— У-у-у-у… здорово тебя приложили…

Мужчина прекратил умываться, склонившись над прозрачным ручьём и вытирая кровь с раненой скулы. Его руки замерли на полпути от небритого лица. Он повернулся на раздавшийся возглас, стряхивая прохладную воду с огромных ладоней. Потревожившее его создание было лет шести-семи от роду. Золотистые косички, подвязанные замшевыми ремешками, болтались на уровне коленей. Взгляд воина замер на ярком синяке под одним из восхитительных голубых глаз незнакомки. Девочка улыбнулась, сверкая щербинкой на месте отсутствующего молочного зуба. Она сложила руки на груди, и теперь поджав пухлые губки, с видом знатока кивала, глядя на его раненное лицо.

— Я вижу, ты знаешь толк, — воин усмехнулся, от чего на его скуле вновь выступила кровь.

Всё же глаза его сощурились, и он кивнул, указывая на синяк.

— Кто тебя ударил?

— Этот жалкий субъект уже поплатился за свою ошибку! — она гордо вскинула очаровательный подбородок.

Весёлые веснушки рассыпались по её переносице.

— Чего же ему это стоило?

Она сжала кулачок.

— Два зуба! Хотя они и так собирались выпасть…

Мужчина рассмеялся, поправляя аккуратные усы.

— Почему же ты здесь одна, дитя?

— Я здесь думаю.

— Вот как!

— Дядя Ральф не в духе, а тётя Адела плачет.

— Почему? — воин присел на тёплые, нагретые полуденным солнцем камни.

— Дядя боится, что король отберёт его землю!

— Да ну?! И что тогда?

— Тогда у Мей не будет богатого жениха! Она не сможет родить ему много дочерей, чтобы заплетать им косы. Она ужасно любит заплетать косы! И обязательно сына. Одного.

— Одного?

— Да! — девочка, жарко рассуждая, забралась на соседний камень, рядышком со своим случайным собеседником, подскакивая то на одной босой ноге, то на другой.

Мужчина уже несколько раз ловил себя на мысли, что инстинктивно пытается протянуть руки, чтобы поймать её, постоянно соскальзывающую с мокрого камня.

— Чтобы рассказывать ему по вечерам о подвигах отца!

Воин едва сдержал смех, к своему удивлению боясь ранить чувства незнакомки.

— А что же ты? Ты не боишься, что король отберёт и твои земли?

— Нет! У меня к нему будет серьёзный разговор!

— О чём же это?

— Думаешь, я так тебе и скажу?! — она резво соскочила в воду, вытащила из кармашка белоснежный платок и намочила его в ручье.

Затем девочка аккуратно сложила его и с силой прижала ткань к его колючей щеке.

— Вот так и держи!

Он оторопело повиновался.

— Дядя Ральф говорит, что скоро приедет много охотников. Говорит, что я головная боль…

Воин видел, как грусть коснулась загорелого личика. Коснулась и слетела, как листва на ветру.

— Раз он решил стать моим королём, то просто обязан о всём позаботиться. В наше неспокойное время, так тяжело вести дела!

Она тяжело вздохнула, словно столетний дед. Он едва не расхохотался.

— Ты права! Что же ты попросила бы у короля?

— Конечно же, рыцаря!

— Рыцаря?.. — мужчина и вовсе оторопел, глядя на серьёзное дитя.

— Да. И самого лучшего! Чтобы у дяди Ральфа больше не болела голова. Рыцарь будет охранять землю.

— А что же взамен?

— Я буду гладить его по голове!

— О! Это, конечно же, многое меняет… — он чувствовал, что его трясёт от едва сдерживаемого смеха.

Всё же пересилив себя, воин добро улыбнулся, привычно пригладив свои усы.

— А что, если у рыцаря окажется скверный характер?

— Главное, чтобы у него были серые глаза! Это непременно! — девочка вновь поджала губки, со знанием дела кивая светлой головой.

— Отчего же?

— Как же! Все знают, что серые глаза — признак благородства души! Ведь серый цвет сродни серебру, а из серебра сделано распятие отца Валдуина. Значит, это цвет чистоты!

— Не поспоришь…

— Верно! Мне пора идти. Можешь оставить себе платок.

Воин поднялся, глядя как девочка, придерживая мокрый подол светлого платья, пинает босыми ногами гальку на дне ручья.

— Назови мне своё имя.

— Даниэль!

— Хорошее имя, Даниэль.

— Так меня назвал отец, — девочка побежала, разбрызгивая хрустальную воду. Отбежав немного, она всё же обернулась и выкрикнула, — а как тебя зовут?!

— Вильгельм.

— Хорошее имя, Вильгельм! Больше не пропускай удар!

Она снова сжала свой кулачок, махая ему.

— Ты тоже, Даниэль…

Была поздняя весна. Дороги размыло, превращая их в месиво грязи и глины. Ноги лошадей то и дело вязли, замедляя ход.

Бой продолжался уже второй день и им удалось оттеснить саксонских мятежников, которые теперь укрылись в близлежащих лесах. Райан тяжело дышал, он уже забыл, когда последний раз опускал свой меч. Необходимо немедленно закрепить ситуацию, не дав оборонявшимся воинам повернуть ход битвы в свою пользу. Он изменил тактику, чтобы удержать уже завоёванные позиции. Отозвав десяток самых надёжных воинов с поля боя, разыгравшейся у стен крепости, он отступил с ними на возвышение. Оно находилось недалеко от крепости, откуда крепостная стена была видна как на ладони, а люди, защищавшие её, оказались удобной мишенью. Не успели воины Райана занять позиции, как им был убит первый из лучников. Вскоре крепостные стены остались без защиты.

Вернувшись, барон велел нескольким ратникам взобраться на стену и перерезать канаты, державшие мост поднятым. Ещё немного и они ворвались во внутренний двор. Крепость была взята. К своему удивлению он увидел, своего неожиданно прибывшего друга Вейна, который со своим отрядом дрался на другой стороне крепости.

Не дожидаясь его, лишь убедившись, что ему помощь не требуется, Райан первым въехал на широкий старый мост с мечом наготове. Оглядываясь, он быстро понял, что нужды в этом не было — внешний и насколько он мог видеть и внутренний двор, были совершенно безлюдны.

Люди барона тщательнейшим образом обыскали все жилища и постройки, но не нашли ни одного саксонского воина. Райан понял, что противник покинул крепость по тайному ходу и немедля бросил половину своих ратников на поиски этого хода. Теперь крепость принадлежала нормандцам.

Вильгельм их король. Всё кончено. Они проиграли, когда же поймут и примут это? Райан спустился с крутых каменных ступеней. У начала лестницы его ожидал молодой воин.

— С южной стороны крепости сражение не кончилось, барон. С галереи на стене видно, что саксонские мятежники окружили отряд барона Вейна. Послать к нему подкрепление?

Райан вышел во внутренний двор и поднялся на стену. Он желал сам оценить положение. Воин, принёсший известие, поднялся за ним. Барон видел, что юноша был совсем неопытен и безнадёжно нетерпелив. Опасное сочетание.

— Видите, барон, наши ратники уже бегут, — произнёс воин.

— Ты смотришь, но не видишь, — проговорил Райан, качая головой, — люди Вейна используют ту же тактику, что и мы в прошлой битве. Наши воины заманивают саксонцев в ловушку.

— Но у саксонцев явное преимущество. Их больше…

— Совершенно не важно, сколько их, — возразил Райан.

Он устало усмехнулся и напомнил себе, что стоящий рядом молодой воин, явно не знал его друга, так как знал его он. Он повернулся и посмотрел на юношу.

— Сколько ты уже служишь у меня?

— Почти два месяца.

Райан кивнул, получив подтверждение своим мыслям. Конечно, со всей этой подготовкой к вторжению в Англию, времени на обучение новобранцев не было.

— Прощаю тебе твоё невежество, — объявил барон и направился к лестнице, ведущей вниз.

— Мы поможем Вейну людьми, но не потому, что им действительно нужна наша помощь. Просто чтобы быстрее с этим вопросом покончить. Вейн со своим отрядом, несомненно, одержит победу, с нашей помощью или без неё.

Молодой ратник кивнул головой и попросил разрешения сражаться рядом с бароном. Райан снисходительно кивнул. Он оставил двадцать ратников в крепости, а с остальными выехал к месту схватки. В крепости остались только женщины, дети и слуги, поэтому Райан решил, что оставшиеся, без труда поддержат порядок до его возвращения.

Битва закончилась слишком быстро, с его точки зрения… Он не считал себя человеком, способным одним своим видом наводить ужас на врага. Поэтому нашёл странным тот факт, что едва он со своими ратниками присоединился к сражению, саксонцы, хотя и превышали их числом, разбежались в разные стороны, как горные волки. Или это было просто подстроено, чтобы выманить его из крепости? Ещё некоторое время Райан и его люди преследовали саксонцев, прятавшихся в редком лесу.

Вейн был на пару лет старше Райана. Его каштановую шевелюру он заприметил ещё издалека. Подъехав, прибывший барон поприветствовал друга. Тот, как и предполагал Райан, выглядел довольным, целым и невредимым.

— Воины в моем отряде словно девицы, — расстроенно признался Вейн, — более опытных людей послали к Вильгельму. Мне просто не хватает твоего терпения в подготовке воинов. Если бы не предупреждение нашего человека, думаю, я бы уже потерял большую часть своих солдат. Нас предупредили как раз вовремя, поэтому засада оказалась не такой удачной, как могла бы быть. В моём отряде плохо с дисциплиной.

Вейн наклонился к спешившемуся Райану и тихо поведал:

— Вильгельм отправил меня к тебе с поручением.

Беседующие в окружении своего войска, они направились назад к крепости.

— А что за поручение? Почему ты всё же здесь? Ты должен быть в Лондоне, — спросил Райан.

— Он не объяснил свои намерения, друг. Просто велел немедленно возвращаться.

— Я просто не могу всё оставить здесь. Что от меня нужно Вильгельму?!

Он, наконец, снял свой шлем. Чёрные волосы мокрыми прядями липли к разгорячённому лбу. Райан стёр кожаным рукавом пот с уставшего лица и поднял голову к другу. Под негодующе нахмуренными бровями, чистейшим серебром горели его глаза…

— Это просто немыслимо!

Он прижался лбом к холодной стене. Ухоженные длинные пальцы нервно выстукивали по шершавому камню.

— Смирись Гай! Вильгельм принял своё решение. Его не отменить. Оно и к лучшему…

Ральф прокашлялся, словно признавая, что и сам с трудом верил в свои слова. Что уж говорить, о стоявшем у огромного окна человеке. О том, кто привык полностью распоряжаться и жизнью, и бытом своей госпожи.

Гай тряхнул золотистыми кудрями укрывшими шею. Голубые глаза сузились от негодования.

— Да он просто во всеуслышание заявил, что Тендервиль и его земли столь легкодоступны! Теперь негодяи со всех концов Англии кинутся как стервятники за лёгкой добычей!

— Нормандец позаботится о своей земле. Не нам с тобою решать её судьбу, так что нет и смысла терзать воздух!

— Дьявол!! — Гай вспылив, пнул резной табурет, с грохотом приземлившийся у стола. Точёные черты лица, скорее подошедшие девице, чем воину, исказились от гнева, — он её не получит…

Они были так похожи и внешне и судьбою, что она, несомненно, почиталась им словно родная кровь.

Чужие всегда принимали их за брата и сестру, вне всяких сомнений. Последние пять лет, как не стало бедной леди Маргарет, он словно верный пёс не отходил от осиротевшего дитя. Именно с его рук она пошла и после имя матери его первое имя произнесла.

— Я убью его… — обычно мелодичный мягкий голос молодого человека, звучал резко как металл.

— Остынь! Если не хочешь навредить своей госпоже!

На самом же деле Ральф, будучи несчастным, по его мнению, отцом трёх дочерей, лишь одна из которых была замужем, до колик боялся разделить участь племянницы, заполучив в зятя чужеземца. Лишиться своего последнего куска земли, для него было сродни ржавому ножу в горле. И обращать на свою скромную персону лишнее внимание короля он не собирался.

— Я слышал, что этот барон в любимчиках у Вильгельма. Он не простит, кому бы то ни было, подобного отношения. Не дури! Иначе потеряешь последнюю возможность находиться рядом с госпожой. Он наверняка отправит тебя подальше от дома. Только дай ему повод!

Ральф машинально погладил короткую, начавшую седеть бороду. Мужчина отставил свою чёрную, инкрустированную металлом трость, которая не раз использовалась хозяином, как довольно грозное оружие. Он присел, желая дать отдых больной ноге и от всей души надеялся, что его слова были услышаны.

— Это будет последним, что он сделает!! — выкрикнул Гай.

Ральф воздел очи к небу. Если слухи о нормандском бароне Райане верны хоть наполовину, то эти двое порешат друг друга ещё в церкви…

Тем временем, маленькую невесту готовили надлежащим образом, к предстоящему событию. Адела, едва ей удалось вытолкать никак не желавшего уходить Гая, велела горничным внести одежды. Она принялась помогать одной из девушек одевать малышку, стоявшую растерянно, словно фарфоровая кукла. Чувство огромной вины и тревоги за бедное дитя охватило её, но женщина понимала, что не посмеет пойти против воли мужа, не желавшего заботится о племяннице, не являвшейся его родной кровью. Даниэль была дочерью её покойной ныне сестры и не иметь возможности воспитывать осиротевшее дитя, было для неё сущей пыткой. Единственное, что Адела могла, так это молиться каждую ночь о том, чтобы Господь даровал долгих лет Гаю. Воин словно наседка не отходил от девочки ни на шаг. Только так она могла спать спокойно. Так женщина сама себя убеждала все эти годы, к её искреннему удовольствию весьма удачно…

— Стой смирно, дитя моё. Ты должна выглядеть безупречно, — Адела расправила пояс на платье.

Горничная, покончив с платьем, принялась расчёсывать золотистые косы девочки, от чего они засверкали зеркальной гладью. Девушка, выдавая своё искреннее волнение, непроизвольно гладила малышку по голове, словно успокаивая, до тех самых пор пока госпожа не отослала её, махнув рукой.

— Я надеюсь, ты понимаешь, моя дорогая, что сегодня очень важный день.

— Я не настолько глупа, чтобы не знать это, тётя, — Даниэль горделиво подняла голову, чем привела женщину в замешательство.

Как может женщина, а уж тем более маленькая девочка, вести себя подобным образом? Гаю придётся ответить за столь неподобающее воспитание, но о чём это она? Уже через несколько часов, это станет не её заботой. Теперь это головная боль её нормандского варвара мужа. И леди Адела ни на миг не сомневалась, что голова у него будет болеть часто и основательно.

— Тебе надо быть покладистой и смиренной, моя дорогая. Иначе ты рискуешь вызвать гнев твоего мужа, — Адела всё же сочла не лишним, сообщить племяннице этот горький факт.

— Ты должна быть милой, Даниэль…

Ей вспомнилась трость в руках мужа, она неожиданно печально выдохнула и подтолкнула малышку к выходу. Как знать, что страшнее — остаться в этом доме или же оказаться замужем за неизвестным чужеземцем? На этот вопрос Адела однозначно не смогла ответить…

Церковь была пуста по известным причинам. Даже собственной жене и дочерям Ральф запретил находиться здесь. Лишь толпа вооружённых, готовых в любую минуту кинуться друг на друга людей, окружала небольшое здание. Слишком велика была ненависть. Слишком близко находились они, заставляя воздух искриться…

— Глаза?! Серьёзно? Ты это слышал?! Значит, я вляпался в это только потому, что у меня глаза подошли? Да где это видано?! Чёрт!! Тысяча раз чёрт!!

Развалившись на деревянной, потемневшей от времени скамье и играя блаженной улыбкой, Гай наслаждался агонией своего врага.

— Сын мой, вы в храме Божьем… — священник осенил себя крестным знамением, придя в ужас от его слов.

Райан коротко склонил голову, извинившись за своё неприемлемое поведение. Вейн похлопал его по плечу, подбадривая. В глазах же его плясали чёртики. Жених схватил его за грудки, хорошенько встряхнув. Голос его опасно понизился и охрип.

— Я выброшу тебя в окно, если ты сейчас же не сотрёшь со своей физиономии эту довольную ухмылку!..

— Мы можем приступать… — отец Валдуин расправил свои прекрасные праздничные одежды и пригласил жениха с его другом к алтарю.

Райан обернулся на раздавшиеся шаги. Тяжело переступая, желая идти как можно увереннее, Ральф вёл племянницу, держа её ладонь свободной рукой. Трость его гулко звучала в умолкшей церкви, ударяясь о каменный пол. Девочка же напротив, ступала бесшумно. Великолепное белоснежное, хоть и великоватое платье, скрывало её до самых пят. Золотистые словно дикий мёд волосы, рассыпались по плечам шёлковым покрывалом и укрывали её до пояса. Веночек из бледно-розовых роз поддерживал её косы, не давая скрыть разрумяненное от волнения личико.

Глядя в её голубые глаза, всё больше распахивающиеся по мере приближения, Райан сомневался, что малышка отдавала себе отчёт о происходящем. Это ещё больше заставило его кипеть от возмущения. Особенно когда девочка развернулась к нему, и он увидел сходящий синяк, всё ещё заметный на светлой коже. Негодование так захлестнуло его, что Райан и сам не сообразил, как просто пошёл навстречу. Вейн вовремя поймал его за рукав и остановил.

— Ты должен дожидаться на месте, друг.

— Её били, Вейн… — его тихий голос и сжатые губы не сулили ничего хорошего.

Вейн попытался охладить друга, понимая, что дела могут повернуть в опасное русло.

— Стой, где стоишь нормандец! — миг и Гай свирепой фурией оказался перед ним.

Прекрасное лицо вспыхнуло, оказавшись совсем рядом с жёстким взглядом нормандца. Райан, ещё раз подивился столь необыкновенному юноше, с ликом ангела и характером чёрта. Он никак не мог отделаться от мысли, что перед ним девица. Видимо его мысли были слишком отчётливы, поскольку Гай даже забыл, из-за чего хотел свернуть шею жениху, при этом ещё больше выйдя из себя. Красивые губы искривились:

— Только попробуй, варвар. Это будут твои последние слова…

Райан, к его удивлению, уже смотрел через его плечо на свою маленькую невесту. Даниэль глядела на него во все глаза, и он постарался придать своему лицу спокойное выражение, надеясь хотя бы так смягчить её пребывание в их компании.

— Ты не знаешь, как всё было. Разберёшься потом. Сейчас выяснения ничего не изменят. Лучшее, что ты можешь для неё сделать — поскорее покончить с этим фарсом… — Вейн схватил жениха за плечи и повлёк обратно к алтарю.

Райан судорожно выдохнул, заставляя себя вернуться на место. Ещё мгновение и его маленькая невеста остановилась. Ей пришлось высоко поднять голову в попытке разглядеть его. Дниэль изучала его некоторое время, приводя в полное замешательство, затем личико её озарилось улыбкой.

— Кажется ты в её вкусе, — Вейн снова оскалился, почесав бритый по случаю подбородок.

Воин возвышался над ней в доспехах, сверкающих на солнце, которое проникало через высокие окна, и представлял собою сказочное видение. Глаза его горели, как две серебряные звезды и Даниэль в восхищении замерла. Она приложила руки к груди, в которой колотилось её маленькое, восторженное сердечко.

Молодой человек сдерживался из последних сил. Честное слово он не намеревался пугать невинное создание. Но обожание, которое он прочитал в её глазах, заставляло его кипеть. Как же он сумел так вляпаться?..

Отец Валдуин бормотал свои торжественные речи монотонным тихим голосом, ещё больше давя на нервы. Райан видел, как сдерживает смех Вейн и стал чернее тучи. Ей стоило бы поостеречься, но малышка объяснила его поведение по-своему. Улыбаясь ему, Даниэль протянула свою маленькую руку, ухватила его огромную мозолистую ладонь и заговорщицки произнесла:

— Не бойся! Я всегда буду защищать тебя!

Он воздел очи к небу. Дорогой Господь! Он был грешен. Наверняка очень тяжким грехом. Иначе барон не мог объяснить своего наказания. Даже спиной он чуял, как сверкал и электризовался воздух вокруг сидящего белокурого воина. Гай не сводил с них ледяного взгляда.

Между тем короткая церемония подходила к концу и их попросили поставить подписи. Райан не рассчитал силы и едва не прорвал тонкую бумагу, оставляя на ней своё имя. С не меньшим отвращением Ральф расписался за свою малолетнюю племянницу. Выражение его лица совсем не понравилось барону. Этой подписью, он словно подвёл черту, отрекаясь и не оборачиваясь, мужчина покинул церковь.

Святой отец добил Райана последними словами, заявляя, что теперь он может поцеловать невесту. Барон прикрыл глаза, мысленно считая и считая, лишь бы не сорваться. Затем понял, что от него не отстанут. Он склонился и поднял, держа на вытянутых руках свою невероятную невесту. Даниэль простодушно вытянула пухлые губы, словно и в самом деле ожидала поцелуя. Наивное дитя зажмурилось, ожидая продолжения. Райан выдохнул и запечатлел на её лбу короткий поцелуй. Вернув девочку на землю, он поторопился выйти на свежий воздух. Стены храма Божьего слишком давили на него. Уже переступая порог, барон всё же притормозил.

— Чёрт… — его губы сжались.

Он шумно вдохнул прохладный воздух и, упирая руки в бока, повернулся в пол-оборота. Даниэль стояла посреди просторного коридора, к его безмерному удивлению, так же уперев кулачки в бока. Поджав губы, она сердито прищурилась.

— Куда это ты собрался?! — её звонкий голос наполнил храм.

— Я собираюсь убраться отсюда. Если хочешь идти со мной, тебе стоит поторопиться!

Девочка нахмурилась ещё больше, но придерживая неудобный подол, подошла к нему, вновь высоко поднимая голову. Её веночек сполз набок, угрожая и вовсе свалиться с гладких волос. Но Даниэль, казалось, этот факт совсем не беспокоил. Райана больше поразил упрёк, читавшийся в её глазах. На какое-то мгновение барон забыл, что перед ним малышка. Ни капли не устрашаясь, ни его грозного голоса, ни своей горькой судьбы, она глядела на него, как на равного.

— Ты очень красивый. И очень большой. Но у тебя скверный характер! — девочка обошла его вокруг, детально изучая.

Райан сложил руки на груди, красочно представлял себе, как свернёт шею веселящегося у скамеек друга.

— Тогда тебе стоит поостеречься! — он сурово глянул на неё с высоты своего двухметрового роста.

— Глупый нормандец! — Даниэль тряхнула своими роскошными косами и наконец потеряла цветочный венец.

— Ну, конечно же! Ты ещё просто не осознал своего счастья… — она со знанием дела, сокрушённо качала головой, — что ж, я буду терпеливой. Господь даровал мне бесконечное терпение!

Даниэль важно прошествовала мимо мужа, но не успели её ноги, в вышитых туфельках коснуться пыльной земли, как Райан просто молча схватил её подмышку, словно куклу и понёс во двор. Она замолотила его кулаками и ногами, но это было подобно избиению камня. Её голосок негодующе зазвучал у него сбоку.

— Не подобает госпоже являться так перед своими людьми. Мой дорогой муж понимает это?

Райан притормозил, недоверчиво глядя на свою ношу. Маленькая чертовка! Его невеста просияла широкой улыбкой.

— Теперь я стал тебе дорог?

— Я была бы неблагодарной, если бы не дорожила подобным даром! — возмутилась Даниэль.

Он и вовсе остановился. Её речи запутали его окончательно. Райан опустил её на землю, прикрывая от студёного ветра своей широкой фигурой.

— О каком даре ты говоришь Даниэль?

Она хотела было ответить, но потупилась в момент, вычерчивая круги на пыльной земле носком туфельки. Райан почувствовал спиной чужое присутствие и обернулся.

— В чём дело? — требовательно произнёс он, видя подошедшего вассала.

— У саксонцев здесь явное преимущество, барон. У нас не было времени всё детально подготовить. Смею предложить отправиться в путь, пока не стемнело. Если вы закончили, разумеется…

Воин склонил голову, почтительно отступив на шаг назад. Райан заметил в его руках тёплую накидку, принесённую явно не ему.

— Госпожа, ветер довольно холоден. Позвольте укрыть вас… — он протянул руки с одеждой, но был яростно оттолкнут подошедшим Гаем.

Молодой человек выхватил накидку. Взгляд холодных голубых глаз саксонца, был полон такой твёрдой решимости, что молодой воин решил — настал его последний час.

— Никогда не смей касаться госпожи! — яростно кинул ему Гай.

Райан кивком головы отпустил бедного воина. Теперь барон с интересом наблюдал, как Гай привстал на одно колено и бережно накидывал на маленькие плечи Даниэль, белоснежную, отороченную белым мехом накидку. Юноша не позволил чужеземным одеяниям «осквернить» свою госпожу. Райан на несколько мгновений забылся, глядя, как нежная улыбка расцветает на подобном ангельскому, лику юноши, когда он надевал широкий капюшон, на светлую голову девочки. Барон не мог не отметить их поразительного сходства. Позже он заставит этого наглого мальчишку ответить на все его вопросы. А пока…

Ещё миг, «ангел» обернулся и оскалился глядя на барона.

— Мы должны ехать, варвар! Я не позволю ей и дальше пребывать на ветру. Даниэль должна отдыхать! До Тендервиля несколько часов езды.

— Не смей указывать мне, мальчишка, или…

Райан собирался красочно описать, как свернёт тонкую шею, но увидел свой сжатый кулак, а рядом с ним свою маленькую невесту. Даниэль настойчиво накрыла его кулак своей ладонью, покровительственно глядя, словно это он был малым дитём.

— Не дразни его Гай. Ты же знаешь, как это тяжело!

— Тяжело?

— Тяжело?!

Оба воина, недоумевая одновременно глянули на малышку.

— Конечно же. Каждый знает, как тяжело оказаться в незнакомом месте впервые. Одному, среди чужих людей. Я понимаю, почему ты не спешишь, и не буду тебя торопить. Но ты не должен бояться. Я не позволю моим людям причинить тебе зло. Они полюбят тебя, ты ведь очень мил!

Они не нашлись что ответить. Гай, первым придя в себя, поднял не умолкавшее дитя на руки и понёс к лошади. Райан в этот раз не спорил. Барон, всё ещё приходя в себя, молча вскочил в седло и вывел своего коня из ворот к подсохшей дороге. Он должен был подумать… очень долго… о многом…

Некоторое время спустя они покинули негостеприимные земли Ральфа. Даниэль ехала вместе с Гаем. Он отметил, что их сопровождают нормандские воины, гораздо старше и опытнее тех, кто сопровождал их с госпожой на пути в церковь. Их Молодые рыцари замыкали процессию. К сожалению, Тендервиль, при всём его богатстве не мог себе в такой час позволить достойной охраны и хоть сколь обученных солдат. Всё держалось на едином энтузиазме. Всей душой Гай надеялся, что с приходом хозяина, столь внушительного по его скромному мнению, всё может перемениться.

Людям нужен был достойный правитель. Они с Даниэль на эту роль не годились… Надёжность — это было им необходимо как воздух. Его твердо сжатые губы свидетельствовали о том, как трудно давалось ему это откровение.

Двумя часами позже, мчась с сумасшедшей скоростью, они достигли границ владений Даниэль. До замка ещё ехать и ехать, им предстояло одолеть высокие холмы, которые несколько замедлили путешествие.

Но Гая это уже не беспокоило. Погода изменилась к лучшему, зажигались яркие звёзды, а холодный ветер стихал, более не студя их порывами. В воздухе восхитительно пахло весной. Гай воспрянул духом. Он продумывал, что следует сделать, как только они вернутся домой. Середина весны… работ невпроворот. Но теперь ему есть на кого переложить эту головную боль и больше уделять время своему белокурому сокровищу. Госпожу он и на милю не подпустит к этому варвару!

Они добрались затемно. Благо судьба благоволила к ним и ничто не стало на их пути. Райан краем глаза поглядывал на малышку, уютно устроившуюся на руках своего верного, словно пёс Гая. Девочка безмятежно спала, а юноша то и дело проверял, не сполз ли с неё плед, не спал ли капюшон с её головы. При этом барон отметил, что её телохранитель, так же бдительно глядел вокруг, вылавливая малейшее движение.

— А он не так уж прост, этот щенок! — Вейн нагнал друга, покопался за пазухой и извлёк оттуда помятый веночек, прихваченный им зачем-то из церкви.

Райан молча кивнул, отвечая на слова друга, но протянутый ему венец заставил тёмные брови поползти удивлённо вверх.

— К чему мне это?

— Держи! Негоже бросать такую вещь. Отдашь его своей жёнушке… — Вейн захохотал, в тот же миг получая доброго пинка от Райана.

— Не разбуди, идиот! — при этом его усмиряющий голос прозвучал подобно грому.

Спохватившись, они оба приутихли, когда услышали совсем рядом от них тихую брань. Гаю, вынужденному сдерживаться, чтобы сберечь драгоценный сон любимого дитяти, оставалось лишь ядовито шипеть.

Меж тем, Вейну всё же удалось всучить новобрачному свадебный венец. Райан затолкал его в седельную сумку, тут же забывая, поскольку был поглощён другим. Он был изумлён, глядя на окрестности. Они въехали по широкому мосту и отсюда уже был виден внушительный замок.

— И с чего король так расщедрился? — Вейн удивлённо покачал головой.

— Полагаю, что щедрость была проявлена вовсе не ко мне. Не могу отделаться от мысли, что я всего лишь трофей…

Их ждали, и по всему видно было, что готовились. Но в напряжённых лицах людей, Райан открыто читал скорее страх и потому признание, а не простое приветствие нового хозяина. Но на первых порах этого было более чем достаточно. Мужчины спешились. Райан заметил, что Гай в своих собственнических чувствах пытается соскочить с лошади, при этом, не позволяя принять госпожу посторонним. Барон подошёл и просто отобрал сонного ребёнка, затем неся Даниэль к дому.

Краем уха он слышал тихое ворчание, которое к его немалому удивлению стихло, едва они поравнялись людей, склоняющихся перед своим хозяином. Райан коротко поприветствовал их, вышедших в ночь, чтобы встретить его. Он кинул пару банальных фраз и ступил на ступени своего нового дома. Гай распахнул ему двери, пропуская в освещённый нижний зал. Госпожи он так и не коснулся, хоть руки и чесались отобрать её.

Это — признание. Удивление промелькнуло в голове барона. Что задумал этот хитрый чёрт? Но не до него сегодня. Время перевалило за полночь.

Райан покрутился, соображая, куда пристроить малышку. Даниэль словно почувствовала неладное, она проснулась, сонно зевая и потирая кулачками заспанные глаза.

— Ты кто?.. — её нижняя губка уже скривилась, угрожая через миг перейти в плач.

Барон растерявшись, не придумал ничего другого, как отстранить девочку от себя, держа теперь на вытянутых руках. Плед Даниэль сполз на пол. Она удивлённо изучала его яркими голубыми глазами, затем неожиданно расплылась в улыбке.

— Мой дорогой муж… — её ручки вытянулись к нему на встречу и она вовсе неподобающе леди, широко зевнула.

— Гай, это пора прекратить! — Райан повернул голову к белокурому воину, — где горничные, что должны позаботиться о госпоже?

— Она не уснёт теперь, пока не примет ванну. О ней позаботятся, ты позаботься о себе. Твои покои на втором этаже. Направо по коридору. Полагаю, все разбежались, завидев вас. Но смею тебя уверить, всё уже готово. Завтра я покажу тебе то, чем ты теперь владеешь. Так ты быстрее освоишься…

— Я доведу до тебя, если мне понадобятся твои услуги! — Райан вручил Гаю, не желавшую отпускать его малышку.

Юноша был в ярости, но проглотил его слова молча, надеясь в ближайшем будущем вернуть укол.

— С твоего позволения, я отведу твою жену в её покои! — молодой воин демонстративно прошагал вперёд него, и принялся подниматься наверх с Даниэль.

Девочка помахала ему рукой, но Райан лишь коротко кивнул. В свою комнату он не пошёл. Барон вернулся во двор, желая проследить, как распорядился своими и его людьми Вейн. Свежий воздух остудил голову, и молодой хозяин облегчённо выдохнул. Вейн находился у ближайших построек, теряющихся в ночи. Но даже при таком скудном освещении, Райан остался довольным, лишь кидая поверхностный взгляд на окрестности.

Всё выглядело более чем достойно. Его люди проведут под крышей первую ночь за долгие-долгие месяцы. Глядя, как размахивает руками его горячий приятель, Райан подивился его неугасаемому энтузиазму.

— У тебя кажется брачная ночь, друг?! Чего околачиваешься здесь?! Я справлюсь!

Райану снова нестерпимо захотелось придушить его. Мысленные красочные картины этого деяния, помогли ему не кинуться на друга прямо посреди двора, на глазах у своих людей. Но сегодня с него хватит. После последних событий, он чувствовал себя постаревшим и вымотанным похлеще затяжного боя. Проклятая женитьба!

Молодой хозяин вернулся в дом и поднялся в покои. К удивлению его ожидала огромная кадка с дымившейся водой. Пожилая полная женщина поклонилась, едва он вошёл, и бросила расправлять простыни на огромной кровати. Она поинтересовалась, требуется ли её помощь, но Райан велел вернуться лишь слугам, чтобы вынести воду. Оставшись в одиночестве, молодой человек скинул наконец одежду и окунулся в тёплую воду. Вымывшись основательно и к собственному удовольствию скинув половину усталости, Райан накинул чистую рубаху и штаны. Ожидая, пока двое мужчин оттащат кадку, а горничная вытрет пол насухо, барон глядел во двор через высокое окно.

— Доброго сна, господин, — женщина по-матерински улыбнулась и склонила голову.

Райан поблагодарил за заботу и едва отпустил всех, упал на свежую кровать. Сон сморил его, даря покой…

Он не слышал, как приоткрылась дверь и лёгкие маленькие шаги босых ног, едва нарушая тишину, пересекли огромную комнату. Она засмотрелась на догоравший камин, игравший отблесками пламени в её больших глазах, а потом осторожно забралась на кровать. Подползая, стараясь не разбудить, Даниэль устроилась рядышком и вздрогнула от холода. Его бесконечное тепло манило её, и она доверчиво положила голову ему на грудь, затем уткнувшись лицом в его шею. Райан проснулся, ощущая непривычную тяжесть на груди, и к своему изумлению обнаружил нежданного гостя. Он хотел было поднять её, но малышка только крепче обняла его за шею. Её волосы, путаясь, засыпали его. Молодой человек неловко сгрёб их, откинул за её спину и почувствовал, что девочка совсем остыла. Он подтянул край пледа и укутал её, при этих действиях рука барона коснулась её ног. Она прибежала босиком! Ступни Даниэль казались вовсе ледяными. Райан молча возмутился безответственности горничных и обхватил обе её ступни своей горячей ладонью, согревая.

— Кто тебя ударил, Даниэль? — спросил он, для самого себя неожиданно.

Малышка напряглась в его руках, выдавая смятение. Затем барон услышал её тихий голос.

— Ты заметил! Ты не должен был заметить. Тётя Адела сказала, что его едва видно…

Райан понял, что расстроил бедняжку, тётя Адела явно перестаралась с уверениями.

— Я должна быть очень красивой! Тогда я буду тебя радовать!

— Ты красива, — он попытался успокоить её, понимая, что не кривил душой, когда произносил эти слова.

Она вырастет красавицей. Одной из тех, что будет сводить мужчин с ума. Этому были все задатки…

— Если бы я знала, что выйду замуж столь скоро, я не стала бы драться! Но мы повздорили и он начал первым! Я, конечно же, понимаю, что он жалкий глупец, но мне пришлось его ударить…

— Тебе было больно, — согласился с нею Райан.

— Иначе он бы получил более суровое наказание. Мне пришлось… — Даниэль вновь зевнула.

— Наказание от кого? — нахмурился барон, — от Гая?

— Я должна была доказать ему, что Лиом уже получил по заслугам, — пояснила девочка, — чтобы защитить, понимаешь? Отношения, они такие сложные… но ты не бойся, Гай не причинит вреда тому, кто мне дорог. Он не посмеет меня расстроить.

— Значит, я тебе дорог? — Райан усмехнулся.

Простодушное дитя неожиданно восхищало его, в то же время пугая своим добрым отношением. Он точно знал, что не собирался заводить семью. И видел своё будущее в служении своему королю, полностью отдаваясь этому делу. Семья не для него. Уж тем более, он не готов взять на себя мороку растить дитя. Через несколько лет Даниэль повзрослеет и возненавидит его, понимая происходящее вокруг… Девочка свернулась клубочком, словно взъерошенный котёнок.

— Ты чертовски хороший, муж мой… — через миг она уже спала, расслабленно засопев ему на ухо.

Райан тихо усмехнулся, чувствуя, что она согрелась. Еле уловимый аромат цветов исходил от её едва просохших кос. Даниэль пахла как летний луг. Он ещё раз усмехнулся, едва не расхохотавшись в голос, от вдруг свалившегося на него осознания. Это была самая чудаковатая брачная ночь, которая могла приключиться с человеком. И как его угораздило?..

Райан проснулся от грохота, будучи уверен, что на них напали. Рука молниеносно ухватила нож, лежавший под подушкой и только пытаясь соскочить с кровати, он вспомнил, о спавшем дитяти. Даниэль проснулась, теперь ухватившись за его рубашку, и испуганно оглядывалась по сторонам.

— Какого чёрта происходит?!! — голос молодого хозяина загрохотал страшнее дверей, едва не слетевших с петель.

Два его ратника, извиняясь, склонили головы, затем указывая на раскрасневшуюся фурию, сверкавшую молниями между ними. Гай ворвался в опочивальню, едва узнав от прислуги, что госпожа ночевала в покоях мужа.

Райан побелел от злости, оторвал девочку от себя и не глядя опустил её на постель. Он поднялся во весь свой немалый рост, всё также, не выпуская из руки оружие. Положение спас звонкий голос, раздавшийся у него за спиной.

— Как смеете вы, врываться в покои, когда я не одета?!! — Даниэль гордо встала на кровати, уперев кулаки в бока.

Воины потупили взоры.

— Просим прощения, госпожа. Этот… — один их солдат ткнул пальцем в сторону Гая, готового этот самый палец откусить, — этот странный саксонец поднял такой крик, что мы уж решили, будто на дом напали…

— Странный?!! — Гай вплотную подошёл к воину, явно желая придушить.

Нормандец неожиданно смутился, глядя на прекрасное лицо, словно под действием чар. Кланяясь и извиняясь, ратник и его приятель, поспешно ретировались в коридор.

— Убери свой нож, дорогой! Здесь же ребёнок! О чём вы только думали?! — соскочив с кровати, Даниэль потянула за собой бесконечный плед.

Сетуя на своё глупое окружение, она прошествовала в коридор. Гай успел схватить её при выходе, наступая на конец одеяла. Подняв на руки, юноша тщательно укутал беглянку. Райан понял, что наверняка оказался в сумасшедшем доме и кинул нож на кровать. Голос его звучал сухо и резко.

— Ты должен лучше следить за своей госпожой. Если ты ещё раз посмеешь переступить порог этой комнаты и уж тем более повысить голос — я убью тебя, — мрачно проговорил барон, — хорошенько запомни это Гай.

Юноша не ответил. Но и не стал продолжать спор. Он переступил порог, затем всё же притормозил.

— Если ты обидишь её, если ты тронешь её… — глухо отозвался Гай, — не будет такого места в мире, где ты смог бы спокойно спать, нормандец. Я приду за тобой.

Он удалился торопливо, но не от страха огрести в ответ, а желая подальше отнести малышку. Райан молча продолжал смотреть ему вслед. Ему нанесли оскорбление, заподозрив возможность подобного отношения к невинному ребёнку, но он убедил себя, что это просто тревога её вспыльчивой няньки. Сумасшедший день начинался! Раздражение его не утихало и он, быстро одевшись, покинул дом, оказываясь под лучами утреннего солнца. Райан направился к своим воинам, надеясь на общение с «нормальными» людьми.

Выйдя во внутренний двор, молодой человек снова огляделся, на этот раз при свете дня. Постройки были добротные. Земля, доставшаяся Даниэль, а теперь выходит и ему, несомненно, заставляла пускать слюни не одного дядюшку Ральфа.

Вейн, довольный и румяный, вился вокруг горничных, развешивающих выстиранное белье. Щедро одаривая женщин комплиментами, он не приметил, когда Райан подошёл к нему. Схватив его за шиворот как шкодливого кота, барон оттянул его в сторону. Женщины же, склонили головы в приветствии, а затем внезапно побросали свои корзины и кинулись врассыпную. Райан, и так находясь на взводе, вовсе вышел из себя, глядя на это чудаковатое поведение прислуги.

— Какого чёрта они разбегаются при виде меня словно мыши в кладовке?!

— Ты распугал их всех! Тебе стоило бы поучиться улыбаться, друг! — Вейн явно не разделял его намерения заняться наконец делом и проверить округу.

— Мне некогда дурака валять! Я желаю знать, что тут происходит, и мы уезжаем! — барон твёрдым шагом направился к воротам.

Вейн догнал его, удивлённо слушая слова товарища.

— Ты собрался уехать? Это, правда?

— Ты же не думаешь, что я стану нянькой?! Ты меня знаешь лучше всех Вейн, скажи!

— Именно потому, что я тебя знаю, я и удивлён, — пробормотал растерянно молодой человек.

— Не понимаю о чём ты! Я выполнил приказ короля, — фыркнул Райан, — я сделал это! Но я не обещал оставаться здесь. Я солдат, Вейн. Я не нянька!

Широко шагая, барон пересекал широкий внешний двор и продолжал возмущённые речи. Вейн прибавил шагу, догоняя его и молча улыбаясь, глядя на его душевные метания. Целый день они провели, бродя по собственной земле и изучая вверенное хозяйство. И целый день Райан не мог понять, что ему не давало покоя, настораживало. Пока до него не дошло.

— Гай!! — барон схватил юношу, который вышел во двор, едва завидел, что они вернулись. Не дав ему и рта раскрыть, хозяин хорошенько встряхнул юношу, и чтобы у того было меньше шансов вывернуться, впечатал спиной в холодную крепостную стену.

— Куда подевались все мужчины моих лет?! Какого чёрта тут происходит?! — Райан тряс его, пока Вейн не подбежал, и не попытался вызволить раскрасневшегося юношу из железной хватки друга.

— Вейн, тут только женщины, старики и дети! — его возмущению не было предела, — предатели!

Гай впервые согласно кивнул своей золотой головой, больно стукнувшись о подбородок Райана.

— Одни ушли с мятежниками, других взял к себе Ральф, — Гай скинул тяжеленные руки, наконец, освобождаясь, — их не принуждали, они сами ушли, и никто не собирается принимать предателей назад!

Райан не обратил внимания на его жаркие речи. Ситуация ещё больше осложнялась. Ему это было как кость в горле.

— Он забрал их, когда вы вторглись в Англию, — продолжал рычать Гай, — так уж боялся за свою тощую задницу!

— А та женщина, что прислуживала мне вчера — она кухарка! — гневно проговорил Райан, — я видел, как она работает на кухне!

Гай притих. Не мог же он сказать этому нормандцу, что все девицы кто помоложе, разбежались, кто куда. Они справедливо опасались, что барон в сердцах, после столь неравного брака, захочет затащить к себе в постель одну из них. Только Таис, разделывая тушу, заявила, что согласна отдохнуть от кухни, да ещё в придачу побывать в хозяйской опочивальне, поближе к молодому хозяину…

Но уже сегодня, с самого рассвета разлетелись вести, что новый хозяин вовсе не так страшен и вёл себя, как и подобает доброму мужу — хранил верность и смиренно ожидал положенного срока…

Райан не дождался ответа. Он отступил, принимаясь нервно мерить шагами двор. Чёртовы бездельники! Все просто разбежались! Предел терпению! Меж тем вечерело. Он вдруг вспомнил, что не видел целый день свою невероятную жену. Недоверие нежданно охватило молодого человека, доставляя ещё больше беспокойства.

— Где Даниэль? — нетерпеливо спросил Райан.

— В своих покоях, — Гай замер у дверей, — почему ты интересуешься?..

Глупость собственного вопроса заставила его потупить взгляд. Юноша ожидал ответной реакции нормандца, но тот лишь устало ерошил свои чёрные волосы.

— Пора что-нибудь закинуть в рот. С утра в животе пусто! — Вейн словно прочитал его мысли.

Райан утвердительно кивнул и велел Гаю поторопить кухарку.

За ужином он был молчалив. Гай не присоединился к ним, сославшись на таинственные неотложные дела. Райан с ужасом глядел на изобилие еды приготовленной Таис. Словно та пыталась накормить свору голодных разбойников.

— Похоже, мой друг, кухарка решила кормить тебя на убой! — Вейн расхохотался, видя его растерянное лицо.

Сидя за широким деревянным столом, мужчины отчётливо слышали весёлый детский смех, разливавшийся по второму этажу. Вейн умиляясь, жевал добрый кусок мяса, время от времени поднимая голову к лестнице, словно надеясь увидеть виновника безудержной радости.

— О чём ты думаешь? Когда ты так молчишь подолгу, я начинаю паниковать! — молодой человек в надежде склонил голову набок, вглядываясь в хмурое лицо друга, продолжавшего молча держать кубок, так и не прикасаясь к нему.

— Еда стынет, Райан.

— Завтрашний день нужно будет потратить на то, чтобы распределить людей, которые остались. Нужно обеспечить достойную защиту для замка. Насколько это возможно, — холодно отозвался барон.

Вейн согласно кивнул. Он заверил, что необходимо отобрать лучших ратников, из имеющихся молодых воинов. Пусть они мало обучены, но полностью верны своей госпоже, а также готовы сражаться и защищать её ценой своей жизни, если придётся.

— Ступай, выспись! — Райан прогнал друга, зная, что тот будет до последнего, верно как пёс сидеть рядом, не желая оставить его одного.

— Последуй и ты своему совету, — Вейн схватил накидку с высокой спинки стула, и всё же сомневаясь, покинул зал.

Молодой хозяин поставил наконец кубок на стол и поднялся. Он так и не притронулся к еде. Голодный и раздражённый, Райан не смог себя заставить проглотить хоть что-нибудь из щедро приготовленного кухаркой. Подойдя к огромному камину, он облокотился на каменную полку над ним и молча глядел, как сверкали золотые искры, поднимаясь над жарким пламенем.

— Кучка неразумных детей… и что прикажете с ними делать?! — барон зло ударил по тёплым камням.

— Вижу, Таис тебе не угодила, — растягивая слова, двигаясь плавно, словно кошка, Гай возник у опустевшего стола.

Отломив кусок хлеба, юноша закинул его в рот, жуя так, словно и сам ел в прошлой жизни.

— Сядь и ешь! Хватит давиться, как малое дитя!! — голос Райана прогремел над залом.

— Ты мне отец, чтоб указывать?! — вспылив, Гай моментом оказался рядом.

Райан немедленно ухватил его за грудки, развернув над камином. Ощущая спиной нестерпимый жар, юноша сверкал удивительными глазами, но молча терпел. Нормандец усмехнулся, дивясь его глупому упрямству, и уже намереваясь отпустить нахала, ощутил его…

Тонкий аромат розы достиг его обоняния. Лишь теперь Райан увидел, как вымокла рубаха Гая, и понял, кто источал его.

— Почему ты пахнешь, как и она?!! — барон взревел на весь дом, забывая, что уже скоро полночь.

Гай, сам проклял в этот самый момент свою сущность, но вместо того, чтобы дать толковый ответ, лишь ядовито улыбался. Через мгновение, когда из него едва не вышибли дух, юноша очнулся, понимая, какими ужасными подозрениями был вызван этот приступ ярости.

— Я лично подбираю мыло для купания госпожи… — Гай хрипел, краснел, но железная рука, обхватившая его горло, не ослабила хватку.

— Какого чёрта, я тебя спрашиваю!!

Гая снова встряхнули. Райану не надо было опускать глаза. Он знал каждое подобное движение рук и смог заметить в этот миг, как блеснуло лезвие тонкого ножа в руке юноши. Нормандец остановился, глядя в расширенные голубые глаза своего горячего вассала.

— Что намерен делать дальше? — его тихий, но столь холодный голос, заставил Гая прийти в себя, словно его окатили ледяной водой.

Сам, испугавшись своей привычной реакции, юноша незамедлительно вернул оружие обратно в ножны. Он не мог лишить жизни того, на кого возлагал такие большие надежды… но при этом рисковал расстаться со своей.

— Дай же мне сказать, глупый варвар!!! — Гай изловчился, и оставляя клок рубахи в руках хозяина, вывернулся.

Он выставил руки вперёд и отошёл на безопасное расстояние.

— У тебя одна минута!.. — словно чёрный демон предупредил Райан.

— Мне приходится пользоваться им и самому… так пахла её мать… — запинаясь начал говорить Гай, — после её смерти Даниэль всегда плакала, и лишь услышав знакомый запах, успокаивалась. Я делаю это уже не один год, чтобы держать её на руках, словно бы её мать была бы рядом… понимаешь, варвар? Когда горничная купала её, я помогал ей с ванночкой. Я облился и когда взял её на руки, она сразу же ухватилась за мою рубаху и заснула. С тех пор я всегда велю горничной стирать рубахи с розовым мылом… для неё…

Юноша едва сдерживал эмоции, и Райан понял, немного остывая, чего ему стоило это признание. Её вечный страж, всегда присутствовал при купании, пахнув при этом словно девица, даже если это провоцировало других воинов на обидные шутки и намёки.

Барон убрал свои кулаки, давая юноше возможность спокойнее дышать.

— Ты же понимаешь, что это придётся прекратить, — предупредил вассала Райан.

— Я лишь дежурю у дверей и выношу воду. Проклятье! — фыркнул Гай.

Райан понял, что снова ошибся, и чтобы хоть как-то замять ситуацию, кивнул в сторону стола.

— Ешь!

— И ты!

Он вздохнул и впервые согласился с ним. Гай прошествовал к столу, бесшумно и постоянно оглядываясь. Усевшись на край стула, юноша осторожно принялся за остывшую еду. Присоединившись, Райан так же молча жевал холодное мясо, которое не лезло в горло. Глядя через стол на своего соседа, он вновь подивился их поразительному сходству.

— Ты брат ей?

Гай усмехнулся, и привычно растягивая слова, откинулся на спинку стула.

— Мать Даниэль, покойная леди Маргарет, выбрала меня сразу же после смерти мужа. В мои обязанности входило всюду сопровождать её и Даниэль. Слухи о нашем родстве велено было не распространять, но и не опровергать.

— Умно.

— Согласен. Оставшись вдовой с единственной дочерью, она становилась лёгкой добычей. Но слухи о сыне помогали ей. После её кончины я не оставил малышку. И я не оставлю её, варвар. Ты меня понял? — сощурился Гай.

— Я на это надеюсь, — Райан поднялся, намереваясь закончить беседу и этот день вообще.

Гай немедленно поднялся следом, растерянный он не знал, как и понимать произнесённые нормандцем слова. Радоваться или начинать паниковать?

— Таис приготовила тебе воду… — глухо проворчал юноша.

Брови барона удивлённо приподнялись.

— Видимо, она очарована новым хозяином… — Гай поспешно ретировался, оставив уставшего нормандца наедине со своими мыслями.

— Очарована… — Райан покачал головой и отправился в свою комнату.

Из открытого окна веяло ночной прохладой, но он не затворил его. Вода в огромной бадье была на удивление горячей, словно кто-то по волшебству наполнил её, перед самым его приходом. По всей видимости, его прислуга вознамерилась отмыть его основательно, компенсируя все те долгие походы, когда даже о ручье приходилось лишь мечтать. Что ж, теперь он будет благоухать, словно изнеженная девица…

— Чёрт знает что!

Райан опустился в воду и, решая не тратить зря время, схватил кусок мыла. Деревья шумели и качались, тёмными призраками мелькая в чёрном проёме окна. Светлые шторы, подхваченные холодным потоком ветра, взметнулись крыльями. Ему припомнился верхний зал в его родном доме. Мать, стоявшая у окна, и смеясь пытавшаяся удержать длинные занавески. Тепло наполнило его сердце. Райан тихо улыбнулся и сразу не понял, что его покой вновь бесцеремонно нарушен.

— Вполне нормальный зад и от чего Гай говорил, что он тощий? Ты же замёрзнешь насмерть!!! Зачем окно открыл?! Тебя нельзя оставить одного, муж мой! Откуда у тебя этот шрам?

Даниэль не могла не заметить тёмную полосу, тянувшуюся от бедра к пояснице. От неожиданности, Райан резко опустился в воду, разливая её по комнате.

— Что ты здесь делаешь, Даниэль?! — выкрикнул молодой человек.

— Я соскучилась! — девочка невозмутимо направилась к нему.

Райан в ужасе выставил вперёд руки, не позволяя ей приблизиться.

— Не смей, слышишь!! — в панике он замотал мокрой головой.

В этот момент спасительно ворвался Гай. Задохнувшись от картины открывшейся его глазам, юноша поспешно закрыл хозяйке глаза ладонью, и совсем не галантно выставил её за двери. Захлопнув её, он словно для надёжности прижался к ним спиной, переводя дыхание.

— Я велел тебе получше присматривать за ней! — процедил сквозь зубы Райан.

— Прости, наши горничные действительно бестолковы… а мне нужно было отлучиться из дому. Она тебя более не побеспокоит, — виновато пробормотал вассал.

— Проследи, чтобы госпожа ночевала в тепле… — растерянно кинул ему барон.

— Я позабочусь… — Гай в смятении оставил его, тихо притворяя за собой дубовые двери.

Райан, испытывая аналогичные чувства, покинул злополучную деревянную бадью. Похоже, придётся запирать двери, от греха подальше! Маленькая заноза!

Утро выдалось свежее и солнечное. Проходя через двор, барон к своему удивлению заметил, как несколько его ратников выстроившись в одну линию, неподвижно стояли около стены. Приглядевшись, Райан притормозил, поскольку увидел голубое платьице, мелькавшее перед его солдатами. Чинно выхаживая, его жёнушка что-то с суровым видом втолковывала им. Сквозь порывы весеннего ветра, до него донеслись обрывки фраз:

— Смею вас заверить, что подобное поведение неприемлемо в стенах этого дома. В наказание, (мне придётся пойти на столь суровые меры), вам приказано будет есть печёные яблоки и вовсе без мёда! Целое блюдо!

Райан бесшумно обошёл их и обратил внимание на блаженное обожание, читавшееся на лицах своих людей. Им неважно было то, что она, заложив руки за спину, деловито декламировала. Одно только присутствие Даниэль озаряло их серые будни.

— Она владеет абсолютным оружием, друг… — подошедший сзади Вейн, положил руку на его плечо.

— Не дай Бог ей об этом узнать… — Райан тихо вздохнул.

— Боюсь, она родилась с этим знанием! — Вейн подтолкнул друга, — я собрал людей. Нужно многое сделать. Ты был прав и знаешь, что-то неспокойно мне…

— О чём ты? — Райан, следуя к воротам, повернул к нему голову.

— Вильгельм призовёт тебя. Это лишь вопрос времени.

— Вопрос в том, сколько времени, — проворчал хозяин замка.

— Вопрос в том, что будет с ними, когда ты покинешь Тендервиль, — взволнованно отозвался Вейн.

— Они справлялись и без нас, Вейн. Я не считаю своё присутствие столь значительным в их жизни, чтобы стоило это обсуждать.

— Ты хозяин.

— В теперешнем положении, это звучит смешно! У меня нет ни времени, ни…

— Ни желания, я понял.

Весенний ветер трепал его волосы, закрывая глаза. Райан остановился и огляделся. Что будет с ними? Он ведь не должен отвлекаться на подобные мысли? Почему он должен думать об этих людях, совершенно чуждых ему, навязанных насильно?! Он всего лишь выполнял приказ короля…

— Верно, лишь приказ! — Вейн лукаво заглянул ему в глаза и барон понял, что говорил вслух.

— Чёрт! — Райан сердито продолжил идти.

Проведя несколько часов среди оставшихся солдат, он был измотан и зол. Ему досталось жалкое войско.

Молодой хозяин принял принесённый одним из его людей кувшин с холодной водой. Выпив залпом почти половину, вторую он опрокинул на разгорячённую голову.

— Слишком мало времени. Дай им шанс! — Вейн присел возле него в высокую траву.

Райан ничего не ответил. Он видел, как не сводил с него глаз Гай, стоя у деревьев с самого утра. От его взгляда у него мурашки бегали по спине. Чёртов мальчишка!

— Кто-то едет! — Вейн немедленно поднялся на ноги, отряхивая штаны.

Топот приближавшейся с поля лошади, заставил Райана вскинуть руку и приложить её ко лбу. Солнце слепило глаза, не давая чёткого обзора. Всадник приблизился, придерживая свою серую лошадь и, барон смог наконец определить с кем имел дело. Прибывший воин был ему знаком. То, что он здесь, ничего доброго не предвещало. В прошлый раз он получил от него известия о наступлении, которое унесло жизни не меньше десятка его лучших людей. Вассал спешился и быстрым шагом направился к барону.

Гай превратился в сам слух, пытаясь сквозь порывы ветра разобрать сказанное прибывшим воином. Тот, жарко жестикулируя, видимо находясь в достаточно доверительных отношениях с нормандцем, передавал вверенное донесение. Райан сложил руки на груди, слушал и становился всё более суровым, словно грозовая туча.

— Эдгар Этелинг бежал в Шотландию, милорд. Он заручился поддержкой короля Малькольма III, — продолжил говорить гонец, — таким образом, на севере Англии вспыхнуло восстание. Вас будут ожидать в Уорике. Затем, полагаю, выдвинемся к северо-английским графствам. К Йорку. Подробнее вы будете информированы на месте…

Гай побелел от негодования. Он ведь знал, так почему же всё так внезапно?! Ему было противно от собственных мыслей, когда понял, что беспокойство за благополучие госпожи, пересилило радость от того, что его народ противится захватчикам! Но он обязан быть практичным. Он должен был спасти своё сокровище.

— К вечеру выдвигаемся. У тебя есть несколько часов на отдых. Советую провести их с пользой, — Райан наконец заговорил, направляясь к своему коню.

Гай прекрасно видел, что барон, пусть и не радовался отъезду откровенно, но не смог скрыть облегчения. Конечно, он глупец, раз решил, что до них будет дело нормандскому захватчику! Но он никогда не ошибался, неужели чутьё подвело его на этот раз? Гай закусил губу, едва сдерживая то ли слёзы, то ли желание кого-нибудь растерзать.

Молодой хозяин прочитал это в его глазах. Прочитал и понял, но развернул коня, чтобы ехать прочь. Основное из того, что он мог сделать, было завершено. Это мало чем могло пригодиться в теперешнем положении, но время у него безжалостно украли. Райан надеялся, что о нём забудут на пару недель. Да и этого было бы смешно мало. В оставшиеся пару часов им необходимо завершить сборы. Не позднее раннего вечера они должны покинуть замок…

Закончив отдавать распоряжения, молодой человек остановился в нижнем зале. Чувствуя непонятную ему самому усталость, Райан присел в кресло у камина. Даниэль подошла к нему неслышно и осторожно положила руку ему на голову. Барон замер, боясь испугать её. Он терпеливо ждал, пока девочка гладила его, вызывая воспоминания из прошлого, когда его собственная мать, склоняясь к нему по вечерам, проделывала то же самое, то ли успокаивая, то ли сама получая успокоение в этом действии.

— Почему мои люди седлают лошадей, муж мой? Они куда-то собираются? — Даниэль обошла его и доверчиво забралась к нему на колени.

Райан развёл руки, не зная, что лучше предпринять, поднять её, или обнять. Она, как и всегда решила за него, положила свою золотистую голову на его грудь и прикрыла глаза.

— Твоё сердце стучит так громко, я всегда буду слушать его. Это восхитительно, муж мой… — Даниэль зевнула, удобнее устраиваясь у него на коленях.

Молодой человек вконец растерялся. Ему пора уходить. Но она уже безмятежно спала, вновь сопя ему в шею. Вдруг Райан поймал себя на мысли, что вставать вовсе не хотелось. Он к своему удивлению, желал сидеть вот так, глядя на камин и слушая восторженные похвальбы в свой адрес, от маленькой жены. Но он должен был подчиниться и воин, склонивший в почтении голову, беспристрастно напомнил ему об этом. Барон кивнул и взмахом руки отпустил солдата. Он осторожно поднялся, затем уложил сонное дитя на просторное кресло. Накинув на Даниэль край тёплого пледа, Райан расправил её косы. Кинув последний взгляд на девочку, он поспешил покинуть замок…

Вейн подвёл лошадей, галантно перепрощавшись со всеми горничными в замке. Их ратники уже выдвинулись, ожидая своего предводителя у внешних ворот. Солнце клонилось к земле и им следовало бы поторопиться.

