохо скрываемой ненавистью. Постояв так несколько минут и видя, что хозяйка никак не реагирует, они ушли, послав Айтре на прощание не один испепеляющий взгляд.

— Так, надо как-то переварить свалившиеся мне на голову царские милости и понять, как жить дальше, — пробормотала девушка, отравляясь к Олиниэлю.

Там, в тишине травной в обществе калеки-эльфа, она чувствовала себя в куда большей безопасности. Эльф иногда бросал на нее непонятные взгляды, но ни о чем не спрашивал, и девушка расслабилась.

Книги принесли, пока ее не было. Вот теперь Айтра действительно была благодарна Государю, удивительные книги в тисненых переплетах с золотыми застежками стояли на невысокой книжной полке. Книги по истории царства фарисов, древние легенды и сказания, томики любовных стихов, энциклопедия целебных трав и как-то чудом попавшая сюда книга о вкусной и здоровой пище. Она просидела над книгой с легендами полночи, из-за этого чуть не проспала утреннюю прогулку.

Когда она со своей козой Душкой почти бегом примчалась в сад, царь был уже там. Он делал вид, что прогуливается, на самом деле поджидал Айтру, ему хотелось увидеть ее, чтобы понять, смог ли он ей угодить. Увидев смущенно улыбающуюся девушку, царь сам расплылся в улыбке. Какому-нибудь цинику или недоброжелателю эта улыбка могла бы показаться глупой, как и все счастливые улыбки, неконтролируемо возникающие на лицах влюбленных мужчин, но уж точно не нам, и не девушке, которой Его улыбающееся Величество показался вдруг необычайно привлекательным. Она слегка покраснела и стала сбивчиво благодарить царя за подарок. Он поднял руку, останавливая ее, и сказал:

— Значит ли это, что ты довольна подарком?

— Оооо…!

— И мне можно будет прийти к тебе в гости, выпить чашечку кофе и обсудить прочитанное тобой?

— Я буду рада, Государь…

Они снова шли по посыпанным мраморной крошкой внутренним дорожкам покоев царских наложниц к домику Айтры. Девушки посылали царю медовые улыбки и завистливые, полные откровенной ненависти взгляды чернявой уродине, как они ее успели окрестить между собой. Айтра попросила своего прислужника евнуха приготовить им кофе, а сама на вопрос царя, что же успела прочитать, открыла ту самую книгу легенд, которую она читала перед сном.

— Государь, я вчера читала «Илиаду», древний эпос народа живущего на другом конце Земли, эпос эллинов. Его автором считается слепой поэт Гомер. И другие легенды об этой войне.

— И как тебе, понравилось?

— Да, государь. Может быть, поэт и был слеп, но те картины, что он описывает, словно живые встают перед глазами. Я слышала звон мечей, шелест ветра, крики битвы…

— Расскажи же мне, о чем, по-твоему, этот эпос, а еще мне интересно твое собственное мнение.

Царь Алидаз, разумеется, читал «Илиаду» и остальные легенды еще мальчиком, а потом перечитывал, будучи уже взрослым, но ему и вправду было интересно ее послушать.

— Начну с того, мой Государь, что мне показалось, будто кое-что из написанного действительно имело место в жизни, но, разумеется, не все.

— И что же, по-твоему, действительно имело место в жизни?

— Здесь описана большая война между многими народами. Это, если не обращать внимания на преувеличения и выдумки, могло быть. Поэт говорит, что война случилась из-за женщины, из-за Елены Прекрасной, даже точнее, из-за того, что три богини не смогли поделить одно яблоко.

Царь кивнул.

— Что же тут удивительного?

— Просто… Это настолько глупо, и похоже на нас смертных — воевать из-за нелепых причин.

— Поверь, войны всегда бывают из-за самых нелепых причин. И из-за женщин.

