– Мерзавка! Воровка! Хамка!

Похоже, в доме разворачивались нешуточные баталии. Послышался звон разбитой посуды, хлесткий звук пощечины, чей-то тоненький плач. Пытаясь заглянуть в окно, я чуть высунулась из укрытия, если так можно назвать чахлые кусты, даже не покрывшиеся пока весенней зеленью, но тут же юркнула обратно. Дверь с грохотом распахнулась, и из дома, кувыркаясь по ступенькам, вывалилась молодая девушка в чепчике горничной. С трудом поднялась на ноги и неловко обернулась.

– Но, госпожа… А мои вещи? И деньги? – тихонько проскулила служанка. На щеке несчастной наливался свежий синяк. Еще несколько застарелых, цвета от чуть зеленоватого до лилового, виднелись на лице и руках, выглядывали из выреза платья.

– Вещи? Деньги? – раздался визг, и из темного проема показалась разъяренная встрепанная девица. – Я тебе покажу деньги! Вон! Вон отсюда, дубина! Уродина! Чтоб через секунду духу твоего тут не было, пока стражу не позвала.

В сторону горничной полетела крупная деревянная ваза. Девушка прикрыла руками голову, уклонилась, но ждать нового броска не стала. Рыдая в голос, быстро подобрала юбки и побежала к калитке. Хозяйка поорала еще пару минут, стоя на крыльце черного хода, затем, не переставая извергать проклятия на всех и вся, исчезла внутри дома, шарахнув напоследок дверью так, что зазвенели стекла.

Вначале я собиралась отказаться от задания. Дар Тени один из самых редких, а практикующих Теней и вовсе… по всем окрестным королевствам едва на пальцы одной руки наберется. Так что имею право на привередливость.

История оказалась вполне банальной. Главный герой – Оливер Грисенн, наследник графа Грисенна, воспитанный в лучших традициях дворянства. Вредных привычек нет, в неподходящих компаниях не замечен. Можно сказать, гордость и отрада родителей. Месяц назад, возвращаясь в Марион из Тироса, где навещал бабушку, вдовствующую графиню, встретил в пути некую очаровательную молодую особу – Азалию Мегри, также следующую в Марион. Причем девица оказалась настолько очаровательной, что молодой человек тут же признался ей в любви и сделал предложение руки и сердца. Естественно, родители и родственники юноши не разделили его любовь к бедной сиротинушке. Спасибо, хоть дворянкой оказалась. Несмотря на все старания Грисеннов, никакие посулы и угрозы на интриганку не подействовали. А Оливер между тем выразил намерение объявить о помолвке на балу в честь своего двадцатилетия. И до бала осталось всего три недели…

Об этом мне два дня назад поведала Берта – глава теневой структуры Мариона и всей Исталии, а по совместительству моя приемная мать. Надо сказать, что при всех моих профессиональных качествах отношения между мужчинами и женщинами оставались для меня скорее теорией. Нет-нет, с физической стороной любви я ознакомилась уже давно, специально выбрав из прислужников Берты молодого, здорового и симпатичного мужчину, но результат не впечатлил… Берта тогда посмеялась, мол, к процессу надо подходить с сердцем, а не как к практическому заданию. Но поскольку означенное сердце ни к кому из знакомых не тянуло, для заполнения дыр в образовании я налегла на любовные романы. С тех пор в моей жизни изредка появлялись мужчины, но быстро исчезали. И, несмотря на всю свою практичность, в глубине души я верила в большое и светлое чувство и терпеливо ждала, когда же наконец оно настигнет и меня.

Потому и не прониклась праведным негодованием в отношении злой, беспринципной мерзавки, соблазнившей милого доверчивого юношу. Напротив, воображение нарисовало трогательную романтичную картинку двух влюбленных сердец. Бедная девочка – добрая и работящая, полюбившая графского сына. И милый юноша, ждавший свою единственную всю жизнь. Как говорится, совет да любовь.

Однако чему меня точно не учили, так это делать выводы из ничего. Поэтому решила вначале взглянуть на «несчастную сиротку». Вот и посмотрела…

Я подождала еще несколько секунд, прислушиваясь к брани внутри дома, и отправилась догонять уволенную служанку.

Далеко бежать не пришлось. Девушка обнаружилась за ближайшим поворотом. Сидела на чахлом клочке травы под покосившимся забором, всхлипывая и размазывая худенькими кулачками слезы пополам с дорожной пылью. Я опустилась рядом:

– Прости, я видела, как тебя выкинули на улицу. Тебе есть куда идти?

Бывшая горничная подняла заплаканные глаза, резко подобралась и неожиданно жестко ответила:

– Если вы из тех, кто предлагает бедной девушке пищу, кров и утешение, а затем селит в дом разврата, то идите своей дорогой дальше.

Я мысленно улыбнулась – у девочки есть характер. Послала легкий эмпатический импульс сочувствия, дружелюбия и доверия.

– Нет, к подобным заведениям я никакого отношения не имею. Зато мне нужна горничная. Возьми карточку и иди на Садовую улицу, дом пятнадцать. Отдашь дворецкому. Считай, что тебя приняли.

Я протянула девушке руку, помогая подняться. Похоже, придется не только служанку спасти из лап этой мегеры, но и молодого графенка.

– Ну вот что, Корни: два лейра в месяц плюс стол и комната. Кстати, там от прежней горничной какое-то барахло осталось, можешь забрать себе. В твои обязанности входит: следить за моими вещами – стирать, гладить, штопать, помогать одеваться, укладывать волосы, убирать дом, открывать гостям дверь – кстати, не в этих лохмотьях, найди что-то более приличествующее для служанки респектабельного дома, – прислуживать за обедом, помогать кухарке…

Азалия продолжала оглашать список моих прав и обязанностей, точнее, пока перечислялись только обязанности. Кажется, мне придется заменить здесь как минимум десяток слуг, и все это за два лейра в месяц – неслыханная щедрость! Этой суммы и котенка прокормить не хватит.

– …готовишь платья для утреннего чая, прогулки и вечернего чая. В одиннадцать утра и пять вечера приходит мой жених – милорд Оливер Грисенн. Встречаешь его у двери и провожаешь в…

Кажется, это надолго… Распорядок дня в доме я уже знала: Лина, прежняя горничная, подробно его расписала. А значит, можно пока внимательнее присмотреться к самой Азалии. Светловолосая, в меру симпатичная девушка с большими голубыми глазами. Хмурое, недовольное выражение лица сильно портило внешний вид. В общем, ничего особенного. Лет двадцать пять. Абсолютно плоская и тусклая аура, выдающая особу недалекую и ничем не примечательную. И эта смогла охмурить сына графа?

– …один выходной в месяц. Ты все запомнила?

– Да, мэм, – вежливо опустив голову, склонилась я в подобострастном поклоне.

– И не называй меня мэм. Для тебя я госпожа или миледи, – закончила она и собралась уходить.

– У госпожи есть титул? – осмелилась подать голос новая служанка, намекая на «миледи».

Азалия резко обернулась и рявкнула мне прямо в лицо:

– Не твое дело! – Однако тут же успокоилась и уже более доброжелательно добавила: – Пока нет. Но не сегодня завтра будет. Так что старайся. Хорошо себя зарекомендуешь – станешь личной горничной графини. Видела графский дом на площади Соединения? Огромный шикарный особняк. Только фронтон уродливый, и сад разбит неправильно… и ограда пошлого коричневого цвета… Вот стану графиней, – глаза мечтательно закатились, и госпожа, уже разговаривая сама с собой, отвернулась, – все поменяю! И дворецкого уволю! Я ему, видите ли, рыскаю тут. Да за кого он меня принимает? Я что, деревенщина какая? Конюх блохастый! Сын осла и троглодита! Ничего… зато как стану…

С легкой улыбкой на лице, помахивая веером и насвистывая себе под нос нечто фривольное, «будущая графиня» удалилась. Видимо, мысли о предстоящем получении титула настраивали ее на благодушный лад.

М‑да… И что же в этой девице могло привлечь молодого, не обделенного женским вниманием парня? Характер тот еще, лицом не то чтобы не вышла, но можно и красивее найти, да и выглядит она старше его… лет на пять как минимум, если считать по обычным человеческим меркам.

Приворожила? Нет, уверена, что граф любимого сыночка первым делом на проявления магии проверил. А если Дар какой есть, дающий возможность приворота или хоть эмпатического воздействия? Тогда маги бы не засекли. Только вот аура у нее простая настолько… Я покачала головой. Тут не то что талант найти, а вообще наличие мозгов можно под сомнение поставить. Хотя аура – вторичный показатель. Слабенький Дар вполне может обнаружиться.

Неужели и правда любовь? Столь сильная, да еще и с первого взгляда? Странно…

За час дом был приведен в порядок – к счастью, моей базы из арсенала бытовой магии на уборку хватило. Подобрала Азалии туалет для вечернего чая, а заодно и сама переоделась, памятуя о встрече гостей.

После четырех вечера облачила «миледи» в приготовленное платье, сделала высокую прическу, наложила макияж. Ровно в пять раздался стук в дверь. Ну что же… Пришло время посмотреть и на поклонника.

Я отворила двери, пропустила гостя и присела в низком поклоне. Передо мной стоял симпатичный, вежливо улыбающийся юноша. Идеальная осанка, скорее всего, намекала на военную выправку. Изящный наряд подчеркивал хороший вкус. А слегка растрепанные ветром светлые волосы придавали парню совсем юный, мальчишеский вид. Хотя… что такое двадцать лет для долгоживущей аристократии? Он и есть мальчишка.

– Ну-ну, перестаньте, к чему эти церемонии? – неожиданно дружелюбно произнес посетитель. – Вы новая горничная? Я Оливер Грисенн. Да вы, наверное, уже знаете. Азалия дома?

– Да, милорд, вас уже ожидают. – Я снова присела, посторонилась, пропуская молодого человека вперед, и жестом указала путь. Проводив Оливера в малую гостиную, подала чай. – Располагайтесь, ваше сиятельство. Госпожа появится с минуты на минуту.

Надо заметить, встречи наедине с неженатым мужчиной в высшем обществе никоим образом не приветствовались. Даже если этот мужчина считался твоим женихом. Единым соблюдением правил приличия в нынешнем визите было то, что дверь в гостиную Азалия оставила открытой. В данный момент мне это пришлось только на руку. Быстро шагнула к огромной напольной вазе, сиротливо стоявшей в коридоре, и в долю секунды растворилась в ее тени. В принципе этого хватало, несмотря на обилие света, льющегося из высоких стрельчатых окон. Качества, которые я получала благодаря Дару Тени, позволяли мне замаскироваться едва ли не посреди пустого зала. Из‑за вазы отлично обозревалась большая часть комнаты. Подумала, не набросить ли мне еще и легкий морок на всякий случай, но не стала. Если у Оливера есть Дар Мага, то морок как магическое проявление он может почувствовать.

Пока не появилась госпожа, украдкой рассмотрела ауру гостя. Простенький блок, закрывающий ее, не стал помехой. А уж мое вмешательство вообще никак нельзя засечь, будь сын графа хоть трижды магом. Объяснялось это тем, что для сканирования я использовала не заклинание, а личное свойство Дара. Так уж получилось, людей с магическим потенциалом в мире рождалось достаточно много, только у кого-то этот потенциал оказывался посильнее, у кого совсем слабый. Такие способности давали возможность выучиться на мага и колдовать что-то в меру своих сил. Но и след от заклинания всегда оставался, и более сильный маг при желании мог его обнаружить. Люди с Даром встречались намного реже. Это особый талант, не требующий ритуалов, не оставляющий магических следов. Человек с Даром Целителя без зелий, голыми руками мог сращивать кости и ткани. Дар Менестреля или Актера кроме способностей в пении, танце или актерском искусстве давал способности к двусторонней эмпатии. Дар Тени очень редкий, с ним можно развить отличного дипломата, или шпиона, или вора – кому что ближе. А самое интересное: в зависимости от силы Дара человек получает одно или несколько «личных свойств» – какие-то внутренние особенности, причем у каждого свои. Вот так мне и досталась работа с аурой.

Молодой человек мне понравился – чистое светлое пламя, со способностями к магии, почему-то почти не развитыми. Яркие искорки как косвенный признак какого-то Дара, скорее всего магического или воинского – среди аристократии они чаще всего встречаются. Учитывая идеально ровную «солдатскую» осанку, склонилась к последнему. Да, юноша явно достоин более подходящей партии.

За разглядыванием Оливера я едва не пропустила выход Азалии. А посмотреть стоило. Я застыла в немом восхищении. Неужели это и есть моя госпожа? Да будь я мужчиной, сама бы выбежала из укрытия и поспешила сделать предложение руки и сердца, пока не опередил какой-нибудь наглый юнец. По коридору плыло трепетное видение, белокурый ангел с огромными синими глазами, неземная легкость и грация. Беззащитное, кроткое существо, воплощенная мечта… Полевым колокольчиком зазвенел ее чистый смех, когда она протянула для поцелуя изящную ручку. Голос сладкой мелодией заполнил уши, вызывая желание слушать его вечно…

Я проморгалась, стряхивая наваждение, не спеша подняла челюсть и присмотрелась к новоявленному «ангелочку». Э‑э‑э, матушка, как ваша аура-то заблестела.

Через полчаса чаепитие закончилось, и я проводила милорда до выхода. На этот раз он витал исключительно в собственных мыслях, а уходя, даже не попрощался. Более того, я едва успела открыть перед ним двери – казалось, он и их не замечает. Ох, что-то ты, милый, уходишь гораздо более влюбленным, чем когда пришел… Я послала вслед парню легкий эмпатический импульс тревоги – Оливер моментально очнулся и завертел головой вокруг себя.

Значит, уважаемая госпожа Азалия, Дар у нас все-таки имеется. И я даже догадываюсь, какой именно, коллега. Мысленно потирая руки, я довольно улыбнулась.

Последующая неделя полностью укрепила мои подозрения относительно этой пылкой влюбленности.

У леди Азалии по-прежнему наблюдалось стойкое раздвоение личности. На людях сама доброта и смирение, кротость и невинность, защитница сирых и убогих.

– Кориночка, проводи гостя, окажи любезность, – вежливо и трогательно просила она по окончании каждого визита графского сына. Наедине же «Кориночка, окажи любезность» превращалось в «быстрее оглобли поворачивай, кобыла плешивая».

Сегодня стук в дверь раздался неожиданно рано – в десять тридцать. Я накинула морок на рабочее платье (убедившись, что Оливер не силен в магии, решила не изводить себя бесконечными переодеваниями) и поспешила открыть двери, собираясь поприветствовать гостя, и… так и замерла с разинутым ртом. На пороге стоял кумир моего детства – Джек Сорби…

У всех девочек-подростков есть кумир – какой-нибудь богатый, успешный, красивый парень, чье фантомное изображение можно повесить на стенку возле кровати, потихоньку вздыхать, глядя на него, целовать по вечерам, проливая ведра слез после слухов, что его где-то с кем-то кто-то видел. На мое детство пришлось целых два кумира – Джек Сорби и Джокер. Мои Дж-Дж, как обозвала их Берта.

Джокер – вторая действующая Тень в нашей стране, не считая меня (точнее, это как раз я вторая)… Если моя карьера началась около десятилетия назад, когда мне едва исполнилось двенадцать, то его – лет на тридцать – сорок раньше. И к моему дебюту он уже стал легендой. Каких только баек не рассказывали о его талантах! Конечно, его портрета у меня не было и быть не могло. Поэтому сама кое-как нарисовала мужчину в черной шляпе, черной маске и в черном плаще и пыталась представить, как бы он мог выглядеть. По ночам мне снились восхитительные приключения, где я раскрываю инкогнито Джокера, он делает меня своей спутницей и сообщницей, и дальше мы вместе проворачиваем фантастические головокружительные дела.

С Джеком все было по-другому – блистательный красавец герцог, с Даром Мага-универсала третьей степени. Это… это даже круче, чем быть принцем: принцев много, а Дар Мага-универсала, да еще и третьей степени… возможно, один во всем мире. А главное – невообразимо, чертовски, нереально обаятельный. Именно на его портрет я лет десять назад никак не могла налюбоваться, зацеловала до дыр, засыпая с мечтами о том, как судьба дает нам шанс на встречу, он влюбляется с первого взгляда, и для этой великой любви не существует преград, особенно таких мелких, как разница в социальном статусе между герцогом и приемной дочерью главы теневого бизнеса.

А Джек Сорби совсем не изменился за это время…

– Насмотрелась? – ехидно спросил мой «шанс на встречу». – Тогда возьми карточку и доложи госпоже.

Я тут же очнулась. Боже Ари, веду себя как полная дура. Резко отскочила от двери, склонившись в поклоне:

– Простите, милорд, сию секунду. Располагайтесь, пожалуйста.

Я провела герцога в гостиную и жестом указала на широкие гостевые диваны, обитые темно-синим вельветом. Джек уверенно прошагал внутрь, а я рванула к Азалии.

Сорби – не Оливер. Подглядывать за магом-универсалом, да еще с таким уровнем Дара, я бы в жизни не рискнула. А вот вытирать пыль в соседней комнате никто не запретит – в любом случае, нормальный человек ничего оттуда не услышал бы. Шестым чувством обнаружила, что в комнате появился поисковый глазок. Но… не с моими магическими талантами проверять такие догадки, а уж так чтобы это еще и не заметили… Я демонстративно отвернулась и направилась в дальний конец комнаты обмахивать пыль с каминных статуэток. И вам, милорд, спокойнее, и я отсюда все услышу, даже напрягаться не придется.

– Ваша светлость! Какая честь принимать вас в моем доме! – донеслось до меня радостное щебетание Азалии.

Да уж! Могу представить! Светлейший герцог, да не из последних, зачем-то посетил сию невзрачную обитель.

– Госпожа Азалия, очарован!

В минутную паузу воображение сразу дорисовало мне участников сцены. Вот милорд склоняется над ручкой для поцелуя, затем, не спеша ее отпускать, поднимает голову и смотрит на Азалию долгим томным взглядом… Легкий привкус ревности испортил все впечатление. Я резко его отогнала, но осадок уже появился. С чего бы мне ревновать герцога, я его первый раз вижу! Ну да, в свое время обслюнявила весь портрет – молодая была, простительно. Тем не менее Сорби – не зеленый мальчишка, как Оливер, неужели и он даст себя окрутить какой-то мымре? И тут же, к собственному разочарованию, услышала:

– Вы намного прекраснее, чем я ожидал. Столь изящны и утонченны. Признаться, когда я услышал, что мой родственник Оливер намерен жениться, я, как и все, поддался заблуждению относительно вас. – Голос мужчины становился все тише и проникновеннее.

– И что вы думаете сейчас? – легко, с придыханием отозвалась Азалия.

– Сейчас, дорогая, я безумно завидую этому юнцу! Надеюсь, вы простите меня за это вторжение?

– О‑о‑о… – едва прошептала госпожа. – Разрешите подать чай?

По дому разнесся звон колокольчика. Через секунду передо мной предстала волнующая картина – раскрасневшаяся Азалия сидела, едва дыша, на краю кресла, подавшись всем телом в сторону красавца-гостя. Тот же, не сводя томных глаз с белокурого ангелочка, чуть поглаживал кончиками пальцев ее запястье. Несколько локонов выбились из тщательно уложенной прически – похоже, его светлость позволил себе прикоснуться не только к запястью.

От созерцания столь интимной картины меня и саму бросило в жар: будет ли на меня когда-нибудь вот так смотреть мужчина? Сейчас я бы, наверное, отдала всю выручку с этого задания, лишь бы на минуту оказаться на месте Азалии.

– Кориночка, милая, принеси чаю с кексами, будь любезна.

Я прекрасно понимала, в каком направлении заработали мозги Азалии. Сын графа – это престижно, но все же не идет ни в какое сравнение с герцогом. У нее вполне может хватить глупости переключиться на Сорби. Вернувшись, я расставила изящные розовые чашечки из верского фарфора, разлила ароматный напиток, оставила чайничек и незаметно удалилась. На выходе ощутила, как по спине мазнул резкий цепкий взгляд… Подавив желание обернуться, я поскорее вернулась к камину, где давно не осталось ни пылинки, и принялась вытирать очередную статуэтку.

– Ах, милорд, ваше внимание весьма льстит, но, позвольте… я уже помолвлена. Думаю, ваш визит становится не слишком приличным. Не хотелось бы огорчать моего любимого Оливера. Надеюсь, мы с вами встретимся на балу?

Похоже, у нее таки хватило разумения, что неожиданная смена объекта обожания вызовет еще больше подозрений, чем простая влюбленность молодого юноши.

– Благодарю вас за визит. После свадьбы вы всегда будете желанным гостем в нашем доме, ваша светлость.

– Чего вы хотите? – грубо оборвал ее Сорби. Столь резкая смена тона едва не заставила меня вздрогнуть. Куда подевался очарованный мужчина, которого я наблюдала всего несколько минут назад? – Не рассказывайте мне сказки о неземной любви, я в них не верю. Вы ведь выходите замуж ради титула и денег? Я дам вам денег. Тридцать тысяч лейров. Это намного больше, чем предлагали родственники Оливера, не так ли?

– Ах, милорд… – слабеющим голосом проблеяла Азалия. – Как вы могли меня так оскорбить…

Как предсказуемо. Руку даю на отсечение – сейчас последует благородный обморок.

Вероятно, я оказалась права, потому что сразу же послышались две короткие пощечины и голос милорда наигранно участливо поинтересовался:

– Вам полегчало? Простите, я не имею привычки поднимать руку на дам, однако вам стало плохо. – И тут же сухим тоном добавил: – Пятьдесят тысяч!

– Что?! – Судя по визгливым ноткам, маска трогательной прелестницы слетела с личика госпожи. – Да как вы смеете вообще ко мне прикасаться?

– Ага, ну вот мы и дождались настоящую Азалию, – хмыкнул Сорби. – Мое последнее слово – сто тысяч.

Ого! А сумма-то и впрямь нешуточная. Мне лично за задание предложили всего тридцать. Столько аферистка из своего графенка и лет за десять небось не высосет. Воцарилось молчание. Азалия наверняка всерьез обдумывала предложение. Да, денег-то много, однако с такой репутацией высшее общество Исталии ей уже не светит.

– Мы с Оливером любим друг друга, – патетически ответила госпожа, входя в прежнюю роль, – и ничто не сможет разлучить нас!

– Вы хоть немного понимаете своим недалеким умишком, каких врагов вы себе сейчас наживаете? – вкрадчиво прошелестел Сорби.

– Не смейте мне угрожать! Не смейте! Вы не имеете права вмешиваться, Оливер совершеннолетний!

«А вот в гневе, дорогая, ты совсем лицо держать не умеешь», – позлорадствовала я мысленно.

– Убирайтесь из моего дома. Немедленно! Я сказала, вон отсюда!!! Корни! Корни!!! Где ты, кретинка неповоротливая, проводи милорда. А вы… вы… Только попробуйте еще раз здесь появиться!

Я бросила метелку за камин и направилась в гостиную. Громко шурша юбками, Азалия огромными шагами, не приличествующими леди, убегала из комнаты. Отпрянув к стене, я пропустила разъяренную госпожу и вернулась к гостю. Мельком взглянув на него, поразилась произошедшей перемене. Неужто мне лишь почудился улыбчивый симпатяга-парень? Лицо Сорби стало серьезным и сосредоточенным, фигура подобралась и словно заострилась. Он по-прежнему оставался ослепительно красивым, но вся мальчишеская смазливость пропала – хищник, сильный и опасный. Очень опасный. С таким лучше не сталкиваться. Уважительно склонившись, жестом пригласила следовать к выходу.

Возле самой двери герцог притормозил, однако не пропустил меня вперед, а постоял несколько секунд, внимательно разглядывая. Я замерла статуей в полуприседе, с опущенной головой, упорно пряча глаза. «Пусть смотрит, пусть даже ауру просканирует, ничего интересного он там не найдет», – с долей удовлетворения размышляла я. Наконец его светлость сделал шаг в сторону, давая мне возможность открыть двери.

– Миленькое платье, – бросил на прощание и, не оглядываясь, зашагал прочь.

А? Вот черт! Так глупо проколоться. Если мой слабенький морок, о котором я забыла, едва увидела, кто пришел, не заметен для Оливера, то Джеку и колдовать для этого не надо – он, вероятно, его просто так видит. Обругав себя еще раз, поспешила на зов Азалии – с минуты на минуту придет жених, надо срочно приводить в порядок госпожу.

Мы с Бертой сидели на белоснежном балкончике и смотрели на море. Сквозь ажурную балюстраду любовались бесконечной синей гладью, уходящей к самому горизонту. Внизу пенистые волны не спеша накатывали на отвесную скалу, разбивались и откатывались обратно. Шум прибоя расслаблял и убаюкивал.

Эту виллу в свое время построили на высокой скале в одном из удаленных уголков страны. Владелец, видимо, любил уединение… К дому вела одна-единственная крутая лестница. Насколько тяжело пришлось строителям и как доставляли сюда вещи и мебель, я даже представить не могла – однозначно не обошлось без магии. Сейчас дом стал еще более уединенным, чем раньше: ступени Берта приказала уничтожить много лет назад, и единственная дорога вела через портал из апартаментов Берты в Марионе. Виллу можно было увидеть только со стороны моря, поэтому даже местные крестьяне, живущие в предгорьях, были уверены, что дом на скале давно забыт и разрушен. «Мое гнездо» – ласково называла его Берта.

Еще одним достоинством «гнезда» было то, что находилось оно гораздо южнее Мариона. Если у нас сейчас только наступала весна, то здесь царила вечерняя летняя прохлада, по периметру балкона росли яркие сезонные цветы, а внизу шумел совершенно зеленый горный лес.

В этом тихом уголке дикой природы мы сейчас сидели, попивая чай с печеньем и беседуя. В последние годы Берта сильно располнела, почему ее прозвище сменилось с Рыжей Берты на Большую Берту. На вид ей можно было дать лет тридцать пять, но истинный возраст не знал никто. Любой Дар, помимо прочего, продлевал жизнь, причем самым эффективным в этом плане являлся, конечно, Дар Королевской Крови. О тайнах Берты не догадывалась даже я. Поэтому ей вполне могло оказаться и сто, и двести, и даже все четыреста. Собственно, ее настоящее имя тоже никто не знал, уж точно не Берта, да, кстати, и не рыжая. Раньше она была очень успешной практикующей Тенью, а Рыжая Берта – ее рабочим псевдонимом. Затем, выйдя в отставку, она оставила себе привычное имя, а волосы и правда стала красить в рыжий. Несмотря на полноту, женщиной она была по-прежнему весьма эффектной.

Все теневое сообщество считало меня родной дочерью Берты, и очень немногие подозревали, что это не так. Также мало кто знал мой рабочий псевдоним – Гейша. Нельзя сказать, что я была от него в восторге, но имя дают после первого успешно выполненного задания. Я тогда изображала проститутку-малолетку в доме разврата. Так и имя появилось. Гейша еще не худший вариант. А вот имя во всех моих прикрытиях оставалось одинаковым – Корни, только фамилии разные. И привычнее, а учитывая, что так чуть ли не каждую пятую в Исталии зовут, то и опасности никакой.

– А ты знаешь, кто мои родители? – спросила как-то у Берты.

Та посмотрела на меня с ехидной усмешкой и ответила:

– Знаю, но тебе не скажу. Захочешь – сама выяснишь.

Вот так она отвечала на большинство моих вопросов. Хотя лично у меня сложилось впечатление, что Берта знает абсолютно все и про всех.

– Ну? – В мою сторону устремился вопросительный взгляд. – Ты не хочешь поделиться своими наблюдениями?

– С причиной влюбленности уже разобралась. – Я потянулась к вазочке с печеньем и цапнула сразу три штуки. Прожевала одно и продолжила: – Азалия при всей своей ограниченности умудрилась-таки получить от природы Дар. Вероятно, слабенький – первой степени. В неактивном состоянии никаких признаков на ауре обнаружить вообще невозможно. – Засунула в рот еще одну печеньку и промычала: – И я поняла какой. – Полюбовалась, как брови Берты заинтересованно взлетели вверх. – Поняла, потому что и сама таким владею, – она Актриса. Ей свойственно эмпатически влиять на людей и чувствовать ответную реакцию. Поскольку я тоже обладаю этим Даром, хоть и пользуюсь им не напрямую, то узнать аналогичное воздействие нетрудно. Впрочем, таким образом влюбить в себя человека очень сложно. Думаю, тут сыграли роль три фактора: во-первых, не исключаю, что Азалия получила какое-то личное свойство Дара, усиливающее природную эмпатию или дающее возможность применить нечто сродни простым любовным чарам. Во-вторых, я проверила, сам мальчик удивительно восприимчив к подобным импульсам. А третье – тут все просто. С такими предпосылками Азалия могла читать Оливера как раскрытую книгу. Юноша в душе романтик, и вполне естественно, что его воображение давно нарисовало портрет некой идеальной девушки. После встречи с парнем по дороге в Марион у Азалии было достаточно времени познакомиться поближе. Думаю, она мельком примеряла на себя различные маски, иногда достаточно даже вскользь брошенной фразы, и прислушивалась к его реакции. Сильная женщина или слабая, веселая хохотушка или серьезная и задумчивая. Корректируя по ходу роль, достаточно быстро вычислила искомый образ.

Берта молчала, размышляя и ожидая продолжения. Несколько мгновений я смотрела на море, затем налила еще чаю и вернулась к рассказу:

– Таким образом, с одной стороны, он и сам головой понимает, что встретил свой идеал. Но с другой – эмпатия менестреля двояка. Ты смотришь сильный, хорошо поставленный спектакль с талантливыми актерами, выходишь из зала… и окружающего мира не существует. Ты все еще там, под впечатлением от действа. Одни приходят в себя почти сразу, а другие еще несколько дней постоянно возвращаются мыслями на сцену. Однако игра есть игра – это не настоящее чувство. Рано или поздно спектакль останется в голове только приятным легким воспоминанием. Так и с чувствами к Азалии. Без подпитки они быстро поблекнут. Поэтому наша красавица и заставляет Оливера навещать ее по два раза в день – закрепляет успех, обновляя его эмоции.

– Похоже на правду, – задумчиво протянула Берта, обернулась ко мне и добавила: – Ты уже придумала, что с этим делать?

– Придумала, но тебе не скажу. – По-детски показала язык, и мы дружно рассмеялись. – Всего лишь собираюсь показать Оливеру истинное лицо невесты. Кстати, на идею меня натолкнул Джек Сорби. Он сегодня приходил с визитом.

– О‑о‑о… Сорби. – Глаза Берты затянулись мечтательной поволокой. – Какой милый мальчик, что-то давно в гости не забегал. Помнится, мы с его отцом были близкими друзьями…

Чай неожиданно перестал быть жидким и застрял прямо в горле. Я надрывно закашлялась.

– Берта, ты хочешь сказать, что ты… и… ну… – Вот, смутилась. Отвернувшись, сделала вид, будто любуюсь бескрайними просторами моря…

– Девочка моя, когда же ты наконец перестанешь краснеть и научишься называть вещи своими именами? – Берта участливо похлопала меня по спине. – Да, мы с его отцом какое-то время были любовниками. А теперь расскажи, зачем он приходил?

Я подробно пересказала сегодняшнюю встречу, включая мой первый ступор и прокол с платьем.

– Вот как. Да, милая, ты себя раскрыла. Впрочем, это не так важно – если встретит снова, не узнает. А что касается задания, так у вас цель одна и та же. Не думаю, что он станет мешать. Надеюсь, ты усвоишь этот урок. А как он сам тебе показался?

– Ну… скажем так, образ, что рисовало мое подростковое воображение, оказался не совсем верным, – рассмеялась я.

– Да уж, помню-помню. Постарайся не связываться с Сорби, он тебе не по зубам. По крайней мере пока. Кроме того, герцог для тебя опасен. Ты в курсе, что он неофициальный глава Тайного отдела?

Нет, я была не в курсе. Значит, Сорби и правда может мной заинтересоваться. Только в отличие от моих девичьих грез не как женщиной, а как криминальным элементом. Лучше ему дорогу не переходить и лишний раз на глаза не показываться.