Райан отдавал последние распоряжения Гаю. Вейн видел, что юноша даже не смотрит в сторону хозяина. Весь его внешний вид говорил о том, что было у вассала на душе. Вейн нахмурился, глядя, как Райан не выдержал и вновь схватил упрямца.

— Ты должен заручиться поддержкой Ральфа, чёртов мальчишка! Не мне тебя учить, как убедить его! Полагаю, ты в этом мастер.

— Будь он проклят! — выкрикнул Гай.

— Пусть он будет хоть трижды проклят, но он вам необходим. Те люди, что остаются с вами, не подведут тебя. Пусть они не сильны в бою, но ты не будешь опасаться за свою спину. Но вас мало. Я не могу обещать тебе чего бы то ни было, — мрачно пояснил Райан.

— Мы жили и без тебя! Проживём и дальше!! Чёртов нормандец… — процедил сквозь зубы юноша.

— Всё верно. Именно это я и хотел от тебя услышать, — глухо отозвался барон.

Он собрался идти, но его чувствительно стукнули по ноге. Резко развернувшись, Райан едва не налетел на неё. Малышка в обиде скривила губку и снова пустила в ход свои кулачки. Райан не удержался и поднял её на руки.

— Я должен идти, Даниэль, — мягко проговорил молодой человек.

Она, не моргая смотрела в его серебристые глаза и через миг два горьких ручья полились по её раскрасневшемуся личику, приводя в полное смятение горемычного «мужа».

— Ты не должна плакать. Слышишь?..

Совсем неожиданно Даниэль поцеловала его в губы, оставляя вкус солёных слез.

— Ты никогда меня не забудешь! — она прокричала прямо ему в лицо.

Райан молча помотал головой и опустил девочку на землю.

— Когда ты вернёшься, я обязательно встречу тебя у входа! — Даниэль обтёрла мокрые щеки, — я буду очень сильной! Твоя жена должна быть сильной! Иначе ты не будешь гордиться мной, когда тебя спросят.

Она подарила ему добрую улыбку. Райан с грустью глядел на смешную щербинку на том самом месте, где уже показались новые белоснежные зубы. Он шёл на войну — у его жены резались зубы…

— Я уже горжусь тобой, — его голос был мягок и тих.

— Так ты скажешь тем, кто тебя спросит? — девочка глядела на него, задрав золотую голову.

— Так я скажу любому, Даниэль.

— Значит, покидая наш дом, ты осознал своё счастье, муж мой? — в надежде спросила она.

— Я осознал, каким оно могло бы быть, — Райан коротко склонил голову и уже через мгновение был в седле.

Не оборачиваясь, он покинул внутренний, а затем и внешний дворы, уезжая прочь, не ведая, ступит ли его нога ещё раз на эту землю. Вейн обогнал ратников, следовавших с ними, и поравнялся с другом. Он снял шлем, обращаясь к нему.

— Ты не сожалеешь?

Райан угрюмо молчал.

— Всё же?

— Нет! — мрачно кинул ему молодой человек.

Вейн недоверчиво покачал головой, замечая, как его друг, всё чаще и чаще опускает взгляд на свою седельную сумку. К вечеру он довольный наблюдал, как Райан неловко вытащил измятый веночек и быстро запихнул его за доспехи на своей груди. Продолжив путь с невозмутимым видом, барон надел свой шлем, до сих пор ощущая солоноватый привкус на губах…

— Жарко-то как!

Вейн склонился над большим, блестящим гладью прудом и полностью окунул разгорячённую голову в прозрачную воду. Через несколько секунд он поднялся из воды, затем стряхивая лишнюю воду с совсем коротких каштановых волос. Рубаха его промокла до пояса. Райан усмехнулся и отодвинулся. Его одежда так же вымокла, благодаря довольному без меры другу. Барон откинулся на высокую траву, прищуриваясь и глядя на синее небо.

— Я хочу вернуться домой. С меня хватит, Вейн. Хватит Англии, хватит восстаний и смертей…

Его друг на этот раз был молчалив.

— В этот раз, наши намерения расходятся? — поинтересовался Райан, — ты не намерен возвращаться в Нормандию?

— Ты знаешь, что у меня не осталось семьи, и нет желания возвращаться в пустой дом, Райан. И тебе не советую. Твои сёстры давно замужем. Родителей ты схоронил. Но я пойду за тобой, поскольку всю мою жизнь, именно ты был моей семьёй. Это ты знаешь, — усмехнулся Вейн.

— Я не хочу, чтобы ты действовал против своей воли! Об этом речь не идёт, — возмутился Райан.

— Я знаю. Ты можешь попросить короля. После всего, ты заслужил быть выслушанным. Только проси то, что ты действительно желаешь. Назад пути не будет, — Вейн поднялся и отряхнул штаны.

Он серьёзно поглядел на друга и вознамерился продолжить свои речи, но не стал. Райан обернулся, проследив за его потемневшим взглядом. Через миг, барон уже был на ногах. Человек, который в сопровождении вассала Вейна направлялся к ним, был менее всего ими обоими ожидаемый.

— Хьюберт! — Вейн оскалился, изображая дежурную улыбку.

Он кивком головы отпустил своего воина. Райан даже не утруждал себя по поводу приветствия. Он лишь коротко кивнул. Подошедший мужчина всем своим видом демонстрировал наигранный восторг от встречи, прекрасно замечая выражения лиц стоящих перед ним мужчин. Его рыжеватые волнистые волосы, золотило щедрое солнце. Хью приставил ладонь ребром ко лбу, пытаясь хорошенько разглядеть всё вокруг, что было трудно из-за полдня. Солнце пытало их уже несколько дней, паля нещадно.

— Моё приветствие, — ухмыльнулся рыжий барон.

— Что ты забыл здесь, Хьюберт? — мрачно спросил Райан.

— Неутолимое желание охладиться, привлекло меня к этому берегу, — мужчина присел у кромки воды, зачерпнул студёную воду и принялся обтирать лицо и шею.

Райан жалел, что они решили сделать этот привал. Им следовало, не останавливаясь следовать в Лондон, где они были ожидаемы уже несколько дней. Но лошадям требовался отдых, как и его воинам, как бы они не игнорировали это.

Хьюберт и его люди присоединились к ним несколько недель назад. Так совпало, что дорога им выпала одна. Впервые они повстречались, будучи мальчишками, в доме его родителей. Теперь же, несколько лет назад, вместе сражались при подавлении очередного восстания у северных земель. Там-то Хью и показал себя во всей красе. Райан решил, что ещё долго не сотрёт из памяти и последние, совместные два боя.

— Чёртов ублюдок, — Вейн тихо пробормотал проклятия, проходя мимо друга, который в душе был согласен с ним, но надеялся, что его слова не были услышаны адресатом.

Вейн стянул мокрую рубаху, от чего стал видным длинный тёмный шрам, тянувшийся у него через обе лопатки. Мужчина обтёр свои, немного вьющиеся волосы старой рубахой и кинул её прочь в траву. Он немного постоял, подставляя уставшее тело жаркому солнцу, пытаясь впитать немного его безмятежности и тепла. Райан, с улыбкой наблюдая, как его товарищ всё дальше и дальше отодвигается от надоедливого гостя, едва улавливал суть его речей. Сквозь поток собственных мыслей до него донеслось:

— Яблочко уже давно поспело, — потянул Хью.

— Что?.. — Райан глянул на рыжего барона, пытаясь сосредоточиться на его словах.

Он видел, что Вейн напрягся всем телом, словно зверь перед прыжком, и замер с чистой рубахой в руках.

— Ты последний дурак, если не поспешишь его сорвать, — продолжил Хью.

До Райана дошло наконец. Особенно после дальнейших пошлых шуток, отпущенных воином, как всегда не умевшим вовремя остановиться. Барон резко поднялся. С отвращением сплюнув, к нему спешил Вейн.

— Если ты не поспешишь, то желающие помочь найдутся, — ухмыльнулся рыжий воин.

— Ах ты, паршивец!! — Вейн опередил друга, схватив Хьюберта за рубашку.

— Вейн! — Райан едва смог разжать его руки, отталкивая от барона подальше.

— Ты говоришь о леди, чёрт тебя дери! — Вейн, продолжал выкрикивать проклятия, махая руками и пытаясь вырваться.

— Мы прекратим этот разговор. Здесь и сейчас. И ты, Хьюберт более не заговоришь о леди Даниэль. Иначе дальнейшие действия тебе известны… — Райан говорил нарочито спокойно и медленно, при этом, не оставляя сомнений о последствиях ослушания, у нежданного гостя.

Хью коротко кивнул, соглашаясь и расправляя свою рубашку, едва не разорванную горячим Вейном.

— Согласен. Погорячился. Все мы устали. Пойду, освежусь ниже по реке… — лицо Хьюберта словно обратилось в камень, когда он отвернулся от оставшихся мужчин.

Райан ещё долго смотрел ему вслед. Этот разговор вывел его из себя, просто он не мог, словно Вейн кидаться на негодяя. Им предстояло добираться до Лондона одной дорогой. И предстать перед королём достойно. Хотя никто не мог ему запретить помечтать, представляя, как барон нечаянно поскальзывается на мокрой траве и, ломая свою тощую шею, падает в реку…

— И бездыханное тело его уносит по течению, в неизвестном направлении… — Вейн нараспев продолжил его мысли, и Райан вновь опомнился, понимая, что говорил вслух.

— Осталось немного, мой друг. Завтра мы прибудем на место. Отправимся в течение часа и при хорошей погоде управимся в срок, — Райан подобрал свои вещи с травы и направился к расположившимся в тени деревьев солдатам.

Они прибыли позже, чем планировали, но всё же успели. Взмокнув от спешки и недоброго предчувствия, барон поднимался по широкой лестнице. Подойдя к огромным распахнутым дверям, он в сопровождении своих вассалов и Вейна присоединился к уже прибывшим.

— Райан! — Вильгельм даже привстал со своего кресла, находящегося на небольшом возвышении.

Барон видел добрую улыбку, коснувшуюся губ Матильды. Дьявол! Как ему теперь быть? Но назад дороги не было. Выйдя вперёд, Райан поклонился своему королю и начал говорить, так и не поднимая головы.

— Мой король, — его голос предательски осип. Он прочистил горло и продолжил, — мой король, будет ли мне позволено просить вас?..

Довольный король немедленно махнул рукой, веля своему любимому барону подняться. Райан к его изумлению проигнорировал это повеление. Тёмные волосы скрывали его глаза, и Вильгельм, к своему внутренне растущему неудовольствию, не мог прочитать его, как делал привычно.

— Проси! Я намерен выслушать тебя! — король откинулся на резную спинку, барабаня пальцами по подлокотникам.

Матильда осторожно положила свою маленькую ладонь поверх его руки, склонилась к нему и тихо проговорила на самое ухо:

— Полагаю, барон хочет просить дозволения, наконец, вернуться домой. После стольких лет, это так очевидно! Но, зная его характер, смею предположить, что наверняка сам счёл эту просьбу недостойной воина. Позволь ему собраться, дорогой.

Райан стиснул зубы и мысленно перекрестился.

— Я прошу моего короля отпустить меня домой! — молодой человек выпалил это на одном дыхании и замер в ожидании.

Вильгельм расхохотался, по-своему поняв его слова. Он полагал, как и супруга, что мужу не терпелось умчаться к своей юной жене. Но глядя, как медленно поднималась голова его верного полководца, он прекратил своё веселье. Райан молча устремил свой взгляд к королю и у того более не осталось сомнений, в своей неожиданной догадке. Вильгельм всё понял, стоило лишь глянуть в холодное серебро его глаз. Король посуровел вмиг и резко поднялся. Стоя на возвышении, он казался выше воина стоящего перед ним в ожидании благословения, или наказания.

Матильда привстала следом, в растерянности глядя на побледневшего мужчину.

— Ты просишь меня, своего короля, отменить своё решение?! — голос Вильгельма гремел над залом.

Райан слышал перешёптывания позади себя. Они звучали так, словно кто-то метал ножи в его спину. Но смирившись, он решил идти до конца.

— Да, мой король. Я всегда был вашим преданным солдатом и останусь им до конца своих дней. Служить вам, мой долг и честь. Но эту задачу я не смогу исполнить достойно моего короля. Поэтому прошу отпустить меня… — барон смолк.

Вильгельм также молчал. Он глядел прямо в его глаза и Райан не мог с точностью определить, сколько эта пытка длилась, минуты или целую вечность.

— Я дам тебе то, чего ты так жаждешь. Я отпущу тебя.

И это всё? Он не мог поверить своим ушам. Люди в зале перешли на бурное обсуждение его заявления. Не ожидая такого скорого одобрения короля, Райан растерянно поднялся во весь рост.

Король напротив, вернулся в своё кресло, рукой приглашая жену присоединиться к нему, затем сделал знак, чтобы все замолчали. Воцарилась тишина. Вильгельм взял жену за руку и обратился к собравшимся рыцарям.

— Многие из вас слышали о леди Даниэль. В сложившихся обстоятельствах, если законный супруг не заявит свои права и брак не будет подтверждён консумма́цией, леди Даниэль будет считаться свободной женщиной. Вам решать, стоит ли устраивать турнир, чтобы получить её в жены.

— Чёрт… стоило предположить ответный ход, друг, — Вейн горько качал головой.

Райан же окаменел и продолжал молча слушать короля. Собравшиеся возбуждённо зашумели. Вейн отчётливо слышал, как многие рыцари просто отказывались принимать участие в турнире, поддерживая стоявшего перед ними барона. Они считали его решение заблуждением, давая ему шанс. Чёрт, что с ним не так?! Почему этот человек всегда думал о себе хуже? Почему не верил в то, что достоин лучшего?

Матильда с тревогой, что-то шепнула мужу на ухо, внимательно вглядываясь при этом в выражение лица барона. Вильгельм кивнул и обратился к рыцарям.

— Моя дорогая жена напомнила мне, что я даю этой женщине щедрое приданое. Несомненно, победитель получит вместе с леди Даниэль её замок и плодородные земли.

Вильгельм сухо улыбнулся. Райан прикрыл глаза, понимая, что затеяла королева. Добрая душа, она желала соблазнить его богатствами, заставив одуматься. Громкий рокот прокатился по рядам собравшихся. Нашлись те, кто не устоял.

— Мы немного изменим условия состязаний. Первый, кто достигнет ворот Тендервиля и беспрепятственно пройдёт через них, не обнажив меча, сможет заявить себя победителем. Рыцарь должен привезти ко мне хозяйку. Добровольно. Я лично выслушаю её.

Вейн слышал каждое слово Вильгельма. Ему не надо было ничего говорить. Когда Райан повернулся, чтобы уходить, ему достаточно было только взглянуть на лицо друга. Барон ещё не покинул гудящий зал, как Вейн уже отдавал распоряжения своему вассалу, седлать лошадей. Они выдвигались. И не на прогулку.

— Райан, это не поединок, ты слышишь меня? — мрачно окликнул его товарищ.

— Я знаю, Вейн!

— Несколько рыцарей хотели принять участие, надеясь на состязание, но многие отказались, узнав, об условии. Они поддерживают тебя, — продолжил говорить Вейн.

— Но не Хьюберт.

— Но не Хьюберт, — Вейн бежал следом за другом, не поспевая, — что ты намерен делать? Ты решил вернуться в Тендервиль?

— Я просто должен убедиться, что она в безопасности, и мы сразу же выдвинемся к дому, — Райан нахлобучил свой потёртый шлем, пряча взволнованное небритое лицо.

— К дому, говоришь? — Вейн постарался не ухмыляться слишком широко, боясь, что не досчитается зубов в тот же миг.

— Скажи мне, что я делаю не так? — Вильгельм хмуро глядел в окно, наблюдая из-за тяжёлых штор, как мужчины седлают лошадей.

Она погладила мужа по спине. Её ласковый голос успокоил его немного.

— Ты держишь своё слово, дорогой, — Матильда участливо улыбнулась, глядя на него.

— Глупый мальчишка! Это поступок зелёного юнца!

— Он просто не верит в то, что справится в этой битве. Сердце женщины не крепость, дорогой.

— Где другой бы на его месте плясал от восторга, этот негодяй бежит, как чёрт от ладана! Разве он не понимает, что именно там он нужен? Что именно там его дом? Он и так слишком долго отсутствовал. Я бы не стал ждать десять лет…

— Ты действительно так беспокоишься об этом маленьком мятежном создании, или тебя тяготит то, что ты не смог выполнить обещание, которому больше десяти лет?

Вильгельм опять пришёл в ярость.

— Он пожалеет о принятом решении!

— Позволь ему самому понять, что он ошибся, дорогой, — Матильда поспешила успокоить горячего супруга, — тем интереснее будет увидеть результат. Ты сделал свой ход, просто подожди. Я думаю, твой барон ещё удивит тебя.

Они в немом восторге наблюдали, как она спускалась по ступеням. Изящно придерживая длинный подол, хозяйка бесшумно достигла последней ступени и подняла голову. Кто-то из мятежников ахнул. Голубые глаза в бесконечных ресницах, завораживали. В великолепных, пусть и коротковатых для леди белокурых волосах, играло золотом солнце. Движения хозяйки замка были плавными и неспешными. Она молча прошла мимо захватчиков, распустивших слюни. Никто не заметил холодную усмешку, тронувшую прекрасные губы. Ещё миг и тяжёлый сапог, возникший из-под лёгких юбок, впечатался в живот рядом стоящего воина. Следующий был сбит с ног ударом с разворота, так и не понявший, что произошло. Леди, смачно выругавшись неожиданным басом, вырубила оторопелого ратника кулаком.

— Дорогуша, держи!

Кухарка метнула пару тесаков, перелетевших через головы мятежников и Гай, проклиная мешавший подол, подхватил лезвия на лету, метнув их в то же мгновение, расчищая себе дорогу. Ещё двое упали. Во дворе послышались крики и шум ведущегося боя. Гай тревожно вслушивался, боясь среди них, услышать знакомый голос. К его радости, рядом с главным входом, у распахнутых захватчиками дверей, упало бездыханное тело. Из груди его торчал короткий кинжал. Затем огромные двери резко захлопнулись, создавая полумрак при прикрытых ставнях. Нападавшие мятежники мигом ощутили себя в дьявольской мышеловке, не понимая, что в этом странном доме происходит. Лёгкая тень мелькнула в высоких окнах второго этажа. И в тот же миг последние несколько мятежников, не успевших пасть от руки Гая, были пронзены летящими кинжалами.

Когда все стихло, «леди», проклиная тугой корсет, задрала голову, глядя на тонкий силуэт, маячивший на распахнутом теперь окне.

Она стояла там, в золотом ореоле полуденного солнца. Её золотая коса, касаясь высоких сапожек, доходила ей теперь до щиколотки. Восхитительные голубые глаза сияли на загорелом лице. Она стала настоящей красавицей. Высокие скулы с едва приметной россыпью веснушек на переносице, пухлые губы улыбнулись, обнажая белоснежные зубы. Даниэль оказалась среднего роста, хрупкого телосложения, словно лесной эльф.

— Это был последний раз, ты же не станешь спорить?! — сердито пробурчал молодой человек.

Кухарка Таис, закатив глаза, направилась обратно на кухню, не преминув при этом шлёпнуть по заду негодующего Гая.

— Приберись тут! У меня дел выше крыши! И ножи мои не забудь вернуть! Мне ещё овощи разбирать…

— Чёртова баба, — Гай прошипел проклятия, подставляя руки и ловя своё бесценное сокровище.

Даниэль потрепала его по раскрасневшейся щеке.

— А ты очень мил!

— Ты с ней заодно?!

— А кто иначе будет нас кормить? И прикажи убрать во дворе!

— Сколько их?

— Мы насчитали девятнадцать. Ещё четверо сбежали.

— Как им удалось пробраться? — Гай не мог унять злости и поставил её на пол.

Благо, им удалось отразить очередное нападение. Судя по шуму во дворе, их немногочисленные стражники расправлялись с оставшимися захватчиками.

— Был предатель, — зло кинула Даниэль.

— И кто же он? — сощурился Гай.

— Один из тех, что валяются в грязи во дворе! — она вскинула подбородок.

— Не смей покидать этот зал! — Молодой человек поднял меч одного из убитых мятежников, направляясь к дверям.

Даниэль привычно упёрла руки в бока и надула губы. Опять всё самое интересное проходило мимо!

Вздохнув, девушка едва дождалась, когда Гай покинул дом, намереваясь присоединиться к воинам у стен, и снова взобралась на окно. Обзор был великолепный. Широко открытыми глазами, Даниэль наблюдала за происходящим, неистово желая присоединиться. Руки так и чесались схватить оружие, валявшееся на грязном полу. Но Гаю было просто необходимо выплеснуть весь гнев, иначе им всем достанется. Чего стоила идея обрядить его в это платье!

— Платье!! — Даниэль в ужасе зажала рот рукой, понимая наконец, что её дорогой телохранитель в пылу битвы забыл скинуть юбки.

Похоже, что оставшиеся нападавшие потеряли всякое самообладание, скорее не от их «блестящей» обороны, а от блестящих юбок на разъярённом мужчине. Глядя, как он неистово продолжал бой, Даниэль поняла, что воин уже осознал свою ошибку.

Ей разом расхотелось выходить, куда бы то ни было, и дом показался очень даже уютным и безопасным в этот час…

Первым потерпел неудачу барон Конрад и его молодые, ещё малоопытные воины. За ним, та же участь постигла барона Лоренса. Не больно-то и расстроившись, разрумяненный и вечно навеселе, он увязался за Райаном, вызвавшись сопровождать их некоторое время. Любые попытки образумить его были тщетны, и они, вынужденны были принять его шумное общество.

К середине следующего дня осталось только два достойных противника — барон Вилмер, огромный тучный, словно буйвол с пышными усищами, являвшимися предметом его особой гордости. Да Хьюберт, словно лис, ускользавший от Райана каждый раз, вынуждая отвлекаться на бой с жалкими соперниками, тормозившими его на пути. Уставшие, не помня сна и отдыха, они неслись вперёд, пытаясь нагнать рыжего барона. Но тот, словно исчез, растворившись в туманах сырого Лондона. С ним ничего не бывает просто, как и предсказывал Вейн изначально. Им скорее приходилось прикрывать собственные спины, чем глядеть на дорогу впереди.

Про себя, Райан благодарил небо, за то, что лишь столь малое количество баронов выразили согласие принять участие в этом странном состязании. Если бы участвовать в нём решили все рыцари, побоище растянулось бы на месяцы.

Они увидели их, поднимаясь на холм, когда солнце уже стало подниматься с востока. Восходящее светило разукрасило небо алыми полосами. Их силуэты были чёрными на этом ярком фоне.

— Люди Вилмера, — Райан указал рукой в сторону холмов.

Их соперник уже разворачивал лошадей, приближаясь, спускаясь к небольшой роще. Вейн кивнул и нахмурился. Он велел людям перестроиться. Ожидая приближения, очередного желающего получить награду короля. Поравнявшись с ними, барон Вилмер соскочил со своего невероятного коня, который своими размерами был ему подстать. Остановившись перед Райаном, он велел своим людям отступить назад. Мужчины кивнули, поняв друг друга без слов и вынимая из ножен мечи.

— К чёрту догонялки, Райан. Решим всё по обычаю! — бас Вилмера заставил лошадей трясти головами от волнения.

Райан поправляя шлем, обернулся к другу, знаком велел убрать оружие и отойти к деревьям на краю поляны, так кстати оказавшейся под их сапогами. Место просто было создано для поединка.

Вейн отступил в тень шумевшей рощи, остановился рядом со своим верным вассалом, грызя ногти и глядя на разворачивающиеся события. Остальные их воины выстроились за ним. Все дружно поддерживали криками Райана. Вилмер, шагая по поляне, остановился посреди неё, к удивлению Вейна снял свой шлем и закинул его в высокую траву. Он поднял свой меч, приглашая барона. Райан, знавший причуды этого здоровяка, швырнул свой шлем следом за своим соперником. Мокрые пряди липли ко лбу, он привычно откинул их, позволяя глазам видеть происходящее.

Друг не сводил глаз с барона. Он стоял на краю едва приметной тропинки, ведущей вглубь рощи, прямо напротив Райана. Он улыбнулся, Вейн в ответ облегчённо вздохнул.

Бой начался. Вилмер бросился в атаку первым. Поначалу казалось, что силы их равны. Каждый спокойно встречал удары противника, хотя было заметно, что, несмотря на чудовищную силу соперника, Райан лучше владеет собой. Вилмер подставил ногу барону, и тот растянулся на спине. Великан поспешил воспользоваться преимуществом и попытался прижать Райана к земле. Они бросили свои мечи, перейдя на кулаки. Но в тот миг, когда Вилмер наклонился над молодым человеком, тот успел вскинуть вверх ногу и изо всех сил ударил бедолагу в пах. Дикий рёв сотряс листву с близлежащих деревьев. Вейн сочувственно закусил губу, сдерживая рвущийся не к месту смех. Тем временем, воспользовавшись заминкой, Райан схватил его, всё ещё корчившегося и отшвырнул на приличное расстояние. Сила и мощь броска произвели впечатление на воинов. Они громко бушевали за спиной Вейна, в то время как люди барона Вилмера, готовы были прикончить их на месте.

Вилмер, при падении ударившись незащищённой головой, умудрился на время потерять сознание и замер, лёжа на спине. Райан тихо выругался и не стал использовать эту возможность, упрекая барона за дурацкую привычку не покрывать голову. Он стоял, тяжело дышал, сжимая кулаки и терпеливо ожидая, пока Вилмер поднимется.

Шум на поляне не утихал. Не кричали только солдаты Райана, в отличие от людей Вейна. Остановившись вдоль кромки рощи, они следили за своим бароном, держась с достоинством, изредка поглядывая, как на умалишённых, на людей за их спинами.

Очнувшись, Вилмер кряхтя, попытался подняться.

— Ты чертовски неповоротлив! — в голосе Райана звучала добрая усмешка.

Искры, блеснувшие в глазах молодого человека, говорили о том, что его скорее забавляет их соперничество. Вилмер хлопнул себя огромной ручищей по выступающему животу.

— Это всё кухарка, будь она неладна! — проговорил он, задыхаясь.

— Вилмер, скажи ради Бога, ты женатый человек, зачем ты вызвался участвовать в этом состязании?!

Тяжело сопя, здоровяк глядел на барона исподлобья, раскрасневшимися от напряжения глазами. Затем расхохотавшись, он завалился обратно на траву, тряся огромным животом.

— Несколько дней не быть дома! Не слышать сварливых криков леди Абагэйль, это того стоило, брат!! — объявил Вилмер, он тяжело дышал, а лоб его покрылся потом.

Райан подошёл к нему и протянул руку.

— Значит, закончим здесь и сейчас, Вилмор?

Великан недовольно заворчал, расстроившись кратким поединком. Хотя сам факт возвращения в свой шумный дом, расстроил его ещё больше. Пожав руку Райана, мужчина кивнул в знак согласия.

— Не желаю иметь врага в лице твоей очаровательной жены, — потянув его за руку, Райан помог воину подняться.

Вилмер отряхнулся и, кряхтя, полез на коня.

— Дорогой мой, передавайте привет леди Абагэйль и её прекрасным дочерям! — Вейн трясся от сдерживаемого смеха, — Всем и леди Аарен, и леди Бернадайн…

Райан дёрнул друга за рукав, но тот не унимался, глядя на раскрасневшегося беднягу Вилмера.

— И леди Прунелле, и малышке Розабэль, ну и, конечно же, близнецам Вивитт и Гвеннит! Всем, всем! Удачи! — Вейн помахал ему вытащенным неизвестно откуда кружевным платком.

Вилмер хотел было ответить, но только засипел что-то невнятное. Опустив взъерошенную голову, великан повёл своих людей обратно, к собственным землям. Едва барон скрылся, Вейн, более не имея сил сдерживаться, расхохотался. Он вытирал выступившие слёзы платочком, затем аккуратно сложил его и затолкал за нарукавник.

— Ты ненормальный! — проворчал Райан.

Летний день пьянил ароматом трав и полевых цветов. Наблюдая за полётом пчелы, Даниэль раскинула руки и лежала на зелёном лугу. Гай устроился рядом, предаваясь той же безмятежности. Они некоторое время наблюдали за плывущими белоснежными облаками, затем взгляд молодого человека передвинулся чуть ниже, на небольшую рощу над речкой, которая текла в низине у стен замка. Птицы подняли звонкий щебет, разлетаясь в синей выси. Затем он глянул ещё ниже, и взгляд его остановился на крепостной стене.

Щурясь от яркого солнца, он глядел на две небольшие башни по обе стороны от ворот. Одна из них вовсе выгорела после последнего набега. Второй тоже недолго осталось. Почерневшие от гари они, ярко контрастировали с серыми камнями у самого низа ворот.

Ворота…

Почти половина их так же почернела. Они пытались укрепить их, но безнадёжно. У них просто не хватало времени закончить работу, и при этом не подвергнуться большей опасности, оставив замок открытым для вторжения. Створы ворот из дерева, обитые железом, раньше могли бы выдержать удары тарана. Но едва не проломившиеся после прошлого удара, они выглядели более чем плачевно, оставаясь самым уязвимым местом в их жалкой обороне.

— Так дальше не может продолжаться! — гневно проворчал Гай.

— О чём ты? — хозяйка лениво потянулась, болтая босыми ногами, и пытаясь ухватить между их пальцами высокую травинку.

— Этому дому нужен хозяин! — продолжил молодой человек.

Даниэль перестала играть с травой, прикрыла глаза и сложила руки на груди, словно покойница. Гай смотрел на неё некоторое время, затем зло толкнул в бок.

— Ай! — она немедленно вернула ему пинок и отодвинулась, — у этого дома есть хозяин!

— Будь честна с собой, Даниэль! Он, возможно, погиб давно! При этом, даже не вспомнив об этой земле и… — он осёкся, когда увидел, как она скривила нижнюю губу, накручивая бесконечную золотую прядь на палец.

— Если он умер, то из Лондона уже давно бы пришли известия об этом! Я не верю, что он умер! Я бы почувствовала это… — жарко проговорила девушка.

— Война закончена. Возможно, он решил не возвращаться! — не унимался Гай.

— Тогда… тогда! — Даниэль подскочила, раскрасневшись от негодования, — тогда я стребую с него положенное, и он может убираться восвояси! Если брак будет подтверждён, эти стены больше не будут брать приступом!

Гай поднялся вслед за хозяйкой и отряхнулся.

— Что это ты собралась с него стребовать?! — его глаза недобро сощурились.

Она лишь поджала губы, сложила на груди руки, и отвернулась от своего белокурого телохранителя. Гай должен был признать её правоту, отчасти… все эти годы они жили как на пороховой бочке.

Ральф, едва нормандец покинул свои владения, решил, что сам может распоряжаться землёй Даниэль. Тогда ему с оставшимися воинами пришлось встать на оборону и не подпустить никого к стенам. Прекрасный ранее замок, теперь был в запустении и потерял свои укрепления. Ральф понял, что ему без боя ничего не достанется, и Вильгельм, конечно же, прознает о его делах. Оставив их без поддержки, он решил сослаться на халатность барона и бросил Даниэль. Они были одни. Каждое её утро начиналось с того, что она забиралась на высокий подоконник второго этажа, и вглядывалась в раскинувшиеся просторы. Она глядела на дорогу, ожидая увидеть того, кто не спешил возвращаться. Если он окажется прав и проклятый нормандец действительно отдал душу Богу или, по его мнению, скорее всего самому дьяволу, король выдаст его златовласое сокровище за очередного глупого варвара! Им срочно нужно было найти выход, но ничего не приходило в его бедную голову!

Впрочем, он отвлёкся…

— Отвечай, немедля!

Дикий грохот заглушил его голос, заставив обоих едва ли не подпрыгнуть на месте от неожиданности. Огромные ворота развалились и, поднимая столб пыли, оказались на земле. Каменный мост, пересекая журчавшую речку, теперь вёл прямёхонько во внешний двор замка.

— С этим нужно что-то делать… — Даниэль тяжко вздохнула, глядя то на замершего в ужасе Гая, то на зияющую дыру в стене.

— Мы прибудем уже к ночи. Ты готов? — Вейн полоскал платок в реке, отжимая с него воду себе на голову, которая прохладой стекала за шиворот.

— К этому просто нельзя быть готовым. К тому же моим людям, отосланным вперёд, так и не удалось обнаружить следов Хьюберта. Больше чем уверен, этот черт идёт за нами следом! — Райан наклонился к прозрачной воде и полностью окунул в неё голову.

Поднявшись через несколько мгновений, он тряхнул головой, стряхивая лишнюю воду. Остудить кипевшие мысли ему так и не удалось.

— Он не торопится! Почему? — Вейн оглядел живописные окрестности.

— Потому, что эти места по-прежнему не столько прекрасны, сколько опасны! Многие до сих пор не смирились. Кто срывает своё зло на принявших судьбу, кто мародёрствует, прикрываясь высокими целями…

Их разговор прервал крик Моргана, вассала Вейна:

— На тропе, у леса, всадники!!

Райан и Вейн, как по команде повернули головы. Морган спешился и поспешил к господину.

— Идут по этой дороге. Числом превосходят нас вдвое. Следуют с севера, — доложил молодой человек.

— Кто они? — Вейн вопросительно поднял взгляд на вассала.

— Это уж точно не люди барона Хьюберта, — заверил Морган.

— Мятежники. О чём я тебе и говорил! Они идут в сторону Тендервиля, здесь другого пути нет, — Райан провёл рукой по мокрым волосам, убирая их со лба.

Поднявшись, он вытащил меч из ножен и принялся строить людей. Немедленно прерывая привал, воины поднимались с травы, возвращаясь в сёдла и готовясь встречать нежданных гостей.

Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая поверхность реки оттенками золота. Топот копыт был уже отчётливо слышен. Их враг быстро и целеустремлённо приближался. Ещё мгновения назад, все остальные звуки заглушал грохот неистовой скачки, и вот теперь он сменился безумной какофонией сражения. Мятежники появились на берегу с оружием наготове — значит, были готовы к битве, с ними, или с кем бы то ни было. Но именно отряду Райана не повезло встать у них на пути в этот час, а подпустить их к стенам замка, они не могли.

Барон с горечью признал, что сообщение Моргана подтвердилось, числом враг намного превосходил их людей. Утренний лес наполнился звуками битвы, нарушая тишину пронзительными криками и лязгом металла.

Райан заметил, что Вейн бился с кем-то из нападавших. Меч сверкнул в дюйме от груди друга, и он затаил дыхание, но в следующую секунду товарищ выбил противника из седла. Райан облегчённо выдохнул, правда, только на мгновение. К нему уже летели двое врагов. Один из них держал наизготове копье. Другой мужчина взмахнул боевым топором, однако, столкнувшись с разъярённым такой задержкой бароном, упал замертво.

Теперь Райан отбивался от двоих, у самой кромки плескавшейся реки. Но к нападавшим подоспел ещё один, и барон начал терять силы. Отступать было некуда. Его силуэт чётко выделялся на фоне поднимавшегося солнца и представлял для противников идеальную мишень, а за ним, в нескольких дюймах была вода. Вейн оглянулся, видя друга в ситуации, где перевес сил был далеко не в его пользу. Он лихорадочно осмотрелся, но никто не мог подоспеть на помощь.

Тогда он и смог заметить, как на другой стороне берега, один из лучников вскинул свой лук. Всё похолодело в его груди.

— Райан!!!

Стрела просвистела в воздухе и безжалостно нашла свою цель. Наконечник впился Райану в плечо, заставляя выронить меч. Ещё мгновение, и он опрокинулся в воду. Вейн немедленно поспешил к нему. Он прорывался, на ходу раскидывая тех, кто не давал ему успеть вовремя, и ему было всё равно, враг это был, или же его солдат.

— Райан!!

Подбегая к воде, Вейн успел поднять голову друга над поверхностью, давая возможность дышать и пытаясь перевернуть.

Из плеча у барона торчала стрела. Кровь заливала половину его спины. Благо доспехи приняли на себя половину удара, и рана его не была смертельной. Райан, судорожно откашливаясь, пытался подняться самостоятельно, опираясь на руку товарища.

Подняв взгляд, Вейн оглядел берег. Его внимание привлёк тот самый лучник, что был повинен в ранении его друга. Внезапно повалившись набок, он повис, зацепившись одной ногой в стремени и волочась по траве. В спине врага, барон разглядел блеснувшую на солнце рукоять кинжала. Лёгкая тень коснулась ветвей близлежащих деревьев и растаяла в их гуще.

— Что за дела?.. — пробормотал Вейн, не понимая, что или кто, настиг его врага, опередив его гнев.

Он подхватил Райана и помог уйти с берега. Поддерживая его, воин добрался до полосы деревьев и опустил друга на траву. Обрабатывая его рану, Вейн не сводил глаз с поля боя.

Райан, не давая ему толком закончить, порывался вернуться обратно, рыча и сбрасывая его руки со спины.

— Дай мне закончить! Чёрт возьми! Или ты хочешь свалиться, не доехав до ворот замка?!

— Они там… — горло его пересохло, и он снова закашлялся.

— Они справляются, друг. Ты сам это видишь, — Вейн разорвал рубаху, мастеря повязку и крепко закрепляя её на плече барона.

— Я вижу, что это не так!! — Райан был, конечно же, прав, но воин просто должен был закончить своё дело.

Едва он отпустил его, барон уже поднялся, шатаясь и озираясь в поисках своего оружия. Его меч блестел в траве у реки. Не говоря ни слова, он направился за ним. Вейн, видя, что Райан пока в некоторой безопасности, отправился к своим солдатам, оттеснявшим мятежников к дороге. Кровавая битва продолжалась, схватка шла не на жизнь, а на смерть.

Подняв свой меч, Райан переложил его в левую руку, не имея достаточно сил, держать её в раненой руке. Плечо горело огнём. Он увидел своего коня, оставленного у брошенных в спешке вещей. Мужчина окликнул животное, поспешившее на зов, к своему хозяину.

Бесшумная тень, снова мелькнула в ветвях. К ней присоединилось ещё несколько. Тёмная фигура в низком широком капюшоне, заняла более удобную позицию. Перепачканная рука раскрутила над головой пращу.

— Давай же… ну давай, ещё немного, — шептал человек.

Наконец предводитель нормандцев оказался в пределах досягаемости. Он дождался, когда барон снял шлем. Райан, вытер со лба пот кожаным рукавом, чувствуя нестерпимую боль в плече. Адскими волнами она расходилась по всей спине. Камень, посланный охотником, ударил мужчину в голову. Он так и не понял, что произошло и, откинувшись назад, упал из седла.

Тихий радостный возглас раздался в густой листве. Ветви качнулись, и бесшумные ноги коснулись мягкой лесной земли. Они поспешили к своей беззащитной добыче, оставаясь к собственному восторгу незамеченными в пылу битвы, подняли бессознательное тело, увлекая за собой вглубь леса.

Они влились свежей волной в чужой бой, сметая врагов, не ожидавших их атаки, как и их нечаянные союзники. Меч Хьюберта разрубал всё движущееся на его пути, без малейшей тени сожаления и жалости. Конь его привстал на дыбы, едва он поравнялся с Вейном.

— Где он?! — голос рыжего барона, холодным рокотом зазвучал под шлемом.

Вейн был рад, что и его лицо укрывал шлем, и Хьюберт не мог видеть его выражение.

— С чего вдруг остановился, Хью? — хрипло рявкнул воин.

— Разве я могу допустить, чтобы всякая мразь, пачкала собою стены моего замка? — яростно кинул ему мужчина.

Он намекал, что земли Тендервиля уже были его по праву! Чёрт его дери! Вейн закипел.

— Тогда разворачивай коней, Хью! Не пачкай землю!

Рыжий барон, негодуя, сверкая глазами, беспрестанно выискивал Райана среди разбросанных тел на берегу. Как и сам Вейн.

— Где он?! — Хьюберт придержал коня и остановился.

— Глаза, глаза смотри!.. — взволнованный шёпот достиг ушей Райана, но он был не в состоянии пошевелиться.

Его веки бесцеремонно разомкнули и в глаза ударило солнце. Он, не соображая, что происходит, инстинктивно зажмурился, пытаясь отмахнуться от неизвестного голоса, вновь зазвучавшего где-то над ним.

— Серые! Они серые, хвала Богам!..

— Но это ещё не доказательство! Если это не он, и мы притащим кого попало, нам несдобровать… — второй, возмущённый шёпот присоединился к первому.

— Она говорила, у него должен быть шрам!..

Вокруг пошла суета и его с силой перевернули на живот. Барон почти собрался с силами, приходя в себя после удара, когда почувствовал, как чьи-то руки ухватили его за штанины, нахально пытаясь сорвать с него одежду.

— Какого чёрта?!! — он взревел на весь лес, отталкивая слабой ногой неизвестных похитителей, и тяжело становясь на колени, в попытке подняться.

— Это хозяин! Хозяин вернулся! Хвала Богам!..

— Корбин, ступай в замок, извести госпожу!

Все забегали, засуетились, казалось, весь лес пришёл в движение в одночасье.

Едва Райан смог что-то видеть, и тело обрело способность слушаться, мужчина повернул голову. Барон успел заметить лишь небольшие тёмные силуэты, растворившиеся среди колючих кустарников.

— Что за чертовщина… — мужчина встал наконец, поворачиваясь из стороны в сторону.

Он явственно слышал шёпот, и признаться, мурашки побежали у него по больной спине. Для него враг был тем, кто из плоти и крови, с реальным оружием в руках, стоящий перед ним. Сейчас же, всё происходящее походило на сон больного, метавшегося в лихорадочном бреду.

— Кто здесь?! — он снова повернулся.

— Он!.. точно, он…

Шёпот приближался и Райан заметил шевеление в кустах. С другой стороны поляны, дрогнули ветви близлежащих деревьев.

— Выходите немедля! — прорычал воин.

Шёпот усилился, перерастая в жаркий спор.

— Это же хозяин!..

— Сам иди…

— Накажет ведь…

— А если это не он?.. — шёпот перешёл в жалкий плач, окончательно озадачив барона.

Они показались из тени деревьев, стараясь не выходить на открытое место, ростом доходя ему, кто по пояс, кто едва до плеча. Головы их были покрыты широкими капюшонами, полностью скрывая лица. Робко держась друг друга, они замерли на мгновение, но шум приближавшихся всадников, заставил лесных жителей рассыпаться горохом по кустам. Словно и не было никого. Воин так и остался стоять посреди леса, в полном недоумении. Вейн спешивался едва ли не на ходу.

— Райан! — друг кинулся к нему, жарко жестикулируя, но барон стоял словно оглушённый, не понимая его речей.

Вейн, конечно же, допытывался, как его угораздило забраться так далеко. Обеспокоенный друг видел рану на его лбу, пытаясь узнать хоть что-то. Но Райан молчал. Он просто не мог ответить. Сказать товарищу, что его похитили лесные гномы? Лучше получить ещё одним камнем в лоб…

— Они ушли вперёд, друг, ты меня слышал?! — Вейн бесцеремонно встряхнул его, и Райану показалось, что голова сейчас отвалится.

Очнувшись, он схватился за неё, раскалывающуюся. От резкого движения плечо заныло, и рука не выдержала, безвольно опускаясь.

— Кто ушёл вперёд? О чём ты говоришь?.. Не кричи… — изображение всё ещё плыло перед глазами.

— Хьюберт и его люди. Они прошли по тропе около пары часов назад, в то самое время, пока мы тебя разыскивали!

— Мы нагоним… — Райан тяжело задышал.

Он потянулся к поводьям своей лошади, но гул в голове усилился, и воин, шатаясь, прислонился лбом к тёплой шее добродушного животного.

— Не успеем! — горько отозвался Вейн.

— Не говори мне, что мы не успеем! — собравшись с силами, Райан вскочил в седло, стараясь держаться ровно.

Вейн исподлобья глядел на него, сдерживая рвавшиеся слова. Его друг молча надел свой шлем, укрывая покрытое испариной лицо.

— Мы обязаны Хьюберту жизнями многих наших солдат, — глухо пробормотал воин, — он потерял время, отбивая атаку.

Райан повернул к товарищу голову, глядя через прорези в исцарапанном шлеме.

— С чего вдруг?

— Мы можем гадать, отчего этот лис медлил, а можем признать факт — он достигнет ворот замка примерно через пять-шесть часов. Нам нужно потратить на это почти восемь, даже если загоним лошадей.

— Забирайся в седло, Вейн!! — барон зарычал диким зверем, заставляя своего коня вздрогнуть и бить копытами.

Он летел по каменному мосту, с восторгом предвкушая встречу. Радость настолько переполняла его, что он, смеясь, ничего не видел вокруг.

— Милорд…

Хью не с первого раза разобрал слова своего вассала.

— Милорд…

Барон не понимал, почему они вдруг остановились. Придерживая своего коня, он все глаза глядел на высокие крепостные стены, и никак не мог взять в толк, что с ними было не так.

— Ворота, милорд… их нет… — глухо пробормотал воин.

Хьюберт лихорадочно озирался, не имея возможности постигнуть факт, открывшийся его глазам.

— Обыщите всё вокруг! Это нелепо! — выкрикнул барон.

Он просто не мог выполнить условия короля! Вот же они, две старые башни, ровно в том месте, где и положено им быть, проклятым воротам!

— Как?!!!

Его люди рассредоточились, объехав полукругом серые стены, только подступ к каменному ограждению был ограничен. Зубчатые стены отражались в прозрачных водах тёкшей реки. Замок был окружён зеленью садов и лесов, что придавало ему поистине королевский шарм, и от того бесило ещё больше. Хьюберт нервно убрал со лба медные пряди.

— Ищите, проклятье!!!

Звонкий смех раздался за его спиной. Барон яростно обернулся, но он был один. Ветви деревьев рощи склонялись, шевелясь, и он не мог понять, то ли от ветра, то ли от нечистой силы, мерещившейся ему в этот час.

— Дьюэйн!! — Хьюберт окликнул своего верного помощника, вернувшегося с поникшей головой.

Воину явно не в радость была необходимость докладывать о сложившемся не в их пользу положении дел.

— Люди возвращаются, господин. Я вынужден сообщить, что без добрых известий…

Барон взревел, едва не выбив беднягу из седла собственным щитом. Удержавшись, воин увлёк лошадь, испугавшуюся атаки в бок, всё же оставаясь рядом с хозяином.

— Должен быть другой ход! Продолжайте искать!! — гневно повелел Хьюберт.

— Милорд… — Дьюэйн решился с риском для здоровья уточнить их положение, — милорд, королём было велено беспрепятственно пройти через ворота, не применяя насилия. Даже если мы отыщем тайный ход (в чём он сомневался, но не собирался говорить своему господину), и попадём за стены Тендервиля, вы, мой господин не выполните указанные Вильгельмом условия. Вы не можете проиграть, после того, как проделали весь этот путь…

Хьюберт дико оглянулся на него, но смолчал и задумался.

— Верно, мой дорогой Дьюэйн, за что я тебя и люблю. Ты всегда найдёшь нужные слова, чтоб порадовать своего господина.

— Благодарю, милорд. Какими будут распоряжения? — поинтересовался воин, уже более спокойно.

— В чём бы ни была причина столь странного явления, оно временно, — пояснил барон, — а значит, мы просто подождём.

— Подождём? Но барон Райан вскоре прибудет к стенам! — встрепенулся Дьюэйн.

— И он не будет ждать, мой дорогой друг! Он никогда не мог ждать! — ухмыльнулся Хью.

— Отступаем?

— Отступаем! Оставь своих наблюдателей. Сделаем как обычно…

Мчась с сумасшедшей скоростью, они достигли границ Тендервиля. До замка оставалось совсем немного, им предстояло лишь пересечь холмы, которые несколько замедлили их путь.

Благо удалось немного срезать в лесу, воспользовавшись заброшенной дорогой, но всадники опасались сломать животным ноги, несясь по едва пригодной дороге. Когда показался знакомый мост, перекинутый через сверкавшую речушку, Райан ощутил, как предательски заколотилось сердце.

Друг же его, напротив, обогнал, соскочл на землю, и во все глаза глядел на открывшиеся их взглядам строения. Их воины спешивались, придерживая уставших лошадей, оставаясь позади своих предводителей. Райан остановился посреди широкого моста, устало вздохнул и понял — этот день так просто не закончится…

Вейн стоял, приоткрыв рот. Он поворачивал голову то вправо, то влево. Некоторое время воин не двигался, затем его громкий хохот взорвал тишину у стен. Согнувшись пополам, молодой человек не мог вымолвить и слова, лишь указывая трясущимся пальцем на серые камни.

— Угомонись! — велел Райан.

Его друг видел одно — он другое. Трава у стен замка была истоптана копытами и не одной парой сапог. Каменные перила моста с одной стороны были разбиты, он даже сейчас, склоняясь и глядя в прозрачную воду, мог видеть куски камня, обрушенные после боя.

— Прости… прости, друг… — Вейн вдохнул поглубже, успокаиваясь.

Он зажал рот, прижимая рукав к губам, и содрогался от беззвучной истерики. Стараясь не глядеть лишний раз на крепостные стены, воин огляделся вокруг.

— Мы осмотримся. Должен быть другой ход. Как думаешь, она знала? — Вейн не унимаясь, кивнул на заложенный камнями вход.

Райан молчал, он остановился и пытался вновь обрести самообладание.

— Хьюберт натолкнулся на эту же преграду. Значит, она в безопасности сейчас. Это всё, что мне нужно знать Вейн!

— Мы осмотрим окрестности, — произнёс молодой человек, — обожди нас на мосту, ты так и не дал обработать твои раны. Я не желаю тащить тебя на своей спине, Райан! Ты меня слышишь? Мы позаботимся обо всём.

Нормандец не ответил, опираясь на потрескавшиеся перила, он опустил тяжёлую голову. Вейн не стал дожидаться его ответа, или возражений, принимаясь отдавать распоряжения. Воспользовавшись молчанием друга, он разослал людей, направляясь за своим помощником.

Наконец оставаясь один, Райан стащил свой шлем. Волосы облепили разбитый лоб, и засохшая кровь отвратительно стягивала кожу, не давая толком моргнуть. Молодой человек спустился к воде, опустился на колени, и привычно окунул голову в холодный речной поток. Поднимаясь обратно, он вытер рукавом лицо, стряхнул лишнюю влагу с волос, и услышал знакомый звук. Тихий шёпот снова преследовал его. Барон резко подхватился, оглядывая берег.

Едва различимая тень показалась у деревьев. Маленькая рука махнула, увлекая за собой. Райан, нахмурил тёмные брови, смиряясь опустил руки, и направился за низкорослым незнакомцем в капюшоне. Одному Богу было известно, как хотелось сорвать его в этот миг. Мужчина стерпел, следуя за «гномом» ведущим его, в самую гущу шумевшей рощи.

— Сюда, мой господин! — звонкий голосок зазвучал неожиданно, привлекая его внимание.

Видя растерянность воина, человечек подбежал к нему и, осмелев, ухватился за его огромную ладонь. Он попытался потянуть барона к высоким, цветущим желтоватыми крупными соцветиями кустам.

— Пригнитесь, вам сразу станет видно! — человечек и сам присел, призывая мужчину следовать его примеру.

При этом, капюшон его соскользнул с гладких, коротких волос, заигравших медью на солнце.

Ребёнок… Райан усмехнулся собственным мыслям и присел. Кого он ожидал увидеть? Дорогой Господь…

Мальчик, от силы лет десяти, указал испачканной рукой на старую, покрытую ржавчиной решётку, укрытую от любопытных глаз колючими кустами.

— Мой господин, ею давно не пользовались, но уверен, ваших сил хватит, чтобы сорвать её. К другому ходу слишком долго добираться. Не сочтёте ли вы недостойным для себя, воспользоваться столь жалким способом, чтобы возвратиться в свой дом?

— Благодарю за помощь, друг.

Мальчик заискрился улыбкой. Райан моментом припомнил ту, что с таким же обожанием улыбалась, глядя на него столько лет назад.

Увидит ли он эту улыбку ещё раз? «Когда ты вернёшься, я обязательно встречу тебя у входа!». Он запомнил эти слова, словно они были сказаны вчера. Сдержишь ли ты своё слово, Даниэль?

Райан взялся обеими руками за прутья, и потянул, прикладывая все оставшиеся силы. Их не хватило. Немного поддавшись, решётка всё же прочно оставалась в стене. Отдышавшись, мужчина проговорил:

— Я должен оповестить своих людей. Оставайся здесь. Мы вернёмся вскоре.

Он поднялся идти, но ребёнок, не отставая, побежал за ним.

— Я же велел тебе ждать!

Мальчик энергично помотал головой.

— А вдруг, вы снова исчезните? Так будет верней!

Лошадей пришлось оставить. Они по очереди протискивались через узкий лаз, обдирая плечи. Доспехи им также пришлось скинуть, волоча их за собой, связав узлом в накидках. Поднимаясь, воины выходили, появляясь из сада, и оказываясь в просторном внешнем дворе. Райан пошёл последним, затолкивая непослушного мальчишку, который наотрез отказывался оставлять его, пока они не окажутся в стенах замка.

Барон ступил на вымощенную камнем дорожку, стряхивая землю с одежды, и только тогда почуял нечто необычное. Тишина. Всё смолкло. Он поднял голову и увидел их. Люди вышли встречать его, вставая по обе стороны от дороги. Все, кто был в замке. Значит, они были предупреждены. Райан припомнил лесную братию и понял, кто доложил о них. Чёрт, ему сейчас меньше всего хотелось идти через этот строй.

Люди склонили головы, украдкой наблюдая за ним, и пытаясь рассмотреть получше. Райан, молчал, только коротко кивнул, ускоряя шаг, и оставляя для объяснений говорливого Вейна. Гая не было среди приветствующих, и оставалось только гадать, жив ли поганец, или просто не был в стенах в этот час. Или же не соизволил выйти?

Райан остановился перед дверьми, положил на них обе ладони, но толкнуть их почему-то не мог. Замешательство, паника, неожиданно нахлынули на него, не давая сдвинуться с места. За него решил Вейн, попросту толкая его, распахивая двери. И вот он снова здесь. Знакомый нижний зал, окутал давно забытым теплом и уютом. Молодой человек кинул взгляд на камин, в котором потрескивали, и искрились поленья.

Затем услышал то, чего до смерти боялся — шаги. Райан заставил себя повернуться и принять свою судьбу. Она остановилась на ступенях. Шёлковый подол лёг мягкими складками у её ног. Таким же восхитительным шёлком, осыпали её золотые потоки волос. И он забыл, зачем пришёл.

Казалось, Даниэль терзало то же. Его лицо, несколько дней не бритое, было покрыто испариной. Волосы, всё также привычно падали на прекрасные серые глаза.

— Исполни свой супружеский долг немедленно! А затем можешь убираться! — внезапно заявила хозяйка дома.

До него не сразу дошли её слова. Что-то загремело. Только тогда он очнулся и увидел, что это его шлем грохнулся о каменный пол.

— Пожалуй, я пойду, проверю людей… Рад видеть, что вы во здравии, леди Даниэль… — Вейн хлопнул друга по плечу, быстро ретируясь во двор.

Райан едва не застонал, не желая выдать своё действительное состояние. Не сейчас, Господи, только не сейчас. Он умрёт позже, когда удостоверится, что эта малышка в безопасности. Тем временем «малышка» готова была прикончить его на месте, не сознавая, что он и так был на волосок от этого.

Даниэль тряслась как осиновый лист. Боже, даруй ей каплю самообладания! Она выросла вдвое, но проклятый нормандец казалось, увеличился пропорционально! Его доспехи больше не сверкали тем чистым серебром, каким оно запомнилось ей в день венчания. Звенья во многих местах серьёзно повреждены. Рукава были изорваны. Он словно схватился с самим дьяволом! И как она сразу не заметила его состояния? Она вовсе не ожидала увидеть мужа таким. Даниэль надеялась, что он явится сюда блестящим рыцарем, а она уж постаралась бы стереть с его лица самодовольную улыбку! Она почему-то представляла себе именно самодовольную. Но он приехал не из дворца, он пришёл с поля боя. И что прикажите ей делать?

Проклятое сердце уже выскакивало из груди. Предатель! Кажется, последнее слово она выкрикнула вслух. И тут самообладание покинуло её.

Своим видом варвар поверг девушку в неописуемый ужас. Взгляд холодных серых глаз нормандца, был полон такой твёрдой решимости, что Даниэль решила — настал её последний час.

— Предатель… — она, бормоча, отступала по ступеням наверх, то и дело спотыкаясь о мешавший длинный подол.

Да, он убьёт меня, — подумала девушка, торопливо повторяя, про себя «Отче наш», - что ж, это будет достойная смерть. Свою жизнь она отдаст дорого.

Райан долго смотрел на дрожащую жену, затем подавшись вперёд, неожиданно схватил её, перекинул через плечо, и взбежал по знакомым ступеням на второй этаж. Как он помнил, её спальня находилась именно там. Даниэль, неистово молотила его по спине, вызывая адскую боль, и молодой челвоек чувствовал, как перед глазами всё темнело. Распахнув ногой знакомую дверь, он в два шага преодолел последнее расстояние, и бросил свою беснующуюся ношу на покрывало широкой кровати.

— Глупый нормандец!! — выкрикнула его жена.

В него полетела подушка. Барон легко увернулся от этого жалкого снаряда. Тяжёлая ваза последовала за очередной подушкой, гулко разбившись у его ног. Райан едва стоял, надеясь, что она угомонится, но Даниэль лихорадочно искала следующий пригодный для метания предмет, в пылу не соображая, что он не предпринимает никаких ответных действий.

Она сбросила одеяло, и лишь тогда глянула на свои руки. Ужас наполнил её вмиг. Её ладони были измазаны кровью. Девушка подняла к нему голову, и поглядела из-под растрёпанных волос. Муж стоял перед ней, словно восстав из преисподней. В тот же миг, он рухнул на пол без сознания. Даниэль немедленно соскочила с кровати, и увидела на его спине расходившееся алое пятно.

— Райан… мой Бог…

Едва дыша, она перелетала через две ступеньки, придерживая бесконечный подол. Его бархатная ткань была бесцеремонно перекинута через руку, давая ногам свободу. Блестящая каштановая коса, била тяжестью по спине и груди, играя медными бликами, когда девушка пробегала мимо огромных окон.

— Хозяин возвратился! Леди Мѐйдлэйн, поспешите! — горничная, отчаянно махая пухленькими руками, подгоняла госпожу.

Мей влетела в свою комнату, и успокоилась только тогда, когда за её спиной спасительно захлопнулись двери. Прижавшись к ним спиной, она несколько раз глубоко вздохнула, переводя дыхание.

— Почему так скоро?! — девушка зло топнула ногой, и сдула длинную прядь, упавшую на раскрасневшееся лицо.

— Ах, госпожа! Не знаю, что и думать! Я вам водички приготовила! Ну же, не успеете же!

Горничная засуетилась, поставила на резной столик небольшую миску и вылила в неё холодной воды из кувшина.

— Ну, же! — девушка помогла хозяйке придержать волосы.

Мей склонилась над миской, набрала полные горсти воды и окунула в холодную влагу лицо. Затем ещё и ещё, до тех самых пор, пока румянец не успокоился и коже не побледнела. Поднимаясь, госпожа промокнула лицо, едва касаясь протянутого полотенца.

— Более не трогайте! — горничная внимательно оглядела её лицо, — вы бледны, как жалкая тень!

— Значит, спасена… — Мей тяжело упала на стул.

Амалья, верная мягкая девушка, тихо повторяя строчки из припрятанного за высоким корсетом молитвенника, принялась плести её косы. Локон к локону, не позволяя ни одной пряди нарушить порядок. Убедившись, что всё идеально, Амалья успокоилась, и прижала руки к пышной груди. Внизу уже слышались голоса. Становясь, всё громче и настойчивей, они не предвещали им ничего доброго.

— Вы должны выйти, госпожа, — Амалья расправила складки на зелёном бархате платья.

— Да, — Мей быстро перекрестилась, отворила двери и вышла в коридор.

Она шла ровно, не спеша, надеясь, что охватившее её волнение не вспыхнет предательским румянцем на беспристрастной маске её лица.