Государь улыбнулся, а она покраснела, и какое-то время смотрела в угол, потом попросила разрешения продолжить:

— Я попробую пересказать кратко, как я поняла смысл легенды. Елена Прекрасная была дочь царя Спарты и жена царя Спарты, царство ее муж получил, женившись на ней. У них в доме гостил царевич из дружественного царства Трои, который соблазнил и увез царицу Елену к себе. В Трою, где ее приняли как невестку. Обманутый муж — царь Спарты решил мстить, собрал с помощью своего брата огромное войско. И воевало это войско против Трои десять лет. После десяти лет кровопролитной войны, наконец, Трою захватили, разграбили, сожгли, а оставшихся жителей угнали в рабство. За это время Елена Прекрасная, живя среди троянцев, несколько раз переходила из рук в руки, но, взяв город, муж ее простил, привез домой в Спарту и они жили долго и счастливо.

— Ты пересказала коротко и довольно точно. Эта знаменитая история о том, как красота женщин, заставляет мужчин, забыв обо всем, сражаться за них до смерти. Женщинам это обычно льстит, тем, разумеется, которые читали «Илиаду», или хотя бы слышали о ней.

— Если позволите, Государь, я бы хотела высказать свое мнение.

— Именно этого я и хочу.

— Тогда… Во-первых, мне показалось, что война была не за женщину, даже не за прекраснейшую из женщин, а за то право, которое давала эта женщина.

— ?

— Дело в том, что ее муж получил царство, женившись на ней, как ее приданное. Потеряв жену, он терял права и на приданное. Понятно, что расставаться с царством ему не хотелось, и он пошел войной, придав делу широкую огласку. Объявил во всеуслышание о своем позоре и призвал разграбить Трою и вернуть его жену. Троя была богатым царством, пограбить его оказалось много желающих. Поэтому, вместо того, чтобы осмеять обманутого мужа, к нему присоединилось великое множество народа, желающего легкой наживы. Однако война эта оказалась долгой, кровавой и неправедной со всех сторон.

— С такой точки еще никто не рассматривал эту легенду. Продолжай, мне очень интересно тебя слушать.

— Во-вторых, мне показалось, что честь царицы не позволяет ей оставить мужа и сбежать ночью с любовником, бросив на произвол судьбы свой народ и вызвав тем самым кровавую войну. Это слишком легкомысленно и эгоистично.

Царь снова кивнул, соглашаясь.

— И в-третьих, мне показалось, что муж не смог бы ее простить. Вернуть мог, но не простить.

Алидаз молчал какое-то время, потом он сказал, задумчиво глядя на девушку:

— Ты во многом права Айтра. Ты умна, честна и благородна, не красней, это правда. Но, вот что я тебе скажу, если мужчина любит без меры, он пойдет на все ради своей любимой.

Говоря это, он смотрел ей в глаза, а Айтра не могла отвести взгляд, словно зачарованная его словами. Царь допил кофе, поблагодарил ее за гостеприимство и ушел. Она тоже стала собираться, на этот раз девушка захватила с собой корзинку со сладостями для эльфа. Когда она вышла из домика и отправилась со своим евнухом в крыло целителей, девушки, сидевшие снаружи, проводили ее такими взглядами, что ей казалось, они оставляют борозды на коже.

Царь был потрясен. Откуда в ней это, кто научил ее анализировать? Кто привил эти понятия о долге и чести цариц? Простая рабыня-орчанка… Простая ли? Не важно. Не. Важно. Он никогда не встречал женщин, подобных ей. Царю захотелось поделиться этим со своей верной первой женой Маритой.

Живая, добрая и смешливая толстушка Марита, его поседевшая, но по-прежнему милая Марита всегда была рада приходу супруга. Про новую наложницу, что царь видится с ней каждый день, она была наслышана, но так как девушка вела себя тихо и мирно, Марита просто наблюдала со стороны. Если государю доставляет радость какая-нибудь молоденькая девчонка, это очень хорошо, довольный Государь — добрый Государь. Она потчевала Алидаза сладкими пирожками с миндалем и взбитыми сливками и поила его мятным чаем, а сама ждала, что же царь хочет ей сказать.