– А официальный?

– Принц Эрик.

Я поморщилась… Наследного принца в стране не любили. Вялый и болезненный юноша, не имеющий собственного мнения ни по одному вопросу. Жеманный как барышня и безвольный как тряпка. Кроме того, у принца, по слухам, не обнаружилось ни одного Дара, кроме Королевской Крови. Вообще невиданный случай. Какой правитель выйдет из подобного слюнтяя? Народ Исталии молил богиню Нери, покровительницу королевского дома, чтобы нынешний монарх прожил еще лет триста, нашел новую жену, родил еще пару мальчиков и передал трон более достойному претенденту. Неудивительно, что Тайному отделу необходим еще и неофициальный глава. Снова вспомнился портрет смазливого юноши из моей детской спальни. Вот так и развенчиваются мечты… Ну или переходят на качественно другой уровень.

– А Джокера ты знаешь?

– Конечно…

– «Но тебе не скажу»? – передразнила я Берту.

Та только улыбнулась.

– Всему свое время. Ему ты тоже пока в подметки не годишься – радуйся, что в разных кругах вращаетесь и ты ему дорогу не переходишь. А то коллеги коллегами, а бизнес это бизнес, – серьезно произнесла Берта. – Катком проедет и не заметит. Рано или поздно встретитесь. Десять лет опыта – такая малость для живущих лет по триста. А влиятельные люди рано или поздно находят друг друга. И даже если они не становятся твоими друзьями, то по крайней мере пусть испытывают к тебе какое-то нейтральное уважение, а враги и завистники и так появятся. Пока я тебя от них ограждаю, расслабься, наслаждайся жизнью и, главное, учись – потом все пригодится.

Я молча обдумывала ее слова. Наверное, Берта права. Несколько удачных дел не должны давать повод считать себя суперкрутой, и уж тем более это не повод расслабляться и терять бдительность.

– Может, ты и с королем знакома? – спросила я, лишь бы что-то спросить.

– Может, и знакома.

Я снова уловила мечтательную нотку в ответе Берты. Не может быть…

– Только не говори, что ты и с королем…

– Ну раз ты просишь, то не скажу, – засмеялась низким грудным смехом Берта. – Ладно, идем уже. Заболтались. Не ровен час, хозяйка твоя проснется.

Берта подмигнула мне, сделала небрежный пасс рукой в сторону чашек, подождала, пока те сами собой исчезли, равно как и крошки на столе, и пошла внутрь дома. Я завистливо посмотрела на чистый стол, который раз мысленно давая себе обещание пойти в Магическую Академию и развить хоть те способности, что у меня есть, последний раз устало потянулась в мягком кресле и поплелась за приемной матерью.

До бала оставалось еще целых десять дней. План по срыву помолвки, тщательно разработанный и продуманный до мелочей, крутился в голове. Времени на подготовку хоть и оставалось достаточно, но на месте оно не стояло. За эти дни я должна была превратиться в Азалию. Не спорю, секретами маскировки владеет любая Тень. Но одно дело – изменить до неузнаваемости собственный облик, и совсем другое – выдавать себя за конкретного человека.

Стала с бо́льшим интересом наблюдать за госпожой – за ее поведением, жестами, мимикой. Вместо работы по дому (на худо-бедное выметание пыли из комнат по-прежнему хватало нескольких секунд и пары пассов руками) я тренировалась копировать Азалию, часами отрабатывая походку, движения, голос…

В один из дней, когда Азалия удалилась на ежедневную сиесту, навестила господина Малена, мастера-обувщика, и заказала туфли – точно такие же, какие Азалия собиралась надеть на бал, только моего размера и с каблучками повыше.

Затем забежала к старому другу Герни – человеку, у которого можно найти или заказать почти все что угодно, а также одному из немногих приближенных к нашему небольшому «семейному» кругу и одному из немногих знавших меня как Тень Гейшу.

– А, здравствуй-здравствуй! Неужто решила навестить старика? – прокряхтел маленький тощий человечек и, нарочито сильно ссутулившись, двинулся ко мне.

Я с удовольствием обняла худые плечи, а затем от души хлопнула по спине:

– Не прибедняйся! Ты еще всех нас переживешь, старый пройдоха. Вообще-то я по делу. – Протянула ему небольшой клочок бумаги. – Только «железки» сама выбирать буду.

Герни словно из воздуха ловко вытащил большую округлую линзу и вставил себе в глаз, став похожим на одноглазого муравья-переростка.

– Так-так. Зелье для какой-нибудь болезни сейчас подберем – это раз плюнуть, а настойку глобального похмелья придется сделать, зайдешь через два дня. Линзы и «железки» сама посмотришь. Это все?

Линзы, меняющие цвет глаз, делались из мягкого, эластичного спинного хряща тивиров – довольно редких в наших краях животных. В зависимости от типа тивира, а также его пола и возраста этот прозрачный хрящ сильно отличался по цвету. Поэтому теоретически можно было заказать себе хоть красные глаза. Линзы отлично ложились на радужку, естественно смотрелись и почти никогда не вызывали аллергии. Единственным минусом была дороговизна – цена пробивала заметную брешь в моем гонораре. Впрочем, задание – это не только деньги, но и репутация. А линзы от времени не портятся, можно будет использовать и в будущем. Без труда подобрала нужный цвет и отдала Герни на упаковку.

С «железками» оказалось сложнее – с их помощью я собиралась «делать» лицо Азалии. На самом деле «железки» уже давно не делались из металла. Иногда их вырезали из резины, иногда из пластекса – новомодного материала, не так давно разработанного аданийскими учеными.

В конце концов забрала то, что подошло, остальное заказала и попросила все вместе передать мне через Берту.

Итак, работа двигалась. До бала оставалось четыре дня. В девять тридцать утра я, как обычно, разбудила госпожу и принесла ей чай с тостами. В девять сорок пять хозяйка почувствовала странное недомогание – вдруг ощутила себя разбитой, запершило в горле, заслезились глаза. Сначала решила отлежаться еще полчасика в постели, однако состояние ухудшалось – разболелась голова, и заложило нос. Госпожа Азалия, зная, что вот-вот должен прийти Оливер, а она еще не готова, впала в излюбленное состояние бешенства. И собралась встречать поклонника в любом виде.

К счастью, мне удалось ее убедить, что в городе сейчас свирепствует новая заразная болезнь, и если госпожа не побережет себя, то к празднику может оказаться совершенно разбитой. Или, что еще хуже, заразит молодого лорда, и тогда – о ужас – судьбоносный бал вообще отменят!

Такой довод на Азалию подействовал. Она передала искренние извинения жениху и выразила надежду, что завтра ей станет получше. Естественно, ни завтра, ни послезавтра, ни через день госпоже не полегчало – зелье Герни работало исправно. Оливер ежедневно заходил справляться о здоровье невесты. Узнавал, что той с каждым днем все лучше и любимая, хоть все еще слаба для того, чтобы принять его, к балу обязательно поправится. А я с удовольствием замечала, как неестественный блеск глаз полузагипнотизированного человека постепенно исчезает. Молодой человек сообщил, что в день бала, к сожалению, будет очень занят, поэтому заедет за леди только перед поездкой на праздник.

Благодаря этой новости в означенный день госпожа с самого утра проснулась на удивление бодрой и свежей. Болезнь отступила как раз вовремя. И хоть Азалия слегка переживала за состояние своего «питомца», вероятно, решила, что получасового чаепития перед балом будет вполне достаточно, чтобы снова вернуть его расположение, если, не приведи боги, оно пошатнулось. Поэтому весь день пребывала в относительно неплохом расположении духа и даже почти не сквернословила.

После обеда единственную служанку кроме меня, старуху-кухарку, отпустили домой. Наступал решающий вечер. Я налила госпоже чаю, аккуратно отмерила и накапала в чашку похмельной настойки и отнесла наверх. Азалия выпила поданную смесь и спустя десять минут спокойно спала.

– Заходи. Тихо и поживее, – пропустила я через черный ход еще одну участницу. Лина, бывшая горничная Азалии, теперь работающая в моем доме, с удовольствием согласилась помочь.

– Ой, что это с ней?! – испуганно вскрикнула девушка, тыча пальцем в бывшую госпожу.

– Спит, просто спит. Не волнуйся. Проснется только утром. Перегар, похмелье и отсутствие памяти за последние сутки гарантированы, – хмыкнула я. – Все спишется на последствия алкоголя. А теперь за работу. Сначала перетащим Азалию в мою комнату: неизвестно кто и в каком состоянии меня привезет домой, надо, чтобы спальня была свободна. И пора готовиться к балу.

В первую очередь вымыли и высветлили волосы и брови. Ресницы, к счастью, у меня и так от природы блеклые. Я занялась лицом. В умения Тени входит идеальное владение собственным телом – не так, как это необходимо воинам или циркачам-акробатам. А взять, к примеру, мелкую мускулатуру лица человека, о которой никто никогда не думает. С помощью развитых лицевых мышц можно в доли секунды изменить внешность – щеки станут крупнее, нос и подбородок заострятся, поднимутся брови. Я идеально владела этим инструментом – собранная маска намертво приклеивалась и не спадала ни во время сна, ни во время непредвиденных потрясений.

Пододвинув к себе зеркало, я в первую очередь занялась «зарядкой» для лица. Медленно сплыла внешность служанки, одна за другой зашевелились мелкие мышцы. Развела слегка брови, подтянула щеки, сжала крылья носа, утончила подбородок. Теперь из зеркала смотрело совсем другое лицо – уже не мое, но еще и не Азалии. Достала пластексовые «железки» и вставила их в специальные прорези-кармашки в коже. Последними я обзавелась давным‑давно. Тонкие надрезы в щеках и деснах зарастили таким образом, чтобы образовались небольшие полости. Еще несколько подобных «дырочек» пряталось у основания волос и у бровей, впрочем, эти мне сегодня не понадобятся. Конечно, того же эффекта можно добиться с помощью воска и прочих «лепных украшений», но тогда мне пришлось бы быть очень осторожной, такое «лицо» слишком легко повредить. Затолкав за щеки и вокруг губ прокладки, я зацепила на внутренней стороне щек крошечные скобы (немного неудобно, зато при улыбке будут появляться ямочки), выщипала брови, приведя их к образцу Азалии, приклеила ресницы и вставила линзы. Остальное доделал грамотный макияж. Рядом тихо охнула Лина:

– Ну вы даете, госпожа…

– Сколько раз повторять, не называй меня госпожой. Для тебя я Корни. Помоги-ка надеть это громоздкое платье.

Выровнять рост и фигуру не составило труда – в первом случае помогли чуть увеличенные каблуки, а во втором… не так сильно мы и отличаемся. Верх затянется корсетом, а что там снизу под широкими юбками, сие никому неведомо.

На уши спустили по локону, на случай если вдруг пылкий лорд хорошо их запомнил. Наконец аккуратно нарисовали все родинки. Я тщательно скопировала ауру. Вот что я не могла поменять, это зубы. Помня о Сорби, никакой маскирующей магией пользоваться не хотелось. Ну и пусть. Зубы как зубы. Не думаю, что разница сильно заметна. Да и в принципе единственный, кто меня хорошо знает, это Оливер. Хотя и у Сорби глаз должен быть цепкий. Значит, поменьше надо рот открывать, особенно в хорошо освещенных местах.

И наконец, последний штрих – я поднялась, спина сама собой изогнулась, копируя осанку, приподнялась голова, царственно опустились руки, и голос Азалии раздраженно выкрикнул:

– Сколько можно копаться, дура безродная?! До сих пор не переодета, а Оливер вот-вот придет. Не хватало еще, чтобы в моем доме гостей нищенки встречали!

Лина, стоявшая ко мне спиной, резко обернулась и выронила из рук расческу.

– Госпожа Мегри! – В глазах мелькнул страх, затем девушка перевела взгляд на кровать, где мирно сопела настоящая Азалия, и нервно рассмеялась. – Да вас вообще никак не отличить, будьте уверены.

– Вот и хорошо, – довольно улыбнулась я. – Теперь надень мое платье, спрячь волосы под чепчик и натяни его на самый лоб. На всякий случай я тебя слегка загримирую, придам больше схожести со мной. Откроешь дверь Оливеру сейчас и ночью, когда вернусь. Не мне тебя учить, ты знаешь порядки в доме. Будешь встречать гостей – опускай голову пониже. В прихожей сейчас всего пара свечей, в полумраке тебя особо не разглядят, вполне сойдешь за меня.

Лина взяла мое «парадное» платье и начала подгонять под себя завязочки, а я продолжила инструктаж:

– Да, когда я уйду, займешься туфлями Азалии – к сожалению, они мне малы. Их следует «стоптать», чтобы выглядели как после ночи танцев. И попробуй ее раздеть – скорее всего, нам придется потом на нее еще кое-как платье напяливать. – Пораскинула мозгами, ничего ли я не упустила, затем после секундных колебаний поставила на комод маленький пузырек из темно-зеленого непрозрачного стекла. – Это на самый крайний случай! Госпожа должна проспать как минимум до завтрашнего обеда, но если вдруг начнет слишком сильно ворочаться или разговаривать – две капли в рот, не больше. Запомнила? Отлично. Сейчас появится Оливер.

В крови уже начинал играть адреналин, и я сжала кулачки в предвкушении веселого вечера.

Азалия, то бишь я, была прелестна. Платье, надо согласиться, подобрали со вкусом – никаких лишних рюшечек, воланчиков, складочек. Не пестрело всеми цветами радуги, чем страдали наряды многих высокопоставленных особ. Из нежно-кремового атласа, прошитого кое-где золотой нитью, с россыпью мельчайших бледно-голубых розочек вдоль края лифа. Подобные же розочки веночком украшали высокую прическу. Снизу раздался стук. Оливер, как всегда, пунктуален. Осталось сделать еще одно. Взяла в руки небольшой хрустальный флакончик, согрела в ладонях и, открыв, быстро глотнула мутной, почти черной субстанции. Брр… Никак не могу привыкнуть к этому пойлу. Зато теперь в течение нескольких часов можно спокойно потреблять любое количество алкоголя, не боясь опьянеть. Что-что, а мозги мне сегодня еще понадобятся.

Говорят, что некоторые легендарные Тени настолько владели своим телом, что могли выводить алкоголь из крови просто силой собственного желания. Да что алкоголь. Слышала, можно даже сердце на какое-то время остановить, притворившись мертвым. Насколько эти слухи соответствовали истине – не мне судить, но в любом случае мне до таких высот еще расти и расти.

Ну вот и все готово. Последний раз повертевшись перед зеркалом, послала себе воздушный поцелуй и поспешила навстречу «жениху».

На этот раз я спустилась до самой прихожей – надо было изобразить искреннюю радость после столь долгой разлуки. Оливер галантно склонился к поданной руке, не отрывая восхищенного взгляда. Я традиционно пригласила его в малую гостиную, и следующие двадцать минут мы провели наедине за чаем, болтая о всяких пустяках. Затем юноша провел меня к ожидавшей карете, и мы поехали на бал.

– Любимая, не могу поверить, что этот день все-таки наступил, – блеснули в полумраке кареты счастливые глаза моего спутника. – Наконец-то я смогу тебя представить моим родителям и всему высшему свету Мариона как мою невесту. Смогу сказать всем, как сильно я тебя люблю и как буду счастлив стать твоим мужем.

– О, дорогой, – проворковала я в ответ, – я так долго ждала этого дня! Надеюсь, мы объявим об этом сразу по приезде?

– Ах нет, – брови графского сына трогательно собрались у переносицы, – сначала нам надо открыть бал танцем, затем подождать, пока соберутся все гости, в том числе особо почетные. Я хочу, чтобы все-все услышали эту замечательную новость от меня лично.

Примерно такого сценария я и ожидала. Значит, у меня будет около двух часов, чтобы показать себя во всей красе. При этом не хочется портить Оливеру ни праздник, ни репутацию. Какое счастье, что, кроме его близких родственников, никто не знает пока про Азалию.

Ступив в зал, я слегка обалдела от окружающего великолепия. А граф-то весьма небедный человек. Огромное количество свечей, магическое и даже электрическое освещение вместе создавали в помещении сказочную романтическую атмосферу. Периметр украшали ленты и живые цветы – для ранней весны недешевое удовольствие. По мозаичному паркету из центрального рисунка – графского герба – разбегались тонкие лучи. Дерево, гладкое и отполированное, словно специально было создано, чтобы по нему скользили танцующие пары.

– Дорогой, принеси мне, пожалуйста, бокал вина, – с улыбкой чуть тронула руку «жениха». – Для храбрости.

Оливер сразу же помчался выполнять просьбу, а я аккуратно огляделась, примечая будущие жертвы. Связываться с кем-то из особо именитых гостей не хотелось. Но такие никогда не появляются к самому началу. Для начала отметила троих. Один – тощий брюнет, возвышающийся в кружке мужчин. Некрасивый, скорее всего не очень интересный и вряд ли пользующийся спросом у барышень. Второй – полненький коротышка в ужасном коричневом фраке. Несмотря на стоящую рядом жену, масленые глазки внимательно провожали каждую проходящую мимо девицу. И третий – молодой развязный красавчик, разодетый как павлин, с выражением откровенной скуки на лице. Тоже сойдет, если только раньше с какой-нибудь барышней не удалится «на звезды смотреть». Сорби я не заметила и, помня разговор с Бертой, мысленно помолилась, чтобы он и не появился.

– Вот твое вино, любимая. – Передо мной вырос Оливер с изящным бокалом в руках. – Будь осторожна, оно крепкое.

– Ничего, – успокоила я его, – от одного маленького бокальчика ведь ничего не случится? – Наивно взмахнула ресницами и крошечным глоточком пригубила из бокала. «А неплохим вином поит его сиятельство своих гостей, – мелькнула мысль, – хоть не придется весь вечер отравой какой давиться».

К началу бала, который открывал Оливер как главный виновник торжества, бокал благополучно опустел. Объявили первый танец. По традиции это был карлитон, начинавшийся медленным торжественным шествием пар и быстро перераставший в достаточно резвую веселую пляску. Молодой человек галантно подал руку, приглашая на танец, и мы выступили впереди колонны.

Выходя из танца, запыхавшаяся и зарумянившаяся, я «не глядя» схватила бокал с подноса проходящего официанта и сделала несколько больших глотков.

– О, снова вино. Прошу тебя, не пей слишком много, – с беспокойством попросил мой кавалер, – оно коварное, не заметишь, как опьянеешь.

– И правда вино. Пить так хочется… – страдальчески протянула я. – Но ведь первого бокала я совсем не заметила. Буду очень осторожна, обещаю, – как можно искреннее улыбнулась я.

Снова заиграла музыка. Я повертела головой, думая, куда поставить бокал, в итоге резко осушила его до дна и отдала пробегавшему мимо лакею. Затем, придав лицу выражение «еще не пьяна, но мне уже весело», утащила Оливера на следующий танец.

Внутренним нюхом ощутила на себе чей-то острый, злой взгляд. Мимоходом скользнув взглядом по толпе, заметила в разных концах зала нескольких сердитых девиц. А‑а‑а, не страшно – красавицы небось считали наследника графа своим, а тут какая-то пришлая вертихвостка увела законную добычу.

К концу танца вино «подействовало» еще больше. Градус веселья заметно повысился. Я сетовала на правила приличия, не позволяющие мне танцевать с Оливером более двух танцев, пока мы официально не объявим о помолвке, уговаривала пойти прямо сейчас остановить музыку и сказать всем, что мы женимся, а потом танцевать всю ночь!

– И вообще, дорогой, что это за безвкусные статуи вы наставили? А шторы! Кто же вешает в бальной зале занавеси столь пошлого зеленого цвета?

Оливер чуть обернулся, видимо, посмотреть, что такого пошлого я там обнаружила.

– Но ничего, вот когда я стану графиней, мы тут все поменяем! Правда, милый? А еще уволим этого наглого дворецкого – ты видел, как он мне поклонился? Как деревенщине какой-то! – закончила я и для усиления эффекта послала слабенький эмпатический импульс неприязни.

Молодой человек затравленно посмотрел на меня, не веря, что Азалия может хоть о чем-то плохо отозваться. На него взирали честные, чуть замутненные алкоголем, голубые ангельские глазки.

– Не расстраивайся, зато вино у вас тако‑о-ое вкусное! Ты угостишь меня еще бокальчиком?

– Азалия, милая, я думаю, тебе уже хватит. Нам скоро объявлять о помолвке, ты же не хочешь выглядеть пьяной? Завтра я принесу тебе целую бутылку, и мы вместе ее выпьем. Хорошо?

– Хорошо, – скорбно согласилась я и едва слышно, с придыханием шепнула: – Тогда поцелуй меня.

– Прямо здесь? – с опаской отозвался мой кавалер. – Азалия, что о нас подумают?

– Неужели ты не хочешь меня поцеловать?

– Мм… конечно, хочу, – послышался неуверенный ответ. – Но давай дождемся вечера, когда мы будем одни?

Я капризно надула губки, но промолчала.

Танец закончился. Людей в зале заметно прибавилось. Становилось душно, в воздухе витали запахи разгоряченных тел, льющегося алкоголя, свечного нагара. Мы вышли из круга, и рука сама потянулась к подносу с заветной жидкостью. Оливер мягко остановил меня и подал лимонад.

– Ну вот! Я так и знала. Если ты сейчас жалеешь такой мелочи, то что же будет после свадьбы?! – чуть повысив голос и позволив вырваться легкой визгливой нотке, возмутилась я.

Юноша со вздохом покачал головой.

– Прости, милый, я была не права. Наверное, мне надо пройти в дамскую комнату освежиться.

Узнав, в какой стороне нужная мне комната, нетвердым шагом двинулась туда. Поискав взглядом своих «жертв», обнаружила, что только низенький толстячок с сальными глазенками находится относительно недалеко от курса моего следования. Не лучший вариант, но на что только не пойдешь ради дела. Недолго думая, сделала дугу, якобы обходя кружки людей, и направилась к нему. До коротышки оставалась всего пара метров, и я как раз размышляла, чем лучше привлечь внимание – опрокинуть бокал с лимонадом или изящно споткнуться и с подвернутой лодыжкой опуститься к нему в руки, когда почувствовала, что меня схватили за локоть.

Попытка вырвать его резким движением успеха не принесла. Обернулась и уставилась в темно-серые стальные глаза Сорби.

– О, что я вижу? Лимонад? – язвительно протянул он. – А мне показалось, что вам больше по душе вот этот напиток.

И протянул мне очередной бокал вина. Я судорожно сглотнула, схватила изящный фужер, сделала огромный глоток и от неожиданности закашлялась. Вино оказалось еще крепче прежнего. Правда, в этот момент я на самом деле пожалела, что не могу опьянеть хоть немного.

– Благодарю вас, милорд, – едко произнесла и посмотрела исподлобья, – вы очень любезны.

– Допивайте скорее, сейчас наш танец. Вы ведь не откажете мне в такой малости?

Внутри меня что-то тоскливо сжалось. Боже Ари, ну почему ты мне посылаешь танец с таким мужчиной в такой момент. Я залпом опрокинула в себя остатки вина и отдала бокал герцогу. Он протянул руку забрать его, на какой-то миг наши обнаженные пальцы соприкоснулись…

…и я выпала из реальности. В этот миг мне почудилось, что я давным‑давно знаю этого человека, что нас связывает нечто больше, чем случайная встреча на дурацком приеме. «Мое!» – внезапно завопило собственное подсознание…

Я одернула руку резче, чем следовало. Ничего себе… Может, это реакция на какую-то магию? Заставила себя посмотреть на Сорби и наткнулась на его взгляд – внимательный, немигающий. И без того темные глаза, казалось, потемнели еще больше. Неужели он тоже что-то почувствовал? Мне показалось, что из стальных глаз пропала злость, а на ее месте появилась глубокая задумчивость.

– Так вы окажете мне честь танцевать с вами? – Джек с поклоном протянул руку. И куда только бокал успел подевать…

Очень медленно, осторожно я попыталась прикоснуться пальцами к его ладони, то поднося их ближе, то снова отдергивая.

– Ну же! Я не гремучая змея. Чего вы боитесь?

И правда. Волевым усилием сунула непослушные пальцы ему в руку. Ничего не произошло. Чертовщина какая-то.

– Идемте уже.

И тут заиграла музыка… Нет, кто-то из богов точно решил повеселиться сегодня за мой счет. Захотелось потереть уши и убедиться, что я ослышалась. Вальсир. Дальний родственник вальса, только гораздо более интимный и чувственный. Собственно, самый интимный и чувственный из всех известных мне танцев.

Я потерялась, растворилась, перестала существовать. Не видела и не чувствовала ничего вокруг, только руки Джека, которые то обнимали и прижимали к себе, то отталкивали. Ритм убыстряется. Одна рука вздымается вверх, вращая меня в бешеном темпе, вторая скользит по спине, груди, бедрам. Дразня. Лаская. И тут же музыка сбавляет обороты, и я медленно следую за партнером, прижавшись всем телом и вторя его движениям. И снова темп чередует и чередует безумную страсть с мягкой лаской и нежностью. Наконец последние аккорды, одна рука партнера резко отталкивает меня, вторая сразу же ловит, прижимает к себе, и мы замираем…

Я чувствую на щеке прерывистое дыхание и понимаю, что его губы остановились в паре миллиметров от моих. Чуть приоткрыв глаза, замечаю, что на площадке никого не осталось, в зале тишина и все смотрят на нас, мельком проносится ошеломленное лицо Оливера, а теплое дыхание все продолжает щекотать мое лицо. Я задрожала всем телом. И скорее почувствовала, чем увидела довольную усмешку моего партнера.

Боже Ари, надо прийти в себя и закончить то, ради чего здесь оказалась. Мысленно похлестала себя по щекам. Соберись немедленно! Вывернулась из рук Джека и, боясь поднять на него глаза, рванула в толпу.

– Азалия?

Действительно ли я это услышала? Какая, к черту, Азалия? Ах да! Я – Азалия! Очнись же наконец! Я на задании! На задании!

Кажется, теперь мне в самом деле надо в дамскую комнату, привести в порядок нервы и успокоиться. По дороге налетела на официанта, едва успев поймать падающий полупустой бокал. Хотела извиниться, но краем глаза заметила следующего за мной Оливера.

– Куда прешь, паршивец? – зло прошипела я. – Глаза разуй, как только таких разгильдяев на службу берут. Пошел прочь, кретин!

Официант, исступленно извиняясь и кланяясь чуть не до пола, попятился и скрылся среди гостей.

– Азалия? – повторил голос Оливера.

Я снова притормозила. Думаю, вина «Азалия» выпила более чем достаточно, поэтому довольно резко ответила:

– Мне надо в дамскую комнату! Отстаньте от меня хоть на минуту!

И тут же вмешался еще один голос:

– Кажется, твоя невеста слегка не в себе. Я провожу ее и прослежу, чтобы ничего не случилось.

Сейчас мне даже не пришлось особо изображать злое выражение лица, я и сама бы кого-нибудь с удовольствием поколотила, чтобы пар выпустить. На меня уставились два мужских взгляда: один растерянно и слегка разочарованно, второй ехидно.

– Не задерживайся, дорогая. Минут через десять объявление нашей помолвки. – Надеюсь, мне не показалось, что голос у Оливера уже не такой уверенный, как раньше.

Махнула рукой и побрела прочь. Черт бы побрал этого Джека, времени почти не осталось. «Я сам провожу ее», – мысленно передразнила я Сорби. Он что, весь вечер собрался меня опекать? Так из‑за него еще задание завалю. Мимо проплыла моя потенциальная жертва номер три – франтоватый юноша. Я с тоской проводила его взглядом.

Но что нужно от меня Джеку? В голове мелькнула неясная догадка. Неужели?.. Бывают же иногда проблески мысли. А ведь очень похоже, что у него такой же план, как у меня, – он собирается скомпрометировать Азалию! Я мысленно застонала. Не хотелось связываться с Джеком Сорби, но, похоже, он не даст мне другого выбора.

Я спиной чувствовала на себе тяжелый мужской взгляд – томный и чувственный. Сглотнула слюну, собралась с духом и, не доходя до дамской комнаты, обернулась.

– Ах, как же здесь душно, – медленно протянула я. – Вы не находите, что глоток свежего воздуха был бы сейчас очень уместен?

– Более чем согласен с вами, – включился в игру Сорби. – Разрешите проводить вас на балкон. Оттуда открывается чудесный вид.

Пьяненько похихикивая, я не спеша, растягивая время, последовала за ним.

Надо признать, если бы я даже хотела, не выбрала бы места лучше. Оливер, как хозяин дома, рано или поздно найдет нас, тем более зная примерное направление, куда мы удалились. А вот гости вряд ли обнаружат, да и внизу не было проторенных тропинок, на которых могла прогуливаться очередная парочка, желающая освежиться. Устраивать скандал прилюдно в мои планы не входило.

Я подошла к белоснежным перилам, прислонилась спиной, чуть выгнувшись, чтобы подчеркнуть грудь. Игриво помахивая веером, намеренно стрельнула глазами. Джек перетек поближе.

– Вы необыкновенно обворожительны в этот вечер, – прошелестел его голос совсем рядом со мной.

– Ах, бросьте. – Надула губки и огорченно добавила: – Мой жених даже отказался поцеловать меня сегодня.

– Он просто малолетний болван, поверьте мне. Вам нужен более зрелый мужчина.

Я скользнула взглядом по его лицу, затем в какой-то миг чуть облизала губы.

– О, милорд, позвольте сказать, вы так божественно танцуете. Я даже готова вам простить нашу прежнюю размолвку, – промурлыкала я. – Благодарю вас, воспоминание об этом танце я сохраню на всю жизнь. – Голос скатился почти до шепота, а глаза теперь непрерывно смотрели на его рот.

– Неужели? – Мужчина иронично приподнял бровь и, изогнув губы в чувственной улыбке, шагнул ко мне: – И как далеко простирается ваша благодарность?

Боже Ари, как он близко. Я почувствовала волнующий, терпкий мужской запах, и сознание совершенно отказалось на меня работать. Кто кого здесь должен соблазнить? Длинные сильные пальцы чуть приподняли подбородок, я посмотрела в его глаза и поняла, что не могу дышать. И в тот же миг одна рука обхватила меня за талию, прижав к крепкому мужскому телу, вторая за затылок. Пальцы зарылись в волосы, портя прическу, а его губы прильнули к моим.

Неужели так бывает? Так вот за что Берта любит секс. Сорби чуть отпустил меня, давая вдохнуть, и я услышала свой тихий стон. Едва заметила легкую усмешку Джека, сама схватила его за воротник и притянула к себе, требуя продолжения.

– Азалия! – Хлесткий как пощечина выкрик слегка отрезвил меня.

«Как же он не вовремя!» – мысленно застонала я. Точнее, как же он вовремя… Оливер стоял в проеме двери и неотрывно смотрел на нас с Джеком. По герцогу вообще нельзя было сказать, чувствовал ли он хоть что-то. Стоит себе, прислонившись к перилам, и улыбается.

– Оливер?! – взвизгнула я неприятной ноткой и громко икнула. – Это совсем не то, что ты думаешь! – банально закончила, пьяно хохотнув напоследок.

– Что я думаю, теперь не имеет никакого значения. Мне очень жаль, я вынужден отозвать свое предложение. Вы были правы, милорд. Спасибо, что открыли мне глаза, пока не стало слишком поздно.

– Ах ты! Подлец! Обманщик! Думаешь, легко от меня отделаешься? Я тебе сейчас такое устрою! Пес паршивый, от слова он отказывается!

Молодой человек, даже не посмотрев в мою сторону, обернулся к Джеку:

– Сделайте одолжение, проводите госпожу Мегри домой, она приехала не в своей карете. Думаю, вы сможете увести ее так, чтобы остальные гости ничего не заметили.

С этими словами он развернулся и пошел прочь.