Её мать, леди Адела, уже спустилась, и теперь робко выслушивала жаркие речи своего вернувшегося супруга. Склонив голову, женщина старалась отвести взгляд от руки мужа, сжимавшего свою любимую трость. Своим кованым наконечником, она отстукивала беспорядочный ритм на каменном полу, доводя женщину до обморочного состояния. Мей поспешила пересечь ступени как можно быстрее, оказываясь рядом с матерью, и склоняя голову в приветствии.

— Посмотри на меня!! — Ральф проорал над её головой, и девушка, на секунду прикрывая глаза, подняла своё лицо.

Он долго вглядывался, словно пытаясь отыскать какие-то, одному ему известные доказательства её неповиновения. Мей привычно ровно, словно тонкая струна, ожидала своего приговора на сегодня. К её немалому удивлению, отец отпрянул, брезгливо отворачиваясь и падая в своё любимое кресло, у жаркого камина.

— Опять бегала в деревню?

Мей отрицательно помотала головой, надеясь, что сегодня буря пройдёт стороной. Но Ральф был поглощён другими заботами, теми, что не давали ему спокойно усидеть на месте. Теми, что заставили его вернуться на две недели раньше.

— Проклятый нормандец вернулся в Тендервиль!! Мой человек видел, как его люди направлялись к замку! Грядёт буря…

Даниэль обтирала его небритое лицо. Чёртов нормандец! Один его взгляд, заставлял трепетать её бедное сердце. Подумать только, она ждала его все эти годы! Верила, что вернётся однажды, укроет от невзгод, словно Ангел Хранитель. Ведь даже Гай не мог дать ей того забвения, какое дарил он, сейчас лежащий перед ней, борясь со смертью.

Но теперь эти серебристые глаза не обманут её. Райан вернулся, но не за ней. Лишь за куском земли, что была дарована Вильгельмом, вместе с нею в придачу! Она была лишь неугодной обузой, для этого великана. Ну что ж, он поплатится за это! Уж она-то постарается превратить жизнь мужа в ад, вот только поправится, и посмотрим, кто кого. Ведь он поправится?..

Райан снова бредил, ухватив её за руку, в которой Даниэль держала мокрую тряпку.

— Ты предал меня… — тихо прошептала она.

Его лицо пылало от жара.

— Да…

— Ты бросил меня… — горько продолжила девушка.

— Но ты дала обещание, Даниэль. Ты поклялась… — хрипло проговорил молодой человек.

Она вспыхнула, припоминая собственные слова, а он, хоть и блуждая в охваченном жарким бредом сознании, всё же заставил себя произнести эти слова. Райан был жесток. Но только так, давя на совесть, и странный долг чести этой невозможной женщины, он мог обеспечить ей безопасность, сейчас находясь в столь жалком состоянии. Даниэль должна принять его своим мужем. Остальное потом.

Большой внутренний двор, окружающий замок, основательно был прибран. Разнообразные жилые и хозяйственные постройки, включая жилища воинов, конюшни, кузницу, склады, и кухню, отчищали до блеска. Особое воодушевление руководило людьми в этот час. Возле внешней стены, уже третий день они трудились над огромными воротами, укрепляя железом деревянную опускную решётку. Заменены были деревянные рычаги и цепи, благодаря которым они приводились в движение. Каждый раз, поглядывая на высокие окна замка, а именно на второй этаж, где находились покои хозяина, люди, надеялись увидеть их распахнутыми, что оповестило бы о том, что лихорадка покинула его, и он более не при смерти.

Вейн наблюдал с крепостной стены и лишь хмурился, сложа руки на груди. Замки на его родине строились по-другому. Строительство было гораздо искуснее, чем на этой земле. Главная башня замка нормандского рыцаря, была не только последним убежищем при осаде, но служила также основным жилым помещением. Она была гораздо больше размерами. Вход в неё располагался на большой высоте, так что подниматься приходилось по узкой крутой лестнице. Если её захватывал враг, то воины противника были отличной мишенью для лучников, находившихся за навесными бойницами, на вершине башни. Лестницы, соединявшие этажи, располагались прямо в толще стен.

Можно было, кроме того, поднимать грузы с этажа на этаж, с помощью канатов, проходивших сквозь люки, сооружённые прямо в полах и потолках. После завоевания Вильгельмом Англии, нормандский способ постройки замков быстро привился и за Ла-Маншем. К сожалению, поначалу здесь отказывались принимать что-либо нормандское, но всё же не могли, в конце концов, не признать, что укреплённые жилища, возводимые на их земле завоевателями, гораздо удобнее и надёжнее, чем их собственные.

Внезапная ностальгия коснулась тенью его обветренного, загорелого лица. Подставив его ветру, Вейн продолжил наблюдение. Уже почти три дня прошло с тех пор, как они буквально на коленях приползли в замок. Все эти дни, друг мучился, метаясь в лихорадке. Почти каждые два часа, он заходил к нему, лишь молча приоткрывая двери, и глядя на поникший профиль хозяйки замка, склонившейся над ним. Все уговоры и уверения, сменить её, ни к чему не привели. Сварливая Таис волоком утаскивала Даниэль, ненадолго заставляя заснуть, хотя бы на час. Кухарка силой кормила госпожу, но стоило ей отвернуться, как золотоволосый часовой, снова был на посту.

Сегодня с утра ему доложили, что жар понемногу стал спадать, облегчая мучения барона. Райан начал приходить в себя. Пока же он окрепнет, Вейн продолжал отдавать распоряжения, принимая на себя обязанности хозяина замка. Люди подчинялись ему беспрекословно, чем немало облегчали его работу.

Видя, что установка ворот подходила к концу, молодой человек спустился вниз. Морган, его верный помощник, руководил действиями и ожидал первой проверки их функциональности. Юноша глядел, как двое мужчин, покрепче ухватились за рычаги, приводя механизм в действие. Один из них, помедлил, глядя на своего товарища.

— Что остановился?! Жми, давай!

Человек перекрестился, вовремя ухватившись за отпущенный рычаг, и промолвил тихо:

— Чую беду…

— Чёрт тебя дери! Всё ж готово — то! На совесть делали…

Уже опуская ворота, они поняли, какое лихо почуял оторопелый стражник. На полном ходу, перелетая через каменный мост, нёсся Гай. Казалось, ярость его, плавила и без того жаркий воздух вокруг. Конь встал на дыбы, едва достигая середины двора. Люди, зная, чем это обычно заканчивается, в ужасе разбегались, прячась, кто куда. Спешиваясь, разгневанный воин столкнулся с воинами Райана, так некстати оказавшимися у конюшен. Глаза молодого человека холодом окинули их, и он едва сдержался, глянув мимо них на окна замка.

Узнавая его, один из воинов, неожиданно громко в нависшей тишине прошептал, ткнув в бок товарища:

— Ещё краше стал…

Гай оглянулся на голос. Ратник осенил себя крестным знамением, отступая за спину остальных воинов. Он обязательно убьёт наглеца, но потом… молодой человек, зло приглаживая непослушные пряди, закрывавшие обзор, направился к замку. Он, конечно же, знал о повелении Вильгельма! Гай спешил домой, летел, и земля горела у коня под копытами. Воин готов был загнать бедное животное, но дорога всё равно заняла слишком много времени.

Вейн только и успел, что поднять руку для приветствия, как белокурый демон, проносясь мимо него, оставил едва уловимый розовый шлейф. Барон, ещё раз втянув воздух, и не почуяв более аромата цветов, лишь пожал плечами, глядя, как с грохотом затворились огромные двери.

Райан крепко спал. Его лоб пересекала глубокая морщина, видно его мучили кошмары. Гай влетел в комнату и замер у входа, растерявшись. Он взмок от спешки, а сейчас, просто не знал, как поступить. Очевидные страдания нормандца, неожиданно тронули молодого человека. Даниэль подняла светлую голову и успела заметить тревогу в его глазах. Гай немедленно попытался скрыть свои чувства, но не сумел. Девушка удивилась и нахмурилась. Она ожидала, что он должен был злорадствовать!

— Ступай в свою комнату! Умойся и выспись! — голос её телохранителя, звучал теми опасными нотами, которым, даже она не смела сопротивляться.

Всё же она медлила, вставая у кровати.

— Я не трону его, — Гай не дал ей рассмотреть его лицо, одними губами продолжая, — пока…

Даниэль пошатнулась, обошла кровать и, доверившись ему, привычно уткнулась головой в плечо молодого человека. Лишь только когда ладонь Гая коснулась её волос, хозяйка отпрянула и покинула покои.

Оставшись наедине с раненым хозяином, воин мягко и беззвучно прошёлся по ковру, подходя к кровати. Мужчина, укрытый тонкой простынёй, наконец, ровно дышал. Райан во сне повернул голову, и Гай заметил заживавшую рану на его голове. Чёрный синяк расплывался по его лбу.

— Ты должен стоять на ногах, чтобы я мог вытрясти с тебя правду, чёртов варвар! Что ты задумал?!

Гай в сердцах пнул доспехи, и те зазвенели в углу. Ещё раз, поддевая их сапогом, молодой человек, остановил взгляд на кольчуге. Наклонившись, он поднял небольшой свёрток грубой ткани, явно бывший куском старой рубахи. Воин разорвал ветхую верёвку, которая связывала его, и крепко удерживала изнутри доспехов. На мгновение он задохнулся, словно охваченный порывом ветра, сбивающим с ног. Веночек, совсем старенький и выцветший, хранимый им, лежал у него на дрогнувшей ладони.

Прекрасный старый лес был частью владений барона Голлагэра, и находился к югу от земель, занимавших все мысли медноволосого Хьюберта. Отсюда до Тендервиля путь недолгий. Он подумал, что, возможно, пройдёт не более нескольких часов, пока его люди, оставленные для слежки, доберутся оттуда. Придётся и дальше продолжать впустую тратить драгоценное время, в бессмысленных разговорах с этим старым занудой! Хьюберт оставался вежливым, насколько это было возможно, сцепив руки за спиной, так и чесавшиеся сомкнуться на морщинистой шее хозяина дома. Барон отвернулся, глядя на мерно качавшиеся вершины сосен, чувствуя даже отсюда, стоя на ступенях, запах нагретой солнцем хвои.

— Верно, вы давние друзья, с бароном Райаном? — приземистый сухопарый мужчина, почесал свою короткую серебристую бороду.

— Отчего же вы так решили, мой дорогой Голлагэр? — холодно осведомился Хьюберт, немедленно поворачиваясь к нему, и глядя с высоты своего роста.

Стройный, словно одна из мачтовых сосен в хозяйском лесу, он возвышался на каменном крыльце.

— Вы всё время глядите на дорогу. Ваши люди так и не расположились толком, ожидая, как я понимаю, вашего распоряжения о немедленном выдвижении, — пояснил хозяин дома.

Хью небрежно подёрнул плечами, укрытыми одной рубахой. После стольких лет, было так непривычно, просто стоять, с пустыми руками, и вести разговоры…

Не ожидая ответа от своего немногословного гостя, старый барон заговорил дальше, повествуя о своих ближайших соседях. Голлагэр поведал о том, как все эти годы барону Ральфу, приходящемуся дядей хозяйке Тендервиля, не терпелось заправлять всем. Два раза в год он продолжал отчитываться в полученных доходах, собранных с населения, и произведённых расходах, конечно же, подправленных собственной загребущей рукой. Но теперь хозяин вернулся, и у Тендервиля появился шанс. Юная девица, наконец, сможет спать спокойно. А у Райана будет, что спросить с дядюшки!

— Старый чёрт сейчас наверняка трясётся в каком-нибудь сыром углу! — Голлагэр и сам затрясся от смеха.

— Вы так верите в него? — барон ожёг его негодующим взглядом, а медные брови угрожающе сошлись на переносице.

— Хорошего человека и за версту почуешь… — Голлагэр иронически сощурился, и продолжил свои речи, а на губах его играла многозначительная ухмылка, — ходили слухи, что люди присягнули ему на верность сами, даже не дожидаясь его приказа!

— Это лишь подтверждает трусость прислуги, да остальных жалких обитателей дома! — отрывисто бросил Хью.

— Пожалуй, о людях леди Даниэль нельзя сказать, как о «жалких». И думаю, что ими двигали куда более разумные доводы, Хьюберт. Вам ли не знать своего друга?

Хью состроил недовольную гримасу.

— До того, чем он их мотивировал, мне нет дела, — мрачно пояснил молодой человек.

Не без ехидства, отвечая на слова вспыльчивого гостя, которому, несомненно, именно из-за собственной горячности, Богом были уготованы медные косы, старик произнёс:

— Тогда взгляните на опушку леса. Это вас порадует, наверное. Хотелось бы, чтобы так и случилось, — задумчиво произнёс Голлагэр, и в голосе его прозвучала усмешка.

Спускаясь вслед за быстро, нетерпеливо шагающим Хьюбертом, старый барон двинулся вперёд, явно намереваясь проводить гостя до подъезжавших воинов. Но молодой человек, в этот час никак не нуждался в компании. Тем более, вездесущего и всё знающего старика.

— Прошу, оставьте меня наедине с моими людьми, барон, — тихо потребовал Хью.

Голлагэр не унимался, продолжая шаркать тяжёлыми подошвами по мягкой чернеющей разбитой десятками копыт земле, полностью уйдя в свои мысли.

Понимая, что уговоры в данный момент не приведут ни к чему достойному, рыжий барон просто не в силах устоять на месте, подлетел к одному из гонцов, и с силой стащил на землю. Не давая воину толком опомниться, с него уже требовали подробного отчёта.

— Как всё обстоит у замка? — медленно произнёс Хью, но в голосе мужчины прозвучала угроза куда более отчётливая, нежели ощущалась в трясущих его руках.

— Вроде бы хозяин дома до сих пор не поднимался… — и вдруг железные пальцы Хьюберта обхватили подбородок ратника и заставили его поднять голову.

— Не поднимался до сих пор, говоришь?.. — задумчиво протянул он, крепче сжимая пальцы, теперь на открытой шее воина, едва он сделал попытку вырваться.

— Если бы барон преставился, мы бы уже узнали!.. — мужчина зашёлся судорожным кашлем, едва рука хозяина, удерживающая его, разжалась.

— Ты идиот!!! — Хьюберт пришёл в неожиданную ярость.

Подоспевший его помощник Дьюэйн, не решился вмешаться, не понимая его реакции.

— Будем прощаться, барон? — насмешливо осведомился старик.

Воин метнул в сторону Голлагэра взгляд, который мог наверняка превратить его в камень, однако вслух ничего не сказал.

Извещение о прибытии гостей, Вейн получил ещё час назад. Но желание помучить ожиданием было столь велико, что он не удержался. Теперь же, глядя на воинов, удерживающих своих лошадей на мосту, он самодовольно прохаживался по крепостной стене, а на губах его играла всё та же бесившая ухмылка.

— Опускай ворота, Вейн! Не хотелось бы портить хорошую работу! — Хьюберт по-прежнему гипнотизировал его своим взглядом.

— С чего бы мне это делать, Хью? Разворачивай людей! Обратную дорогу ты знаешь! — мрачно пояснил молодой человек.

— Должен тебе напомнить, что мои люди так же ранены. Им нужен отдых! Обратный путь слишком долог! — хмуро уточнил Хьюберт.

Вейн, сдался, припоминая их последний бой, и махнул рукой, приказывая воинам впустить его. Он был спокоен лишь тем, что они-то уже на месте. Группа ратников пересекла мост, проезжая через открытые ворота. Хьюберт представлял себе этот момент иначе. Сейчас, он должен был себе признаться, его интересовало больше другое. Спешиваясь, барон искал глазами своего соперника. Но Райан не вышел встречать его. А значит, действительно ещё не поднимался.

Вейн, сойдя вниз, присоединился к нему, и отдал несколько коротких распоряжений, по поводу размещения на отдых людей барона. Затем жестом руки пригласил пройти к дому. Подняться на крыльцо им так и не удалось.

Впервые Хьюберт смог увидеть хозяйку дома, которая вышла в сопровождении верного телохранителя, поприветствовать нежданного гостя. Даниэль остановилась на ступенях, от усталости шатаясь на ветру.

— Она настоящая красавица, милорд… — Дьюэйн не удержался, восторженно продолжая бормотать, — вы знали? Поэтому решили состязаться с бароном? Теперь я понимаю ваше нетерпение…

Барон резко развернулся на каблуках и устремил дикий взгляд на окаменевшего помощника. Вейн услышал тихие одобрительные голоса, как только Даниэль остановилась посреди крыльца. Хьюберт полагал, что сам он не издал ни звука, однако, как он мог быть в этом уверен? При виде «награды» у него неожиданно перехватило дыхание. Проклятье!

Вильгельм и слова не сказал о её внешности, а он, так увлёкся погоней, что не додумался поинтересоваться ею. Теперь он глядел на Вейна и увидел откровенное веселье в его глазах. Он понял, что гость был оглушён! Подавив растущую ярость, Хьюберт постарался скрыть своё изумление, обратив все своё внимание на свиту у неё за спиной. Гай не сводил с гостя взгляда, и в его холодных глазах читалось явное неодобрение. Хью выступил вперёд, и Вейн вынужден был представить его:

— Барон Хьюберт.

Гость вежливо поклонился, а потом стал, широко расставив ноги и упёршись руками в бока, ожидая продолжения. Но его не последовало. Негодяй! Он посмел выказать откровенное неуважение. Но хозяйке дома казалось, не было до этого дела. Она витала в своих мыслях, словно только её тело присутствовало здесь. Хью мог поклясться, что она и имени его не вспомнит.

Но девушка увидела и услышала всё, что ей было нужно. Этот человек сражался бок о бок с Райаном. Он был рядом с ним эти годы? Даниэль уже завидовала ему! Шрамы на его руках свидетельствовали о храбрости. У него были рыжие волосы и ясные карие глаза. Ростом он почти не уступал Вейну и Гаю, но её любимый телохранитель был много стройнее и моложе.

— Должен признать, что ему, отчасти, мы обязаны скорейшим возвращением. Поскольку «неожиданно» подоспевшим бароном была оказана поддержка, и отряд мятежников у границ Тендервиля был разбит, — Вейн процедил слова сквозь зубы, едва заставляя себя произнести их.

— Благодарю, барон. Я не забуду этого, — хозяйка распрямила плечи, неожиданно для леди сложила руки на груди, и твёрдо посмотрела на него.

— Надеюсь, леди Даниэль простит мой неожиданный визит, — Хьюберт галантно склонил голову, снова оглядывая хозяйку дома, — хотелось бы справиться о здоровье старого друга…

— Я не могу описать того счастья, которое испытала, когда мой дорогой муж вернулся в стены родного дома, — с чувством перебила его Даниэль.

Да, это была прекрасная девушка! Её золотистые, почти достигавшие каменных ступеней волосы, трепетали при каждом движении. Казалось, в этой женщине не было ни одного изъяна. На переносице были едва видны лёгкие веснушки, но и это придавало ей ещё большего очарования. Огромные глаза глубокой голубизны, цвет лица свеж, хоть и заметна была усталость. А губы, Боже праведный, её губы могли и святого ввести в соблазн страстных мечтаний! Был ли он последним идиотом, надеясь без смертоубийства завершить это проклятое состязание?! Теперь Хьюберт не был уверен.

Она промокнула сухие глаза краешком платочка, на диво неумело играя. Вейн постарался сдержаться, прикрыл рот кулаком, усиленно хмуря брови, и придавая себе сурового виду.

— Жаль, что радость от возвращения была омрачена тяжкими ранениями, миледи, — хриплый, с металлическими нотками голос нежданного гостя, нагонял страх на его солдат, даже на расстоянии. Вассал его, и тот робел, как малый ребёнок.

Даниэль, словно и не замечала опасности, откровенно изучая воина. Они некоторое время сверлили друг друга взглядом, пока телохранитель не заслонил её собой.

— Какая щедрость души! — Гай не смог отказать себе в удовольствии отпустить колкость, и Вейн увидел, как напряглись мышцы плеч барона, не покрытые в этот раз бронёй.

Но затем губы Хью искривились в едкой усмешке:

— Какое неожиданное умозаключение!

Фыркнув, Гай сошёл со ступеней вниз, оставаясь неизменно рядом с госпожой, и Вейн в который раз отметил про себя его кошачью походку. Злобный, надменный, наглый кот!

— Благодарю за визит, барон. Мой муж достойно преодолел свой недуг, и сейчас его драгоценному здоровью ничего не угрожает, — Даниэль остановилась посереди широкого двора.

Вейн и Гай остановились по её обе стороны, словно две несокрушимые статуи. Она успела заметить, как черты обветренного лица Хью на миг смягчились при её словах. Видимо он, как и полагается верному товарищу, действительно сопереживал ему.

Но, инстинктивно предчувствуя сгущающиеся тучи, Даниэль с сомнением закусила свою пухлую губу. Что ему нужно, в самом деле? Ей до сих пор не удалось поговорить с мужем. Он, хвала Господу, очнулся, хоть и был совсем слаб, но она старательно избегала встречаться с ним, боясь заговорить. Терзаясь бессонницей, несчастная провела прошедшую ночь, сидя на кровати, и размышляя. Что скажет он? Что предпримет? Гости были совсем некстати. Она едва набралась храбрости, как в её планы бесцеремонно вмешались! Но ничего, нужно просто выпроводить этого странного воина и насладится моментом…

Даниэль наклонила золотую головку и почувствовала, как блестящие подстриженные кончики её длинной чёлки защекотали нежную кожу её лица, скрывая лукавую улыбку, заигравшую на полных губах. Но Хью увидел её. Лицо рыцаря залила краска смущения и, не выдержав более унижения, барона понесло…

— Смею себе представить фестиваль поклонников, сотрясавший эти стены, все последние десять лет! Скольких вы отвергли, или придержали список, припрятав за корсетом, на всякий случай, вдруг несравненный супруг отдаст Богу душу?

Даниэль потеряла дар речи. Ей нечего было сказать. Ей неистово захотелось исхлестать его по щекам, а лучше расцарапать лицо, и вырвать ему рыжие косы! Девушка едва сдержала прилив бешенства, а Хьюберт в запале продолжал, глядя на её раскрасневшееся лицо:

— Скольким вы заморочили голову, миледи, будучи в невестах все эти годы?!

— Я замужняя женщина, барон! И мой брак так же реален, как и вы, стоящий передо мной! — её ладони сжались в кулаки.

— И что же вы представите в доказательства?! — выпалил он, придя в неожиданное негодование.

Хью ступил вперёд, оказавшись опасно рядом. Не уступая ему в чувствах, Даниэль повторила выпад, шагнув вплотную и прокричав ему в лицо:

— У него шрам на ягодице в виде полумесяца!.. — она привычно упёрла руки в бока, победно глядя на побелевшего воина.

Голос её звонко зазвучал в тишине, на весь двор. Барон онемел, так и оставшись с открытым ртом. Его искреннее замешательство не удалось скрыть. Тёмная бровь Вейна нервно подскочила вверх.

— Я что-то пропустил?.. — его хриплый шёпот звучал громом в её пылавших ушах.

Гай лишь прикрыл свои аквамариновые глаза и поджал губы. Воспоминания о той ночи, ярко всплыли в памяти молодого человека. Словно это было вчера. Он тяжело покачал светлой головой.

— Примите мои поздравления с законным браком, миледи… — Хьюберт не узнал свой голос.

Ярость так захлестнула его, что воин едва не схватил её за прекрасную тонкую шею, желая вытрясти всю правду. Ведь он сам был виновником появления того самого шрама, и как известно, леди не подобает знать о таких вещах! А значит, чертовка не врала! Проклятье!! Но, зная Райана, Хью готов был клясться на библии, что тот никогда бы не притронулся к жене, да и к любой женщине в подобной ситуации! Чёртово благородство не позволило бы, даже такой ценой!

Даниэль пропустила его слова мимо ушей, однако почувствовала, что её бросает в жар. Один вид этого человека заставлял в ней вскипать кровь. Что за дела?! Она действительно произнесла это? Сердце бешено колотилось, всё внутри сжалось в жалкий комок, однако нужные слова нашлись у нормандца.

— Пожалуй, тебе пора, Хью, — голос, который раздался рядом с хозяйкой дома, мог бы заморозить клокочущие потоки лавы.

Даниэль повернула голову, глядя на Вейна. Нахмуренные брови сошлись в одну линию над его тёмными глазами, профиль выдавал внутреннее напряжение. Весь облик воина свидетельствовал о дурном расположении духа. Он ненавидел барона Хьюберта, и ей не нужно было уточнять причину. Всегда полный энергии и задора, он смущал её неожиданной холодностью. Хьюберт сверкнул глазами в сторону Даниэль и галантно склонил медную голову.

— Я был намерен, лишь справиться о здоровье барона, но теперь должен ещё и поздравить. У Райана прелестная жена, Вейн. Просто чудо!

— Я тебя провожу! — Вейн пошёл прямо на него, заставляя отступить и вынуждая следовать за ним.

Теперь барон понял, почему именно такие условия объявил Вильгельм. Эта женщина была ещё той штучкой, испугом и сладкими речами её не возьмёшь! Но сейчас, он вынужден был отступить, и снова вернуться к старому ворчуну Голлагэру. Первое условие он выполнил. А убедить её отправиться за ним в Лондон, было задачей пусть и более сложной, но Хьюберт возлагал все надежды на самого Райана. Ему нужно было только ждать. Запутавшись в собственных действиях, его соперник уже допустил главную ошибку.

— Что ваше сердечко ответит на предательство, миледи?.. — жаркие искры в его глазах поиграли и угасли, а взгляд приобрёл привычную холодность и жёсткость.

Собственные слова довели её до обморочного состояния. Она ведь могла, просто приказать выставить вон наглеца, отчего же стала кидаться заверениями, подтвердить которые не представлялось возможным?! Нахальный барон, несомненно, вернётся, ведь он так и не поговорил с Райаном. И непременно узнает о её словах! Терзаясь, Даниэль не вспомнила о том, что как минимум с два десятка людей, уже знала о её заявлении. В этот миг, девушка казалась себе жалкой и ничтожной лгуньей. Вот он, её позорный конец!

Но воины, прибывшие с её горе супругом, казалось, не разделяли её отчаяния. Окружив её полукругом, они неумело, всячески пытались поддержать свою госпожу. Даниэль же, причитая, носилась с одного края залитого солнцем двора, на другой. Гаю с Вейном, только и оставалось, что наблюдать, стоя в тени деревьев, как группа солдат, бегала следом за ней, пытаясь остановить. Барон припомнил последние слова хозяйки. Мучаясь любопытством, он толкнул телохранителя в плечо.

— Я просто должен знать… — Вейн умолк, понимая по холодному взгляду, что Гай готов убить его на месте.

Но, не отчаиваясь, он решил, что потребует объяснений у друга, как только бедняга поднимется на ноги. Розовый подол мелькал среди потёртых одежд мужчин. Горничные прекратили развешивать бельё, и украдкой выглядывали из-за угла дома, прижимая к себе плетёные корзины.

— Леди Даниэль, вы проявили такую храбрость, защищая нашего господина!.. — солдат произнёс этот комплимент со страшным смущением.

— Мы гордимся вами! — Морган расставил огромные ручищи, не подпуская госпожу к оружию, так наивно оставленному ими, для предстоящей тренировки.

Не получив возможности добраться до острого железа, Даниэль заголосила дальше, заламывая руки.

— Миледи, мы согласны есть яблоки, если это вас утешит…

Девушка, выглянула одним глазком из-за ладоней, скрывавших лицо. Они сумасшедшие?! Она остановилась. Конечно же, леди не подобало так вести себя прилюдно. Но, чёрт возьми! Даниэль глубоко вздохнула, пытаясь вернуть спокойствие, и глядя на Гая, нежащегося под сенью богатой листвы, пробормотала:

— Почему? Почему ты не остановил меня? Ты бы мог придушить, или стукнуть чем поувесистей!! — хозяйка зло сверкнула глазами, глядя из-за завесы золотых волос на телохранителя.

— Если бы ты это не сказала, я бы сделал это сам. Конечно, не упоминая нормандский тощий зад!! — Гай направился к ней, решительно намеряясь увести со двора, пока ещё чего не случилось.

Вейн прислонился к прохладному стволу, жуя край тонкого листика, сорванного с тяжёлой ветки яблони. Не вмешиваясь, он наблюдал за ними, словно за дивным представлением. Этот дом просто полон чудаками! Здесь скучать не удастся. После всех прошедших лет, разве это не счастье?

Дом… молодой человек не заметил, как проглотил кусок листа, подавился и зашёлся кашлем. Он мечтал о доме, о семье, и в отличие от друга, не собирался отрицать этого. Слёзы проступили на глазах, проклятое горло всё першило. Воин хотел было направиться к колодцу, намереваясь выпить холодной воды и остановить кашель, когда увидел, как хозяйка дома, словно, наконец, решая вопрос всей своей жизни, выровнялась и упёрла руки в бока.

Даниэль решила, что приняла самое верное решение. Если такова цена благополучия и безопасности её дома, её земли, и всех её обитателей, то жертва, несомненно, будет оправдана. Она немедленно должна соблазнить его!

— Заприте все ворота! Заделайте тайный ход! — она размахивала руками, отдавая команды, словно маленький генерал.

— Что ты задумала?! — Гай не на шутку разволновался.

— Я должна соблазнить его, и пока я не получу от него брачной ночи, он не должен сбежать!

Тут до её сознания дошли одобрительные возгласы и свист. Воины, собравшиеся у колодца, несомненно, наслаждалась сценой, разыгравшейся перед ними. Как только Даниэль перевела на них взгляд, мужчины немедленно, с озабоченным видом вернулись к своим обязанностям. Гай бросил в их сторону несколько яростных взглядов, затем посмотрел на Вейна. Тот, согнувшись пополам, заходился то ли кашлем, то ли смехом. Лицо его раскраснелось, и он лишь беспомощно махнул ему рукой.

Даниэль же повернулась на каблуках, расправляя плечи, и дрожа от волнения, зашагала прочь, возвращаясь к крыльцу.

Райан проснулся от жалких стенаний. Голова шла кругом, но он смог подняться. Рука инстинктивно скользнула под подушку, в поисках оружия, но взгляд упал на стол у кровати и он присел, смотря на нож, лежащий рядом с графином, полным воды. Меж тем, стенания смолкли, перерастая в жаркие выкрики. Это дало ему некоторое успокоение, раз жена была сердита, значит, её жизни ничего не угрожало. Чего он не мог сказать о том, кто был виновником её дурного настроения… что же там происходило?

Молодой челвоек встал, немедленно ухватившись за стену. Комната перевернулась перед глазами, но отдышавшись, он смог пройти несколько шагов до окна. Распахнутое, оно манило, свежим потоком ароматного летнего воздуха. Пока он добирался до него, день мог и кончиться. Слабость не давала ему действовать решительней и быстрей. Достигнув его, Райан упёрся обеими руками в деревянный подоконник, тяжело вдыхая и подставляя разгорячённое усилиями лицо, ветру. Блаженство… он глянул вниз, но двор уже опустел, как смолкли и гневные голоса.

— Так и знал… — он слабо усмехнулся, когда понял, что пропустил всё, что только мог.

Что эта девочка снова задумала? Летний двор был так знаком. Последний раз он смотрел из этого окна так давно. От внимания Райана не ускользнуло состояние крепостной стены. Ворота, словно новая брошь на груди девицы, сверкали чистым железом. Башни пришли в негодность. Здесь всё разваливалось, хоть он и видел, как постарались обитатели этого дома, приукрасить для него правду, вычищая каждый угол. Сколько же он провалялся с проклятой горячкой? Он во всём мог положиться на друга, который вместе с их вассалами Морганом и Лэйтоном, достойно руководил делами. Но пришло время сменить Вейна. Барон намерился одеться и спуститься в нижний зал, оставалось только оторваться от окна.

До его слуха донёсся тихий скрип отворившейся за спиной двери. Райан медленно повернулся, прислонившись к оконной раме. Он увидел её. Жена его, взволнованно остановилась в дверях. И она была самой красивой женщиной из тех, что довелось ему повстречать в своей жизни. Это неожиданное откровение, застало его врасплох. Все эти годы Райан помнил её маленькой непоседливой занозой, и вот теперь…

Привыкнет ли он когда-нибудь к этой перемене? Как и в первый раз, когда он увидел Даниэль, её удивительная красота поразила его, заставляя забыть о ранах. Она раскраснелась, а удивительные глаза, припухли от недавних слёз. От этого факта Райан нахмурился. Заживавшая рана на лбу сразу дала о себе знать, стягивая кожу. Волосы её сияли чистым золотом и свободно стекались по плечам, мягкими потоками. Ему вдруг захотелось дотронуться до неё. Его руки сжали подоконник, едва ли не до хруста. Райан сделал глубокий вдох, устыдившись собственных мыслей, и стараясь сохранить спокойствие. Он не желал её пугать.

Но его жена, так же не была спокойна. Весь её вид говорил о том, что она не в состоянии унять волнения, он видел, как дрожали её плечи. Даниэль не знала, что сказать. Она не могла оторвать от него глаз. А он, в свою очередь, смотрел, не отрываясь, на неё. Так они простояли, казалось целую вечность.

— Как себя чувствует мой дорогой муж? — она неожиданно склонила головку, прижалась боком к двери, и медово улыбнулась.

Он насторожился, недоверчиво глядя на неё.

— Как твоё плечо? Повязку наверняка пора менять… — речи Даниэль лились елейным потоком, она принялась наматывать одну из золотистых прядей на палец.

— Я в полном порядке, — тихо сказал Райан.

При этом его не оставляло ощущение пребывания в западне. Он, не отдавая себе отчёта, машинально ухватился за шнурок рубахи, затягивая ворот потуже. Тёмные пряди укрыли его глаза, когда он наклонил голову. Что-то было не так, и странное чувство потихоньку охватило Даниэль. Воистину, каждый раз, находясь рядом с ним, она чувствовала себя в полной безопасности. Совсем лишнее чувство! Она не могла сосредоточиться на своём «коварном» плане. Даниэль уже не помнила, когда в последний раз чувствовала себя так уверенно и спокойно. Просто потому, что негодяй нормандец находился с ней в одной комнате? Сердце её колотилось.

Девушка заставила себя отойти от двери, и шагнула к нему на встречу, продолжая, как ей казалось, мило улыбаться. Глядя на её неловкие попытки играть в добрую супругу, Райан покачал головой и наконец, едва не рассмеялся. Годы прошли, но ничего не изменилось. Жена так и осталась маленькой и забавной девчушкой. Но барон не мог позволить ей заблуждаться на его счёт. Он не вернулся. Он просто должен убедиться, что с ней всё в порядке, а затем…

— Я распорядилась, чтобы Таис приготовила для тебя воды, — Даниэль старалась говорить беспечно, — я рада, что ты дома, дорогой.

Она с покорным видом перебирала складки лёгкого платья. В глазах у мужа, девушка заметила весёлые серебристые искорки. Она не понимала, что в её поведении, его так внезапно развеселило. Но это было лучше, чем его угрюмое ворчание. Возможно сейчас, она на шаг приблизилась к своей цели.

Какую игру ты затеяла, Даниэль? Райан задумался. Почему она так любезна с ним? Последние дни были настоящей пыткой. Бывали мгновения, когда казалось, что он зря вернулся. Мира между ними не было, она была рядом, он это прекрасно чувствовал, хоть и не помнил почти ничего за три дня, проведённые в стенах Тендервиля. Наверное, ей нелегко даётся собственная роль. Райан посочувствовал малышке, пытаясь сменить тему разговора и позволить ей расслабиться.

— Что за гномы живут в твоём лесу? Эти создания опасны для людей! — отозвался молодой человек.

— Это беспризорные дети, оставшиеся без родителей. Они живут и прячутся в лесу, — пояснила Даниэль.

Барон помрачнел, и проворчал что-то насчёт того, что они поощряют и растят разбойников. Одно только воспоминание о маленьких негодниках, заставляло его брови хмуриться. Похитить человека, как мешок зерна! А уж об истории с особыми приметами, и вспоминать не хотелось!

— Они не разбойники! — вырвалось у Даниэль.

Она забыла, что решила быть любезной.

— Дыра в моей голове говорит об обратном! — неожиданно вспылил Райан.

Они снова неловко замолчали, и долго, не отрываясь, смотрели друг на друга. Вокруг повисла гнетущая тишина, только и слышалось прерывистое дыхание мужчины и женщины. Барон остерегался даже двинуться, настолько желание прикоснуться к ней, снова захлестнуло всё его существо. Она была прекрасна в гневе. Теперь молодой человек не удержался и осторожно откинул с её раскрасневшегося лица, непослушную прядь золотистых волос, с неожиданной для него самого нежностью, коснувшись пальцами щеки. Всего на одно мгновение, и отпрянул, отступая назад, к спасительному окну. Ветер, словно добрый друг, остудил его голову, заставляя мыслить трезво.

Даниэль окутала тёплая волна от этой неожиданной ласки. Она вспомнила его руку, гладящую её волосы, когда она уснула в его комнате, и тёплая улыбка залучилась на её губах.

Райан, к её смущению, угрюмо отвернулся к окну. Она видела, как он с силой сжимает подоконник. При этом, на измятой рубахе его, проступила кровь. Повязку нужно было сменить, и избегать резких движений.

— Твоя рана не заживёт, если ты продолжишь травмировать плечо!

На её гневный голос, он лишь повёл плечами.

— Пожалуй, спускаться к ужину для тебя ещё рано, я прикажу…

— Я здоров, Даниэль. И я не вернусь больше в эту чёртову кровать! — голос его неожиданно загремел в комнате, ставшей моментально тесной для них двоих.

— Пусть будет так! Упрямый нормандец! Можешь умереть, я и пальцем не пошевелю, ради твоего спасения! Я потратила три дня, и ты решил свести всё на нет! — Даниэль развернулась, придерживая длинный подол, и сердито толкая двери, покинула комнату.

Подумать только, и это его она хотела соблазнить?! Ему хотела доверить свою судьбу?!

— Проклятый нормандец! Ты так и не осознал своего счастья!

Звонкий голос жены, совсем неподобающе леди, перечислявший проклятия в его адрес, удаляясь, донёсся из коридора. Райан слышал её лёгкие, быстрые шаги на лестнице.

— Я потратила на тебя лучшие годы моей жизни!

Как легко у этой женщины, дорогой муж превращался в негодяя! Молодой человек лишь покачал головой, стаскивая грязную рубаху, и намереваясь отыскать чистую одежду. Его жена была так бесхитростна.

— Я не стану играть с тобой, Даниэль. Ни сейчас, ни в будущем.

— Верное решение, варвар. Это вредно для твоего жалкого здоровья! — этот голос он узнал не оборачиваясь.

Гай пересёк комнату в пару шагов, и в барона полетел ворох белья, пахнущий свежестью, как летнее утро. Бесцеремонно разглядывая хозяина, телохранитель со спокойной полуулыбкой заметил:

— Годы не пощадили тебя!

Два воина смерили друг друга горящими взглядами. Райан возвышался над усевшимся на краю кровати Гаем. Он казался гигантом, стоя возле него, с яростным выражением лица, с тёмной, почти чёрной спутанной шевелюрой. Вид у него был более чем значительный. И в какой-то миг, Гай пожалел о том, что подначивал его. Барон изменился за прошедшие годы. И вот теперь, сама его поза была холодной, воинственной, широко расставленные ноги, руки, скрещённые на широкой обнажённой груди, грозно нахмуренные брови.

— Варвар, как есть… — молодой человек вовремя прикусил язык, заставляя себя умолкнуть, пока не поздно.

Проклятый характер!

— Рад видеть тебя, — сказал Райан немного погодя.

Он поднял с пола новую рубашку, стряхнул её и одел, закатывая рукава. Гай посмотрел на него с таким видом, словно сомневался, в своём ли барон уме. Пожав губы, вассал выпалил очередную колкость, не желая поощрять любезность хозяина.

— Чувство вины гложет тебя? — в голосе белокурого воина звучала усмешка.

Искры, вспыхнувшие в его глазах, говорили, что Гай снова забавлялся замешательством барона, который уже через мгновение был спокоен и холоден, словно дразня его.

— Кто осаждал эти стены? — только и спросил Райан, продолжая разглядывать Гая.

— Естественно, нормандские захватчики нам не угрожали. Они не посмели бы идти против короля. Чего нельзя было сказать о мятежниках, оправдано посчитавших нас предателями. Надо отдать должное дядюшке Ральфу, о слухах он хорошо позаботился! — пробормотал с отвращением вассал, — нас обходили стороной как прокажённых, и нападали, как на нормандских прихвостней! У нас не было спокойной жизни, варвар. У нас была своя война…

Внешне Райан никак не отреагировал на эту порцию новостей. Несколько долгих минут протекли в молчании. Гай перевёл взгляд на него. Но по выражению лица нормандца нельзя было понять, что тот думает. Это бесило…

Он пахнул розами… аромат был слабым, но барон явственно ощущал его. Этот факт отвлёк его, заставив припомнить историю с розовым мылом. Этот малый тоже нисколько не изменился. Время застыло над этим домом.

— Пару часов назад отбыл твой дружок! Надо отметить, под стать тебе, — Гай в упор смотрел на Райана.

— О каком друге ты говоришь, чёрт возьми? Вейн покинул замок?

— Этот проходимец так просто не уберётся! Я говорю о бароне Хьюберте! В следующий раз, я вместо приветствия воткну кинжал ему в горло! Клянусь! — воскликнул воин.

— Кто?! — барон остановился, пытаясь вновь обрести самообладание.

Но стоило ему начать говорить, как гнев, тщательно загоняемый вглубь, прорвался наружу, и не в его власти было скрыть ярость, зазвучавшую в охрипшем голосе.

— Говорю же, он назвался Хьюбертом, рыжий чёрт! — повторил вассал.

— Он прошёл через ворота? Отвечай немедля!! — проревел Райан, едва не накидываясь на телохранителя.

— Не ангелы же его перенесли через крепостную стену, варвар! Конечно же, он проехал через ворота! Вижу, дружба ваша не так уж крепка, или он… — молодой человек едва не выдал себя, заявив нормандцу, что знает об объявленном Вильгельмом состязании.

— Он не к тебе приезжал! Ему нужна была Даниэль? — Гаю не нужен был его ответ.

По лицу барона он понял, что был прав. Значит, рыжий нормандец тоже участвовал в этой проклятой затее! В следующий раз, он вернётся за своею смертью!

— Кто его впустил? — спросил Райан.

Он тяжело задышал, лоб его покрылся испариной. Барон упёрся кулаком в стену, заставляя себя мыслить трезво. Голова раскалывалась на части.

— Твой недалёкий дружок. Мне убить его? — голос Гая звучал подчёркнуто небрежно.

— Нет, я сам его убью… Вейн! Проклятье!!! Вейн!!!!

Он не одолел ступеней. Они одолели его. Райан устало опустился посреди лестницы, унимая головокружение. По дому плыл запах готовящейся еды, и у него свело живот.

— Когда ты ел в последний раз, варвар?! — сапоги Гая остановились рядом с ним на широкой ступени.

— Беспокоишься обо мне? — барон глянул на лестницу, она плавала в его глазах, заставляя желудок сжиматься от спазмов, благо он был пуст.

Его спас только дикий голод. Гай не ответил, он сел рядом с ним, в упор разглядывая. Какие мысли копошились у него в голове, оставалось только гадать. Райан терпел некоторое время, где-то глубоко в душе уверенный, что у молодого человека были все основания ненавидеть его, но этого оказалось не достаточно.

— Ну что ещё?! — барон рявкнул на весь дом, повернув к нему тёмную голову.

Глаза Гая расширились, словно он, задумавшись, и не подозревал, что продолжал глазеть на хозяина. Он отпрянул, быстро поднялся и сбежал по ступеням вниз. Понимая, что не мог, просто взять и исчезнуть, Гай остановился, и заставил себя развернуться.

— От тебя разит, как от бродячего пса!

— Зато ты благоухаешь, как девица на выданье, — в низком хриплом голосе барона прозвучала насмешка.

В руках вспыхнувшего телохранителя немедленно оказался любимый кинжал. Райан, не прекращая усмехаться, опустил взгляд на оружие.

— Я же говорил тебе, доставай оружие, только тогда, когда намерен использовать его!

Лезвие сверкнуло в полёте, воткнувшись в перила рядом с бароном. Он и головой не повёл, пристально глядя в голубые глаза воина. Тот дышал, словно загнанная лошадь, в ужасе осознавая, что только что сотворил. Но стоило ему услышать слова нормандца, как реакция последовала машинально.

— Здесь и сейчас, ты принимаешь меня своим господином, Гай? — барон поднялся.

— Ты сам-то осознаёшь значение своих слов, нормандец?! — Гай зло пнул ни в чём не повинный кувшин с цветами, который разлетелся на куски, разливая по полу воду.

— Я присягнул тебе ещё десять лет назад! Я не кидаю слов на ветер, в отличие от тебя! — его заколотило.

Он ещё смеет требовать от него присяги?! После того, как кинулся в соревнования, за кусок земли, принадлежащий его госпоже?! Идиот, который и так имел всё это даром, впридачу с сердцем хозяйки Тендервиля. И его сердцем… ведь он рискнул довериться только однажды. Этот человек предал их! Он посмел сомневаться в искренности их намерений! Он не рискнул довериться им…

— Я, Гай из Тендервиля, признаю тебя, Райана своим господином, и клянусь служить до конца дней своих! Вот тебе моё проклятье, варвар! Что станешь с этим делать?!

Героического ухода не получилось. Тяжёлая мокрая тряпка хлестанула его поперёк спины, заставляя согнуться от неожиданности.

— Я тебе скажу, засранец, что я с этим буду делать!!! — тряпка ещё раз больно впечаталась в его бок, вконец вымочивая рубаху.

Таис, продолжая извергать проклятия, хлестала воина не глядя.

— Я тебе покажу, как бить горшки! Я тебе покажу, как мочить ковёр!! Я тебе покажу, как беспокоить хозяина, в таком-то положении! — женщина обернулась к Райану, оглушённому её появлением, не меньше мокрого телохранителя.

— Мой дорогой мальчик, он больше не побеспокоит вас! Таис позаботится обо всём! — кухарка по-хозяйски, промокнула пол, и вытолкала Гая за двери.

— Проклятая баба! — молодой человек прошипел, выскальзывая во двор.

Солнце окутало его своим теплом, согревая мокрую одежду. Таис, ногой в старом, на два размера больше башмаке, придержала двери и выкрутила тряпку. Хорошенько отжимая, она перекинула её через деревянные перила на крыльце. Оттерев руки о выцветший передник, женщина вернулась в прохладный зал.

— Хвала Господу, вы поднялись… — Таис смахнула грубой рукой, горячую влагу с глаз, — госпожа сама не своя, бедняжка! Наконец-то я смогу вас откормить! Уже почти всё готово.

Райан потёр заживающий лоб, стараясь не потерять терпение. Эта сварливая женщина всегда была добра к нему. Он ответит тем же. Барон выдернул торчащий кинжал из деревянных перил, и спустился, стараясь идти ровно. Он не собирался показывать кухарке, что готов был грохнуться со ступеней. Но старая женщина видела всё.

Таис поторопилась к нему, намереваясь помочь идти. Придерживая его под руку, она всё время ласково поглаживала его спину. Райан стиснул зубы, терпя это фамильярное отношение. Её рука неожиданно показалась ему огромной, тяжёлой, скорее подходящей дюжему мужчине, чем старой женщине. Она держала его крепко, так, что он мог даже опереться на неё.

— Дальше я сам! — его тон не терпел возражений.

Барон освободил свою руку, спасаясь от её объятий. Кухарка кивнула головой, укрытой чепчиком, из-под которого выбились уже поседевшие пряди волос, присела в почтении, затем засеменила на кухню. Он остался в зале, смотря ей в след.

Внимание Райана привлекло огромное старое кресло, стоящее у потухшего камина. Он добрался до него, и тяжело сел, наконец, расслабляясь. Минута спокойствия, вот то, что ему нужно. Молодой человек прикрыл глаза, обещая себе, что лишь немного отдохнёт…

Даниэль тихонько проскользнула с улицы, неслышно затворяя тяжёлые двери. Тёплый ветер ворвался следом за ней, поднимая занавески. Она остановилась и приникла к ним спиной. Спит. Сердце предательски застучало. Она сделала робкий шаг вперёд, выглядывая из-за колонны, чёрная голова склонилась набок, пряди волос скрывали почти пол его лица.

— После всего, ты можешь спокойно спать? У тебя нет совести, муж… — девушка набралась храбрости, и подошла к креслу.

Она осторожно опустилась на колени, поправила неудобный подол, положила руки на подлокотник, и принялась рассматривать спящего мужчину. Её внимание привлёк заживающий шрам на лбу мужа. Волосы не скрывали ту часть лица, и он отлично был видим ей. Удар оказался слишком сильным. Она благодарила Бога, что это была лишь поверхностная рана, и кость его не пострадала.

Даниэль, конечно же, понимала, чем его ударило. По размеру раны, ей было ясно, что явилось причиной.

— Маленькие негодники! Вы непременно ответите мне за это… — когда возмущение в ней немного улеглось, девушка, сама не понимая, что творила, протянула руку, и убрала пряди волос с его лица.

Даниэль не могла взять в толк, почему нормандец так действовал на неё, почему она не могла оторвать от него взгляда. Никогда раньше она не встречала подобных мужчин. Конечно же, был Гай, но это было совсем другое.

Райан почувствовал лёгкое прикосновение её руки, и окончательно просыпаясь, открыл глаза. Его жена, сидя совсем рядом, выглядела достаточно взволнованно. Словно воришка, застигнутый с поличным. Глаза её были широко раскрыты. Точно от страха, решил Райан. Конечно, она очень напугана. Это барону было только на руку. Эта девушка просто должна бояться его, потому, что иначе он не сможет достойно выполнить свою миссию. Ведь он никогда не представлял её в роли своей жены. Чёрт! Да он никогда и не представлял своей жены вообще! Но тут же понял, что это не правда. Небеса, на неё можно глядеть и не наглядеться до конца дней своих!

Губы Даниэль притягивали и волновали, лишая необходимого спокойствия и хладнокровия. Единственное, о чём молодой человек сейчас мог думать — какие же они на вкус. Но самообладание привычно пришло ему на помощь. Райан глубоко вздохнул, стряхивая с себя ненужное наваждение.

— Решила облегчить задачу Гаю? — он глянул на лезвие кинжала, звякнувшее у её ног, о каменный пол.

Оружие свалилось с кресла так некстати, словно она и в самом деле удумала порешить супруга во сне. Вот негодяй!

— Что? — Райан, не ожидая подобного ответа замер. Только тогда Даниэль поняла, что размышляла вслух.

Когда-нибудь эта привычка доведёт её до беды! Чтобы ответить, ей пришлось оторвать от него взгляд. Слова его, конечно, были оскорбительны, но как он красив! Довольно было ей увидеть восхитительные искорки в его глазах, и она забыла обо всём на свете. Вспыхнув, девушка сжала побелевшими пальцами подлокотник, и уставилась взглядом ему в грудь.

— Прошу прощения, — пролепетала она негромко.

— Ты просишь прощения, Даниэль? — для Райана это было неожиданное открытие.

Яркий румянец на её щеках зажёгся сильней.

— Я была слишком резка, учитывая твоё хрупкое здоровье! — голосок её повысился.

Девушка уже приходила в себя. Тёмные брови Райана, удивлённо поползли вверх. Его жена считала его хрупким? Проклятье!

— Даже человек со столь скверным характером, заслуживает достойного ухода, — Даниэль поднялась, нарочито тщательно расправляя складки платья.

Гордо возвышаясь над ним, она сложила руки на груди, и проговорила ему, словно малому дитю:

— Обед готов. Ты должен, хорошо есть, и спать, муж мой!

Барон поднялся следом, теперь нависая над ней, словно чёрная скала. Голова его склонилась к её лицу.

— Отчего же я должен?

Его тёплое дыхание коснулось её лица. «Оттого, дорогой муж, что иначе я не смогу рассчитывать на успешное завершение моего плана!» Разве она могла ему об этом сказать? Даниэль просто не могла позволить ему снова свалиться с ног и отсрочить то, что было ему самой судьбой уготовано! Только поэтому…

Лэйтон, светловолосый мужчина с курчавыми короткими волосами, вежливо склонил голову, подходя к огромному столу, уставленному дымившейся едой. Райан сделал рукой знак вассалу, приглашая присоединиться к их трапезе. Помощник присел на предложенный стул, открыто улыбаясь своей госпоже.

— Где Вейн? — Райан проглотил очередной кусок мяса, запивая из высокого кубка, свежей водой.

Вид еды скорее мучил разнообразием запахов и вкусов, чем радовал желудок. Он убедил себя съесть хоть немного, надеясь скорее приступить к делам.

— Он в деревне. Они с Морганом, Дигби и Уилбером проверяют присланные старостой данные о доходах, собранных с населения, и произведённых расходах. Он велел передать вам, что вернётся к ночи. Эти записи важны для вас? Барон непременно сегодня хотел управиться, — Лэйтон снова заулыбался, глядя на молчаливую Даниэль.

При этом обаятельная ямочка появилась на его небритой щеке. Проследив за взглядом помощника, Райан с грохотом опустил свой кубок на поверхность стола. Лэйтон очнувшись, поспешно поднялся, теперь изучая носки своих старых сапог.

— Они действительно для меня важны! Проследи, чтобы мне доложили, как только Вейн вернётся. Не важно, сколько будет времени!

Вассал коротко кивнул и быстрым шагом покинул столовую. Едва он скрылся из вида, девушка словно очнулась.

— Что ты собрался предпринять? Староста, уважаемый человек, Райан! Я не позволю обращаться с ним, словно с преступником!

Барон бросил взгляд на её бледное лицо и покачал головой.

— Тебе не о чем волноваться, Даниэль. Никто не считает старосту преступником. Но если Вейн счёл нужным провести проверку, значит, на то были веские причины. Этот лентяй, просто так не кинулся бы инициативу проявлять.

Ей было о чём волноваться! Даниэль прекрасно понимала, как обстоят дела в деревне. Её земля, как и замок, находились в полном запустении. Словно это место и в самом деле зачарованное. Это лишь одна из причин, по которой многие дети, ставшие сиротами, не смели вернуться. Шпионы Ральфа были повсюду. Они наверняка уже нашептали дяде о ревизии, устроенной бароном! Вейн вернётся с дурными новостями, и это, несомненно, разгневает её мужа. Мужество немедленно иссякло в ней. Девушка смутилась и ощутила себя такой жалкой, но вопрос был слишком важным, чтобы отступить.

— Дядя заправлял всеми делами, ты знал об этом? — она постаралась заглянуть в его лицо, говоря это, но муж сидел обидно далеко.

— Разумеется. Теперь необходимо принять все дела. Эта земля твоя, Даниэль, теперь никто не вправе распоряжаться ею.

Её? Её земля? Райан говорил так, словно сам не имел никакого отношения к ней! Он оговорился, конечно, ему трудно было признать Тендервиль своим, ведь ещё предстояло привыкнуть к этому дому. И это её долг, помочь своему супругу освоиться. Даниэль не выдержала, не имея сил усидеть на месте, поднялась, и под его удивлённый взгляд, направилась к нему, волоча за собой тяжёлый деревянный стул. Страшный скрип стоял в столовой всё время, пока она перемещалась по комнате.

Достигнув цели, его жена, очаровательно улыбаясь, пододвинула стул и села на краешек, как раз напротив него. Райан сощурившись, продолжал наблюдать за её действиями. Снова спектакль? Она настойчива, и так беззащитна. Беспокойство за неё охватило его. Жена протянула руку, желая накрыть тонкой ладонью его огромную руку, когда в столовую вернулась Таис, желая узнать, достаточно ли еды.

Даниэль поджала губы, сердитая на верную прислугу, так не вовремя прервавшую их. Её победа была так близка! Или хотя бы один бой, если не сама война, был бы выигран. Райан отпрянул, рассеяно прислушиваясь к словам полной женщины.

Таис ухаживала за ним, подставляя тарелки, заботясь, как мать. Она бормотала что-то насчёт приготовленной для него на вечер воды, что, наконец, радость вернулась в этот дом, и Господь не оставит их. Райан откинулся на спинку стула, барабаня пальцами по столу. От слов кухарки ему стало не по себе. Он не собирается оставаться! Что же ему все вокруг настойчиво твердят об обратном?

— Где Гай? — он сменил тему разговора, надеясь заодно узнать, где носило бедового телохранителя.

— Не видала его с того самого момента, как негодник разбил любимую хозяйскую вазу! — Таис засуетилась, собирая посуду.

Вспыльчивый воин явно избегал встречи с ним, и не показывался на глаза. Райан намерился отыскать его, как только закончит здесь. Едва женщина оставила их, он вернулся взглядом к жене.

— Тебе есть, что сказать мне, Даниэль? — произнёс молодой человек, помолчал и добавил, — обещаю, что отвечу на любой вопрос.

Он убеждал её низким мягким голосом. Девушка поёрзала на стуле, собираясь мыслями. От чего же она так робела? Вот он шанс! Спроси же, глупая! Может начать с того, что выяснить, почему он избегает её? Даниэль, конечно, была глупа и наивна во всём, что касалось отношений между мужем и женой, но подслушивая за горничными, твёрдо знала — после долгой разлуки мужчина так холоден, не бывает! Но она понимала, что ответ может не понравиться ей, поскольку хорошо выучила, что высказывая своё мнение, Райан не приукрасит правду.

— Ты позволишь мне показать тебе окрестности? Я бы предпочла сама тебя со всем познакомить. В Тендервиле полно чудесных мест! — сказала Даниэль, не зная, что бы такое выдумать поубедительнее.

То, что беспокоило её больше всего, девушка так и не решилась спросить. Она приложит все усилия, чтобы спросить однажды, но тогда у неё будет больше уверенности в положительном ответе! Разве после того, как она будет столь милой, он сможет отказать ей? Каждый день, она шаг за шагом, будет приручать этого хмурого зверя, пока он не станет ласковым и послушным. Она заставит его осознать своё счастье! Даниэль выпрямила спину, приподнимая точёный подбородок.

Райан затаив дыхание, ожидал, что она спросит о своей дальнейшей судьбе, но не угадал. Порывисто выдохнув, он ощутил, как слабость новой волной накатила на него. Вильгельм, зачем ты, проклятье, затеял всё это?! Его голова покроется сединой раньше положенного. Похоже, что ему на роду написано быть нянькой. Почему король не пожелал остановиться? Сейчас бы он уже вернулся назад, в Нормандию, продолжил службу, и всё шло своим привычным чередом. Теперь, он не мог уйти, потому что это означало оставить её в опасности, и не мог остаться, потому что не желал навязывать себя этому ребёнку.

Райан сомневался, что Даниэль осознанно полюбит его. Да это не так уж и важно, и любовь для него не имеет значения. Он — воин, а воинам любовь ни к чему. Эти размышления излишни! Он просто покажет ей, что холодный грубый человек, ей вовсе не нужен. Она сама откажется от него! Да, именно так он и поступит! Чем больше отстранится от неё, тем быстрее жена поймёт свою ошибку! Уйдя в мысли, молодой человек кивнул шумевшей головой. Несколько долгих минут протекли в молчании.

Они не услышали, как отворилась дверь, и ворвавшийся ветер смахнул салфетки со стола. Гай вошёл, держа за горлышко большой расписной кувшин, украшенный завитками и цветами. Он непременно должен понравиться хозяйке. Вазу её матери постигла жалкая участь, и совесть не оставит его в покое, пока он не вымолит прощения. Он сгоряча посягнул на святое. Благо в деревне удалось отыскать похожую. Еле выторговал её у гончара, тот, видя нетерпение воина, запросил цену, в десяток раз превышавшую обычную! Молодой человек скинул отвратительную, пахнущую кухонными помоями рубаху и, искупавшись в речке, наслаждался чистотой. Мокрые волосы он связал кожаным шнурком, не давая им рассыпаться по плечам. Жара спадала, давая свободней дышать. Возможно, вечером пойдёт дождь.

Гай прошёл в зал, и тогда заметил их в столовой, остановившись от неожиданности. Они молчали, оттого он не приметил их сразу. И выглядели очень странно, сидя отстранённо, только на лицах обоих блуждала победная улыбка.

— Что за дела?

Воин опустил кувшин на пол. Звякнув, он заставил их очнуться. Увидев ошеломлённое выражение на лице своей госпожи, Гай недовольно заворчал. Когда же взгляд её опустился на высокую вазу, телохранитель немедленно заслонил её собой, заложив руки за спину.

— Что у тебя там? — спросила Даниэль.

Молодой человек открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его. Райан поднялся, сверля вассала тяжёлым взглядом. Оказаться меж двух огней — не то, что ему сейчас было нужно. В этот раз, нормандец оказался спасителем, махнув ему рукой, в сторону двери:

— Нужно обсудить некоторые вопросы.