— Марита, я думаю ты в курсе всего, что происходит в гареме. — это не был вопрос.

Она кивнула.

— Ты знаешь, я сегодня беседовал со своей новой наложницей…

— Ты… что с ней делал? Беседовал? С наложницей? Это интересное нововведение, — Марита лукаво рассмеялась, — Прости, прости, смешно прозвучало…Так ты с ней еще… Нет?

— Ээээ, нет. Ты права, смешно звучит… Но ты знаешь, она умнее, чем многие мои советники. И ведет себя так, словно и не рабыня-орчанка, а аристократка древнего рода. И у нее такая улыбка… — царь мечтательно умолк.

— Мой Государь, позволь мне сказать, — вернула его из мечтаний Марита.

— Говори, Марита.

— Мой милый муж, мой царь, ты, наконец, влюбился. Я рада за тебя. Потому, если тебе нужен мой совет, я сама посмотрю на эту девочку. А ты просто не торопи события.

— Да, Марита, сделай это.

Царь с благодарностью поцеловал пухлую ручку своей первой жены, которая теперь, а впрочем, так было и раньше, относилась к нему как мать, и с легким сердцем покинул ее покои. А Марита послала за старшим евнухом Кранатхом. Ей нужно было сначала послушать его мнение, потом она собиралась прогуляться в покои наложниц.

Когда госпожа Марита первая жена Его Величества в сопровождении своих евнухов и Каранатха вошли во внутренний сад покоев наложниц, их глазам предстало неприятное зрелище. Госпожа первая жена жестом велела остановиться, чтобы понаблюдать за развитием событий, пока их не заметили.

Оказалось, что, вернувшись после занятий с эльфом, Айтра обнаружила, что ее любимая козочка, ее Душка была мертва. Отравлена. Она стояла над трупиком несчастной козы, а девицы, столпившиеся вокруг, смотрели на нее и ухмылялись.

Айтра обвела взглядом толпу глядевших на нее с насмешкой и презрением наложниц, потом взглянула на убитое животное и сказала:

— Что? Вас хватило лишь на то, чтобы убить козу? Поистине доблестный поступок, достойный подлых трусливых рабынь, — она саркастически рассмеялась, — Вот она я, имеете смелость, так убейте, а не имеете, сидите в своих норах и не высовывайтесь, глупые ядовитые гадины.

Старший евнух при этих ее словах дернулся, но Марита не пустила его, ей надо было увидеть сцену до конца.

— Ты, безродная уродливая деревенщина… — одна из фарисок пошла на Айтру, вытаскавая их прически остро заточенную шпильку.

Айтра невозмутимо стала разматывать обвязанный вокруг талии длинный и гибкий кожаный пояс, оказавшийся не хуже короткого кнута. Наложница — фариска метнула в нее шпильку, Айтра мгновенно щелкнула поясом как кнутом и шпилька, сбитая в полете, отлетела в сторону и вонзилась в мраморный песок дорожки. Потом она стала снова и снова щелкать поясом. Гибкое жало с кисточкой на хвосте скользило вокруг напавшей на нее девицы, нанося обжигающие, но не ранящие удары.

— Благодари Бога, что ты собственность нашего Государя. — проговорила сквозь зубы Айтра.

Девица завизжала, остальные со страхом замерли.

Госпожа Марита сочла момент наиболее подходящим, чтобы вмещаться. Она подтолкнула старшего евнуха, тот сразу понял, что надо делать. Каранатх вышел вперед и сказал тем медовым голосом, который скрывает стальное лезвие:

— Это был мой подарок Айтре, — он осмотрел толпу притихших девиц, — Кто посмел?

И сделал шаг вперед, испуганные наложницы попятились. Марита наблюдала за Айтрой, та горестно смотрела на свою мертвую любимицу, но, когда старший евнух стал допрашивать других наложниц, вмешалась:

— Господин старший евнух, господин Каранатх, позвольте мне сказать.

— Говори.

— Господин, это моя вина. Я не уберегла козочку, на мне была ответственность за ваш подарок.