На душе было гадко. Я знала, бедный мальчик скоро забудет Азалию, но сейчас ему нелегко. Хорошо хоть в последние дни он почти не виделся с ней. Оставался Сорби. Я питала надежду, что герцог так и не понял, кто я. В конце концов, от меня не веяло ни малейшим магическим вмешательством, а внешность и аура были идеальны. Уже не хотелось ни с кем воевать, но следовало довести спектакль до конца. Поэтому я, как положено, еще посопротивлялась, облила грязью всех, кого смогла вспомнить, повозмущалась, что меня уводят с бала. Впрочем, будь я Азалией или самой собой, вряд ли могла бы на самом деле что-то предпринять – его светлость был намного сильнее меня. В карете вдруг пришла мысль: а не захочет ли Сорби закончить то, что мы начали на балу? Поэтому я быстренько успокоилась и по дороге «уснула».

По приезде Джек почему-то не стал меня будить, а осторожно вытащил из кареты и занес на руках в дом. Сопровождаемый Линой поднялся в спальню и аккуратно уложил на кровать. Я лишь услышала, как он бросил служанке пару слов на прощание и ушел.

Ну что же. По крайней мере я не провалила задание. И то радует. Вернулась Лина. Вдвоем мы кое-как перетащили госпожу на ее кровать, с трудом надели на нее платье – впрочем, не особо стараясь. Утром скажу, что распустила шнуровку, чтобы легче было дышать, а дальше сама во сне ворочалась. Бросили рядом ее туфли. Повтыкали как попало в волосы шпильки. Наконец, я еще раз осмотрелась, все ли в порядке, и отпустила Лину.

Оставшись одна, я достала небольшую золотистую карточку-записку, какие часто посылают с цветами, выпавшую из моего платья во время переодевания.

«Леди, я восхищен Вашим талантом. Надеюсь, это не последняя наша встреча. Дж.».

Несмотря на то что меня вычислили и теперь наверняка ждет взбучка от Берты, я не смогла сдержать улыбку.

Наутро служанка позволила себе пару дерзостей в отношении госпожи, после чего та в гневе ее уволила. Я быстро собрала свои немногочисленные пожитки и со спокойной совестью покинула негостеприимный дом.

По-хорошему в этот же день, максимум на следующий надо было заявиться к Берте и отчитаться о проделанной работе. Но… Ожидая с ее стороны головомойки за частично раскрытое инкогнито, я особо не торопилась. Выделила себе пару дней на отоспаться, откормиться, нагуляться и прочие приятные мелочи. На третий день от Берты почмагом пришло личное приглашение. Тянуть время дальше не имело смысла.

Берта обнаружилась у себя в «гнезде». Солнце светило прямо на балкон, и она без единого клочка одежды возлежала на шезлонге, подставляя тело под теплые лучи. В тени под козырьком уже был приготовлен столик с прохладительными напитками и пара летних плетеных кресел. Я подвинула одно из них и села, с удовольствием глядя на яркий летний пейзаж.

– Явилась-таки? Я уж подумала, что ты в бега подалась. – Берта изящно поднялась, подошла ко мне и заняла второе кресло. – Клиент доволен. Деньги у тебя на счете, я проверила. В подробности можешь не вдаваться. Я уже все знаю.

Я взглянула с удивлением, ожидая продолжения.

– Мальчишка Сорби забегал. Проведать старушку. Еще вчера, кстати.

Мы дружно хмыкнули. Тоже мне старушка нашлась.

– Эх, молодежь… Сколько лет ни слуху ни духу, а как что-то надо – сразу вспоминаете о старых друзьях. Кажется, ты произвела на него впечатление.

– Правда? – От неожиданности я поперхнулась крошками печенья. Надо же, как приятно.

– Правда-правда. – Берта прокашлялась и попыталась сымитировать голос и чуть насмешливый тон Джека: – «Передавайте привет вашей воспитаннице. Она неподражаема. Более всего меня поразил набор ругательств. Вот только с самообладанием проблемы, да и целоваться стоило бы поучиться. Если возникнет такое желание, могу дать пару уроков».

Вот как… От обиды и возмущения спазмом сдавило горло. Значит, целуюсь я плохо… в руках себя держать не умею… И ругаюсь… ну это, положим, лексикон Азалии…

Да… да… да он сам… При всем богатстве поразившего Джека набора ругательств достаточно крепкого словца в голове не нашлось.

– Это юмор такой, да? – обиженно фыркнула я. Мне было как-то совсем не смешно.

Словно в душу наплевали… Достала из кармана золоченую записку, с чувством разорвала на несколько клочков и бросила на стол.

– Сожги это, пожалуйста.

– Легко! – Берта чуть щелкнула наманикюренными ногтями, и вместо обрывков бумаги на стол в момент осела горстка пепла.

А я сбегала через портал в ее марионские апартаменты, принесла из своей детской комнаты портрет Джека и тоже порвала.

– И это сожги!

Мгновение… и вторая горстка сгоревшей бумаги появилась рядом. Берта негромко рассмеялась:

– Какой же ты еще ребенок.

Вместо ответа я надулась. Хотя… чего обижаться… Наверное, так оно и есть. Глядя на остатки сгоревшей бумаги, снова вспомнила о своих скудных умениях.

– Я, наверное, с осени в Академию пойду. Пора уже и магии поучиться, – буркнула, не отрывая глаз от чашки.

– Прости за банальность, я тебе миллион раз это говорила. А ты все считаешь, что и без магии неплохо справляешься. Кстати об Академии… а ты в курсе, что… Впрочем, не стоит об этом. – Она загадочно улыбнулась.

Я не стала выспрашивать – Берта всегда говорит только то, что считает нужным.

Тут я вспомнила, что ожидаемый разбор полетов так и не начался.

– Ты и ругать меня не станешь? – поинтересовалась с опаской.

– Не стану. Только потому, что в этом не было твоей вины. Джек раскусил «Азалию», когда дотронулся до тебя. Но тут от тебя лично ничего не зависело… Почти. Разве что перчатки надела бы.

Вот как?.. Я неэстетично открывала и закрывала рот, пытаясь сформулировать мысль… значит, тогда все же что-то произошло?

– Так мне это не показалось? – озвучила наконец вопрос.

– Не показалось. И Джеку тоже… не показалось. Собственно, из‑за этого он и заходил.

– Ну и?

– Ну и все пока, – отрезала Берта.

Зная свою приемную мать, я прекрасно понимала, что больше она ничего не скажет. Но попытаться стоило:

– Ты меня точно не просветишь, что это было?

Берта чуть заметно повела плечом, показывая, что тема закрыта.

– Ну хорошо. Скажи мне хотя бы, это каждый раз так будет? Мне постоянно от него шарахаться? Или, – я изменила тон на придворно-жеманный, – «Ах, милорд, не соблаговолите подождать минуту, я сначала перчатки надену?»

Ответом стал тихий музыкальный смех. Берта подняла на меня свои большие зеленые глаза и спокойно произнесла:

– Нет, не волнуйся, этого больше не повторится. И таким способом он тебя больше узнать не сможет. Да, и если тебя утешит – для него это тоже явилось шоком, и у него тоже появилась масса вопросов, – лукаво подмигнула мне приемная мать. – Но ему я тоже «ничем не смогла помочь».

Я расслабилась и усмехнулась. Да ну их – все эти тайны, интриги, проблемы… Сбросила с себя одежду, нагло заняла единственный шезлонг, подставив себя ласковому вечернему солнцу, и решила просто наслаждаться жизнью.

Уже два часа я слонялась вокруг королевского дворца и старательно его разглядывала, изображая восхищение впервые приехавшей в столицу провинциалки и наслаждаясь последними предлетними деньками. Порой делилась впечатлениями с местными лоточницами, охая и ахая, а заодно пытаясь узнать что-нибудь о дворцовых обитателях. По крайней мере то, что видно с улицы, – часто ли выезжает двор, даются балы, сколько патрульных обходят периметр, и, разумеется, сплетни – не появилась ли у короля очередная любовница, не отлучили ль кого от двора, не намечаются ли в ближайшем будущем какие торжества… Все эти сведения по-хорошему ничего особо не значили (хотя, случается, подобные кумушки знают больше официальной разведки), но мне надо было с чего-то начать, а заодно и обдумать новое задание.

– Я решила – пора тебя выпускать на волю, – заявила утром Берта.

Признаться, я не совсем поняла, что она имела в виду… Я давно живу самостоятельно, преимущественно в своем доме в Марионе, из которого скрытые порталы ведут в две другие резиденции – в Освале, столице Исталии, и Тиросе, третьем по величине городе королевства, а также в небольшую конурку в центре Нижней улицы столицы (в народе – Разбойной). Денег у приемной матери я не просила с двенадцати лет, как только начала сама работать… Ни мои права, ни свободу передвижения, ни личную жизнь она никогда никоим образом не ущемляла. Выпускать на волю?..

– Да, я слишком опекала тебя и ограждала от реальной жизни, подбирая неопасные, не слишком сложные задания, – задумчиво продолжила она. – Это было оправдано. Ко всему надо приходить постепенно. Но, думаю, пришло время вывести тебя на новый уровень. Не до старости же любовные записки разносить, – намекнула она на мой недавний подработок.

Ну да, молодой богатенький аристократ решил сделать своей возлюбленной, новоявленной звезде местного театра, сюрприз в ее день рождения. Пока та спала, я перетаскала ей в спальню кучу цветов, плюшевых сердечек, записок с признаниями в любви и пару бриллиантовых безделушек. За доставку я получила всего двести лейров – казалось бы, немного, особенно после задания по нейтрализации Азалии, оценивавшегося в тридцать тысяч. Зато для моей служанки Лины двести лейров – зарплата почти за два года, даже при том, что я ей плачу в пять раз больше, чем прежняя хозяйка. А тут всего пара часов работы. С другой стороны, представила себе современную легенду Теней – Джокера. Вот он в темном маскировочном костюме-хамелеоне ползет по стене, цепляясь ногами и одной рукой за трещинки в каменной кладке, а во второй держит прикрытую такой же сеткой-хамелеонкой тяжелую корзину с цветами и любовными записками… И нехотя рассмеялась. Да, Берта права, как-то нереспектабельно.

– Сегодня пришло сообщение о новом задании на предъявителя. И ты за него возьмешься, – тем временем продолжала моя приемная мать.

Я поморщилась: «на предъявителя» означало, что тебе необязательно соглашаться или отказываться, за задание может взяться любой заинтересованный. Плюсом подобного дела являлась ненаказуемость при невыполнении, ведь контракта как такового лично с тобой нет. А минус очевиден – можно все жилы порвать, добираясь до заветной цели, а в конце обнаружить, что тебя уже обскакали. Кто первый – тому и тапки, точнее, гонорар. Ни я, ни Берта такие задания не любили… поэтому сразу последовал резонный вопрос:

– Почему?

– Потому что, милая, я на девяносто девять процентов уверена – ты его не выполнишь. Рассматривай дело как возможность попрактиковаться. Но зато… – Берта сделала паузу и покрутила в пальцах возникший из воздуха золотой десятилейровик, а затем медленно эффектно протянула: – Если спра‑а-авишься… Гонорар – пятьсот тысяч.

Мне въяве послышался грохот собственной челюсти. Полмиллиона! И Берта столь буднично об этом говорит? Это ж не деньги, это… это… За предыдущие десять лет работы я в сумме и половины того не заработала! И уже с этим считалась безумно богатой женщиной. Наверное, именно после таких дел многие Тени навсегда бросают опасный бизнес и удаляются куда-нибудь выращивать цветочки… Хотя что я знаю о действительно серьезных заданиях и о том, сколько они могут стоить.

– Надо украсть амулет посмертной материнской защиты принца Эрика. На работу дается не менее трех месяцев. Задача снимается, если кто-то ее выполнит раньше либо если по прошествии выделенных месяцев сам заказчик откажется в силу личных причин. – Рыжеволосая женщина откинулась в кресле, наблюдая за моей реакцией. А я себя чувствовала пятилетней девочкой, едва усвоившей букварь и которой назавтра сказали сдавать экзамен по иероглифам карийского.

Теперь понятно, почему платят такие огромные деньжищи. Подобный амулет можно получить в одном случае: если мать, умирающая при родах, является магичкой, она может вложить свое благословение и последнее дыхание в любой предмет. Тогда этот предмет становится защитным амулетом необычайной силы. Впрочем, сила тоже зависит от умений матери, а насколько я помню, супруга нашего короля была весьма одаренной женщиной. Учитывая хилое здоровье наследного принца, данная вещица должна приравниваться по важности к артефактам государственного значения и храниться соответственно.

– А как выглядит амулет и где он находится? – уточнила я.

На меня посмотрели как на умалишенную:

– Может, тебе еще и полный перечень ловушек приложить, со схемами их расположения? Понимаешь, дорогая, если бы все было так просто, работа не стоила бы так дорого.

Кое-какими догадками Берта все-таки поделилась, но и они являлись скорее плодами слухов и выводами собственного здравого смысла, нежели фактами. Не имея представления, что делать далее, я перешла порталом в свой столичный дом, побродила вокруг дворца, наслушалась различных сплетен и в конце концов засела в небольшом уютном заведении с иностранным названием «кафе», пытаясь привести мысли в порядок и наметить себе хоть какой-то план.

О высшем свете я знала только то, что мне полагалось знать, – всех членов королевского дома и влиятельных семей и по именам, и в лицо (правда, лица я запоминала по фантомным картинкам, а вживую видела считаные единицы), придворные чины и службы, последние сплетни. Вести себя в обществе умела. Придворный этикет вместе с реверансами в меня намертво вбили еще несколько лет назад. До сих пор полученные знания удалось несколько раз опробовать, преимущественно изображая иностранных аристократок, но, конечно, не в королевском дворце и даже не в столице. Ну что же… раз не знаю, с какого боку подойти, то стоит хотя бы собрать доступную информацию о подобных амулетах, жизни королевской семьи и последних новинках в области охранных устройств, а заодно пообщаться кое с кем из друзей и учителей.

«Привет, Кир! Не мог бы ты по старой дружбе оказать мне одну небольшую услугу? Мне нужен подробный план королевского дворца в Освале и несколько приятельских советов. Предвосхищая отговорки, замечу, что ни на секунду не поверю, будто твоя разведка настолько плоха, что у вас нет подобных чертежей. С уважением, Корни».

Я свернула бумагу трубочкой, обвязала тонкой голубой лентой и запечатала. Достала с полки коробку почмага, опустила туда послание и прошептала короткое заклинание с именем получателя. Из коробки полыхнуло золотистым пламенем, и письмо исчезло.

Почмаг – одна из последних магических разработок нашего королевства – быстро завоевал популярность, несмотря на дороговизну. Маленький транспортирующий телепорт внутри ящичка активируется специальным заклинанием, и в тот же миг письмо переносится в аналогичную коробку получателя – быстро и надежно. Кроме того, компактный почмаг можно было брать в поездки и, следовательно, оставаться на связи с родными или партнерами. Кто не мог позволить себе личный почмаг, прибегал к услугам специальной госслужбы – шел в агентство и за небольшую плату отправлял послание оттуда или забирал свои письма «до востребования».

Через полчаса почмаг снова полыхнул, на этот раз зеленым свечением.

«Губа не дура. Во что это ты ввязалась? Жду сегодня в восемь в ресторане «Бешеная индейка». Захвати бутылочку староистамской. Кир».

С Киром Нори Стадом мы дружили уже десять лет. Пронырливый младший принц соседнего королевства Адании, как и я, был наделен Даром Тени, однако свой талант на сомнительные авантюры разменивать не стал, а возглавил Тайный отдел. Познакомились мы во время моего первого задания. Тогда была похищена десятилетняя дочь одного богатого и влиятельного графа Адании. Похитителей быстро отыскали, однако девочки у них не оказалось. Эти «специалисты» умудрились проморгать малышку – та попросту сбежала. Далее след, попетляв, привел в Исталию, а именно в дом разврата, куда попала несчастная девчушка. Во время операции я изображала малолетнюю проститутку, а принц – богатенького извращенца, любителя маленьких девочек. Собственно, именно он и дал мне прозвище Гейша.

Ближе к вечеру я забежала к Берте, выпросила у нее бутылочку староистамской настойки и разрешение воспользоваться универсальным телепортом и ровно в восемь сидела за уединенным столиком для ВИП-персон в «Бешеной индейке», рассматривая в окно главную улицу Миртана, столицы Адании. Так исторически сложилось, что у нас в Исталии больше рождалось людей с магическим Даром, здесь же преобладали ученые, потому и развитие цивилизации шло немного по-разному. Само собой, мы старались обмениваться знаниями… Но все равно в Исталии проще и дешевле наладить, к примеру, в доме магический подогрев воды для душа, нежели тратить столь дорогое электричество. Я, естественно, не говорю о простых неименитых гражданах – те в обеих странах по-прежнему греют воду в чанах, используя дрова или уголь. А сейчас я с интересом наблюдала за повозками-самоходками, какие у нас не прижились вообще. Как-то не верилось, что подобная хлипкая металлическая конструкция может ехать быстрее лошади и тянуть в три раза больше веса… Но, правда, и дорога для нее нужна была ровная и крепкая, чем Исталия, к нашему стыду, похвастаться не могла.

– Любуешься? – оторвал меня от созерцания знакомый сухой голос и добавил: – Рад тебя видеть.

Рядом сел высокий худой жилистый парень. Несмотря на то что он выглядел лишь чуть старше меня, в жизни Кир уже разменял седьмой десяток.

Я поприветствовала друга и достала заветную бутылку. Когда-то давно я выразила сомнение, а можно ли в подобном заведении распивать собственные напитки, и тогда первый раз осознала, что есть люди в королевствах, которые могут делать почти все что угодно и где угодно.

Мы заказали ужин, выпили по бокальчику и, как положено, поболтали о пустяках. Я привычно спросила, не собирается ли он жениться, Кир в свою очередь дежурно отшутился, что подождет, пока я повзрослею. Впрочем, не в пример нашему королевскому семейству, имея двух женатых старших братьев и кучу племянников, ему не приходилось думать о наследниках. Затем обсудили общих знакомых и родственников. Когда нам наконец принесли заказанные блюда, Кир поднял тему, ради которой я сюда и пришла.

– Ну рассказывай, – коротко бросил он.

Я помялась секунду и жалобно проблеяла:

– Мне надо украсть амулет посмертной материнской защиты у принца Эрика…

Кир изменился в лице, тут же пропала расслабленная усмешка, взгляд стал собранным и жестким. Рука с вилкой остановилась на полпути ко рту и медленно опустилась. Несколько минут он смотрел сквозь меня, размышляя о чем-то, затем ответил:

– Откажись. Даже не думай за это браться.

– Не могу. То есть формально я и не подписываюсь – работа на предъявителя. Но Берта настаивает, чтобы я хотя бы попробовала, – выпалила я и добавила, копируя голос приемной матери: – «Пора тебя выпускать на волю. Не все ж по балконам лазить и любовные записки разносить».

– На волю? Интересная формулировка, – едко хмыкнул Кир. – Для меня это выглядит так, словно до сих пор тебе максимум разрешали пешком ходить по лужам не выше щиколоток, а теперь бросили в море – авось плавать научишься. – Принц сделал паузу, задумчиво пожевал кусок ветчины и продолжил: – Но Берта на редкость здравомыслящая особа. Подозреваю, у нее есть какие-то особые планы на твое участие в этом деле… Или информация, которой она с тобой не поделилась. Кстати, ты знаешь, кто заказчик? – поинтересовался он и снова склонился над тарелкой.

– Э‑э‑э… нет. Берта не сказала.

– А ты и не спросила, – констатировал Кир. И что это в последнее время все меня норовят ткнуть носом в собственную некомпетентность? – В одном она права на все сто. Тебе и правда пора вырасти. Теперь послушай мое мнение… – Кир наконец отодвинул тарелку, налил себе староистамской и откинулся в кресле. – При такой формулировке за работу не взялся бы даже я, не глядя на оплату, а ведь я и намного старше, и намного опытнее тебя. Во-первых, дело пахнет политикой. И не просто пахнет, а вовсю смердит. Не хватало еще влезть в какой-то заговор. Ты же понимаешь, что если попадешься… скорее всего, мы с тобой уже никогда тут сидеть не будем, – покачал Кир головой. – Точнее, я‑то буду… пить за упокой. За твой упокой. А во-вторых, украсть ценнейший королевский амулет – это действительно не записки по балконам подбрасывать. Там защиту ставили люди – не чета вшивым дешевым провинциальным умельцам. Кстати, ты просишь план дворца. Полагаешь, на схеме крестиком обозначено: «Амулет лежит здесь»? Держу пари, ты понятия не имеешь, где он находится. Да и как выглядит, скорее всего, тоже.

– А ты не знаешь? – Признаться, я была уверена, что вездесущий Кир и тут успел сунуть свой нос…

Но меня ждало разочарование. Слова принца меня расстроили окончательно:

– Ладно. Все не так плохо. Не верю, что Берта вдруг решила тебя убить. Для начала первое: не торопись и собирай данные – любые, которые хоть как-то тебе помогут. И второе: спроси, кто заказчик. Не уверен, скажет ли она… Но есть у меня огромное подозрение, что заказчик в данном случае – сама королевская семья. Вместе с Сорби. Вероятно, тут и правда ведется какая-то интрига, где ты просто сбоку припеку. Конечно, вора будут искать как положено, и если попадется, то и наказание понесет по всей строгости – не хватало еще, чтобы кто-то догадался, откуда исходит инициатива. А с другой стороны, есть шанс на небольшие поблажки, в частности, Сорби, почувствовав взлом своих ловушек, появится с отрядом стражников не через несколько секунд, а через пару минут.

– Своих ловушек? Через несколько секунд с отрядом стражников? – удивленно переспросила я.

– А то. Наверняка Сорби приложил руку к магической защите дворца. А насчет стражников… не представляю, насколько простираются его возможности, но полагаю, он смог бы и армию через моментальное окно портала провести. Небось еще и не запыхается.

Да уж… А я, глупая, научившись когда-то магией пыль выметать, чувствовала себя суперволшебницей. Нет, сейчас я, конечно, так не считаю… Но с моим средненьким потенциалом в жизни до подобного не дорасту… Я горько вздохнула – каждому свое.

– Есть еще кое-что. Не говори пока Берте о догадках и не планируй ничего опасного, но потяни время. Раз работа на предъявителя, возможно, за нее возьмется Джокер. Более того, я почти уверен, что Берта на это и рассчитывает и попробует свести тебя с ним. Не отказывайся – у него есть чему поучиться, заодно он тебя подстрахует. Но не теряй бдительности – в случае опасности он так же легко тобой и пожертвует.

– А ты знаешь, кто Джокер на самом деле? – задала я давно интересовавший меня вопрос.

– Скажем так, догадываюсь. Только прости, родная, – подмигнул мне Кир, – сказать не могу. Считай это профессиональной этикой.

– Но он из аристократов, да? – попробовала подтвердить я хоть какую-то догадку.

Принц усмехнулся, слегка качнув головой:

– Ты неисправима. Ну ладно, в качестве маленькой поблажки – да, из вашей исталийской аристократии, причем человек достаточно заметный. – Тем временем принц достал свернутые в рулон тонкие листы бумаги. – Держи. Здесь копии всего, что у меня есть. Тут весь замок, даже включая некоторые потайные ходы, и двор с пристройками. На всякий случай еще планы загородной резиденции. Ты права, тебе это пригодится. И прошу тебя – будь осторожна. У меня не так много друзей, чтобы их терять. Если понадобится еще какая-то посильная помощь или информация – обращайся.

На этом тему закрыли, и мы, расслабившись, просто сидели разговаривали, потягивая староистамскую, как два давно не видевших друг друга старинных товарища.

Изучение карт не заняло много времени. Поэтому я отложила свитки в сторону и пошла навещать полезных знакомых. И первым в списке значился Верс Тальди. Собственно, вся «полезность» молодого шалопая заключалась в том, что он учился в Магической Академии. А лучшего места, где я могу получить сведения о заклинании, чем библиотека этой самой Академии, не найти.

Меня Верс знал как Корни Грейс – девушку, проживающую в столице через улицу от дома его родителей. По удачному стечению обстоятельств сегодня был выходной, и искомый молодой человек легко обнаружился в небольшом кабачке недалеко от студенческих общежитий. Он сидел в одиночестве за угловым столиком и уже успел слегка принять на грудь.

– Привет, дружище, – бесцеремонно подсела я к нему за столик. – Чего грустим? У тебя что, помер кто-то?

– Пока нет, но скоро помрет. Я. Родители меня убьют, – пожаловался Верс и накатил по новой. Я молчала, ожидая продолжения. – Или не родители…

И молодой человек рассказал свою нехитрую историю. Несколько дней назад вечером с друзьями-студентами он забрел в кабак. Посидели, выпили, все как положено. Через какое-то время друзья по одному разошлись. У Верса же душа требовала продолжения и идти назад в общежитие категорически отказывалась. Неожиданно нашелся и собутыльник, весьма славный и свой в доску парень. Выпили еще. Потом пошли гулять. Куда они вдвоем загуляли, Верс по пьяни не запомнил. Зашли еще в какой-то кабак. Единственное, что запало в око, – картинка с вывески, изображающая то ли веселую пьяную харю, то ли упитанного розового поросенка. Дальше память отказывалась работать. Наутро проснулся в городской канаве. Рядом сидел вчерашний приятель, он-то и сообщил Версу, что тот вчера проиграл в карты пятьсот лейров – огромную сумму для студента, у которого стипендия за месяц не больше пяти. И что в течение десяти дней их следует вернуть.

Обращаться к родителям молодому разгильдяю совершенно не хотелось. Немного подумав, он решил, что если забудет о проблеме, то и проблема про него не вспомнит. «В конце концов, что они мне могут сделать?» – крутилась в голове лихая мысль. А проблема про него как раз и не забыла. Вчера двое дюжих парней встретили Верса на улице и напомнили, что прошла уже половина срока. А чтобы тот не подумал, что милые ребята просто шутят, уходя, сломали ему обе руки. Кости, конечно, ему в тот же вечер срастили целители. Однако угроза подействовала.

И теперь Верс сидел, накачиваясь спиртным и собираясь с духом, чтобы пойти к родителям повиниться. Для меня это был реальный шанс. Я положила ладонь ему на руку, легко ободряюще пожала ее и сказала:

– Не бойся, все наладится. Ты знаешь… – сделала вид, будто что-то обдумываю, – я, наверное, могла бы помочь тебе.

– Правда? – встрепенулся с надеждой парень и снова сник. – Да чем ты мне поможешь…

– У меня как раз есть пятьсот лейров – я могла бы тебе их одолжить на неопределенный срок.

– У тебя есть пятьсот лейров?! – чуть не закричал он и переспросил недоверчиво: – Ты уверена? И как я их потом отдавать буду?

– Ну мне они пока не к спеху. Руки я ломать тебе не собираюсь. А там постепенно… Где-то что-то у родителей попросишь на расходы, что-то заработаешь… А что-то отдашь контрольными – я в этом году думаю в Академию поступать, а ты вроде неплохо учишься.

– Шутишь? Да я тебе контрольные за все годы обучения переделаю! – Лицо Верса заметно повеселело. Парень перестал прощаться с жизнью и даже отодвинул рюмку.

– Ну и, если честно, я тоже хотела попросить о небольшой услуге. Мне надо в библиотеку Академии.

– В библиотеку сложно, – задумавшись, произнес он. – А тебе нужна библиотека как таковая или просто какая-то конкретная информация?

Я секунду поразмышляла, стоит ли об этом говорить, а затем расслабилась. Студенты ежедневно спрашивают о сотнях заклинаний, а материнская защита должна быть относительно популярной среди молодых беременных барышень. Да и сильно я сомневалась, что весть о краже амулета просочится в широкие массы.

– Мне нужна вся доступная информация о заклинании посмертной материнской защиты.

Верс подозрительно посмотрел на мой живот:

– Ты, что ли… это… залетела?

– Типун тебе на язык! Не я, моя подруга. Я лично считаю, что все и так пройдет отлично, а она, бедняжка, сильно волнуется.

Верс снова задумался. Наконец у него созрело какое-то решение.

– Давай так. Завтра днем я схожу в библиотеку и попробую что-то найти. Если книги не древние или особо ценные, их на пару дней выдают на руки, с условием за территорию Академии не выносить. Я возьму все, что найдется. Формально посторонних в общаги пускать нельзя, но на самом деле, если кто-то из студентов изредка приведет девочку или родители кого навестят, на это закрывают глаза. А завтра в ночь как раз дежурит мой сосед по комнате.

– И ты собираешься меня провести как девочку? – неожиданно развеселилась я.

– Ничего смешного, – буркнул Верс. – У меня там уже есть девочка. Надеюсь, что она тебя не заметит – уж больно вспыльчива. Поэтому прокрадешься как мышь – не хватало, чтобы ты меня еще личной жизни лишила.

Я улыбнулась. Что-что, а «как мышь» – это без проблем.

– А если книги не выдадут? – вдруг вспомнила я.

– Вот когда не выдадут, тогда и думать будем… как тебя в библиотеку провести. – Верс неожиданно усмехнулся. – Не волнуйся, ты такую гору у меня с плеч сняла, что уж с какими-то книгами точно разберемся. В крайнем случае сам посижу в библиотеке пару дней и перепишу все, что найдется.

К встрече с легендарной Тенью я готовилась долго и тщательно. К счастью, вопрос с «лицом» не стоял – по привычке натянула свою «переговорную маску», созданную для случаев, если вдруг какому-то заказчику было недостаточно Берты и он хотел встретиться со мной лично. В остальном же… что и говорить, конечно, мне хотелось произвести впечатление на кумира детства. Показаться чуть старше, чуть красивее, чуть фигуристее, да и чего греха таить, чуть умнее и искушеннее. Пусть даже это и выглядело ребячеством. Поэтому весь день я провела, перемеряя свой гардероб, меняя прически и макияж и радуясь тому, что наконец-то стало достаточно тепло, чтобы надеть что-нибудь летнее – фривольное и открытое.

Лина сбилась с ног, пытаясь мне угодить, но ничто не выглядело достаточным, чтоб сразить наповал взрослого зрелого мужчину. Закончилось все тем, что я напрочь забыла о времени, а когда вспомнила, пришлось бежать на встречу в чем была. Мне еще повезло, что попался не худший вариант.

Джокера заметила издалека. Мой будущий напарник легко выделялся хотя бы тем, что взоры всех девиц в кафе не отлипали от его столика. «Ну что же, – не без удовлетворения подумала я, – зато зависть окружающих красавиц мне обеспечена».

В первые пять минут разговора все, на что я была способна, – это сидеть и глупо улыбаться. Не помню уже, какими чертами лица я наделила этого мужчину в своих детских мечтах, но в том, что передо мной сидел очередной образец обаяния и мужественности, сомнений не было. И главное, не так уж ослепительно красив – с тем же Сорби не сравнить, но… Какие-то необъяснимые флюиды вокруг него явно летали. Я медленно повела глазами за его рукой, небрежно поправившей темные, почти черные волосы, и едва удержалась, чтобы не сделать то же самое.

Сквозь черты лица проглядывало нечто неуловимо знакомое. Скорее всего он, как и я, «подправил лицо» исключительно с помощью мышц – возможно, еще линзы использовал. Таким способом невозможно измениться сильно, простейший магический морок выглядит куда более впечатляющим, но зато не страшно, что тебя раскусит первый встречный маг. Я по памяти начала перебирать в уме портреты нашей аристократии, начиная с королевского дома; затем пошли герцоги с семьями, маркизы, графы… Дошла донизу иерархии, вспомнив всех, кого могла, но так и не разобралась. Вряд ли стоит искать среди совсем уж местечковой знати. По словам Кира и Айри, он личность заметная. Несмотря на искушение, проверять ауру я не рискнула – прямого воздействия, как от магии, он не почувствует, но пресловутая интуиция Теней сканирование запросто засечет.

Джокер молчал, раскачиваясь на стуле, глядя на меня и чуть заметно улыбаясь.

– Не старайся, не узнаешь, – ехидно ухмыльнулся он.

Я тут же покраснела, словно меня застали за подглядыванием или рассматриванием чего-то постыдного. Что поделать, рядом сидел второй кумир моего далекого детства, и даже хваленый Дар Актера не помогал справиться с собой и достойно разыграть сцену.

– Да я и не собиралась… – промямлила я, замялась и отвела глаза.