Гаю не надо было второго предложения, он развернулся, и быстро задвигая сапогом кувшин, подальше с глаз, поспешил во двор.

Отсюда хорошо был слышен шум работ. Воины Райана и его друга, с помощью немногочисленных людей Даниэль, закончив тренировку, разбирали одну из башен, ту, что вовсе пришла в негодность. Раздетые по пояс мужчины, перепачканные пеплом и грязью, таскали обожжённые камни, и куски кирпичей, намереваясь заменить их новыми. Часть верхушки крепостной стены, рядом с воротами, так же была разобрана. Двое мужчин скидывали повреждённые кирпичи в кучу, у основания стены. Вейн затеял настоящее строительство. В этом был весь он — организовать, и смыться!

Один из воинов, спасаясь от духоты, и ненадолго спрятавшегося за серые тучи солнца, перевернул ведро с холодной водой прямо себе на голову. Живительная влага стекала по его бронзовому от загара телу, вымачивая штаны и высокие сапоги. Мужчина с грохотом опустил пустое ведро на край колодца, тряхнул головой, убирая лишнюю воду, и довольный отправился к носилкам, уже нагруженным камнями.

Райан кинул взгляд на телохранителя, щурясь от яркого солнца, светившего прямо в глаза. Тот скинул рубаху, оставаясь в одних штанах. Барон заметил, насколько бела его кожа. Казалось, солнце никогда не касалось его, словно изнеженную девицу! Покраснения уже были видны на плечах и спине. Глупец видать так и ехал от самой деревни, искупавшись в реке. Сегодня ночью ему будет не до сна. Обгорел он знатно. Райан сердито толкнул молодого человека в грудь, заставляя отступить в тень, под деревья. Гай, понял причину такого жеста, лишь, когда тяжёлая рука хозяина коснулась кожи на его груди. Он стиснул зубы, отступая от него.

— Проклятье… — он был зол, причём сам на себя. Кого ещё винить в спешке? Он так летел, желая успеть вернуться засветло, что совсем забыл о полдне. Для него это было вечной проблемой и ещё одним поводом для насмешек. Нежная фарфоровая кожа не выдерживала палившего солнца.

Облик воина снова поразил его, и Райан признал это, будучи в некотором замешательстве. Он был саксонцем от головы до пят, с высоко очерченными скулами и светлой кожей. Высокий, однако, казался ниже его, несмотря на свою царственную осанку.

Да, он мог бы быть истинным принцем, но был рождён не в том месте, и не в то время.

Его изучающий взгляд, заставил молодого человека предположить неладное. Он взглянул настороженно, его ладони сжались в кулаки.

— У меня ещё много кинжалов, нормандец! — голос Гая отдавал металлом.

За их спинами загрохотало, упала часть повреждённой стены. В горячем воздухе повис занавес поднятой пыли, да застарелый запах дыма. Мужчины принялись разбирать образовавшийся завал. Проклятье! Здесь все разваливалось на части! Он помнил эти стены в прекрасном состоянии, и вот теперь! Он даже пропустил мимо ушей слова самонадеянного телохранителя, так был возмущён, следя за проводившимися работами.

Гай наблюдал за сменой выражения его лица. Барон мучился, может совесть у него всё-таки имеется? Молодой человек вздохнул.

— Я видел твоих людей в деревне.

Райан не поворачиваясь, промычал что-то в знак согласия.

— Ты должен знать, нормандец, и раньше, чем твой приятель вернётся.

— Говори! — барон медленно, задумчиво кивнул. Сжав руки за спиной, он продолжал разглядывать развалины.

— Деревня мало чем отличается от этих стен. Тебе досталось жалкое хозяйство! Больше половины было потеряно. Старый барон Голлагэр прикрывал наши земли с юга, со стороны примыкающей границы, и это, можно сказать единственное, что стало для нас спасением. Он нас не поддерживал открыто, скорее защищал собственные границы, но так вышло, что наши интересы совпали. Ральф заправлял всеми делами, крутил, как мог! Будь Даниэль взрослой женщиной, а ещё лучше мужчиной, нам было бы легче дать отпор. У меня не было таких полномочий! Все что я мог…

— Ты хорошо справился, Гай.

При очередном упоминании о Ральфе, Райан гневно сверкнул глазами и развернулся к Гаю. У воина перехватило дыхание, снова это выражение лица! В таком состоянии барон, виделся ему сущим дьяволом. Прошедшие годы не смягчили его, лишь добавили что-то пугающее, неподконтрольное. Все же он набрался смелости и взглянул на предводителя нормандцев. Голос хозяина был суров и непреклонен:

— Что ты скажешь мне о старосте? Он ведь человек Ральфа?

— Как ты понял? — спросил воин, поражённый заключением барона, — ты ведь не встречался с ним ранее!

— А мне и не нужно. Отчего заявления Даниэль так наивны? Она выпрашивала пощады для него.

— Она во всех видит только хорошее! — нервно возмутился Гай.

Наглец намекал на него! Райан пропустил шпильку мимо ушей.

— Считает, что Ральф заставил Олдвена подчиниться его воле. Возможно, отчасти она и права. Только рожа у Олдвена слишком довольная последние полгода! — негодуя, юноша поджал губы.

— Как только Вейн вернётся, я выслушаю его, а завтра мы наведаемся к родственникам Даниэль, — объявил барон.

Гай, несмотря на жару, зябко повёл плечами, кажется, у него поднималась температура. Вот и проехался по солнцу!

— Ступай, накинь рубаху!

— Дядя уже знает о твоём возвращении в Тендервиль, — он хотел сказать ещё что-то, но, перехватив тяжёлый взгляд барона, решил смолчать.

— Значит, он уже имел достаточно времени, чтобы попрощаться с семьёй! — глухо отозвался Райан.

Старый Голлагэр дремал в широком кресле, неосознанно почёсывая свою бороду и бормоча что-то невнятное. Хью не мог усидеть на месте. Он то садился, то снова вскакивал. Одно выражение его лица сменялось другим, он то хмурился, то впадал в печаль, то испытывал неистовое желание сломать хоть что-нибудь в доме, но вовремя остановился с поднятым табуретом в руке. Голлагэр приоткрыл один глаз и пальцем костлявой руки, указал ему вернуть мебель обратно. Старые кисти рук барона уже коснулись пятна, тёмные, старческие, коричневого цвета, рассыпаясь разными оттенками.

Хьюберт, поджав тонкие губы, повиновался. Ему ещё нужно было это временное убежище, и он пока не желал портить отношения с хозяином дома, круша все, что под руку подвернётся…

— Она не подпустила тебя к барону? — Голлагэр издал кряхтящий звук, похожий на сдерживаемый смех.

— Осторожней с утверждениями! — Хью аккуратно поправил волосы, злясь ещё больше.

Вредный дед! Так бы и придушил за тощую, морщинистую шею! Барона передёрнуло от одной мысли, коснуться старого ворчуна.

— Ревность до добра не доведёт, сынок.

— Я не настолько жалок, чтобы ревновать эту женщину! — глаза воина расширились, рука снова потянулась к табурету, но он вовремя сжал её в дрожащий кулак.

— А кто говорил о девице? — хихикая, словно старый черт, Голлагэр поднялся.

Хьюберт в замешательстве замер, остановившись посреди зала. За окнами громыхнуло, видимо начиналась гроза. Отвлёкшись на громкий звук, он упустил из вида хозяина дома, засеменившего во двор.

— Завтра возьму тебя с собой на охоту, сынок! Спустишь пар немного… а то, того и гляди, лопнешь!

— Проклятье! — барон разбил проклятый табурет, едва старик скрылся из вида, — смеешь утверждать, что знаешь меня?!

Он рычал, словно дикий зверь, ища следующую жертву, и вот теперь, взгляд его поймал в свой прицел помощника, вернувшегося с докладом. Дьюэйн, заметил настрой господина, и, не смотря на окрик, ретировался обратно во двор. Хью быстрым шагом направился за беглецом.

Ливень застал их в пути. Морган блаженно подставил вспотевшее лицо, струям дождя, вздрогнув, когда по длинным волосам, прохладные капли стекли за шиворот. Вейн ещё раз проверил надёжность крепления двух увесистых сумок, крепившихся к седлу. Он сгрёб все бумажки, хранившиеся у старосты. Толстяк Олдвен трясся как осиновый лист, едва они переступили порог его дома. Надо сказать, что жилище у негодяя было приличное! Это рядом-то с полуразрушенными домиками деревенских жителей. Вейн заметил несколько и вовсе опустевших жилищ, глазевших на них, пустыми чёрными глазницами окон. Эта картина была так знакома ему, что сердце защемило. Райан будет зол. Место воина на поле боя, то ли дело мирные жители! Друг пытался уйти от этих зрелищ, пресытившись ими за последние годы, но они словно заговорённые, притягивались к нему.

Люди встречали их словно освободителей, чем немало удивили нормандских воинов. Они ожидали совсем другого приёма. Морган, его помощник, тогда верно заметил, что жители боялись вовсе не их, они страшились мятежников и разбойников, укрывавшихся в окрестных лесах, и не ведавших пощады и сожаления.

Староста щебетал что-то нечленораздельное, по поводу своей горькой участи, и так опротивел воинам, что дюжий Уилбер не выдержал, и завязал мужчине рот. Тишина так ласкала слух, что он невольно выдохнул с облегченьем. Вместе с Дигби, они смогли усадить толстяка на собственную же гнедую лошадь. Тот сопротивлялся и брыкался, грозя повалить своих конвоиров, но извергая громкие проклятия, заставлявшие местных девиц визжа разбегаться, они затолкали его в седло, связав руки и закрепляя, как следует.

Уже на краю деревни, их накрыло шумной стеной дождя. Дорога размокла моментом, грозя лошадям увязнуть в грязи. Они замедлили ход, надеясь до темноты вернуться. Добираться ночью, особого желания они не испытывали, оставаясь достаточно лёгкой добычей.

Охотники не заставили себя ждать. Две ищейки, шли по следу, держась на безопасном расстоянии. Разгулявшаяся непогода была им на руку. За шумом дождя и грохотом в серых, темнеющих небесах, они могли преспокойно скрыться и оставаться незамеченными. Один их мужчин, снял свой капюшон, не защищавший от лившейся с неба воды, она стекала с него, и лилась по небритому лицу. Второй преследователь сощурился, наблюдая за действиями товарища, но только ниже натянул свою накидку, скрывая лицо. Ветер тем временем разгонял тучи. Видимость улучшилась, и он отстегнул свой арбалет, снаряжая стрелу. Уверенный в том, что не промажет, человек прицелился, и приготовился выстрелить. В тот же момент что-то вязкое, холодное, с силой влепилось ему прямо в лицо. Стрела улетела в пустоту. Противная жижа стекала со щеки по шее за воротник. Мужчина чертыхнулся, пытаясь оттереть лицо, но едва он смахнул грязь, как получил следующую порцию, прямо по переносице. Заорав, он перекинул оружие за спину, мокрый ремень стянул грудь, удерживая арбалет. Глаза слезились, он все оттирал лицо, слыша сбоку смех. Сначала он решил, что его приятель потешается над ним, но громкие ругательства свидетельствовали о том, что он так же подвергся нелепой атаке. Град из комков грязи летел в них, не давая поднять головы. Лошади их вынуждены были остановиться, поскольку дороги было не видать.

Смех же продолжался! Растирая дурно пахнущую жижу, они пытались разглядеть обидчиков, но видели лишь ветви над головами. Они упустили свою добычу, и их хозяин будет в ярости! К тому же, как сказать о причине?!

— Проклятье!! — голос мужчины смешался со звонкими переливами смеха. Ветви пригибались над ними, толи от ветра, толи от неведомой лесной нечисти, продолжавшей свою обидную атаку.

Преследователи были вынуждены повернуть лошадей, решив все свалить на непогоду. Или ещё лучше соврать о том, что нормандцев было вдвое, а то и втрое больше их! Да, именно так все и было! Они ведь не могли сражаться открыто, не подставляя под угрозу честь своего господина! Преисполненные достоинства, и гордости, за свою самоотверженную службу, а так же полные липкой грязи, они поспешили по скользкой дороге, надеясь засветло пересечь границы Тендервиля…

Дождь стих. Вейн стряхнул плащ, и, свернув его, затолкал в седельную суму. Теперь они могли ехать быстрее. Лес принял их в свои мокрые объятья, не совсем дружелюбно хлеща мокрыми ветвями по плечам и спине. Вейн поморщился, когда одна из них, противно скользнула по его лицу.

Он уже было замахнулся рукой, надеясь отодвинуть помеху, когда ладонь поймала пустоту. Что-то лёгкое коснулось его головы. Воин резко поднял голову, но увидел лишь пустые ветви над головой.

— Что за дела? — он сердито стер влагу с небритого лица.

— Вы решили себя украсить, господин? — Морган несколько растерянно поглядел на барона, затем ткнул пальцем в сторону его головы, поняв, что Вейн в растерянности. Мужчина схватился за голову, и рука его нащупала что-то застрявшее в его волосах. В ладони остался жёлтый цветок, вручённый неизвестной рукой. Шёпот разнёсся над вершинами деревьев. Барон почувствовал, как мурашки побежали по спине, но вида не подал. Он широко улыбнулся:

— Поклонники, Морган! Моё обаяние, не оставляет даже деревья равнодушными…

После его слов, с ветвей посыпались яркие лепестки, ароматным дождём засыпая их одежды. Мужчины задирали головы, и их хмурые лица озарялись улыбками. Дети…

Вейн увидел перепачканную девчушку, свесившуюся с шершавой ветки, повиснув вверх ногами. Её босые ступни, скрестившись, не позволяли малышке упасть. Каштановые волосы, облаком качались на ветру. Она протянула мокрую ладошку и коснулась лица барона. Вейн заставил лошадь замереть под деревом, любуясь неожиданным чудом. Он ухватил её руку и бережно запечатлел звонкий поцелуй, чувствуя привкус грязи на губах. Ладошка маленькой лесной нимфы не отличалась чистотой. Но он улыбался, будучи галантным до конца. Глаза девочки вспыхнули от восторга, она взяла цветок из его руки, и вернула обратно в волосы.

— Так это твой подарок, дорогая?

Девчушка кивнула, при этом её косы смешно качались у него перед лицом.

— Я сохраню его, — барон расцвёл улыбкой, помахав ребёнку на прощание.

Они возвращались, усыпанные цветами, словно свадебный картёж у церкви.

Он глубоко вдохнул и пронзительно свистнул в знак приветствия. Райан улыбнулся другу и вскинул одну руку в воздух. Он подождал, пока воин, отведя лошадь от своих людей, доберётся до середины мокрого, опустевшего двора, и поднял руку, безмолвно требуя остановиться. С тёмных волос Вейна стекала дождевая вода. Райан с удивлением заметил ярко-жёлтый цветок, в его спутанных волосах.

— Чем ты занимался?

Спешившись, Вейн лишь преувеличенно бережно поправил своё украшение.

— Это подарок дамы!

— И кто на этот раз? Одна из деревенских девиц?

— Лесная нимфа, мой друг… — Вейн блаженно вдохнул аромат цветка, вытащив его из волос.

Крутя стебелёк в пальцах, он указал на две сумки, прикреплённые к седлу:

— Ты должен видеть это. Говорю сразу — тебе не понравится.

Подгорелый телохранитель оказался прав. Райан почувствовал, как раздражение снова поднималось внутри.

— Тащи все внутрь. Я жду тебя в столовой. Нужно просушить документы.

Райан уже повернулся, чтоб идти, когда заметил старосту, со связанными руками, сидевшего на лошади. Они притащили сюда этого проныру! Тот, хныкая, с завязанным ртом, сокрушённо качал бритой головой. Они ему ещё и рот заткнули! Райан упёр руки в бока, не находя слов, для описания подобного зрелища. Его люди точно страх потеряли! Если их госпожа увидит это, будет беда! Этого он допустить не мог, поскольку времени на разъяснение и успокоение девиц у него не было, да и больная голова не желала, как и все ломившее тело, спорить и вообще напрягаться. Впервые в жизни, он мечтал о кровати… дорогой Господь! Барон махнул Лэйтону, сурово приказав бегом мчаться к нему. Воин поспешил, через пару мгновений представ перед господином.

— Снимите это жалкое создание с лошади, и тащите на задний двор! Я допрошу его, и можете убирать с глаз моих долой! Запрете в сарае и приставите человека охранять. Леди Даниэль не должна знать о нем! Ты меня хорошо понял, Лэйтон?

Помощник закивал светлой головой, разбрызгивая воду с вьющихся волос. Райан отступил, не желая быть вымоченным. Кажется, во дворе, только ему удалось остаться сухим.

У старосты оборвалось дыхание, когда он всё-таки набрался смелости и поднял взгляд на предводителя нормандцев. Ему пришлось задрать свою лысеющую бритую голову, чтобы как следует разглядеть великана, наводившего ужас, даже стоя в простой рубахе. Каков же он в доспехах? Барон стоял против солнца, так что Олдвену пришлось сощуриться. На какое-то мгновение старосте показалось, что перед ним величественное каменное изваяние, поскольку воин, являл собой молчаливое холодное ожидание.

Олдвен держался до тех пор, пока нормандец не глянул в его глаза, медленно сложив руки на груди. Тут самообладание покинуло его.

Своим видом воин поверг толстяка в неописуемый ужас. Во взгляде холодных серых глаз хозяина, плескалась такая едва сдерживаемая ярость, что Олдвен шёпотом начал молиться, решив, что настал его последний час.

Райан долго смотрел на дрожащего мужчину, потом бросил Вейну одну из тяжеленных, мокрых от ливня сумок. Лошадь, стоящая рядом, неожиданно вздыбилась, но барон властным тоном успокоил животное.

Тем временем, ноги у бедняги Олдвена подкосились, и он упал на землю. Лэйтон наклонился, подхватил его и, встряхнув, опять поставил на ноги.

— Этой рукой подделано столько бумаг, что ему жизни не хватит расплатиться! — объявил помощник, — он отдавал Ральфу настоящие данные, а отправлялись уже подправленные!

Олдвен жалобно вздохнул.

— Во время последнего нападения, половина деревни выгорела, — начал он еле слышным, дрожащим голосом, — леди Даниэль пребывала в глубокой скорби. Когда она прибыла из замка, сразу же приказала возводить новое жилище, для оставшихся без крова… а скольким детям, эта добрая душа помогла…

— Нам и так известно о добром сердце нашей госпожи! — процедил сквозь зубы Лэйтон, — всех интересуют твои подвиги, жалкий пёс!

Райан по-прежнему не произнёс и слова. Он не сводил глаз со старосты. Олдвен, не выдержал этого взгляда и, уставившись на сверкающие лужи, сложил ладони, шепча:

— В этой неловкой ситуации, я оказался как бы меж двух огней. Я всего лишь невинная жертва и желаю только одного — вернуться в деревню и служить моему господину… Разве может быть большее счастье, для скромного слуги? Ваше чудесное возвращение, принесло облегчение моему сердцу…

— Мне нужна хоть капля правды, — Райан говорил тихо, но староста покрылся мурашками, от страха у него прихватило живот.

— Твой господин желает слышать правду! — крикнул, не выдерживая жалкой болтовни отвратительного человека, Лэйтон. Горячий по нраву, он хотел высказать все, что думает по этому поводу, но, перехватил тяжёлый взгляд хозяина, и решил, что сейчас лучше смолчать.

— Он всегда присылал двух своих людей, в день сбора, — промямлил невнятно Олдвен. Он затрясся, опять глубоко вздохнул и добавил:

— Моя вина лишь в жалком бессилии, мой господин. Я очень жалок! Но не смог отказаться выполнять его распоряжения. Он страшный человек, а у меня есть, кого терять…

Олдвен порывисто стер мятым платком пот со своей макушки, затем обтёр лицо, смахнул горькие слезы и затолкал кусок ткани, в растянутый карман на штанах.

Райан невозмутимо молчал. Он понимал в глубине души, что такой человек как староста, не мог дать отпор вездесущему дядюшке! Но и поощрить его он не мог. Он готов был кинуться к Ральфу прямо сейчас, не дожидаясь наступления утра! Лэйтон, к собственному сожалению, не сумел сдержать себя.

— Твоей семье, тоже будет что терять! — проговорил со злостью он и силой заставил старосту опуститься на колени.

— Прошу пощадить меня… прошу вас, господин! — заголосил Олдвен, — я не мог поступить по-другому! Никак не мог! Я всего лишь слуга…

Райан устало сделал шаг вперёд, тяжело глядя на своего вассала.

— Чтобы справиться с подобным человеком, много сил не требуется, верно, Лэйтон? Нетерпение своё уйми, и не вмешиваешься в мой допрос.

Лэйтон вспыхнул, будучи прилюдно униженным. Он быстро склонил голову перед господином, потом рывком поднял старосту на ноги.

Райан и сам, теряя терпение, дождался, когда воин отошёл от Олдвена, и опять посмотрел на старосту.

— Как давно ты служишь госпоже?

— Лет сорок будет следующей весной, если господин смилостивится над бедным слугой, — отозвался испуганно мужчина.

— И после стольких лет, ты предаёшь свою хозяйку? — Райан холодно покачал головой, — мне не нужна твоя верность, Олдвен! Твоё слово такое же жалкое, как и ты сам.

Барон не стал больше тратить время на поникшего старосту. Этот день просто обязан был закончиться! К тому же, он сам желал скрыть присутствие этого субъекта на территории замка. С него хватит. Решительной походкой он направился к входу в замок.

Олдвен в отчаянии окинул мутным взглядом оставшихся во дворе воинов, не решаясь спросить о своей дальнейшей судьбе. Оставят эти нормандские варвары ему его жалкую жизнь, или он более не увидит, как солнце поднимается над этой землёй? Лэйтон дождался, пока хозяин скрылся за дверями, толкнул старосту в спину, направляя к хозяйственным постройкам. Необходимо было поскорее определить его на ночь, пока леди не распознала.

Уже совсем стемнело. Он, схватившись за перила, с грустью и отчаянием глядел на бесконечные ступени, прикидывая, как их преодолеть. Эта лестница издевалась над ним… нужно перебираться на первый этаж! Барон занёс ногу над ступенькой, как душераздирающие крики всполошили засыпавший дом. Райан моментом огляделся, пытаясь понять, что было источником, и узнал, наконец, голос. Призывая себя собрать остатки терпения, он направился в небольшую комнату, примыкавшую к кухне.

Гай метался в кровати, рассыпая проклятия, и не имея сил уснуть. К ночи, у него ещё больше поднялась температура. Суетливая Таис ворча, делала ему компрессы из кислого молока, чтобы снять боль, и защитить нежную кожу от ожогов. Она обмакивала куски ткани в глубокой миске со своим ароматным «зельем» и прикладывала к его полыхавшей спине, плечам и груди. Он просто не мог найти себе удобного места, потому что тело болело со всех сторон.

— Вот глупый мальчишка! Зачем рубаху скинул?!

— Сама испоганила её, ведьма!

Раскаты грома заглушили их спор. Таис подняла голову, словно через стены могла увидеть небо.

— Как хорошо, что все уже вернулись. Не хорошо в такую погоду верхом-то. Дороги совсем размоет! — кухарка повернулась, поправляя чепчик, и увидела хозяина, привалившегося устало к дверному косяку. Исподлобья, он наблюдал за её действиями.

— Добрый вечер, Таис, — Райан нарочно не упомянул, корчившегося молодого человека.

Гай лишь проскрипел зубами, отвернувшись к стене. Женщина поспешно поднялась, едва не пролив свою простоквашу. Райан вовремя успел подхватить миску, спина немедленно зажглась болью. Видимо это всё-таки отразилось на его уставшем лице, поскольку Таис немедленно бросила своего пациента, и захлопотала над ним, словно наседка.

— Вода для вас давно готова, как вымоетесь, должны хорошенько отдохнуть. Знаю, что не велите кого-нибудь в помощь к вам прислать, но в таком положении, может и понадобится?

Райан лишь молча, отрицательно покачал головой. Вот уж никого ему ненадобно было. Все, спать!

Таис, проводила его до лестницы, пожелав хозяину доброй ночи. Он чувствовал на своей спине её внимательный взгляд, все время, что поднимался. Что за женщина?! Не ушла, пока не удостоверилась, что он благополучно преодолел бесконечные ступени.

Хорошенько отмокнув в горячей воде, он заслушался монотонной дробью, выбиваемой тяжёлыми каплями дождя по подоконнику. За открытым окном успокаивающе шумело и от того ещё больше клонило в сон. Он не помнил, как выбрался из огромной бадьи и, накинув свежую одежду, завалился, прямо поверх не расстеленной постели, мгновенно засыпая.

Вспышки молнии высвечивали её тонкий, казавшийся прозрачным силуэт. В каждом углу, что-то мерещилось. Даниэль и сама не осознавала что творила, в ужасе, охватившем её, едва она проснулась от чудовищного грохота над головой. Гроза проходила как раз над замком, шумя стеной дождя и озаряя окрестности, за высокими окнами, яркими всполохами.

— Гай… — сонная, она нащупала ручку его двери, но комната верного телохранителя была пуста.

Она устало потёрла глаза, и едва не плача, побежала обратно, пытаясь в темноте вернуться в свою комнату. И почему она не захватила свечи?! Ноги заледенели, хоть и жаркая погода хорошенько прогрела дом, гроза стёрла все следы тепла. Она сердито толкнула свою дверь и, затворив её, поспешила к широкой кровати. Её рука потянулась за одеялом, но оно застряло и не желало откидываться. Она дёрнула сильнее, в ответ раздалось грубое сонное бурчание. Вожделенный кусок тепла из её рук бесцеремонно вырвали и только благодаря очередной вспышке, она не сошла с ума от ужаса. Глупая, она ошиблась дверью, и вот теперь стояла над мирно спавшим мужем. Райан раскинул руки и ноги поверх одеяла. Даже таких огромных размеров, кровать казалась под ним игрушечной. Нужно будет велеть людям поменять её на родительскую! Даниэль кивнула сама себе, затем залюбовалась его точёным профилем, так чётко выделявшимся теперь, на фоне заглянувшей в окно луны. Неужели гроза миновала? Но от мысли, что необходимо снова выходить в тёмный коридор и блуждать там одной, ей стало весьма зябко и страшно. Ничего страшного ведь не произойдёт? Какая разница, где спать? Даниэль забралась осторожно, стараясь не разбудить его неосторожным движением. Она устроилась рядышком, трясясь от холода. Одеяло под ним было так близко и так недосягаемо! Но от самого Райана шло такое удивительное тепло, что она, осмелев, пододвинулась ближе, удобно мостясь, и уткнувшись лицом в его шею. Знакомое, восхитительное ощущение, наполнило всю её суть. Она прижалась теснее к его тёплому боку, пытаясь хорошенько согреться, её ступни забрались под его огромные ноги, отогревая их.

Даниэль привычно свернулась клубочком, сонно пытаясь убрать с лица спутанные волосы. Она уже пожалела, что не сплела косу. Теперь они засыпали их обоих, золотым покрывалом.

— Ты чертовски хороший, муж мой… — через миг девушка уже спала, обдавая его колючий подбородок, своим тёплым дыханием.

Он тихо пошевелился, чувствуя, её тяжесть. Аромат цветов, исходивший от её макушки, он узнал не просыпаясь. Какой дивный сон… Райан повернулся, бережно обнимая свою маленькую жену. Его огромная рука сама потянулась к её ступням, снова, как и много лет назад, проверяя их. Во сне он нахмурился, почувствовав, что они холодны, и прижал её к себе ещё плотнее, укрывая краем расшитого одеяла. Его малышка была рядом. Улыбаясь, он продолжил безмятежно спать.

Солнце уже давно золотило окна. Он проснулся часа два назад, чувствуя, что все мышцы затекли без движения. Оказалось, что почти всю ночь он проспал на спине, и теперь проклятая рана ныла, словно его плечо собаки рвали. Но совсем другое бедствие заставляло его задерживать дыхание, и удерживало на месте. Золотая голова Даниэль покоилась у Райана на плече, её мягкая грудь прижалась к его обнажённой груди, а ноги нежданная гостья вытянула вдоль его ног. Придя в себя от шока, после пробуждения, он хотел было уложить её рядом с собой, но понял, что немедленно разбудит. Пока он мучил себя предположениями столь внезапного визита, его жена безмятежно сопела, расслабившись на его широкой груди. Она вся была такая мягкая, нежная. От её шелковистой кожи чудесно пахло. Райан вдруг подумал, что они, возможно, могли очень подойти друг другу. Но эта напрасная мысль неожиданно повлекла за собой другую, та — следующую, и ещё, и ещё… Райану стало весьма неудобно лежать. Он попробовал успокоиться, но тёплое тело Даниэль мешало его благим намерениям. Она пошевелилась, начиная просыпаться. Он несчастно вздохнул и вовремя прикрыл глаза, молясь, что его жалкого актёрского мастерства хватит, чтобы сыграть роль спящего.

Она сонно подняла голову, соображая, на что такое тёплое, упирались её ладони. Она осторожно сдвинула руку и почувствовала биение сердца. Сердца?! Её глаза немедленно распахнулись. О Боже!!! Она едва сдержала испуганный крик. Затем он грозил перерасти в гневный вопль, затем в жалобный писк. Даниэль в ужасе, сначала замахнулась, намереваясь дать пощёчину Райану, затем припомнила, что сама пришла к нему, и от смущения едва не сгорела. Тем более, она оказалась верхом на этом спящем великане! Он просто обязан немедленно встать и принести ей все причитающиеся извинения! Она сложила руки на груди, надув губы и ждала. После долгих нескольких минут, её негодование улеглось, успокоенное его мирным дыханием, и осталось только бесконечное смущение. Он спал. Возможно, удача не покинула её, и он проспал так всю ночь, утомлённый тяжёлым днём, даже не догадываясь о её присутствии.

— Может и в самом деле не догадается?.. — она пропищала это так жалобно, искренне надеясь, быть не услышанной, что барон еле удержался.

Успокоив себя таким нелепым, по его мнению, предположением, она умостилась удобнее, и принялась заплетать бесконечную косу. Не могла же она так появиться в коридоре? Леди не пристало!

При этом она, увлёкшись, беззаботно шевелила пальчиками ног, в такт мурлыкавшей себе под нос мелодии. Словно его и не было в комнате! Эта простодушие обаяло его ещё больше.

Она тихонечко попыталась слезть с него, и скрыться, пока он не проснулся. Райан же едва сдерживался от рвущегося смеха. Ему казалось, что ещё мгновение, и он взорвётся. Но он мужественно стерпел, пока жена поспешно скрылась за дверьми, утащив с собой и одеяло, заворачиваясь в него по самые уши. Едва она убежала, он накрыл лицо подушкой, и дал волю чувствам, сотрясая кровать от смеха.

— А ну стоять!! — Гай расставил руки, пытаясь перехватить госпожу, но Даниэль ловко прошмыгнула у него под рукой, пытаясь добежать, наконец, до своей спасительной комнаты. Молодой человек, стоя в одной тончайшей рубашке, большему бы он не позволил прикоснуться к обожжённой коже, негодуя, наступил на край одеяла. За его спиной раздался вскрик, глухой стук, перерастающий в шквал проклятий на его бедную голову. Гай быстро обернулся, собираясь ответить наглой девчонке, но в него полетело цветное одеяло, закрывая обзор. Даниэль зло ткнула его в бок, затем босой ногой по коленке.

— А-а!! — воин взвыл, пытаясь выбраться из бесконечного покрывала, — я велю тебя выпороть!

— Я здесь хозяйка! Ещё раз посмеешь меня остановить — сама выпорю! — Даниэль напоследок шлёпнула воина по спине. Кожа моментом зажглась болью, заставляя его умолкнуть. Она даже испуганно скинула с его головы одеяло, немедленно намереваясь удостовериться, что с любимым телохранителем все в порядке. Гай раскраснелся, поджав губы, глядел на неё из-под длинных прядей спутанных волос. Неподдельная обида застыла в аквамариновых глазах.

— Ну, прости меня… — она боднула его макушкой в грудь, и Гай проклял тот миг, когда решил остановить беглянку.

— Я совсем забыла! Твой жар спал? — она попыталась изобразить участие, протянула ладонь и коснулась его лба.

Он был прохладный, Даниэль счастливо улыбнулась, одним глазком поглядывая за его спину. Не хватало ещё, чтобы Райан застал её тут в таком неприглядном виде!

— Рада, что тебе лучше! — она развернулась и, придерживая подол сорочки, побежала, сверкая пятками.

— Мы ещё не закончили разговор, Даниэль!!

Он не смог остановить её все утро. Отдавая распоряжения людям, он пару раз замечал прекрасное сапфировое платье, мелькавшее в саду у стен. Даниэль избегала его, прячась по углам и краснея, едва он останавливал на ней свой взгляд. Райан усмехался сам себе, надеясь выловить негодницу до отъезда. Они отбывали через час. Как сообщил Лэйтон — дороги негодны после вчерашней грозы. Значит, они потратят больше времени на дорогу. Ему не хотелось оставлять Тендервиль надолго. Особенно зная о присутствии барона Хьюберта, рядом с границами. Но этот визит был необходим, и откладывать его он не мог.

Даниэль наблюдала за мужем из яблоневого сада, сидя на одной из низких, старых ветвей. Ноги её болтались у самой травы, позволяя немедленно ускользнуть, если понадобится. Маленькие зелёные яблочки уже наливались розоватым цветом, начиная спеть. Аромат их волновал и пьянил вкусом свободы и лета. Она сорвала один плод, вернувшись взглядом к Райану. Отсюда он представлялся ей великаном, в одеянии из кожи и в стальной кольчуге. Доспехи играли в лучах солнца, и ей казалось, ещё мгновение и у него за спиной расправятся крылья, огромные, с мягкими перьями, она представляла, именно серебристо-серые… её воображение так разыгралось, что она не заметила, как её окликнули. Прикрыв рот, она выглянула из-за густой листвы.

Райан повёл широкими плечами, едва поморщился, проверяя свою спину. Видимо, результат достаточно удовлетворил его. Он не грохнулся в обморок, изображение перед глазами противно не поплыло, и его желудок не собирался расставаться со своим содержимым. Все прекрасно! Хвала Богу! Вчерашний день едва не добил его, но ночь волшебным образом исцелила его тело и, наверное, душу. Барон, силился, сдерживая довольную улыбку, и снова поманил жену рукой, стараясь не вспугнуть, словно маленькую синюю птичку.

Даниэль поняла, что на этот раз ей не удастся сбежать. Это выглядело слишком нелепо и, конечно же, вызвало бы у мужа ненужные подозрения. Она поднялась с качнувшейся ветви, и стряхнула подол платья. Шла она медленно-медленно, и он едва не потерял терпение, но дождался, пока испуганная жена выйдет на каменную площадку двора и остановится перед ним. Девушка покорно склонила золотую головку, сцепив пальцы в замок и опустив руки к юбке лёгкого платья.

Он возвышался над ней, даря благодатную тень, своей фигурой великана. Хорошо-то как… Даниэль на какое-то время позабыла о своих страхах, отдавшись внезапному чувству безмятежности и покоя. Она даже прикрыла глаза, явственно ощущая, как мягкие крылья укутывают её, заслоняя от всего мира… такие мягкие… перья, скользнули щекотно по её щеке, она потянулась рукой, пытаясь убрать их, но натолкнулась на его ладонь, убирающую её волосы. Райан специально снял перчатку, боясь ранить её нежную кожу. Ветер испортил всю его работу, снова засыпая их шёлковым золотом.

— В чем дело, муж мой? Тебе нездоровится? — её голос был тихим, дрожащим.

В чем дело? Он что-то хотел спросить? Он не помнил. Он видел только её. В утреннем солнце, эта женщина казалась прекрасным видением. Боже, чем он заслужил право коснуться этого солнечного создания? Сам себе он казался серым куском холодного камня, что лежал у обочины дороги. И только лучи высокого небесного светила, снисходя порой до него, согревали его своим теплом. Это же маленькое солнце, отдавало все тепло без остатка, так щедро.

— Дорогой Господь…

— Ты хотел поговорить о Господе нашем?

Что? Он снова не понял и слова.

— Мы выступаем Даниэль, — он не узнал собственный голос.

Словно кость застряла в горле. Он прокашлялся, а она серьёзно поглядела на него, сминая подол платья.

— Должна ли я беспокоиться?..

— Нет! — он решительно мотнул головой, — этот визит не займёт у нас много времени. Дня два и мы вернёмся.

Она поникла, и он понял смысл её вопроса.

— Даниэль! — он поднял её голову за подбородок, вынуждая глядеть в глаза, — я даю слово, что через два дня, буду стоять на этом самом месте.

Она вспыхнула улыбкой, крепко ухватив руку, державшую её.

— Я выйду встречать тебя!

— Я знаю.

Как все замечательно складывалось! Он ничего не узнал, иначе обязательно заговорил об этом! Значит, это её шанс сыграть роль доброй жены!

— А теперь, ты должен принять моё благословение, муж мой! — она собралась с храбростью.

— Что же это такое? — Райан, инстинктивно прижимая ладонь к груди, проверил свой маленький свёрток, надёжно привязанный под доспехами. Его талисман всегда при нем. О чем толковала его маленькая жена, заливаясь румянцем, словно спелое яблоко?

— Наклонись, ты огромен, словно дерево! — Даниэль потянула его за рукава, призывая наклонить голову. Райан подчинился, склоняясь к её лицу.

— Что теперь? — его глаза тепло заискрились.

Она взяла его лицо в ладони и, подтянувшись на носочках, запечатлела звонкий поцелуй на его лбу. Шрам хорошо затягивался, чем порадовал её.

— Что же это было, позволь поинтересоваться? — он сдержал смех.

Она разочарованно топнула ногой. Он совсем глуп?

— Это благословение, которое добрая жена дарит своему дорогому мужу, выпроваживая его в путь! — она и сама не заметила, как перешла на крик.

— Выпроваживает? — он нахмурился, — ты оговорилась, Даниэль!

— Я знаю, что говорю, муж, и уж точно знаю толк в благословениях! Тебе они незнакомы, проклятый нормандец…

Закончить она не успела, Райан поцеловал её в губы. Мысли в её голове немедленно смешались. У него оказались удивительно тёплые губы. Его пальцы окунулись в прохладный шёлк её волос, стремясь удержать, когда необходимости в этом не было. Преисполненная неожиданного восторга, она совсем не хотела шевелиться. Поцелуй его был так нежен, ничего не требуя. Но после него Даниэль едва дышала, и неведомое желание загорелось в её груди.

— Вот то благословение, что мне знакомо, Даниэль… — проговорил он ей прямо в лицо, обдавая своим дыханием.

Райан прижался лбом к её макушке, чувствуя, как бешено, кровь стучит в висках. Что он творит?! Желая проучить её, он сам попался.

— Мы выступаем… — лучшее, что он мог сейчас придумать, это развернуться и широким шагом покинуть задний двор.

Он сжимал и разжимал кулаки, веля себе опомниться. Словно какое-то колдовство довлело над ним! Он желал одно, но словно заворожённый, делал с точностью наоборот!

Даниэль же закрыла ладонями пылавшее лицо. Бог мой, что это было? Она вздохнула. Почему никто ей не сказал, что благословение так чудесно? Конечно, он должен был спросить её разрешения, а не набрасываться, словно дикий зверь, она обязательно скажет ему об этом, когда он вернётся. В следующий раз он не будет так груб! В следующий раз… она коснулась пальцами своих припухших губ. Ведь будет следующий раз?..

Бежать, бежать и бежать! Он должен остудить голову, а это можно сделать, только находясь на большом расстоянии от неё. Чем дальше, тем лучше! Размышляя, барон ничего не видел вокруг. Он врезался в Моргана, не устоявшего на ногах. Бедняга загремел на пол, соображая, что его сразило. Райан наклонился и хотел помочь воину подняться, но вассал замахал головой, укрытой шлемом, вспомнив о ранении барона. Он поднялся сам, осторожно отодвигаясь, от взъерошенного предводителя и аккуратно поинтересовался причиной такой спешки:

— Я не слышал команды выступать, господин. Прошу прощение за моё промедление. Мы уже отправляемся?

— Пять минут, Морган! — Райан взял свой шлем подмышку, собираясь выйти во двор, и увидел, как Таис готовит большие сумки, — передай Вейну, что у него — пять минут!

Барон подошёл к столовой, замечая на столе разложенную еду и старые вещи.

— Куда ты собралась, и кого будешь кормить, Таис? — голос его так неожиданно прогрохотал над ней, что кухарка, вскрикнув, схватилась за пышную грудь, пытаясь успокоить выпрыгивающее сердце. Узнав хозяина, она облегчённо вздохнула, махнув рукой.

— В мои годы нельзя так пугаться! Чуть не померла…

Кухарка пояснила, что собирается к сиротам, живущим в лесу.

— Война не щадит никого, ни старого, ни молодого, мой мальчик… — она покачала головой, продолжая складывать продукты.

И как она собирается дотащить все эти сумки? Что за женщина?! Барон кивнул, соглашаясь с её действиями, сожалея о своих поспешных выводах. Ему в голову пришла мысль о том, что громкая кухарка откармливает мятежников за стенами этого дома. Но маленькие гномы были не менее опасны для здоровья. Вот бы объелись этими яблоками, да грязными руками, покрутили бы тогда животы, и попробовали, как в таком состоянии людям вред чинить!

— Берегите себя. Ваши раны ещё свежи, храни вас Господь! Если понадобится, смело прибегните к крайним мерам! Помните, об этом негодяе, долго плакать не будут! — Таис сердечно похлопала его своими ручищами по рукавам.

Райан оторопело кивнул и, поблагодарив женщину, попросил быть не менее осторожной, в их отсутствие. Таис быстро закивала, опустив голову, слава Богу, хозяин не знал, что Даниэль всегда отправлялась с ней вместе. Каждый раз они меняли время встречи, не желая давать шпионам Ральфа ещё больше преимущества, но пока положение в деревне не изменится, и пока они не смогут поверить в то, что расправа не грозит им, дети не согласятся вернуться. Силой их не затащить и заманить чертят, не удастся! Все наперёд чуют! Разбегутся в дебрях, ищи потом. А ведь голодные! Благо лето разгулялось в этом году, но ведь оно не бесконечно.

Он уже достиг зала, когда обречённо выдохнул, и повернулся к Таис:

— Даниэль так ранима. Если она будет плакать… не уверен, что в этом замке найдётся кто-то лучше тебя, способный утешить.

Женщина не успела скрыть изумления, выронив неподъёмные сумки. Круглый хлеб, вывалившись из-под не завязанного клапана, покатился по полу. Охая, она поспешила поднять драгоценную еду, бережно обтирая фартуком и укладывая обратно. Даниэль будет плакать?! Когда такое было-то? Она будет бесконечно раздавать указания солдатам, пока те с ног не упадут, моля отпустить их, или будет метать ножи на заднем дворе, при этом сопровождая каждый промах неподобающими леди выкриками. Похоже, хозяину ещё предстояло узнать свою жену ближе. Все чего девчонка боялась, так это грозы, да и то, если та случалась ночью, тогда бедолаге Гаю приходилось дежурить у её дверей, словно верному псу. Господь наградил госпожу ликом ангела, и воспитывай её покойная леди Маргарет, все бы обстояло иначе. Но этим занимался Гай…

— Поганец… — Таис ворча, завязывала покрепче сумки.

— Что ты бормочешь?! — Райан схватил тяжёлую поклажу, водрузив её обратно на стол, для большего удобства кухарки. Она совсем забыла о нем, предавшись размышлениям!

— Я велю тебе приглядывать за госпожой! Приготовь ей сладостей, или утешь словом, так как ты это можешь!

Он понял, что должен идти, иначе совершит ещё что-нибудь необдуманное. В этом доме с ним творилось неладное!

— Она ещё ребёнок… — он нервно повертел свой исцарапанный шлем, затем замолчал, быстро покидая дом. Двери закрылись за ним спасительной преградой.

— Она убила первого человека, когда ей было девять, мой хороший. Даниэль наивна, и проста, но все эти годы не в куклы играла… — Таис подошла к окнам, глядя, как воины покидали двор.

Ворота закрывались за их спинами. Женщина мысленно пожелала им доброго пути, надеясь, что они обернутся, как можно быстрее.

Огромные лужи, сверкающими озёрами разливались у тонких ног лошадей. Они нервно отплясывали, увязая попеременно, то одной ногой, то другой, в жидкой грязи. Небо было высокое, значит, дождь им не угрожал, но и его вчерашних проделок было предостаточно. Райан обвёл взглядом окрестности.

— Тут дороги нет, возвращаемся к деревне, проедем через неё, и там свернём к лесу.

— Потеряем несколько часов! — Вейн насторожился.

Вот только не через деревню! Но кто его слушал? Лошадей уже разворачивали. Они направились через холмы, по гладкой скользящей траве, осторожно спускаясь вниз, к чернеющим постройкам.

— Объедем, друг! — не унимался Вейн, — так будет лучше, можешь мне поверить!

— Я поверил в прошлый раз, а закончилось тем, что ты опустил мост перед Хью! — голос Райана прозвучал жёстко и холодно.

Вейн смолк, что само по себе было ненормально. Райан уже пожалел о сказанном, он прекрасно понимал, что на радостях друг просто упустил из головы проклятые условия. Вейн же пряча лицо под шлемом, понимал, что теперь у них не выйдет разговора с дядюшкой Ральфом. Никак не выйдет! И почему дожди случились именно сейчас?! Дорога в объезд и впрямь негодная, убедить Райана ехать по ней, просто невозможно. Теперь, они проезжали через погорелую деревню, и он, даже не видя лица друга, все прекрасно и без слов читал, по его напряжённой спине. Слишком много лет вместе, почти всю жизнь, чтобы выучить каждый жест и взгляд. Райан снял шлем, отдавая уважение вышедшим к дороге людям. Они приветствовали своего господина, и провожали с такими лицами, словно они ехали на войну.

Негодование росло в нем с самого утра, снежным комом. Райан переживал из-за собственного порыва. Гораздо больше, чем признавался себе! Его настроение в конец испортилось, он нервничал, боясь, что ранил Даниэль своей несдержанностью. Да ещё и сбежал, как девица, задрав юбки! А теперь, перед его глазами развернулась картина бедственного положения в деревне. Ярость на себя и Ральфа закипела в нем. Он ничем не отличался от родственничка, вот только был лицемерной скотиной! И это тот, кто клялся быть холодным?!!

Вейн понял, что что-то упустил, видно спусковым крючком послужили не дела в доверенном хозяйстве. Райан гнал свою лошадь, выйдя в голову их группы, друг догонял его следом, но вести разговоры в таком положении, возможности не было.

Они достигли владений Ральфа к вечеру. Вокруг замка выросло большое поселение. Пересекая его, Вейн ожидал, что друг обнажит свой меч ещё при приветствии, и удивился, когда Райан с каменным лицом, спокойно проследовал за встретившими их воинами дядюшки Даниэль.

Сам замок, его стены и башни были выстроены из кентского известняка. Несмотря на то, что он находился не в самом лучшем состоянии, его донжон хорошо сохранился, и недавно претерпел капитальный ремонт. Квадратное здание было построено в южной части замка совсем рядом с крепостной стеной. Оно было весьма высоким. Дяде Ральфу было чем тешить свою гордыню! Вейн в отличие от хмурого Райана, вовсю крутил головой, ловя каждый кусочек окрестностей взглядом. Верхние окна большие, причём украшен был, каждый их ряд. В северо-восточной части замка располагалась винтовая лестница, соединяющая все этажи замка, а вторая лестница, из юго-западного крыла, вела со второго этажа на третий. В одной такой угловой башне, обычно находились небольшие комнаты, возможно, так была обустроена и юго-западная башня. Там вились подхваченные ветром разноцветные занавески, выдавая присутствие прекрасных дам… Вейн почувствовал, как настроение его улучшилось. Он постарался предать своему виду больше внушительности, обаятельно ухмыляясь, не сводя глаз с силуэта, мелькнувшего за тонкой тканью занавесок.

На первом этаже они остановились в просторном зале, жилые помещения наверняка располагались на верхних этажах. Вся крепость, насколько мог судить Вейн, была богато украшена гобеленами и различными предметами мебели.

Годы мало изменили Ральфа. Разве что поседели полностью его короткие, вьющиеся волосы. Глаза злобно горели на худощавом лице, которое уже коснулись морщины. Они делали его черты ещё больше грубыми, и тем отталкивающими. Он восседал подобно королю, в высоком кресле, грея больную ногу у камина. Трость его отстукивала монотонный ритм, выводя Райана из себя, он сжал кулаки, едва сдерживая себя. Мерзавец нехотя потрудился встать, приветствуя их едва приметным кивком головы. Позади него, стояла поникшая женщина, вероятно хозяйка дома, леди Адела. Круги под потухшими глазами, говорили не в её пользу. Женщина, проявляя должное уважение, кротко поприветствовала гостей, вцепившись в резную спинку кресла. Вейн тем временем не заметил ни Ральфа, ни его бледной жены. Взгляд его детально изучал девицу, стоявшую по другую сторону от кресла.

Её почти белое платье, чудесно оттеняло её кремовую, с лёгким золотистым загаром кожу. Эта девушка не боялась открытого солнца! Рядом с этими людьми, она выглядела так, словно забрела сюда случайно и, судя по едва уловимой улыбке на губах, её скорее забавлял переполох, вызванный их появлением. Похоже, не беспокоило её и то, что вооружённые люди собирались призвать к ответу отца семейства. Длинные каштановые локоны, спадали мягкими волнами на её нежные плечи.

Её присутствие здесь, было для барона так неожиданно, что возможно, именно поэтому к ней было приковано его восторженное внимание. Она была словно свежее дуновение ветра, в этот жаркий вечер. Такое прелестное зрелище не могло оставить Вейна равнодушным. Он не видел, какого цвета у неё глаза, и это раздражало его. Воин едва не оттолкнул друга, намереваясь подойти и проверить. Мей удивлённо склонила набок голову, ощущая тяжесть перетекающих с плеча тяжёлых кос. В лучах заходящего солнца, они заиграли медью, полные губы девушки приоткрылись в улыбке, обнажая белоснежные зубы, и Вейн вдруг почувствовал, что ему трудно дышать. Грудь его как будто сжало тисками, а сердце бешено заколотилось. Черт возьми, он ведёт себя, как мальчишка. Это было здорово!!

Но о чем это он?..

— Что ты себе возомнил, нормандский ублюдок?! — побелев, Ральф подскочил возле своего «трона», кинувшись на Райана.

Чем друг успел довести хозяина дома? Вейн, оказалось, пропустил половину разговора. Их воины сцепились друг с другом, оттесняя к стенам. Лязг оружия наполнил дом.

Райан, обнажив меч, замахнулся, рукоятью выбивая трость из его руки. Он вовремя остановился, полный отвращения к жалкому калеке, сжавшемуся перед ним от страха.

— В ней нет, и капли моей крови! Она племянница моей жены!

— Ни капли, говоришь?! Тогда никто не станет плакать, если я её пролью!.. — зло проговорил Райан, вновь замахнувшись на него, в этот раз лезвие остановилось возле самой шеи дядюшки, но Адела, ещё более бледнея и заламывая руки, упала рядом с ним на колени, умоляя пощадить мужа. В другой раз это подействовало бы, но не сейчас. Райан не видел и не слышал женщину. Вейн подхватил мать семейства, бережно водрузив на ближайший диван. Она немедленно залилась беззвучными слезами, в то время как Мей, лишь скептически наблюдала за их «беседой». Видимо зрелище было привычным.

— В тот самый день, когда ты, нормандец назвал её своей женой, она перестала для меня существовать! Ты, и только ты, ответственен за неё, как муж! — Ральф, осмелев, поднялся, теперь стоя с Райаном почти на равных. Праведный гнев наполнял его необходимой силой.

— Землёй и налогами занимался поставленный староста. С него и спрашивай за такой беспорядок! А что касается девчонки, так это ты, а не я её бросил. Тебя не было десять лет! Сколько раз, за это время, ты справлялся о том, жива ли она?! Ты хоть раз поинтересовался?

— Я не мог вернуться раньше! — рык барона сотряс старые стены. Адела заголосила в голос.

— Тебе плевать на неё! Земля — все, что тебе нужно! Сколько уже погибло, и должно погибнуть, прежде чем вы насытитесь?! — Ральф воззрился на своего врага, довольный собой.

Райан, разъярённый, едва удерживал руку держащую меч. Он убьёт его, он точно убьёт его! Кровь тонкой струйкой стекала по шее Ральфа, в том месте, где лезвие впилось в неё.

Слова Ральфа задели его больше, чем он ожидал. Он шёл сюда, неся отмщение, но понял, что бился о собственное отражение.

— Я солдат, и выполняю приказы моего короля.

— Так, значит, ты оправдываешь свою трусость? Хорошее оправдание, — Ральф наклонился и поднял трость, опираясь на неё.

Райан опустил меч, так же опираясь руками на его рукоять. Он постоял некоторое время, глядя на растерянного Ральфа. Они не заметили, как в зале все стихло, словно в ожидании.

Трусость? Ранее в мыслях он допускал такую возможность. Теперь же, озвученная этим человеком, она принесла неожиданное откровение. Трусость… он боялся, дорогой Господь! Как пёс, которого столько раз били, что боится принять кусок хлеба из протянутой руки, ожидая повторения. Короткая усмешка тронула губы Райана.

— Чему ты улыбаешься, проклятье?!

Райан уже не слушал его, он вернул оружие в ножны, понимая, что они здесь закончили, едва прибыв. У Ральфа округлились глаза, он никак не мог взять в толк, что происходило с этим великаном, нормандцем. На него словно снизошло благословение Господне.

— Я не стану убивать тебя, или судить. Я не стану даже посылать письмо королю. Просто помни, все документы касательно тебя и твоих дел на земле Даниэль — сохранятся. Ты больше никогда не пересечёшь границы. Ни ты, ни твои люди. Иначе я предоставлю Вильгельму разбираться с тобой, а разозлишь, и я посодействую, чтобы тебя судили те, в чьих бедах ты повинен. Вильгельм с радостью кинет тебя посреди деревни, на суд крестьян.

Ральф просипел что-то нечленораздельное, сотрясая своей прекрасной тростью. Он понимал, что возразить было нечего, как бы ни был ненавистен стоящий перед ним человек. Смерть дала ему отсрочку! Сейчас это главное.

— Теперь, когда все довольны, может, поедим? — Вейн всплеснул руками, широко улыбаясь.

Его неуклюжая попытка разрядить накалившуюся обстановку, заставила Ральфа поглядеть на него, словно на умалишённого. Трость стала отбивать более быстрый ритм, нервно ударяясь о пол. Мей, словно предчувствуя неладное, медленно отступала назад, едва не наступая на мешающий подол. Что так встревожило эту девушку? Вейн не мог взять в толк. Они ведь убрали оружие! Адела напротив, поднялась с дивана, пересекая зал и направляясь к мужу. Слезы её высохли, и теперь глаза лихорадочно блестели, выдавая нервное истощение и надежду на доброе завершение вечера. Она прижала руки к груди, заглядывая в каменное лицо Ральфа. Мелодичный голос её, прозвучал как тихий шёпот, еле слышно:

— Велеть ли слугам накрыть для гостей?

— Убирайтесь вон! — его тон уже должен был заставить её предположить неладное.

Но Адела, лишь взглянула настороженно, её ладони по-прежнему прижимались к квадратному вырезу бледного, словно её лицо платья.

И тут Ральф забылся, на мгновение, в неудержимой ярости, он замахнулся на неё тростью, намереваясь нанести удар. Женщина, прикрывая руками голову, вскрикнула, пригибаясь, но Вейн успел, подставляя своё плечо, и чудовищный удар пришёлся на его руку. Доспехи защитили воина, но хозяин дома в ужасе отпрянул от нормандца, не ожидая такого выпада.

Адела глянула на него, и на её лице застыл дикий испуг, при виде ярости сверкавшей в глазах воина, причём Вейн с негодованием понял, что боялась эта странная, измученная женщина вовсе не за себя. Она боялась его гнева, обращённого на мужа, минуту назад желавшего избить её в присутствии своих нежданных гостей. Отвращение, смешанное с жалостью, одолели его. Он прикрыл на миг глаза, тяжело выдыхая и отодвигая хозяйку дома, повернулся к Ральфу. Рука его грубо ухватилась за трость, Вейн вырвал её из рук отца семейства, и с отвращением разломал надвое, сломав деревянную сердцевину. Звеня кованым наконечником, она была брошена к его ногам. Он понял, что творилось в этом доме, в отсутствие посторонних глаз. Теперь его не интересовало мирное окончание их визита, он двинулся на Ральфа, схватившись за рукоять своего меча. Но чья-то рука, мягко, и настойчиво остановила его. Положа тонкую ладонь на его руку, судорожно сжимающую оружие, Мей проговорила быстро, словно боясь быть остановленной.

— Я буду счастлива, если вы позволите помочь Даниэль! — у неё были карие глаза…

Вейн утонул в их тёмной бархатной глубине. О чем она говорила?

— Это чем же? — голос Райана отрезвил его. Предводитель подошёл к ним, с любопытством разглядывая девушку, — чем вы можете помочь?

Ральф вознамерился оттянуть дочь от своих недругов, но та, мёртвой хваткой вцепилась в нарукавник Вейна, надеясь выторговать собственную свободу, воспользовавшись столь неприглядной, но спасительной для неё ситуацией. Мей понимала, что прольётся ещё больше крови, особенно глядя, как острие меча Райана, направилось к шее отца, останавливая его попытки схватить дочь. Барон снова терял терпение.

— Ты чертовски негостеприимен, — процедил Райан, сквозь зубы.

— Исходя из того, какой уединённый образ жизни сестра вела, ей просто необходим близкий человек, и помощь подруги, барон! — девушка душевно захлопала длинными ресницами, для пущей убедительности. Одежды воина она так и не выпустила, что заставило Райана покачать головой. Та ещё девица!

— Ты же не станешь возражать, отец?

Отклика не последовало. Вейн и Мей обменялись встревоженными взглядами. Ральф, лихорадочно соображал и, боясь за собственную жизнь, махнул небрежно рукой, отпуская дочь к сестре, мысленно надеясь таким образом усмирить гнев барона и короля. Мей не смогла скрыть радости, подпрыгнув на месте.

Райан понял, что его мнения никто спрашивать не собирался. Но решил, что пусть известия о дяде и огорчат его жену, но приезд двоюродной сестры, поднимет ей настроение. Она не будет чувствовать себя одинокой. Это будет неплохим подарком…

«Подарок» тем временем подхватив шуршащие юбки, помчался по лестнице, скрываясь на втором этаже, вероятно собираясь за вещами. Мей не помнила, как ворвалась в собственную комнату. Она лихорадочно забрасывала вещи, спихивая их, не глядя на то, что платья мялись. Была б её воля, она побежала впереди нормандских воинов, пешком, в одном платье, только подальше от этого дома!

— Леди Мейдлэйн! — Амалья размахивая пухлыми руками, ворвалась вслед за ней, причитая над разбросанными вещами.

Она подхватывала разноцветные наряды с пола, укладывая на покрывало, которым была застелена кровать.

— Что происходит в доме? Куда вы собрались на ночь, глядя? — голос женщины срывался от беспокойства, — отец отсылает вас с этими варварами? Он совсем выжил из ума?!

Амалья перекрестилась, сожалея о вырвавшихся неподобающих словах.

— Я сама себя отсылаю! И это я выжила из ума, если задержусь в этом доме ещё на миг!! — Мей стёрла рукавом испарину со лба, заканчивая приготовления.

— Что же это делается, госпожа! Да как же можно? Одной, с этими… о дорогой Господь! — горничная погладила её спину, успокаивая, а сама, трясясь при этом как осиновый лист.

— Прекрати немедля! Я еду к сестре. Мы столько лет не виделись. Надо признаться, я скучала… мне пора, Амалья! Пригляди за матерью, — Мей порывисто поцеловала женщину в румяную, мокрую от слез щёку и, потащив следом тяжеленную поклажу, оставила комнату.

Девушка быстрым шагом направилась обратно к лестнице, волоча по полу вещи. На ступеньках это делать стало намного сложнее, и она облегчённо вздохнула, когда на помощь ей пришёл тот самый странный воин, что заслонил собою её мать. Он подхватил её пожитки, перекидывая через плечо, словно и не весили ничего.

— Вы поедите со мной! — Вейн жевал что-то стащенное с кухни. Женщина в переднике, выглянув из-за угла, помахала ему, пряча довольное лицо в рукаве, быстро поднятой руки. Как ему удалось обаять кухарку за пару минут?! Мей поджала губы.