— Девочка… — прошептал удивленный уже в который раз старый евнух.

Марита видела достаточно, теперь уже вмешалась она:

— Каранатх, эта девочка пойдет со мной. Поживет в моих покоях, пока для нее не будет подобрано жилище.

Старший евнух склонился перед первой женой государя. Она подала своим евнухам знак рукой и те мгновенно бросились собирать вещи Айтры, сама же Айтра стояла, недоумевая. Однако госпожа первая жена не закончила, у нее была пара слов для царских наложниц.

— А вы, она хорошо вас назвала, глупые ядовитые гадины, должны были радоваться, что благодаря ей, могли видеть Государя каждый день, и может быть, смогли бы ему понравиться. Я говорю, может быть, потому что Государь терпеть не может глупых, да еще и ядовитых. Вряд ли вы его теперь вообще когда-нибудь увидите. Прощайте.

Марита ушла, забрав с собой Айтру, а царские наложницы остались переваривать услышанное. Смысл доходил до них постепенно, и девушкам становилось нерадостно.

Устроив Айтру в своих покоях, Марита отправила к царю посыльного с просьбой посетить ее. Царь Алидаз пришел примерно через час. Госпожа первая жена, встретила его улыбкой, пригласила присесть и спросила:

— Мой Государь в курсе дел гарема?

— Что-то случилось? Я был на Совете, — заволновался царь.

— Случилось, муж мой. Твои бестолковые наложницы отравили ее козу.

Алидаз подскочил и забегал по комнате.

— Кто?

— Послушай дальше Государь, она вне опасности, я поселила девушку у себя.

Царь послал Марите взгляд, полный благодарности и любви, он подсел к ней и поцеловал ее ручку со словами:

— Благодарю тебя, мой верный друг.

— Алидаз, — она погладила царя по прекрасным темно-синим волосам, — Эта девочка действительно ведет себя как дочь царского рода. Если это для тебя важно, то я даю тебе свое благословение.

— Важно! И спасибо. — царь обнял Мариту, потом спросил, — Как ты думаешь, стоит мне сейчас ходить к ней?

— Я думаю, тебе надо подождать до завтра. Она сейчас не в лучшем душевном состоянии, а до утра это пройдет.

— Последую твоему совету. И спасибо тебе еще раз.

Алидаз ушел. Марита, глядя своему вслед царю, улыбалась и думала, что ее великовозрастный мальчик наконец-то влюбился. Она от всей души желала ему счастья, но почему-то странное, непонятно, откуда взявшееся предчувствие грядущей беды не оставляло добрую женщину.

В великолепном, зеленом и невероятно разнообразном дворцовом комплексе фарисских царей для каждого находилось подходящее место, где тот мог чувствовать себя удобно и комфортно. Дворец госпожи Мариты, первой жены Государя был окружен водами неглубокого пруда, заросшего лотосами, и напоминал сказочный островок. К нему вела прекрасная аллея из тюльпановых деревьев, обочины были густо усажены красиво цветущими кустарниками, а по бокам начинался зеленый парк. Айтра была очарована красотой парка и пруда с лотосами, помещениями самого дворца, небольшого, но необычайно изящного, стены которого были увитыми вьющимися розами. Ее поместили в уютной комнатке на втором этаже. Пока евнухи расставляли по полкам ее вещи и книги, она смотрела из окна на красоту, окружавшую ее, и пыталась размышлять.

Откровенно говоря, Айтра была потрясена столь быстрой сменой событий. Чуть больше трех недель назад она была незаметной простой рабыней, работавшей на кухне и у целителя в травной, а теперь… Ее разум отказывался осмысливать и верить. Она боялась, что жестокая судьба вновь насмеется над ней, и происходящее окажется сном, а она очнется среди молхов. Девушка постаралась стряхнуть оцепенение и дурные мысли и занялась чтением. На сей раз, она читала историю фарисского царства.

Утром к ней пришел царь.