– Неужели? – снова засмеялся мужчина. – Значит, ты меня так разглядывала из какого-то другого интереса? Польщен. На соседней улице есть миленькая гостиница с почасовой сдачей номеров – можем зайти. – Бровь насмешливо приподнялась.

Я вдруг почувствовала себя задетой. Разве я сделала что-то плохое? Попробовать узнать, кто он, имею полное право. И вообще, сколько можно позволять себя оскорблять? Это меня слегка отрезвило. Я сразу собралась, серьезно глянула на собеседника и максимально вежливо произнесла:

– Если вам настолько интересно, то да, ужели. К сожалению, пока действительно узнать не удалось, но рано или поздно я обязательно исправлю это упущение, поверьте мне.

– Вот так-то лучше, малышка, – неожиданно мягко похвалил Джокер, и едкая ухмылка сменилась дружелюбной мужской улыбкой, – а то я уж начал сомневаться, стоило ли с тобой связываться. И давай на «ты» – нам еще работать вместе, все эти церемонии здорово утомляют.

Для того чтобы тесно сотрудничать с незнакомцем, не волноваться, высказывая свои мысли, не бояться подставить спину, надо бы хоть немного узнать этого человека. Поэтому мы договорились: в первый вечер о работе ни слова. Посидели полчаса на веранде столичного кафе, выпили по чашечке кофе и пошли гулять по городу, выдавая себя за пару почтенных горожан, возможно, даже супругов.

– Я бы мог, конечно, и полным тюфяком выглядеть, – откровенно ответил Джокер насчет внешности, – но зачем?

Зерно истины в его словах, несомненно, присутствовало… Но если бы он выглядел попроще, я бы сейчас не чувствовала себя такой дурочкой. Мысль о том, что Джокер специально приоделся, чтобы сразить меня наповал – так, как это пыталась сделать я, – даже мне самой показалась абсурдной.

Не переставая болтать и стараясь в разговоре не затрагивать никаких личных тем, мы прошлись по берегу речки Моренки, зашли в пару магазинов и напоследок решили посетить выставку-продажу ювелирных украшений. Там во мне проснулась настоящая женщина – я подолгу стояла возле каждого экспоната и внимательно рассматривала все бирюльки, не в силах отвести глаз. Джокер уже через час после начала осмотра успел прочувствовать все прелести роли «мужа, сопровождающего благоверную за покупками» и чуть не силой перетаскивал меня с места на место.

– Господи, а ведь кому-то еще и жена такая попадется, – не забывал зубоскалить он. – И на дом времени не будет, и разорит еще, чего доброго.

– Я разорю? Это что ж такого разорительного может быть в том, чтобы просто смотреть?

– Ты не просто смотришь, а приглядываешься. А на следующий день женщина берет любимого мужчину с большим кошельком денег, который не может ей ни в чем отказать…

– Кошелек не может отказать?

– Нет, мужчина. Или просто берет кошелек денег без мужчины… и все…

– Богатый опыт? – поддела я.

Джокер только рассмеялся.

Так, не спеша, переговариваясь, мы подошли к концу выставки, и я остолбенела… В последнем зале выставлялось необыкновенной работы колье. Или даже не колье… Изящное кружево из тонких золотых нитей с мелкими капельками-камнями, образующими удивительный рисунок. Судя по размеру, оно должно покрывать плечи, часть спины и бо́льшую часть груди. Я завороженно рассматривала каждую мельчайшую деталь. Ювелир, сотворивший это чудо, был не просто мастером своего дела, тут чувствовался редкий Ремесленный Дар, и не исключено, вместе с Даром Художника.

– Хотела бы примерить? – отвлек меня Джокер от созерцания.

– Да такой замарашке, как я, к этому великолепию и дотронуться не дадут, не то что примерить… Его, наверное, как минимум для герцогини делали – а у той в последний момент денег на эту красоту не хватило.

Джокер от души рассмеялся, видимо, представив, как бедная герцогиня отсчитывает последние гроши и обнаруживает, что ей не хватает каких-то пары лейров.

– И если честно, я даже не могу представить себе платье, к которому бы подошло это… это… – запнулась, не зная, как назвать произведение искусства, поскольку на колье оно точно не походило.

– Это ористис. Его автор знаменитый ювелир Омади сделал два подобных для красавицы-жены. И для этого украшения не надо платья. – Джокер нажал на небольшую кнопочку, не замеченную мной, и рядом появилось трехмерное фантомное изображение девушки. – Ористис надевается на тонкую длинную ночную сорочку. Не для высшего общества, а для мужа. Или для любимого мужчины. Второй ористис, по слухам, хранится в королевской сокровищнице.

Я присмотрелась к изображению. Совершенно непримечательную девушку украшение превращало в настоящую языческую богиню. Длинная и широкая белая сорочка скрывала ее тело, но ористис крайне эротично подчеркивал фигуру. Тяжелый металл волной укрывал грудь, а тонкая длинная подвеска из лунного камня спускалась прямо в ложбинку. По спине вдоль позвоночника сбегали два длинных витых шнура с аналогичными подвесками на концах. Один останавливался на талии, подчеркивая впадинку перед ягодицами, второй спускался еще ниже. Да, такое и правда только перед любимым мужчиной надевать. Внезапно мне стало жарко, словно я прилюдно рассматривала эротические картинки, дыхание прервалось. Я быстро облизала пересохшие губы и оторвалась от волнующего зрелища.

Подняла голову и наткнулась на глубокий немигающий взгляд темных глаз.

– Думаю, ты божественно бы в нем выглядела, – хрипло прошептал мужской голос, а в глазах мелькнуло какое-то непонятное чувство… и пропало раньше, чем я успела его зафиксировать. Джокер снова расслабился и весело произнес: – Кстати, ористис продается через неделю на аукционе. Стартовая цена сто тысяч лейров.

Я присвистнула. Наметанным взглядом прошлась по украшению – себестоимость металла и камней едва ли превысит десять. Но цена шедевров искусства меряется совсем не этим. К тому же аукцион поднимет цену вдвое, а то и втрое… Не в этой жизни мне покупать подобные игрушки, которые еще и показать некому.

Я улыбнулась собственным мыслям и потащила вздохнувшего с облегчением мужчину на выход.

Со следующего дня мы занялись подготовкой к работе. Джокер привел меня в небольшой ресторанчик, где нам выделили комнату для ВИП-персон. Усевшись в глубокие плетеные кресла, мы дождались кофе с закусками и наконец перешли к делу.

Как оказалось, мои скудные сведения Джокеру были практически неинтересны. Он уже успел проработать план самостоятельно. Осталось только утвердить в нем мою роль.

– Тебе должно быть известно, что через две недели во дворце костюмированный бал, – просветил меня Джокер.

– Да, я уже платье заказала. – Поймала удивленный и одновременно одобрительный взгляд.

– О‑о‑о… А может, ты даже придумала, как попадешь на праздник?

Вот и обломали.

– Пока нет. – И, решив замять тему, торопливо спросила: – А правда, что маскарад дается в честь помолвки принца?

– Кто тебе такую ерунду сказал? Если бы намечалась помолвка, то, несомненно, во дворце давался бы помпезный официальный бал, с кучей специально приглашенных гостей, включая послов соседних держав. Но никак не подобная развлекательная мишура.

Насмешливо приподнятая бровь напарника ясно дала мне понять, что тот думает о моих бесценных сведениях. Поэтому я на всякий случай прикусила язык и решила не лезть с комментариями.

– Не волнуйся. Я дам тебе приглашение. Это не такая большая проблема – далеко не все присутствующие там лица будут столь родовитыми, как им бы того хотелось.

– Правда? Никогда бы не подумала, что безродные могут попасть на королевский бал…

– Малышка, ты так наивна. Почти всегда кто-то из высокопоставленных лиц желает провести какую-нибудь пассию на бал. И уж тем более на маскарад, где никто не станет заглядывать тебе в лицо. А там как обычно. Сначала танцы, а дальше и уединиться где-нибудь можно. Мы, кстати, сделаем точно так же.

– Что?!

– Что-что. Нет ничего менее подозрительного, чем парочка, спешащая… «подышать свежим воздухом». Именно для этого двери множества гостевых комнат оставляют незапертыми, – усмехнулся мужчина.

– Значит, все будут думать, что мы с тобой… – Кажется, мои щеки покраснели без моего согласия.

– Ну, положим, не все – малышка, ты не столь интересна для высшего общества. Местные сплетницы предпочитают следить за более известными личностями. А с другой стороны, поверь, после кражи амулета лучше иметь такое алиби, чем никакого. – Джокер посмотрел на мое смущенное лицо и, смеясь, добавил: – Но если хочешь, повесим тебе на грудь табличку «Только что из спальни принца». И успех тебе гарантирован, причем не только со стороны придворных, но и со стороны Сорби со стражниками.

– А при чем тут спальня принца? – Мне показалось, я что-то упустила в разговоре.

– А при том. Я как раз к этому переходил. Карнавал удобен не только возможностью надеть маску и иметь шанс остаться неузнанным. Ты знаешь, где обычно хранится амулет?

Я слегка покачала головой.

– Как правило, либо его носит с собой принц Эрик, либо его запирают в королевскую сокровищницу. Но я совершенно точно знаю, что во время бала, в течение того часа, что принц проведет в зале на публике, его амулет будет лежать в тайнике его спальни.

– Наверное, на принца наденут орден Звезды, а «королевские регалии не носятся вместе с амулетом материнской защиты из‑за конфликта разных видов магии и невозможности предсказать последствия», – блеснула я снова, процитировав строки из той-самой-книги-которую-нельзя-выносить-из-библиотеки.

– Да, кажется, еще не все потеряно, – философски протянул Джокер, и я даже не поняла, это была похвала или что… – Ты права. Именно поэтому принцу придется снять амулет. А поскольку он собирается пробыть на балу недолго, не более часа, то нести его в сокровищницу не имеет смысла.

– А откуда ты все это знаешь? – подозрительно поинтересовалась я.

– А я умею появляться в нужное время в нужном месте, – покровительственным тоном ответили мне. – А еще у меня очень хороший слух. Как, должно быть, и у тебя.

– Подслушивал, значит, – улыбнулась я и расслабилась.

– Я не подслушивал, а собирал важную информацию, – подмигнул мне Джокер.

План был следующим. Мы появляемся на балу, естественно по отдельности. Ближе к часу икс, а именно ко времени появления принца, под видом влюбленной парочки удаляемся из зала. Находим комнату где-нибудь не слишком далеко от нужного нам объекта. Там переодеваемся, готовимся и идем штурмовать спальню принца. После кражи быстро возвращаемся в комнату, ныряем в постель и изображаем бурные страсти, пока поблизости снуют стражники. Затем с видом полного удовлетворения на лицах спускаемся вниз. Это если кратко…

В процессе у меня появился еще один шанс «блеснуть» – обсуждая расположение спальни принца и близлежащих коридоров, я жестом фокусника извлекла на свет свитки с планами дворца. Похоже, мне наконец удалось поразить коллегу. Он завис над картами на целых десять минут, изредка выговаривая нечто вроде: «Ну надо же, а про этот тайный ход даже я не знал».

Естественно, самым сложным в данном сценарии был «штурм спальни».

– Некоторые сведения я уже раздобыл, – продолжил Джокер. – Магическую охранку в комнате делали два человека – один из них Джек Сорби, а второй… второй мне сильно должен…

– А кто это? – брякнула я не подумав. И тут же осеклась: не положено о таких вещах выпытывать – это раз; да и могла бы сама подумать вначале, вряд ли это не Ленси Арадер, придворный маг и племянник короля, – два.

– Давай ты не будешь меня спрашивать, кто этот человек, а я у тебя не спрошу, что тебя связывает с аданийской разведкой и как ты уговорила принца Нори сделать тебе копии плана дворца, – изящно парировал Джокер.

– А как ты узнал?.. – Я удивленно раскрыла рот.

В ответ послышался смех.

– Какая ты все-таки наивная, малышка. Я и не знал точно, но ты сама сейчас все подтвердила. – Напарник весело подмигнул. – Впрочем, это неважно. Только разведка Адании работает достаточно эффективно, чтобы иметь подобные схемы. К сожалению, мне туда по определенным причинам доступ закрыт. Так вот, если верить моему… мм… знакомому, – продолжил он как ни в чем не бывало, – самая сильная защита стоит по периметру комнаты, включая пол и потолок. Очень мощное магическое плетение, основанное на разных видах энергии. Эта охранка относится к числу сигнализационных – тебя лично она не убьет, зато о взломе сразу станет известно. Но в нем есть лазейка… – Джокер на секунду запнулся, налил себе кофе и снова посмотрел на меня. – Я знаю, как развести плетение и сделать брешь в этой защите.

– И сигнализация не сработает?

– Ну… не должна, – чуть поморщился мужчина, – точнее… как повезет. Тем не менее, если все получится, мне придется оставаться на месте и удерживать плетение магией, а ты пойдешь внутрь. Я взламываю дверь в спальню, ты – тайник. Потом выходишь обратно и двигаешь в комнату. Дам тебе еще минуту. Это не из благородства, просто одному легче скрыться, чем двоим. Затем закрываю ловушку.

Кажется, на мою долю тоже важный кусок работы выпадает (не хочется чувствовать себя «Весей с улицы», взятым для балласта). Даже если самая сильная защита по периметру комнаты, сейф тоже не самоучки делали.

– А чем защищен тайник?

– Отличный вопрос, – чуть нахмурился Джокер. – Я точно не знаю. Поэтому до бала надо хорошенько проверить твои умения и поднатаскать, если есть пробелы. В любом случае запомни: амулет не стоит жизни или свободы. Я не хочу попадаться сам и не буду счастлив, если попадешься ты. Поэтому! – Он серьезно на меня посмотрел. – Если на месте ты поймешь, что защита тебе не по зубам, то тихо выходишь обратно. И все. В героев не играем. После бала будет еще как минимум два месяца, чтобы предпринять другую попытку.

Да, послушать Джокера, так дело пройдет чистенько, гладенько и совершенно безопасно. Я решилась задать еще один вопрос, который давно меня мучил:

– А что будет, если мы попадемся?

– Не знаю, малышка… – задумчиво произнес он. – Полагаю, попугают казнью или темной сырой комнаткой в подземельях. В отношении обычного вора простым пуганием не ограничились бы. Но поскольку Тени на каждом шагу не встречаются… Сорби не дурак казнить столь ценных людей – скорее всего попробует перевербовать. Приведут тебя пару раз в пыточную – и вопрос выбора отпадет сам собой. Станешь делать то же, что и раньше, только по заказу короны и получать в пятьдесят раз меньше.

Я задумалась. Приятно узнать, что опасность быть казненной из‑за собственной нерасторопности можно слегка уменьшить. Я отпила кофе, покачалась на задних ножках кресла… Но все равно не стоит терять бдительности.

– Теперь у тебя есть три часа, чтобы сбегать домой за вещами. Попробуй подобрать все, что считаешь нужным, словно ты идешь на дело прямо сейчас. Будем репетировать, а заодно проверим, как ты справляешься с ловушками. Встречаемся возле фонтана на Королевской площади.

Все последующие дни проходили одинаково. Каждое утро мы с Джокером встречались у фонтана, заходили в ближайший безлюдный переулок, я послушно закрывала глаза, он активировал кольцо-амулет и перемещал нас к себе домой. Выяснить, где этот дом находится, мне пока не удалось. Никаких звуков извне не доносилось. Если мне удавалось попасть в гостиную или какую другую жилую комнату, гардины на окнах плотно сдвигались. А чаще мы проводили время в подвальных помещениях. Если здесь и были слуги, то на время работы хозяин их отсылал…

Раз за разом мы репетировали кражу, с одной стороны – тренируя меня, а с другой – пытаясь понять, ничего ли мы не упустили. У меня постоянно появлялись новые вопросы:

– А возле спальни стража не стоит?

– Скорее всего, нет. Если и встретим кого, брызнем чем-нибудь усыпляющим. Пара стражников обычно стоит у лестницы перед королевским крылом, но их мы легко минуем.

– А если кто-нибудь случайно пройдет мимо?

– «Случайно» мимо королевских спален не ходят. Стражники на лестнице не пропустят. А хозяева комнат в это время обязаны быть на балу.

– А обходы?

– Раз в полчаса. Засечем один из них и пойдем, минут двадцать нам хватит.

– А если меня поймают и будут спрашивать про сообщников?

– Вали все на Джокера, мол, тебя наняли просто помогать, – засмеялся он. – Если не растеряешься, получится. Может, это слегка тебя выгородит, а мне все равно ничего не будет. Сорби догадывается, кто я. И у моего «я» будет железное алиби.

Путем проб и ошибок я подобрала снаряжение. Стандартное трико-хамелеонку пришлось заменить чуть усовершенствованным. Теперь оно не только сливалось с окружающими предметами, но и проводило магические лучи. Мы с Джокером решили, что спальня принца наверняка будет просвечиваться частой сеткой. Если в один из таких лучей неожиданно попадал крупный предмет, луч разрывался и срабатывала сигнализация. Трико же проводило луч по своей поверхности, не давая ему оборваться. Только двигаться можно было очень медленно.

Вторым пунктом шла авоська – так я ласково называла любимую рабочую сумку. Также сшитая из хамелеонки, она путем несложных манипуляций могла преобразовываться к различному виду. Чаще всего я делала из нее рюкзак или пояс с кармашками. К тому же она легко растягивалась. У меня имелась еще одна, пространство внутри которой было больше, чем казалось снаружи, что очень удобно, если надо тащить на дело какой-то крупный предмет (или, наоборот, тащить его с дела). Но мы с Джокером договорились: никаких магических предметов, кроме гасителя, не берем! В комнате могут оказаться охранки, срабатывающие в том числе и на чужую магию. Гаситель в этом плане обнаружить сложно – он не фонит, а, наоборот, поглощает энергию.

Остальное было по мелочам – стандартные наборы для взлома дверей, ловушек, охранок, механические часы, чтобы следить за временем, сонный порошок, на всякий случай лечебное и стабилизирующее зелье и так далее.

– А нас обыскивать не станут? – задала я очередной вопрос. – В смысле после кражи.

– Не думаю, что о краже объявят во всеуслышание, – отозвался коллега, – это само по себе уже нешуточный скандал. К тому же кто-нибудь может решить, что раз наш хилый принц остался без защиты, то это удобное время для покушения. А без объяснения обыскивать высоких гостей или читать их мысли Сорби не позволят.

У Джокера обнаружился неплохой арсенал различных магических и технических ловушек. Перед каждой репетицией он менял в комнате, изображающей спальню, их набор и расположение, заставляя меня проходить очередной экзамен. Я снова и снова вытаскивала подвеску, изображающую амулет принца (кстати, относительно его внешнего вида наши с Джокером версии совпали). Через несколько дней после начала этих занятий я почувствовала, как обострилась моя интуиция. Дар Тени развивался. Однажды, зайдя в комнату, я прислушалась к своим ощущениям и обмерла – мне показалось, что я полностью чувствую окружающее пространство. Вот здесь идет стена, а тут целостность нарушается – не исключено, что у Джокера там еще один тайник. А вон там, за гобеленом, чувствуется металл – то ли дверь, то ли еще что… Я так поразилась внезапно открывшейся способности, что чудом не угодила в ловушку. К сожалению, это новое свойство пока появлялось спонтанно, и управлять им сознательно не получалось.

В день перед балом провели последнюю, генеральную проверку. Мой наряд уже доставили из мастерской, и я могла его использовать. Не знаю, за кого меня принял портной, когда я заказала платье, что падало с владелицы, стоило распустить несколько неприметных завязочек, но меня это и не волновало. Главное – быстро снять при переодевании.

Я была уверена, что Джокер приготовит какой-то особенный сюрприз на последний день, и не ошиблась. Похоже, он решил собрать вообще все имеющиеся охранки в одной комнате. Но самым интересным оказалось не это. Я привычно сделала пару шагов в сторону тайника и замерла. Уж больно много ловушек сконцентрировалось вокруг дверцы сейфа… Но «амулет» все равно необходимо было вытащить. Я никак не могла понять, почему интуиция четко тянула меня в другую сторону. И вдруг снова комната слегка расплылась, и я ощутила, что искомая подвеска находится не здесь, а в другом тайнике. И в отличие от главного то хранилище почти ничем не защищалось. Довольно улыбаясь, я развернулась и пошла туда.

– У тебя огромный потенциал, милая, – похвалил Джокер, принимая у меня из рук кулон. – Только Берта не позволяла его раскрыть… Все твои дела достаточно однобоки. Хотя для начала она, наверное, права – не все сразу. Боюсь даже предположить, каким монстром ты станешь лет через двадцать, малышка.

Снова это прозвище. Чего он к нему прицепился? Это если мужчина ночью на ушко ласково шепчет «малышка», то ничего, даже приятно. А здесь…

– Перестань меня так называть. Я тебе не малышка.

– Правда? – иронично усмехнулся мужчина. – Для меня ты станешь не малышкой, когда начнешь вести себя как взрослая. Конечно, по меркам нашего общества ты уже давно совершеннолетняя. Можешь выходить замуж, вести хозяйство, рожать детей, да и фигура у тебя вполне… – Он, изобразив нарочито плотоядный взгляд, покачивая головой, прошелся глазами сверху вниз по фигуре, задержавшись на «взрослых выпуклостях». – Вполне заметная. То есть ты нормальная среднестатистическая взрослая женщина. Но ведь речь не об этом. Сейчас мы на работе – и для меня ты малышка.

Ну что же… если в таком смысле… Я сдержала разочарованный вздох. Конечно, было бы приятнее услышать признание в том, как его поразили мои сверхгениальные способности, чем вот так… Ну да ладно, может, и правда лет через двадцать и его за пояс заткну.

Вечером мы решили сходить в ресторан – отдохнуть и расслабиться перед завтрашним днем. Сели в тихом полутемном уголке зала. Зелень декоративного плюща, обвивающего плетеную перегородку, скрывала нас от других посетителей. Неподалеку тихо плакала скрипка. На столе одиноко и романтично горела свеча, придавая лицу спутника золотистый оттенок, а глазам бездонную глубину. Так и утонуть можно – я боялась туда смотреть. «Интересно, я тоже так загадочно выгляжу сейчас?» – И улыбнулась своим мыслям. Невольно начала сравнивать двух новых знакомых, своих Дж-Дж, как говорила Берта.

После задания с Азалией я какое-то время еще вздыхала по Джеку, не в силах забыть его поцелуй. Но… последние две недели я провела с Джокером. И чувствовала себя рядом с ним легко и уютно, почти как с Киром. Но если аданийского принца я воспринимала исключительно как старшего брата, то Джокер с каждым днем мне нравился все больше и больше. Только я знала, чего мне стоило сохранять спокойствие в последние дни во время наших тренировок, когда приходилось рядом переодеваться или лететь в одну кровать, изображая влюбленных…

К тому же Джек был в некотором роде недосягаем – как икона в храме или звезда в небе… можно любоваться, но никогда не получишь. Светлейший герцог, глава тайного отдела, а может, еще и неофициальный придворный маг (кто его знает)… Джокер казался мягче, человечнее и в то же время не менее привлекательным. Конечно, он тоже не моего круга, и я ничего про него не знаю. Боже упаси, а вдруг он вообще женат?.. Но здесь и сейчас… он Тень – и я Тень. Мы делаем одну и ту же работу, сидим в одном и том же ресторане. Появляется иллюзия равенства, возможно гораздо более обманчивая, чем с Джеком. Я поймала себя на мысли, что мне нравится эта иллюзия и уже не так сильно хочется узнать, кто он на самом деле.

Я снова кокетливо приподняла глаза и поймала взгляд Джокера. По-прежнему молча, мы чуть коснулись бокалов друг друга и выпили. Каждый за свое…

Как особа не слишком именитая и титулованная, я прибыла во дворец практически к самому началу бала. Среди охраны, похоже, сидел неплохой маг – мне качественно прощупали ауру, сверили ее с идентификатором на приглашении и только тогда пропустили, вежливо пожелав приятного вечера.

Я не знала, как будет выглядеть Джокер, потому решила расслабиться – сам найдет, по крайней мере мое платье ему знакомо. Внешность, по сравнению с той, что он видел, я изменила незначительно – сделала чуть более утонченной. Удлинилось лицо, стал поуже носик, изящно выгнулись тонкие брови, приподнялась голова. Не королева, конечно, но и не сказать, что рылом для общества не вышла, – вполне нормальная аристократка.

Веселье полностью меня захватило – первый раз во дворце, огромный зал с тысячами магических свечей, отличная музыка. Я смеялась, танцевала и флиртовала. Между тем прошло уже около полутора часов, до выхода монарших особ времени оставалось все меньше, а напарник все не появлялся. Потихоньку в грудь начало закрадываться беспокойство. Нервно похлопав по ладошке сложенным веером, еще раз прошлась глазами по залу, в надежде что моя хваленая интуиция хоть на кого-то отреагирует, и тут услышала из‑за спины:

– Вы не меня ищете, госпожа?

Даже через маску было видно, что Джокер также не стал меняться слишком кардинально. Заметь я его раньше, вполне могла бы узнать. А вот костюм… я едва удержалась, чтобы не расхохотаться. Огромные дутые цветные рукава, пришитые к облегающему жилету. И штаны, солнцем горизонтально расходящиеся от талии и сужающиеся к щиколоткам, из‑за чего нижние части ног казалась по-цыплячьи тоненькими. Впрочем, уместность подобного костюма не обсуждалась – во всех этих «рюшечках» можно было самого принца спрятать, не только его амулет или кое-какое снаряжение. Собственно, я при выборе платья руководствовалась теми же соображениями. А нелепых нарядов тут и без наших хватало.

– Сейчас идем танцевать, – тем временем тихо продолжил мой сообщник, – во время танца флиртуем и смотрим друг на друга влюбленными глазами. Затем отправляемся «дышать свежим воздухом». Если мы и вызовем чей-то интерес, не будет ничего странного, что люди потанцевали, слегка возбудились и захотели уединиться.

– Значит, принца Эрика я не увижу? – разочарованно спросила я.

Джокер с удивлением посмотрел на меня.

– А‑а‑а… Ты его раньше не видела? – хмыкнул он. – Жаль отрывать тебя от столь познавательного зрелища, но, уверен, это не последний твой королевский прием. Кроме того, если нам повезет, мы успеем вернуться раньше, чем принц удалится.

На этом серьезный разговор закончился. Зазвучала музыка, Джокер учтиво поклонился, приглашая даму, я вложила пальцы в его ладонь, и мы вошли в круг пар. Танцевать было легко и приятно. Сильные руки уверенно обнимали и вели в танце. Я отлично чувствовала своего партнера. Закрыла глаза, расслабилась, захотелось расслабиться и забыть про все задания… а затем и правда пойти «подышать воздухом». Из приятных мечтаний меня вырвал голос Джокера:

– Леди, я сражен вашей неземной красотой и изяществом. Не могу передать, какое удовольствие держать вас в объятиях.

Боже Ари, что он несет… и тут вспомнила: ах да, мы же флиртуем. Я расплылась в польщенной улыбке, преданно глядя в темные глаза спутника.

– Если бы я мог продлить этот миг, я бы танцевал с вами вечно, – продолжил сыпать комплиментами Джокер и как бы невзначай прижал меня поближе.

Я кокетливо стрельнула глазками и тут же застенчиво отвела взгляд в сторону.

– О, господин, вы меня смущаете, – томно прошептала я.

В ответ мужчина приблизил губы чуть ли не к моему уху:

– Мне так приятно это слышать. Румянец на ваших щеках столь очарователен, что я едва сдерживаюсь, чтобы не коснуться его.

Вместо этого он чуть сжал пальцы на моей спине. Я с трудом выдохнула, по телу прошла теплая волна пополам с легкой дрожью. Могу поклясться, Джокер это заметил. Что же он вытворяет? В любом случае, если у нашей беседы и впрямь появятся случайные свидетели, теперь точно никто ничего не заподозрит…

Наконец стихли последние аккорды, и мы, продолжая разговор, не спеша удалились из зала.

Еще не дойдя до выбранного нами коридора, я услышала шум – обход стражи. Мы бы с легкостью растворились в тени любой ниши и остались незамеченными. Но в последний момент Джокер решил иначе. Чуть крутанув меня так, чтобы и мое платье, и его костюм успели промелькнуть перед стражниками, он вжал меня в стену в одной из ниш и прильнул губами к шее. Я, еще не отойдя полностью после танца, издала тихий стон. И на краю слышимости отметила, как хмыкнул один из стражников. Ну что же – еще пара свидетелей для нашего алиби не помешает.

Найдя подходящую комнату, мы заперлись и начали приготовления. Я моментально собралась, все посторонние мысли ушли, осталось только предстоящее дело. Мы с Джокером выудили из одежды тонкие трико-хамелеоны и, не стесняясь друг друга, быстро переоделись. Бальную одежду пока спрятали – мало ли как придется возвращаться. Я достала авоську и трансформировала ее в небольшую сумку-рюкзак. Разговаривать не хотелось. Повторять одно и то же не имело смысла. Каждый занимался своим делом. Наконец мы посмотрели друг на друга, коротко кивнули и шагнули к выходу. В последний момент Джокер поймал меня за локоть, развернул и слегка коснулся губами щеки.

– На удачу, – тихо прошептал он.

Мы выскользнули за дверь. Благополучно миновали пост на лестнице, прошмыгнув по потолку, и через несколько секунд уже стояли у нужной двери. На все было не более двадцати минут. Джокер слегка «пошаманил» у входа, снимая внешнюю защиту – я даже не поняла, как он это сделал, затем простой отмычкой открыл дверь. Я посмотрела внутренним зрением и остолбенела: возникло чувство, словно там еще одни двери, – так много переплеталось различных нитей.

– Отойди слегка и постарайся даже не дышать. Если интуиция выдаст хоть что-то негативное – беги. Тут все хуже, чем я предполагал. На время бала, похоже, усилили защиту.

Я уважительно глянула на сообщника, самостоятельно бы через такое точно не прошла. Отодвинулась в сторону, затаив дыхание и боясь шевельнуться, и стала наблюдать за работой напарника. Тот надел специальные перчатки, поводил пальцами у магической стены, словно отыскивая что-то. В итоге осторожно, я бы даже сказала, нежно коснулся пары нитей и развел их в стороны. Кажется, он угадал. Нити потянули за собой остальные, и в сплошной стене появился небольшой проем.

– Иди, – кивнул Джокер.

Дальше напоминания были не нужны. Я «потушила» ауру, сделав ее серой, как у мертвого. Если внутри есть ловушки, определяющие вора таким образом, они не сработают. Проскользнула в отверстие, не коснувшись ни единой магической нити. И присмотрелась – так и есть, вся комната в магических лучах. Частых, но все же не настолько, как у двери. Теперь тайник. Судя по скоплению магических охранок, он в стене у окна, как мы и предполагали. К счастью, темнота в комнате не была кромешной – немного света падало как из окна, так и от двери. Моему зрению этого было достаточно, на мебель натыкаться не буду. Очень медленно, давая костюму возможность ловить и проводить лучи, я направилась к тайнику. И в шаге от искомой стены вдруг остановилась. Сработала интуиция – мне безумно не хотелось двигаться дальше. Начала внимательно всматриваться. В какой-то момент стены поплыли у меня перед глазами, стали прозрачнее. Я словно воочию увидела огромное количество технических и магических незнакомых мне ловушек, ждущих того, кто коснется дверцы сейфа. Одновременно прочувствовала устройство сейфа – огромные металлические штыри, вбитые в камень, поддерживающие толстую цельнометаллическую дверцу. Само же хранилище представляло собой простую нишу в стене. И сразу пришло решение: сейф идеально защищен от взлома с этой стороны, но никто не подумал, что в него можно забраться с другой. Так же медленно я начала пятиться обратно, пока не оказалась в коридоре.

– Не отпускай нити, – быстро прошептала Джокеру. – Я знаю, как достать амулет. Еще есть десять – двенадцать минут, этого хватит.