— Вы, кажется, умираете с голоду, барон! Прошу, жуйте не спеша! — леди Мейдлэйн прошествовала мимо Вейна прямо во двор. Морган почтенно склонил голову, подставляя свои руки, намереваясь подсадить девушку. Ещё минута и она была в седле, лихорадочно сжимая поводья. Где этот чёртов нормандец?! Они просто обязаны скорее отправиться!

Солнце низко клонилось, теряясь в верхушках деревьев, словно огромное спелое алое яблоко. Вейн, выйдя из дома, сердито закреплял её вещи на лошади одного из воинов, даже не потрудившись взглянуть на неё. Он закончил возиться с ремнями и подошёл к ней. Она, подняв подбородок, стремительно отвернулась. Он ожидал, что она заговорит с ним? Он ошибался! Только тогда Мей поняла, на чьей лошади она была усажена «добрым» нормандцем, так галантно подсадившем её. Нет! Она не поедет с ним!! Все произошло так быстро, что девушка даже не успела выдохнуть.

Она оказалась плотно прижатой к его телу, а его рука крепко удержала её за талию, останавливая попытку спрыгнуть вниз. Мей немедленно испытала отвращение от такой близости. Её сосед был таким большим. Тело его излучало жаркое тепло и силу, и она задрожала, почувствовав себя теперь совсем беззащитной. Не сошла ли она и в самом деле с ума, сбегая от одной беды и добровольно попадая в другую?

Девушка попыталась подавить нахлынувшую вспышку страха, но поняла, что безрезультатно. Однако неожиданно страх отступил именно благодаря этому воину. Он бережно, не спеша и основательно привёл в порядок волосы на её плечах и расправил платье так, чтобы девушке было удобнее сидеть. Затем, он даже предложил согреть её своим телом, осторожно прижимая к груди. Этот нормандец повёл себя необыкновенно ласково с ней. Она немного расслабилась, вдыхая вечерний свежий воздух.

И запах от него шёл приятный. Она снова вздохнула. Нет, все же он не чудовище. Это признание позволило ей успокоиться, и тревоги развеивались, по мере их удаления от родительского дома. Она неожиданно обнаружила, что улыбается. Да поможет ей Бог! Она сделает все, чтобы быть свободной, Господи — все! Некоторое время она обдумывала это своё заявление. Её сосед укрывал её, заслоняя от всего света, крепко удерживая. Он подарил ей немного покоя… странно, но эта мысль придала ей сил.

— Что я сказал?! — едва Ральф остался среди своего окружения, он не выдержал, обращаясь к старшему из воинов.

— Вы кинули вызов этому нормандцу, милорд. Теперь он должен будет остаться, или признать, что трус.

— А-а-а-а-а!!!! — Ральф в бешенстве принялся крушить все в доме, швыряя в солдат куски трости. Вслед за ними в разбегавшихся людей полетели стулья, подсвечники, он вопил, срывая занавески и ломая все, попадавшееся под руку.

— Хочешь сказать, что я убедил этого мерзавца остаться?!! — Ральф схватил за грудки воина, тряся его со всех сил, затем его взгляд, налившийся яростью и презрением, переместился на жену, сжавшуюся у камина.

— Все женщины в твоём роду гнилы до основания! Твоя дочь сбежала с этими ублюдками, но я велю приволочь её за волосы, если она посмеет считать, что сможет укрыться в стенах Тендервиля!!

Она туго заплела косу, перетягивая тонкой голубой лентой. Проверив надёжность узла, Даниэль одёрнула просторную рубаху, и расправила на бёдрах, широкий тяжёлый пояс. Она сунула небольшой кинжал в узкие, специально предназначенные для него ножны. Два других, поменьше, были отправлены в крепления, на высоких сапожках. Штаны, заправленные в них, не мешали быстрой ходьбе, и позволяли свободно двигаться. То, что нужно! Она бережно хранила свой «запретный» наряд, надёжно пряча в небольшой сундук, всегда задвинутый под её кровать. Прибегать к нему дозволялось лишь тогда, когда леди угрожала опасность, и она всегда дожидалась, пока всевидящий Гай отвлекался, чтобы проскользнуть за крепостную стену. Сколько времени понадобилось бедному телохранителю, чтобы убедить себя — в лесу его госпоже порой безопаснее, чем в замке. Молодой человек смирился, на собственном опыте удостоверившись, что неуловимые «лесные гномы» сохранят его сокровище, любой ценой.

Через выход на задний двор, она побежала к прекрасному саду, шумевшему на свежем ветру. Погода сегодня баловала прохладой. Даниэль накинула капюшон тонкой, короткой накидки, скрывая лицо и, пробралась сквозь густые ветви яблонь. Таис уже ожидала её, охраняя две увесистые сумки.

— Прости, я немного задержалась, — девушка опустилась на колени, и открыла лаз, расположенный у самого основания каменной стены. Мягкая земля испачкала её колени, Даниэль пропустила вперёд кухарку, рассчитывая помочь женщине, и подтолкнуть, если потребуется.

— Ох, надо бы похудеть, а то, того и гляди, застряну… — кряхтя, Таис продвигалась к выходу из узкого лаза.

Даниэль выбралась следом, проворно вставляя поржавевшую решётку на место. Об этом лазе она знала ещё с детства, с тех пор, как обнаружила его случайно, в очередной раз, облазив все окрестности. Возможно, это отверстие в стене и не служило тайным ходом, поскольку пробраться через него, возможным было лишь ребёнку, или женщине, но Даниэль неизменно пользовалась им для своих вылазок. Она обтёрла испачканные руки о штаны, брезгливо снимая паутину с края капюшона. Они пробрались через колючие заросли шиповника к лесу.

— Надо вернуться раньше хозяина, моя хорошая! Иначе нам несдобровать! Ты представляешь, что он заявил, когда покидал дом?.. — женщина поправила широкую лямку тяжёлой сумки, перекидывая её через плечо. Кожаная полоса удобно легла меж её полных грудей, теперь не мешая движению.

— Что же он сказал? — Даниэль пробираясь знакомой тропой, все время поглядывала через плечо, проверяя удобно ли идти кухарке. В её возрасте было не до больших походов, но женщина упрямо и неутомимо путешествовала с ней.

— Велел утешать тебя, и кормить сладостями! Святой Боже, с чего наш хозяин решил, что ты девочка моя, слезами зайдёшься? Разве что, по поводу его отъезда, но так ведь не навсегда уехал! Десять лет прождала, так что уж, два денька подождать-то?

Даниэль немедленно залилась ярким румянцем, радуясь тому, что капюшон надёжно скрывал её лицо от посторонних взглядов.

— Что притихла? Тяжело нести? — Таис заботясь о своей госпоже, и сама остановилась, передыхая, и девушке показалось, что ещё немного и тяжёлая сумка перевесит кухарку и та перевернётся на спину, словно большой, ворчащий жук.

— Мой муж, несомненно, самый заботливый, из всех известных мне мужчин, Таис, — Даниэль прислушалась к лесу. Сегодня он был не таким, как обычно. Она не могла объяснить, в чем было отличие, но тревога вкралась, в её голову, не отпуская.

— И, несомненно, самый наивный… негоже так поступать с супругом, — сопела уставшая Таис, — бедняга боится из дома податься, считая, что ты не способна о себе позаботиться!

— Мы не одни, Таис, — девушка произнесла это медленно, тихо, отступая назад, рука её привычно сжала рукоять кинжала. Шум нарастал впереди, и оставалось только гадать, что двигалось на них из чащи леса.

День обещал быть свежим. Солнце светило по-прежнему ярко, высушивая росу в окрестных полях, но пряталось временами за высокими, серебристо-белыми облаками. Подъёмный мост был опущен и, группа охотников покинула замок, пересекая ворота. Люди были верхом, в окружении полных радостного ожидания собак. Старый Голлагэр сегодня, как и обещал, решил поохотиться. Беспокойный гость совсем одолел его, и он надеялся таким образом отвлечь горячего барона. Ещё вчера, ему доложили его охотники, что в одном из окрестных лесов они открыли кабана. Теперь все в сборе ждали только Хьюберта, чтобы пуститься в путь. В ожидании своего гостя, всадники коротали время весёлой болтовнёй и шутками. Их хохот разносился по пустынной округе.

Барон присоединился к мужчинам, всем своим видом показывая, что эта затея ему как собаке кость в горле. Он нервно поправил перевязь, перекинутую у него через плечо, удерживающую рог, искусно изготовленный из кости. У его чёрного седла был заткнут нож и кривой кинжал, предназначенный для снимания шкуры с убитого животного и потрошения.

Охота началась совершенно неожиданно для него, увлёкшегося своими мрачными мыслями. Они открыли след кабана, и пустили собак по следу, вскоре добравшись до убежища животного. Кабан понёсся вперёд, охотники и собаки за ним. Всадники грянули в свои рога так громко и пронзительно, что весь лес всполошился от звонких звуков. Зверь, слыша тревогу, бежал изо всей мочи.

Пара самых сильных, больших собак, нагнала кабана, который продолжал бежать, разрывая влажную землю копытами. Одна из борзых, наконец, настигла зверя, вцепившись в него зубами, но кабан со страшной силой ударил собаку своими клыками, да так сильно, что животное, взвизгнув, упало бездыханное с распоротым боком. Голлагэр пришёл в ярость, от потери своей любимицы, а на кабана уже неслись другие собаки, желая поймать его, но зверь не дожидался своей смерти, а бежал так быстро, как только были способны его ноги. Охотники, ускоряясь, скакали следом, намереваясь настигнуть его в лесу. Животное поняло, что ему несдобровать и вырвалось из лесу. Кабан побежал к ручью, впадавшему своим звонким потоком в реку, тёкшую уже по чужой земле. Хьюберт последовал за ним, насколько мог быстро, опережая своих товарищей. Его порядком разозлило то, что кабан выбежал из лесу. Барон летел до тех пор, пока зверь не достиг берега глубокого ручья. В отчаянии, загнанное животное метнулось в бурлящую воду, наивно полагая, что таким образом ушло от погони. Но собаки не останавливаясь на берегу, и не прекращая своей погони, продолжили загонять его, плывя за кабаном.

— Проклятье!! — Хьюберт не слушая окрика Дьюэйна, подъехавшего первым к берегу, бросился следом за животными в воду.

В то время как он плыл, стремясь достигнуть противоположного берега, кабан отбежал уже далеко. Хьюберт вскинул свой лук, и выпустил стрелу. Она зацепила бок животного, застряв в нем, но он все бежал вперёд, и мокрые, довольные погоней собаки летели за ним. Охотники, пересекая ручей следом за бароном, торопили своих коней, чтобы вовремя успеть на помощь собакам. Кабан, раненный, теряя силы, бежал рысью.

Одна из собак, с последних сил прыгнула вперёд и вцепилась кабану в ногу. Кабан заревел, ему пришлось остановиться. В бешенстве, он схватил собаку длинными, острыми клыками и подкинул её высоко вверх. От падения на землю, бедняга получила такой удар, что просто погибла. Хьюберт в гневе поклялся, что не прекратит охоты, пока не загонит зверя. Кабан теперь снова кинулся в лес, и всадники шпорили уже замученных погоней лошадей.

Барон снова поднял лук, когда услышал окрик Голлагэра:

— Мы давно не на своей земле, Хьюберт! Остановись! — старый барон попытался догнать нормандского гостя, но его никто не собирался слушать.

— Я не остановлюсь!! — медные волосы липли к его мокрому лицу, Хьюберт смахнул их нервным движением, глаза его горели недобро.

— На земле леди Даниэль строго запрещено охотиться уже два года! Остановись, Хью!

— Это животное ранено, барон! На своей земле, или на чужой, оно смертельно опасно для любого, кто встанет у него на пути, я остановлю его!.. — его речь стала неразборчивой, когда он скрылся в полосе леса.

Голлагэр, поднял руку, поворачивая людей вслед за Хьюбертом. Он уже сожалел, что затеял эту охоту. Портить отношения с соседями вовсе не хотелось, ведь он даже не успел нанести визит новому хозяину!

Хьюберт выкрикивая гневные проклятия, глядел на ещё одну растерзанную собаку. Обойдя окольной тропой кабана, он обогнал и заехал вперёд него на расстояние выстрела из лука. С раскрытой пастью зверь понёсся на него, а Хьюберт, опершись о высокое дерево, выставил вперёд рогатину. Кабан после продолжительного бега и нанесённых ран, был совершенно ослеплён от усталости, и ярости. Он бежал прямо на барона, и тот держал оружие так, что оно угодило кабану в плечо. Кабан с таким неистовством наскочил на рогатину, что вогнал её в своё тело, словно бритву. Рукоятка разломалась надвое, и железный наконечник застрял в теле поверженного зверя. Кабан был мёртв.

Утомлённые, измученные охотники подоспели к нему, спешиваясь. Голлагэр не скрывал своего недовольства, но он понимал, что тяжело дышавший воин, глядевший на него исподлобья, сейчас не способен был выслушивать нотации. Хьюберт скинул перчатки, потирая нывшую кисть руки, и оглянулся в сторону сгущавшихся деревьев за спиной. Собаки нервно обнюхивали землю, не обращая внимания на лежавшую тушу.

— Что ты учуяла? — старый барон погладил гладкую голову своей гончей, следя за действиями нормандца.

Рыжеволосый воин посуровев, стал раздвигать гибкие ветви, уверенно пробираясь вглубь леса. Он не успел сделать и нескольких шагов, как у самого его уха просвистело лезвие, впившееся в ствол дерева за его головой.

— Стой, где стоишь!

Он не остановился, перечисляя все известные ему бранные слова, и даже не смущаясь тем, что его услышит покушавшийся на его жизнь. Достигнув обидчика, он стал, глядя на него с высоты своего роста. В руке он заметил блеск очередного клинка, и не сомневался более, что его непременно пустят в ход.

— Почему всегда, когда мне нужен он, я встречаю тебя, женщина?! — Хью небрежно сбил ладонью широкий капюшон её накидки. Она сердито расправила его за спиной, вскинув светлую голову.

С волос барона капала вода. Несколько капель упали на её сердитое лицо. Даниэль быстрым движением руки смахнула их, не выпуская кинжал. Она едва справилась с беспокойством, но оглядев воина с головы до ног, поняла, что не они с Таис стали причиной появления в её лесу этого человека.

Промокла вся его одежда, он тяжело дышал. Она едко усмехнулась:

— За вами гнались черти, барон? — она гневно вскинула подбородок, глядя ему прямо в потемневшие глаза.

Хью оскалился, вызывая у неё смятение, но смолчал.

— Скорее мы гнались! Искренне прошу простить наше вторжение, леди Даниэль, — Голлагэр неловко пробрался к ним, выступая на открытую поляну.

— Вы? — девушка не скрыла удивления, прозвучавшего в её голосе, — вы заодно с этим проходимцем, барон?!

Старый барон хмыкнул в бороду, вовремя спохватившись, поскольку Хьюберт терял терпение.

— Мы загоняли кабана, миледи. Раненое животное забежало в этот лес, и нам пришлось преследовать его.

— Я же запретила охотиться в этих лесах! Мне казалось, что этот вопрос был озвучен достаточно чётко и ясно, барон! — её трясло. Беспокойство за её маленьких лесных друзей, захватило все её мысли.

Позади неё, что-то давящее на совесть пробурчала кухарка, понявшая, что вещи лучше оставить на земле. Видать двинутся дальше они не скоро. И принесла же нелёгкая!

— Моя дорогая! — Голлагэр не унимался, покровительственным тоном продолжая повествовать, — раненый кабан, смертельная опасность для всякого, кто окажется на его пути, храни его Господь! Подумать только, если бы барон Хьюберт не одолел этого здоровяка, вы могли столкнуться с ним на этой самой тропе!

Даниэль сердито убрала оружие. Значит, она снова должна благодарить этого наглеца за спасение?! Вот незадача! Но она должна была признать, что благодаря Хьюберту дети в безопасности, от одной мысли о том, что могло с ними приключиться, у неё сводило живот. Рыжий барон, горделиво сложил руки на мокрой груди, и терпеливо дожидался её ответа. В его глазах плясали черти, водя хороводы!

— Я не забуду этого, барон! — она проговорила тихо, глядя в сторону, на качавшиеся ветви.

— Уже дважды! Однажды я спрошу с вас!

— Вы стребуете с леди платы? — Даниэль поджала губы, и поняла, что просто так от них не избавиться.

А время шло. Она подтянула за длинную шлею сумку и, подняв, вручила оторопелому воину. Затем наклонилась и отобрала у Таис вторую, водрузив поверх первой, да так, что самого барона было едва видно за поклажей.

— Несите, и ступайте вслед за мной! — она прошагала вперёд, словно маленький генерал, и Хьюберт от возмущения набрал полные лёгкие воздуха, намереваясь, как следует ответить на все это, но чувствительный тычок кулаком под ребра, заставил мужчину судорожно выдохнуть, едва не упустив сумки. Голлагэр едко хихикая, пригладил бороду и, заложив руки за спину, поглядывал на него, махая головой, намекая, идти куда велели.

Хьюберт рыча, передал вещи подоспевшему Дьюэйну, направляясь за женщинами. Старый барон отдал распоряжения своим людям, отправляться к замку с добычей, оставив для верности пару человек. Тушу кабана уже погрузили на одну из лошадей, и им оставалось только нагнать ушедших вперёд членов их небольшого, странного отряда.

Детский весёлый щебет заполонил просторную, залитую солнцем поляну. Таис проворно расстилала покрывала, готовя еду. Хьюберт не выдерживая этого звонкого гама, укрылся в тени дерева, усевшись под ним, и вытянув длинные ноги. Мокрые сапоги ему немедленно захотелось стянуть, чем он и занялся. Он насчитал больше десятка оборванцев! Младшему из них было не больше девяти, старшему мальчишке около тринадцати. Это никуда не годилось! Дети должны знать, где их место, как и леди, обрядившаяся в штаны, и разгуливающая по лесу! Что за женщина?!

Даниэль забросила свою накидку, мешавшую хлопотать над детьми. Девушка, стирала улыбку, каждый раз, когда они встречались взглядами, она принесла и ему еды, демонстративно накормив перед этим его помощника. Бедняга Дьюэйн раскланялся, довольный ухаживаниями прелестной дамы. Хью в этот момент подумал, как легко сейчас взять, перекинуть её через седло и увезти! Но давясь куском хлеба с сыром, он почему-то не посмел, только наблюдая за ней. Он мог поклясться, что его соперника дома не было, иначе он не допустил бы подобного. Куда же он отлучился? Решил снести голову дядюшке, как и говорил вредный Голлагэр?

— Райану досталась поистине глупая жена! Отправиться одной в лес, к компании со старухой! — он едко хмыкнул, поперхнувшись.

Даниэль безмятежно пропустила его обидные слова мимо ушей, предлагая воды, и со всей силы стуча по спине. Делалось это намеренно сильно и болезненно, Хьюберт раскраснелся, заходясь кашлем, и только это спасло её.

— Мои люди, барон, численностью превосходят ваших воинов, во много раз.

— Ваши заверения смешны! — мужчина, наконец, успокоившись, прислонился, к стволу дерева, облегчённо выдыхая.

В детских руках немедленно засверкало оружие, и барону пришлось признать, что он даже не успеет подняться с травы, как его горло будет перерезано. Об этом свидетельствовал и кинжал, приставленный к его шее. Он даже не почувствовал приближения! Его людям было чему поучиться у этих «гномов» Эти создания задавят не мастерством, так массой!

Голлагэр, словно старший старый гном, хихикая и покряхтывая, чистил детям яблоки своим огромным ножом. Выходило у него это криво, и яблоки получались скорее квадратными, но от этого были не менее вкусными. Дети забавлялись, подсовывая ему очередной фрукт, и с восторгом наблюдали за таинством очистки, глядя, как пружинка из кожуры свешивалась, отходя вниз, от лезвия ножа.

Наевшись, и будучи проверенными старой кухаркой на предмет здоровья, они уселись вокруг Даниэль на поляне кружочком, и она принялась привычно рассказывать им очередную сказку об их любимом герое. В ней говорилось о добром Ангеле, его странствиях, и подвигах, и о том, что теперь он вернулся, чтобы позаботиться о них, укрывая от бед, своими прекрасными крыльями.

— А у Ангела был меч? — сонный ребёнок умостил головку на её коленях, и Даниэль, нежно поглаживая блестящие кудри мальчика, продолжила:

— Конечно, Эвелин, у него был меч! Как бы он разил своих врагов?

— А ещё, у него был шрам на заднице! — Хью слушал, и у него глаз дёргался от повествований леди Даниэль.

Благо реплика его осталась незамеченной, так как сидел он поодаль от остальных.

Добрый ангел? Райан? Эта девица не видела его в бою! Ему под стать были рога и хвост! Но говорила она так складно и гладко, что он словно дитя малое заслушался, уронив руки с хлебом на колени, и внимал её словам. Сердце защемило от чего-то.

Ближе к ночи, Райан велел стать лагерем. Мей едва смогла стоять, когда была спущена бароном с лошади. В сумерках она не узнавала местности, да и нужно ли это было? Мужчины быстро установили палатки, разжигая большой костёр. И только когда девушка была накормлена и напоена, Вейн неожиданно понял одну вещь:

— Как тебя зовут? — как он мог упустить такое из головы?

Они проехали вместе столько времени, а он интересовался только сейчас!

— Мейдлэйн! — она недовольно пробурчала, заплетая потерявшую вид косу.

— Мей… — потянул барон. Её имя было мягкое, как и его хозяйка.

— Мейдлэйн!

— Мей…

Она изрядно утомилась после стольких часов в седле, спина её затекла и ломила, девушка вовсе не настроена была вести долгие беседы. Однако тепло огня и усталость делали своё дело, её тревоги растаяли как дым, и Мей, забравшись в палатку, уснула.

Вейн позже осторожно заглянул вовнутрь и, убедившись, что девушка спокойно спит, устроился невдалеке, напротив палатки. Прислонившись спиной к стволу большого шершавого дерева, он прикрыл глаза. Вейн был уверен, что девушка будет волноваться, если проснётся так, посреди ночи в незнакомом месте, а пока у него есть время отдохнуть.

Мей проснулась уже за полночь. Выглянув из палатки, она вдохнула свежий ночной воздух. Она сразу же заметила Вейна и, задумавшись, долго смотрела на своего, спящего стража. Вид у воина был спокойный и даже умиротворённый. Его шлем лежал рядом на траве. Правая рука лежала поверх шлема. Всего в нескольких дюймах от нормандца она заметила его меч. С левой стороны — значит, он был левшой, подумалось ей. Вейн был достаточно привлекателен, его немного вьющиеся, густые, темно-каштановые волосы, мягко закрывали лоб.

Мей передёрнуло то ли от ночной прохлады, то ли от возмущения. Как она может считать этого мужчину привлекательным?! Он всего лишь один из нормандских рыцарей. Но такой милый… Она топнула ногой. Какая несправедливость!

Она поплотнее закуталась в накидку, оставленную Вейном, тихо выскользнула из палатки и бесшумно направилась в сторону спавшего воина. Она склонилась над ним, желая проверить, действительно ли он спит. Она помахала ладонью перед его лицом, усмехаясь его наивной безмятежности. Вот глупый! Если бы она хотела, то давно убила бы его во сне! К такому подкрасться — раз плюнуть!

— Соскучилась? — он едва коснулся губами той самой ладони, что сотрясалась перед его лицом, ухватив и задержав в своей руке.

Девушка пискнула от неожиданности, пытаясь высвободить свою руку.

— Вот ещё! Я вышла подышать! — она дёрнулась снова.

При этом рукав её задрался, освобождая часть руки до локтя, в следующее же мгновение, выражение лица Вейна неожиданно изменилось. Он больше не смотрел на неё, словно кот на сметану. Он схватил её руку за локоть и быстро повернул к лунному свету, а другой рукой убрал волосы, перекидывая на другое плечо. Удивление застыло в её тёмных глазах.

— Откуда у тебя эти синяки? — настойчиво спросил он. Голос его звучал довольно грубо и резко.

Мей нервно пожала плечами. Что за дело этому человеку до неё?

— Отвечай, — барон сжал её плечо и ещё больше нахмурился.

— Почему ты так сердишься? Не у тебя же синяк, в конце концов. Какое тебе дело до меня?

Вейн пропустил это нелепое, по его мнению, замечание мимо ушей.

— Где ты его получила? — он, конечно же, прекрасно знал, от чего оставались подобные следы, но он ждал её ответа.

— Не твоё дело, — Мей, оттолкнула его руку, отодвигаясь.

Вейн настойчиво придвинул её ближе и взял за подбородок.

— Мей, не упрямься!

— Ты мне надоел! — дорогой Господь, она обманывает саму себя! Когда в последний раз кто-то кроме душевной Амальи, интересовался её ранами? В глубине души она была уверена, что он догадывается об этом. Мей беспомощно вздохнула. Она заметила тёмную прядь волос, упавших ему на нахмуренный лоб и сама не успела осознать, что делает, как протянула руку, поправляя эту непокорную прядь.

Вейн от неожиданности отпрянул от её руки.

— Я замёрзла здесь, пойду спать, — заявила она, обиженная его реакцией и собственной бесстыдностью, — может, ты ждёшь, пока я стану молить тебя отпустить меня?

Вейн тихо покачал головой:

— Я жду, пока ты расскажешь мне, что случилось с тобой.

Господи, вот это упрямец! По его лицу было ясно, что этот воин не уступит, пока не добьётся желаемого.

— Меня ударил отец.

Вейн немедленно пришёл в ярость. Он так и знал! Мерзавец!

— Ты не должен винить моего отца, — нужно было все же смягчить правду, она не хотела, чтобы этот странный нормандец сгоряча натворил бед.

— Ну как же, не должен! — Вейн попытался встать, но она удержала его за руку.

— Я все объясню, — сказала девушка.

Она сильнее сжала его руку, ухватив для верности и второй своей ладонью. Её глаза умоляюще смотрели на него.

— Мей, это нельзя оправдать! — она закрыла ему рот ладонью. Он попытался её убрать.

— Я без спроса убежала в деревню, Вейн. Отец строго настрого запретил мне там бывать. Я поклялась, но не подчинилась, глупо надеясь, что успею вернуться раньше его прибытия. Но опоздала. Я должна была думать о последствиях.

Её рассказ, казалось, ещё больше разгневал Вейна.

— Я сама виновата, — пробормотала Мей, — я получила своё наказание, тебе трудно поверить, потому что у вас не так? В нормандских семьях послушание не ценится?

Нет уж, на это он не купится! Вейн подобрал свою накидку, спавшую с плеч девушки, хорошенько укрыл её и поднял на руки. Она обвила его руками за шею, и он понёс её к палатке.

— Спасибо, — прошептала она, положа голову ему на плечо.

«Чёрт побери, она очаровательна!» — подумал Вейн.

Эта девушка занимала все больше места в его душе, и он больше не мог, да и не желал сопротивляться, она была мягка и податлива в его руках.

Сам не понимая, что творил, он развернулся, и зашагал обратно со своей драгоценной ношей к тому дереву, у которого сторожил её сон. Через минуту он уже сидел на месте. Вейн устроил Мей удобнее на своих коленях, настойчиво вернул её голову себе на плечо и закрыл глаза. Все это произошло так неожиданно для неё и в полной тишине.

Его накидка укутала девушку с головы до ног, а его руки крепко держали её. Тепло его тела приятно согревало.

— Вейн!

— Спи! Скоро рассвет и мы должны будем отправляться.

— Но я не должна так спать, — смущённо прошептала она.

— Не собираюсь слушать пустую болтовню!

Она удивилась той горячности, с которой он произнёс эти слова.

— Пустую болтовню?

— Верно.

Неужели он издевался над ней? Мей разозлившись, приподняла голову и попыталась заглянуть ему в лицо, он настойчиво вернул её голову к себе на плечо.

— Отдыхай Мей, ты просто должна как следует отдохнуть, — пробормотал он сонным голосом.

— И ты тоже… — проговорила она тихо.

Он ласково погладил ей плечи. Прикосновение было так приятно, что сопротивляться не хотелось.

— Верно, и я тоже, — в голосе его явно слышались весёлые нотки.

На его небритом, колючем лице блуждала самодовольная улыбка.

Некоторое время они молчали. Она уже почти уснула, когда Вейн прошептал её имя.

— Мей.

— Что?

— Он больше никогда не ударит тебя.

Вейн понял, что Мей уже почти заснула. Она доверчиво прижалась к нему, поудобнее устраиваясь на коленях. Девушка сонно перебирала пальцами его мягкие волосы, скрывающие шею, и думала, как удивительно все, что с ней сегодня приключилось. От её лёгких прикосновений его тоже одолел сон.

С диким грохотом кровать удалось протащить через дверной проем, хотя сами двери едва не слетели с петель. Ещё немного усилий и она была водружена, как ей и полагалось, у свободной стены в просторной комнате, отведённой хозяину дома. Даниэль с восторгом наблюдала, как юркая горничная Беренис, ловко заправляла кровать, расстилая свежее белье. Комната немедленно наполнилась ароматом его, высушенного на солнце, и теперь готового принять своего усталого хозяина. Девушка заботливо разгладила складки на покрывале, остерегаясь даже присесть на край, и смять постель.

Она то и дело взбиралась на широкий подоконник, выглядывая на дорогу, в надежде увидеть знакомые силуэты, но все безрезультатно. Вот и сейчас, ожидая, пока Беренис закончит убираться в покоях, она уже распахивала окно, и смотрела вдаль. Воспоминания о прошедшем дне, заставили её сердце стучать быстрее.

Она усмехнулась, припоминая лицо барона, когда он вечером, всю обратную дорогу шёл, сердито бубня, что-то про потерянный зря день. Очень странный человек! Только и делал, что желал выпытать у неё про здоровье мужа, но и она взамен требовала, чтобы он поведал о времени проведённом рядом с Райаном. Они сражались вместе, ей хотелось знать об этом все. Барон сперва упрямо отказывался отвечать, словно она просила поделиться слишком личными воспоминаниями, затем к её удивлению разговорился. Говорил он много, долго, и она не смела его перебивать. Его взгляд задумчиво блуждал по окружающим деревьям, то устремлялся ввысь, к небесам, с плывущими в них бело-розовыми вечерними облаками. Он то хмурился, то улыбался, и тогда его смех заставлял птиц сниматься с веток, а ворчливая Таис поспешно крестилась, семеня позади них.

Он поведал, как они увиделись впервые ещё мальчишками, когда он был привезён в дом отца Райана. Барон, конечно же, смолчал о том впечатлении, которое произвёл на него серьёзный, молчаливый юноша с удивительными, серыми глазами. Он превосходил его во всем, за что бы они ни брались, вызывая его зависть и восхищение. Райан же всегда холодно и безразлично реагировал на каждую его выходку, не желая подыгрывать и сближаться. Тогда-то в нем и проснулся его демон, не дававший успокоения, и по сей день…

Он стал с ним соревноваться ещё с тех пор. Навсегда в памяти его остался миг, когда рука его, из глупой юношеской обиды столкнула Райана с высокой ветки, заставляя сорваться вниз, получая серьёзные раны. Он кричал тогда, спрыгивая следом за другом, пытаясь поднять его, но никогда не забудет его холодного презрительного взгляда. Без слов, он сказал ему все…

Сломанная рука зажила, удачно сросшись, а вот на ноге и пресловутой ягодице так и остался неприглядный шрам, от острой ветки, распоровшей кожу, когда он падал.

— Вы негодяй, Хьюберт! — Даниэль зло дала ему тумака.

— Благодарю за комплимент, миледи, — барон отчаянно смотрел в небо, злясь, сам на себя за разговорчивость.

И что на него нашло в этот день? Сложилось впечатление, что за все годы, он впервые повстречал человека способного его слушать! И почему это была именно эта женщина?! Нет! Он должен твердо помнить о своём решении, он должен выполнить наказ короля. Только тогда он получит желаемое… и это «очарование», восторженно и сердито шагающее рядом, не помешает ему!

Хьюберт сердито ворча, продолжил, докладывая, что в следующий раз они повстречались с Райаном уже, будучи на службе. Вильгельм сразу приметил его, поверив в его военный талант. За свою храбрость и самоотверженность в бою, молодой человек был вознаграждён по достоинству.

Райан прошёл обучение под руководством Вильгельма и, конечно же, получил под своё начало большой отряд.

Как и предполагал король, барон достаточно быстро оправдал оказанное ему доверие. Он выказал великолепное искусство в военной тактике, и Вильгельм, придя в восторг, не раз ставил его в пример остальным, менее опытным рыцарям. Что, конечно же, не обходилось и без зависти со стороны неудачливых товарищей. Райан хоть был бесконечно терпелив с ними, становился все более жёстким, холодным и бесконечно одиноким. Только беспокойный Вейн смог нарушить его ледяной покой.

Хьюберт считал себя другом Райана, и его глодала зависть к удачливому Вейну, которому общение давалось так легко! Барон часто думал, что, окажись он, а не Вейн, рядом с Райаном, и его судьба сложилась бы совсем иначе. Он показал бы ему другую сторону, не скованную льдами, а горящую ярким, всепоглощающим пламенем… но Райан, постоянно ощущая его за спиной, все больше отдалялся от него…

Этого Хьюберт тоже произнёс лишь у себя в мыслях, оставив для леди Даниэль пару историй, о подвигах несравненного Райана. Барон проводил их с Таис домой, он остановился, не доходя до сада у моста, и они попрощались, а ей хотелось слушать ещё и ещё…

— Ну да Бог с ним, с Хьюбертом! Я и так все узнаю, ты сам мне расскажешь, муж мой. Когда-нибудь, когда станешь больше доверять, — Даниэль грустно вздохнула, подумав о Райане.

— Не стоит печалиться, госпожа! Скоро вечер, они обязательно вернуться, и успеют к ужину! — Беренис собрав корзину с вещами, которые собиралась выстирать, сочувственно поглядела на её силуэт в окне.

— Спускались бы, а то, и упасть недолго!

— Его раны совсем свежи, Беренис! Мне кажется, что мой муж просто неспособен поберечь себя! Зачем так спешить, он должен был хорошенько окрепнуть, прежде чем отправляться в этот путь!

— Вам просто необходимо все подготовить, чтобы порадовать его по возвращении!

— Ты права! — Даниэль вспорхнула с подоконника, обувая свои башмачки, — я подготовлюсь! Я просто обязана его порадовать!

Молодая хозяйка оставила горничную, выбежав их комнаты. Женщина услышала её быстрые шаги, направляющиеся к собственной комнате…

Даниэль решилась надеть самое лучшее платье. Его нежно кремовый цвет радовал взгляд. Во всяком случае, ей так хотелось надеяться. Она должна выглядеть просто замечательно!

— А может быть, лучше надеть зелёное? — Даниэль никак не могла решиться, — как думаешь, какой цвет понравится моему дорогому мужу больше — кремовый или зелёный?

Она нетерпеливо, дрогнувшим голосом поинтересовалась у Гая, как только он появился, сердито прикрывая, забытые ею в спешке двери.

— Да мне плевать! Ты должна быть осмотрительней, в этом доме полно проходимцев! Запирай двери, черт возьми! А вкусов твоего варвара я не знаю… — пробурчал молодой человек, небрежно скомкав расстеленное на кровати платье.

— И я тоже не знаю, — с горечью призналась Даниэль, — я вдруг подумала и поняла, что вовсе не знаю, что он любит.

Девушка выхватила свой наряд, сердито расправляя складки, и вновь укладывая его на покрывало.

Гай злорадно ухмыльнулся, услышав, с какой грустью она произнесла эти слова.

— Одень чёрное, будет в самый раз!

Даниэль схватила в руки щётку для волос и метнула в наглого телохранителя. Тот, к её немалому сожалению, смог увернуться.

Раньше он не видел свою госпожу в такой нерешительности. Она вообще прежде не обращала особого внимания на свой вид.

— Да что тебя так тревожит?

— Я хочу быть привлекательной сегодня за ужином!

— И с какого это перепугу? — опасно понизив голос, осведомился воин.

— Я должна порадовать Райана сегодня. Я так решила!

На прекрасном лице молодого человека застыла маска растерянности. Эта глупышка всерьёз собиралась очаровывать предателя — нормандца?! Но впервые в жизни, он не мог и рта раскрыть.

Гай, видя Даниэль, её старания, не смел, сказать ей правду, и обречённо ждал, как поступит Райан. А может, в тайне просто надеялся, что она одолеет этого великана? Он сидел, молчалив и угрюм, чем вывел Даниэль из себя.

— Ты не любишь Райана! Всегда его не любил! — она сердито наступила на его ногу.

— Я и не должен его любить, черт возьми! Это удел его жены!!

— Теперь ты упрекаешь меня в недостаточном проявлении чувств к моему мужу?!

Телохранитель отмалчивался, и Даниэль не выдержав, кинула в него платье, это было все, что осталось в её руках.

— Если бы ты была достаточно мила, он бы не думал об отъезде! — слова сами сорвались с его губ.

Гай поспешно выпутался из-под лёгкого одеяния, вскакивая, и направляясь к выходу. Её слова, словно выстрел, настигли его у дверей.

— О каком таком отъезде ты говоришь?.. — голос её звучал тихим шелестом, пугая больше привычного крика.

Рука Гая, желавшая схватить спасительную дверную ручку, сжалась в кулак. Он идиот! Он немедленно собрался и, надев самую снисходительную улыбку, повернулся к госпоже:

— Я хотел сказать, глупышка, что твой муж предпочёл бы оставаться дома, нежели объезжать окрестности в поисках приключений на свой…

— Только посмей!! — Даниэль уже переключилась в боевой режим, и Гай облегчённо вздохнул, выскальзывая на свободу. На этот раз пронесло, но он просто обязан держать себя в руках! Иначе будет повинен в несчастии госпожи…

Они прибыли, как и обещал Райан, к вечеру второго дня. Даниэль нервно вышагивала по залу, и едва услышала, как опустились ворота, выбежала на крыльцо.

Из-за поворота на дороге показались всадники. Добравшись середины внутреннего двора, они остановились. Воины, ранее располагавшиеся у своих казарм, тут же поспешили присоединиться к прибывшим товарищам. Они, шумно приветствуя друг друга, подняли такой шум, что Даниэль нахмурилась.

Один всадник отделился от остальных и направив коня вперёд. В нем девушка узнала Райана. Вечерний свет играл мягкой позолотой на его открытом забрале и металлических кольцах кольчуги. Он снял шлем, и Даниэль затрепетала, словно лист на ветру. Наконец-то он дома! Ещё мгновение, и она сможет коснуться его. Девушка тряхнула головой. Только спокойно! В конце концов, он только вернулся с похода. Сначала она убедится, что с ним все в порядке. Теперь Ральф им не угроза? По крайней мере, она надеялась на это. Даниэль заметила длинный меч, висевший у него сбоку. Муж был вооружён и она, продолжала гадать, применял ли он своё оружие, или же все удалось решить мирно.

Спешившись, Райан остановился и долгим, внимательным взглядом смотрел на жену. Её прекрасные волосы были уложены чудным венком вокруг головы, и украшены золотистыми лентами.

Он залюбовался, забывая, что не один во дворе. Его бесцеремонно толкнули в спину, заставляя ныть плечо, и он зло обернулся, наталкиваясь на довольного Вейна.

Даниэль покачала головой и улыбнулась — у её мужа замечательный друг, но вот бы он исчез ненадолго…

Но что это? За спинами мужчин она увидела длинный подол светлого платья, что немало удивило её. Она сошла с крыльца, намереваясь выяснить кто прибыл с ними. Они привезли женщину из дома дяди Ральфа? Кого?.. Едва она приблизилась, воины расступились, освобождая ей дорогу. Гостья осталась стоять посреди двора, смиренно сложив руки в замок. Едва она подняла голову, как сердце Даниэль быстро забилось. Она нерешительно пошла к ней, боясь ошибиться, девушка пошла ей на встречу. Они поравнялись, молча вглядываясь, в лица друг друга, лихорадочно ища знакомые черты.

— Мей! — она выдохнула, не веря собственным глазам. Невероятно, её дорогому мужу удался сюрприз!

Гостья нервно закивала головой, выжидающе глядя на сестру.

— Это я, Даниэль. Господи, как я рада видеть тебя…

Они обнялись, держась, друг за дружку, словно боясь, что злая судьба может снова разлучить их, на долгие годы.

— Тебе не кажется, что ты удвоил проблему? — Вейн скептически поглядел на их веселье.

Девушки, взявшись за руки, визжа от восторга, подпрыгивали на месте.

— Тебе лучше помолчать, дружище… — Райан тяжело вздохнул. Кажется его «подарок» пришёлся в самый раз. Но он ожидал благодарности! Объятий! Черт возьми, он ожидал именно этого!!

Гай расшнуровал рубаху и, потянув за край воротника, стащил её с одного плеча. Нахмурясь, он провёл ладонью по обгоревшей коже.

Вейн глядя на его расстроенное лицо, не преминул потешиться над беднягой, когда тот понял, что кожа на его спине и плечах шелушится и будет облазить.

— Что, змеёныш, линяешь?

Гай только зашипел проклятия в ответ. Барон убежал, едва мелькнули светлые юбки у столовой, и молодой человек скептически поглядел ему в след. Значит, они вернулись… и хозяин дома, ходя с озабоченным, хмурым лицом, явно не собирался паковать вещи. Да ещё и эту шумную девицу притянул! На кой черт она тут сдалась?! Гай поднялся, подходя к дверному проёму, и оперся на него, глядя на щебетавших сестёр. Усевшись удобно на небольшом диванчике, они, взявшись за руки, глаз не сводили друг с друга, пересказывая события последних лет. Сбоку от него раздался тяжёлый вздох, и Гай повернул голову, с удивлением замечая Райана, сложившего руки на широкой груди, и так же созерцавшего происходящее в столовой.

— Сколько раз ты уже пожалел, варвар? — Гай потянул слова, предвкушая душевные терзания барона.

Но Райан и не думал терзаться, или колко отвечать ему. В чертах его лица, молодой человек уловил что-то новое. Он даже снова забыл, что пристально рассматривает его, почти в упор, но это не давало ему покоя. Была какая-то расслабленность, и умиротворённость во всем его виде. Это был путник, уставший человек, который после долгих лет вернулся домой…

В висках у Гая застучало, и кинуло в жар. Он придвинулся ещё ближе, словно боясь обмануться и в этот раз, но неожиданно, тяжеленная ладонь опустилась, на его макушку, ероша длинные волосы. Он не повернулся к нему, только устало произнёс:

— Ты прав… — Райан направился к широкому столу, когда Таис, подгоняя своих помощниц, объявила, что ужин готов.

Барон намеренно сел рядом с женой, светлая голова которой, к его неудовольствию, была повёрнута в сторону Мей. Его друг, заметил негодование Райана, и собственнически потянул за руку девушку, оттаскивая от сестры. Мей упиралась, но посчитала это поведение вовсе недостойным и была вынуждена присесть на предложенный стул. Её волосы осыпали высокую спинку, и Вейн заботливо расправил их, позволяя свободно течь, до самого пола. Он подарил ей свою очаровательную улыбку, но Мей сердито отвернулась, дуясь и поглядывая через стол, на хозяина дома. Только теперь, видя выражение его лица, она покраснела, поняв, какой помехой была. Черт возьми! И почему эта мысль не пришла ей самой в голову? Теперь она выглядела приставучей родственницей, но барон с такой молчаливой благодарностью, ей улыбнулся, что она немного успокоилась, опуская голову, глядя на поставленную перед ней заботливой Таис тарелку.

Краем глаз, девушка продолжила наблюдать за ними, сидящими напротив, как и прекрасный молодой воин, так скучающе развалившийся на стуле, у самого края стола. Казалось, его тяготила вся компания, но холодные голубые глаза, то и дело останавливали взгляд на хозяевах дома. Волосы его постоянно скользили гладкими прядями по лицу, и он сдувал их, наконец, потеряв терпение и, стянул кожаным шнурком. Теперь она узнала его. Телохранитель Даниэль! Гай. Очень странный молодой человек. Кажется, тогда он был совсем юношей, но и сейчас выглядел рядом с присутствующими баронами, как зелёный мальчишка. Кажется, именно эти мысли он и прочитал на её лице, поскольку глаза его вспыхнули, а губы искривились в презрительной усмешке. Вот негодяй! Мей принялась есть.

Даниэль вяло водила ложкой по тарелке, витая в собственных мыслях. Присутствие мужа столь близко, не давало ей сосредоточиться. Её план летел к чертям! Она так старалась, нарядилась, как кукла, а теперь, все эти люди! Ах! Но сознание того, что он дома, успокаивали её. У неё ещё будет время. Соблазнение мужа может подождать и до завтра!

Мей видела, что Даниэль и Райан рады друг другу, но что-то с ними было не так. Ей не нужно было долго гадать, чтобы понять — брачная ночь, между этими двумя (не смотря на жаркие заверения сестры) так ещё и не состоялась. Она собралась дождаться ночи, чтобы хорошенько расспросить сестру, и снова взялась за ароматную еду. Здешняя кухарка творила волшебство в тарелках!

Райан откусил кусок хлеба, от волнения жуя и не чувствуя вкуса. Глядя, как жена в молчании страдает тем же, он рискнул пододвинуться ближе, и начал заботливо и нежно гладить её плечи. Раненная спина заныла, не позволяя долго держать руку на весу, к тому же он уже сто лет не ухаживал за прекрасными дамами, тем более, что ею была его собственная жена!

— Ты совсем не ешь, Даниэль, — прошептал Райан ей на ухо, чувствуя себя при этом жалким юнцом.

Она затрепетала от радости. Его тихий голос ласкал своей нежностью. Где-то на краю стола, зазвенела ложка, переломленная её телохранителем надвое. Гай, фыркнув, кинул скомканную салфетку на стул, и с негодующим лицом покинул столовую. Вейн отчаянно жевал, давясь, спеша, понимая, что его скоро выдворят из дома голодным, и старательно делал вид, что не замечает их, Мей же с умилением подглядывала одним глазком, краснея и мечтая однажды оказаться на месте сестры, принимая ухаживания от своего возлюбленного…

Даниэль глубоко в душе понимала, что неприлично так прижиматься к мужу на виду у всех, но избыток впечатлений и долгие ожидания делали своё, ей становилось все равно. Она и позабыла от волнения о своём дьявольском плане. И потом, сегодня в столовой отчего-то было довольно холодно, а от Райана исходило такое удивительное тепло!

— Я не голодна.

Он заботливо обнял её за плечи. Какое счастье! Ей так нравился его запах, сильный и чистый, такой мужской.

— Я должна…

Но Райан не дал ей закончить. Он наклонился и поцеловал её. Даниэль вспыхнула как спичка. Такое открытое проявление чувств мужа, несказанно удивило её и ещё больше смутило.

Тыльной стороной дрогнувшей ладони, Райан провёл её по щеке.

— Вам обеим уже давно пора спать, — прошептал он, — твою сестру устроили в левом крыле, поскольку свободных комнат рядом не осталось.

Она схватилась за щеки, покрытые ярким румянцем, всё ещё ощущая его ладонь, его губы, но муж не дал ей сгореть от смущения, поднявшись и кивком головы заставляя друга следовать за ним. Вейн, бурча что-то нечленораздельное полным ртом, сгребая со стола недоеденное, поторопился за бароном. Он порывисто отвесил поклон оставшимся дамам. При этом одно стащенное яблоко, вывалившись, покатилось к ногам оторопелой Мей. Не смея поднять его, Вейн с грустью поглядел на пропавшую еду и, подмигнув девушке, быстренько покинул столовую, догоняя Райана.

— Почему ты сбежал? — воин рассовал припасы по карманам.

Райан молчал, упрямо удаляясь из дома, и выходя под усыпанное звёздами, открытое небо. Там он остановился, уперев устало руки в бока, и поднимая черноволосую голову вверх, глядя на небесное богатство. Ему захотелось раскинуть руки и закричать, да так, чтобы эти самые звезды посыпались с неба. Но он взял себя в руки, все же не поворачиваясь к другу.

«Я предупреждал тебя, дружище, не спеши! Не спеши с решениями, обратного пути не будет» — так он проговорил про себя, но вслух Вейн этого никогда бы не произнёс.

Он дружески хлопнул его по плечу, на этот раз, стараясь не прикасаться к заживавшей ране.

— Сегодняшний день давно закончился, Райан. Впору начинать следующий, давай, ступай спать, — Вейн заговорщицки прищурился, пожимая его плечо, — у тебя большие планы, насчёт леди Даниэль? Потребуешь разделить с тобой брачное ложе?

Удар под ребра пришёлся неожиданно. Барон прокашлялся, сгибаясь пополам, и умоляюще глядя на сердитого друга. Райан возвышался над ним, суровым возмездием.

— Я запрещаю тебе говорить об этом! — голос его был жёстким, как и кулак. Вейн согласно закивал, пытаясь выровняться.

— Прости, не удержался, мне просто показалось, что…

Райан поднял руку, и его кулак снова оказался перед лицом неугомонного друга, тот немедленно смолк, но барон устало вздохнул, видя, чего ему эти усилия стоили. Ещё немного, и он лопнет. Райан сдался:

— Я не трону её, черт тебя дери! Я чудовище, по-твоему? Она даже не привыкла ко мне толком! Я свалился, как снег на голову, и теперь должен стребовать с неё супружеского обязательства? Она слишком нежна и неопытна. К тому же, пребывание в замке леди Мейдлэйн делает её вполне счастливой. Всю свою жизнь она провела вдали от родных. Пока ей этого достаточно, и я не собираюсь тревожить её. Пусть вволю насытится этой радостью…

От Вейна не ускользнула грусть в голосе барона. Он ревновал к гостье? Похоже, что так и было.

— Что с моим распоряжением по поводу Олдвена? — Райан решил сменить тему.

— Его отправили в деревню, как ты и приказал. Теперь он освобождён от дел, и забился в самый тёмный угол своего дома. По словам Гая, есть пара человек, которым можно было доверить место старосты и, зная этого малого, могу утверждать, что он проверял их лояльность под пытками.

— Нужно наведаться в деревню и покончить с этим вопросом! — он повысил голос, не имея больше сил сдерживать собственные эмоции.

Вейн решил быть настойчивей:

— Ты же не собираешься отправляться туда сейчас? Ступай спать! Этот поход тебе трудно дался, даже если ты не признаешь этого.

— Я в порядке! — Райан повёл головой, злясь, что не смог утаить ноющую боль в плече.

— Твоя повязка до сих пор в крови, я видел, как Таис выбрасывала старые. И ты не обманешь меня. Кого-нибудь другого — может быть, но не меня, Райан! Немедля ступай наверх — спать! Если завтра к утру, ты будешь свеж и румян, как розы в саду твоей матушки, я сопровожу тебя в деревню.

Барон смирился, под тёмным взглядом своего старого друга. Все ещё разрываясь на части от раздумий, он простился с Вейном, и вернулся в дом. Он поднимался по ступеням, ощущая, как стих весь замок, неслышно было и звука. Видимо уже совсем поздно. Он прошёлся устало по тёмному коридору, на минуту останавливаясь у двери своей жены, он опустил ладонь на её шершавую деревянную поверхность, не решаясь толкнуть. Света за ними не было заметно, значит, она уже спала. Барон тихо улыбнулся, выдохнув, и взъерошив свои тёмные волосы. Пора успокоиться, и перестать вести себя как влюблённый мальчишка…

Райан без сил упал на кровать, раскидав руки и ноги, теперь они не свисали с края кровати. Она была бесконечно огромна! Он закрыл глаза, призывая сон, но он не шёл, мучая полудрёмой. Барон сердито ворочался, понимая — он просто-напросто ожидал, что она снова придёт к нему, забежит случайно, или испугается, но непременно прибежит к нему. Так и не дождавшись, он заснул.

Они прижались головами друг к другу, смешивая два потока волос: золотой и шоколадный. Тепло наполнило их сердца, когда они взялись за руки, крепко сплетая пальцы.

— Я так счастлива, видеть тебя, Мей. Я и мечтать не могла, что увижу тебя хотя бы ещё раз.

— Мы с матерью не раз предпринимали попытки приехать к тебе, но отец всегда высказывался против. Я, к сожалению, была так мала, а мать перечить отцу никогда не смела.

— Сейчас это не имеет значения, ведь ты со мной.

В свете свечей, все виделось иначе, чем при дне, и она не сразу обратила внимание, на руки сестры, но теперь, не выпуская их из своих ладоней, развернула её руки ближе к огню.

— О, Даниэль… — сестра поторопилась освободиться, предполагая продолжение истории с Вейном.

К сожалению, тонкая ночная сорочка не могла достойно скрыть её. Даниэль немедленно пришла в негодование, Мей удивилась перемене в сестре. Ещё минуту назад это была бесконечно мила солнечная девушка, готовая разделить с ней радости и печали, наверняка даже всплакнуть над горькой судьбой, а сейчас её взгляд был подобен тому, что она видела, когда Вейн допрашивал её в лагере прошлой ночью. Её светлые брови сошлись на переносице, и голос её звучал так твердо и гневно:

— Дядя ужасный человек! Несмотря на то, что он твой отец, Мей — он ужасный человек! Я не позволю ему так обращаться с тобой, этот дом защитит тебя от его посягательств.

Мей освободила руки, садясь удобнее, скрещивая босые ноги.

— Я благодарна, но ты не вправе давать такие обещания, Даниэль, как в прочем и Вейн, ведь он действительно мой отец, и этого факта никто не отменит.

— Отчего все так сложно, Мей?.. — девушка устало перевела взгляд на догоравшие свечи.

Сколько уже времени? Давно за полночь. Райан уже, наверное, видит третий сон. Он просто обязан отдохнуть, и дать себе окрепнуть.

— Я даже немного завидую тебе, хоть ты и жила вдали от родных, но ни одна рука не поднималась над тобой… — голос сестры, холодной волной отозвался в её груди, всколыхнув непрошенные, тщательно запрятанные воспоминания.

— Верно… — она снова вспомнила себя девочкой, в тот самый день, когда они не смогли отбить очередную атаку мятежников, их было слишком много, чтобы остановить у стен замка.

Пока Гай и оставшиеся во дворе воины, из последних сил сдерживали врага, нескольким из них удалось проникнуть в дом, через окна. Таис успела спрятать её под кроватью, но её нашли, одному Богу известно каким образом. Она ярко помнила, как её схватили, вытаскивая из-под кровати. Грубая мужская рука тянула её за ногу, и она, не глядя, махнула кинжалом, вручённым накануне Гаем. Лезвие остановило мятежника, не ожидавшего подобной атаки от ребёнка. Остановило навсегда. Эта картина так ярко возникла у неё перед глазами, что она вновь нервно принялась оттирать руки, о край тонкой ночной сорочки, словно тогда, в ту далёкую холодную ночь…

— Я расстроила тебя вовсе! — Мей тепло обняла её, укачивая, — я столько хотела спросить, столько обсудить, но, кажется, все испортила, сестра. Оставим прошлое в прошлом. Согласна?

Даниэль молча кивнула, успокаиваясь. Она снова надела безмятежную улыбку, и сонно поднялась, желая сестре доброй ночи.

— Кажется, что мы просидели почти всю ночь! Ещё немного, и я засну прямо по дороге.

— Так оставайся со мной, — Мей похлопала по покрывалу, но Даниэль отрицательно помахала головой, направляясь к дверям.

— Я пойду, отдохни хорошенько, у нас будет ещё много времени поговорить.

— Доброй ночи, — Мей помахала ей рукой, глядя, как затворились тяжёлые двери.

Она поднялась, подбежав к ним, закрыла замок, и сама подивилась тому, как облегчённо выдохнула. Здесь, в этом доме ей не угрожало ничего, но привычка есть привычка…

Она не дошла до своих дверей. Да и не очень-то хотела. Пустая холодная комната больше не казалась такой уютной, её манили другие покои. Даниэль открыла знакомые двери, и быстренько пробежала на цыпочках через огромную комнату, добираясь до кровати. Она придержала свои волосы, не желая будить его и беспокоить, и наклонившись, поцеловала, осторожно, едва касаясь. Райан что-то сердито проворчал и перевернулся на живот, обхватив подушку руками. Видимо рана не давала ему спокойно спать на спине. Девушка устало прилегла рядом, и теперь безмятежно заснула.

Утром он проснулся от звонкого пения птиц. Поворачиваясь на спину, чтобы встать, Райан остановил взгляд на смятой рядом подушке и покрывале, его небритое лицо озарилось широкой улыбкой, счастливо понимая, что и этой ночью он не был одинок.

Она торопливо заплетала косы, решив украсить их бледно-розовыми лентами. Теперь две тяжёлые золотые цепи были перекинуты за спину, и она поспешила вниз. Её сестра, ранняя птица, умудрилась встать раньше её, и теперь из окна был слышен её жаркий спор, второй голос явно принадлежал верному другу её мужа. Даниэль улыбнулась, закрывая за собою двери. Кажется, Мей уже освоилась!

Когда она сбежала по лестнице, сестра уже вернулась в нижний зал. День был хмурый, грозя дождём, принося с собой свежий ветер и долгожданную прохладу.

Мей с опаской поглядывала в окно, видимо выискивала во дворе Вейна. Даниэль заметила, что отворачиваясь и отпуская занавески, девушка не успела скрыть разочарование. Видимо, неугомонный воин, слишком поспешил выполнять просьбу сестры, оставить её в покое. Будучи рядом, он утомлял, на расстоянии же, без его живого характера делалось скучно.

— Даниэль! Я стучала, но ты не открывала двери, я посчитала, что ты крепко спишь!! — Мей направилась к ней навстречу, тепло обнимая.

Как же, крепко спала! Да и не в своих покоях! Даниэль вздохнула в её объятьях. Она проснулась ещё затемно, задолго до рассвета, и провела все эти часы, размышляя о своей нелёгкой доле, да переживая, за метавшегося Райана. Боясь, что он, опять во сне перевернётся на спину, и стянет повязку.

Девушка отошла от Мей, направляясь к камину. Она принялась переставлять резные деревянные фигурки животных, продолжая витать в собственных мыслях.

— Тебя мучит что-то? — голос сестры раздался за её спиной, — поговори со мной!

Мей присела на диванчик, расправляя своё платье. Даниэль пожевала нижнюю губу, взвешивая в голове варианты. Она набрала воздуха, решаясь ответить, но тут же выдохнула, совсем поникнув.

— Тебя тяготит твоё замужество, Даниэль? Ты несчастлива с этим человеком? — голос сестры был мягок, полон сочувствия, и девушка сдалась:

— Как я могу быть несчастна, когда Господь подарил мне такого супруга? — произнесла она голосом полным печали, — Райан замечательный человек!

— Так в чем же дело? Ты сомневаешься в его чувствах, дорогая?

Они так увлеклись своими переживаниями, что не обратили внимания, на раздавшиеся в коридоре второго этажа шаги. Райан уже собирался спускаться по лестнице, когда до него дошёл смысл девичьей беседы.

Даниэль усиленно изучала камин. Господи! Как же неловко и трудно говорить на столь деликатную тему!

— Я должна соблазнить его!

Его нога в высоком сапоге замерла над верхней ступенькой. Барон схватился за перила, едва не свалившись. О чем, Господи, она говорила?!

Мей звонко рассмеялась, прикрывая лицо рукавом. Даниэль нахмурилась.

— Я говорю с тобой серьёзно! — добавила она. Девушка ждала, пока сестра успокоится.

— Мы с Райаном связаны священными узами брака, мы муж и жена! — прежде чем Мей успела согласиться, Даниэль продолжила:

— Иначе он уедет и мне придётся выйти замуж за какого-нибудь идиота! Эту землю не оставят в покое, Мей! До тех пор, пока у неё нет хозяина, она будет растерзана стервятниками! Черт возьми, я просто должна суметь влюбить его в себя…

Его бедная жена склонила голову, пряча лицо в своих прекрасных косах. Он, огорошенный её заявлениями, не мог сделать и шага. Райан долго не знал, что предпринять дальше, понимая, что тревожило Даниэль. А потом в голове снова всплыли её слова. Она хотела соблазнить его! Разве мог мужчина желать большего?..

Он отпрянул от перил, едва они притихли внизу, и бесшумно вернулся обратно в коридор. Лишь убедившись, что сестры вышли во двор, глотнуть свежего воздуха перед завтраком, он смог спокойно, а не крадучись, словно жалкий вор, идти по своему дому. Райан спустился, и через запасной выход покинул замок, оказываясь на заднем дворе. Вейн был здесь, как и Лэйтон. Раздавая распоряжения, барон пытался забыться и отвлечь себя разговорами с собственными людьми. Он пришёл в себя, только когда Вейн потянул его обратно в дом, сопротивляясь, но следуя за другом.