Айтра приветствовала его несколько смущенно, да и сам Алидаз волновался. Он прошелся по комнате, спросил, удобно ли ей на новом месте. Девушка начала рассказывать ему, что госпожа Марита была добра к ней и как она ей благодарна, царь слушал какое-то время, потом вдруг сказал, совершенно невпопад:

— Айтра, я подписал тебе вольную, — и устремил на нее пристальный взгляд, в котором таилось ожидание.

Айтра смешалась, в ее золотистых глазах зажглось что-то отчаянное, недоверчивое, светлое, и появились слезы. Она прижалась губами к руке царя и прошептала:

— Благодарю… — девушка улыбнулась, словно солнце выглянуло из-за туч.

Государь молчал некоторое время, утонув в ее золотистых глазах, потом взял ее за руку и сказал:

— Я хочу взять тебя в жены.

Она дернулась так, будто ее ударили.

— Нет…

Алидаза словно пронзили кинжалом, поборов боль отказа и ревности, он спросил глухим голосом:

— Ты отказываешь царю?

— Нет, Государь, я не смею отказать…

— Так в чем же дело? Ты любишь другого?

— Нет…

— Тогда объясни! Объясни, почему ты меня отвергаешь?! — царь сорвался на крик.

Она заломила руки, отошла к окну, потом собралась с силами и начала говорить:

— Государь, я недостойна…

— Это не тебе судить.

— Мой царь… Я должна рассказать все… — она страдальчески поморщилась, но продолжила:

— Когда-то давно, в прошлой жизни, еще у равхитов, мне уже пели брачные песни. Нас обвенчали и отвели в свадебный шатер, но в тот самый момент напали молхи. Они зарубили моего жениха, так и не ставшего моим мужем, на моих глазах, а меня, ударив по голове, бесчувственную увезли в свое становище. А там… — она остановилась, желая справиться с болезненным спазмом, — Там меня насиловали и унижали все, кому не лень. И самое ужасное, что это подстроил отец моего мужа, так он хотел избавиться от нежелательной невестки. Не думаю, что Мардох хотел избавиться также и от единственного сына, просто, договариваясь с врагами, не стоит полагаться на то, что они выполнят договоренности именно так, как вам хочется. Потом меня повезли в Малькор, по дороге они опять… — Айтра задохнулась от кошмарных воспоминаний, — В Малькоре молхи сдали меня работорговцу Уртузу, а уже он продал старшему евнуху Каранатху. Остальное Вам известно.

Айтра вытерла слезы, постояла, глубоко дыша, повернулась к царю, напряженно слушавшему ее рассказ.

— Государь, я грязная… Когда я выходила замуж за бедного Артака, я была нищей, но у меня хотя бы была моя честь. А теперь я ничто, мерзость, грязь…

Алидаз прижал пальцы к ее губам, заставив замолчать.

— Молчи. Я не желаю этого слушать. Никакая ты не грязная. И твоя честь осталась при тебе, они просто взяли силой то, на что не имели права. Я ничего не желаю знать о твоем прошлом, оно для меня не существует. Все можно начать сначала, будто до этого ничего не было.

Из глаз девушки лились слезы, он отирал их платком:

— Я буду ухаживать за тобой, и ты меня полюбишь. Клянусь! Скажи, какой у тебя был дом, где ты жила, до того дня… до дня свадьбы?

Айтра поневоле рассмеялась:

— Ах, Государь, у меня был старый шатер на отшибе поселения и шесть коз, вот и весь мой дом.

— Ну, старый шатер я тебе не обещаю, шатер придется ставить новый, но шесть козочек и место на отшибе — пожалуйста, — смеялся в ответ царь, — Да, ты снова будешь жить в своем шатре, у тебя будут козы. Кстати, какого цвета были твои козы? Черного? Хорошо! А я буду навещать тебя, ты ведь позволишь мне навещать тебя?

Айтра кивнула, глядя на Алидаза сияющими глазами, а он поцеловал ее руку. И девушка впервые с тех пор не дернулась от страха и отвращения.