Здесь же, возле комнаты принца, вытащила несколько крупных, похожих на гвозди штырей, которыми была закреплена ковровая дорожка, и побежала в нашу комнату. Там открыла окно, выбралась наружу и поползла по стене к спальне принца. К счастью, оба окна выходили на безлюдную часть сада. Быстро добралась до нужного мне места, на всякий случай заглянула в окно, чтобы убедиться, и приступила к работе. Вбила в стену пару штырей для ног – если устойчиво стоять, можно использовать обе руки для работы – и еще на один повесила авоську. Хамелеонка сразу слилась цветом с камнем. Прикинула расстояние от окна до тайника и достала лазерный нож. Это техномагическое устройство мне когда-то подарил Кир – похожее на фонарик, оно выдавало тонкий луч оранжевого цвета, который легко резал множество различных материалов, кроме металла и еще нескольких экзотических. Отрегулировав длину луча, я приставила устройство к стене и быстро нарисовала круг сантиметров пятнадцать в диаметре. Затем, обламывая ногти, с трудом вытащила тяжелый кусок камня из стены и бросила в авоську.

Вот и тайник. Я в который раз поразилась собственной везучести. Вырезанное мной отверстие доходило почти до дверцы сейфа. Если бы я увеличила длину луча лазера хоть на миллиметр, то наверняка задела бы магический фон, что генерировала эта самая дверца.

В сейфе лежало всего несколько вещей, среди которых я увидела и обе «подозреваемые» подвески. Вспомнив, что амулет обладает аурой, сходной со своим создателем, я просмотрела подвески еще раз, снова порадовавшись, что мне для этого не надо применять магию. Так и есть – та, у которой лунный камень переплетается с рубином, засветилась мягкими «человеческими» цветами. Не рискуя лезть рукой, я тонким пинцетом достала амулет, осторожно опустила его в коробочку-гаситель, а ту, в свою очередь, положила в авоську. Остался последний штрих – аккуратно задвинула на место каменную втулку. Теперь можно выбираться обратно.

Успех меня расслабил. Подхватив одной рукой авоську и приготовившись уползать, я нечаянно плечом вдавила вырезанный кусок стены на полсантиметра. Теперь камень наверняка задел изнутри охранные лучи. Прежде чем сама осознала, что натворила, я почувствовала, как меня скручивает воронкой.

«Телепорт!» – мелькнула отчаянная мысль, и мозг взорвался приступом паники. На грани слышимости раздались легкие щелчки сработавших ловушек. Не видя, где меня выбрасывает, не понимая, где верх и низ, но догадываясь, что в месте приземления меня не ждет ничего хорошего, я рванула, отталкиваясь буквально от воздуха, и повисла под потолком… в спальне принца – а внизу переливались толстые прутья магической клетки, которой я чудом избежала.

Висела я неудобно, держась одной рукой за какое-то лепное украшение, ноги болтались в воздухе без опоры, во второй руке зажата авоська, которую даже в зубы нельзя переложить, потому что другие выступающие части этих же лепных украшений, выдаваясь вперед, выгнули меня, как резиновую куклу.

– Бросай мне сумку, – услышала торопливый шепот, – ну же, бросай!

Чуть извернувшись, заметила Джокера, по-прежнему державшего нити у двери, что теперь не являлось актуальным – и так уже засветилась хуже праздничного фейерверка. Чуть покачав рукой, я таки швырнула в его сторону авоську. Напарник ловко ее поймал и застыл, прислушиваясь.

– Сюда идут. Прости, родная, теперь каждый сам за себя.

И сразу хлопнула закрываемая дверь.

– Сволочь! – в сердцах выругалась я.

«Что ж, зато обе руки свободны», – попыталась я найти что-то позитивное в данной ситуации. Теперь уже и я отчетливо слышала шаги в коридоре. В мозгу промелькнули яркие картинки пыточных камер, виденные когда-то на рисунках. Внутри все похолодело, руки под перчатками покрылись липким потом. В панике взглянула на окно. И сразу завопила интуиция. Нельзя! Что же делать? На соседней стене увидела небольшое вентиляционное окошко, забранное золоченой решеткой. В мгновение ока оказалась возле нее. Боже Ари, только бы пролезла! Рванула решетку на себя. Не иначе страх и отчаяние придали сил. Сразу же выдрала ее вместе с ржавыми гвоздями и ногами вперед нырнула в лаз. Также с первого раза умудрилась вставить решетку на место, ровно за секунду до того, как дверь распахнулась.

Не теряя времени, чтобы прислушаться к происходящему в комнате, максимально быстро и тихо поползла оттуда. Передвигаться ногами вперед было неудобно. Лаз периодически сужался, в кромешной темноте не видела совершенно ничего. Хорошо хоть хамелеонку порвать не так-то легко, а синяки переживу. Наконец ноги уперлись во что-то твердое и неровное. Наверное, снова решетка. Свет, по крайней мере яркий, оттуда не вырывался, никаких звуков также не доносилось. Понадеявшись, что в этом помещении никого нет, с силой саданула ногами по заслонке, выбила ее и выползла наружу. Засаднило запястье – тихо чертыхнулась, кажется, таки поцарапалась об какой-то гвоздь. Так, где я? Уборная при чьей-то комнате. Очень хорошо. Под потолком небольшая форточка – пролезу. На этот раз не стала прилаживать крышку вентиляции на место. Сразу выбралась в окно, переползла к ближайшей водосточной трубе и замерла в ее тени. Фуф… теперь хоть фонариками сюда светите – вряд ли многие могут обнаружить прячущуюся и неподвижную Тень. Взглянула на часы – с момента моей насильственной телепортации прошло всего полторы минуты… А мне показалось, что целая вечность. Дала себе еще несколько секунд, чтобы отдышаться, и полезла к нашей комнате.

Едва я поравнялась с окном, как ставни приоткрылись и сильные мужские руки втащили меня внутрь. Джокер уже разделся до пояса, наша одежда небрежно валялась вокруг, словно ее снимали на ходу нетерпеливые любовники, а простыни и покрывала были живописно смяты.

– Ты! – тяжело дыша, едва сдерживая ярость, прошипела я… и сразу осеклась.

Вдали коридора послышались шаги. Черт! Опять! Я рванула с себя верхнюю часть трико, бросаясь к кровати. Но не успела – Джокер подхватил меня на руки и буквально швырнул в постель, добавив пинок для ускорения. Через мгновение сам оказался рядом и накрыл нас одеялом.

Прислушались. Стражники шли по коридору, аккуратно проверяя комнаты. От пережитого волнения и страха я скукожилась. Изображать возбужденную девицу не было сил. Попробовала томно простонать и сама себе не поверила.

– Так дело не пойдет, ты нас обоих выдашь, – услышала раздраженный шепот.

Внезапно я почувствовала, как Джокер схватил меня за запястья, завел руки наверх, и на меня навалилась тяжесть сильного мужского тела. От неожиданности я стала сопротивляться. Сразу же вернулась злость за то, что он меня бросил в спальне принца. И вдруг я поняла, что мне хочется выплеснуть все потрясения сегодняшнего дня в эту борьбу, что избыток адреналина, ярость, напряжение превращаются в сильнейшее возбуждение. Сама лицом потянулась к нему, жестко впилась в губы. Джокер отпустил мои руки, я попыталась его оттолкнуть и тут же поймала, впиваясь ногтями в спину и оставляя тонкие кровавые полоски, и притянула обратно к себе. Краем сознания отметила тихие шаги прямо возле нашей двери и следящий глазок, появившийся в комнате. Мне было не до него.

Эмпатически уловила легкий шлейф чужого наслаждения и послала в ответ волну собственного удовольствия. Джокер хрипло застонал. Его голова двинулась к моей груди, я вскинула ноги, пытаясь поймать его и прижать к себе…

Не знаю, кто из нас первым прекратил это безумие. В какой-то момент мы просто раскатились на разные стороны кровати, немигающе глядя друг на друга и тяжело дыша. Тело ныло от незавершенности процесса.

Глазок, как и шаги, давным‑давно пропал.

– Ну ты и… ведьма, – хрипло прошептал Джокер, проведя чуть дрожащей рукой по волосам. Он медленно встал, несколько раз глубоко вздохнул и начал одеваться. – Я пойду первым. Ты, как приличная дама, приведи себя и прическу в порядок и тоже возвращайся. Твои вещи под кроватью. В зале не подходи ко мне сразу. Особенно если там будет Сорби… Ну тебе не надо повторять. – Он двинулся к двери, но остановился по дороге. – И знаешь, если назову тебя снова малышкой, можешь смело дать мне в глаз. Гейша тебе подходит гораздо больше.

Джокер подмигнул мне и через мгновение исчез.

Я посидела пару минут, прислушиваясь к собственным ощущениям, и только тогда вспомнила, что собиралась устроить Джокеру скандал. Одновременно с этим вспомнилось еще кое-что… Я мигом слетела с постели, нашла под кроватью свою авоську и… кто бы сомневался… коробочки с амулетом внутри не было. Я тихо зашипела. Все эмоции дня – азарт, удовольствие от решенной задачи, страх и отчаяние побега, сексуальное возбуждение и, наконец, разочарование – вылились в бурные неконтролируемые слезы.

Через пять минут мне полегчало. Все равно, пока он здесь, есть еще шанс забрать амулет – в конце концов, украсть его у Джокера проще, чем из спальни принца. И вмиг эту мысль сменила другая: «А вдруг он уже ушел?» Я начала быстро одеваться, судорожно, дрожащими руками завязывая ленточки, кое-как привела в порядок прическу и царственно выплыла в коридор, с трудом удерживаясь, чтобы не пуститься галопом, будучи уверенной, что негодяя и след простыл.

Однако мои опасения оказались напрасны. Я почти сразу выцепила взглядом знакомый нелепый костюм. Джокер одиноко сидел на скамейке, в стороне от людей и танцев, и потягивал вино. У меня гора с плеч свалилась, я шумно выдохнула…

– Простите, леди, вы не скажете мне, где провели последние полчаса? – послышался знакомый стальной голос.

Рядом стоял Джек Сорби, спокойно рассматривая мою растрепанную прическу и покусанные губы, ожидая ответа и не проявляя никаких эмоций. Теперь я видела не безумно притягательного, развлекающегося на балу мужчину, чьи цели совпадали с моими, как в доме графа Грисенна. Я видела хладнокровную ищейку, и искала она меня. Легкие иголочки страха ввинтились в голову, а по спине прошел холодок. «Мальчишка Сорби» – да уж… только Берта могла его так назвать. Я почувствовала слабое ментальное воздействие на мозг. Конечно. Вряд ли в зале объявляли о похищении и о том, что герцог его расследует. А кому захочется, в таком случае, отвечать на подобные вопросы. Зато благодаря легкому вмешательству человек потом и не вспомнит, зачем к нему подходил Сорби. На меня различные принудительные ментальные заклинания не действовали – это было третье, после сканирования и изменения ауры, личное свойство Дара Тени.

– Я… ну… это… – Собралась и начала активно думать о том, что произошло в спальне. Читать мысли он не имеет права, а уловить поверхностные эмоции может запросто… Для достоверности еще послала в сторону Сорби легчайший эмпатический импульс удовольствия. Хотя вроде он и так уже понял. – Я гуляла… в саду… там фонарики такие романтичные…

– Понятно. Простите за беспокойство, леди. Хорошего вечера.

Герцог отошел. Напряжение не отпускало. Теперь я краем глаза следила сразу за двумя мужчинами – за Джокером и за Сорби. Последний действительно высматривал тех, кто отсутствовал в зале, подходя и задавая вопросы каждому вновь появившемуся. Через полчаса он скрылся, и я решила, что пришло время поговорить с напарником. Но на лавочке уже никого не было. Подавив легкую нотку паники, я отправилась туда, где он сидел раньше, и вздохнула с облегчением – Джокер стоял неподалеку, прислонившись к массивной колонне, все с тем же бокалом в руках.

– Вы не уделите мне пару минут? – спросила я, не забыв присесть в реверансе, все-таки на людях пока, и тихо добавила: – С трудом дождалась, пока Сорби со своими вопросами уберется отсюда.

– О чем речь, конечно. – Он сделал приглашающий жест рукой в нишу за колоннами. – Из зала нас теперь видно не будет.

– Ты! Ты! – снова зашипела я со злостью и обидой, приближаясь вплотную к мужчине и тыкая ему в грудь пальцем. – Ты меня бросил! Там!

Джокер на удивление спокойно наблюдал за моим предыстеричным состоянием. Затем поймал за руку.

– А теперь успокойся, – резко оборвал он меня и в ответ тоже ткнул пальцем, – и подумай мозгами. Если бы я полез в комнату тоже, стало бы лучше? Раз на раз, конечно, не приходится, но в данной ситуации легче было выбираться по отдельности. Я был уверен, что ты справишься. К тому же я успел закрыть дверь на замок, дав тебе дополнительные секунды, пока его откроют, и пошумел в коридоре, чтобы ненадолго отвлечь внимание стражи от двери. А еще приготовил комнату и любезно открыл тебе окно, которое ты в спешке захлопнула. Хочешь еще что-то спросить?

С такого ракурса я этот вопрос не рассматривала. Я замолчала, даже не заметив, что носом почти утыкаюсь ему в грудь. Затем подняла голову.

– Ладно, извини. Для меня это был очень трудный день. – Посмотрела ему в глаза и неожиданно попросила: – Поцелуй меня, пожалуйста.

Джокер поцеловал. Легко. Нежно. Головокружительно. Я едва нашла силы отойти от него.

– Спасибо, – благодарно взглянула я, – думаю, мне лучше вернуться в зал.

– Погоди, – остановил он меня, – не хочешь после бала зайти ко мне на бокал вина? Отпраздновать наше первое совместное дело?

– Нет, благодарю. Мне надо отдохнуть. – Устало улыбнулась и пожала плечами. – Может, в другой раз.

– Как пожелаете, леди. – Джокер на прощание отсалютовал мне бокалом.

В другой раз я бы и правда согласилась на предложение, но не тогда, когда среди складок моего платья прячется маленькая заветная коробочка, что перекочевала сюда из одежды напарника во время последнего поцелуя. Я мысленно улыбнулась – жизнь налаживается. Покрутившись еще минут десять в зале, я незаметно улизнула.

Дома отослала Лину спать, сказав, что ее услуги не понадобятся, сразу поднялась в кабинет и заперла за собой двери. Медленно достала из потайного кармашка коробочку-гаситель, волнуясь, подрагивающими руками открыла и тут же с размаху швырнула ее об стену.

– Пустая! Она пустая! Сукин сын! Куда же он перепрятал амулет?

Все равно его надо как-то из дворца вынести. От разочарования я снова чуть не расплакалась. Но, похоже, вся порция слез на сегодня осталась еще во дворце.

Неожиданно полыхнуло зеленью из почмага, я подошла и достала письмо:

«Как мило, что ты наконец-то забрала свой гаситель, что заказывала у Герни, – все забывал тебе его вернуть. Кстати, ты напрасно отказалась от приглашения – упустила свой шанс найти еще и второй. Джокер».

В сердцах порвав ни в чем не повинный листок, швырнула его на стол и попыталась испепелить, как это делала Берта. В отличие от нее я сожгла обрывки бумаги вместе с куском столешницы. Впрочем, сейчас мне это даже доставило какое-то злорадное удовольствие. Поэтому я спалила еще кусок стола и с чувством выполненного долга пошла спать.

С утра я по привычке направилась к Берте. Хотелось пожаловаться на устройство всего мироздания в целом и на некоторых мужчин в частности. Та моего огорчения не разделила. Похоже, она с самого начала не верила, что я смогу забрать амулет у Джокера. Придется, как она выразилась в прошлый раз, «утешаться полученным опытом», что я сразу и озвучила.

– Ну, помимо опыта, тут для тебя еще кое-что есть, – ответила Берта и протянула красивую коробку с золотым тиснением на крышке, обтянутую темно-синим бархатом и перевитую подарочной лентой.

Могу поспорить, она уже успела заглянуть внутрь. Я протянула руку и замерла в нерешительности – если снова окажется какое-то издевательство из разряда, что мне пора вырасти или чему-то научиться, я… не знаю, что сделаю!

Коробка оказалась на удивление тяжелой. Я подождала пару секунд, боясь посмотреть, затем резко сорвала ленту, открыла крышку и не поверила своим глазам:

– Ористис!!!

Да-да, то самое чудо, виденное мной на выставке, которое должно было продаваться на аукционе.

– О боги, он же безумно дорогой!

– Двести десять тысяч ровно, – меланхолично отозвалась Берта и, заметив мой удивленный взгляд, добавила: – Я была на аукционе и даже пыталась за него поторговаться. Но ористис перекупили. Анонимно, якобы для частной коллекции. А вообще, для Джокера это очень странно…

– Что странного? – замурлыкала я от удовольствия, разглядывая шедевр и боясь прикоснуться к нему пальцами. – Может, в нем благородство проснулось и он решил таким способом мою долю отдать?

Берта чуть пожала плечами.

– Джокер никогда не стал бы делиться заработанным, если только это не оговорено заранее. Так что это никоим образом не твоя доля. А еще – раньше он не дарил женщинам драгоценности. Лет тридцать назад наш красавчик частенько проводил ночи в объятиях оперных певичек. У аристократов принято дарить любовницам украшения – колечко, брошь или браслетик. Но Джокер… мог дать денег, купить экипаж с породистыми лошадьми или дом. Но не драгоценности. А на подшучивания всегда отвечал, что такие вещи будет дарить только любимой женщине. А ористис к тому же не простое украшение, а довольно интимное. Значит, либо времена меняются, либо ты ему понравилась больше, чем думаешь. – Берта мягко потянулась к коробке и выудила не замеченную мной записку. – Кроме того, он приобрел его намного раньше, чем вы украли амулет. Так что, полагаю, он и правда купил его именно для тебя. – Приемная мать откинулась в кресле, глянула на карточку и лукаво на меня посмотрела. – Кстати, он приглашает тебя на ужин.

Признаться, я бы с огромным удовольствием пошла. Но после откровений Берты… вдруг смутилась.

– Я не пойду.

– Почему? Джокер – весьма интересный мужчина, уверена, что работа с ним тебе дала больше, чем пара предыдущих лет. Никто же не просит ложиться с ним в постель, а просто побеседовать… – томно протянула она.

– Вот сама и беседуй, – неожиданно огрызнулась я. Прозвучало жалко.

– А что? Раз уж ты от приглашения отказалась…

Я почувствовала резкий укол ревности, однако забрать свои слова обратно не позволяла гордость. С чувством громыхнула чашкой об стол, вызвав очередную ухмылку приемной матери, и засобиралась домой.

Я медленно брела по широкому пустынному двору Академии. К середине лета студенты уже успели и отучиться, и отпрактиковаться и благополучно разъехались. Абитуриенты, ожидающие сегодняшнего вступительного экзамена, еще не заполонили окружающие тропинки – я специально пришла пораньше. По-утреннему свежий и прохладный воздух медленно прогревался ласковыми солнечными лучами. Подставляя им лицо и довольно щурясь, я неторопливо прогуливалась по древним каменным плитам, стараясь не наступать на выбивающиеся ростки травы. На душе было светло и величественно.

«С сегодняшнего дня начинаю новую жизнь!» – радостно думала я и чувствовала себя безумно легкой, воздушной и свободной. Стану жить в общежитии, бегать на занятия, заведу друзей… как самая обычная девушка. В воображении мелькали милые сердцу картинки студенческой жизни. И больше никаких ночных вылазок. Прощай, Гейша! И здравствуй, Корни Грейс!

Постепенно вокруг появлялись люди. Первые абитуриенты, неуверенно озираясь, по одному-два человека направлялись в центральный учебный корпус. Я не торопилась. А зачем? Зачем портить чудесное летнее утро, меняя его на душную аудиторию. Время еще есть…

Задумавшись, не сразу почувствовала на себе чей-то внимательный взгляд. Быстро огляделась по сторонам, но поздно. Увидела лишь спину молодого человека, широкими уверенными шагами удалявшегося в глубь двора. Я присмотрелась… Герцог Сорби? А этот что здесь делает? Скорее всего показалось. Солнце, что ли, голову напекло… или после дела во дворце он мне везде мерещиться будет? Вот ведь несправедливость – фактически ничего и не украла: не я относила амулет заказчику, не я получала деньги, вся слава и лавры достанутся тоже не мне… А все равно чувствую себя преступницей и до сих пор от каждой тени шарахаюсь. Нервы лечить пора. К счастью, на ближайшие годы с заказами завязано! Теперь я тихая мирная горожанка – студентка Магической Академии.

Нагулявшись, прошла в большую полукруглую аудиторию и присела в последнем ряду, ожидая экзамена. Впрочем, это лишь название. На «экзамен» ничего не учили и не готовили, да и результат, по-хорошему, от усилий абитуриента никак не зависел. Проверялись исключительно природные данные: чем выше магический потенциал, тем больше шансов поступить. Мой собственный не являлся совсем уж выдающимся, но для учебы здесь и такого достаточно. О поступлении я не волновалась. Единственное, о чем стоило побеспокоиться, как бы профессора из комиссии не заподозрили неладное относительно моей личности. Да и то было крайне маловероятным.

– Привет! Меня зовут Даш! – радостно рявкнули прямо мне в ухо.

Оказалось, за время моих раздумий аудитория быстро наполнилась людьми. Теперь здесь было шумно, тесно, и количество кислорода в воздухе оставляло желать лучшего. Свободных мест практически не осталось. Одно из них оказалось возле меня, и теперь на него плюхнулся высокий улыбчивый парень.

– Как здорово, что я не пришел на пять минут позже, пришлось бы возле стеночки стоять. – Даш бросил рядом сумку, пригладил рукой светлые вихры и подмигнул: – А тут вот еще и рядом с красавицей посижу.

Комплимент, конечно, сомнительный, но мне и подобные нечасто перепадали. Улыбка расцвела сама собой.

– Я Корни. Корни Грейс.

– Даш Флокин, очень приятно. – Мне с чувством пожали руку. – Не трусь, преподы не такие уж монстры. У меня отец – профессор материальной магии, я со многими здесь знаком.

В это время на возвышении стали появляться члены экзаменационной комиссии и рассаживаться за огромными темными столами. Профессор Фальк, председатель комиссии, поднялся на кафедру и начал представлять коллег – впрочем, дальше имен он не заходил. А вот шепот Даша выдавал куда более ценные сведения – уровень мага, кафедра и школа, личные характеристики. Я жадно ловила его слова – любая информация о комиссии сейчас была не лишней. Последними вошли два молодых парня – высокие, симпатичные и подтянутые, они выделялись парой ястребков, затесавшихся среди кур.

– О‑о‑о! А это наши знаменитости, – с восторгом и благоговением начал Даш, – Джек Сорби и Ленси Арадер.

Имя последнего было мне знакомо – племянник короля как-никак и придворный маг. Его родители погибли лет двадцать или тридцать назад во время покушения на правителя. С тех пор королевская семья насчитывала всего три человека – короля, принца Эрика и самого Ленси… А Джек Сорби… это Джек Сорби. Я скривилась, будто съела какую кислятину. Выходит, на улице не померещилось.

– Ленси – из королевской семьи, – сообщил Даш то, что я и так знала. – Маг-универсал с Даром первого уровня. Слышала, кто такие универсалы? Это словно у тебя есть Дар всех школ сразу! А Джек, – Даш сделал эффектную паузу, пытаясь поразить молодую барышню, – маг-универсал третьего уровня!

– Не может быть! – посмотрела я на собеседника простодушным взглядом обычной городской девчонки.

Да! Этого – не может – быть! Что Сорби и Арадер, скажите на милость, здесь забыли? Словно специально пришли на экзамен, чтобы заставить меня нервничать. Мысли заскакали как бешеные. Я его боялась. Моя идеальная личина может оказаться не столь хороша, если ее основательно прощупает Сорби.

– А что они в Академии делают? – уточнила я у Даша.

– Если вообще, то лекции читают. Только не у всех курсов и чаще факультативно, – отозвался тот и мечтательно добавил: – Вот бы и нас к ним поставили. Их тут все любят – и парни свои в доску, особенно Джек, и вещи рассказывают интересные, не то что эти нафталиновые кошелки.

Свои в доску парни?.. Особенно Джек?.. Хм…

А пожилой маг за кафедрой тем временем монотонно бубнил о величии Академии, о чести, ждущей тех, кто достойно проявит себя на экзамене, и прочей чепухе. Не сдержавшись, я принялась осторожно сканировать ауру Сорби. Хотя вряд ли он выставит ее напоказ – ну так и есть, очень качественный макияж. А дальше блок. Пока я раздумывала, стоит ли его взламывать, Джек резко вскинул голову и начал внимательно осматривать зал. Заметил! Моментально развернувшись в сторону кафедры, я изобразила живейший интерес к выступлению председателя комиссии. Но прислушалась при этом к Сорби (раз уж не дали присмотреться).

– Мне показалось, кто-то из аудитории пытался сканировать мою ауру, – услышала я шепот Джека и шестым чувством ощутила, как еще один взгляд мазнул по рядам.

– Чтение ауры проходят на первом курсе, и только полные бездари с ним не справляются. Вполне возможно, кто-то из ребят уже знает заклинание. Ну увидят они твое «искусство» – дай деткам порадоваться.

– Если бы так – пусть смотрят на здоровье. Только ты меня не понял – мне «показалось». А мне подобные вещи обычно не «кажутся» – ауру либо читают, либо нет. И особенно начинающие маги-самоучки. Кроме того, сканировали не макияж, а как минимум блок. И если бы я нашего умельца не спугнул, то неизвестно куда добрались бы.

– И что делать? – В голосе Ленси появилось удивление.

– А ничего. Если повезет, этот не в меру талантливый ребенок попадет ко мне, – хмыкнул Джек.

Молодые люди замолчали, и я снова переключилась на выступление стоящего за кафедрой мужчины.

– Каждый из вас, заходя в аудиторию, вытянул номерок, – профессор Фальк наконец перешел к самому экзамену, – это не билет и не задание, а очередность сдачи. Вы просто подойдете к тому члену комиссии, который вас вызовет. Ко мне есть вопросы? Да? Ага, спасибо. Результаты будут известны через час после окончания. Если это все, давайте приступать.

Даш ушел одним из первых, мы едва успели шепнуть друг другу: «Удачи!» И экзамен начался.

Некоторое время я просто следила за процедурой – предоставление документов о способностях к магии, наличии или отсутствии Магического или какого-либо другого Дара. Вопросы. Иногда небольшое практическое задание. Максимум пять минут на человека. Только бы меня не вызвал Сорби. Здесь десяток магов, а значит, шанс попасть к нему совсем невелик. Я еще раз развернула помятую бумажку – «268», почти конец списка. Расслабившись, стала ждать своей очереди.

Двести шестьдесят третий ушел… двести шестьдесят четвертый ушел… Что-то Сорби слишком долго держит своего мальчика… Двести шестьдесят пятый ушел… двести шестьдесят шестой ушел… Освободился Сорби – ну же, давай скажи: «Двести шестьдесят семь!»

– Двести шестьдесят семь, – раздалось из другого конца зала.

И тут же Джек, очнувшись от собственных мыслей, громко произнес:

– Двести шестьдесят восемь!

Я сделала пару глубоких вдохов-выдохов, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Собственно, ничего плохого еще не произошло. Надо всего лишь четко отыграть простую роль: дочь обычных, неименитых горожан пришла поступать в Академию – совершенно банальный случай. Первый раз видит такое количество уважаемых господ магов, а потому жутко волнуется. В глубине души уверена, что ее не возьмут, отчего нервничает еще больше. Милое, незамысловатое создание, хоть и с неплохим магическим потенциалом.

– Корни Грейс. Вот мои документы, – прозвучал робкий голос, и чуть дрожащая рука неуверенно протянула бумаги.

Искоса, словно не смея поднять глаза, я поглядывала на члена комиссии. Потеребила пальцами рюшечку на платье, шумно вздохнула. Пытаясь приободрить абитуриентку, Джек улыбался самым дружелюбным образом. Трудно было узнать в этом симпатичном доброжелательном парне герцога Сорби. Точнее, легко… если забыть все последние встречи и вспомнить старый портрет из моей детской спальни. «Ну если на меня его обаяние так действует, то на простушку-горожанку и подавно должно», – мысленно признала я и втихаря перевела дух.

Длинные гибкие пальцы медленно перебирали мои полулиповые справки.

– У вас хороший магический потенциал, – поощрительно улыбнулся Джек. «Горожаночка» моментально оттаяла, зарделась от удовольствия и смущенно похлопала глазками. Сорби перевернул страницу и долго, внимательно изучал следующую. – Хоть и без Дара. Но шансы все равно неплохие. Разрешите посмотреть вашу ауру? Пожалуйста, расслабьтесь и смотрите мне в глаза.

И я посмотрела. Я смотрела целых две или три долгих секунды, когда возникло ощущение, словно меня затягивает в воронку… Голова резко закружилась. Воздуха мне! Боже Ари, что за?.. Сейчас задохнусь… И так же неожиданно отпустило. Открыла глаза и… лучше бы мне все еще было плохо.

Я сидела на краю кровати в огромной, богато убранной комнате. Дорогая вычурная мебель, древние гобелены с батальными сценами, а прямо напротив меня большое овальное зеркало в позолоченной оправе: королевский дворец, личные покои принца Эрика. Эту комнату я видела всего один раз в жизни, пусть даже ночью, в темноте, но ошибиться не могла… И повод для посещения был не совсем законен. Я еле сдержалась, чтобы не бросить взгляд в сторону тайника, из которого полтора месяца назад позаимствовала одну ценную вещицу. КАК Я ПОПАЛА В СПАЛЬНЮ ПРИНЦА?!! Телепортация? Не верю. Присмотрелась внутренним зрением к обстановке – да, не похоже. Наиболее вероятно, что я сейчас в трансе. Опять-таки – как? Принудительная ментальная магия на меня не действует, да и не почувствовала я ничего… Равно как не замечала, чтобы кого-то из абитуриентов вводили в транс. А ведь Сорби тоже узнает комнату.

«Реальность» транса легче всего вытащить из случайных воспоминаний, и если за мной сейчас наблюдают… То обязательно заинтересуются, каким образом простая обывательница умудрилась повидать комнату принца.

В любом случае роль придется доиграть до конца. Знать ничего не знаю. Я округлила глаза от страха и удивления и резко взвизгнула:

– Ой, мамочка, где это я?!

Затем картинно заломила руки и грохнулась в обморок. Причем самым натуральным образом и исключительно по личному желанию.

Сознание ко мне вернулось явно не в приемной аудитории. Я лежала на мягкой, удобной поверхности, лоб приятно холодило мокрое полотенце, а вот под нос мне пихали какую-то дурнопахнущую субстанцию.

– Ох и напугали вы нас, девушка, – раздался знакомый голос. – Вам лучше? Глаза открыть можете?

– Могу.

Так и есть, рядом стоял Сорби, держа в руке небольшой пузыречек из темного стекла. Напротив в кресле сидел Ленси Арадер и тоже внимательно на меня смотрел. Вероятнее всего, меня переместили в комнату для отдыха преподавателей. Небольшая и уютная – пара потертых темно-зеленых диванов, один из которых я заняла, такие же кресла, маленький столик с чашками и чайничком в центре.

– Не желаете чаю? – спросил Арадер и, не дожидаясь ответа, налил приятно пахнущего напитка. – Возьмите, это должно укрепить ваши силы.

Сорби потянулся к другу, взял маленькую голубую чашечку и передал мне. На всякий случай аккуратно, не касаясь молодого человека пальцами (вдруг Берта что-то перепутала с повторными экспериментами), я взяла ее. Надо же – верский фарфор, неплохо живут местные преподаватели. Или эта комната только для Сорби и Арадера?

– Вы не расскажете нам, что с вами произошло? – мягко поинтересовался Ленси.

Ну вот и добрались до главного вопроса. Я поняла – пора заканчивать. В три глотка допила чай, встала и поставила чашечку на столик.

– Простите за беспокойство, – быстро вернулась в прежнюю роль, – видимо, я перенервничала, потому и сознание потеряла. Извините, пожалуйста. Мне так неловко. Я, наверное, совсем провалила экзамен?

– Думаю, что не совсем, – вежливо улыбаясь, бодро отозвался Сорби, протягивая мои документы и сумку, – у вас очень неплохие способности к ментальной магии. Кстати, экзамен уже закончился. Думаю, примерно через полчаса вывесят списки поступивших.