— Да что с тобой с самого утра?! — Вейн, принюхиваясь к воздуху, в котором плыл аромат горячей еды, продолжал увлекать друга, даже не удосужившись дождаться его ответа.

Даниэль выжала из себя улыбку, открывая двери и входя в зал. Мей шутя, подтолкнула её в спину, входя следом.

Пройдя к креслам, и опуская бережно, в стоявшую вазочку принесённые цветы, собранные в саду, Даниэль увидела Вейна и Райана у камина. Они были увлечены разговором, не замечая их. Райан, посвежев после ночи, и отдохнув, показался ей просто неотразимым. Но он отчего-то хмурился (она и не подозревала, чего ему стоило сохранять спокойствие, и вести глупые беседы с Вейном, не зная, как и глядеть на неё).

Начиная беспокоиться, Даниэль искренне обрадовалась, увидев довольного Вейна. Улыбчивый барон, как сообщил ей сегодня утром во дворе Морган, собирался покинуть их на день, отправляясь по своим делам в Лондон. Ей будет искренне не хватать его весёлых шуток, и он так благоприятно действовал на её мужа, что она уже скучала и беспокоилась. Но один день — не год!

Сейчас главное сосредоточиться. Пришло время воплощать свой коварный план! Но, только глядя на мужа, она гадала, когда же привыкнет к его близости, его привлекательности, и научится не отвлекаться. Подумав об этом, Даниэль вздохнула.

Вейн заметил её. Пару мгновений он не мог прийти в себя, потом низко поклонился, приветствуя её. Кажется, барон смог оценить её старания, и прекрасное нежно-розовое платье, которое она приготовила для «плана захвата». Но вот теперь, он уже не видел хозяйку дома. Все его мысли заняла Мей. Девушка присела в реверансе, здороваясь с ними, а затем опустилась на диванчик, и принялась поправлять цветы, выдвигая вазочку на середину столика. Вейн подмигнул девушке, но та, приподняв подбородок, отвернулась, при этом сдерживая радостную улыбку.

Райан замер, оторопело уставившись на свою жену. Очнувшись, он жестом подозвал Даниэль к себе.

Она собрала волю в кулак, и повиновалась. Девушка остановилась рядом с мужчинами и в отличие от сестры, лишь привычно кивнула головой, приветствуя их. Но, быстро сообразив, что Райан может посчитать, что у его жены манеры как у солдата, тотчас же присела, придерживая подол, неловко повторяя за Мей.

Вейн, сдерживая улыбку, громко заявил, что она прелестна. Райан промолчал. Он не спускал с жены серых глаз, и Даниэль совсем забеспокоилась. Но, она была полна решимости, сохранить доброе настроение. Она мирно и терпеливо дождалась окончания их разговора.

— Я не хотела прерывать вас.

Вейн повернулся к Райану и продолжил:

— Ты займёшься выборами без меня, или дождёшься?

— О каких выборах идёт речь? — вырвалось у Даниэль, удивлённой его вопросом.

— Олдвен слишком стар, чтобы занимать должность старосты, Даниэль. Я принял решение его заменить на не менее достойного человека.

Она с сомнением склонила голову, недоверие её было слишком очевидно. Райан сдержался, и пояснил:

— Я собираюсь укрепить порядок в деревне, и подобные решения неизбежны. Это лишь одно из многих, что предстоит принять.

— Зачем все же заменять беднягу Олдвена? Он служил нам столько лет!

— Я так хочу! — Райан понимал, что её возражения исходят от незнания всех обстоятельств, но он ни за что не желал её в них посвящать. Ему не хотелось её лишний раз тревожить, или сражаться с нею.

— Исчерпывающее объяснение, — Даниэль понадобились все силы, чтобы заставить сжатые губы растянуться в приветливой улыбке.

Райан слегка поклонился. В глазах у него Даниэль увидела весёлые искорки. Она не могла взять в толк, что его радует! Её ножка в расшитой туфельке уже начала нервно выстукивать каблуком по полу. Вейн, заблаговременно отодвинулся, сбегая к скучающему предмету своего обожания.

— Я не допрашиваю тебя, муж мой, — она, скрипя зубами от негодования, с деланным покорным видом, склонила голову, — просто хочется знать твои планы. Но меня, разумеется, это не касается…

Даниэль подняла глаза и увидела его улыбку. Оказалось, что притворяться милой не так уж и трудно, даже проще, чем она ожидала. Но сколько она ещё продержится? Он ей совсем не помогал!

Это часть твоего плана, Даниэль? Райан задумался. Она снова так старалась быть любезна с ним… Маленький ураган. А сейчас она изображала покорность. Наверняка, ей нелегко даётся такое смирение. Не переставая улыбаться, Райан спросил:

— Значит, тебе все равно?

Поскольку ничего особо важного он не сказал, Даниэль спокойно солгала:

— Совершенно все равно.

Он удивлённо приподнял бровь. Даниэль вздохнула. Ей сегодня вовсе не хотелось повышать голос на мужа.

— Надеюсь, ты оставишь Олдвена в покое.

— Так, значит, ты солгала, когда сказала…

— Я просто не хотела спорить, — перебила его Даниэль, — с тобой так трудно. Давай просто позавтракаем, а потом поговорим об этом.

Вейн всей душой поддержал Даниэль. Он поспешил к столу, громко зовя Таис подавать.

Райан сел во главе стола, Даниэль присела на стул по правую руку от него. Вейн, конечно же, уселся напротив Мей.

Мужчины ели быстро, видимо торопясь приступить к своим делам. Даниэль к своему удовольствию отметила, что сегодня аппетит у её мужа был значительно лучше, а значит, он прилежно шёл на поправку. Но грусть накатила на неё снова, ведь если он спешил, то непременно снова покинет её, уезжая в деревню! Она вздохнула, жуя кусочек мяса, и думая как быть.

Мей, поняв её тревоги, поднялась, и пересела к сестре поближе, подбадривая её и веля, хорошо есть.

— Сегодня дорогая Таис превзошла сама себя, — заявил Вейн.

Райан поддержал друга, кивнув тёмной головой.

— Но мне пора. С грустью должен оставить вас, — Вейн поднялся из-за стола, — пойду собираться. Куда запропастился Морган?

Мей пользуясь моментом, склонила голову, к сестре, тихо прошептав:

— Если ты хочешь чего-нибудь добиться от мужчины, то ты должна вести себя иначе.

— Как так?

— Улыбайся. Улыбка творит чудеса!

Мей подарила восхитительную улыбку выходившему во двор Вейну. Тот ответил широкой ухмылкой, врезавшись в дверной косяк.

— Вот видишь? — она даже не обернулась к бедняге, потиравшему ушибленный лоб.

Даниэль обернулась к Райану, широко улыбаясь. Тот скептически нахмурил брови и, поднимаясь, ушёл вслед за другом.

— Ну, и где твоё чудо? Он сбежал!

— Не нужно скалиться, я говорила совсем о другом!

— Я сама все решу! Он так просто не уйдёт!! — девушка поднялась, опуская салфетку на край стола и, направилась к дверям.

Мей осталась одна, вздыхая и отпивая прохладную воду из высокого, серебряного кубка.

— Я в тебя верю, сестра…

Даниэль застала его у конюшен. Он задумчиво оглядывал строения, видимо ожидая, когда Вейн покинет дом и отправиться за своей лошадью. Тихо подойдя, она подождала, пока он почувствует её присутствие и обернётся. Глядя, как муж поворачивался, она открыто улыбнулась ему, искренне надеясь справиться в этот раз.

Райан хотел было схватить её, и вытрясти из неё правду, узнать, что она опять задумала, но вдруг решил подыграть ей. Лёгкая улыбка тронула его губы.

«О Боже… он попался…» восторженно заплясали её мысли.

Он глядел на неё, в смятении прижавшую руки к груди, с таким безотчётным восхищением смотревшую на него. Его сердце дрогнуло. Все как тогда, много лет назад, в прошлой жизни… в церквушке отца Валдуина.

Райан взял её за руку и тихо сказал:

— Тебе не нужно ничего предпринимать, жена. Ты должна просто верить мне.

— Я стараюсь, — сказала она, глядя на него во все глаза, — мне совсем не хочется огорчать тебя.

Это признание ошеломило его.

— Почему?

— Если я не буду огорчать тебя, — проговорила она дальше, — возможно, и ты решишь порадовать меня.

— Что же я должен сделать, чтобы порадовать тебя?

— Останься… — она прошептала так тихо, что через порывы ветра, он не смог разобрать её слов.

— Говори громче, Даниэль, я сделаю, как ты хочешь, — ответил он и взял её рукой за подбородок.

Она приподнялась и поцеловала его, легко и нежно.

— Я скажу тебе позже, Райан…

Она была совсем невинна и улыбалась так нежно. Она совсем не умела притворяться! Стоило ей отвлечься, и она сразу же забывалась.

— Даниэль…

— Да, Райан?

— Я хочу это услышать!

Господь всемогущий, ей только этого и надо! Значит, ей удалось продвинуться в своём важном деле! Она была так счастлива, что чуть громко не рассмеялась от радости. От её улыбки, у него потеплело на сердце. Боже, что за девушка? Устоять против такого соблазна становилось все труднее. Райан был исполнен решимости, он не прикоснётся к ней, пока она не разберётся в своих чувствах. Но, чёрт побери, от этого брака страдал только он!

Райан прекрасно понимал, что Даниэль была совсем невинна, и не осознает, каким мучениям подвергает его. Она и понятия не имела о своей притягательности! Когда она улыбается, единственное, чего он хочет, так это коснуться её. Она даже не понимает, какую радость, и удовлетворение они могут доставить друг другу разделив постель. И это она собралась его соблазнять! Возможно, стоит подыграть ей?..

Эта мысль посетила его шумевшую голову, и он протянул руку к её волосам. Райан перекинул её косы, убирая их за спину, и медленно наклонился к её губам. Он собирался только едва прикоснуться к ним, но Даниэль неожиданно с желанием потянулась к нему навстречу, и Райану ничего не оставалось, как крепко поцеловать её. Его язык проник внутрь и отыскал её язык. Вкус поцелуя опьянил Райана. Ему захотелось большего!

Когда Даниэль обняла его и, схватив за ворот рубахи, крепко прижалась к его груди, у него вырвался глухой стон. Поцелуй затягивался, становясь жарким и страстным. Он никак не мог оторваться от её губ, впиваясь в них снова и снова.

Надо было остановиться… место и время не располагало так открыто проявлять чувства! Райан осторожно отстранился от Даниэль, но жена потянулась за ним. Этот её порыв, наполнил его радостью, барон не удержался и поцеловал её снова.

Когда он, наконец, отстранился от неё, она была не в состоянии стоять, и уткнулась в него лицом. Райан поддержал её, пока оба они не пришли в себя.

— Что бы ни случилось… Даниэль… — он прошептал эти слова, не сумев договорить.

Что-то мучило его, и этот факт смутил Даниэль.

— Ничего не случится, Райан. Ведь так и должно быть между мужем и женой?

Он погладил её по щеке тыльной стороной ладони, бедняжка приняла его борьбу с собственной совестью, за душевные метания, вызванные внезапным поцелуем. Что он мог ответить сейчас? Он, тихо усмехнувшись, проговорил:

— Так должно быть, но случается редко.

— От чего же? — его слова немало удивили её, но она не могла толком размышлять, как и не могла оторвать глаз от мужа.

А он, в свою очередь, смотрел, не отрываясь, на неё. Казалось, они простояли так целую вечность. И только весёлый смех Вейна рассеял эти волшебные чары. Райан очнулся первым, и обернулся к другу.

Он покачал головой, увидев, что у дальней стены замка, барон рассыпал щедрые комплименты горничным, что выглянули из распахнутого окна проводить гостя. Вейн рассказывал девушкам свои бесконечные истории, от чего они приходили в восторг. Но, заметив, что хозяин наблюдает за ними, горничные в один момент юркнули обратно в дом, скрываясь из виду. Воин с сожалением вздохнул.

— Ты опять их вспугнул, друг, — пробормотал он, — так дальше нельзя!

— Вы уже покидаете нас? — Даниэль искренне расстроилась.

— Я уже достаточно злоупотребил вашим гостеприимством, леди Даниэль, но с вашего позволения, позлоупотребляю ещё немножко по возвращении, — он очаровательно улыбнулся.

При этом замечательная ямочка появилась на его щеке. Даниэль не удержалась, и её лицо озарилось ответной, доброй улыбкой.

— Вы можете гостить у нас, сколько вам будет необходимо, Вейн, — она, конечно же, понимала, какие важные дела у него оставались в замке, если учесть присутствие в покоях этого дома леди Мейдлэйн.

Воин склонил голову, с чувством запечатлев поцелуй на её ладони, и похлопав Райана по плечу, привычно сжал его, на что барон, молча, кивнул. Эти двое, словно переговаривались мысленно, общаясь таким странным по её мнению образом. Эта близость восхитила девушку. Вейн перекидывая свою сумку через плечо, скрылся в конюшне.

Райан остался ждать друга, намереваясь проводить до ворот, и Даниэль поддержала мужа, терпеливо дожидаясь, пока он не показался вместе с Морганом, выводя лошадей. Помощник вёл обоих животных за поводья, направляясь к дороге, ведущей к внешней стене. Уже стоя у опускавшихся ворот, Даниэль смотрела, как мужчины садясь в седло, направляли лошадей к каменному мосту. Река блестела, там, под ними, стелясь, синей дорожкой, а деревья приветливо склонялись под свежим ветром, словно приглашая в путь.

Барон вышел на мост, глядя, как удаляются два всадника. Сложа руки на груди, он провожал их взглядом. Девушка остановилась позади него, положа ладони на прохладные перила моста. Она глядела на своё отражение в реке, и её косы опускались едва ли не до самой воды, мирно покачиваясь на ветру.

— Ты отправишься в деревню сегодня, Райан? — голос жены прозвучал умиротворённо, успокоенный наблюдением за лёгкой рябью на поверхности реки.

— Верно. Я должен торопиться.

— Но почему? Теперь, когда ты вернулся, разве кто-то, или что-то ограничивает тебя во времени, муж мой? — она встревожилась, разворачиваясь к нему.

Барон не повернул своей головы, продолжая глядеть вдаль. Однажды ему придётся ответить на все её вопросы. И это время неумолимо приближалось. Проклятье! Он втянул воздух, полной грудью, тяжело выдыхая.

— Ты расстроен из-за дяди? Но ведь теперь он не может распоряжаться здесь, не так ли? Ты так и не рассказал, как прошла твоя поездка.

— Я уже говорил, Даниэль, оставь эти дела мне. Ты не должна ничего предпринимать, и утруждать себя. Ты должна отдыхать.

— Отдыхать? — она растерялась от этого заявления.

— Леди должна отдыхать, Даниэль. У тебя выдалось трудное время, сейчас наверстать самый раз. Разве ты не рада покою? — он искренне удивился.

По его мнению, любая девушка была бы просто рада, перекинуть все заботы на мужские плечи, и предаться чисто женским делам. Но не его жена.

Она уже смотрела на него взглядом одного из его солдат, которому он предложил бы отдохнуть за вышиванием!

— Я не умею вышивать, Райан! Это огорчает тебя? Я обязательно выучусь, если это необходимо!

Она читала мысли? Он взъерошил свои волосы. Райан решил закончить эту беседу и потянул её за руку, обратно во двор, но её следующее заявление пригвоздило его к земле.

— Ты ведь так и не встретился со своим товарищем, Райан! Это никуда не годится. Возможно, барон Хьюберт ещё тот наглец, но нужно отдать ему должное, мы обязаны ему. Он заботлив, хоть и негодяй!

— Чем это мы ему обязаны, жена?!

Он развернулся к ней, в ярости прокричав эти слова, отчего голос его зазвучал на всю округу, разносясь над рекой.

— Почему ты злишься, муж мой?! — она тоже ощутила негодование, — он уже столько времени ожидает встречи с тобой, терпя зануду Голлагэра, что вполне заслужил твоего внимания! Или ты собрался злиться на него всю жизнь? Все совершают ошибки, Райан. Никто не безгрешен!

О да! Как она была права, но её рассуждения лишь подлили масла в огонь.

— Я вижу, ты решила, что достаточно узнала этого человека, едва пообщавшись с ним? Ты наивное дитя, Даниэль, и находишься в опасном заблуждении.

— Я не так глупа, как ты себе это представляешь, муж! — она перекричала даже его.

— Я не считаю тебя глупой, но ты больше никогда не заговоришь о Хьюберте Даниэль! И никогда не приблизишься к этому человеку!

— От чего же?

— Потому что я запрещаю тебе это! И ты обязана повиноваться! Этот человек — негодяй!

— Я вижу, у вас много общего, муж мой! — она зло наступила ему на ногу, сердито сжимая руки в кулаки, и направляясь во двор.

Но он резко схватил её за руку, лишь пытаясь удержать от необдуманного поступка, боясь за неё всем сердцем, когда успел заметить, как вместе с холодным синим блеском её глаз, сверкнуло на выглянувшем солнце тонкое лезвие, оставившее на его протянутой руке алую полосу. Рана была поверхностной и задела лишь кожу, но барон словно окаменел, глядя исподлобья на жену.

Она сжалась, словно дикий зверёк перед атакой, не выпуская кинжал из дрогнувшей руки. Он видел боль сожаления, мелькнувшую на её побелевшем лице, но другой, холодящий ужас, пока неведомый ему, не давал ей прийти в себя. Райан осторожно и мягко сделал шаг вперёд, обращаясь к ней, медленно произнося каждое слово:

— Поговори со мной, Даниэль… — он подступал, уже зная, как обезоружить её, не причиняя вреда, но она словно читая его мысли, ловко вывернулась из-под его руки, отступая и не опуская оружия.

Райан сдержался, усмиряя свой гнев, и повторил попытку, на этот раз, кинжал был выбит из маленькой ладони. Она, несомненно, будет болеть, и он утешит её, и будет утешать, сколько потребуется, но сейчас его волновало другое. Сапогом он откинул оружие подальше, убеждаясь, что теперь оно недосягаемо для его жены.

— Откуда у тебя этот кинжал? — медленно произнёс Райан.

Он увидел, как Даниэль напряглась всем телом.

— Это не важно! — она сердитым волчонком поглядывала на лезвие, сверкавшее на каменном мосту.

Он проследил за её взглядом, отрицательно покачав головой.

— Важно, — твердо возразил он, — говори со мной, Даниэль.

Она долго стояла и молчала, успокаивая дыхание.

— Это долгая история. И я не уверена, что тебе нужно её слушать.

— Наоборот, очень даже нужно, поверь мне, — убеждал он её тихим голосом, сдерживаясь, чтобы не схватить немедленно и унести в дом.

— Прости меня, Райан, я плохая жена! Ты вправе ненавидеть меня! — она выглядела такой жалкой, голова её опустилась, гнев покидал её, теперь ей стало ещё горше.

Муки совести терзали девушку, полностью уверенную в том, что теперь ей никогда не вымолить его прощения. Все её старания пошли прахом! И почему её глупая реакция испортила все! Но она просто не могла иначе, стоило кому-нибудь сделать выпад в её сторону, уж тем более хватать так внезапно!

— Я не ненавижу тебя, Даниэль. Это мы обсудим позже, сейчас отвечай.

Он и правде не злился? Она недоверчиво подняла на него взгляд, отводя его от раненной руки мужа. Тот обтёр ладонь о штаны, не желая расстраивать её видом крови.

— Его дал мне Гай.

— Когда? — Райан нахмурился.

— Лет семь назад. Не хочу говорить, об этом! — вскрикнула она, — это просто кинжал, Райан! Прекрати, прошу тебя, пожалуйста!

Райан вёл себя так, будто не слышал её мольбы.

— Зачем он дал тебе это оружие?

Кажется, ей придётся все ему рассказать, иначе он не остановится, пока не добьётся своего, но только Господь ведает, как он отреагирует, когда узнает ответ.

— Он служил мне для самозащиты, муж мой.

— И как часто он служил тебе, Даниэль? — голос его звучал хрипло и тихо, пугая её.

— Я не считала!

— Сколько?

— Десяток, может более… — она долго ждала, глядя на то, как подействуют на Райана её слова, потом поняла, что он не собирался ничего отвечать. Неужели он не понял её?

— Пойдём в дом, Даниэль, — он тихо улыбнулся, медленно протягивая ей свою ладонь, на этот раз, ладонью вверх, предлагая своей маленькой жене, положить поверх неё свою.

Нет, он точно не понял её! Даниэль растерялась. Почему он не сердится, не кричит? Может он решил наказать её в стенах дома, чтобы не унижать перед её людьми?

Её мысли были так очевидны, что он просто возмутился, продолжая держать свою руку.

— Черт возьми, жена, ты просто обязана исправить то, что натворила, и обработать её! — он указал на жалкий порез, который уже перестал кровоточить.

Наконец-то! Его жена спохватилась, переключаясь со своих тревожных мыслей, и придерживая юбки, побежала к замку, намереваясь спасать его от ранения.

— Беги, Даниэль. Однажды, ты сама все расскажешь. Когда станешь больше доверять мне…

Им, несомненно, будет, о чем поведать друг другу! Райан вздохнул, и устало направился вслед за беглянкой.

Всадник прибыл с рассветом. Едва спешившись, он, опуская голову, укрытую низким капюшоном тёмной накидки, уверенно прошёл через двор, останавливаясь перед хозяином замка. Старый Голлагэр лично вышел встречать гостя, и махнув ему коротко рукой, велел следовать за ним в дом. Шаги его были торопливы, и только войдя в галерею на первом этаже и убедившись, что кроме них никого нет, он принял конверт, доставленный гонцом. Барон повернулся к свету, чтобы лучше было видно, и вскрыл его. Печати на конверте не было, да ему и не надо было её видеть, чтобы знать автора этих строк. Так оно и к лучшему. Он принялся читать, время от времени, плечи его подёргивались, и он, поглаживая свою бородку, посмеивался. Ожидавший ответа мужчина, никак не реагировал на странное поведение хозяина дома, терпеливо оставаясь в тени колонн.

Дочитав послание, Голлагэр со всем уважением, тем не менее, тщательно порвал конверт и письмо на мелкие кусочки, запихивая бумажное конфетти в свой карман.

— Ожидай здесь, сынок. Постараюсь не задерживать тебя понапрасну. Говорить ни с кем не смей! Предупреждаю не потому, что сомневаюсь в тебе, а потому, что гости у меня больно беспокойные… — барон побрёл к дверям, ведущим в коридор, и скрылся за ними, направляясь в огромный зал.

Там, расположившись удобно в замечательном глубоком кресле, он взялся писать ответ. Вытянув ноги перед горевшим камином, он с удовольствием грелся, и то задумываясь, то продолжая хихикать, усердно марал бумагу.

Когда же он решил, что достойно справился со своей задачей, то, кряхтя, поднялся и, поднеся к огню листок, ещё раз перечитал, удовлетворённо кивая седой головой, и запечатал конверт собственной печатью.

Голлагэр заторопился обратно, и вручил молчаливому гонцу письмо. Мужчина поклонился, откинув полу накидки и пряча драгоценный конверт.

— Ступай, и будь осторожен. Здешние земли до сих пор неспокойны, — барон похлопал его по спине, провожая к крыльцу.

Когда гость уже верхом покидал крепостные стены замка, Голлагэр краешком глаз приметил Хьюберта, молча наблюдавшего за их действиями. Старик усмехнулся в усы, дожидаясь пока гонец, скрылся с горизонта. Довольный, он повернулся к дверям, и вернулся обратно к камину. Про себя он гадал, как быстро рыжеволосый барон присоединится к нему, наверняка раздираемый любопытством.

Посмеиваясь, Голлагэр, грел свои старые кости у камина, даже в такую жару. Когда вошёл Хью, он уже бросал кусочки бумаги в огонь.

Нормандец остановился, глядя, как жадное пламя моментом расправлялось с тем, что он так жаждал заполучить, но он ничем не выдал своего разочарования. Или ему хотелось, чтобы так все и выглядело.

— Что сынок, тебе вижу совсем заняться нечем? — барон отряхнул ладони, выбросив весь свой мусор.

Хьюберт поскрежетал зубами, но смолчал, сложа руки на груди и глядя, как старик перемешал остатки поленьев в камине. Золотые искры, словно пыльца фей снялась с них, медленно опадая и угасая.

— Кто ваш гость, барон? — не выдержав, воин оперся о жаркий камин, но через мгновение уже отходил, не выдерживая исходившего от него тепла. И как можно было мёрзнуть в такой день? Его рубаха уже липла к спине, и он подавил желание немедленно скинуть её и окунуться в холодную воду.

Немедленно он представил себе реку, тёкшую у стен Тендервиля, и у него даже живот свело. Голлагэр что-то бормотал, наверняка потешаясь над ним, но барон так увлёкся собственными мыслями, что не различал его слов.

Как долго ещё король собирается ожидать известий от них? Казалось, Вильгельм просто потешался над ними, словно противный Голлагэр! И почему эта девчонка решила дождаться его, даже спустя столько лет?! Черт её бери! Неужели не нашлось другого достойного воина?.. С горечью он должен был признать, что её выбор был правильным. Дурочкой эту женщину не назовёшь, хоть она и со странностями.

Он должен был встретиться с Райаном… невозможность сделать это немедленно, доводила до исступления. Он нервно дёрнул шнуровку на рубахе, пытаясь остыть хоть немного, но в жарком зале не оставалось и глотка свежего воздуха. Или это замечал только он?

— Я, пожалуй, пройдусь! — барон быстрым шагом покинул замок, едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Широко распахивая огромные тяжёлые двери, он, не останавливаясь, продолжил идти. Ноги несли его вперёд, подальше от дома, подальше от людей, в просторы, раскрывавшихся перед его голодным взглядом полей. Он как стоял, упал со всего роста в высокую благодатную траву, наполнившую его грудь ароматом свободы, ярких, согретых поднимавшимся солнцем цветов и лета.

Барон стянул рубаху, зашвырнул её подальше и, заложив руки за голову, закрыл глаза, успокаивая дыхание.

Докладывать Вильгельму о том, как продвигаются дела с соревнованиями, приходилось уже второй раз. Король, надо отметить был доволен, хоть все и складывалось не так, как он хотел, но Матильда, его дорогая супруга и их несравненная королева, оказывается, была права! Голлагэр был рад, что смог упросить их правителя отсрочить отзыв своих баронов в Лондон, приведя, как ему казалось достаточно убедительные доводы (что вылились листа на два, а то и три).

Вильгельм был поначалу разгневан своевольством любимого барона Райана, на которого он возлагал большие надежды. Ведь он заставил своего государя сомневаться в правильности собственных принятых решений! Но, как догадался старый барон, Матильда, храни её Господь, смогла в большей степени повлиять на супруга, и умерить его гнев. Очевидно, что лишь любопытство правителя, уберегло барона Райана от наказания, за ослушание. Король жаждал знать, чем окончится это странное соперничество между двумя его воинами. А лично самому Голлагэру, хотелось бы как следует настучать короной по тугодумной голове их правителя, за то, что затеял, эти чёртовы соревнования, а не погнал приказом барона к своей законной жене!

Но разве мог он, достойный человек, выказать такое неуважение к королю?!

Старый барон вздохнул, коря себя за мятежные мысли. Он потянулся за кочергой, и снова разгрёб догоравшие поленья.

— Подожди, дорогое дитя. Скоро эти глупые мужчины наиграются, и ты, несомненно, обретёшь свой долгожданный покой…

Голлагэр повернулся к окну, глядя за крепостные стены, на изумрудные склоны.

— А ты, не обретёшь его никогда, сынок… — он, поднимаясь, покачал головой, заложив руки за спину, и прогулявшись через зал, вышел в коридор, направляясь в галерею.

Там он простоял ещё долго, просто размышляя, и наслаждаясь летним днём.

— Нужно будет нанести визит вежливости, моему соседу, — барон снова хитро усмехнулся в усы, и почесал бороду, — а то ты скоро лопнешь от нетерпения, Хью!

Все место, отведённое для проводившегося турнира в предместье Лондона, было ярко украшено едва ли не всеми цветами радуги. Вейн не смог устоять перед соблазном. Он уже выехал, вместе с Морганом, чтобы возвращаться, когда это, так и манившее своим весельем действо, словно потянуло его за воротник.

— Мы задержимся? — Морган и сам был рад отвлечься.

— Одним глазком… только одним глазком… — он тряхнул каштановой головой, расправляя одежду. Столько прекрасных дам! Столько соревновавшихся рыцарей! Столько всего…

Проезжая дальше, они уже видели установленные палатки, украшенные геральдическими цветами баронов. В другой раз здесь были бы и их с Райаном цвета. Вейн вздохнул, предаваясь воспоминаниям. Палатки располагались полукругом, у подножья холмов вокруг ровной площадки, которую с особой тщательностью выбрали для турнира. Мужчины спешились, оставляя своих лошадей в отведённом месте. Морган отпросился у барона, намереваясь пообщаться с товарищами, прибывшими на турнир. Даже отсюда Вейну был виден королевский шатёр, он находился отдельно, на противоположной стороне, и был значительно больше и наряднее остальных. Почувствовав справедливое волнение, воин потихоньку смешался с прибывавшими людьми, стараясь держаться подальше от глаз его высочества. Так оно здоровее будет, и останется шанс не быть приконченным другом, если после беседы с Вильгельмом, от него что-нибудь останется…

Вейну показалось, что сюда прибыла вся Англия. Прекрасные дамы, разодетые в свои лучшие наряды, словно нарочно прогуливались по краю площадки для состязаний, чтобы привлечь внимание мужчин. Вейн незамедлительно отвесил каждой из благородных девиц по достойному комплименту, стараясь не оплошать и не повториться, вызывая гнев прекрасных созданий. Затем опомнился, вспоминая, что его «прекрасное создание» осталось в Тендервиле, и ретировался из плена разноцветных платьев. Рядом слышался весёлый детский смех. Маленькие озорники носились у повозок. Лились романтические баллады распеваемые менестрелями.

Подсчитав, он понял, что только восемь баронов удостоились чести выставить своих воинов для участия в турнире.

Сначала состязались в ловкости, более опытные рыцари. Барон остановился на краю площадки, приветствуя знакомых воинов. Он, как и остальные товарищи, дружно поддержали громкими криками одного из участников, с которым Вейну приходилось сражаться бок обок, причём не раз.

Глядя, как первыми, снова потерпели неудачу воины барона Конрада, а за ними и барон Лоренс, Вейн лишь покачал головой. Этим двоим, вечно взбредало в голову участвовать во всевозможных турнирах, но он не помнил ни одного, где бы хоть один их этих малых побеждал! К полдню осталось только пара отрядов, из самых сильных воинов, что были заявлены для участия, как и предсказывали изначально.

Предвкушая достойное зрелище, Вейн полностью увлёкся, глядя на площадку. Он смотрел на выступление. Барон Гилеври стоял на самом краю поля, прямо напротив своего соперника, барона Бидли. Оглушительный рёв собравшихся, приветствовал их.

— Я и говорю, как можно было отказаться от такого подарка? Нужно быть вовсе сумасшедшим!

— Говори яснее, или замолчи вовсе, я не понял ни слова! — второй пьяный голос, прозвучавший у барона за спиной, заставил его прислушаться, и отвлечься от начавшегося боя.

Он не обернулся, к остановившимся позади него мужчинам. Но тревога охватила его. О чем они говорили? Он так же не понял слов первого говорившего незнакомца. Меж тем пьяная беседа продолжалась:

— Муженёк твоей племянницы, отказался от бедняжки — то!.. — икота заставила говорившего ненадолго смолкнуть, а Вейна кинуло в жар.

Значит, вторым собеседником был Ральф! Проклятье!! Что теперь делать? Такого он признаться не ожидал. Какого черта дядюшку принесло на турнир?! Ну и заварил ты кашу, дружище!

— Ты дурень, этот сукин сын преспокойно обживает земли, которые по праву мои! Мои, ты же понимаешь? Понимаешь, меня, говорю?! — Ральф рычал, заплетающимся языком пытаясь объяснить своему товарищу, что лично видел, как нормандский барон принял в своё владение земли Тендервиля, положенные в наследство леди Даниэль, его племянницы.

На что, второй мужчина немедля выложил весь список рыцарей, отважившихся на состязание друг с другом, по велению короля, которое он якобы лично слыхал. И после того, как барон Райан прилюдно отказался от своей жены, те кинулись, торопясь отхватить богатый кусок земли, да ещё и девицу в придачу! И теперь, по его мнению, когда все остальные рыцари вернулись ни с чем, только двое и продолжают эти самые состязания, барон Райан, да барон Хьюберт.

Полившаяся следом брань, была заглушена широкой ладонью говорившего. Ральф вырывался, но его товарищ, шикая, убеждал его замолчать, иначе они рисковали вызвать ненужный гнев присутствующих на турнире.

Вейн как в тумане смотрел на поле. Вассал Гилеври возвышался над бароном Бидли, который распластался на земле. Кончик меча стоявшего воина уткнулся Бидли в шею. Гилеври победно смотрел на поверженного противника, затем он устремил взгляд на собравшихся зрителей.

Снова грянул рёв толпы, заглушающий то, что он пытался расслышать. Барон понял, что даже задержал дыхание, пытаясь вслушаться. Он с последних сил сдержался, чтобы не обернуться, и не свернуть шею проклятому дядюшке! А закончилось бы это, несомненно, так и не иначе!

— Интересно, кто же из нормандцев притащит Вильгельму твою девчонку? — второй голос хрипло потешался над взбеленившимся Ральфом.

Вейн не стал ждать, пока его узнают. Он должен был отыскать Моргана, и спешить в Тендервиль. Он широким быстрым шагом направился к месту, где недавно оставил свою лошадь.

Кажется, само Божье проведение привело его сюда в этот день…

Эту ночь она провела сидя в своей комнате и пересчитывая звезды, заглядывающие в большое окно, которое она раскрыла настежь. Вот, сердито надулась она, одна из этих сверкающих алмазами крошек, даже подмигивала ей. Или это у её глаза случился нервный тик?

И как он посмел запереть дверь на ночь? Даниэль в сердцах запустила в стену маленькую подушку, одну из многих, разбросанных по широкой кровати.

Райан сам не свой ходил весь день, хмурясь и поглядывая на неё, как на матерого разбойника. Разочарование… вот что она опасалась увидеть в его серых глазах. Что могло быть горше?! Вторая подушка полетела вслед за первой, но Даниэль сонно промахнулась и та, сверкнув вышитым боком, нырнула прямо в ночь, за окном. Девушка немедленно услышала сердитое ворчание, доносившееся откуда-то снизу, и поспешила выглянуть. При этом косы её, словно шёлковый флаг, отливающий серебром, в свете полной луны, свесились через подоконник.

Лэйтон, помощник Райана, переложил зажжённый факел в левую руку и поднял то, что так внезапно приземлилось ровно ему на голову. Бережно отряхнув подушку, пахнувшую удивительно приятно, он вскинул свою курчавую голову, приветствуя госпожу.

— Прошу простить меня, Лэйтон. Я ни в коем случае не намеревалась попадать в вас, или кого-либо другого! Я просто немного промахнулась…

— Немного?.. — вассал улыбнулся, зубы его блеснули белизной на тёмном в ночи лице.

Он возблагодарил Бога за то, что госпоже не пришло в голову метать что-либо поувесистей. Видно между нею и их господином не все гладко.

— Вам нужно отдохнуть, миледи. Время уже за полночь.

— О! Как я могу спать?.. — она печально опустила голову на прохладный подоконник, свесив тонкие руки и болтая ими, словно призрак.

Воин прочистил горло, и решил подбодрить хозяйку, но только он открыл рот, как она поглядела на него, из-под льющихся волос, страдальчески спрашивая:

— Я сломала ему жизнь, Лэйтон? Ах, почему я не попросила у короля отправить меня в монастырь?! — голос её, несчастным эхом, подхватил ночной ветер.

Лэйтон усмехнулся, вовремя спохватившись, подумав, что мог обидеть госпожу, если она решит, что он над ней потешается.

— Вы ни в коем случае не сломали жизнь моего господина, леди Даниэль. Вы наполнили её особым добрым смыслом… — воин замялся, подбирая слова.

— Так и есть, миледи! Хозяину просто повезло, что вы у него есть! — раздался в ночи второй сонный голос.

Она встрепенулась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в темноте, а Лэйтон сердито отпихивал товарища, которого как мотылька приманил горящий свет факела посреди двора, да звонкий голос госпожи.

— Дело говоришь, Вилки, наше счастье, что хозяин взял в жены такую замечательную даму, как наша хозяйка! — третий грубый голос раздался с другого бока.

Лэйтон понял, что скоро все воины сбредутся с казармы, чтобы поддержать свою госпожу, и им влетит от барона, едва солнце встанет, а то и раньше…

— Все вон!!! — этот голос они успели выучить с первого раза.

Двери дома едва успели с грохотом захлопнуться за разъярённым телохранителем, когда мужчин и след простыл, только огонёк, мелькая в ночи, был виден, вздрагивая и угасая, да задёрнулись шторы в окне, на втором этаже.

Гай сердито поднял блестящую вышивкой подушку, оброненную Лэйтоном в спешке, и, поджав губы, размахнулся и кинул её, попадая прямёхонько в окно. Довольный, он расслабился, наслаждаясь тишиной, когда достаточно больно, та же самая подушка стукнула его по светлой макушке. Даниэль захлопнула окно, гордо отправляясь в кровать. Ну, просто все было против неё!

Пришла пора поговорить начистоту! Она искренне хотела стать хорошей женой. Бог свидетель, она в отчаянии от того, что он ведёт себя совсем не как добрый муж. И спит он в другой комнате! Беренис, горничная сказала ей, что так совсем не годится, когда муж спит отдельно от жены.

Огромная кровать, которую давным-давно изготовили специально для её родителей, прекрасно пришлась бы в пору им обоим! А камин в комнате был просто огромный, способный согреть комнату, раза в три большую спальни самой Даниэль.

Она понимала, почему Райан предпочёл именно ту комнату, но негодуя, считала оскорбительным, что он не спит с ней, да ещё и запер двери! В конце концов, он ей муж, значит, они должны спать вместе! Мог бы, и позвать её к себе! Почему ей вечно необходимо было прокрадываться к нему словно воришка?! Даниэль надув губы почувствовала себя глубоко несчастной и оскорблённой. Она решила, что пришло время покончить с этим положением раз и навсегда! Настало время решительных действий! Уж она-то сумеет устроить с Райаном настоящую семью!

Райан, тем временем так же переживал. Сон не шёл к нему, и он беспрестанно ворочался в жаркой постели. Их дневной разговор, не выходил у него из головы.

Значит, Даниэль принимала участие в обороне замка, да ещё практически наравне с их воинами. Это было немыслимо и не имело ничего общего с его представлениями о маленькой девочке, что он оставил без достойного присмотра.

— Гай! Будь неладен мальчишка! Ты лепил её по образу и подобию своему? Или же вовсе не соображал, что перед ним юная леди?!

Что же пришлось пережить его малышке? Он поднялся, не в силах удержать себя в кровати, и стал мерить просторную комнату шагами. Босые ноги наслаждались прохладой, исходившей от холодного пола, в то время как голова барона закипала.

Он так и не отправился в деревню, боясь оставить её одну. Оставалось дождаться Вейна и тогда предпринять ещё одну попытку навести порядок! Черт! Он просто не мог оторваться от неё! Она манила к себе, и он уже не мог понять, стало ли причиной вчерашнее происшествие на мосту, или ею являлась сама Даниэль, захватывающая все больше места в его бедном сердце.

— Дорогой Господь… — Райан со всего роста упал на кровать, вскрикнув, когда спина загорелась огнём от удара.

Он совсем забыл о ране! Сердито перевернувшись на живот, барон обхватил подушку, глядя на двери из-под спутанных прядей тёмных волос. Его взгляд остановился на замке.

— Нет, нет и нет! — он уткнулся лицом в подушку, заставляя себя успокоиться и не кидаться к дверям, отпирая их.

Утро началось для них слишком неожиданно…

Она едва заставила себя подняться, слыша настойчивый стук в свою дверь. Даниэль раздвинула завесу спутанных волос, и сразу зажмурилась, солнце резануло по глазам, и слезы выступили, вымачивая длинные ресницы.

— Я уже иду… — она побрела к дверям, отпирая их, и выглянула в коридор. Её сестра, уже полностью готовая, чтобы спуститься вниз, глядела на неё, с нескрываемым укором.

— Я мигом… — девушка бесцеремонно захлопнула двери перед самым носом Мей, и снова вернулась, падая в постель.

— Не думай, что я так просто уйду! — сестра сердито ворвалась в покои, и принялась стаскивать Даниэль с кровати.

— Да что с тобой такое? Ты вчера ушла отдыхать раньше меня! Неужели не выспалась?! — добившись того, что её сестра нехотя встала, Мей решила помочь ей собраться, не дожидаясь Беренис.

— Ну-ка, садись!

Её ловко усадили на высокий табурет, и Мей принялась приводить в порядок бесконечные медовые потоки её волос.

Угрюмая, Даниэль покорно дожидалась, пока сестра закончит.

— Ночь выдалась бессонной? — Мей проводила расчёской по длинным прядям, разделяя их и удерживая одной рукой.

— Ах, Мей! Я так несчастна!

— Что же произошло, моя дорогая? Ты была так рада, ещё вчера к полудню!

— Я, конечно же, все испортила! — голос её был полон печали.

— Твой муж ходит все утро хмурый и взъерошенный, словно и сам провёл ночь в бессоннице! Он не произнёс и слова пока завтракал.

— Он ел, не дождавшись меня?! — Даниэль подскочила, да так неожиданно, что Мей выронила расчёску.

— Он не хотел тебя беспокоить, сестра. К тому же, на часах одиннадцатый час!

— Сколько?! — она совсем расстроилась, понимая, что упустила прекрасную возможность исправить своё горькое положение. За завтраком ей было бы легче обсуждать мучавшие вопросы.

— Я уверена, что все наладится… — Мей погладила Даниэль по голове, затем, тепло обнимая за плечи, — он бы не ходил мрачнее тучи, если бы не беспокоился о тебе.

— Ты и правда так думаешь? — она произнесла это уже более спокойным голосом, и Мей улыбнулась.

Их отвлёк шум под окнами. Топот лошадей известил о том, что прибыли всадники и девушки немедленно кинулись к окну, едва не сбивая друг друга с ног. Они глянули вниз, видя, что не ошиблись, Вейн и Морган спешивались, наспех бросая лошадей посреди двора. Пока вассал брал их за поводья, чтобы отвести к конюшне, барон искал взглядом хозяина дома. Мей махнула ему, позвав по имени, но неожиданно, вечно улыбчивый воин даже не поднял свою голову, словно не слыша её.

— Возмутительно! — девушка, обидевшись, отпрянула от окна, намереваясь спуститься вниз и выяснить, что все это значило.

Тем временем, Вейн, не давая опомниться другу, оттянул Райана на задний двор, и, прижимая спиной к стене, он не остановился, пока не выложил все, что довелось услышать на турнире в Лондоне.

Райан, словно безмолвная статуя внимал, даже не пытаясь освободиться от его рук, с силой сжимавших его плечи.

Холод стены казалось, пробрался до самых костей, как и известия привезённые другом. Он предполагал подобное, но Даниэль не имела родных, и вела достаточно уединённый образ жизни, чтобы не опасаться распространения известий об объявленном соревновании из Лондона. И какого черта дядюшку понесло на турнир?!

— Он знает, где сейчас Хью! Как только протрезвеет, он свяжется с ним!

— Хью никогда не посмеет выступить открыто, даже если этот глупец Ральф пожелает заключить с ним соглашение. Значит, Даниэль всегда должна быть при мне, чтобы он не смог никаким образом передать ей эти известия.

— И как же? — Вейн откинул мокрые волосы с глаз.

— Возьму её с собой в деревню, — угрюмо проговорил барон.

— Ты должен рассказать ей.

— Не могу, не сейчас… сейчас нельзя!

— Почему?! — Вейн тряс его, но Райан скинул его руки.

Он никогда не забудет её реакции на мосту. Он не мог просто взять, сообщить ей, что собирался бросить её, и сбежать домой! Господь, сейчас он даже сам не мог понять, как смог произнести подобное при короле! Если она от простой размолвки схватилась за нож, то, сколько бед могла натворить, будучи в отчаянии! Она, несомненно, пожелает, чтобы он убирался, а сама станет добычей этих стервятников!

— Если я сейчас признаюсь, Вейн, то просто сделаю подарок Хью, и развяжу руки Ральфу!

— Я снова что-то пропустил, друг? — Вейн стер пот со лба, чувствуя, что вымок до последней нитки. Обратная дорога вымотала его.

— Иногда Даниэль сначала делает, а потом думает.

— Звучит уж больно знакомо! Чтобы ты не выбрал, я всегда поддержу тебя, ты знаешь, но сейчас, сделай это.

— Я никогда не хочу говорить ей об этом! — от обуревавших его чувств, голос его срывался.

— Почему? — Вейн, уже давно поняв смятение друга, лишь тепло улыбнулся.

— Да потому, что я люблю её! — громкий голос его загремел во дворе, обрываясь, и становясь хриплым шёпотом, — она не простит меня никогда…

Он поднял глаза, и только тогда увидел телохранителя своей жены, стоявшего позади Вейна. На этот раз молодой человек не пытался смерить его презрительным взглядом:

— Даже я простил… иди в дом, варвар! Я попрятал все ножи… — Гай замялся, и нервно развернувшись, поспешил скрыться с глаз долой.

— Ты слышал, дружище? Даже этот малый тебя понял. Ступай… — он дружески похлопал его по плечам. Затем принялся устало расстёгивать свои одежды, оставаясь в одной рубахе, он направился к колодцу.

— Я с тобой, Райан, — голос его раздался уже во дворе.

— Я знаю! — Райан одёрнул рубаху, которую перетянул справедливо взволнованный друг.

И с ужасом повернулся к запасному выходу. Так он постоял, несколько мгновений, сживая кулаки и стараясь дышать ровно. Мысленно перекрестившись, барон широким шагом пошёл навстречу своей судьбе…

Она тихонько выглянула из-за угла дома, придерживая подол, желая остаться незаметной. Вот только придерживать платье и волосы одновременно было жутко неудобно, и она уже пожалела, что не сплела их! А ведь все почему? А потому, что все утро ждала этого негодяя, который даже не соизволил поздороваться! Мей отошла от стены, удостоверившись, что барон остался один.

Стоя у колодца, Вейн стянул грязную рубаху, и ополаскивался, выливая на себя воду из очередного ведра. Она лилась прямо на голову, вымачивая штаны. Он восторженно тряс головой, разбрызгивая холодные брызги, сверкавшие на солнце, словно алмазы. Девушка подошла ещё ближе, и вот теперь уже смогла заметить шрам на его спине, он ужаснул её, и она, забывая о том, что была сердита, поинтересовалась, сама удивлённая своим поступком:

— Наверное, боль была ужасной?

Вейн расцвёл улыбкой, узнав дорогой голос. Продолжая сиять, барон повернулся к ней, но немедленно натолкнулся на холодный взгляд. От изумления, его тёмные брови взлетели вверх.

— Так тебе и надо! — развернувшись на каблучках, Мей быстро пошла к дороге, надеясь обойти дом и вернуться к саду, но крепкие мокрые руки ухватили её, поднимая с земли.

Девушка вскрикнула, пытаясь освободиться и колотя своего похитителя, но смеясь, барон вернул её к колодцу, садясь на широкую деревянную скамью, нагретую щедрым солнцем, и усаживая беглянку себе на колени.

Мей надула губы, продолжая сердиться на него, когда он взял в руки её ладони, и, склонившись, поочерёдно коснулся губами обеих. Прохладные, после холодной воды губы Вейна, были восхитительно приятны. Она зарделась, забывая, что совсем недавно желала, чтоб он сам свалился, в чёртов колодец!

— Разве ты не собиралась жалеть меня, дорогая? — голос его звучал мягко, и он хитро прищурился.

— Я собиралась подтолкнуть тебя, когда ты наклонился за ведром! — она возмутилась, внезапно опомнившись, — дорогая? Ты назвал меня дорогая?!

Ей так хотелось придать своему голосу суровости, и показать, как она возмущена, но он предательски задрожал, и выдал её счастливое волнение.

Барон собрал всю волю в кулак, и не рассмеялся, просто смотрел на неё как всегда, не скрывая восхищения. Но в этот раз что-то изменилось, может от того, что он был раздет. Или от того, что она снова сидела на его руках?

У неё перехватило дыхание, когда она коснулась его, пытаясь встать, и испуганно замерла, ощутив прохладную кожу его плеча. Теперь, не в силах пошевелиться, она беспомощно глядела ему в лицо, оказавшееся вдруг так близко.

— Моя дорогая. Неужели ты намерена сбежать, и бросить меня в горьком одиночестве?

Тёмные глаза глядели на неё тепло, искрясь задором, и сердце девушки заколотилось, словно птичка в клетке.

В следующее мгновение Вейн наклонился, легко коснулся губами её тёплых губ, а затем прильнул к ним в долгом поцелуе.

Мей тихо вскрикнула, но звук тут же замер на устах. Ничего подобного она не ожидала. Хотя было чистой правдой то, что с каждым часом она все больше восхищалась бароном Вейном и даже ругала себя за подобную слабость.

Он ещё крепче прижал её к себе, и Мей не попыталась вырваться. Потрясённая новыми ощущениями, она покорно принимала его ласки.

Нет, не просто покорно! Когда губы Вейна слились с её губами, Мей почувствовала, что непроизвольно тянется к нему, что сердце сладко замирает в предчувствии негаданной радости, что эта радость уже пульсирует где-то на грани сознания.

Она просто не узнавала себя. Никому и никогда не позволяла она подобных вольностей! Она, конечно же, должна была его оттолкнуть, но сейчас отбиваться не хотелось, наоборот, девушка ощутила неодолимое желание ответить на поцелуй! Повинуясь безотчётному порыву, её руки скользнули по плечам воина, а потом обвились вокруг его шеи. Вейн поднял голову и улыбнулся, глядя на девушку сверху вниз.

— Если я отпущу, ты поколотишь меня и сбежишь? — вкрадчиво осведомился он.

Она не в силах отвечать, просто помотала головой. Он расслабился немного, поверив, что его безопасности пока ничего не угрожало.

— А теперь расскажи поподробнее, чем же я так разозлил тебя, я так спешил доложить Райану о делах, что наверняка упустил что-то важное! — потребовал он, и её сердце запело, ведь он не намеренно игнорировал её, он просто её не расслышал…

Райан остановился у лестницы, опираясь на перила и глядя на Даниэль, сидевшую в кресле, поджав ноги. Она усиленно делала вид, что заплетает косу, и старательно игнорировала его присутствие, но только потому, убеждала она себя, что ужасно переживала о вчерашнем дне.

— Даниэль! — он прочистил горло, голос отчего-то перестал слушаться его, охрипнув, — я хочу поговорить с тобой.

Она напряглась, предчувствуя неприятный разговор, и повернула к нему голову, выглядывая из-за высокой спинки кресла. Пальцы её рук при этом побелели, сжимая обивку.

— Ты все ещё недоволен мной, муж мой?

Райан помотал головой, и пошёл к ней, поняв, что она не собиралась вставать и следовать за ним. Он остановился у камина, ища опоры у его холодных камней. Теперь он мог видеть её без преград. Её лицо вспыхнуло, но она все же поднялась, покорно становясь перед ним.

Она готова была выслушать его, и принять все, что он скажет, ощущая себя чертовски виноватой, но глядя на мужа, вдруг поняла, что он, бледный словно полотно, не находил слов, пытаясь подобрать хоть одно, и начать.

— Что случилось, Райан? Тебе плохо? Твоя рана снова мучает тебя? — она подбежала к нему, касаясь ладонью его небритой щеки. Он бережно убрал её руку, понимая, что так и вовсе никогда не решится.

— Забудь о моей ране, Даниэль. Она больше не беспокоит меня. Я здоров.

— Тогда что же? Что такого сообщил тебе Вейн, что ты бледен как тень? — она опустила обе свои ладони ему на грудь, чувствуя, как его сердце готово было выпрыгнуть. Но он снова настойчиво убрал её руки, но на этот раз, не выпуская из своих.

— Твоё сердце так быстро бьётся, Райан… почему?

— Потому, что я боюсь…

— Чего же? — её голубые глаза распахнулись, от волнения.

Он боялся? На этом свете существовало что-то, способное напугать её мужа? Она растерялась.

— Ладно, черт возьми! Послушай меня, Даниэль! — он легонько встряхнул её, желая, чтобы она очнулась, отвлекаясь от своих мыслей, и посмотрела на него.

— Я хочу, чтобы ты твердо уяснила себе, что я никогда, ни за что не оставлю тебя! Чтобы ты не предприняла, сколько бы ты не требовала, я не покину тебя! Я твой муж, а ты моя жена!

— С чего ты взял, что я позволю тебе уйти, и уж тем более стребую с тебя этого?! Немыслимо!

— Ты непременно пожелаешь этого, едва я договорю. Все очень сложно, Даниэль.

— Почему же? Ведь ты вернулся!

— Я не собирался возвращаться, Даниэль… — хриплый голос его повис в тишине дома.

Ей показалось, что даже птицы смолкли за высокими окнами, что сам свет погас.

— И что же ты собирался делать, Райан? — она сама не узнала свой голос, до того сухо он звучал.

Она отступила назад, но не от страха, а затем лишь, чтобы лучше разглядеть его, да и от того, что рядом с этим человеком, её голова вовсе переставала соображать.

— Так что же ты собирался делать?!

— Вернуться домой.

— Домой?! Твой дом здесь, нормандец! И нигде больше! — она закричала, сжимая кулаки, и барон вздохнул, готовясь к буре.

Главное, чтобы она не плакала. Пусть бьёт его, кричит, только не плачет.

— Что же привело тебя сюда?! Почему ты вернулся, раз хотел сбежать?!

— Вильгельм назначил соревнования, в которых рыцари состязались за право обладать твоими землями и твоей рукой.

— Что?! — она задохнулась от неожиданности и возмущения, — король сошёл с ума?!

Она стала вышагивать вокруг него, сотрясая кулаками и выкрикивая совсем не лестные высказывания, по поводу действий Вильгельма. Райан хотел было остановить её, но она зло оттолкнула его руку.

— Ты тоже участвовал в этих соревнованиях?

— Нет.

— Тогда почему пришёл? Какое тебе дело до меня?! Что подвигло тебя так изменить своё решение?!

— Участие барона Хьюберта в соревнованиях. Я не мог позволить, чтобы этот человек… победил…

Подушка полетела в него неожиданно, но он успел увернуться, чем несказанно разозлил свою маленькую жену.

— Не смей уворачиваться, проклятый нормандец! Значит, барону Хьюберту я обязана тем, что снова увидела тебя?! Какая ирония, он наверняка добавит эту заслугу в свой длинный список одолжений!!

Она схватила очередную подушку с кресла, швырнув ему в голову, при этом точно целясь, чтобы не задеть заживающий шрам на его лбу. Райан вздохнул — Даниэль, всегда Даниэль…

— Значит, Хьюберт тебе не угодил, а другие? А другие, муж мой?! Кого бы ты пожелал мне в избранники?! — она схватила свои туфельки, отправляя их в полет, вслед за подушкой.

Они больно врезались ему в грудь, но он вежливо стерпел, не отклоняясь, чем вызвал победную улыбку на её раскрасневшемся лице. Про себя он порадовался, что Гай убрал подальше все оружие. По крайней мере, он искренне надеялся на это.

— Ты сказал, что никогда не забудешь меня!

— И я не смог бы!

— Но ты посчитал, что я буду для тебя недостойной женой? Ты сомневался во мне, муж мой?!

— Я никогда не сомневался в тебе Даниэль! — он выставил перед собой руки, уворачиваясь от летевших в него градом вещей, — я сомневался лишь в себе, я и до сих пор не верю, что смогу дать тебе счастье, но смогу защитить. Это все, что я умею, Даниэль…

— Ты должен был поверить мне, должен был знать меня!

— Теперь — я знаю тебя. А тогда, ты была всего лишь маленьким ребёнком, Даниэль. Я не знал тебя, не мог знать. Потому что это время отобрали у нас. Я честно не представлял себе, как заявлюсь в этот дом, требуя с тебя исполнения обязательств, за которые ты даже не в ответе! Тебя принудили силой к этому нелепому браку, и я искренне был уверен, что все эти годы ты ненавидела того, кто лишил тебя свободы выбора!

Он говорил так горячо, и так обидно честно, не приукрашая, что горькие слезы брызнули из её глаз. Почему он не соврал? Почему не придумал что-нибудь нелепое, но не такое ранящее все её самолюбие?!

— Ненавижу нормандцев! Всех вас! — она окончательно пришла в ярость.

Подумать только, она могла остаться одна, после стольких лет, только потому, что он сомневался, способен ли сделать её счастливой! Дорогой Господь!

— Ты осознаешь своё счастье, муж мой! И тогда ты поймёшь, каково мне сейчас! Тогда ты поймёшь! — её звонкий голос звучал на всю округу, заставляя прислугу прятаться по углам.

Гай сложил руки на груди, подпирая стену. Он просто не мог уйти, и пропустить все веселье, к тому ж, если эта девчонка решит совершить глупость, он будет рядом, чтобы устроить ей хорошего нагоняя! Хотя в душе искренне надеялся, что теперь это будет задача её несчастного муженька! За окном все продолжало греметь и звенеть. Кажется, она добралась до купленного им горшка…

— Держи, негодник! — Таис протянула телохранителю ещё горячий пирожок, сама жуя второй.

Она стянула свой чепчик, освобождая всклокоченные седые косы, и обмахиваясь им в волнении.

— Я тебе вот, что скажу, наш хозяин ещё не окреп, для такого!

— Он что, дите малое?! — пробурчал молодой человек, отчаянно жуя и давясь, горячим вареньем, неожиданно обжегшим язык.

— Да?! За кои-то веки я дождалась нормального мужчину в доме, и теперь должна глядеть, как вы двое изводите его?! Вы пылинки с него сдувать должны, за одно то, что взял на себя ответственность за этот бедлам!

— Буду сдувать, если справится… — Гай сердито затолкал в рот остаток угощения, продолжая, молча жевать.

Мей с восторгом проводила тонким гребнем по длинным волосам, добиваясь, чтобы они засверкали зеркальной гладью. Эта банальная процедура доставляла несомненное удовольствие девочке, сидящей на деревянной скамейке, и болтавшей босыми ногами. Пока ребёнок уплетал яблоко, девушка принялась заплетать ей косы. Аккуратно разложив на шершавом дереве яркие блестящие ленты, Мей наслаждалась процессом. Девушка постоянно убегала в деревню, будучи в собственном доме, здесь же она могла не сдерживать своих чувств. Она в этот момент была самым благодарным существом, получив разрешение барона Райана сопровождать их во время поездки (конечно же, не обошлось без восторженных возгласов Вейна, вовсе позабывшего про усталость и голод, готового бежать впереди лошади). Полностью отдаваясь своему увлечению, она весело щебетала окружённая шумной компанией деревенских девочек, ожидавших своей очереди.

— Что за девушка! — Райан покачал головой.

— Это не девушка! Это богиня, друг. Это богиня!.. — Вейн в который раз пришёл в восторг от румяной Мей. Она была полна живого задора, и жизнелюбива, как в прочем и он.

Вейн заметил, что как только Даниэль присела на краешек скамьи возле сестры, Райан стал и вовсе хмурым принимаясь раздавать распоряжения своим людям. Барон отклонил две кандидатуры, из трёх предложенных Гаем, назначив на должность мужчину средних лет, явно выделявшегося среди остальных. Райану понравилось и ясность ума, и уважение, выказываемое жителями по отношению к нему. Продолжая разбираться с этим вопросом, он время от времени кидал взгляд на жену, теперь сидевшую к нему спиной, и сердце его сжималось от тоски. Простит ли она его? Он не слышал её голоса с тех самых пор, как она выбежала из дома, после их «разговора».

— Вы так и не произнесли ни слова, за всю дорогу! — Мей ловко вплела цветок в косу очередной девочки.

— Ах, Мей! Я ведь и сама понимала, что он не мог воспылать чувствами к шестилетней девочке! Он пожертвовал ради меня своей свободой, вызвав гнев короля, это говорит о многом…он, несомненно, благороден, раз смог сделать подобное для ребёнка, которого не видел десять лет…

— Я тоже считаю, что твой муж проявил достаточно мужества, чтобы принять решение остаться в чужой стране, поодаль от своей семьи, а теперь ещё и сознаться во всем.