Жизнь удивительная штука, что она делает с нами со всеми. Еще вчера ты был изгоем, а завтра становишься царем, и вокруг тебя начинает крутиться весь мир. Так и случилось с Артаком, пока он был просто разбойником, женщины боялись его как огня из-за ужасных шрамов, уродовавших его лицо и тело, однако, когда он стал вождем равхитов, дамы нашли его весьма интересным мужчиной, украшенным «знаками доблести» и наперебой стремились влезть в его постель. И успешно влезали. Ему бы начать новую жизнь, стать счастливым в окружении верных воинов, любящих жен и резвящихся детишек, но… Но он был одержим. Любовь к Айтре, сравнимая с помешательством, не желала покидать его сердце, ему, во что бы то ни стало, надо было вернуть ее, тогда и только тогда он сможет жить спокойно и быть счастливым.

И надо было действовать быстро, если он хотел вернуть свою невесту. Жизнь не стоит на месте, завтра многое может измениться. А сегодня ему нужно войско, сильное войско, чтобы могло победить фарисов. Будучи правителем равхитов и имея небольшую, но мобильную и беспощадную армию, Артак начал подминать под себя соседние племена. Многие, помня пример молхов, примкнули к нему добровольно, дав клятву на крови. Кто-то оказал сопротивление. Оказавшие сопротивление поселения Артак вырезал и выжег, забрав себе их женщин и скот, сдавшихся также привязал кровной клятвой и принял в свои ряды. Еще в тот день, когда Артак взял под свою руку плямя равхитов, он взял и новое имя, теперь его звали Джангар — степной барс. Его небольшая армия действительно превратилась в войско, а слава об изуродованном ужасными шрамами Джангаре, новом орочьем царе и самом великом воине степного народа достигла царства фарисов. Усиление военной мощи степных соседей — орков не могло не привлечь внимание в Малькоре, однако ни царь, ни его Совет, должным образом не озаботились. Никогда орки не решались нападать на Малькор, разве что иногда грабили приграничные деревни. Фарисы убыли уверены, что город неприступен, а у степняков свои разборки, их не касающиеся.

Какое опасное заблуждение.

Алидаз и Айтра.

Иногда счастье и многие годы, проведенные в безопасности, могут ослепить правителя, притупить его бдительность. С рубежей почти ежедневно поступали тревожные сведения о том, что орки подтягивают армию к границам царства, однако ни царь, ни его Совет не придали должного значения этим сообщениям. Чего беспокоиться, и бояться какого-то степняка Джангара, у них непобедимый полководец, неприступные стены, боевые машины и маги, в конце концов, у них Великий царь! Айтру мучило предчувствие беды, но Алидаз неизменно утешал любимую жену, и говорил, что не надо бояться призраков прошлого.

Оказалось, эти призраки вполне реальны и еще страшнее, чем кажутся.

Орки напали внезапно, они как лавина смели приграничные гарнизоны, в первом же серьезном бою царский полководец Гарнаисит был тяжело ранен, а царское войско разгромлено. Орки меньше чем за неделю уже были у стен Малькора, где их с новыми силами встретил царь Алидаз. Он сам решил командовать войском.

Все это время с самого первого дня нашествия Айтра не находила себе места, она с ума сходила от дурного предчувствия и страха перед будущим. Когда Алидаз принял решение взять на себя командование, она думала, что умрет от тревоги за него, умоляла взять ее собой. Государь улыбнулся ей, пошутил, что женщинам на место на поле боя, велел ждать его к обеду и вышел из покоев, на ходу надевая шлем. Она глядела ему вслед, и сердце у нее разрывалось, отчего-то Айтра была уверена, что больше его не увидит.