Я осторожно взяла бумаги, затем аккуратно обошла вокруг мага, скомканно попрощалась и вылетела за дверь. Иначе как бегством я бы это не назвала…

Однако далеко я не убежала. Пройдя пару метров, остановилась возле огромной доски объявлений и принялась с интересом рассматривать прошлогоднее расписание. Мало ли, захотелось будущей студентке посмотреть, какие бывают предметы. А сама сконцентрировала внимание на комнате – не мешало бы узнать, что думает Сорби по поводу странных «видений». Как и предполагалось, с моим исчезновением разговор не закончился.

– Надеюсь, теперь я могу услышать официальную версию? – услышала я ленивый вопрос Ленси и поступь Джека, наворачивавшего круги по комнате. Шаги стихли. Кажется, кто-то налил чаю.

– Если бы я знал… – задумчиво пробормотал Сорби. – Очень странно. Едва я начал сканирование, как нас затянуло в неуправляемый транс. А поскольку участников оказалось двое, то «реальностью транса» должно являться нечто объединяющее нас. Ты в жизни не поверишь, где оказалась эта особа.

Джек сделал паузу, а я похолодела – он видел! Сорби все видел!

– Ну?!

– В спальне принца Эрика! – торжественно пропел он.

– Ты ничего не перепутал? – недоверчиво уточнил придворный маг. – Да она небось про принцев только в сказках читала.

– Если я не живу в той комнате и давно там не был – это не значит, что я совсем выжил из ума и не помню, как она выглядит. Правда, девушка повела себя так, будто спальню первый раз видит… – Сорби немного помолчал. – Просто… я Корни заметил еще раньше – утром, во дворе Академии. И позже, когда кто-то сканировал ауру, взгляд почему-то за нее зацепился. Я специально подсмотрел глазком ее номер и подгадал, чтобы ко мне попала, – закончил Джек.

– У тебя паранойя. Ты вчера ничего не пил? Или, может, плохо спал? Или гормоны играют? Понравилась девушка – пошел бы и познакомился после экзаменов. И не придумывал сказки. Работа плохо на тебя влияет – везде враги мерещатся. Хочешь знать мое мнение относительно транса? Ты, как маг, превосходишь наших абитуриентов не просто на голову, а на всю длину своего роста. У Корни Грейс сейчас магии и пятки заполнить не хватит. Почему ты решил, что это и ее воспоминание? Ты почти не спишь в последнее время. Устаешь. Логичнее предположить, что транс ты сам случайно спровоцировал – подсознательно ждал: что-то случится. И случилось. А девчонку с собой прихватил. Ауру хоть успел считать?

– Успел. Вполне ожидаемая: немного магии, никаких косвенных признаков Дара. Но интуиции я привык доверять – что-то с девочкой не то…

– Зачем тогда в Академию принял?

– Подозрительных людей следует держать поближе, – хмыкнул Сорби, – чтобы на виду были.

Оба, задумавшись, помолчали.

– А чем она вообще занималась в спальне? – неожиданно вернулся Ленси к трансу.

– Да ничем особенным, на кровати сидела.

– Ну вот тебе и ответ, – раздался громкий смех. – Сколько раз говорить – заведи любовницу! Девчонка в спальне привиделась. На кровати! Прямиком к профессору Флейду – он тебе объяснит и про спальню, и про девочек, и про кровати.

Разговор был, несомненно, интересным, но внезапно укололо чувство опасности, и шло оно из комнаты. Секундой позже дверь резко распахнулась, на пороге появился Сорби и бегло огляделся. В обе стороны расходился абсолютно пустой коридор.

– Показалось, будто нас подслушивают… – бросил он собеседнику. – Наверное, ты прав, надо больше отдыхать – мне слишком много «кажется» сегодня.

При этих словах дверь захлопнулась.

Я тихо сползла по стенке и выдохнула воздух из легких. Какая удача, что Джек не догадался посмотреть у себя над головой. И что сразу ушел тоже – я бы там долго не провисела. Акробатические упражнения на почти голых стенах, в городском платье и с громоздкой учебной сумкой – это явный перебор.

Решив, что узнала достаточно, и не рискуя подслушивать дальше, я быстро удалилась. На всякий случай стоило заглянуть в списки поступивших.

Оставшиеся полтора месяца я с удовольствием готовилась к началу занятий – приобретала одежду на все случаи жизни, карандаши и тетради, и даже подарки будущим друзьям. А главное – скупила все доступные студенческие романы и по вечерам с упоением ими зачитывалась. Я и подумать не могла, сколько всего интересного, оказывается, происходит в обычной жизни студента. В итоге даже набросала некоторый план действий.

Уже через неделю после начала учебы я тоскливо пересчитывала оставшуюся у меня наличность и пыталась понять, как некоторые одаренные личности умудряются прожить от стипендии до стипендии. Студент-первокурсник получал «аж» восемь лейров в месяц. «Аж» – потому что с третьего курса сумма урезалась до пяти, а маги с Даром, что оставались в Академии дольше остальных, начиная с шестого не получали совсем ничего. Мотивировалось это тем, что если студент, проучившийся пять лет, до сих пор не может заработать себе на кусок хлеба, то и в Академии ему делать нечего. Впрочем, многие маги были выходцами из знати, а следовательно, могли рассчитывать на помощь родителей. Поэтому я тоже решила поднять свой прожиточный минимум с восьми до двадцати лейров.

И вот из выделенной себе на месяц двадцатки через неделю осталось всего четыре лейра. Куда подевались еще шестнадцать, помнилось с трудом.

Для начала я каким-то чудом умудрилась оставить пять лейров в кабаке во время той самой памятной пьянки, хотя точно помнила, что пиво стоило не больше пары медяков… Да на пять лейров туда на пиво через день в течение месяца ходить можно было!

– А чего ты хотела, – философски заметила Люська по этому поводу. – Пьяному и не то приписать можно. Ругаться надо сразу, а не через неделю. Попробуй потом докажи, что не ты съел целого поросенка и выпил четыре бочки пива. Через это тоже все проходят – учись. Я могу проверить свой счет, в каком бы состоянии ни находилась, – гордо закончила она и посмотрела на меня, выразительно подняв бровь.

Я к такому не привыкла. Все питейные заведения, даже столь уникальные, где хозяева оказывались честнейшими людьми, так или иначе относились к сфере Берты. И я лучше других понимала, что в большинстве из них можно расстаться с деньгами и более тривиальными способами. Но… меня как лицо, приближенное к власти, до сих пор не трогали. Появилась, конечно, мыслишка пойти в кабак со своей «переговорной» внешностью и потребовать восстановления справедливости. Но эту малодушную идею я отогнала – всех студентов обсчитывать не перестанут, а ругаться за пару лейров недостойно, да еще и прикрываясь именем главы теневого сообщества.

Вторым крупным потрясением стало то, что студентов, оказывается, не кормят. В смысле, не то чтобы я этого сильно ожидала… Но дома хозяйство вели слуги, а я соответственно не имела привычки задумываться, откуда берутся продукты, сколько они стоят и как готовятся. Поняв, что личной кухарки больше нет, питаться по ресторанам мне не светит, а есть одни дешевые пончики не хочется, пришлось знакомиться с готовкой.

Студенческая общажная кухня только на первый взгляд производила гнетущее впечатление – белые облупленные стены, старая покосившаяся плита, несколько видавших виды столов, сиротливо ютящихся у стен, и один-единственный стул. Какая-то щедрая хозяйская душа повесила на окно полинялые шторки, кажется, в прошлом желтого цвета. Однако кухня являлась идеальным местом встреч, знакомств и обмена сплетнями.

День за днем я пыталась постичь великое искусство кулинарии и с каждым разом проникалась мыслью, что если мне чего-то в этой жизни не дано, так именно этого…

Прошел месяц. Потихоньку я вникала в нюансы студенческой жизни, начинала чувствовать себя обычной девчонкой, а не идиоткой, за спиной которой перешептываются, смеются и исподтишка показывают пальцами. Приходило приятное понимание: что-то в этом есть. Единственным действительно проблемным местом по-прежнему оставалась кухня.

Однажды поздно вечером, очередной раз вылив, пока никто не видел, собственное варево, я поняла, что безумно устала… устала воевать с продуктами, устала по утрам слышать насмешки соседей, заглядывающих на кухню с целью посмотреть, чего еще начудила «эта Корни». Спасительная мысль созрела быстро. Пусть это и станет отступлением от собственных правил, но мелкую поблажку раз в месяц можно себе любимой позволить. Быстренько переодевшись, я захватила крупную деревянную банку с герметичной крышкой и побежала в ближайший ресторан.

Через десять минут прибыла на место. Там меня сначала попытались не впустить, видимо, простой студенческий наряд не мог сказать ничего хорошего о платежеспособности владельца. Однако стоило лишь достать «волшебную» банковскую карточку ВИП-класса и помахать ею перед носом управляющего, как сразу провели за лучший столик.

Не глядя, я ткнула пальцем в первый попавшийся суп в меню и протянула официанту банку. «А хорошо вышколены у них сотрудники», – с уважением кивнула я головой. На лице молодого человека не дрогнул ни единый мускул, словно сюда ежедневно приходят невзрачные девицы с личной двухлитровой тарой и расплачиваются редкими ВИП-карточками.

Еще через полчаса я спешила обратно, прижимая к груди заветную банку, как необычайную ценность. Очутившись на кухне, проверила, нет ли поблизости припозднившихся студентов, затем нашла пустую кастрюльку и, воровато озираясь, вылила туда суп. И быстро закрыла крышкой. Вот так. Кажется, никто не заметил. Я довольно улыбнулась, а в душе что-то радостно запело. Теперь утром пусть приходят все желающие. Я не спеша войду в святая святых студенческого общежития, гордо подойду к плите, поставлю на огонь свой суп и стану важно его помешивать… Мысли текли радужные и приятные. Правду люди говорят – сколь мало человеку надо для счастья.

«Раз с этим покончено, выпью чаю и пойду спать!» – бодро подумала я и грохнула на плиту чайник с водой.

– Привет, – донесся от входа мягкий голос.

Сорби? В общежитии? Я обернулась. Да пресловутую «теоретически возможную» нежить и то легче встретить на нашей кухне. Тем не менее… моя персональная галлюцинация стояла в проеме двери, устало облокотившись о косяк.

Всю последнюю неделю любимый преподаватель Академии отсутствовал. Наш первый курс уже успел наслушаться от старших, что профессор нередко внезапно исчезает, иногда даже посреди лекции. И теперь новопоступившие с удовольствием переняли эстафету и принялись сочинять сказки одну другой нелепее о том, где все это время Сорби пропадает. У меня, естественно, тоже имелась версия, которую я, конечно, вслух не озвучивала.

Должно быть, он только вернулся. Сейчас герцог больше всего походил на самого обычного студента: невыспавшийся, помятый, в полурасстегнутой и незаправленной рубашке…

– Здравствуйте, профессор, – вежливо отозвалась я и чуть поклонилась.

– Да брось, – вяло махнул тот рукой и улыбнулся, – мы не на экзамене. Пока я в общежитии, меня зовут Джек и ко мне обращаются на «ты». – Молодой человек по-хозяйски пересек кухню и подошел к плите. – Это твое? – бесцеремонно заглянул в кастрюльку и сразу удивленно присвистнул. – Карийский суп-пюре со сливовыми улитками?

«Мое», – чуть не сорвалось с губ, но так и застряло в горле. Что я умудрилась притащить?! Суп из улиток… Вот дура – в трактир надо было бежать, а не в дорогущий ресторан.

– Нет-нет, оно тут раньше стояло, – поспешно ответила, смутившись, и тоже заглянула внутрь. В кастрюльке колыхалось белесое желеобразное месиво с вкраплением непонятных темно-фиолетовых кусочков. – Это улитки? Да?

Возможно, подобный продукт и был редким деликатесом, но пробовать это мне расхотелось.

– А у тебя какого-нибудь супа нету? – с надеждой спросил Джек, выжидающе посмотрев на меня.

Эх… Если путь к сердцу мужчины лежит через желудок, то сегодня явно не мой день. Я печально посмотрела на проклятых моллюсков. Вспомнила свои кулинарные потуги, вздохнула… А потом неожиданно призналась:

– Нет, я не умею варить суп. – Наткнулась на участливый взгляд и расстроилась окончательно. – Я только чай нормально делаю. Конечно, девочки учат понемногу – уже могу картошку сварить или яичницу поджарить. А суп… Люська говорит, это самое простое. Бросаешь все, что есть, в воду, а дальше само сварится. Вот один раз попробовала… – Я огорченно замолчала.

– И что?

– Да вылить пришлось. Даже собака во дворе есть не захотела. Вот как. Хотите чаю? – предложила я. Обмен, конечно, не равноценный, но чаем я хоть никого не отравлю. – Вода вон греется.

– У меня есть предложение получше. Научить тебя варить суп? Доставай продукты.

Я, широко раскрыв глаза и недоверчиво подняв брови, потрясенно уставилась на собеседника. Великий и могучий герцог Сорби учит молоденькую студентку суп варить… Боже Ари, какие еще сюрпризы ты мне приготовил?

Дважды просить не пришлось. Я мигом метнулась за мясом и овощами. Дальше Джек руководил процессом, подробно рассказывая, что, как и в каком порядке делать. Я послушно помогала чистить и резать овощи. Наконец приготовления завершились, осталось только дождаться, пока все сварится.

– Ты загадочная девушка, Корни. Чем больше проходит времени, тем больше загадок появляется. Может, ты разрешить хотя бы одну? – с улыбкой спросил мой преподаватель по варению супа.

– Мм… – Чуть пожала плечами, мол, «а что я»…

Джек задумался. Видимо решая, что именно лучше всего спросить.

– Помнишь первое занятие у мастера Дантеса?

Еще бы я его не помнила. Хорошенькие шуточки у этого Дантеса, да и у Сорби тоже – он же ему с иллюзиями помогал.

– Ты так равнодушно отнеслась к виду крови. Я мог бы подумать, что ты часто помогала на кухне… Но, вижу, это не так… – Джек с интересом на меня посмотрел. – Или это был просто шок?

Перед глазами снова встала Нижняя улица Мариона – бурые пятна, засохшие местами по обочинам; окровавленные раненые, изредка приходившие к Берте… Как ему объяснить, что я просто привыкла, для меня притронуться к лягушке и то противнее.

– Просто… был в моей жизни период времени, когда я видела много крови, – уклончиво ответила я, надеясь, что больше вопросов не последует. Конечно, я могла бы сказать, что отец был хирургом или еще что. Но мне надоело лгать. Чем больше вранья, тем легче оно потом всплывает. К счастью, мужчина прекратил расспросы.

Джек подошел к одному из кухонных столов, провел пальцами, проверяя чистоту, потом залез на него и сел, расслабленно прислонившись спиной к стене. Я заняла единственный стул. Помолчали. Я сидела и думала о том, какими разными, оказывается, могут быть люди. «Мальчишка Сорби» – снова вспомнились слова Берты. Может, она его знала именно таким? Мельком взглянула. Как я могла подумать, что у Джека колючие, стальные глаза? Они же почти голубые.

Молодой человек покосился на меня, затем на мой стул и молча щелкнул пальцами. Рядом появилось огромное мягкое кресло.

– Садись, не бойся. Это мое любимое. В нем удобно, – улыбнулся он.

Я недоверчиво взглянула на неожиданно появившийся предмет мебели и даже тронула пальцем.

– Садись-садись. Я его потом заберу. У меня здесь комната есть – в соседнем крыле. Не знала? А, ну ты же новенькая.

Я-то новенькая, но странно, что такой новостью до сих пор никто не поделился. Я пересела в кресло, утонув в тепле и уюте. От замши шел едва заметный волнующий мужской запах, мягкая обивка ласкала кожу, словно сам владелец меня легонько обнял. Я расслабилась.

– Скажите, то есть скажи… – Чуть запнулась, пытаясь сформулировать мысль, бросила короткий взгляд на молодого человека. – Ты ведь мог где угодно поужинать? Почему суп? И здесь?

Сорби посмотрел на меня. Затем лег прямо на столе на спину, свесив ноги и заложив руки за голову. Устало прикрыл глаза. Вздохнул и негромко ответил:

– Тебе странно, что известный маг-универсал, профессор, да еще и герцог… – («Да еще и глава тайного отдела», – мысленно продолжила я), – так несолидно валяется сейчас на столе в студенческом общежитии и варит суп вместо того, чтобы сидеть в шикарном ресторане или не менее шикарном особняке, где вокруг суетятся слуги. Я попробую объяснить… Возьмем, к примеру, стражников. Следят за порядком, ловят и допрашивают преступников. Иногда такая работа нравится, иногда нет, но кто-то должен ее делать. А потом… – тон Джека чуть смягчился, а голос стал еще тише, – потом рабочий день заканчивается. Одни идут в кабак, а другие домой. И суровый мужчина улыбается, целует любимую жену, ласково треплет волосы сына, берет на руки дочь и… – молодой человек улыбнулся и мельком глянул на меня, – ест суп. Так и я… Последние дни выдались весьма тяжелыми. Около недели назад по стране прокатилась волна покушений на различных влиятельных особ королевства. Некоторые, к сожалению, были успешными. Велось расследование, и меня попросили помочь. Как мага-универсала. – Сорби замолчал.

– А сейчас? Все закончилось? Вы поймали преступников?

– Да, но я очень устал. И мне не захотелось ни в свой столичный особняк, ни в ресторан, меня потянуло домой. А Академия… я не работаю здесь, я здесь отдыхаю. Душой. Мне нравится возиться со студентами. Вы и есть моя семья. Потому я и держу в этом общежитии комнату. И веду только факультативы, где нет экзаменов, – не хочу, чтобы меня боялись. И поэтому я сегодня пришел сюда. Чтобы расслабиться. На кухне и ночью нередко можно кого-нибудь встретить, особенно во время сессий. Я надеялся, что какая-нибудь добрая душа сможет меня покормить. – Джек усмехнулся. – Ты понимаешь, о чем я?

Да, я понимала. Этот Джек, в отличие от замкнутого и закрытого наглухо от внешнего мира герцога Сорби, был полностью открыт. Я эмпатией легко впитывала его эмоции – душевную усталость, удовлетворение от хорошо сделанной работы, радость оттого, что он сейчас находится здесь. Похоже, он в самом деле чувствовал себя в Академии «как дома».

Мы замолчали. Говорить не хотелось, я боялась нарушить это хрупкое состояние доверия и понимания. Хотелось чем-то помочь, принять участие, внутри возникла неожиданная щемящая нежность, которую не на кого было израсходовать. Украдкой посмотрела на Джека, и, словно почувствовав мой взгляд, он отозвался:

– Я очень давно ни с кем не разговаривал вот так просто, по душам. Очень, очень давно. – Я заметила, что парень повернулся и теперь внимательно на меня смотрит. – Что в тебе есть такого, Корни, что вызывает подобное доверие?

Слегка пожала плечами. Хотелось ответить тоже чем-то личным и проникновенным, но на ум ничего не шло… Неожиданно Джек вскочил.

– Думаю, наш суп готов, – весело произнес он и, вытащив ложку, пошел снимать пробу. – Доставай тарелки!

Быстро поев, Сорби отставил тарелку в сторону и поднялся:

– Прости, я пойду. Уже не помню, когда последний раз спал. – Его рука легла мне на плечо, удерживая. – Нет-нет, не вскакивай. Доешь спокойно. Кресло я позже заберу. – Возле двери он обернулся и подмигнул: – Спасибо за суп и за компанию. Увидимся завтра на лекции.

Я еще некоторое время мечтательно нежилась в мягких объятиях неуместной здесь мебели, боясь встать за чаем – а вдруг сразу исчезнет. Лишь когда начала окончательно засыпать, заставила себя подняться и отправиться в комнату. Едва вышла из кухни, как кресло с тихим хлопком пропало. Растворившись в своем романтическом настроении, я протанцевала до самой двери. «Осталось только найти еще один портрет Джека и снова повесить на стену, теперь в общежитии», – подумала весело. А затем еще долго ворочалась, пытаясь уснуть.

Наутро поймала себя на том, что, как и большинство наших девушек, пытаюсь приодеться получше, зная, что сегодня есть лекции Сорби. Это меня слегка отрезвило – не хватало еще пополнить эту очередь страждущих девиц. Я хмыкнула, надела привычную одежду и пошла на занятия.

В тот же день после лекций я впервые за последние две с половиной недели наведалась домой. Там меня, Гейшу то есть, ждали целых три письма. Одно несколько дней назад прислала Берта – ненавязчиво просила найти свободную минутку и заскочить в гости, поделиться новостями о моих успехах на новом поприще.

Второе пришло от Джокера. Напарника я не видела с того самого памятного вечера, да и писем с тех пор не получала. Он извинялся за долгое молчание, ссылаясь на занятость, и приглашал на ужин. Я бы и не против согласиться, но письмо отправили еще две недели тому. Так и не придя к решению, что лучше – не отвечать вообще или ответить с двухнедельной задержкой, я отложила данный вопрос на потом. В конце концов, раз письмо здесь провалялось столько времени, еще денек или два точно потерпит.

Последнее было датировано сегодняшним днем. Золотистая карточка записки показалась мне смутно знакомой. «С каких это пор Сорби лично мне пишет, а не через Берту?» – удивилась я. Послание гласило:

«Уважаемая Гейша.

Я бы хотел встретиться с Вами и обсудить пару вопросов. Сообщите удобное для Вас время. Советую не отказываться от встречи, это не в Ваших интересах. Дж.».

Я забеспокоилась: что значит, не в моих интересах? Снова вернулся страх, мучивший меня после дела во дворце. В конце концов, у меня новая жизнь, и в ней нет места главе Тайного отдела. Решив в итоге, что скорее всего сама себя накручиваю и что чем раньше с этим покончу, тем лучше, я достала чистый лист бумаги и написала: «Как насчет сегодняшнего вечера? Гейша». Через минуту почмаг выдал ответ: «Отлично. Жду Вас в девять на открытой террасе ресторана «Корона». Дж.».

На встречу я пришла в темных обтягивающих брюках. Нет, не для того, чтобы поразить воображение Сорби – в Академии большинство магичек в штанах щеголяли, особенно на занятиях – так удобнее и практичнее. А вот в городе девушка, одетая подобным образом, смотрелась дерзко. Вот мне и показалось, что подобный вызов обществу, пусть даже столь незначительный, придаст мне уверенности в себе. К сожалению, мне в самом деле только показалось. Заметив, как бесстыже, не стесняясь, Сорби принялся рассматривать мои ноги, пожалела о своем решении. Поэтому поскорее юркнула за столик, спрятав все самое интересное под длинной светло-коричневой скатертью.

– Очень рад вас видеть, леди, – учтиво, чуть кивнув головой, поприветствовал меня герцог.

– Взаимно, ваша светлость, – буркнула я в ответ, исподлобья глянув на собеседника. Тот выглядел… как глава Тайного отдела его светлость герцог Сорби. Ни больше ни меньше. Мрачный, решительный и опасный. Вспомнился вчерашний вечер… Может, у него брат-близнец имеется?

– Хоть посмотрю на ваше «переговорное» лицо. – Его глаза цепко прошлись по моей внешности, фиксируя хоть какие-то отличительные приметы.

Чувствуя на себе глубокий, немигающий взгляд, я снова забеспокоилась. Хотелось поскорее обсудить все что нужно и сбежать. Но мужчина не спешил начинать разговор. Вместо этого он вальяжно развалился в широком кресле, подхватил длинными пальцами бокал вина, уже стоявший на столе до моего прихода, второй такой же пододвинул ко мне и попросил у официанта меню.

– Расслабьтесь немного, – ухмыльнулся он. – Вы так сидите, словно готовитесь вскочить в любой момент. Если бы у меня в мыслях было напасть на вас, я бы выбрал более безлюдное место. Лучше выпейте вина – оно того стоит, поверьте. И возьмите меню. Рекомендую попробовать говядину по-омальски под сладким соусом.

«Он что, весь вечер собирается светские беседы вести?» – раздраженно подумала я. Хотя частично Сорби прав, надо слегка расслабиться. Кажется, я и правда не умею держать себя в руках. «Была бы совесть чиста, то и волноваться бы не пришлось», – едко заметил внутренний голос. Я схватила меню, пробежала глазами по диагонали, не в силах на чем-то сосредоточиться, и швырнула обратно. Села поглубже в кресло, расслабила спину и несколько раз медленно и глубоко вдохнула-выдохнула.

– Полегчало? – услышала ехидный голос.

– Да, благодарю вас, – столько же едко ответила и зыркнула в его сторону. Негодяй сидел, покачиваясь на задних ножках кресла, и улыбался.

– Вы уже определились с выбором?

– На ваше усмотрение.

Джек подозвал официанта, сделал заказ и снова молча принялся за вино, поблескивая глазами поверх бокала.

Я огляделась. Отсюда открывался чудесный вид на Королевскую площадь. И вообще, небольшая, но уютная терраса с мозаичным полом из гладких морских камушков, увитая зеленью с яркими осенними цветами, несомненно, являлась лучшим местом данного заведения. Ресторан уже почти заполнился посетителями, но на террасе мы почему-то сидели в одиночестве.

– Я забронировал все четыре столика, – ответил Сорби на невысказанный вопрос. – Люблю это место, а лишние уши нам ни к чему.

Когда же он перейдет к делу? Я начинать разговор не хотела, а милорд явно не торопился. От нечего делать я тоже взяла бокал. Герцог прав, вино стоило того, чтобы его выпили. Крепкое и пряное, оно густо растекалось по нёбу, оставляя богатое насыщенное послевкусие. Глоток за глотком не заметила, как допила его. Мужчина сразу же налил мне снова. И тело, и мозги приятно расслабились. Чего я в самом деле боюсь? Если у Сорби на меня что-то есть и он хотел бы навредить, то давно бы это сделал. А раз я до сих пор жива-здорова, значит, не так все плохо. В крайнем случае обращусь за помощью к Берте или к Киру – в соседнее государство цепким ручонкам Тайного отдела будет сложнее добраться. Я улыбнулась собственным мыслям и тут же услышала:

– Приятно видеть, что вам лучше. В таком случае позволю себе озвучить цель встречи. У меня есть для вас задание.

Я чуть поперхнулась, прокашлялась и резко его оборвала:

– Меня это не интересует. Во-первых, я больше не работаю. Во-вторых, связываться с вами мне меньше всего хочется.

– Как невежливо. Вы даже не выслушали суть дела и каковы условия… Всего лишь надо подбросить небольшую вещичку в сейф одного провинциального графа. Сущий пустяк. Мы заплатим за работу пять тысяч лейров.

– Как невежливо, – передразнила я герцога. – Вы, кажется, тоже меня не выслушали. Ничего, я повторю. Во-первых, я не работаю. Во-вторых, не хочу с вами связываться. Ах да – теперь есть еще и «в‑третьих». Я ничего не ворую и не подбрасываю.

В этот момент появился официант с нашим заказом. Мы дружно замолчали. Джек воспользовался паузой и налил обоим еще вина. Работник ресторана наконец расставил все тарелки, пожелал приятного аппетита и исчез.

– Возможно, вы все-таки передумаете? – С этими словами Сорби достал из внутреннего кармана знакомую небольшую коробочку, потянул оттуда длинную тонкую цепочку, и через секунду на той закачалась изящная подвеска: две капли – рубин и лунный камень – тесно сплетались, будто врастая друг в друга.

Какое счастье, что я к этому времени успела прийти в себя и успокоиться. Ни единая эмоция не проступила на лице или еще где.

– Какая милая штучка, – нейтрально прокомментировала я.

Что-то мелькнуло перед глазами. Раздраженно хлопнула ладонями, и невинно убиенный комар свалился прямо в суп. Я тоскливо посмотрела на плавающий трупик – дополнительная порция органики в еде меня не прельстила, пришлось отставить тарелку. Затем тоном светской дамы произнесла:

– Ах, простите. Надеюсь, я не испортила вам аппетит?

Джек рассмеялся.

– Именно эту подвеску и надо подбросить. Ведь вам знакома эта вещица, не так ли? – тихо и вкрадчиво протянул мужчина, продолжая покачивать кулон у меня перед глазами.

Я решила не поддаваться на провокации.

– Первый раз вижу, – уверенно произнесла и открыто посмотрела на собеседника. – И перестаньте ею махать – для гипноза есть более легкие способы, а это мельтешение у меня только морскую болезнь вызовет.

– Приятно слышать, что вы не потеряли чувство юмора. Я ведь могу и проконтролировать ваши слова. – Джек чуть щелкнул пальцами.

Я ощутила, словно в воздухе появилась легкая магическая вуаль. Вот засада – если бы герцог попытался принудить меня говорить правду, ничего бы не вышло, заклинание не подействовало бы. Но он применил его к себе. Теперь Сорби просто почувствует мою ложь. Чеканя каждое слово, герцог закончил:

– Попробуйте еще раз повторить, что вы ее – первый – раз – видите.

Стало страшно. Впрочем, от действия заклинания можно отвертеться, например, сказать некую полуправду вроде: «Да, видела, в каталоге ювелирных изделий»… Мозг лихорадочно заработал. Я не отрываясь смотрела на амулет. За собственными переживаниями не заметила, как в голове стучит легкий голосок интуиции: «Что-то не так. Что-то не так…» Что? Что не так? И тут я поняла – глава Тайного отдела держит цепочку голыми руками, не являясь его владельцем! Действительно, как мне раньше в голову не пришло? Ну не странно ли, что Сорби так просто, в людном месте достает из кармана амулет государственного значения, спокойно его вертит в руках, да еще и пытается подбросить черт-те кому? Я присмотрелась внутренним зрением. Вокруг подвески ровным пушистым светом лучилось розовое магическое свечение. И ничего и близко похожего на человеческую ауру. Будто гора с плеч свалилась. Это не тот амулет. Я снова открыто посмотрела на его светлость и четко повторила:

– Первый. Раз. Вижу.

Брови собеседника чуть приподнялись. Кажется, наш железный Сорби удивился.

– Ну что же… – задумчиво пробормотал он. – Тем лучше.

Я ощутила, как заклинание распознавания правды легко рассеялось в воздухе.

– Раз вы по-прежнему непреклонны, в таком случае я расскажу одну занятную историю. Возможно, она заставит вас передумать.

Мужчина снова полез во внутренний карман и вытащил небольшой золоченый обломок неизвестно чего. На остром крае слома виднелись маленькие бурые пятнышки. Боже Ари, надеюсь, это не то, о чем я думаю. Рука попыталась снова потянуться к бокалу, но вовремя остановилась. Вино меня расслабило, сняв нервное напряжение, – и хватит, нетрезвая голова мне сейчас ни к чему, только скорее себя выдам. Вместо этого я пододвинула поближе чашечку с кофе – так намного лучше.

– Милорд, если вы желаете вновь спросить, что это, то я отвечу вам то же самое. Эту вещь я тоже впервые вижу.

– Возможно-возможно, – отозвался тот. – В начале лета в королевском дворце давали бал-маскарад. А это, – герцог взял в руки обломок и повертел, чтобы я хорошо рассмотрела, – маленький кусочек вентиляционной решетки. Об него поцарапался кто-то из гостей бала, гуляя… мм… по саду… где такие романтичные фонарики.

Сорби фактически процитировал то, что я ему говорила на балу. Вспомнилась эта проклятая ночь – я ползу, замирая от страха, по узкой вентиляционной трубе. Ноги упираются в решетку, со всей дури ее выбиваю и выскакиваю наружу, в уборную одной из гостевых комнат. Саднит запястье, словно я все же умудрилась поцарапаться…

Вдруг резко, без предупреждения Сорби поймал мою кисть, и палец что-то укололо. Я попыталась вырваться, но сильная рука еще крепче сдавила мне пальцы. На кончике мизинца появилась маленькая капля крови. Мы молча сидели, глядя друг другу в глаза: я настороженно, едва дыша, пытаясь скрыть страх, Джек – чуть насмешливо. Неожиданно он отпустил руку.

– Да, эти прогулки порой бывают столь опасны… К сожалению, кровь на осколке высохла, и к ней нельзя применить поисковые заклинания, но это не значит, что нельзя сделать анализ. – Собеседник расслабился и, откинувшись назад, чуть покачался в кресле.