— А я в ответ закидала его всем, что под руку подвернулось! Я все испортила, Мей! — она печально опустила голову.

— Не смей думать, что все испортила!

— Но как же? Ведь все было так прекрасно, он был так нежен и заботлив, что я уже почти поверила, что добилась своего, а теперь!

— И что же теперь? — Мей отпустила свою последнюю клиентку, и присела поближе к сестре.

— Он сказал, что никогда не принудит меня к чему бы то ни было, просто будет рядом! — Даниэль ухватила сестру за руки, горячо пожимая их, и тряся от волнения.

— Значит, тебе больше не нужно пытаться соблазнить его? Теперь твой план можно отменить, твой муж и так останется с тобой, Даниэль! В чем же беда?

— Но я хочу!

Мей едва не рассмеялась:

— Ты уверена, что готова к этому шагу, дорогая?

Даниэль вскинула подбородок, серьёзно поглядев на сестру:

— Милая моя, я знаю толк в этих делах, это раз, и все! К чему там готовиться? Беренис, я сама слышала так и говорила: — он меня так прихватил, что я и опомниться не успела, как все закончилось! Это я выдержу. Попрошу только хватать так, чтоб не придушил…

Мел, закатила глаза. Она склонилась к её уху и, приставив ребром ладошку, жарко зашептала. По мере наполнения её светлой головки подробной информацией, глаза Даниэль все больше расширялись от ужаса.

— Черта с два я позволю ему вытворять такое!!!

Две бесшумные тени крались меж деревьев, и он, следовал за ними, продираясь, как медведь сквозь чащу. Хьюберт зло растрепал руками волосы, стряхивая липкую паутину, в которую влетел, торопясь за незнакомцами в накидках.

— Проклятье! К чему вся эта конспирация?! — барон неистово раздвигал упругие ветви, которые потом, словно в отместку, хлестали его по спине, да ниже пояса.

Ещё с утра, в его окно влетел камень, обмотанный смятым листом бумаги, да перевязанный куском грубой нити. Он поднял его, благо упавший на мягкий ковёр, и не повредивший вещей в комнате. Хью удивлённо оглядел это грубое послание, и, поджав губы от негодования, стал разматывать нить, удерживающую бумагу. Листок при этих действиях все равно порвался, и барону пришлось складывать ошмётки, пытаясь разобрать написанное. Ему велено было явиться к лесу, одному, ровно через час, а затем следовать за теми, кто придёт за ним. Ни подписи, ни объяснений!

Хью чертыхнулся, разрывая странное письмо на мелкие куски. Кому понадобилось вызывать его таким образом? Но скука одолела его окончательно, и он, последовал указаниям, теперь носясь по лесу за двумя ненормальными!

Ещё немного, и он достиг окраины леса, оказываясь невдалеке от знакомой реки. Пройдя быстрым шагом по её берегу, барон не отставал от своих провожатых. Почему нельзя идти рядом, и говорить, как и положено среди достойных людей?! Но, конечно же, достоинством тут и не пахло, чем дальше он шёл, тем более знакомой была земля под ногами. Вот и огромный разделительный камень, указывающий, что земля старика Голлагэра осталась у него за спиной.

Теперь он топтал владения вредной девчонки! Барон остановился, опираясь на одну из прохладных сторон валуна, не освещённую жарким солнцем, всем своим видом показывая, что просто отказывался идти дальше. Незнакомцы в капюшонах почуяли это, словно собаки поведя головой, и сами остановились.

О чем он вообще думал, погнавшись за ними, с парой кинжалов за пазухой? Но почему-то сам был уверен, что здесь, у Тендервиля, находясь под высокими ветвями, был в безопасности. Барон поднял голову, вглядываясь в богатую зелёную листву, но ничего не увидел, только буйствующую природу.

— Я не сделаю и шага более, если мне не объяснят, какого черта здесь происходит! — Хьюберт сложил руки на груди, тряхнув своими огненными кудрями.

Терпение его исчерпалось. Он краем глаза видел, как один из незнакомцев, одёрнув сильнее капюшон, метнулся в лес, скрываясь ненадолго. Второй остался, стоя так воинственно, словно и в самом деле смог бы его остановить, реши барон скрыться, пока его дружек побежал за тем, кто его так бесцеремонно вызвал сюда.

— Ещё долго? — нормандец быстрым движением руки сорвал высокую травинку, и принялся жевать её край, зажимая его зубами.

Мужчины показались совсем с другой стороны, неожиданно для него. Хьюберт оглянулся, глядя на второго, богато одетого мужчину, скрытого накидкой, но когда полы её распахивались при быстрой ходьбе, они не скрывали его одежд. Подойдя к нему, и останавливаясь на расстоянии трёх шагов, мужчина скинул капюшон. Он замер, высоко приподняв свой подбородок, сверкая глазами, и очевидно ожидая, что Хьюберт то ли кинется к нему с радостными объятиями, толи падёт ниц, от созерцания столь великолепного явления, но барон только сплюнул пожёванную горькую траву, и продолжил ждать действий этого странного человека.

Губы барона изогнулись в презрительной усмешке, как только он догадался, кто перед ним предстал. Дядюшка Ральф отступил на шаг назад, словно пытаясь лучше его рассмотреть. Хьюберт терпеть не мог такого, и решил быстрее покончить со странной встречей:

— Говори, если пришёл!

Ральф снисходительно улыбнулся, словно перед ним был горячий юнец, и барон понял, что свернёт его шею раньше, чем мужчина, наконец, заговорит.

— Буду предельно краток.

— Вот уж буду премного благодарен! — без промедления ответил Хью.

— Не сомневаюсь в этом, иначе бы я тут сейчас не стоял! — Ральф заложил руки за спину, сцепляя их в замок.

Он прихрамывал, и негодовал от того, что рука по привычке не могла опереться на любимую трость. Он заказал другую, но все внутри него клокотало при одном воспоминании, о нормандце, посмевшем сломать его любимицу…

— У меня к вам предложение, барон Хьюберт. Оно, несомненно, вам понравиться.

— Говори же! — Хьюберт напрягся, привычно чуя опасность.

— Мне известно о цели вашего визита на земли Тендервиля, барон. И, скажем так, мне было бы гораздо выгоднее завершение этого деликатного вопроса в вашу пользу.

— Говори проще, чёрт! Ты вознамерился содействовать мне?! С чего это вдруг?

— У меня есть свои причины желать барону Райану почить безвременно…

— Что?.. — воин решил, что ослышался, поперхнувшись словами.

Почить безвременно?! Этот саксонец с ума выжил?! Он проделал весь этот путь, чтобы сказать ему, что желал смерти его товарищу?! Руки Хью уже потянулись к нему, но он быстро спрятал их за спину, принимая безмятежный вид, он просто обязан был дослушать этого жалкого мерзавца.

— Я понимаю ваше удивление. Несколько неожиданно получить подобную поддержку, но моя дорогая племянница, леди Даниэль, обожаема мною как родная дочь. Я не могу не проявить беспокойство, по поводу её будущего…

А так же богатому приданному! Хью судорожно выдохнул. Жалкий, жалкий актёр!

— Значит, даже не зная меня, ты, посчитал, что я стану лучшей партией для твоей девчонки, Ральф? — он издевался, но дядюшка казалось, пребывал в отчаянии, раз не замечал этого.

— Я уже высказал своё мнение по этому вопросу, нормандец! — он повысил голос, и медная бровь Хью взлетела вверх. Вот оно истинное лицо! Что за змея?!

— Твой план, Ральф!

— Вы убьёте своего соперника, барон. Тогда вы сможете рассчитывать на полную победу. Иначе от Райана вам не отделаться. Этот нормандский пёс зубами вцепился в подол девчонки, и его не выманить иначе, как на поединок!

— Поединок, значит?.. — Хью прикрыл глаза, считая про себя. От дядюшки разило перегаром, и он понял, что ничего разумного не добьётся. Он услышал достаточно! Теперь нужно было быстро соображать. Хью порывисто пригладил волосы, и повернулся к реке, он просто не мог больше глядеть на этого человека.

— Через день, старый черт Голлагэр намерен нанести визит в Тендервиль, — резкий голос нормандца сквозил холодом, но Ральф лишь слышал то, что желал.

— Вы будете с ним?

— Я буду с ним! — Хью закипал.

— Где именно произойдёт встреча, барон? — Ральф подступил к нему, но Хью отодвинулся, брезгливо дёрнув плечом.

— Естественно в замок нас не впустят, особенно, когда Райану доложат о моем присутствии. На спуске с рощи, перед мостом. Полагаю, все произойдёт именно там! — теперь ему оставалось убедить Голлагэра остановиться в указанном месте, проклятье!

— Мои люди подстрахуют вас, барон.

— К чему это?!

— Вдруг, рука дрогнет… — Ральф закутался в накидку, снова накидывая капюшон, — рад был знакомству, Хьюберт!

Он, гордо держа осанку, пошёл обратно к лесу, подзывая своих людей.

— А я то, как рад…

Он долго стоял и смотрел на своё отражение в большом зеркале. Мысли хаотично носились в его светлой голове. Гай, то порывался смеяться, то проглатывал подкативший к горлу комок, сдавливающий его. Потом просто не видел ничего вокруг. Ещё час назад, отворив двери в комнату хозяйки, он по очереди выдвигал все ящики её комода, ища нужный предмет.

И вот теперь, его рука судорожно сжимала ножницы.

«Потому, что я люблю её…» эти слова не выходили из головы молодого человека с тех самых пор, когда нормандец прокричал их на заднем дворе. Значит, его маленькая госпожа теперь имеет своего личного Ангела Хранителя. Он же более не мог оставаться в этом доме, освобождая место для настоящего хозяина. Его место теперь было среди верных солдат барона, и придётся ночевать с ними в жаркой казарме…

Гая от отвращения передёрнуло. Но, ничего не поделаешь, это дом его хозяина. И он его вассал. Телохранитель поднял руку с ножницами, и стал отрезать свои волосы. Одна за другой, блестящие золотистые пряди падали к его ногам, укрывая сапоги и пол. Когда он закончил, они падали на его глаза, короткими неровными прядями. Глядя в зеркало, он холодно произнёс:

— Не заставляй меня, их вновь отращивать, варвар, или однажды, я сплету из них, для тебя верёвку!

Он глянул на кусок розового мыла у умывальника, и зло ухмыльнулся.

Ральф устроился у погасшего камина и долго глядел на него, выстукивая хаотичный ритм своей новой тростью. Полностью покрытая затейливым орнаментом, выполненным из серебра, чёрная, она была великолепна. Барон покрутил её в руках, пристально разглядывая, словно пытался увидеть что-то скрытое между сверкающими завитками.

Адела бесшумно выглянула из столовой, намереваясь собраться с духом, и заговорить с мужем по поводу дочери. Негоже девушке оставаться так долго, вдали от родного дома! Она понимала, что в этих стенах ей тоже не было покоя, но варвары, увёзшие её с собой, не внушали леди Аделе ни малейшего доверия. Она в душевных метаниях прижала руки к груди, и выступила на свет, но нога её так и замерла, не сделав следующего шага, поскольку опережая хозяйку дома, в зал вошли двое мужчин.

Она прекрасно знала, что с появлением этих людей, ей следовало бежать без оглядки, укрываясь в собственных покоях, и она так и поступила, хотя все её сознание переполнено было любопытством. Адела ещё раз глянула в зал, видя удовлетворённое лицо супруга, и поняла — что чтобы не задумал он, дела его шли успешно. Женщина не стала искушать судьбу, и, придерживая платье, поторопилась подняться по лестнице, оставаясь незамеченной.

— Вы действительно намерены позволить этому нормандцу отправить на тот свет барона Райана, господин? — один из помощников, Ральфа остановился у камина, носком сапога поддевая обгоревшее полено, закидывая его подальше к остальным головешкам.

Хозяин дома яростно ударил тростью по тому самому сапогу, сверкая глазами:

— Для этого есть кочерга, болван!

Мужчина виновато склонил голову, прихрамывая, и отходя подальше от разгневанного барона.

Немного упокоившись, Ральф проговорил:

— Я всего лишь заручился его поддержкой! Зачем мне менять одного варвара, на другого?! Какой в этом смысл, идиоты! — он сотрясал своей кованой обновкой, заставляя своих солдат отступать к выходу.

— Этот рыжий нормандец не знаком ни с честью, ни с правилами! Насколько мне стало известно, эти двое всю жизнь были друг другу, как собаке кость в горле! Он одолеет Райана в поединке, к тому же этот сукин сын ранен! А затем, я желаю избавиться от Хьюберта!

— Господин, прошу прощения, но Вильгельм не позволит вам расправиться…

— Мне плевать на Вильгельма! Он далеко, а я здесь! Ему и дела нет до этих земель, так что все можно свалить на мятежников! Этими негодяями полны все окрестные леса! Нормандские псы, первыми подняли свой меч, придя на мою землю, теперь от него и падут!

Ральф поднялся, словно окрылённый собственными изречениями, его перепуганным помощникам только и оставалось, что кивать, соглашаясь, потакая безумству своего господина.

Он не спал всю ночь, бродя по двору, затем выходя в поле, и продолжая вышагивать под яркой луной. Уже ближе к утру, Хью понял, что возвращаться в замок, и пробовать решать что-то там, не имело для него смысла. Его ногам не было покоя.

— Какого черта?! — эхо понесло его голос, слишком громко зазвучавший в предрассветной тиши. С соседних деревьев снялись ночевавшие на ветвях птицы, улетая, взмахивая в тёмном небе чёрными крыльями. Глаза барона сузились, когда он глянул на эти самые деревья. Усмехнувшись, он направился к лесу.

Он пробирался сквозь дебри, в то время, как солнце уже показалось, алея над горизонтом. Природа пробуждалась, оживая, а Хью все гадал, не сошёл ли он с ума, надеясь, что шёл в правильном направлении. Воин оказался на очередной поляне, одной из десятка, как две капли воды похожей на все предыдущие, в этом, ещё слабо освещённом утренним солнцем лесу. Он остановился, стараясь не шевелиться, и превратился в сам слух. «Ну, давай же… твоё любопытство пересилит тебя…»

Ещё мгновение, и его рука молнией взметнулась вверх, сотрясая листву с широкой ветви дерева, обдираясь, но это его сейчас не волновало. Один ловкий рывок вниз, и звонкий писк наполнил лес.

— Отпусти меня, проклятый захватчик! — маленькая рука махнула зажатым в ней кинжалом, но Хью немедленно выбил его второй свободной рукой.

Мальчишка так и продолжал висеть вверх тормашками удерживаемый за ногу бароном. Понимая, что вырваться ему не удастся, лесной «гном» сердито сложил руки на груди, но задравшаяся курточка закрывала ему обзор и не позволяла выглядеть достаточно сурово, выставляя напоказ перепачканный живот. Барон скептически оглядел свою добычу, поднимая мальчика выше.

— Что нужно-то?! — ребёнок надулся, униженный своим жалким положением.

Хьюберт прекрасно осознавал, что одно неверное движение, и он будет мёртв. Быть такого не могло, чтобы эти сорванцы путешествовали поодиночке. Наверняка его собратья сейчас следят за ним из листвы, готовые поразить своими клинками. Он жив только потому, что они видели его вместе со своей хозяйкой…

— Передай своей госпоже, что я желаю говорить с ней! — он произнёс слова медленно и сурово, надеясь, что так ребёнок тотчас же кинется выполнять его поручение.

— Тогда ступай, и говори с ней сам! Не пристало госпоже ходить за таким субъектом! — маленькая заноза сверлила его светлыми глазами, вовсе не страшась.

Хью хорошенько встряхнул мальчишку, продолжая:

— Тогда сам ответишь перед госпожой, когда её муженька порешат! — теперь воин проорал прямо ему на ухо, теряя терпение.

Огромные глаза распахнулись моментом, и сорванец умолк, внимая его словам.

— Я буду ждать её у камня, что разделяет её землю и старика Голлагэра. И пусть не заставляет меня ждать долго! Понял?!

— Понял… — мальчик шмыгнул носом, и барон осторожно опустил его на траву.

Тот час же лес наполнился едва слышным шёпотом, и листья посыпались барону на голову, он стал смахивать их, и когда закончил, поляна была пуста.

Живот его громко и одиноко заурчал, и Хью только тогда припомнил, что последний раз ей ещё вчера в обед.

— Из-за тебя, чёртова девчонка, я должен терпеть такое?! И кто подумает обо мне?!

В тот же миг, огромное, тяжёлое яблоко стукнуло его по голове, падая к сапогам. Хьюберт зло выругался, потирая ушибленную макушку, и поднял голову, для безопасности прикрывая лицо ладонью. Но ничего более не обрушилось на него. Что за дела?! Этот лес зачарованный! Как и его хозяйка, точно ведьма! Хью наклонился, и поднял красное спелое яблоко, обтерев его о штаны, он принялся сердито жевать, крутя головой и вспоминая дорогу, по которой они в прошлый раз прибыли во время охоты. Оставалось только надеяться, что леди-разбойница, додумается поспешить!

Сегодняшний день обещал порадовать облаками, пускай и редкими, но иногда так замечательно прикрывавшими разгулявшееся солнце. Даниэль остановилась у сада, прикрывая глаза, и поднимая лицо, позволяя свежему ветру обдувать его, так восхитительно играя золотыми косами.

Она сейчас не могла видеть, того нескрываемого восхищения, что читалось на лицах воинов, в этот час возвращавшихся со своих тренировок. Они с удовольствием наблюдали за ней, стоявшей в прекрасном вишнёвом платье, и походившей на одно из тех самых яблок, что алели на ветвях, пригибающихся едва ли не до самой земли. Урожай в этом году был щедр. Перешёптываясь и толкаясь, они поспешили, чтобы не мешать своей госпоже, наслаждаться утренней свежестью.

Прядь волос скользнула по лицу, и ей сразу припомнилась рука мужа, с нежностью касавшаяся её, совсем недавно. Даниэль тяжко вздохнула. Сегодня она намеренно встала пораньше, и сразу же сбежала вниз, к столовой, но Таис сокрушаясь, доложила, что Райан встал ещё до зари, и, схватив на ходу кусок хлеба, покинул дом, отправляясь, как она поняла к своим воинам. С самого утра у них велись какие-то занятия, и он спешил принять в них участие.

— Ведь специально же! Избегать меня вздумал? Ничего у тебя не выйдет, муж мой! Я собираюсь доказать тебе, что ты никогда не пожалеешь, о своём выборе… как я никогда не буду сожалеть о нем!

Она сердито затопала ногами, молотя в бессилии мягкую землю каблуками.

— Госпожа… госпожа! — тихий, но настойчивый голос, снова окликнул Даниэль.

Она оглянулась, и ей пришлось нагнуться, чтобы разглядеть того, кто звал её, она не сразу приметила чумазое личико в кустах. Даниэль перекинула свои косы за спину, и, приподнимая подол прекрасного лёгкого платья, встала на колени, и забралась в заросли, отвратительно коловшие открытые плечи и руки, там, где сползли широкие рукава.

— Корбин! Неужели не нашлось иного места? — она уселась, у самой крепостной стены, спасаясь от колючих веток, обломок одной из них застрял в её волосах, придавая девушке совсем не подобающий госпоже вид, но мальчик был так взволнован, что не стал тратить время на ухаживания. Захлёбываясь, он размахивал руками, насколько это позволяли густые заросли, и передавал своё послание. Даниэль даже не дослушав, от неожиданности поднялась во весь рост, ветка хлестнула по её взволнованному лицу, исцарапывая до крови.

— Как давно он ожидает, Корбин?! — она оттёрла ладонью саднившую щёку, глядя на мальчика сверху вниз.

— Уже часа три как будет, я никак не мог застать вас одну, госпожа! Уж вы простите! Все время возле вас крутилась та девица!

— Эта девица моя дорогая сестра, несносный мальчишка! — Даниэль сердито помахала пальцем перед его чумазым лицом, и мальчик виновато опустил взлохмаченную голову, которую она немедленно погладила.

— Ты молодец, я не сомневаюсь в этом, а теперь ступай, я должна спешить!

— Только еды прихватите с собой, а то проклятый нормандец все ходит, да ревёт как медведь по лесу, видать и вовсе голодный… — Корбин кивнул, в довесок к своим словам, посчитав себя достаточно благородным, упомянув хозяйке о нужде отвратительного воина, так бесчестно изловившего его.

Даниэль нетерпеливо закивала, подталкивая мальчика к тайному лазу, и убедившись, что осталась незамеченной, выбралась из кустов.

— Ах… — только и успела она выдохнуть, когда её золотая головка со всей силы ударилась, как ей показалось в каменную стену.

Она разгребла в стороны косы, и выглянула, в ужасе осознав, что врезалась, оказывается в живот своего собственного мужа. И как так очутился здесь?! Ведь не было и мгновение назад!

Девушка, виновато улыбаясь, рискнула поднять голову. Серебристые глаза немедленно вспыхнули, едва взгляд Райана скользнул по её лицу.

— Что ты делаешь, Даниэль?! — он бережно приподнял её подбородок своей рукой, осторожно промокая краем рукава её щёку. Затем извлёк ветку из её спутанных волос, и только когда посчитал, что достаточно пригладил их, он снова глянул ей в глаза.

— Я хотела нарвать яблок…

— В розовых кустах? — он улыбнулся краешком губ, и сердце её затрепетало.

Даниэль не стала спорить с ним, сейчас она была переполнена тревогой о нем. Девушка просто обняла Райана, горячо и сильно, не отвечая, ощущая его тепло всем своим существом. И вот теперь, она должна была оставить его, и бежать, чтобы встретиться с Хью и разузнать подробности. А ей так не хотелось оставлять мужа!

У неё живот сводило от одной мысли, что кто-то мог причинить ему вред! Она, несомненно, воткнёт кинжал в любого, кто осмелится коснуться и волоса на его голове!

— Я премного благодарен, Даниэль, но не расскажешь, кого же ты собралась проткнуть? — по его голосу, зазвучавшему у неё над головой, она поняла, что он смеялся.

Дорогой Господь! Её привычки, убьют её однажды! Как можно было не замечать, что размышляла вслух? Годы одиночества не прошли даром, она так часто говорила сама с собой, что теперь это было её самой большой слабостью! А так же человек, стоявший перед ней, такой родной и славный человек, весь её, до самой чёрной макушки…

— До самой макушки? — он склонился и поцеловал её голову, снова приглаживая её косы. Сегодня его жена была сама не своя, но произнесённые бедняжкой слова, так замечательно согрели его душу, что он не стал пытать её дальше.

— Я, пожалуй, поднимусь к себе, муж мой! Видать, я перегрелась на солнце… — Даниэль прошмыгнула у него под рукой, торопясь скрыться за углом дома.

Ей необходимо было, как можно быстрее добраться до условленного места! Она не выдержала и оглянулась, Райан продолжал смотреть ей в след, склонив голову на бок. Он подозревал неладное? Наверняка нет! Она убедила себя, что все так и было, и закрыла входные двери, едва не свалившись на полном ходу. Подол прищемило, и он чуть не оторвался, Даниэль раскрасневшись, снова отворила дверь, и, убедившись, что её одежде ничего не угрожало, помчалась в свою комнату. Когда она достигла её, то поспешила к окну. Свесившись вниз, она, широко улыбаясь, помахала Райану обеими руками, заставляя мужа покачать головой, и нахмурить брови.

Пусть убедиться, что она благополучно отсиживалась в своих покоях! Даниэль скрылась из вида, опускаясь на колени, и потянулась за своим любимым сундучком, откидывая длинный полог кровати.

— Я почти клянусь, муж мой, что это в последний раз! Негоже доброй жене обманывать своего мужа, но ты не дашь и слова сказать барону!

Хьюберт уже потерял терпение, намереваясь все бросить и уйти, когда услышал её шаги. Обернувшись, барон увидел хозяйку Тендервиля, вновь укрытую тёмной тонкой накидкой. Через плечо у девушки была перекинута небольшая сумка. Едва она подошла к нему, то, даже не начиная говорить, стала развязывать её и извлекла что-то, бережно завёрнутое в кусок грубой ткани.

— Прежде, чем начнёте сыпать гадостями, вы просто обязаны съесть это! — она нетерпеливо ткнула в него свёртком, и Хью оторопело принял его, даже через ткань, ощущая запах свежей еды.

Она решила накормить его? Эта женщина пугала его все больше и больше! Мужчина развернул свой завтрак, и настороженно становясь у камня, оглядел кусок хлеба со щедрым куском мяса сверху, словно боясь, что туда подсыпали яду, и только глядя на её едкую усмешку, фыркнул, и стал жевать.

Даниэль не стала его торопить, ведь это было бы непростительной грубостью, но ей так не терпелось узнать новости, что она не сводила с него глаз, ожидая, пока воин дожуёт принесённую еду.

Хьюберт едва не подавился, возмущённый её пристальным взглядом. Чего уставилась-то? Проклятье! Он отряхнул крошки с рубахи, и вернул ей взгляд, надменно сложа руки на груди. Всем своим сытым видом он хотел показать ей, наглой девчонке своё превосходство, но это было все равно, что доказывать что-либо одному из деревьев в лесу.

— Теперь, когда вы сыты, барон, говорите немедля! — она едва утерпела, чтобы не схватить его за рубаху, и не начать трясти. Это уже точно никуда не годилось! Даниэль спрятала руки за спину, от греха подальше.

— Вы ненормальная! — Хью глядел на неё сверху вниз, как на диковинное чудо. Щека оцарапана, одета как деревенский мальчишка. В чем же её секрет, что заставил Райана оставить попытки вернуться в родной дом, ради неё?

— Вы можете обзывать меня, сколь вам будет угодно долго, Хьюберт. Я почти голова стерпеть, но только после того, как вы расскажите, кто желает смерти моего дорогого мужа!

— Почти готовы? — он не удержался, и расхохотался, хлопнув себя руками по коленям.

— Вы отвратительны! — девушка зло стукнула его кулаком в бок, — и сами знаете об этом!

Хью потёр место удара, и собрался сказать очередную колкость, но тревога в её голубых глазах, немного остудила его.

Но его так и подмывало, сказать это! Он ждал так долго, что просто был обязан увидеть выражение её лица, когда она узнает правду! Хью набрал воздуха, намереваясь обрушить на стоящую перед ним девушку, всю страшную истину, когда она воздела глаза к небу, качая светлой головой:

— Я знаю, кто вы, барон, как и знаю, что Райан без дозволения короля кинулся за вами, принимая участие в идиотских соревнованиях.

Барон шумно выдохнул, растерявшись на время, ей доставило огромное удовольствие наблюдать его реакцию. Что, мечтал увидеть её слезы? Не дождётся!

— Вы достаточно спокойны, — голос Хью сквозил разочарованием.

Эта чертовка знала правду? И все равно пришла к нему? Она так глупа, или же её тревога о муже и в самом деле так сильна? Проклятье! Проклятье! Проклятье!!! В голове барона зашумело, и мысли запутались.

— Слишком спокойна для женщины, от которой прилюдно отказались, — глаза Хью потемнели от ярости, плескавшейся в них.

Он пристально вглядывался в её лицо, пылавшее от гнева и смущения. Какая-то часть его ликовала, добившись своего. Другая понимала, что нужно было остановиться, ведь он всего лишь собирался предупредить о намерении её дорогого родственничка, но тёмная сторона взяла верх над здравым смыслом.

— Вы упиваетесь этим фактом! Как низко и подло! Ещё и смели назвать себя его другом! — Даниэль, сорвавшимся голосом, отвечала ему, сжав руки в кулаки, — мерзавец!

— Не смейте рассуждать об этом, девчонка!! — Хьюберт неожиданно сделал выпад, схватив её и подняв над землёй, так, чтобы её лицо оказалось напротив его.

— Об этой дружбе, не смейте рассуждать!! — он поджал губы, а лицо его раскраснелось от гнева.

Даниэль не стала дожидаться, во что эта необузданная ярость могла вылиться, и со всей силы ударила его обеими ногами в живот. Когда он выпустил её, едва не повалившись, не ожидая такого поворота, она вытащила свой кинжал. Лезвие блестело, не меньше его глаз, остановившихся на клинке, барон обходил её кругом, выбирая момент для броска. Лицо Даниэль покрылось испариной, она ловко перекинула оружие в привычную руку, готовая поразить негодующего нормандца.

— И Райан жив, после своего признания, или может наш разговор уже не имеет смысла, леди Даниэль? — голос его был полон злости.

Что творилось в огненной голове этого человека? Он догадался о её истерике?! Каков наглец! Даниэль сдула упавшую на глаза прядь, выбившуюся из косы. Она заставила себя успокоиться, и постаралась вернуть разговор в нужное русло:

— Так вы позвали меня в лес, рассуждать о моих манерах, барон?!

— Вот уж это проблема Райана, не моя!

— Тогда оставим эту «проблему»!

— Вы отвратительная, сумасбродная девчонка! Только идиот мог согласиться стать вашим мужем!

— Мой муж не идиот, барон!! — Даниэль снова пустила в ход кулаки, причём делала она это довольно умело, не позволяя лезвию коснуться его, пронеслось в голове Хью, когда он попытался угомонить её. Эту женщину запугать не удастся…

Они едва не сцепились в рукопашную, когда до него дошло, что перед ним всё-таки женщина. Она сводила его с ума! Хьюберт отошёл подальше, возвращаясь к огромному валуну, и остановился в небольшой тени, которую тот отбрасывал. Теперь ей плохо было видно его лицо, да ещё барон склонил голову, осыпая его непокорными прядями.

— Я могу забрать вас прямо сейчас. Могу увести насильно, и никто не помешает мне, даже ваши друзья гномы. Вы понимаете это, Даниэль? — он не смотрел на неё, подкидывая носком сапога мелкие камешки.

По его сложенным напряжённым рукам она понимала, что мужчина сдерживался, как мог.

— Я не позволю этому случиться, барон. Я скорее убью себя, но не позволю, кому бы то ни было коснуться себя, и увезти силой! Я не буду ничьей женой, кроме того, кому поклялась перед Богом!

— Вы так легко готовы расстаться с жизнью?

— Может быть, я ещё недостаточно пожила, для этого! Но всегда есть альтернатива, Хью…

— Какая же, ответьте Бога ради? — Хьюберт даже повернулся к ней, привычно приглаживая медные кудри.

— Ваша жизнь, барон, — Даниэль поглядела на него так, что он понял — она не шутила.

Он неожиданно усмехнулся, тряхнув головой, словно сбрасывая наваждение.

— Спрячьте своё оружие, леди. Если бы я желал забрать вас сейчас, то вы уже давно были в пути, по дороге к Лондону. Эта встреча не доставляет удовольствия ни мне, ни вам, поэтому покончим с этим. Завтра барон Голлагэр прибудет с визитом к стенам Тендервиля.

Даниэль кивнула, слушая, но кинжал не убрала.

— Именно там, на подъезде к замку, ваш несравненный дядюшка и собирается покончить с вашим мужем, дорогая.

— Наглая ложь! Дядя Ральф никогда открыто не выступит против Райана! И ради этого абсурда я проделала весь этот путь!

— Он и не собирается делать это сам, нетерпеливая девчонка! Он, видите ли, пожелал сделать это моими руками! Предложил мне поединок.

— Поединок? — Даниэль вернула оружие в ножны, поправляя шнурок накидки, отвратительно впивавшийся в шею, или это просто дышать, стало тяжко от известий.

Поединок? Он собирался драться с Райаном? Но ведь тот едва окреп!

Хью пристально продолжал следить за её быстро сменявшимися выражениями лица, понимая, какая сейчас паника охватила стоявшую перед ним девушку. Его самолюбие снова тешило себя.

— Я, конечно же, прекрасно понимаю, что после того, как победа будет одержана, Ральф придёт по мою душу, поэтому и хотелось бы предупредить. Не желаю, чтобы мною играли, причём так бездарно!

— Он пожелал поединка насмерть, Хью?! — она пропустила мимо ушей его бахвальные речи о несомненной завтрашней победе, возмутившись бесчеловечностью собственного дяди.

— Все верно, леди, у вас потрясающие родственнички!

— Мы не родны по крови!

— Так или иначе, увидимся завтра, Даниэль, — Хью, решил, что сказал достаточно. Он просто развернулся, намереваясь идти.

Она же, так и осталась стоять, посреди поляны:

— Почему вы предупредили меня, барон? Ваши отношения с моим мужем, совсем сбивают меня с толку. Вы для меня загадка, которую я хочу разгадать. Что вы творите, Хью?

Он не обернулся, одёргивая рукава своей испачканной рубахи.

— Я его бешу, и заставляю совершать глупые поступки, и он потом винит меня. Вот и теперь, стоило ему увидеть вас, и он больше никогда не сможет быть спокойным, вернувшись в Нормандию… но он не выполнил условия короля, а значит, проиграл, и как муж, и как рыцарь!

— Но я выбрала его, Хью, ещё десять лет назад, и я не отпущу его. Даже если он пожелает, я не отпущу его. Это вы проиграли…

— Повторите свои слова завтра, после поединка. Посмотрим, кому вы их скажите!

Райан стоял, глядя, как блестящая речка тихо несла свои свежие воды, куда-то к холмам, темневшим в дали. Цвет её был удивительным, чистым, словно небо над головой, словно глаза его маленькой отважной жены. Несомненно, отважной, и при этом очень ранимой. Барон вздохнул, почувствовав, как грудь наполняет тепло, перерастающее в нечто большее, обжигающее, пробирающее до самой глубины души. Сегодня… сегодня он прекратит эту пытку, и признается ей, расскажет о том тепле, нет, о том пожаре, что пылает у него в душе, и может быть, тогда она изменит своё мнение, поверит ему… только как подобрать слова, чтобы звучали они убедительно и просто? Почему любовь так сложна?! Райан в отчаянии взъерошил свои волосы.

— Вейн!

— М-м-м?

— Вейн…

— Я слушаю, друг, — воин лениво потянулся, нежась под прохладными дуновениями ветра, летевшего с речки.

И как ему удавалось получать удовольствие от жизни, находясь в любой ситуации? Райан тяжко присел рядом с ним в высокую мягкую траву.

— Вейн…

— Ну?!

— Я должен тебе признаться… — слова комом застряли в горле.

Вейн поднялся, и сел возле взволнованного барона. Играя тонкой былинкой, он краем глаз наблюдал за его хмурым лицом.

— Ты уверен, что должен признаться мне? — он широко ухмыльнулся.

— Что мне делать, Вейн?! — боль в голосе друга не оставила его равнодушным. Вейн положил руку, ему на плечо, тепло потрепав.

— Напиться!

Напиваться Райан не стал. Только твердо решил для себя, что завтра отправится на встречу к Голлагэру. Гонец, прибывший от барона с утра, уже известил их о предложении соседа нанести дружеский визит. И там, на месте встречи, доходчиво разъяснит Хьюберту, а он не сомневался, что рыжий лис прибудет вместе со стариком, что ему плевать на условия состязания. Он не собирался отступать! Он выбьет у него отказ соревноваться, даже если придётся пустить в ход кулаки и меч!

Беренис поспешно закидала в свою корзину вещи, что собиралась постирать, и ещё раз обернулась к хозяйке, отрешённо сидящей на краю кровати, ожидая, пока вода для купания немного остынет.

— Я ещё понадоблюсь вам, миледи?

Даниэль торопливо замотала головой, отпуская служанку, и принялась расплетать косу. Вторая половина её дня прошла как в тумане. Она слушала щебет Мей, но должна была признаться, не слышала и слова. Хьюберт должен был говорить с её мужем, а не с ней! Проклятый нормандец прекрасно знал, она никогда не отважится сознаться Райану, что встречалась с ним в лесу! Благо Господь щедро наделил её верными друзьями! Гаю она уже поведала о затее Ральфа, и наслушалась немало! Маленькие лесные разбойники тоже не подведут. Она ни за что не позволит и волосу упасть с драгоценной головы её мужа! Сегодня, узнав об угрозе для Райана, она вдруг в полной мере осознала, как велико то чувство, что испытывала она. Чувствуя огромную вину, за обман и несправедливые обвинения, а так же смущённая любовью к мужу, она решила, что именно сегодня, её план должен завершиться.

— Сегодня, муж мой, сегодня…

Она приняла ванну, вымыла волосы душистым мылом, и долго выбирала ночную сорочку. Оставшись только в ней, Даниэль поразмышляла, не надеть ли поверх неё накидку, но передумала.

В этот раз она не бежала в комнату Райана и, ей самой показалось, что прошла целая вечность, пока она достигла дверей. Но Даниэль была полна решимости, хоть и тряслась, как осиновый лист. Сегодня! Сегодня, или никогда! Она должна закончить задуманное! Даниэль толкнула дверь и вошла.

Райан стоял в огромной бадье с прохладной водой, она поняла это, когда не заметила пара, поднимавшегося от неё. Жара утомила всех, и он решил остудиться таким образом. Даниэль замерла, оглушённая видом его обнажённого тела. Он немедленно обернулся, почувствовав, как поток прохладного воздуха ворвался в комнату, холодя кожу, понимая, что дверь открылась у него за спиной. Почему он снова не запер её, черт побери?!

Даниэль стояла и наблюдала за ним. Она возблагодарила Небеса за то, что он не успел повернуться полностью. Ей ужасно не хотелось, чтобы Райан видел, как она краснеет!

Она почувствовала, как по ногам потянул свежий сквозняк и, не оборачиваясь, прикрыла дверь, а когда подняла голову, то увидела, что Райан стоял, не сводя с неё глаз.

Даниэль попыталась улыбнуться.

Он не улыбнулся в ответ.

— Ты простынешь, муж… — пролепетала она, понимая, что несёт чушь, но испугавшись, хмурого выражения его лица.

— Ты должна уйти, Даниэль, — он протянул руку, в попытке достать полотенце, но остановился, поняв, что лучше не двигаться, и не пугать её. Проклятье! Почему она не уходила? Все его планы летели к чертям! Он собирался говорить с ней, причём при штанах, но она опередила его, примчавшись раньше!

Сердце Даниэль учащённо забилось. Она, молча, шагнула вперёд.

— Нет, не приближайся, — он тряхнул мокрой головой, от чего мелкие тёмные пятнышки остались на её тонкой ночной сорочке.

— Я останусь, — улыбнулась Даниэль.

Она порадовалась про себя, что голос её не дрожит, а вот о ногах этого не скажешь. Она не хотела, чтобы Райан посчитал её трусихой. В конце концов, это её соблазнение! Она мужественно выдержит его. Её мужу остаётся только сдаться! Но лицо её пылало.

Райан тяжело вздохнул.

Даниэль стояла перед ним, отчаянно пытаясь скрыть от него свой страх, так по-детски поджимая пальцы на ногах. Дорогой Господь, обнажённая, его жена выглядела ещё прекраснее, восхитительные стройные ноги, нежная, словно шёлк, кожа. В тёплых отблесках свечей, она напоминала ему богиню. Тонкая материя лёгкой ночной сорочки, не скрывала от него округлости её груди. От этого вида у него все свело внутри. Она прекрасна, его удивительная жена и принадлежит ему. Кажется, разговоры придётся отложить, навряд ли он произнесёт хоть что-нибудь разумное этой ночью.

Даже через разделяющее их расстояние он видел, как дрожали её плечи. Она непрерывно завязывала и развязывала ленту на сорочке, что тоже говорило о большом волнении.

Даниэль, вздохнула и твердо пошла в сторону мужа. У бадьи она остановилась. Райан медленно ступил на холодный пол. Её уже не пугало, что он возвышался над ней, словно скала, скорее непонятно волновал и притягивал. Боже, как он удивительно хорош собой! Она вздохнула. Тело Райана блестело восхитительной бронзой, в свете свечей, вода сверкающими хрустальными каплями стекала по его мокрой коже. Он был просто огромен! Широкая грудь, мерно вздымавшаяся от его дыхания, смотрелась великолепно. Даниэль взволнованно, учащённо задышала.

Как глупо, пронеслось у неё в голове, она уже видела его без одежд! Правда, тогда она не собиралась соблазнять его, а сейчас собиралась….

— Ты хоть понимаешь, что сейчас произойдёт, если ты останешься, Даниэль?

— Несомненно! — плечи её дрожали, но она, гордо и ровно держа спину, начала вышагивать вокруг него, с серьёзным и решительным видом.

— Меня осведомили на этот счёт, муж мой, — она заложила руки за спину, а он стоял, ощущая себя полным идиотом, оставаясь голым и растерянным.

Она осведомлена?! Кем? Две наивные девственницы под одной крышей, нет, это точно злой рок! Так недолго до того, что его за неоправданные ожидания заставят, есть печёные яблоки!..

Райан развернулся, и шагнул к кровати, намереваясь стянуть с неё покрывало и прикрыться, но едва не столкнулся с ней, уже заботливо держащей его расправленным в руках. Они замерли, разделённые этой тонкой границей, хвала Богу укрывшей его по пояс. Руки её дрожали, что вызвало лёгкую рябь на ткани, что она держала.

— Когда же ты начнёшь, муж мой?!

Она ещё и требовала?! Его так и подмывало кинуть её на кровать, что занимала полкомнаты у неё за спиной, и трясти, пока не выбьет все глупости из её упрямой головы.

— Уверена, что справишься? — он так серьёзно поглядел на неё, но бедняжка даже не поняла, что он подтрунивал над ней.

— Я уверена, что достаточно сильна, чтобы пережить такое, муж мой! Так что приступай! Мы только зря теряем время!

Пережить такое?! Черт возьми!

Она едва дотронулась до его груди пальцами и провела по ней сверху вниз. Мускулы на животе у Райана сжались, когда она коснулась его.

— Ты чертовски хорош, муж мой… — прошептала она.

Райану стоило большого труда прислушиваться к её словам. Где-то краешком сознания до него дошло, что она упустила покрывало, иначе бы не смогла коснуться его. Пальцы Даниэль выводили лёгкие круги у него на животе. От этой нежнейшей ласки у него учащённо забилось сердце.

Ей нравилось прикасаться к нему. От его кожи исходил удивительный жар. Мускулы у Райана были на удивление твёрдыми. Он сдался, обвил её талию руками и притянул к себе. Теперь её щека доверчиво прижалась к его груди.

— Ты все ещё можешь уйти, Даниэль.

Она обняла руками его шею, так решительно, что Райан невольно улыбнулся. Он убрал прекрасный золотой водопад волос ей за спину, и коснулся губами лба. Она откинула назад голову и заглянула ему в лицо.

— Не уйдёшь?

— Нет! — она боялась, но так желала быть храброй.

Он крепко взял её за подбородок, чтобы она не могла отвести лицо, и медленно наклонился.

Даниэль ещё не успела обдумать свои следующие слова, как Райан уже прижался к ней губами. Поцелуй был далеко не нежный, напротив, это был жаркий, полный огня поцелуй, зовущий и требовательный. Господи, какой удивительный вкус!

Райан никак не мог насытиться. Руки его окунулись в прохладные бесконечные пряди, осыпавшие её спину, потом медленно опустились ей на бедра. Он крепко обхватил Даниэль, приподнял её и прижал к себе. Она обняла его ногами, сомкнув их на его пояснице. Он припадал губами к её губам снова и снова, пока она не начала отвечать на его поцелуи. Звуки их дыхания смешались с ударами сердец.

Райан не отступая, продолжал свой нежный натиск. Он не хотел спешить, наслаждаясь каждым мгновением их близости. Он не смел, пугать Даниэль, ожидая, когда она сама даст ему знать, что готова пойти дальше.

Он стоял, опершись спиной о стену, и страстно целовал свою жену. Райан быстро справился с её робостью, она начала отвечать ему, руки её заскользили по его мокрым рукам, плечам, спине. Она беспокойно прижалась к нему.

Барон едва не потерял самообладания, и отстранил Даниэль от себя, чтобы прекратить эту пытку. Нет, ещё слишком рано! Он должен сдерживаться, напомнил Райан себе. Но, если это невинное создание не прекратит свою пытку, он за себя не ручается.

Руки его ласкали ей плечи, потом спустились на грудь.

Она задохнулась от удовольствия, приподнялась, обвила руками его шею и первая поцеловала его в губы. Господь всемогущий, как она хороша! Раньше он всегда брал женщину быстро, не тратя времени, но с девственницей имел дело впервые. Даниэль — его жена, и он хотел, чтобы их первая ночь стала для неё особенной ночью. Он поднял её руки вверх, и освободил от промокшей сорочки. Теперь преград между ними не осталось.

Райан легко поднял её на руки и отнёс в постель. Он видел, что она все ещё волнуется, поскольку зажмурилась, чтобы не видеть его. Нагота мужа явно смущала её. Он улыбнулся её невинности и погасил свечи. Теперь только мягкий свет, исходивший от высокой луны в окне, освещал лицо его жены. Больше Райан ничего не увидел, потому что Даниэль натянула покрывало, скрываясь едва ли не до подбородка.

Он подошёл к ней и отбросил покрывало. Даниэль не успела ни прикрыться, ни увернуться. Он опустился на неё сверху, упёршись локтями в кровать, чтобы не раздавить своей тяжестью.

Почувствовав жену всем телом, он едва не потерял самообладание. Ничего восхитительнее он в жизни не испытывал. Она так нежна! Сердце у него бешено забилось и казалось, ещё немного и выскочит из груди. Он медленно и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

Ощущать тело Райана для Даниэль было необыкновенным чувством. Он такой твёрдый, огромный, горячий. Когда же его колено попыталось раздвинуть ей ноги, Даниэль вдруг замерла.

Она не хотела бояться, не хотела разочаровывать мужа, но в одно мгновение порыв её чувств миновал. Ей больше не хотелось претворять свои планы в жизнь!

Ну, вот и все! Сейчас случиться то, о чем так страшно рассказывала Мей! Она напряглась и сжалась в ожидании боли, о которой наслушалась совсем недавно, потом судорожно сглотнула и смирилась со своею несчастной участью…

Райан поцеловал её в переносицу и внимательно посмотрел на Даниэль. Он подождал, пока она откроет один глаз, затем второй, и улыбнулся ей, тихо проговорив:

— Я сохранил его, твой венок… все эти годы он сопровождал меня каждый день, каждый бой, словно частичка тебя, что всегда была рядом. Выходит, ни одного дня не прошло, чтобы ты не была со мной, Даниэль.

Он действительно сохранил его? Её мысли спутались. Кажется, он доволен собой, и вид у него счастливый…

Совсем не было похоже, что он, охвачен словно безумием, желанием и страстью! Она выдохнула и немного расслабилась. Слова мужа успокоили её.

— У меня странное чувство, и оно переполняет меня, — призналась она.

Даниэль задумчиво потёрлась ступнями о его ноги. Но она не переставала удивляться происходящему. Жар, исходящий от него, наполнял её грудь и живот лёгким теплом. Оно заполняло низ живота и плавно перетекало ещё глубже, доставляя несказанное наслаждение. Это было непривычно восхитительное, но в то же время слегка болезненное ощущение. Оно удивило её, но ещё больше её поразило то, что, Райана казалось их близость, нисколько не волновала!

Теперь она позабыла страх, глядя с нескрываемым недоумением. Что происходит?

— Ты уже не хочешь меня, Райан?

Даниэль задала этот вопрос нахмурясь и так серьёзно, что он с трудом подавил желание рассмеяться. Интересно, имеет ли она хоть малейшее представление о мучениях, которые он испытывает, чтобы сохранить её спокойствие? Если бы его жена догадывалась о том, что он собирался сделать, она бы, наверное, уже бежала, сверкая пятками.

— Я хочу тебя. Разве ты не чувствуешь, как сильно я тебя хочу?

— Правда?

Он кивнул головой и взглянул ей в глаза, при этом пряди его мокрых волос, прохладой скользнули по её разгорячённому лицу. Она смотрела на него в полном смятении. Он нежно улыбнулся.

— Не волнуйся, все прекрасно, — заверил он чуть осипшим шёпотом.

— Я рада, что ты меня хочешь, — прошептала она, — как я могу помочь тебе?

Он поцеловал её залитое румянцем смущения лицо.

— Просто говори, когда тебе хорошо.

Она с любовью провела рукой по его щеке.

— Я так хочу тебя радовать, муж мой!

Губы их сомкнулись в жарком поцелуе. Потом он принялся, губами ласкать её шею и Даниэль поняла, что желала большего. Она сильнее прижалась к нему и почувствовала, как внутри у неё начало расти что-то тёплое и приятное.

Её движения доставляли Райану не меньшее удовольствие, чем ей самой. Казалось, он не мог насытиться. Он осыпал поцелуями её плечи, а руки его ласкали ей грудь, Даниэль выгнулась навстречу, показывая, как приятны ей эти прикосновения.

Теперь Райан был уже не в состоянии действовать продуманно, самообладание его быстро улетучивалось. Он опустился и принялся целовать её грудь. Она впилась руками ему в плечи и опять выгнулась под ним. Когда Даниэль уже больше не могла переносить эту блаженную пытку, она ухватила его за волосы и стала тянуть на себя.

Он целовал ложбинку меж грудей, а свободная рука его спускалась все ниже и ниже.

Даниэль выгнулась и громко застонала. Горячей волной, желание захватило её до кончиков пальцев. Она поцеловала Райана со страстью, которая потрясла его. Больше сдерживаться он не мог. Даниэль впилась ногтями ему в лопатки.

— Райан, пожалуйста, — прошептала она. Правда, не имела ни малейшего представления, о чем сама молила его, — Райан, о Боже, не останавливайся…

Райан едва понимал, что она ему говорит.

Он накрыл её своим телом. В этот раз её ноги не сомкнулись, напротив, они приняли его. Он намотал её волосы на руку, чтобы она оставалась спокойной, когда он целовал её. То, как она льнула к нему, просто сводило его с ума. Нежным он не был. Она бы ему этого и не позволила. Её ногти снова впились в его спину, и это ему чертовски нравилось.

— Обними меня ногами, — приказал он хриплым голосом.

Когда Даниэль покорно исполнила то, о чем он просил, из его груди вырвался низкий рык. Но все же, он медлил.

Она открыла глаза и посмотрела на него.

— Сейчас и всегда, ты будешь принадлежать мне, Даниэль!

— Я всегда принадлежала только тебе, Райан…

Его рот снова прижался к её губам. Одним быстрым движением он погрузился в неё до конца, желая сделать неминуемую боль, как можно короче. Даниэль вскрикнула от боли. Она прильнула к мужу, уткнулась в него лицом.

— Райан, прекрати, мне больно, — слезы выступили на её глазах.

Но он не внял её мольбе, взгляд мужа был нежен и одновременно полон решимости.

— Потерпи, скоро будет легче, — прошептал он и глубоко, судорожно вздохнул, — дай мне немного времени, и тебе понравится, я помогу тебе.

Какая помощь?! Она желала только одного, чтобы её скорее оставили в покое. Когда же Райан попытался поцеловать её, она отвернула от него лицо. Он потянулся за ней и, нежно повернув её голову, поцеловал долгим, настойчивым поцелуем.

Бедняга Райан не знал, сколько ещё сможет обуздывать своё желание. Ему казалось, что ещё чуть-чуть, и он взорвётся от напряжения. Желание обладать ею становилась невыносимым. Но он желал, чтобы и она захотела того же с не меньшей силой. Это для него было много важнее собственных чувств.

Чем дольше он целовал её, тем больше она успокаивалась. Райан намеренно выжидал, пока их тела привыкнут друг к другу, и, когда она, наконец, начала ответно ласкать его, поднимая руки и погружая пальцы в его чёрные волосы, откидывая их назад, он понял, что первая боль улеглась.

Со вздохом ей пришлось признать, что он прав. Когда же он опять начал ласкать её, голова Даниэль упала на подушки. Чувства были острыми, всепоглощающими.

Он продолжал эту сладостную пытку, пока ей не показалось, что тело её предательски растекается, словно воск в его руках. Она невольно прижалась к нему и замерла в напряжении.

Она почти не соображала. Мысли вихрем проносились у неё в голове и исчезали прежде, чем она могла осознать их. Напряжение внутри неё непрерывно нарастало. Она хотела, чтобы муж перестал её мучить, но в то же время она жаждала, чтобы он продолжал. И это противоречие сводило её с ума.

— Я больше не могу, Райан…

Он жарким поцелуем закрыл ей рот.

— Все хорошо, не бойся, ничего не случится…

С этими тёплыми словами её страх растаял. Он пообещал, что с ней ничего не случится…

Сердце Даниэль уже приняло то, что разум пока никак не мог осознать. Она перестала думать, целиком отдаваясь во власть чувств, выгибаясь навстречу, бесстрашно прижимаясь к мужу.

Райан перестал сдерживать себя. Он врывался в неё раз за разом, забыв обо всем на свете. Теперь они стали мужем и женой. И этого у них никто не отберёт. Даниэль казалось, что она распадается на тысячи осколков в его руках. Но это уже не имело значения. Она звала его по имени, и волна за волной наслаждение накрывало и переполняло её, сметая из сознания все лишнее…

Даниэль решила, что она умерла. Когда Райан со стоном упал ей на грудь, ей подумалось, что и муж испытывает похожие чувства.

Происшедшее ошеломило её. Она прикрыла глаза, издавая счастливый вздох. Сердце её мужа билось в унисон с её собственным. Теперь она была его женой!

У Райана не было сил двигаться. Он ещё долго не мог прийти в себя. Боже, вот так и должно быть, место Даниэль, в его объятиях, казалось, она всегда принадлежала ему.

— Я не слишком тяжёл для тебя? — его голос показался ей уставшим.

Даниэль молча, кивнула, и он скатился на спину, но ей все ещё не хотелось, чтобы он оставлял её. Она тут же прижалась к нему и положила голову на его плечо. Её пальцы ласкали ему грудь.

— Я порадовала тебя, муж мой?

Он положил свою большую ладонь поверх её.

— Да, ты порадовала меня, просто будь здесь, рядом.

Радость охватила Даниэль. Она прильнула к нему, и Райан обнял её, прижимая к себе ещё крепче.

Позже, когда она безмятежно уснула, Райан осторожно укрыл её, затем долго стоял, глядя на спящую жену.

— Дорогой Господь, она принадлежит мне, — он тряхнул тёмной головой, — что мне с тобой теперь делать? — Райан улыбнулся.

Защищать её и беспокойных обитателей этого шумного дома. Теперь это его главная обязанность. Он принял решение. Не важно, что он привык к размеренной жизни и военному порядку.

Теперь все изменится. Он ещё намучается с ней, но хотел ли он искренне, чтобы эта малышка угомонилась? Странно, однако, но, похоже, его привлекает эта нелёгкая задача — постигнуть Даниэль. Он проявит терпение и понимание. Как же странно было спать рядом с нею. У него в жизни были разные женщины, но он никогда не оставался с ними в одной постели до самого утра. С Даниэль же все было иначе, только рядом с ней, он ощущал это удивительное чувство покоя и умиротворения. Наверное, это и было счастье…

Когда Даниэль осторожно открыла глаза, она замерла на некоторое время, пытаясь сообразить, как ей быть, если он сейчас окликнет её. Она набралась храбрости и повернулась, но Райана в спальне уже не было. Через широко открытое окно в комнату лился яркий солнечный свет. Даниэль ужаснулась, когда поняла, что время приближается к полудню. Она ещё никогда не спала так долго! Особенно сегодня, когда так важно было не пропустить ни единого мгновения! Даниэль тревожно вздохнула и решила, что больше не допустит подобной слабости!

Все же, чувствовала она себя замечательно, улыбнувшись и предаваясь воспоминаниям, но до тех самых пор, пока не вскочила с кровати на холодный пол. Все тело её ломило, меж ног саднило, она тяжко вздохнула, но собравшись, пришла к выводу, что никакое неудобство не омрачит воспоминаний о прошедшей ночи, о её первой брачной ночи.

Даниэль победно и радостно улыбнулась, вдруг подумав, что теперь она действительно стала женой Райану. Она выполнила супружеский долг! И, несомненно, подарила мужу радость, заставив осознать собственное счастье! Они проживут достойную, счастливую жизнь. Райан прекрасный человек, и она, сложа ладони перед собой, возблагодарила Господа за бесценный дар.

Но вдруг Даниэль поняла, не смотря на то, что её ожидало столько важных дел, она не могла себя заставить покинуть спальню. Страшное смущение охватило её так, что она закрыла вспыхнувшее лицо своими косами. Как же держать себя, когда повстречает мужа?! Должна ли она обнять его при встрече? А может поцеловать? Она горячо замотала головой. Нет, точно не стоит! Наверняка Райану не понравится, если она начнёт приставать к нему у всех на виду! Но вот если она встретит его вдали от людских глаз, тогда уж он никуда от неё не денется…

Она горько вздохнула, ощущая себя и вовсе глупой. Ей предстояло неотложное дело — спасение мужа, а она тратила время, гадая, как поприветствовать его!

Даниэль накинула серебристое платье, так напоминавшее глаза дорогого мужа и наспех заплетя косу, торопливо спустилась вниз.

Странно, что дом был пуст, она оглядывалась, ища Мей.

Они собрались в нижнем зале. Сестра сидела на полюбившемся диванчике, а у неё за спиной, положа руки на её плечи, стоял Вейн. Это не ускользнуло от глаз Даниэль. Кажется, эти двое нашли друг друга.

Морган, Лэйтон и ещё двое воинов стояли у широкого стола. Даниэль сразу же заметила Райана, он сидел, что-то тихо говоря вассалам. Вейн, стоя справа от него, кивал, ему, соглашаясь с распоряжениями. Лица у мужчин были напряжены. Даниэль решила, что они наверняка обсуждают предстоящий приезд гостей, и совсем разволновалась, не решаясь прервать их. В этот самый миг Лэйтон поднял голову и увидел её. Воин засверкал белоснежной улыбкой и махнул головой Райану.

Барон медленно повернул свою голову. Он был крайне серьёзен, и просто глянул на неё долгим взглядом, затем знаком поманил к себе. Что здесь происходило? С чего это он так серьёзен, глядя на неё? Она отогнала тревожные мысли, стараясь улыбнуться.

Все взгляды устремились на Даниэль, когда она спустилась в зал. Она была смущена и растерянна, и все присутствующие в этот час в доме, доставляли ей немало неудобства. Она глубоко вздохнула, желая оказаться наедине с дорогим мужем.

— Прошу прощения, я помешала вам, — сдавленно произнесла она.

— Это не так, Даниэль, — Райан поднялся, и едва она попыталась отойти, он удержал её, крепко обняв.

— Ты нам не помешаешь, как и твоя сестра, — добавил Райан, улыбнувшись краешком губ.

— Но вы говорили о делах, — она подняла к нему свою голову, — вы говорили о приезде барона Голлагэра?

Он опять кивнул и отпустил её. Махнув рукой, он велел рыцарям покинуть зал и сам направился вслед за ними к выходу, но вдруг остановился, уже положа ладонь на двери, чтобы толкнуть её. На один миг он замер, затем неожиданно развернулся и вернулся к жене. Он, приподнял её лицо за подбородок, наклонился и крепко поцеловал.

Руками Даниэль схватилась за его рукава. Райан заглянул в её глаза и едва слышно спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

Даниэль сначала растерялась, не понимая, что он имел в виду.

— Но я же здорова, муж мой…

Барон покачал головой.

— Я сделал тебе больно ночью, я боюсь, что был слишком… настойчив…

Она немедленно зажмурилась, опуская голову, и чувствуя пожар на собственных щеках.

— Ты проявил достаточно заботы о моих чувствах, Райан, — прошептала она, понимая, что уши Вейна и Мей уже навострились, любопытствуя, и она не стала договаривать, что боль все же несколько беспокоила её.

Уж это никуда не годилось! Так она вовсе расстроит его, а он должен быть собран.

Райан хотел было поинтересоваться, что её мучило все это время, заставляя постоянно хмуриться, но вбежавший Морган не оставил ему такой возможности, выкрикнув:

— Люди Голлагэра пересекли границу, будут у ворот через пару часов!

Барон, посуровев, кивнул, и Даниэль поняла, что все, чего она так боялась, неумолимо приближалось. Она широко распахнутыми глазами поглядела на его спину, когда Райан покидал дом.

Дорогой Господь, ты просто обязан, позаботится о нем, там, высоко в небе, а уж она сделает все возможное здесь, на земле…

— А вот и дорогие гости, — в голосе Вейна, звучала усмешка. Искры, блеснувшие в глазах, говорили, что его забавляет приезд соперника, прикрывавшегося старым бароном Голлагэром для того, чтобы добраться до стен замка.

Воины двинулись за Райаном, на расстоянии шага. Затем, у развилки пыльной дороги, они встали по обе стороны своего предводителя.