Этот ужасный бой не длился долго. Фарисам не помогла ни магия, и специальные военные машины, стреляющие камнями и огненными зарядами, которые оны пытались использовать против орков. Очевидно, небо отвернулось от них. Судьба этого сражения была решена, когда в поединке сошлись прекрасный синеволосый царь фарисов Алидаз и изуродованный страшными шрамами черноволосый царь орков Джангар. Джангар с малым отрядом прорывался к царю, круша все на своем пути, оставляя за собой кровавую просеку посреди бьющихся воинов. Алидаз встретил его с мечем в руках, он бился как лев, пока его окружение рубилось с орками Джангара. Но и орочий царь, страшный Джангар дрался как одержимый демон. В какой-то момент Джангар припал к замле, схватил горсть песка и швырнул в глаза Алидазу, и, ослепив его на краткий, миг успел тяжело ранить. Упал, заливаясь кровью Алидаз, а грозный орк, прижав клинок к его шее, предложил отдать ему любимую жену Айтру и тем спасти себе жизнь. Алидаз, разумеется, отказался.

— Ну что ж, я возьму ее после твоей смерти, — сказал орк и обезглавил царя фарисов.

Войско фарисов, оставшись без командира, поспешило укрыться за стенами крепости. Не успел закончиться бой, не успела несчастная жена оплакать убитого царя, как от царя орков Джангара поступило требование выдать ему царицу Айтру и ее детей, тогда он готов снять осаду, и не разграбит город. В случае отказа орки грозили стереть Малькор с лица земли. Немедленно был созван Совет, на котором царица Айтра объявила свою волю. Она вместе с детьми сразу по окончании Совета сдастся царю орков Джангару. Ее пытались отговорить, отсидеться за неприступными стенами, но Айтра не могла на подобное согласиться:

— Из-за меня не погибнет город Малькор, итак уже эта война унесла столько жизней. И жизнь моего царя…

Полководец Гарнаисит, присутствовавший на Совете несмотря на тяжелое ранение не соглашался, кричал, что не покроет голову таким позором и не отдаст царицу и царских детей врагу, воины вторили ему, однако Айтра была непреклонна:

— Я не единственная, кроме меня есть еще три царицы. И еще шесть детей нашего царя. Я и мои дети не станем причиной гибели царства, потому что у нас сейчас нет сил, противостоять оркам. Нам придется принять их условия, очень мягкие для страны условия.

Она смолкла, борясь с рыданиями, потом твердым голосом обратилась к Совету:

— У нас есть наследник, сын царя Алидаза Амарик, берегите его как зеницу ока, он надежда нашего царства, Любой ценой сохраните город от разграбления. Считайте это последним приказом Алидаза. А я… Я прошу простить, если кого-то обидела.

Она поклонилась, а весь Совет встал перед ней на колени. Убеленные сединами фарисы плакали, провожая свою царицу.

Начинался вечер, когда она в простой одежде вышла из главных ворот города, неся детей на руках. За стеной Айтру ждали. У нее забрали детей, она хотела воспротивиться, но, поняв, что это бесполезно, смирилась. Ее тут же посадили на лошадь и доставили к царскому шатру. Стража у входа в шатер расступилась, пропуская ее. Она вошла.

В глубине шатра в полумраке спиной стоял царь орков. Он произнес не поворачиваясь:

— Проходи, Айтра, царица фарисов.

Артак с трудом сдерживался, его терзала ревность к ее мертвому мужу, он не мог сейчас взглянуть ей в лицо, слишком велик был его гнев, ему надо было успокоиться. Ему было безразлично, кто касался ее тела и брал насильно, они не могли ее даже немного запачкать. Но она же сама, сама, по доброй воле отдалась царю! Предала его…

Сначала он хотел позволить ей оставить детей, но когда узнал, что у них синие волосы и они похожи на него, на того… Огненные змеи зашевелились в его груди.

Айтра прошла вглубь шатра, остановилась рядом с ним, голос орка показался ей странно знакомым. Он продолжал стоять спиной, но его жестокие слова были обращены к ней:

— У тебя есть дети от Алидаза, синеволосые выродки, — он помедлил, стараясь сдержать гнев, при мысли о том, что у нее дети от другого, кровавая пелена вновь вставала у него перед глазами, — Синеволосые выродки будут проданы в рабство. А может лучше сразу их убить?