Я молчала, ожидая продолжения и пытаясь унять чрезмерное сердцебиение. Дышать стало тяжело. Я незаметно выдохнула и облизала внезапно пересохшие губы. Тем временем Сорби подался в мою сторону, опершись локтями на стол («Вот так он, наверное, и с преступниками в участке разговаривает», – мелькнуло в голове), и негромко произнес:

– Вы ведь прекрасно понимаете, что если я отпустил вашу руку, то это, по существу, ничего не значит. Я могу телепортировать нас с вами в участок в долю секунды… Прямо с этим столом. А комнатки в подземелье столь неуютны… Особенно для леди. Не желаете передумать насчет заказа?

Я сильно сжала под столом руку, дождалась, пока та перестанет дрожать, и протянула ее к Сорби.

– Могу я взглянуть на обломок? – вежливым тихим тоном произнесла я, попытавшись показать собеседнику, что впечатлена происходящим и уже почти согласна на все что угодно.

Мужчина еще секунду на меня внимательно смотрел, затем подвинул важную улику.

Я аккуратно взяла кусочек металла и развернулась к входу на террасу, откуда падал свет, чтобы рассмотреть его поближе. Вероятно, несколько неудачно подвинулась или откинулась на спинку, потому что легкое кресло неожиданно подо мной покачнулось. Поняв, что сейчас упаду, я взмахнула руками, пытаясь сбалансировать. Одновременно обломок решетки совершил небольшой полет в воздухе и плюхнулся мне в кофе.

– Боже, какая я неуклюжая! – воскликнула я и ухватила ложечку, чтобы извлечь из чашки беглеца. Однако тот почему-то нашелся не сразу, зато кофе хорошенько перемешался. К тому моменту, как кусочек металла был вытащен, уверена, никаких следов на нем не осталось. Я «смутилась», покраснела и «огорчилась» сверх всякой меры. – Ах, что же я наделала? – проблеяла покаянным тоном.

За время представления Сорби даже не пошевелился, наблюдая за моими действиями. Теперь же я заметила, как чуть приподнялся уголок губ, затем он поднял руки и сделал несколько медленных хлопков:

– Мое уважение, леди. Вы быстро растете.

Однако я из роли выходить не собиралась:

– В качестве компенсации за причиненное беспокойство я, так и быть, готова выполнить ваш заказ. Но только… Вы же понимаете, только один раз – исключительно чтобы искупить свою вину. Я больше не работаю.

– Понимаю, – спокойно ответил милорд. – Но ведь вы не можете быть уверенной, что у нас не осталось образца вашей – ах, простите, оговорился, не вашей – крови с этого обломка.

Я мрачно посмотрела на говорившего. Конечно, это так. Но, с другой стороны, поцарапаться можно где угодно, а этот осколок чист. «И кому нужны эти отмазки?» – спросила сама себя. Ответ не нашелся. Скользнув взглядом по столу, я заметила, что даже съела свой ужин, хотя ни самих блюд, ни их вкуса не могла вспомнить.

– Закажите мне еще кофе. А лучше сразу два, – обратилась к Сорби.

Тот рассмеялся:

– Два? У меня не осталось ничего интересного, что еще можно утопить. – Он поднял руку, подзывая официанта, затем продолжил: – А теперь давайте поговорим как взрослые люди. Если бы я хотел вам навредить, я бы мог уже миллион раз это сделать. Тем не менее, можете верить или нет, мне этого не хочется. Поэтому я сразу предложил вам просто заказ. Кстати, не слишком сложный, неопасный и с адекватной оплатой. Надеюсь, вы не станете этого отрицать?

– Не стану, – кивнула я.

– Ну вот. Поэтому расслабьтесь. И относительно амулета тоже – с моей стороны вам ничто не грозит. Даю слово лорда, – открыто поклялся герцог, и я поверила, что он не врет. – Образец вашей крови у меня действительно остался. Но! Не беспокойтесь. Я его оставлю только как залог. Мало ли что вам в будущем вздумается совершить. В лицо вас узнать сложно – это мастерство выше всяких похвал. Ауру, как я понял, вы тоже меняете слишком легко – не иначе как личное свойство Дара, не мне с ним бороться. А так у меня останется хоть какая-то возможность вас идентифицировать. И еще – действительно серьезное наказание вам грозит, только если пойдете против короны либо обнаглеете сверх всякой меры, например, решите стать серийным убийцей-маньяком. В остальном… я знаю намного больше вас и о делах Джокера, и о прошлом и настоящем Берты, и о Герни. Тем не менее все эти люди до сих пор гуляют на свободе и прекрасно себя чувствуют. Вы мой намек поняли?

Я слегка кивнула. На мелкие шалости определенных людей герцог и Тайный отдел просто закрывают глаза… до тех пор пока эти шалости не переходят дорогу самому Сорби. И то правда, если он спокойно, по-дружески может забежать на чай к Берте… вместо того чтобы ловить ее как злостную мафиози. Надо будет у самой Берты и спросить.

Принесли кофе. Я взяла одну чашку, чуть принюхалась к аромату и почти залпом ее выпила. Вторую просто придвинула к себе. Острая кофейная недостаточность в организме была удовлетворена. Теперь можно было не спеша смаковать чудесный напиток.

– Я вас поняла, ваша светлость, – нарочито вежливо вернулась я к разговору. – Так вы меня введете в курс дела?

– Все очень просто. Ваша цель – граф Танский. В данный момент находится у себя в поместье. В его спальне имеется небольшой тайник, и мне доподлинно известно, что защита на нем более чем слабая. Именно туда необходимо положить гаситель с амулетом. Срок – две недели. Каким образом вы это сделаете – на ваше усмотрение. – Сорби протянул мне коробочку, я машинально ее взяла и повертела в руках. – И возьмите эти бумаги. Здесь немного информации о самом графе и его поместье. Абсолютно ничего секретного, но вам поможет сэкономить время. Это все.

– И чем же не угодил граф? – задумчиво произнесла я, посмотрев на собеседника.

– Боюсь, что не могу вам ответить на этот вопрос, – слегка пожал он плечами. – Это не те сведения, что разглашаются повсеместно. Но если это необходимо для успокоения вашей совести, то поверьте – не угодил. И очень сильно не угодил. А теперь прошу прощения, мне пора.

Руки по-прежнему вертели между пальцами гаситель.

– Разрешите задать еще один вопрос? – остановила я его.

– Да, конечно.

– Все это выглядит на редкость странно, – подозрительно произнесла я. – Не мне вас, конечно, учить, но существует масса более дешевых методов. Маленькая капелька яда – и ваш неугодный спокойно уснет и никогда больше не проснется, а наутро врачи констатируют сердечный приступ или еще что. К чему такие сложности? Да еще и весь этот шантаж ради выполнения пустякового дела, с которым даже начинающий справится. Зачем это все? Или есть что-то, о чем вы умолчали?

– Нет, – спокойно ответил Сорби и взял мою руку, собираясь на прощание поцеловать ее, отдавая дань вежливости. – А по поводу зачем… Может, я просто искал повод встретиться с вами? – С этими словами милорд взглянул мне в глаза, поцеловал руку, задержавшись над ней дольше, чем следовало. Затем легонько укусил и, глядя на мое ошеломленное лицо, негромко рассмеялся. – Такой милый румянец. Интересно, скоро это пройдет?

– Что вы себе поз… – не успела я возмутиться, как Джек махнул рукой и скрылся в портале, – воляете…

Вот и поговорили. Я подхватила гаситель и вышла из ресторана.

На улице давно стемнело. Пожалуй, стоило бы уже идти домой либо в общежитие и ложиться спать. Но мне жуть как хотелось поговорить еще с одной особой.

К Берте я ворвалась без предупреждения.

– Ты зачем дала… – сразу же начала я разборки, но осеклась. – О! Тетя Ливи. Простите. Рада вас видеть.

Госпожа Ливи была давней близкой подругой Берты. Миловидная женщина, по стандартным человеческим меркам лет пятидесяти на вид, с добрыми кроткими глазами. Как я догадывалась, принадлежала к аристократическим кругам. Понятно, что Берта на вопросы по этому поводу всегда отвечала уклончиво, а по фантомным картинкам я ее узнать так и не смогла – то ли тетя Ливи сильно изменилась в последние годы, то ли вела совсем уж затворническую жизнь. Что мою приемную мать связывало с людьми из высшего общества (взять хотя бы упоминание, что она с отцом Сорби… хм…), мне оставалось только гадать. Как бы там ни было, тетя Ливи навещала нас достаточно часто, и я давно привыкла считать ее родственницей.

– А мы вот как раз о тебе вспоминали, – донесся голос из глубины комнаты. – Как твои успехи?

В этот раз Берта была не в «гнезде», а в своих марионских апартаментах. Приняв вечерний душ, она лежала на кушетке, завернутая только в полотенце, а глухонемая служанка, присев на крошечную табуреточку, такую же аляповатую, как все в этой гостиной, полировала ей ногти.

Мне здесь не нравилось. Слишком вычурно, нарочито много позолоты, алого бархата и дорогих, бездарно сделанных вещей. Словно человек только-только добрался до богатства, но при этом не приобрел ни грамма вкуса и теперь пытался показать всем свой новый статус. Но Берта как раз отсутствием вкуса не страдала, поэтому и предпочитала проводить время в изящном «гнезде». А это… у простых людей из нашего теневого сообщества именно подобная аляповатость и поднимает авторитет хозяев – броско, ярко и впечатляюще.

Вскоре после моего прихода тетя Ливи сослалась на позднее время и, попрощавшись, ушла. Я сразу перешла к делу.

– Зачем ты дала Сорби имя моего почмага?! – начала возмущаться. – Кто тебя просил?

– Никто не просил, – мурлыкнула Берта, изящно поворачиваясь ко мне и подавая служанке вторую руку. – Мне надоело работать связным между тобой и твоими поклонниками, передавая записки. Разбирайтесь сами… дети. Кстати, что он хотел?

– Ничего особенного. На ужин пригласил. – Обычно я всем делилась с приемной матерью, но рассказывать о встрече почему-то расхотелось.

«Отчего вдруг такое повышенное внимание со стороны Джека и Джокера?.. Столько лет ни одного не было, а теперь шагу без них не ступить…»

– Оттого что наши аристократки редкие зануды, – отозвалась Берта. Я разве вслух думала? – А Фелиция Мальн и вовсе официально признанная дура. И вообще, я уже тебе говорила, что весомые люди государства рано или поздно друг друга находят. Просто рано еще было. Да и сейчас рано, но раз уж так вышло, то пусть, – безразлично закончила она.

– Фелиция Мальн?

Мой вопрос проигнорировали. Я порылась в памяти… Ну да, аристократка. Чуть старше меня. Из отличительных черт – нет ни одного Дара, даже слабенького, что для дочери герцога весьма, весьма странно. Но ведь не зря Берта ее упомянула… Попробую у Кира спросить…

В таком случае попытаемся выяснить еще кое-что:

– Слушай, а почему Сорби вместо того, чтобы ловить таких, как ты, может запросто, по-приятельски забежать в гости?

Берта с интересом на меня взглянула:

– Рано или поздно хорошие вопросы и в твою голову приходят. А тебе не кажется, что легче иметь знакомого главу теневого сообщества, а следовательно, хоть как-то контролировать его, нежели темную лошадку? И потом, ты разве не заметила, что преступность у нас строго дозированная и никогда не преступает определенных рамок?

Выходит, Берта не дает развиваться преступности в стране?..

– Но ведь ты сейчас фактически призналась в сотрудничестве с Тайным отделом!

– Нет, милая. – Берта рассмотрела каждый ноготок, удовлетворенно кивнула и жестом отослала служанку. Затем, сбросив полотенце, направилась в сторону спальни. – Это твои слова, а я такого не говорила.

На пороге женщина обернулась на секунду, подмигнула мне и скрылась за тяжелыми занавесями.

Я подождала еще несколько минут в надежде, что она вернется, но тщетно. Что ж, уйти не прощаясь – вполне в духе моей приемной матери. И почему каждый раз после разговора с ней вопросов остается больше, чем ответов?

Подбросить амулет в самом деле являлось работой несложной. И тратить на нее дни занятий в Академии совершенно не хотелось. Поэтому вылазку к графу запланировала на выходные. В принципе можно было поступить банально – ночью влезть в окно, оставить «подарочек» и бесшумно удалиться. Но самой себе могла уж признаться – да, я соскучилась по работе. Душа требовала хоть каких-то приключений.

В нужный день мы с Линой вышли из таверны «Серебряный меч» в Китове – ближайшем к поместью графа Танского городе (к счастью, из дома Берты можно было попасть в любой мало-мальски крупный город). Вслед за нами вынесли несколько крупных сундуков и чемоданов и закрепили их на предварительно нанятой крытой карете. Собственно, только в одном чемодане находились необходимые мне вещи. Но поскольку в данный момент я выдавала себя за знатную даму, а той не пристало путешествовать без кучи хлама, то пришлось тащить этот самый хлам за собой. Дорога до поместья, по полученным сведениям, занимала около трех часов, и мы собирались выехать так, чтобы успеть туда до ужина.

Выглянув на улицу, я радостно осмотрела низкие темные тучи. Что ж, одно дело – проситься просто на ночлег, а другое – если еще и дождь польет: тем труднее будет нам отказать.

Наконец мы погрузились в карету. Якоб, старый слуга Берты, взятый за кучера, щелкнул кнутом, и карета плавно покатила к городским воротам.

К поместью мы приехали как раз вовремя – начинало темнеть, к тому же полчаса назад зарядил пока слабенький, но все усиливающийся дождь. Мой расчет был прост. В документах Сорби я обнаружила подробную характеристику графа, где первым и главным пунктом стояло: «Большой любитель женщин». Этим я и собиралась воспользоваться. Графство находилось на самом юге страны, выдаваясь острым мыском, зажатым между Аданией и Лаором. Поэтому иностранные гости, пересекающие графство, следуя из одной страны в другую, здесь были нередки.

Карета заезжала во двор. Я слегка высунулась из окна, стараясь не намокнуть сильно, с одной стороны, но и разглядеть поместье – с другой. И тихо присвистнула. Особняк был огромен. Древнее массивное каменное здание с легким оттенком мрачного средневековья поражало воображение. «А ведь у графа к тому же нет наследников мужского пола», – подумалось неожиданно. Да уж, не знаю, что там за грешки у этого бабника, но корона получит неплохой подарочек. Сердце кольнула жалость к хозяину – а может, ради этого все и затевается? От этой мысли мне стало неприятно. Я поспешно отогнала ее прочь, напомнив себе, что это не мое дело.

Мы с Линой подошли к массивной деревянной двери, я взялась за дверной молоточек… Нам отворили раньше, чем я успела постучать, – несомненно, незваные гости были замечены. На пороге стояла высокая тощая женщина, вероятно экономка, в бесформенном сером платье и белом чепчике. Длинный острый нос горделиво задирался кверху. Не похоже было, чтобы она собиралась пускать нас в дом.

– Простите, мэм, а хозяева дома? Доложите, что приехала госпожа Мати Гвардис. Мы бы хотели попроситься на ночлег…

– Здесь вам не постоялый двор, – грубо оборвала меня женщина. Она внимательно осмотрела мой, признаюсь, не самый скромный наряд (все-таки не на нее рассчитывался) и презрительно поджала губы. – Я тут хозяйка. Проваливайте.

Вот повезло наткнуться на подобную… грымзу. И не помню я, чтобы в документах что-либо упоминалось про жену…

Сверху неприятно капал мелкий дождик. К счастью, шляпка пока от него укрывала. На улице становилось зябко, а из дома тепло и уютно лучился свет и доносились легкие запахи близкого ужина. Я сделала еще попытку:

– Но я слышала, это поместье графа Танского. Не могли бы вы доложить ему…

– Нечего ему докладывать. Я уже сказала, тут вам не ночлежка. – Тяжеленная дверь начала медленно закрываться.

Я вздохнула. В любом случае оставался и второй вариант. Или правильнее сказать – первый? Придется как обычно, по старинке, через окно. Зря Лину с собой таскала.

Однако не успели мы сделать и пары шагов в сторону кареты, как в доме послышался шум и наружу выкатился не в меру полный мужчина.

– О, леди! Позвольте представиться – граф Танский. А для вас, моя дорогая, просто Барри. Простите моей сестре ее невежливость. Она столь… мм… добродетельна, – сказал он, спускаясь к нам и беря меня под локоток, и добавил шепотом: – Мымра старая, сама уродина, вот других красоток и не любит.

Его пальцы пару раз заговорщицки сжали мой локоть, а у меня перед лицом вдруг оказалась крупная лощеная физиономия с подмигивающим глазом. Я поощрительно улыбнулась, якобы поняв шутку. А мужчина продолжил нормальным тоном:

– Проходите, проходите.

Наконец-то я попала в дом. Хм, даже если судить только по прихожей, то внутри особняк смотрелся не хуже, чем снаружи. Достаточно новая мебель, стилизованная под старину, мягкие пушистые ковры, стены отделаны местами мрамором и нешлифованым камнем, местами шелковыми обоями.

– Бедняжка, устали, намокли. Что же занесло столь прелестное создание в наш удаленный уголок? – снова обратил на себя внимание граф.

– Госпожа Мати Гвардис, к вашим услугам. – С трудом вырвав локоть из цепких пальцев, я присела в реверансе. Затем подняла взор. Взгляд небесно-голубых глаз (спасибо, Азалия), которым я наградила графа, смог бы разжалобить даже труп. – Я еду из Адании. Месяц назад мой дорогой любимый муж… – Послышался легкий всхлип, и краешек кружевного надушенного платочка чуть коснулся уголков глаз. – Ах, простите… Так вот. Мой дорогой любимый муж скончался. После этой потери я решила переехать к родственникам в Лаор. Но дорога столь длинна и утомительна… Мы собирались остановиться на ночлег в Китове. Но все ехали и ехали, а города по-прежнему нет. Я устала и замерзла. А когда начало темнеть, испугалась – вдруг здесь есть разбойники! – От избытка чувств я слегка коснулась руки милорда. – Не иначе сами боги послали нам на пути ваш дом, ваше сиятельство. Я вам так благодарна.

– Ну что вы, что вы, – собственнически похлопав меня по плечу, отозвался граф. – Сейчас вам покажут вашу комнату. Отдохните немного, через час у нас ужин – вы ведь почтите нас своим присутствием?

– Непременно, – снова склонилась я в реверансе.

Времени до ужина вполне хватило, чтобы освежиться, немного отдохнуть и приготовиться к встрече с графом. Когда в двери постучала служанка, присланная проводить меня, я была полностью готова.

Войдя в обеденную залу, на несколько секунд остановилась, дабы полюбоваться реакцией присутствующих. Шум и разговоры мгновенно смолкли, и на меня уставились три восхищенных мужских взгляда и один негодующий женский. Что сказать… я была прекрасна. Какая жалость, что без дополнительных ухищрений от собственного лица я в жизни не добилась бы подобного эффекта. Золотые волосы, убранные в высокую прическу, открывали точеную алебастровую шею. Полные алые губы и вызывающий покрой платья выдавали женщину страстную и искушенную. И в то же время наивно распахнутые голубые глаза, смущенный румянец на щеках и нитка жемчуга на шее – извечный атрибут молоденьких невинных девушек. Нехитрое сочетание оказалось взрывным.

Первым опомнился хозяин. В мгновение подлетел ко мне, осыпая комплиментами, схватил за руки, пытаясь их расцеловать и мучительно борясь с желанием перевести взор с моего лица в глубокое декольте бордового бархатного платья.

Я огляделась. Столовая представляла собой одновременно как место для обеда, так и место для отдыха. Приятный приглушенный свет магических светильников, на столе свечи. С одной стороны залы массивный деревянный стол и такие же стулья с высокими спинками, как в замках из рыцарских романов. С другой – выложенный камнем камин, вокруг которого расставлены удобные кресла, рядом столик с вином. Именно здесь, ожидая ужина, и собралось честное общество.

Женщину, сестру графа, я ожидала увидеть, а вот двух их гостей уж никак… Граф Танский представил меня и подвел к свободному креслу.

– Располагайтесь, дорогая. – Затем он сделал широкий жест в сторону присутствующих: – Разрешите представить вам моих гостей, что заехали в наши места поохотиться. Ленси Арадер, лик-принц королевства и придворный маг, и герцог Неш…

С Ленси я уже встречалась, а вот Алекса Неша видела впервые. Дипломат, политик, советник короля. Возраст боюсь даже угадывать, вероятно, не меньше двухсот лет, хотя выглядит от силы на тридцать пять – сорок. И каким ветром их принесло? Ленси – близкий друг Джека Сорби. Возможно, он специально ошивается здесь, чтобы в нужный момент случайно обнаружить амулет? А герцог сойдет за свидетеля… Или люди в самом деле приехали поохотиться, а я уже всех и вся начинаю в смертных грехах подозревать?

Мы церемонно расшаркались и обменялись дежурными любезностями.

– …ну и с моей сестрой вы уже знакомы, – закончил граф.

Я напрягла мозги, пытаясь вспомнить, представлялась ли нам «грымза», как я ее окрестила. Похоже, что нет, ну и ладно.

– А теперь прошу всех к столу, – пригласил Барри и ловко подхватил меня за талию.

Длинный стол был явно рассчитан на большее количество народу. В идеале во время крупных приемов хозяева сидели в разных его концах. Сейчас же нам накрыли с одного краю, чтобы дать возможность нормально вести беседу, не крича друг другу за пару метров. Граф направился к месту во главе стола, меня усадил по правую руку от себя. Арадер и Неш, похоже, заняли свои обычные места – Ленси слева от хозяина, а Неш возле меня. Судя по тому, как злобно зыркнула на меня грымза, я покусилась на ее законное место. Впрочем, вскакивать и извиняться я не собиралась, поэтому той пришлось сесть с краю, возле лик-принца.

Арадера я несколько раз мельком видела в Академии, но поскольку у нашего курса он занятий не вел, то повод узнать поближе пока не представился. Неша и вовсе видела впервые. Поэтому хотела воспользоваться ужином не только для соблазнения графа, но и чтобы узнать получше этих двух не последних людей королевства.

Логично предположив, что ужин будет долгим, я не спешила переходить к флирту. Вместо этого с удовольствием пообщалась с Нешем и Ленси. Обсуждали преимущественно отличия Исталии и Адании, откуда я якобы родом. К счастью, благодаря регулярным визитам к Киру, об Адании я имела неплохое представление, по крайней мере более чем достаточное для леди. Я с удовольствием поведала о популярных технических новинках, выслушала рассказ об их аналогах в Исталии. В конце концов сошлись на том, что магия и наука – понятия родственные, все зависит лишь от того, какой вид энергии используется. Заболтавшись, я чуть не потеряла счет времени. Собеседники показались мне вполне достойными людьми. На грешную землю меня вернула грымза, некстати вставившая и свое словцо:

– А это в Адании так принято – не носить траур после смерти мужа? – едко протянула она и снова недовольно поджала губы.

Ну что ж, правильно. Нечего забывать о цели визита. Раз уж мне напомнили о безвременно почившем супруге, надо как следует расстроиться и опечалиться, дабы вызвать у графа желание немедленно меня утешить.

– Ах… – Я вытащила крошечный кружевной платочек. По щеке тоскливо катилась одинокая слеза. – Я всю жизнь буду скорбеть. Это был человек высочайшей души, – патетично произнесла я, – а уж как умел любить… Перед смертью он позвал меня к себе и выразил последнюю волю. Он не желал, чтобы я похоронила себя в четырех стенах дома, закутавшись в черные тряпки. Любимый взял с меня обещание, что я не стану носить траур, уеду к родственникам, постараюсь найти себе хорошего мужа и снова стать счастливой. – Ресницы затрепетали, приподнялись, и лучистый взгляд на миг коснулся глаз графа. – Ах, если бы это было возможно… – Кружевной платочек коснулся уголков прелестных глаз. – Простите, я немного расстроилась, вспомнив…

Граф мгновенно налил мне вина:

– Выпейте немного, дорогая. Ваша преданность мужу столь похвальна. Я совершенно уверен, что женщина с такими… – Барри сглотнул и прошелся тяжелым взглядом по моему декольте, – достоинствами непременно отыщет себе пару.

Я послала глубокий признательный взгляд, кокетливо заправила локон за ушко, затем благодарно коснулась его руки.

– Вы столь добры, ваше сиятельство, – тихо, с легким придыханием ответила я, пустив в его сторону легкую волну сексуального возбуждения.

Глаза графа моментально засияли.

– Вы как нежная, трепетная лань, – прошептал мужчина почти мне в ухо, – богиня, созданная для любви.

Я зарделась. Ресницы смущенно опустились. Закрепляя успех, граф под столом потерся коленом о мою ногу.

– В вашу честь надо слагать стихи, – продолжал распыляться Барри, расточая плотоядные улыбки. – Вам нравится поэзия Блоски?

Хм… Кажется, такое встречала. Поэт, популярный у молоденьких жеманных аристократок. Читала когда-то его творения. О том, что такое ритм и рифма, Блоска, похоже, никогда не задумывался. А уж содержание… На фоне его стихов даже некогда любимые мной любовные романы выглядели серьезными и вдумчивыми шедеврами мировой литературы.

– Обожаю Блоску, – чуть подавшись вперед и завороженно глядя в глаза мужчине, ответила я.

Ужин закончился. Все встали из‑за стола, намереваясь вернуться к камину и продолжить беседу. Граф взял меня под руку, чтобы проводить, и едва слышно шепнул:

– Как вы смотрите на то, чтобы обсудить возвышенную поэзию наедине? Вдали от этих грубых, непонимающих людей. Приходите ко мне вечером?

Я игриво стрельнула глазками и едва заметно кивнула.

Поздно вечером я крадучись подобралась к двери спальни Барри и чуть поскреблась. Та сразу же отворилась. Спальня выглядела под стать всему дому. Такой же каменный камин – интересно, здесь в курсе, что существуют более удобные способы обогрева помещений?.. Те же кресла, выполненные под старину, тяжелые темно-коричневые гардины и гобелены с фривольными сюжетами. А главное… кровать – необъятный монстр, занимающий бо́льшую часть комнаты, с высокими резными столбиками и огромным балдахином из пошлого красного бархата… Глядя на это чудо, я поежилась. Однако граф воспринял этот жест по-своему.

– Так и знал, дорогая, что тебе понравится! – томно прошептал мне в ухо.

Я рванула к маленькому столику в другой части комнаты, куда слуги поставили вино и закуски.

– Предлагаю сначала выпить по бокальчику. Хорошее вино, знаете, так способствует… ощущению… мм… – слегка лизнула верхнюю губу, страстно глядя в мутные глаза гостеприимного хозяина, – поэзии Блоски.

Плеснула в оба бокала, чуть крутанула камень на перстне и, закрыв собой на секунду стол, высыпала в один из фужеров небольшую дозу сероватого порошка. Тот медленно опустился на дно и за пару мгновений растворился.

– Давайте не будем торопиться, – попросила я своего собеседника, садясь в кресло и протягивая ему вино. – Стихи Блоски не терпят суеты. Чем дольше предвкушение, тем сильнее мы ими насладимся… – Голос становился все проникновеннее. – А начнем с бокала этого чудного вина.

Граф тяжело вздохнул. По всему видно было, что он готов перейти «к стихам» прямо сейчас, однако отказывать даме в такой малости, как распитие вина, было бы невежливо. Тем не менее Барри по-своему попытался ускорить процесс – он залпом вылил в себя благородный напиток и выжидающе уставился на меня. Я сидела в кресле, заложив ногу на ногу, и чуть покачивала носочком туфли. Изредка подносила бокал к губам, чтобы сделать крошечный глоточек, и стреляла в мужчину глазками поверх хрупкого стекла.

Чтобы порошок подействовал, необходимо четыре минуты. Нетерпеливого любовничка хватило всего на три с половиной. Торопливо поднявшись, он грохнул бокалом об стол, едва не сломав тому ножку, и поплыл ко мне.

– Ах, дорогая, ты столь прелестна, – начал ворковать он, протягивая руки и пытаясь меня обнять.

Я глупо хихикнула и попробовала отстраниться. Куда там – от такого слона отстранишься. Встав на колени рядом, Барри уже тянулся в мою сторону губами. Меня передернуло от отвращения. Я вжалась глубже в кресло. Отвернув от него голову, вытянула посильнее шею и постаралась одернуть рукав пониже. Вот-вот, пусть уж лучше плечи слюнявит, чем в рот лезет. Граф вцепился одной рукой в грудь, второй в руку и начал залазить на меня. Размер кресла, похоже, его совершенно не смущал.

Я в уме отсчитывала секунды. И чего я сюда поперлась? Влезла бы в окно, и всего делов-то. Нет, приключений захотелось. Боже Ари, уже пять минут прошло! Граф, конечно, тот еще боров – зачем только себя так раскармливать, – ну так и дозу ему дала… лошадь свалить хватило бы. Я уже начала подумывать, как бы остудить пыл ретивого мужчины и заставить выпить еще вина… как нависающая надо мной туша неожиданно закатила глаза и осела всем своим весом, выдавив из моих легких воздух.

С трудом столкнув его на пол, я отдышалась. Фуф, ну наконец-то! Схватив со столика чистую накрахмаленную салфетку, брезгливо вытерла шею и плечи. Не знаю, чем Танский насолил Тайному отделу, но лично у меня жалости к нему уже не осталось.

От порошка с графом ничего фатального не случится. Через час потеря сознания сменится крепким сном, затем еще пару дней пациент будет слаб и проведет в постели. И все. Хотя доктора, чтобы объяснить неожиданную потерю сознания, наверняка сошлются на сердце или еще что. А может, просто порекомендуют меньше есть и пить…

Теперь осталась самая малость. Тайник не оправдал своего названия и нашелся сразу. Презрительно фыркнула. Сорби был прав – защиту ставили дилетанты, я с ней справилась в минуту. Что у нас здесь? Бумаги, драгоценности… Стандартный набор. Достала из широких складок юбки гаситель и положила его поближе к задней стенке, как и просил Джек. Это на случай, если хозяин случайно заглянет. Теперь, чтобы заметить коробочку, придется выгрести почти все, что лежит в сейфе. Аккуратно закрыла дверцу, вернула на место охранки.

Допив вино, поменяла свой бокал на графский. Не думаю, что кто-то станет делать анализ, но рисковать не стоило. Еще раз на всякий случай осмотрела комнату. Улыбнулась и…

– А‑а‑а! Умер! Умер! Граф умер! – Дверь спальни резко распахнулась, и я выскочила в коридор, истошно визжа, беспорядочно мечась в разные стороны и не переставая вопить.

Первой прибежала грымза. Ворвавшись в комнату, быстро оценила ситуацию и послала за врачом. Из‑за углов выглядывали любопытные слуги, но толпиться у спальни остерегались. Последними на шум явились гости. Неш, похоже, уже готовился ко сну и вышел, накинув только халат.

– Что здесь произошло? – сухо осведомился советник.

– Мы… э‑э‑э… стихи читали, – то краснея, то бледнея, промычала я, – и графу стало плохо… А я решила, что он умер, и испугалась. Но, кажется, ничего страшного.

Неш выразительно посмотрел на меня, без слов высказывая свое отношение к молодым вдовам, уединяющимся с мужчинами в чужих спальнях. Затем отодвинул меня с прохода и направился осматривать место происшествия.

Почувствовав спиной еще один взгляд, я обернулась, ожидая увидеть осуждение и в глазах Ленси. К моему удивлению, он улыбался.

– Вы прямо спасли мне жизнь, – очень тихо произнес он. – В этом году охота столь неудачна, что я умер бы со скуки, доведись мне провести здесь еще неделю. Мое почтение.

С этими словами Арадер чуть поклонился и, развернувшись, ушел, по-видимому не имея никакого желания навещать графа. Я удивленно смотрела ему вслед. Это значило, что болезнь хозяина – хороший повод, чтобы извиниться и уехать? Или же это прозвучало как «спасибо, что не отложили задание еще на неделю»? Интуиция подсказывала, что верно последнее утверждение.

Утром я заскочила проведать пострадавшего, предварительно пообещав доктору не переутомлять больного. Пожелала графу скорейшего выздоровления, посетовала на невозможность задержаться подольше и пообещала как-нибудь заехать в гости.