Барон возвышался над солдатами. Он казался гигантом возле них, с яростным выражением лица, сдерживаясь, только когда перевёл взгляд на своего соседа. К этому старику у него не было претензий. Он был рад, что Голлагэр поддержал эти границы, своими силами помогая Даниэль.

Хью остановился позади людей барона, приказывая Дьюэйну оставаться рядом. Вид у него был сосредоточенный, словно он собирался кинуться в атаку, при малейшем шорохе. Райан немедленно заметил это, поведя головой, оглядывая окрестности. Что-то задумал? Он нутром чуял, что неприятности только начинались. Но твердо намерился, их сегодня же прекратить.

Голлагэр, спешиваясь со своими людьми, про себя отметил, вид у его нового соседа — великана был весьма воинственный. Широко расставлены ноги, руки, скрещены на массивной груди, грозно нахмуренные брови.

Райан, казалось, был в ярости, как и второй воин, явно его товарищ, раз вёл себя так вольно с ним. Туча хмурости над бароном была столь тяжёлой и чёрной! Или же такова его обычная манера? Голлагэр предположил, что именно оставшийся у него за спиной рыжий нормандец, был повинен в таком настроении хозяина Тендервиля, и немедленно пожалел, что начал знакомство, именно притянув сюда Хьюберта.

Райан кивнул чёрной головой в знак приветствия, и выдавил из себя короткую улыбку.

— Рад, что ваши раны успешно зажили, барон. Надеюсь, мой неожиданный визит не потревожил вас? — Голлагэр добродушно склонил седую голову.

— Благодарю. Вы ни в коем случае не потревожили меня. Я и сам собирался встретиться с вами, выразив свою благодарность за содействие воинам Тендервиля в моё долговременное отсутствие.

Старый барон залучился восторгом, когда увидел Даниэль, стоявшую позади мужа. Она вышла к нему, и Голлагэр тепло поприветствовал её, целуя обе руки, щекоча их своей бородой. Девушка с искренней радостью отвечала на расспросы соседа, справлявшегося по привычке о её здоровье, делах в замке, да о том, так ли хорошо готовит до сих пор несравненная Таис. Даниэль кивала и улыбалась щедрой улыбкой, заставляя разевать рты сопровождающих своих предводителей воинов, и не сводила глаз с Хью.

Они обменялись короткими кивками, и Райан подумал, что, наверное, сошёл с ума, если ему в этот момент показалось, что эти двое что-то затеяли, словно заговорщики. Он уже не слышал, что говорил Голлагэр, не имея больше сил оторвать взгляд от огненной головы Хью, так же сверлившего его глазами из-за спин воинов.

— Мой дорогой, — старик, хихикнув, похлопал Райана по руке, до плеча он попросту не дотянулся, — я понимаю, что вы с другом долго не виделись. Я не смею затягивать ожидание этой встречи. Молодёжь так горяча и не терпелива. В этом есть нечто прекрасное.

— Вы удивительно проницательны, — Райан растягивал слова, а руки его, до этого сложенные на груди, теперь опускались к поясу, где крепился его меч, — мы слишком давно не виделись…

Гай остановился в лесу, он провёл здесь почти половину ночи, намереваясь оказаться на позиции раньше людей Ральфа. Их было двое, прибыли, едва забрезжил рассвет. Молодой человек изумился тому, что вместе со своими помощниками прибыл и сам дядюшка. В истину, родственничек повернулся умом! Присутствовать лично, какова же была его ненависть к новому хозяину Тендервиля? Оба лучника заняли места по обе стороны дороги. Гай подобрался ближе к Ральфу, раздираясь на части, ведь первыми, несомненно, атакуют помощники. Оставалось надеяться на лесных жителей.

По шелесту Гай понял, что дети уже на местах. Идиотское войско!

Маленькая ладонь осторожно коснулась его головы. Свешиваясь с ветки, девочка печально проговорила:

— Какая красота была! Зачем обрезал?!

Гай дёрнул её за косичку, злобно зашипев в ответ.

Теперь, когда Голлагэр со своими людьми скрылись из вида, после долгих уговоров непременно навестить замок старого барона, вместе с прекрасной леди Даниэль, Райан смог сосредоточится. Он подождал, пока Хью дошёл до середины истоптанной лошадьми дороги, и поднял руку, безмолвно требуя остановиться.

Его голос дрожал от ярости. Он понадеялся в душе, Вейну удастся увести Даниэль, но по громкому возмущённому голосу у него за спиной понял, что этому не бывать. Проклятье!

Шагнув вперёд, Райан вытащил меч из ножен, висевших у его пояса.

— Я подумал, что ты окажешься умнее, Хью. Я же советовал тебе не возвращаться сюда! — Вейн уже дымился.

— Да, ты советовал мне не возвращаться, — согласился, скалясь Хьюберт, — я хорошо помню это!

Рыжий воин двинулся на горячего Вейна, и Райан немедленно остановил друга рукой, заставляя его отступить назад. Вейн заскрежетал зубами, но подчинился, отступая к Даниэль. Теперь, видя её реакцию, столь похожую на собственную, барон понял, что должен сдерживать хозяйку, тоже рвущуюся в бой.

— Поверьте мне, лучше не надо… — Вейн увлёк её в сторону, видя, как ярость просыпается в друге.

Хью прошёлся вдоль дороги, поигрывая оружием. Затем остановился, приподняв голову, словно стараясь казаться эффектнее, стоя против солнца.

— Ты все ещё можешь уйти, Хью. Достаточно одного слова, и я клянусь, буду великодушен и отпущу тебя, — голос Райана сквозил неприкрытой неприязнью.

— Жалко будет убивать тебя, ты так порозовел! Вижу, о тебе достойно заботились, Райан! — Хью нервно хохотнул, принявшись снова выхаживать перед своим соперником.

— Так это вызов? — процедил сквозь зубы Райан.

— Можешь так считать, — ответил рыжий нормандец, пожимая плечами.

Улыбка на лице Хью привела в замешательство всех оставшихся на дороге. Может, он решил, что Райан шутил с ним? Или он настолько сумасброден?

Райан тяжело вздохнул, и переложил меч в здоровую руку, сожалея, что правая была, не так подвижна в этот день.

— Снимай броню, Хью.

— Зачем? — глаза барона блеснули. Черт возьми, он вовсе не собирался раздеваться, зная, что люди Ральфа рыскают повсюду! Но сам Райан был без защиты, и он, конечно же, должен был уступить.

— Хочу, чтобы ты умер быстро, моей жене вовсе ненадобно глядеть, как ты корчишься… — голос Райана дрожал от ярости.

Хью все же понадеялся в душе, что угроза угрозой и останется. Они были равными по силе и духом, рост его тоже не уступал Райану. Разве что недавние раны были его преимуществом. И все же он не собирался доставлять удовольствие дядюшке, засевшему где-то в кустах, и потирающему свои мерзкие потные ручонки!

Его план грозил провалиться, с чего это Райан так рвался в бой? Он надеялся потянуть время, провоцируя его на словесную дуэль, как это было не раз, но тот схватился за меч!

— Я сниму! Но, только чтобы ты не казался таким жалким, стоя в одной рубахе! — крикнул Хью барону, — но эта земля, Райан, эта земля практически принадлежит мне! Ты и сам знаешь это! Ты проиграл!

Райан нахмурился ещё больше. Сказать, что он ненавидел Хьюберта в этот миг, было бы слишком мягким. Он уже поднял свой меч.

— Дьявол, — пробормотал Хью, ворча и начал раздеваться, кидая свои вещи на траву у обочины.

Дьюэйн схватил поводья, чтобы увести лошадь, но Хьюберт не обратил на него никакого внимания. Он был полностью сосредоточен на своём противнике. Что ж, бой, так бой! Всё-таки он жаждал его, так что нечего теперь пенять.

— Я заставлю тебя убраться с моей земли, — проревел Райан, — я достаточно долго терпел твоё присутствие!

Два воина смерили друг друга горящими взглядами. Хьюберт покачал головой:

— Неужели я так надоел тебе? Ты видишь меня впервые за столько времени! Я вежливо ожидал, и вот награда?! Я был достаточно терпелив, проклятье!!

— Я чую тебя и за версту, чёртов лис!

Оба противника пришли в неистовство. Они бросились друг на друга, словно разъярённые псы, лязг их мечей, раздавался отвратительным громким скрежетом стали в её ушах. Шум боя эхом отдавался в холмах. Даниэль нервно накручивала косу на руку, поджимая губы, не моргая, вглядываясь в происходящее, молясь, чтобы муж не пропустил удара.

Ни один из двух мужчин в течение бесконечного получаса не произнёс и слова. Поединок занял все силы и внимание. Райан нападал, Хьюберт защищался, отражая каждый смертельный удар.

Вейн и его солдаты, были чрезвычайно довольны этим зрелищем. Лэйтон одобрительно приветствовал быстрые действия господина, поскольку, по его мнению, Райан доказал своё превосходящее мастерство уже тем, что управлялся непривычной рукой.

Внезапно Хью изловчился и сделал барону подножку. Даниэль замерла с тихим вскриком на губах, едва снова не кинувшись на подмогу мужу. Райан почти упал на спину, когда Хью ухватил его за рубаху, разрывая её, но удерживая от падения на острые камни, что лежали на пыльной земле. Это неожиданное действие не ускользнуло от глаз Даниэль. Медноволосый нормандец заботился о его ране? Могло ли такое быть? Наверняка нет…

Райан вывернулся и снова вскочил на ноги, прежде чем Хью очнулся, и сумел воспользоваться его падением.

— Ты чертовски негостеприимный хозяин, Райан, — проговорил барон, задыхаясь.

Райан криво улыбнулся, к собственному удивлению признавая, что Хьюберт мог бы закончить бой, когда он упал на спину. Решил поиграть в благородство? Он отчётливо видел тревогу в его глазах, когда Хью склонился над ним, хватая за одежды.

— Я сохраню тебе жизнь, только чтобы дать последний шанс, Хью, — объявил Райан, он тяжело дышал, лицо его покрылось испариной.

Меч рыжего барона опустился вниз, описывая широкую дугу.

— Значит, ты все же решил сдаться и остаться с саксонкой, вцепившись в её юбку? Вместо того чтобы, как и прежде быть воином и меч любить более всего!! — Хью снова разошёлся, словно догадываясь, что выдал свои чувства.

Райан яростно взмахнул мечом, отражая сильный удар.

— Ты воин! И не может быть иначе, Райан, нравится тебе это или нет! Возвращайся со мной, в свой дом, в Нормандию!

Чтобы постигнуть смысл этого заявления, Райану понадобилось некоторое время. Не переставая отражать атаку, он спросил:

— Возвратиться с тобой, Хью?

— Ты меня хорошо расслышал, барон…

Райан не смог скрыть своего изумления, услышав совершенно безумное заявление соперника. Он отступил на шаг назад и медленно опустил меч.

— Ты окончательно рехнулся, раз смеешь заявлять подобное, Хью!

Хьюберт язвительно усмехнулся, не позволяя увидеть себя слабым в этот момент. Что он нёс?! Какого черта его пробило на откровения?! Его глаза скользнули по лесу. Он понял, родственничек вредной девчонки уже догадался, что он не собирался убивать нормандского барона. Хью отбросил оружие в сторону. Райан же продолжал изучать его своим серым взглядом, словно видел впервые.

— У тебя такой вид, будто ты съел ежа! — делая это наблюдение, Хью с силой ударил головой в грудь Райана.

В шее что-то хрустнуло, словно он таранил каменную стену. Дело это было явным членовредительством, но зато оно обеспечило успех. Он должен был продолжать, чтобы не начал действовать Ральф. Они, глухо ворча, грохнулись на землю, и Райан выпустил свой меч. Плечо загорелось огнём. В этот раз Хью не заботила такая мелочь. Цена была гораздо выше. Он уселся верхом на Райана и был слишком вымотан, чтобы сдвинуться. Каждое движение причиняло и ему сильную боль. Райан толкнул его в сторону, пытаясь скинуть и добраться до меча, когда внезапно изменил своё намерение.

Он медленно повернулся и взглянул на Хью:

— Что происходит, Хью?..

Страшный треск раздался у них за спиной. Рыжий воин немедленно глянул туда, силой удерживая Райана на земле и не давая встать.

Стрела просвистела совсем рядом, воткнувшись в землю у руки Хью, он чертыхнулся, сам хватая оружие Райана.

Первый помощник Ральфа пал, даже не поняв, что его сразило. Лесные «гномы» сработали аккуратно и молниеносно.

Гай полоснул лезвием своего ножа по шее второго лучника, хотя тот и успел пустить свою стрелу, она к счастью не пришлась по цели. Он не смог уследить за Ральфом, который теперь понял, что проиграл. Телохранитель кинулся за ним, но проклятые заросли мешали быстро двигаться, в отличие от дяди, умудрившегося оказаться на расчищенной тропе. Ральф бежал к лошади, что была привязана среди высоких деревьев. Стволы их уходили к небесам, и ветвей, достаточно низких, чтобы юные помощники могли атаковать его сверху, не находилось.

— Проклятый пёс! — Гай немедленно вернулся к месту, где оставил тело своего врага, и вырвал лук из его руки, мёртвой хваткой державшей оружие даже после смерти. Теперь он бежал в другой бок, понимая, что Ральф в отчаянии, и ему оставалась только месть.

Вейн уже отводил Даниэль, пряча за собственной спиной, поняв, что они подверглись неожиданной атаке со стороны леса, но кроме шумного шелеста листвы, да треска веток, ничего не последовало. Воины пришли в готовность, ожидая нападение.

Ральф же внезапно выехал на дорогу, придерживая свою лошадь, привставшую на дыбы.

— Уводи её Вейн! Отступайте к воротам! — хриплый голос Райана нарушил тишину, как и последующий топот копыт.

Лука у дяди они не приметили, а значит, стрелком был кто-то другой. Хью выругался, не заботясь, что его услышит леди. Родственничек в конец безумен, раз решился на подобное! Он отвлёкся, и увидел, как Райан встал у дяди на пути, поднимая меч. На таком расстоянии он не был для него угрозой, вот только Ральф и не собирался подъезжать вплотную. На полном скаку, барон достал одной рукой свою трость. Встряхивая, он разъединил её, освобождая рукоять, оказавшуюся длинным тонким мечом. Сама же нижняя часть трости упала на дорогу, и он метнул оружие в барона.

Они кинулись к нему одновременно, наперерез лошади, и в этот миг, прикрывая Райана собой, не увидели, как вскинул лук Гай, показавшись у кромки леса. Стрела вошла Ральфу меж лопаток, заставляя свалиться с лошади. Он рухнул к ногам Вейна, а животное, перепуганное, продолжало мчаться вперёд, уже без своего седока. Тонкий меч, сверкающий в пыли дороги, со звоном был разломлен копытами скакуна.

— Кажется, проблема с согласием тестя, отпала… — Вейн вовремя прикусил язык, кивнув Гаю, продолжавшему стоять вдалеке.

— Хороший выстрел, змеёныш! — теперь Вейн изумлённо глядел на происходившее посреди дороги. Лэйтон и Морган так же замерли в нерешительности, не зная, то ли кидаться и помогать, то ли отойти от греха подальше.

— Немедленно слезьте с меня!!! — Райан взревел, снова оказавшись распростёртым на земле, и задыхаясь от тяжести навалившихся на него Хью и Даниэль.

Но они, казалось, и не слышали его, теперь поднимая головы, и гневно сверля глазами, друг друга.

— Так, ты обо всем позаботилась, глупая женщина?! — проорал Хью, ей прямо в раскрасневшееся лицо.

— Сами хороши! Кто, как не вы, заварили эту кашу?!! — она голосила не тише барона, оглушая обоих мужчин своим звонким голосом.

— Вы оба — сошли с ума? — Райан не выдержал, расталкивая своих спасителей. Он поднялся, затем подхватив с земли Даниэль, запутавшуюся в подоле перепачканного платья.

Хью поднялся сам, отряхивая свою одежду. По тому, как тщательно он это делал, и как пылало его лицо, под взмокшими медными волосами, было и без слов ясно, он и сам не ожидал от себя подобного поступка. Не ожидал этого и Райан, теперь удерживая поникшую Даниэль, и тяжело дыша, переводя взгляд, с лежащего тела на земле, на Хьюберта.

— Ты знал, что он собирался сделать?

Хью молча, коротко кивнул, заправляя рубаху, и отводя взгляд от барона.

— И ты собрался принять на себя удар? — спросил Райан, поражённый собственным заключением.

— Тебе лучше позаботится о родственничке, пока та девица, что мечется по крепостной стене, не кинулась вниз! — Хью зло фыркнул, и прошагал мимо тела Ральфа, сплюнув от презрения.

Даниэль и Райан немедленно повернулись в сторону ворот. Платье Мей, ярким пятном было видно среди серых камней стены. Вейн пробормотав что-то невнятное, побежал обратно в замок, поняв, что она была свидетелем всего происходящего внизу. Она видела, как погиб её отец, и видела причину этого.

— Мей, дорогая Мей… — Даниэль задохнулась от ужаса. Она освободилась от руки мужа, и поспешила следом за Вейном, уже добравшимся до моста.

Райан позволил жене уйти, теперь немного приходя в себя, и понимая, что означало их с Хью переглядывание. Каким-то образом, эти двое были в сговоре. Когда он вернётся, им будет, о чем поговорить. Когда он признался, то посчитал, что тайн между ними больше не было, он был уверен, что Даниэль скрывала лишь тяжкие годы, выпавшие на её долю. Проклятье! Оказывается, все обстояло гораздо серьёзнее. Она лгала ему!

Хью оперся на поднятый меч, и с нескрываемым интересом рассматривал барона, любуясь его смятением. Ему доставило некоторую нездоровую радость, наблюдать, как этого мужчину перекосило от внутренней бури.

Масла в огонь подлил Гай, подошедший с другой стороны. Молодой человек, непривычно взъерошенный, остановился, высоко приподняв точёный подбородок.

— И ты знал! — Райан задымился.

Гай пожевал губу, теперь уже виновато отворачиваясь от хозяина.

— Меня окружают одни предатели! — голос барона гремел над дорогой, — оставьте нас!

Райан махнул рукой Моргану и Лэйтону, веля возвращаться в замок.

— И ты! — он глянул на Гая, — ступай с глаз долой! Я разберусь с вами позже!! Когда здесь закончу, вели людям забрать тело, он хоть и был мерзавцем, но должен быть похоронен на своей земле, и своей семьёй…

Гай зашвырнул лук, и ничего не отвечая, поспешил выполнить наказ барона.

— Я благодарен! — донеслось до молодого человека, и телохранитель ухмыльнулся довольный похвалой, хоть и, вздыхая, понимал, что уже через несколько часов огребёт по полной…

— Ты посмел втянуть в это мою жену!! — чудовищный удар пришёлся Хью в живот.

Барон согнулся пополам, закашливаясь и смеясь, чем привёл Райана в неистовство. Он обрушивал на него удар за ударом, пока не понял — Хью и не собирался отражать их. Его смех оказался простой горькой истерикой. Он стёр кровь с губ, наконец, успокаиваясь, хотя плечи его ещё подрагивали, словно в судороге.

Райан опустил руки, разжимая кулаки, затем просто махнул рукой, тяжело выдыхая.

— Когда вы успели сговориться, Хью? — он шаткой походкой подошёл к телу Ральфа, и прикрыл его собственной накидкой, дёрнув её из-под поверженного врага.

Тёмная ткань, укрыла мятежного Ральфа, словно перелистывая этот ужасный эпизод. Хью кивнул Дьюэйну забирать их лошадей и идти вперёд. Когда его помощник нехотя удалился, барон повернулся к Райану.

— Твой вассал убил барона. Какой скотиной он бы не являлся, король этого просто так не оставит, Райан. Думай сейчас об этом.

— Я не спрашивал твоего совета! Гай защищал своего предводителя! Никто и пальцем не посмеет его тронуть! Где и когда ты встречался с моей женой?! Вы не могли все решить при первой встрече в замке!

Хью так и подмывало кинуть ему в ответ что-нибудь едкое, но вместо этого он серьёзно продолжил:

— Твоя жена не покидала этой земли, а я не мог прийти к тебе, с докладом! Я поступил так, как счёл самым простым в тот момент. Точно так же как и маленькая леди.

— Убирайся! В следующий раз… нет, не будет никакого следующего раза, Хью! Я просто убью тебя! Только появись, и я просто убью тебя, моя рука не дрогнет. Меня не остановит то, что сегодня ты решил играть в героя.

— Не стоит благодарности. Или стоит… — Хью снова понесло, он усмехнулся разбитыми губами, возвращая свой меч в ножны.

— Ты не выиграл.

— Была ничья! — Хьюберт сузил глаза, — но я уже выполнил одно из условий короля, и могу тебя заверить, что выполню и оставшиеся.

Рука Райана немедленно сомкнулась у него на шее. Хрипя, Хью попытался освободиться, и ударил его ногой. Получив небольшое преимущество, пока Райан ослабил хватку, задыхаясь от внезапной боли, рыжий барон вывернулся и отступил на пару шагов, выставляя руки, не подпуская хозяина Тендервиля к себе.

— Ты слишком много своевольничал, Райан. Ты должен был уехать, проклятье! Как ты собираешься выкручиваться перед Вильгельмом? Ты же не собираешься сам к нему заявиться? — Хью воздел очи к хмурому небу, — собираешься?!

— Не тебе решать, что и как я буду делать! Я обязан явиться к королю, и объясниться!

— Он убьёт тебя!

Райан стал мрачнее тучи, уперев руки в бока. Так он простоял некоторое время, раздумывая. Хьюберт был прав, он нарушил наказ Вильгельма и не уехал, как должен был. К тому же самовольно расправился со всеми претендентами. За это его уж точно по щеке не потреплют.

Хью терпеливо ожидал, пока воин переварит все варианты, но пауза затянулась.

— Позволь мне выиграть, и я помогу… — последнее слово далось Хью с таким трудом, словно он предлагал купить у него душу.

Райан поглядел на него, сомневаясь в его рассудке. Но барон этого не заметил он, в свою очередь, улыбаясь, глядел на дорогу.

— Вы должны ехать со мной в Лондон! Как и велел король.

Услышав знакомые шаги, Райан обернулся, наталкиваясь на собственную жену. Он уже собрался отчитать её как следует, но глаза Даниэль, раскрасневшиеся после недавно пролитых слез, заставили его умолкнуть, наполняя все его существо тревогой.

— Это тоже было условием? — она заговорила дрожащим голосом, намеренно становясь так, чтобы лежащее тело было ей не видно.

— Верно, как и то, что он готов выслушать вас лично. В ваших силах уговорить его, леди Даниэль, вы пользуетесь странной благосклонностью Вильгельма. Не могу понять причин его подобных поступков.

Она не сильно вслушивалась в его слова, только согласно закивала, чем несказанно удивила и возмутила Райана.

— Ты никуда не двинешься, Даниэль! И мы даже не будем обсуждать подобную чушь!

Даниэль ничего не ответила, считая самым мудрым решением, в этот час, смолчать, и не вызывать ещё большего гнева дорогого мужа. Но она к своему горькому сожалению понимала, как и Райан, что Хьюберт был прав. Они просто так не могли заявиться к Вильгельму, взявшись за руки. Барон собственнически притянул жену к себе, и она лишь едва заметно кивнула Хью, надеясь, что он её понял правильно. Судя по всему, так и случилось, потому что избитый и хромой, вспыльчивый барон, коротко отвесил поклон, и когда поднял голову, то взгляд его остановился на лице Райана. Хьюберт задержался на миг, не сводя глаз, словно пытался запомнить каждую черту его, затем, не произнося и слова, зашагал к ожидавшему вдалеке Дьюэйну. Плечи его были напряжены, медная голова опущена, как будто он был охвачен тягостными мыслями.

Даниэль, словно сама ощутила все его смятение, и прильнула к мужу, скрывая лицо в его разорванной рубахе. Так они простояли неизвестно сколько, пока она, слушая стук его сердца, не поняла, что он немного успокоился.

— Нам нужно позаботиться о Ральфе, муж мой. Как ужасно, что это произошло на глазах Мей! — в её тихом голосе снова послышались не прошеные слезы, и он сильнее прижал Даниэль к себе.

— Иногда такие вещи происходят, жена. Мне жаль, что вам обеим пришлось лично испытать подобное. Но это не отменяет и не умоляет твоего поступка, Даниэль! — голос Райана неожиданно повысился, стоило ему снова вспомнить о её обмане.

— Ты имеешь в виду то, что я необдуманно кинулась тебя спасать, муж мой? — она невинно захлопала влажными ресницами, и он утонул в синеве её глаз. И что с ней делать?!

— Ты знаешь, о чем я говорю. И этим вечером, ты все мне… — Райан не договорил, видя, как её восхитительное личико вспыхнуло, видать, припоминая прошлый вечер. Он, сдаваясь, вздохнул. Сейчас он ничего не добьётся.

— Ступай в дом, Даниэль. Ты нужна своей сестре. Я позабочусь о Ральфе.

— Ты очень великодушен, муж… — она, быстро встав на цыпочки, чмокнула его в щёку, и, придерживая длинную юбку, побежала к мосту. Райан поглядел ей в след. Годы шли, но она так и не менялась, продолжая бегать, словно маленькая девочка…

Гай нервно приглаживал свои короткие волосы, но те непослушно задирались, начиная виться, опять придавая всему его виду, утончённого очарования. Он поглядывал сквозь неровную чёлку, на стоявших у казармы солдат. Черт возьми… вчерашнюю ночь он провёл на скамье в саду, так и не заставив себя пойти в душное помещение. Или дело было вовсе не в помещении, все это просто география. Но он никак не мог подчинить себе ноги, упрямо отказывающиеся ступать, куда надобно было.

Сдаваясь, молодой человек прошёл к шумевшему на ветру саду, и уселся под яблоней. Поднимая голову, он засмотрелся на алые яблоки, тяжестью сгибавшие ветви почти до самой земли. Он потянулся за одним из них, когда почувствовал чьё-то присутствие. Краешком глаз он заметил, как Лэйтон присел у того же самого ствола, прислонясь спиной, и вытягивая уставшие ноги. Воин, молча, закрыл глаза, отдыхая. Гай сжался, не зная, что и ожидать от подобной компании, но Морган, развалившийся через минуту у другого его бока, хитро подмигнув ему, тоже принялся жевать яблоко.

Что они задумали? Телохранитель напрягся всем телом, привычно ожидая опасности, но ничего плохого не происходило. Через пару минут, ещё несколько солдат устроились в тени раскидистого дерева, словно окружив его, пользуясь небольшой возможностью отдохнуть.

Гай просидел без движения больше получаса, затем, глядя украдкой на довольные лица воинов, к собственному смущению осознал — это было признание…

Вейн опустился на одно колено, рядом с Мей, заглядывая в её заплаканное лицо. Девушка промокнула глаза платком, и позволила воину взять себя за руки. Вейн нежно сжал её ладони, шепча слова утешения, но пока даже его чары не действовали на девушку.

— Он не мучился, дорогая, он ушёл быстро, — Вейн, отпуская её руки, пригладил её косы.

Мей прижалась мокрой щекой к его ладони, всхлипывая и стараясь успокоиться из последних сил.

— Ах, Вейн! Зато я мучусь! Я была так рада встретится с моей дорогой сестрой, и вот после всего… после того, как я была так счастлива, я должна буду оставить все… — бедняжка заголосила пуще прежнего, и растерянный Вейн совсем перестал её понимать.

— Почему ты должна все оставить, любовь моя? — воин поднял её на руки, и сам, садясь на диванчик, устроил Мей на своих коленях.

Она была так поглощена своими терзаниями, что забыла думать о смущении.

— Райан никогда не простит мне такого позора! Мой отец пытался убить его! Он непременно велит мне оставить этот дом, и никогда более не видеться с Даниэль!!

— Ты не имеешь никакого отношения к поступкам своего отца, Мей. Райан разумный человек, и не станет действовать таким образом.

Мей доверившись его утешающим словам, немного притихла.

Даниэль остановилась у входной двери, решая, стоит ли подойти к ним, или оставить наедине, но Вейн уже заметил её, и широко улыбаясь, кивнул. Девушка поспешила к ним, останавливаясь перед камином, и присела на краешек кресла.

Мей повернула к сестре голову, и только сейчас сообразила, где находилась. Она немедленно соскочила на пол, расправляя платье.

— Мне нужно будет вернуться домой, дорогая. Я должна буду сопроводить тело моего отца, и утешить мать, — Мей присела к сестре, смущаясь перед Вейном. Благо огромное кресло свободно вмещало их обеих, Даниэль сдержала улыбку, понимая, от чего горели её щеки.

— Я сопровожу тебя, — Вейн поднялся, полный решимости, — предупрежу Райана. Надеюсь, за это время, вы двое не натворите дел!

Барон одёрнул одежду, коротко склоняя свою голову, и покинул дом. Мей откинула свои волосы на одно плечо, желая лучше видеть сестру.

— Ты тоже… — она горячо схватила её за руки, заглядывая в голубые глаза Даниэль, — ты тоже, прости меня!

— В чем же твоя вина?! — удивление Даниэль смешалось с возмущением, — не смей думать, что причастна к безумству твоего отца, Вейн прав, и этот дом всегда открыт тебе.

Мей порывисто обняла её, крепко сжимая в своих объятьях, словно так ей легче было поверить в слова, произнесённые сестрой.

Так их и застал Райан, тихо останавливаясь в коридоре, ведущем к столовой. Он привычно прислонился плечом к стене, сложа руки на груди, и задумчиво глядел на сестёр.

— Подумать только, чтобы стало с ними, не измени ты своё решение, друг… — Вейн, подойдя сзади, хлопнул его по плечу, — я искал тебя.

Райан нахмурился, чувствуя, как сердце грохочет в груди. Что бы стало?… что бы стало… Чёрт возьми, он не собирался думать об этом! Теперь он здесь!

К вечеру дом совсем опустел. Даниэль проводила сестру и Вейна, долго обнимая, и не желая отпускать её. Только после долгих уверений Райана, который проявил невероятное терпение, Мей смогла ехать достаточно спокойно, веря, что ненависти у хозяина Тендервиля к ней не осталось.

Стало тихо и грустно, без их шумных друзей. Даниэль и вовсе загрустила, она уселась на полу своей комнаты, вытаскивая сундучок, и укладывая под покрывало расстеленное на постели, свою одежду для побега. Высокие сапожки она спрятала под самой кроватью. Теперь, ей оставалось просто прибежать сюда ночью, и быстро переодеться.

Она поднялась, рассматривая небольшую дорожную сумку. Подойдя к шкафу, она выбрала самое на её вкус замечательное платье, которое смело можно было одеть при дворе, и бережно уложила его на дно сумки. Когда с её нарядом было покончено, она взволнованно вздохнула, и отправила вещи под кровать, оставляя рядом с обувью. Осталось дождаться, пока Райан заснёт. Уже поздно, наверняка он устал. Она обязательно обаяет его, и он забудет о том, что собирался устроить ей допрос…

Она поняла, что её планам не суждено было сбыться, когда увидела, что Райан ожидал её у собственных дверей, указывая кивком головы заходить.

Даниэль поникла, и проскользнула под его рукой, которой он оперся о стену. Оказавшись в комнате, где он уже распалил камин, она немедленно согрелась, и остановилась, глядя на пылающие поленья. Деланно зевая, Даниэль очаровательно улыбнулась, потягиваясь, и привставая на цыпочки.

— Я совсем устала, Райан. День был сложным, если не сказать больше. Давай спать…

Он остался стоять у дверей, продолжая серьёзно глядеть на неё, с высоты своего немалого роста. Затем он медленно закрыл их, но не отошёл.

— Пришло время поговорить, Даниэль. Обещаю быть терпеливым, и выслушать тебя, — он говорил медленно и тихо, словно боясь вспугнуть её, как тогда, на мосту, но от его слов, она ещё сильнее сжалась.

— Я разочаровала тебя?

— Нет.

— Тогда зачем нам говорить? — она распахнула объятья, маня его к себе, но он взял волю в кулак, приказывая себе стоять на месте. Иначе… иначе разговора бы снова не получилось…

— Ты встречалась с Хью, хотя я запретил тебе и близко к нему подходить.

— Но я не давала тебе обещания, Райан! А значит, я вовсе и не обманывала тебя… — Даниэль сама старалась поверить в то, что сейчас в панике говорила.

Разве она не права? Вот бы поклялась, а так ведь нет! Значит и разговор окончен…

— Значит, так ты видишь все произошедшее, Даниэль? — голос Райана повысился.

Она, как и положено доброй жене, обязана была слушаться его во всем, и верить его слову, но все происходило с точностью наоборот! Ей достаточно было извиниться, сказать, что это не повторится, что она верит ему безоговорочно, но это была Даниэль…

— Я недолго знаю его, но смею утверждать, что Хью, не плохой человек.

— Он хитёр и бессмысленно жесток!

— Может все не так уж и ужасно, муж мой? — девушка, сердясь, сложила руки на груди, словно передразнивая мужа, который чуть ранее принял ту же позу.

Даниэль поняла, что он каким-то образом узнал о их с Хью уговоре, и о том, что Ральф задумал. Внутри у неё все похолодело, не смотря на жаркое тепло, исходившее от камина. Сейчас ей больше всего на свете хотелось подбежать к Райану и обнять его, прячась на его груди.

Но он был так неприступен, в этот час.

— Мы встретились в нашем лесу, где он предупредил о намерении Ральфа избавиться от тебя, с помощью Хью. Он беспокоился о тебе, словно друг.

— Он мне не друг, Даниэль. Я благодарен ему, но никогда не смогу довериться. И уж точно не смогу доверить самое дорогое, что есть у меня!

Он неожиданно пошёл к ней, порывисто обнимая, пряча встревоженное лицо, в её золотых волосах, руки Даниэль обвили его, гладя по широкой спине.

Но она, в отличие от мужа, готова была довериться хоть черту, лишь бы сохранить своё сокровище.

— Поклянись мне, что не повторишь попытки встретиться с Хью! — голос его звучал требовательно и жарко над её головой, но она не посмела поднять к нему лицо, зная, что подобной клятвы дать не могла.

Ей невыносимо было обманывать его, но она должна была уйти. Даниэль поняла, что Райан теперь глаз с неё не спустит, и будет следить за каждым шагом, потому что не дождался её обещания. Райан не стал больше требовать, поняв, что жена решила встретиться с ним, иначе честно дала бы ответ. Она не хотела лгать, и поэтому просто отмалчивалась.

— Ступай в кровать, Даниэль. Ты должна отдыхать…

Райан отпустил её, позволяя отбежать к постели, скинуть тёплую накидку и юркнуть под одеяло. Через несколько минут, раздевшись и затушив свечи, он присоединился к ней, вскоре забываясь тревожным сном.

Она не спала почти всю ночь, но потом усталость взяла своё, и она задремала. Когда Даниэль проснулась, поворачиваясь в кровати, то к собственному смятению увидела, что муж намотал на руку её волосы, чтобы даже во сне понять, если она вздумает уйти. Отчаяние охватило её, но медлить она не могла. Даниэль осторожно просунула руку под подушку, зная, что Райан, как и она сама, имел привычку прятать оружие под ней. Холодная рукоять удобно легла в ладонь, и она, зажмурившись, отрезала свои косы, оставляя длинную золотистую цепь волос, в зажатой руке Райана.

Как была, босиком, она вскочила с кровати, ощущая непривычный холод на плечах, и остановилась на миг, чтобы последний раз взглянуть на спящего мужа. Она тотчас же пожалела об этом, потому как Райан открыл глаза, намереваясь повернуться к ней. Он, недоумевая, поглядел на неё, пытаясь отогнать сон, и уже через секунду понял, что произошло.

— Даниэль!

Она молнией кинулась к выходу, успев раньше его. Рука Райана схватила пустоту, и тяжёлая дверь мигом захлопнулась у него перед разгневанным лицом.

— Даниэль, не смей!

Она приложила ладони к двери, по которой он молотил, со всей силы, пытаясь выбить.

— Тогда, в церкви, я поклялась тебе. Я это начала, Райан, мне это и завершить, муж мой…

Он все кричал её имя, продолжая сражаться с замком, но слишком надёжен он был.

Даниэль опрометью помчалась в собственную комнату. На ходу скидывая рубашку, она стала одеваться, все время тревожно поглядывая в окно. Натянув сапожки, она схватила дорожную сумку, радуясь, что приготовила все заранее, и побежала к лестнице. Шум на втором этаже не стихал, скоро Райан перебудит весь дом. Даниэль мучаясь совестью, заставила себя продолжить путь. Пробираясь к тайному лазу, она порадовалась неожиданной лёгкости — длинные косы больше не мешали движению, и ворочать головой было непривычно свободно. Девушка пролезла через дыру на свободу, и тщательно укрыла решётку ветками. Уже после этого, она отошла к зарослям, вглядываясь в тёмные окрестности. Нужный силуэт она различила, и сердце забилось от тревоги и облегчения. Он ждал её! Даниэль побежала к мосту, и, переводя дыхание, остановилась у лошадей, что придерживал Хью.

— А вы не торопились! — он зло проворчал, намереваясь помочь ей вскочить в седло, когда его взгляд остановился на её макушке.

Даже в темноте было видно, что барон был в некотором замешательстве.

— Что вы с собой сотворили, глупая девчонка?..

— Иначе мне было не убежать! — Даниэль не дожидаясь пока Хью очнётся, сама села на лошадь, прикрепляя свою сумку к седлу.

— Зачем косы-то резать?!

Они вывели своих лошадей к дороге, и, переводя в галоп, понеслись в сторону леса.

Райан с дикой яростью ударил дверь ногой, затем повернулся к окну. Занавески вились на ветру, он подбежал к нему и глянул вниз. Рассвет едва забрезжил, и разглядеть все чётко, было просто невозможно. Он поджал губы, сжимая кулаки.

— Даниэль…

Барон ещё раз глянул вниз, прикидывая расстояние до земли. Спрыгивать было бы полной глупостью, он просто переломает себе руки и ноги, если не свернёт шею. Райан покрутился, глядя по сторонам. Он лихорадочно соображал, ища подходящую вещь. Взгляд его упал на кровать, и он криво усмехнулся.

Через некоторое время, импровизированная верёвка была готова. Райан подёргал её в местах узлов, проверяя, надёжно ли скреплены между собой простыни. Удостоверившись, что они выдержат его вес, он привязал один конец к крепкой ножке кровати, затем дёрнув за верёвку. Огромная кровать даже не сдвинулась с места. Удовлетворённый результатом, Райан перекинул второй конец простыни за окно.

Ухватившись за верёвку, он, повторяя про себя все мыслимые проклятия, встал на подоконник. Он сглотнул, приказывая себе не обращать внимания на кружащуюся перед глазами землю. Одно дело просто смотреть в окно, или прогуливаться по крепостной стене, совсем другое — стоять на краю скрипевшего подоконника и шагнуть в пустоту. Желудок его запротестовал, но Райан судорожно выдохнул, и сделал шаг назад. По очереди перебирая руками, он спустился до первого этажа, поравнявшись с окнами, он спрыгнул. Не останавливаясь, барон побежал к конюшне.

Они ехали весь день, без привала, и ей казалось, что ещё немного, и она просто свалится с лошади. Но Хью не позволил им остановиться, пока вовсе не стемнело. Она не жаловалась, но он прекрасно понимал её состояние, при этом вынужденный спешить. Теперь он выискивал удобное место для ночёвки, и она терпеливо ожидала, постоянно зевая. Ещё немного, и барон снял её с лошади, боясь, что она, упрямясь, просто свалится с неё головой вниз. Он скептически поглядел на то, что осталось от её прекрасных волос. Справа волосы доходили ей до груди, слева же едва касались плеча, видать рубала ножом, и не глядя. Что ещё готова эта женщина сотворить с собой, ради Райана? Хью хотел было выдать очередную колкость, но смолчал. Она молодец. Теперь он понимал, насколько она любила мужа, раз смогла довериться такому негодяю, как он. Большего счастья Райан не смог бы обрести, даже обойди он весь белый свет…

Звезды зажглись над их головами. Даниэль поёжилась, немедленно укрытая тёплым, колючим пледом. Хью прошёлся позади неё, добавляя сухих веток в костёр, и присел напротив неё.

В пламени, плясавшем между ними, волосы барона казались ей продолжением жаркого огня.

— Вы жестоки, даже по моим меркам, леди. Он спрыгнет и свернёт себе шею.

— Я не могла поступить иначе! Мой муж не глуп! — она зевнула, вовремя прикрывая рот ладонью.

— Это верно. Но вам не стоило запирать его. Райан… не слишком жалует высоту.

Особенно после его давней выходки с деревом. Подобные впечатления, так просто из памяти не стираются.

Хьюберт вытянул длинные ноги, устраиваясь удобнее. Его терзало любопытство, как скоро он нагонит их. А ещё, он понимал, что это, в любом случае, для него дорога в один конец. Что бы ни решил Вильгельм, он больше никогда не ступит на земли Тендервиля. Внутри что-то жгло, словно за пазуху насыпали горячих углей. Хью как заворожённый глядел на трещавшие в пламени ветки, а воспоминания все возвращали к тому дню, где они впервые протянули друг другу руки, когда их представили, под тем самым злополучным деревом, в поместье отца Райана. Это был один единственный момент, когда их взгляды при встрече не горели ответной ненавистью…

За его спиной, мерно жевали в темноте траву их лошади. Они потряхивали своими головами, отгоняя мошкару.

Даниэль, все это время, наблюдая за ним, улыбнулась, смутив тем самым барона. Он от греха подальше отодвинулся, опершись спиной о холодный ствол дерева.

— Какого цвета его глаза? — она проговорила тихо, отмахиваясь от комаров.

— Серые, что тучи, перед дождём… — воин нахмурился, чувствуя, что девчонка снова затеяла неладное.

— А мои, какого цвета, Хью?.. — она торопливо отпрянула от костра, не давая ему возможности глянуть на её лицо.

Барон замялся, пытаясь вспомнить, не понимая пока причины её расспросов.

— Они прекрасны! — единственное, что он смог в этот час произнести.

— Благодарю, но ответьте на вопрос, он не так сложен.

— Чёрт! Я… не помню… это так важно для вас?

— Как давно вы его любите? — тепло её голоса, пробудило в нем злость.

— Вы с ума сошли?! — его голос заставил лошадей привстать на дыбы. Эта разбойница точно лишилась рассудка, или твердо решила свести с ума его самого!

— Ваша ярость на меня не действует, барон. Я просто смею утверждать, что вы говорите о нем с тем же чувством, с каким я говорю о нем…

Барон выдохнул судорожно, отворачиваясь к чернеющим в ночи деревьям.

Что он мог ответить? Что все эти годы, желая быть признанным, он сражался без жалости и сострадания? Что громил всех на своём пути, только бы увидеть в его глазах одобрение? Но видел лишь холодное презрение. Чем больше он старался, тем больше был противен, бесясь от отчаяния. Услышав, что Райан, наконец, уедет в Нормандию, он был рад, но проклятые состязания, объявленные Вильгельмом, вынудили его принять участие!

Он так неистово жаждал, возвращения Райана на родину, что полетел к Тендервилю вперёд его. Готовый на что угодно, лишь бы расстроить все его планы, даже жениться на взбалмошной саксонке, которую он, несомненно, потащил бы за собой в Нормандию, только бы его надежды сбылись! Но им не суждено было сбыться…

— Повторяю, вы сошли с ума, Даниэль! И я больше не намерен продолжать эту тему! Отправляйтесь спать, мы выдвигаемся через пару часов, едва солнце поднимется над горизонтом.

Он зло поднялся с травы, и отправился к лошадям, пытаясь успокоить животных, но те, словно увидев черта, разбушевались ещё больше.

Даниэль закусила губу, понимая, что должна была тактичнее отнестись к чувствам нормандского воина, но это открытие и её саму застало врасплох. Она обязана этому человеку своим счастьем, ведь если бы не он, она бы так и стояла на краю подоконника, вглядываясь в дорогу, возможно до конца своих дней. Сам того не желая, он преподнёс ей чудесный подарок, помогая её дорогому мужу понять свои истинные чувства. Но вот как быть с чувствами самого Хьюберта? Она пока не могла этого постигнуть, и от того, её сердце сжималось, глядя на него.

Девушка сильнее завернулась в плед, и придвинулась ближе к костру, устраиваясь ко сну. Но сидеть так, было страшно неудобно, Даниэль поднялась, и побрела к ближайшему дереву, садясь под него, и прислоняя затёкшую спину к его стволу. Так-то лучше. Её веки тяжелели, и голова беспомощно склонялась к груди. Она боролась со сном и метавшимися мыслями, вслушиваясь в резкие выкрики Хью, боровшегося с лошадьми.

Райан, Вильгельм, Хью… она тяжко вздохнула, понимая, что сейчас уже ничего не решит. Она уже почти заснула, когда все вокруг стихло, и только едва слышные шаги раздались рядом. Она не упала в траву, заваливаясь на бок, потому что крепкая сильная рука, успела её придержать. Хью развернул её, спящую, и бережно прислонил к своему плечу. Её косы, столь ужасные, словно их рвали собаки, осыпали его грудь, он убрал их, укутывая девушку.

— Спасибо, Хью, ты очень мил… — она взяла его за руку, крепко ухватив за рукав, словно боясь, что ночью её спутник исчезнет. Хьюберт возмутился её словам, заворчав:

— Мужчина не может быть мил, черт возьми!

— Очень мил… и замечательный друг. Я ему обязательно расскажу. Он это осознает однажды, Хью. Я вам обещаю…

Барон усмехнулся, сдаваясь. Спорить со спящей женщиной было бесполезно. Но, по собственному опыту он знал — если она пообещала, то так и сделает. А значит, у него есть шанс не остаться в памяти Райана, грязным пятном…

Он не остановился и на миг, даже ночью. Лошадь летела вперёд, не разбирая дороги, и он сам её не видел, пелена бесконечной ярости и тревоги стояла перед глазами. Мокрые волосы липли ко лбу, старую рубаху пытался сорвать ветер, который тоже казалось, был против него. Райан остановился у развилки, лихорадочно соображая, куда же они могли свернуть. Понадеясь на свою переменчивую удачу, он свернул на ту, что была короче, и вела напрямую к Лондону. В любом случае, даже если он выбрал ошибочно, и не отыщет их следов, то они встретятся на месте. Бог свидетель, он свернёт шею Хью голыми руками…

Хью остановил лошадь, поворачивая к ней медную голову.

— Дальше вы не можете ехать в таком виде, леди.

Даниэль неохотно остановилась, и спешилась. Непослушными руками она попыталась отвязать шлею сумки от крепления в упряжи, но пальцы словно задеревенели, отказываясь подчиняться. Хью ещё мгновение понаблюдал за её действиями, и, чертыхнувшись, спрыгнул на землю. Он подошёл и, отодвигая её в сторону, сам стал бороться с затянутым узлом. Воин понимал беспокойство девушки, ведь они были так близко. Он и сам, скоро начнёт колотиться, нервничая в ожидании встречи с Вильгельмом. Но в отличие от леди Даниэль, с ним церемониться не станут, ведь он не глупая девица! Он просто идиот, и собирался сообщить об этом своему королю…

Одолев узел, Хью кинул сумку Даниэль, которая остановилась, теперь оглядываясь и прижимая вещи к себе, ища место, чтобы переодеться. Он указал ей нетерпеливо на заросли, что пышно росли у истоптанной дороги, и она обречённо побрела к ним.

Прошло достаточно долго времени, чтобы Хью начал беспокоиться, не унесли ли его спутницу черти, ведь уже полчаса от неё не было слышно и звука. Он едва не пошёл за ней, опомнившись и останавливаясь перед кустами, позвал. В ответ раздалось несчастное причитание, и мужчина пожалел, что вообще тронул её.

— Это ужасно, Хью! Почему вы не сказали мне прежде!.. — Даниэль всхлипывая, показалась перед ним, и воин не успел правильно отреагировать и скрыть выражение лица. Она, конечно же, все заметила, и заголосила во весь голос.

— Я похожа на чудовище!! — она принялась сокрушаться, что платье её измялось в сумке, а косы криво отрезались, и Хью ничего не оставалось, как достать свой нож.

— Вы решили покончить со мной и не дать умереть от позора? — слезы её моментом просохли, и он, даже не найдясь, что ответить на её бессмысленное заявление, схватил за плечи и развернул к себе спиной.

С помощью ножа барон принялся приводить её голову в порядок, отрезая пряди ровнее, но все равно выходило ужасно. Он закусил губу, от усердия, и даже вытер вспотевшее лицо. Никогда ему, даже в страшном сне, не приходило в голову, что он будет укладывать косы какой-то девице!

— Я так ужасно выгляжу, что не понравлюсь королю! Вильгельм и слушать не станет оборванку!

— Вы слишком придираетесь к себе, черт возьми… все не так уж и ужасно… — сомнение в его глазах, подвело барона, и Даниэль упала к нему на грудь, вымачивая слезами. Он оторопело замер, с ножом в одной руке, другой неловко приглаживая остатки волос.

— Наш король мудр, Даниэль. Он оценит ваши старания. Сейчас не об этом нужно беспокоиться.

— Но теперь я…

— Вы прекрасны! — он резко отстранил её от себя, хорошенько встряхивая, и заставляя глядеть в глаза, — осталось совсем немного. Поспешим!

Он добавил ободряющую улыбку, и она, наконец, стала успокаиваться.

В Лондоне они были к полдню…

Во дворце, к их счастью было почти безлюдно, когда Хью въехал во двор, веля перепуганной Даниэль ехать за собой. Он приказал одному из встретившихся воинов известить Вильгельма, что он, наконец, доставил к нему хозяйку Тендервиля.

Уже в широком, прекрасно убранном коридоре, Хью повернулся к ней, ложа руки на плечи, и ободрительно пожимая их.

— Позвольте мне первому говорить с королём. Я доложу о произошедшем, и затем он, несомненно, пожелает выслушать вас.

Она утвердительно кивнула, глядя на него широко распахнутыми глазами. Что за женщина? Он сейчас и сам поверить не мог, что ранее, эта чертовка пыталась его убить! И куда делось, черт возьми, все её мужество?!

— Мой король, только что доложили, что прибыл барон Хьюберт… с леди Даниэль…

Мужчина замялся, отступая шаг назад, видя выражение лица Вильгельма. В его каштановых волосах была заметка седина, выдававшая годы, король остановил руку, в которой держал кубок, так и не поднеся к губам. Матильда, ахнула, изумлённо прижимая руки к пышной груди. В зале послышался взволнованный ропот.

Вильгельм, сухо передал кубок оруженосцу и жестом приказал всем замолчать. Громким, гневным голосом он распорядился впустить барона, готовый его принять. Или не готовый. Он искоса поглядел на супругу, которая сама, находясь в полной растерянности, пожала полными плечами. Что происходило? Ведь старина Голлагэр докладывал совсем обратное! Он ожидал увидеть совсем другого человека рядом с этой малышкой! Какого черта этим человеком сейчас был барон Хьюберт?!! Почему она позволила ему выполнить условия? Как могла выбрать его, а не его любимого барона?!! Вильгельм негодовал. Склоняясь к мужу, Матильда что-то быстро зашептала ему на ухо. По мере того, как она говорила, он немного успокоился, холодно глядя на раскрывающиеся двери.

Хью вошёл в огромный, великолепный зал, а Даниэль в ужасе оставалось ожидать первой, за столькие годы встречи с Вильгельмом.

Едва король его увидел, как все намерение спокойно выслушать гостя куда-то улетучилось. Вильгельм снова пришёл в ярость и был просто потрясён. Он уже забыл слова Матильды, не делать поспешных выводов, и выслушать самого барона.

Хьюберт приклонил колено, и, скрипя зубами, собрался с храбростью.

— Значит, ты выполнил все условия… — голос короля рокотал над ним. Хью молча, тряхнул головой.

— Ты привёз её силой, или же она сама изъявила желание ехать с тобой?! Учти, что позже, я задам тот же вопрос леди!

— Это было её добровольное желание, мой король.

— Почему?!!

— Потому что, как и подобает доброй жене, леди Даниэль любит и почитает своего мужа…

— Какого черта, я ничего не понимаю, из того, что ты несёшь?!!! Где же тогда сам Райан?! — Вильгельм сердито спросил, все же в глубине души оставшийся довольным, этим заявлением барона.

— Предполагаю, уже мчится к дворцу, мой король.

— И что же ты теперь собираешься делать со своей победой, Хьюберт?

— Я победил в состязании, но не победил ни эту женщину, ни сами Небеса, соединившие руки леди Даниэль и барона Райана, уже больше десятка лет назад…

— И?.. — король вдруг понял, что все это время задерживал дыхание, вслушиваясь в слова своего вассала.

— Я прошу прощения у моего короля…

Вильгельм напрягся, в своём прекрасном кресле.

— Я отказываюсь от награды, мой король!..

— Что?! — Вильгельм подскочил, ступив на верхнюю ступень возвышения, на котором были установлены два кресла, его и королевы. Присутствующие гости стали шумно переговариваться, обсуждая услышанное.

— Что ты сказал, проклятый трус?! Да что с вами такое?! Все мои лучшие воины ведут себя, словно ослы, стоит им пообщаться с этой женщиной! Не желаю слушать тебя!

— Мой король!

— Я сказал, довольно, Хьюберт!

— Вы ведь дали обещание, мой король!.. — Хью понимал, что жить ему, возможно, оставалось недолго, и решил говорить, пока его не заставили молчать навеки.

— Я, ваш верный слуга, понимаю, что все мы явились частью прекрасного плана, по которому полагалось показать рыцарю Райану, сколь великим даром он, благодаря вашему великодушию, обладал… Я благодарю за оказанную честь, доказать ему этот неоспоримый факт, мой король! — Хью порывисто склонил свою огненную голову, засыпая покрытое испариной лицо, прядями спутанных волос.

— Что?.. — Вильгельм выпучил глаза, сипло пытаясь возразить нахалу, но одобрительный ропот в зале, не позволил королю признать собственную неправоту.

Сукин сын!.. рисковать жизнью ради товарища, а его люди не так уж и плохи… Король, неожиданно запрокинув голову, расхохотался.

Чёрт их побери! Ну и как с ними быть? Вильгельм понял, что его шутка затянулась. Десять лет приличный срок. Пора заканчивать.

— Хитрый Лис… — он похлопал барона по плечу, проходя мимо него в зал.

Король едва сдерживал себя, чтобы не показать подданным, насколько его переполняли чувства. Это было бы не позволительно в его положении. Хьюберт, заставил себя судорожно выдохнуть, надеясь, что доживёт до старости. Он рискнул подняться и повернуться вслед за Вильгельмом, остановившимся у распахнутых дверей. Они услышали хриплый бас, да звонкий голос, что пытались переорать друг друга в коридоре, и Хью понял — эти двое встретились…

Райан стоял в старой, взмокшей от пота рубахе, небритый и всклокоченный, как и его жена. Странная парочка!

Вильгельм, хмурясь, изучал её, даже не подозревающую о его присутствии. Все её внимание было обращено к мужу, на которого она глядела с нескрываемым обожанием. Король остался доволен. Она выросла красавицей! Маленькая чертовка с подбитым глазом.

— Ты понимаешь, что я чуть с ума не сошёл от тревоги за тебя, жена?!! Проклятье!!!

— Ты должен доверять мне больше, муж мой!! И если надобно будет, я запру тебя в покоях навеки, но не позволю, кому бы то ни было отобрать у меня!!

Райан прикрыл свои глаза, упирая руки в бока, она немедленно повторила за ним, упрямо задирая подбородок.

— Ну, разве это не чудо?.. — Матильда прильнула к супругу, любуясь на ругающихся Райана и Даниэль. Вильгельм скептически взглянул на происходящее в коридоре:

— Вообще-то, я себе иначе представлял чудо, дорогая! — но припомнив собственные попытки ухаживать за своей дорогой супругой, он усмехнулся, поправляя усы.

— Должен признать, что я очень доволен. Она сделала правильный выбор. Ты оказалась права, моя дорогая, как всегда, оказалась права, — он запечатлел поцелуй на руке королевы, с нежностью удерживая её в своих руках.

— Ты будешь говорить с ней?

— Не сейчас. Когда они действительно будут готовы, мы их примем, дорогая. Хочу видеть их счастливыми… и вымытыми… когда они будут входить в зал, вставая передо мной. Сегодня же, я увидел и услышал достаточно, чтобы сделать выводы. Теперь я могу быть спокоен, зная, что сдержал обещание…

— О Боже, о Боже… у меня колени дрожат…

— Всё будет хорошо. Ты прекрасна, дорогая, — Даниэль расправила складки подвенечного платья сестры.

Мей блестящими глазами лихорадочно оглядывалась, в поисках матери.

— Она здесь. Мей, мы все здесь. Отец Валдуин уже ожидает тебя. — мягко напомнила ей девушка.

Мей судорожно выдохнула, и приняла маленький букет белых роз из рук сестры, что так ободряюще улыбалась ей. Даниэль с замиранием сердца глядела, как невеста шла к алтарю, где её ожидал жених, готовый и сам упасть в обморок от волнения. Счастливая улыбка коснулась лица Вейна, при виде своей возлюбленной. Он не сводя глаз, любовался ею, пока она шла мимо деревянных лавочек к нему.

Воспоминания нахлынули на Даниэль, ведь всё было совсем так же, как и много лет назад. Райан подошёл к ней сзади, становясь рядом, и поддерживая своим присутствием. Они слушали речи священника, и клятвы новобрачных. Даниэль поняла, что и сама проговаривает их про себя. Она так растрогалась, что почувствовала, как глаза увлажнились.

— Теперь всё будет хорошо…

— Так и будет, жена.

Совсем недавно, она отвела мужа в лес, и наконец, познакомила с его маленькими лесными жителями. Райан сообщил им, что теперь они могут свободно вернуться в деревню. Она помнила, что он велел им сложить оружие, и ошеломлённо замолчал, глядя, как маленькие руки разжимались, выбрасывая свои клинки. Столь огромного доверия он не ожидал…

Теперь у неё осталась лишь одна забота — как порадовать своего дорогого мужа.

Даниэль прижалась к нему, ощущая его родное тепло. Райан молча, сунул руку за ворот рубахи, и аккуратно вытащил то, что уже так давно пытался вернуть ей. Десять лет достаточный срок…

Она повернула голову, изумлённо глядя на свой веночек, лежащий в его ладони. Нежно-розовые бутоны на нем постарели, но не утратили своей прелести. Райан осторожно опустил венок на её голову, расправляя лепестки.

Они стояли, глядя друг на друга, как и много лет назад, под сводами этой самой старенькой церквушки отца Валдуина. Вот только в этот раз мужчина рядом с ней был счастлив, держа её за руки. Любовь, тёплой волной нахлынула на неё, наполняя до самых кончиков пальцев.

— Даниэль.

— Да, Райан? — она ждала, что он скажет ещё что-нибудь, но, казалось, что воину было достаточно стоять вот так и просто смотреть на свою жену.

В его взгляде светилась нескрываемая любовь, играя переливами чистейшего серебра. На губах Даниэль расцвела нежная улыбка. Дорогой Господь, неслись его мысли, он наверняка никогда не станет её достоин, и всё же она любит его!

Жена отняла свои руки и поправила воротник, который он перетянул, доставая её венец. Райан все ещё не мог произнести ни слова.

— Я люблю тебя, Даниэль, — голос мужа прозвучал хрипло, едва слышно.

Глаза её наполнились счастливыми слезами, и он понял — она его расслышала.

— Я люблю тебя, — пробормотал он, в этот раз уже громче.

— Я знаю, что ты любишь меня, Райан. Долго же мне пришлось ждать, чтобы услышать эти слова, муж мой!

— Но и ты не спешила сказать их!

Она обняла его за шею, заставляя склонить свою тёмную голову.

— Ты ждал, когда я скажу, что люблю тебя?

— Я ждал этого десять лет, Даниэль! — он проговорил жарко, во весь голос, забывая, где они находились.

Райан прижался своим лбом к её лбу, неосознанно гладя короткие волосы. Очевидно, что раскрывать перед ней своё сердце, было для него мучительным трудом. Но это только увеличивало её любовь к мужу.

Присутствующие в церкви гости, были просто очарованы. Мужчина и женщина, с такой любовью смотревшие друг другу в глаза, были действительно восхитительным зрелищем.

Но для них уже никого не существовало.

Она знала — больше никогда не усомнится в том, что любима. Просто для Райана это было впервые, и так ново. Ему ещё требовалось время для того, чтобы полностью привыкнуть к этому прекрасному ощущению.

Для неё, конечно, подобной проблемы не было, ведь она любила его всю жизнь…