Айтра затрепетала от страха за детей, она попыталась справиться с собой и стала молить, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Государь, прошу тебя, прояви милосердие, они всего лишь маленькие дети, даже не наследники, пощади их, если хочешь, возьми мою жизнь, но пощади младенцев.

— Милосердие?!

С этими словами он повернулся, и Айтра задохнулась от ужаса, узнав в этом изуродованном страшном орке своего прежнего возлюбленного.

— Артак…? Ты жив!?

— А ты этому рада? Отвечай?! — Артак был обманчиво спокоен.

— Конечно, я рада…

— Как ты могла. Он что, принудил тебя?

Айтра покачала головой.

— Так значит… Ты его любила?! — голос Артака прервался от боли. Айтра молчала, склонив голову.

— Как ты могла?! Ты предала меня… Ты ведь любила меня? Отвечай?! Молчишь! А как же твоя честь!?

Он взорвался гневом:

— Говоришь, рада меня видеть?! Так докажи, что рада меня видеть!

— Нет… Я не могу, — Айтра попятилась, качая головой.

Он настиг ее одним прыжком. Сердце Артака разрывалось от ревности и боли. Она больше не любила его! Не хотела его видеть, не хотела прикасаться, не хотела!

— Я заставлю тебя вспомнить, что ты любила меня, — рычал он, таща оцепеневшую Айтру к постели.

У нее было сил сопротивляться, оживал ее самый страшный кошмар. Она встретила происходящее насилие с бесчувствием обреченной в полном молчании. Когда он наконец закончил, она продолжала лежать без движения, словно тряпичная кукла.

Артаку стало еще хуже, он готов был крушить все вокруг, не мог, не хотел поверить…

— Ты меня не хочешь из-за шрамов?

— Шрамы здесь ни при чем.

— Ты же меня любила!

— Больше не люблю. У меня была всего одна честь, ее вместе с любовью я отдала Алидазу.

— Но он мертв!

— А я не смогу любить его убийцу.

— Все эти годы я жил только затем, чтобы вернуть тебя.

Айтра молчала.

Артак понимал, что сейчас он делает что-то ужасное, но сдержать припадок безумной ярости уже не мог. Он приказал принести ее детей. Детей принесли и посадили рядышком на ковре, малыши завозились, мальчик потянул ручки к матери, а девочка расплакалась. Айтра, испытывая сильнейшую душевную муку, закрыла глаза.

— Открой глаза! Смотри, царица Айтра, может быть, ради жизни своих детей ты сможешь любить убийцу их отца.

Но она не могла открыть глаза и взглянуть на детей, она молчала, поняв, что Артак безумен.

— Молчишь?! Значит тебе безразлично!

Одним взмахом меча он разрубил оба детских тельца.

Айтра словно окаменела, словно смотрела на все откуда-то сверху.

— Почему ты молчишь?! Проклятая! Что ты сделала со мной?!

В следующее мгновение его меч вонзился ей в грудь. Айтра осела на пол, заливаясь кровью. Несчастный Артак наконец прозрел от мучительного безумия. Он бросился к ней, прижал к себе и стал укачивать ее как ребенка. Айтра умирала у него на руках, жизнь быстро вытекала из нее вместе с потоком крови. Артак не в силах поверить, какое зло сотворил своими руками, взмолился:

— Прости меня… Прости меня! Прости!!! — он весь дрожал и плакал навзрыд.

— Конечно… я прощаю тебя… ты же мой… Артак… — прошептала, улыбаясь ему умирающая Айтра, потом силы оставили ее и она угасла.

Он еще долго обнимал ее мертвое тело, плакал, укачивал, пел ей любовные песни. Негромко, чтобы не разбудить.

Потом уложил ее рядом с собой на ложе, укрыл покрывалом, убрал прядки волос с лица, погладил по щеке.

— Теперь никто не сможет забрать тебя у меня, — сказал он, прижимая ее к себе и кладя ее голову на грудь.

После этого Джангар — степной барс, самый великий воин степного народа, первый и последний царь орков, со счастливой улыбкой перерезал себе горло.