Мы с Линой подождали, пока все наши чемоданы будут уложены обратно. Я попрощалась с сестрой и гостями его сиятельства и поспешила покинуть этот гостеприимный дом.

Едва сев в карету и выехав за ворота поместья, я достала почмаг и отправила Сорби короткое сообщение: «Все. Гейша».

Ответ пришел почти сразу. На фирменной золотистой карточке красовались изящные ровные буквы:

«Деньги переведены на Ваш счет. Спасибо за сотрудничество. Дж.

P. S. Не желаете вместе поужинать?»

Я задумалась. Если бы можно было снова пригласить нашего милого профессора Джека поздно ночью на студенческую кухню есть суп и болтать о жизни, я бы это сделала с огромным удовольствием. А сидеть в дорогом ресторане с надменным, самоуверенным герцогом и вежливо выкать весь вечер, поддерживая светский разговор, не хотелось совершенно. Поэтому я улыбнулась и спрятала карточку, решив просто проигнорировать приглашение.

Стоял погожий осенний денек. Я, закутавшись в пушистый свитер, сидела на подоконнике у открытого окна и читала интереснейший роман, совмещая приятное со свежим воздухом. На полезное, то есть домашнее задание, не тянуло совершенно. Наконец я перевернула последнюю страницу, отложила книгу в сторону и довольно потянулась. Возвращаясь мыслями к прочитанному, задалась вопросом: а есть ли у меня поклонники? Не обязательно для любви… скорее как отражение статуса. Во всех романах за главной героиней ходили толпы воздыхателей. И неважно, величайшей ли души человек или та еще язва. Мол, что это за барышня – и популярная, и с друзьями, и вообще умница-красавица, а без поклонников?

В один из дней, прибежав в последний момент к началу лекции, я обнаружила, что профессор Фальк задерживается. Зато в коридоре на подоконнике сидел сияющий от всеобщего внимания Ладас, окруженный толпой наших однокурсников, и с упоением, размахивая руками, что-то рассказывал.

Оказалось, наш сказочник повествует о великом, могучем и неотразимом Джокере, грозе злодеев! Что-то в его рассказах являлось правдой, что-то художественно приукрасили, а что-то и вовсе было выдумкой. Однако надо отдать должное Ладасу, привлечь внимание публики он умел. Я и сама не заметила, как застыла с раскрытым ртом, внимательно слушая.

Изображала статую я недолго – до того момента, как рассказчик перешел к очередному делу Джокера: спасению аданийской принцессы! Ну и не было там ни схваток на мечах, ни головокружительных погонь, да и принцессы-красотки не было – просто маленькая перепуганная девочка, дочь аданийского аристократа. А что задело больше всего – Джокера там тоже не было! Уж свое первое дело я кое-как запомнила. Похищенную спасали мы с Киром. Я держалась до момента, когда Джокер ворвался в публичный дом, вышибая ногой двери и доставая меч, и с порога крича: «Я разнесу это гнездо разврата и преступности!» В этом месте я не выдержала и рассмеялась. Ладас сразу умолк и укоризненно зыркнул на меня.

– Да я просто представила, как в тихую романтичную гостиную с кучей полуголых девиц вдруг с воплями врывается какой-то мужик, еще и выхватывая на ходу меч. – И снова расхохоталась. – Слышала я про это дело. Ты еще скажи, что он на аданийской принцессе потом женился!

– Не женился, – обиженно промычал рассказчик. – Хотя и подумывал об этом. Девушка так точно была не против!

– Еще бы! В десять девчачьих лет такой герой на белом коне появляется – еще бы не влюбиться! – Я снова развеселилась, от смеха утирая слезы. – Вот только что будет взрослый мужчина делать с такой соплюхой? Разве что еще лет десять подождать. Пока вырастет.

По сторонам раздались смешки. Затем женский голос мечтательно добавил:

– Ну и пусть это сказки. Приятно иногда повздыхать по такому вот мужчине. А парням и пример взять не мешало бы.

– Наверное, – неуверенно произнесла я. – Хотя в лицо его все равно никто не видел – может, и вздыхать особо нечего. А как пример для подражания… поскольку я девушка, то и подражать надо женщине! Подожду, пока какая-нибудь госпожа-Тень появится.

Толпа рассеянно загалдела.

– Так всю жизнь ждать будешь, – с насмешкой выкрикнул какой-то юный женоненавистник.

– Вы абсолютно неправы, молодой человек. – В поле зрения появился еще один участник – Джек Сорби. – Известных женщин-Теней в истории побольше, чем мужчин. Из недавних взять хотя бы Рыжую Берту.

Студенты загалдели – про Рыжую Берту наверняка все слышали.

– Да она небось уже лет сто как померла…

Конечно, для двадцатилетних ребят события, происходившие столетие назад, – это история, канувшая в Лету.

– Напротив, жива и процветает, – продолжил профессор. – Более того, не советую представлять себе эдакую древнюю старушку, на вид ей и тридцати пяти сейчас не дашь.

– А вы ее знаете? – удивленно произнес робкий девчачий голос.

Группка слушателей на мгновение замерла.

– Знаю. Но кто она сейчас и чем занимается, естественно, не скажу. И еще, – Сорби сделал паузу и с улыбкой обвел студентов взглядом, – у нее есть воспитанница Гейша – наша новая восходящая звезда. Думаю, скоро вы про нее услышите. Уверен, она переплюнет и Джокера. И кстати, я совершенно точно знаю, что в спасении аданийской девочки участвовал не Джокер, а именно Гейша. Вот так.

Джек усмехнулся, а слушатели замолчали, переваривая информацию. Затем до меня донеслись легкие шепотки. Студенты мигом бросили старого кумира и принялись обсуждать Гейшу. А Сорби тем временем закончил:

– А сейчас прошу всех занять свои места в аудитории. Профессор Фальк снова неважно себя чувствует, я его сегодня заменяю.

Группка цепочкой потянулась в лекционный зал. Я шла со всеми, довольно улыбаясь, радуясь, что справедливость восторжествовала, и думала, что у меня начинают появляться поклонники, пусть и не те, на которых я рассчитывала.

– Кир, а что особенного в Фелиции Мальн? – спросила я принца, когда наконец нашла время его навестить.

Мы сидели все в той же «Бешеной индейке». Исталийцу интерьер мог показаться необычным: приглушенное электрическое освещение, обилие пластекса и металла в отделке, огромные стеклянные окна во всю стену, – но я уже привыкла. «Хорошо хоть растения живые стоят», – подумала я и машинально оторвала листочек с ближайшего кустика.

Заказ мы давно сделали, теперь в ожидании медленно распивали вино.

– О, Фелиция – это в определенных кругах такая же знаменитость вашей страны, как и принц Эрик. Только в отличие от Эрика про нее не все знают.

– Я слышала, что у нее нет ни одного Дара, при том что она дочь герцога. Для столь высокой аристократии это, конечно, редкость, но… из‑за этого быть знаменитостью? – удивилась я.

Кир загадочно на меня взглянул и ответил:

– Это еще не все. Ты знаешь правила браков королевских семей. У королевы, а желательно и вообще у всех жен принцев должен быть Дар Королевской Спутницы. Если его мужской аналог – Королевский Дар – встречается в некоторой степени у многих аристократов, только с разной степенью силы: у короля и его семьи высший третий уровень, у близких родственников обычно второй, у герцогов второй или первый, и так далее, то с Даром Королевской Спутницы несколько сложнее. Обычно с этим Даром рождаются дочери короля и принцев, а далее все – Дар затухает. Но на собственной сестре не женишься. Выходит, что надо либо брать жену-иностранку, либо… а здесь уже начинаются варианты. В Адании, как ты знаешь, проводится особый конкурс, благодаря которому выбираются невесты для высшей знати. Если находится подходящая девушка для принца, Дар Королевской Спутницы у той появляется сам собой. У вас по-другому. Время от времени среди знати появляются девочки с врожденным Даром Королевской Спутницы.

– И Фелиция?.. – Я уже начала догадываться, к чему эта лекция. Мой бокал опустел, и я протянула его принцу за добавкой.

– Да-да. В настоящий момент единственная и неповторимая обладательница данного Дара. Учитывая, что никаких других при этом нет, можно сказать, что они с принцем Эриком друг друга стоят, в чем-то боги правы. – Кир негромко рассмеялся. – Так сказать, неофициальная невеста наследника престола. Неофициальная, потому что никто ей предложения не делал и, как я подозреваю, не сделает. Король не дурак, понимает, что если уж сын такой слюнтяй, то, может, хоть королевой станет женщина сильная и хваткая. Но герцог надежды стать королевским свекром не оставляет. И Фелицию большую часть времени держат дома, не выпуская даже на балы, так сказать, блюдут.

Кир прервался, увидев идущего к нам официанта. Тоже мастер своего дела – как можно принести десяток полных тарелок просто в руках, не используя даже подноса, для меня полная загадка. Оценив вид принесенных блюд, я неожиданно потянулась за десертом. На приподнятую бровь принца только пожала плечами и тихонько фыркнула. Какая разница, внутри все перемешается.

– Так вот, возвращаясь к Фелиции, – продолжил мой собеседник. – Все бы ничего, да только Дар Королевской Спутницы, как остальные, не может быть инициирован в храме при проверке. Обычно это делается во время свадебной церемонии или хотя бы при помолвке. А до тех пор… без единого Дара Фелиция фактически взрослеет как обычный человек. И ей… если не ошибаюсь, уже около двадцати пяти. Еще несколько лет, и будет тридцать. Только большинству аристократок, что выглядят на тридцать, на деле все сто. Герцогу давно пора выдать Фелицию хоть за кого-нибудь, она рано постареет. Вот такая грустная история.

Да, действительно… Наверное, в самом деле грустно понимать, что в шестьдесят ты уже старуха, в то время как твои подруги все еще выглядят молоденькими девушками, и особенно при том что у тебя был шанс стать королевой, инициировать свой Дар и жить долго-долго… Мне стало жаль Фелицию… Единственное, чего я так и не поняла…

– А при чем тут я, Сорби и Джокер? – спросила я скорее сама себя, чем Кира.

– То есть?

Я пересказала разговор с Бертой. Мол, посетовала, что за всю жизнь ни одного не встретила, а теперь шагу без них не ступить, и ответ приемной матери – оттого что аристократки зануды, а Фелиция Мальн особенно.

– Хм… Не знаю. Могу только согласиться с тобой – просто так она редко что-либо говорит.

На этом обсуждение Фелиции закончилось. Я взялась за следующее блюдо, после студенческой кухни радуясь любой нормально приготовленной стряпне. По секрету рассказала Киру о своей учебе в Академии. Точнее, не смогла удержаться и не похвастаться успехами.

– Смотри. – Обхватила пальцами чашку с полуостывшим кофе, прошептала короткое заклинание, и через несколько секунд та снова задымилась.

– Неплохо, – кивнул мой зритель. – А теперь суп подогрей.

– Не, еще и суп – сложно, легче на плиту поставить, – засмеялась я. Потом неожиданно рассказала, как я в первый и единственный раз напилась, и как Джек учил варить меня суп, и как я взломала его блок.

Принц вместе со мной веселился и отпускал язвительные комментарии. Затем вдруг как-то внимательно и немного грустно на меня посмотрел и сказал:

– Корни, я только очень тебя прошу, как друг: постарайся не влюбиться в Сорби. Ты заметила, что уже называешь его исключительно Джеком? Не милордом, не Сорби, не герцогом… Не хочу, чтобы ты потом страдала. Пообещай мне, что будешь осторожна.

– Я… конечно. – А сама задумалась. Ведь и правда, рассказывая об Академии, я говорила только о Джеке. Когда это он успел пустить столь прочные корни в моих мыслях? – Да, Кир, я постараюсь. Кстати, аура у него сияет – смотреть больно. Как ты думаешь, какие у него еще Дары есть?

– А сама как считаешь?

– Наверное, должен быть Воин – для аристократа не редкость. К тому же от одного сидения в профессорском кресле так изящно двигаться не будешь. Что еще… учитывая, что он герцог, может быть Королевский Дар первого или второго уровня. Больше догадок нет…

Кир чуть кивнул и поднес бокал к губам.

– Думаю, где-то так и есть, – согласился принц.

Закралось подозрение, что он знает немного больше. Но раз сам не говорит, значит, и глупые вопросы задавать нечего. Мужчина чуть приподнял вопросительно бровь – ожидал, что стану допытываться. Я с удовольствием по-детски показала ему язык и мысленно улыбнулась.

Близился к концу первый семестр. Еще пара недель экзаменов, и все. Свобода! Для нас, первокурсников, на целый месяц. Это со второго начнутся отработки, и заслуженный отдых сократится вдвое.

На Королевской площади в преддверии Нового года уже ставили чучела королевской семьи – короля Асона, принца Эрика и лик-принца Ленси. Не знаю, откуда пошла эта традиция… Слепленные из чего попало статуи, обвешанные магическими светлячками, простоят две недели, пока длятся праздники богов, а затем будут сожжены на народном гулянии. А вокруг уже сейчас начинали разворачиваться стихийные ярмарки. Прогулявшись между рядами, купила себе яркий платок и два сладких пирожка.

Сознание не желало больше сосредотачиваться на учебе и экзаменах. Хотелось думать о вещах приятных, например, как проведу каникулы. Через пять дней после Нового года день почитания бога Ари, покровителя актеров, лицедеев и обманщиков, к которому я не раз обращалась в трудные минуты. По улице пройдет красочное зрелищное шествие. Надо поучаствовать и отнести пожертвование в храм. А еще погостить у Кира, посетить их знаменитый ежегодный конкурс «Мисс Адания», отбирающий невест для верхушки аристократии (у всех свои обычаи), тем более что сам принц, по слухам, тоже надумал жениться. А потом… потом можно еще на юг куда-нибудь заскочить, погреться на солнышке…

Нагулявшись, вся в приятных мечтах, я вернулась в общежитие. К моему удивлению, дверь была заперта. Я бы подумала, что Люська тоже где-то загуляла, но мой слух обмануть сложно – из‑за двери доносились сдавленные всхлипывания. Я не стала стучать, а, воспользовавшись ключом, быстро вошла внутрь и снова закрыла дверь.

Чтобы уловить дух отчаяния, страха, чувства вины и какой-то обреченности моей соседки, не обязательно было применять эмпатию. По первой оценке состояние девушки находилось в зыбком промежуточном равновесии между «эмоциональная истерика уже прошла» и «мысли о ненужности собственной жизни на подходе». Рыдала Люська, похоже, давно. Слезы со временем закончились, остались только всхлипывания, и теперь ее просто трясло.

– О боги, Люсик! Что случилось? Тебя Верс оставил? – бросилась я к сидевшей на кровати подруге.

– Хуже! – подняла она заплаканное лицо. С появлением сочувствующего слушателя слезы мгновенно вернулись. Девушка схватила меня за плечо, словно пытаясь найти опору, и тихонько завыла.

Зная Люську, я могла предположить трагедию такого масштаба только по одному поводу – неудача в личной жизни. По-моему, с ее точки зрения остальные проблемы просто не существовали. Правда, сейчас появилась еще одна, но временная – экзамен по теории материальной магии.

Данный предмет сочетал в себе не только магию как таковую, но и давал некоторую научную базу по математике и физике. Подруге, в целом неплохо учившейся, этот предмет не давался никак. И чем ближе подбирался день экзамена, тем хуже становилось. Перечитанные по двадцать раз учебники уже можно было заучить наизусть, тем не менее студентка утверждала, что ничего не помнит. Верс, пытавшийся с ней заниматься, быстро сдался – девушка при желании могла достать кого угодно. Но мелкие истерики не шли ни в какое сравнение с тем, что я наблюдала сейчас.

– Люсь, ты мне скажешь, что произошло? Не плачь, мы сейчас что-нибудь придумаем.

– Мне уже ничего не поможет, – обреченно покачала головой та и махнула рукой в сторону стола.

Поверх привычно разбросанных книг и тетрадок лежало несколько смятых бумажек. Развернув одну из них, я пробежала глазами по заголовку и содержимому и, мягко говоря, удивилась:

– Люсь, это же экзаменационные задачи по теории материалки! Где ты это взяла?

Билеты были составлены по всем правилам, не хватало только подписи и печати ректора.

Вместо ответа страдалица закрыла руками голову и, покачиваясь из стороны в сторону, снова заскулила.

– Боже Ари, ты ведь не украла эти бумаги? – вопросительно посмотрела я на подругу. Ответ не потребовался, и так все стало ясно. – Хоть расскажи, как это тебе удалось?

Все оказалось просто. Днем Люська забежала к ректору Маслите в кабинет подписать направление на практику. Постучалась, вошла, направилась к столу, но не успела озвучить просьбу, как в кабинет заглянул кто-то из старшекурсников. Тихо сказал пару слов профессору, и они на несколько минут выбежали из комнаты. Ожидая возвращения начальства, Люська бросила взгляд на стол, и сердце замерло – рядом с ней лежала аккуратная стопочка листов с практическими заданиями на экзамен. Рука самовольно туда потянулась, разворошила несколько верхних – они предназначались первому и второму курсу, добралась до третьего… Дальше… сама не помнила, как выдернула пару нужных листов и, скомкав, как попало сунула в портфель. И лишь тогда сообразила, что натворила. Исправить содеянное не хватило времени – вернулся ректор. Маслита вежливо извинился, мол, срочно надо убегать, и попросил Люську зайти завтра.

Ничего не соображая от страха, подруга выползла из кабинета и затаилась в ближайшем коридоре. Через пару минут появился профессор. Действительно запер дверь и куда-то ушел.

Вероятно, готовые задания были отданы ректору на формальное утверждение – тому следовало поставить на каждом листке печать и подпись. Скорее всего, он собирался этим заняться сегодня, но раз уж его отвлекли, то отложил на следующий день. Не надо иметь избыток ума, чтобы понять, что будет дальше. Завтра ректор обнаружит пропажу билетов для третьего курса, и узнать, кто виноват, не составит труда – Люську даже спрашивать не обязательно, достаточно в лицо посмотреть. А потом… как минимум карьера магички после исключения из Академии подруге не светит.

Я задумалась. Естественно, для меня проблема не являлась столь уж неразрешимой. Но ведь я завязала… А с другой стороны – как не помочь подруге? Конечно, надо помочь! Я попыталась огорчиться оттого, что жизнь меня снова заставляет становиться на скользкую преступную дорожку, но самовнушение не помогло. Наоборот, я зажмурилась от удовольствия, а в крови забурлил знакомый азарт.

К сожалению, кроме ректорского кабинета следовало еще решить вопрос с самой Люськой – она ведь спросит, каким образом бумаги вернулись на место… Времени оставалось немного.

Первым делом неплохо бы сбегать домой. Но сначала я прогулялась мимо двери ректорского кабинета. Пришедшая поздно вечером студентка вызовет меньше подозрений, чем та, которая станет что-то вынюхивать здесь ночью. Во-первых, я убедилась, что профессора, как и ожидалось, все еще нет и, по-видимому, сегодня и не будет. Потом осторожно рассмотрела охранки на двери… Да уж – почти что спальня его высочества. Забираться этим путем мне расхотелось. Надеюсь, окно охраняется все же поменьше.

Затем сбегала домой за похмельной настойкой, которой я в свое время поила госпожу Азалию, и парой бутылок вина. За время моего отсутствия в комнате ничего не изменилось – соседка по-прежнему занималась самобичеванием и прощалась с загубленной собственными руками жизнью. Я налила ей чаю, отмерила четыре капли настойки и отнесла. Затем уложила спящую красавицу в кровать. Прости, родная, завтра, конечно, будет похмелье, но зато ты сама не вспомнишь про эти чертовы бумаги. Меньше знаешь – лучше спишь.

Я откупорила бутылки, налила понемногу в стаканы – пусть выветривается до утра. Остальное вино вылила в туалет, а тару выставила на видном месте. Замечательно – чем не картина маленького вечернего девичника.

Осталось что-то сделать с помятыми листками. С этим отправилась к Версу. Все-таки маг-материальщик. Когда-то он у меня на глазах поломанный карандаш срастил, так бумагу выровнять и подавно сможет. Мне повезло, приятель оказался у себя в комнате. Разложила на столе листы чистой стороной вверх, отшутившись любовными посланиями, не предназначенными для чужих глаз. И через несколько секунд экзаменационные билеты стали как новенькие.

Осталось дождаться ночи.

Я взглянула на будильник – час ровно. Пора. По общежитию студенты всю ночь слоняться будут, все-таки сессия. Многим не спится – вот и бегают проторенной дорожкой на кухню делать кофе. Зато из Академии даже полуночники давно по домам порасползлись. Надев рабочее трико и забросив за спину авоську, я вылезла в форточку. Через минуту была у главного учебного корпуса. Стоило подумать, с какой стороны лучше забраться. Это вокруг общаги студенты утоптали весь снег, а возле здания Академии расчищенными оказались только дорожки у входов. Оставлять следы не хотелось. Осторожно подошла к черному ходу – здесь и освещение не такое сильное, и встретить кого-нибудь маловероятно. Хотя и меня сложно заметить – трико давно слилось по цвету со снегом, а чтобы Тень не могла ночью спрятаться от постороннего взгляда…

Запрыгнула на козырек входа, а оттуда по стенам к нужному мне окну. Перебравшись на фасад здания, я поняла, что везение сегодня выдается порционно. На абсолютно темном фоне здания красовалось одно-единственное яркое пятно. Окно, расположенное наискось вниз и вправо от ректорского, до сих пор светилось. И все бы ничего, если бы оно не было окном профессора Сорби… Лазить мимо последнего я не рискнула. Осмотрев скат крыши, увидела не сильно заснеженный участок – птицы днем, похоже, сидели. Вот там я и залегла, ожидая, когда Джеку наконец спать захочется.

Ждать пришлось достаточно долго. Становилось ощутимо холодно, к тому же трико все-таки не было полностью водонепроницаемым, а подтаявший снег тепла не добавлял. Я начала подумывать о том, чтобы отправиться назад в общежитие. В конце концов, сюда можно вернуться и через пару часов. Но свет в кабинете неожиданно погас. Я вздохнула с облегчением. Посидела еще несколько минут, ожидая, пока Сорби выйдет из здания. Затем сама себя отругала – зачем ему выходить, если он всегда моментальным порталом пользуется.

Остановившись у окна ректора, долго рассматривала его на предмет охранок и ловушек. Закончив, была готова истерично расхохотаться. Скажите на милость, зачем делать столь убойную защиту на двери, если окно при этом остается совершенно свободным? Нет, на нем обнаружилось некоторое количество заклинаний – от сквозняков и холода, от замерзания, от шума и прочая бытовуха. И ни одного, ни одного охранного. Что же, тем лучше. Достала изогнутую шпильку, просунула ее в щель между рамами, провернула и, нащупав изогнутым уголком язычок защелки, быстро отодвинула задвижку. Момент – и я уже в комнате. На столе никакой стопки билетов не обнаружилось. Я мысленно чертыхнулась. Стоит проверить сейф. Если и там не окажется… Надеюсь, Маслита не забрал их с собой. В таком случае просто брошу сворованные листки где-нибудь на полу, мол, в спешке сами как-то вылетели.

Сейф не прятали. Металлическая дверца расположилась в стене рядом с письменным столом, чтобы сидящий на своем месте ректор мог спокойно до нее дотянуться. Здесь в отличие от окна кое-какая защита обнаружилась. К счастью, не столь мощная, как на двери, – пришлось немного повозиться, но в целом все прошло гладко. Я заглянула в тайник и улыбнулась. Заветные билеты профессор оставил здесь. Их явно сложили последними и поспешно. Возникло искушение пошутить и, вместо того чтобы оставить бумаги, забрать вообще все. Но глупостями все же заниматься не стоило. Бегло просмотрела верхние листы – Люська правильно запомнила, стопка отсортирована по курсам. Быстро нашла место для заданий третьего, вложила похищенные бумаги и закрыла сейф. Готово.

Вылезла в окно, закрыла задвижку и прежним курсом направилась обратно.

Практически достигнув земли, я почувствовала, как меня ухватили за лодыжку и мощным рывком сбросили на землю, уронив прямо в сугроб. Снег моментально залепил глаза и рот и набился за шиворот. Не успела проморгаться и отфыркаться, как чья-то рука подхватила меня за талию и вздернула в воздух. Я оказалась прижатой спиной к крепкому мужскому торсу.

Я затаила дыхание.

– Какая встреча, – медленно протянул над ухом знакомый голос. – У тебя есть тридцать секунд, чтобы придумать достаточно убедительное объяснение, что ты делала в кабинете ректора Академии.

Вторая рука в это время сначала ловко ощупала меня, затем обыскала авоську.

– Ну?

– Я окном ошиблась, – ляпнула я первое, что пришло в голову.

– Да? И куда же мы собирались, если не секрет?

– Э‑э‑э… К вам! Решила в гости зайти, – ответила радостно. Боги, что за чушь я несу… это все нервы…

– Вот как, – пробормотал Сорби. – Ну что же. Раз меня решила навестить дама, будет невежливо ее не пустить.

Я почувствовала, как Джек махнул рукой, едва заметила засветившуюся золотом рамку, и через секунду меня неожиданно швырнули в кресло. Рядом навис темный мужской силуэт.

– Располагайтесь, леди.

Послышался легкий щелчок, и возле нас появился крошечный, почти не дающий света магический огонек. Я осмотрелась. В отличие от студенческих, комната Джека больше походила на крошечную квартирку, состоящую из прихожей-гостиной и спальни. И конечно, здесь было не в пример уютнее. Гостиная выглядела мягкой и плюшевой. Старая, но добротная мебель, шикарный пушистый ковер, куда с моих ног уже натекла немаленькая лужа, посредине круглый стол с изогнутыми ножками, покрытый простой темно-синей скатертью, рядом пара кресел – одно из которых мне уже знакомо, именно в нем я сидела на кухне. Я мельком глянула на дверь, ведущую в спальню, но та терялась в темноте. Виден был только маленький уголок кровати, застеленной коричневым покрывалом.

– Итак, чем обязан? – оторвал меня Сорби от разглядывания.

– Мм… Ну вы же на ужин приглашали, – неловко ответила я, – а у меня как раз выдалась свободная минутка…

Герцог подошел поближе и склонился надо мной, пристально и холодно всматриваясь в лицо. В полутьме его глаза казались почти черными, с легкими отблесками золотистого магического огонька.

– И часто ты так ходишь в гости? На ужин. Ночью. К мужчине. К потенциально спящему мужчине…

Он склонился так низко, что я щекой чувствовала его дыхание. Во рту неожиданно пересохло, и я еле сглотнула вязкую слюну. С трудом вдохнула. Джек присел прямо на ковер у моих ног. Чуть провел рукой – лужа моментально высохла. Затем взял мои ступни в ладони и медленно стащил мокрые рабочие туфли. Невесть откуда взявшимся полотенцем растер озябшие ноги, а затем легонько помассировал пальцами. От этой незатейливой ласки меня бросило в жар. Я попыталась выдернуть ступни, и, к удивлению, у меня это получилось. Поджав ноги под себя, я поглубже зарылась в кресло. Тем временем мужчина переместился и встал у меня за спиной. Не видя его, я занервничала и сразу ощутила, как сильные пальцы массируют мне плечи. Я почувствовала себя девственницей на первом свидании. Чуть скосив глаза в сторону спальни, где выглядывал уголок кровати, мгновенно залилась краской. «Как хорошо, что Сорби стоит сзади и не видит», – подумалось некстати.

– Для ночного свидания ты что-то слишком напряжена и испугана, милая, – прошептал вкрадчивый голос прямо мне в ушко.

Меня нервировал и этот интимный тон, и то, что Сорби так легко перешел на «ты», и вообще все нервировало. Я не выдержала.

– Вы специально издеваетесь? – слишком громко и агрессивно спросила я.

– Конечно, – спокойно ответил мужчина. – Ты так очаровательно смущаешься. Никак не могу налюбоваться. Пройдет каких-то пара лет, и это ценное качество пропадет навеки. Грех не воспользоваться, пока есть такая возможность.

Теперь Джек стоял передо мной, насмешливо улыбаясь, и протягивал мне пушистый бежевый халат и большие мужские тапки.

– Переоденься. Ты вся мокрая и холодная. Простудишься еще. – И, глядя на мое неуверенное лицо, добавил: – Не волнуйся, я выйду на несколько минут. Не сменишь одежду – вернусь, сам это сделаю.

Оставив вещи на соседнем кресле, милорд открыл портал.

– Я почти весь день не ел, а раз уж ты пришла на ужин, то надо заказать что-то особенное. Не вздумай убегать. Зря время потратишь, это тебе не кабинет ректора. – Подмигнув мне, он скрылся в окне перехода.

Памятуя об угрозе, я максимально быстро сменила одежду. Халат оказался мягким и теплым. С удовольствием завернувшись в него и устроившись в кресле, поняла, что, если Сорби не вернется прямо сейчас, я усну. Возможно, это стало бы неплохим выходом и на какое-то время избавило от расспросов. Однако я не рискнула. Вместо этого поднялась и пошла искать ванную, чтобы умыться. Магический огонек послушно полетел следом. Миновала спальню, с удивлением отметила ее аскетический стиль. Совсем простая мебель, да и той минимум. Неяркие бежево-коричневые цвета, светлые стены, никаких декоративных украшений. Прямо келья какая-то. А с другой стороны, эта комната была более… мужской, что ли. Оттуда прошла в ванную. Умылась ледяной водой, оценила свой вид в зеркале, с интересом перенюхала содержимое немногочисленных баночек, стоящих на полочке, и направилась обратно. Снова проходя через спальню, бросила взгляд на кровать. Не сильно-то и большая – всего-навсего полуторка. Одному, конечно, на такой вполне удобно, а вот двоим было бы совсем тесно. Так что вряд ли он водит сюда девиц, с непонятным удовлетворением констатировала я. Хотя… студентки у нас неприхотливые. А многие и вовсе полжизни бы отдали, лишь бы попасть в эту комнату.

– Нравится? – прозвучал над ухом язвительный голос Джека.

Я даже не слышала, когда он вернулся. «Боже Ари, – мысленно застонала я, – ну почему мне так везет на нелепые ситуации? Хорошенькая картина – стою и с интересом разглядываю его постель, какое счастье, хоть потрогать или присесть не догадалась». Со стыда я уставилась в пол, с деланым интересом рассматривая тапки – ну точь-в‑точь нерадивая студентка перед грозным учителем.

– А мне показалось, что сюда ты не стремишься. – В глазах мужчины насмешливо плясали веселые отблески магического огонька.

– Я просто в ванную ходила.

Тяжело сглотнула. И чего я оправдываюсь? В ответ лучше тоже отшутиться. Вот только мое остроумие неожиданно удалилось по своим делам, бросив меня наедине с Джеком. Поэтому я просто обошла мужчину, вернулась в гостиную и укрылась в кресле.

На столе уже стояли тарелки – суп, мясо, закуски… И кофейник с ароматно пахнущим напитком. Вот это мне сейчас и нужно. Наполнила маленькую фарфоровую чашечку. Подобрав под себя ноги и сильнее закутавшись в халат, поудобнее устроилась в кресле, приготовившись насладиться кофе. Наверное, стоило о чем-то поговорить, но в голову не приходило ничего нейтрального – не про погоду же, в самом деле…

Проведя носом вдоль замшевой обивки, я уловила легкий табачный запах.

– Вы курите? – с удивлением спросила я.

– А это так странно? – ответили мне вопросом на вопрос. – Вообще-то нет. Это Ленси Арадер иногда балуется.

Джек упорядочил тарелки на столе и сделал приглашающий жест. Неожиданно я ощутила, что зверски голодна, и придвинулась ближе к столу. Суп показался удивительно знакомым – кажется, в прошлый раз я лишилась точно такого же из‑за утопленного в тарелке комара. Надо попробовать.

– Так что ты все-таки там делала? – внезапно поинтересовался Сорби.

Ложка замерла по дороге. Я ждала этого вопроса. Понятно, что вся эта чушь «про гости» – полная ерунда.

– Хм… Я бы не хотела об этом говорить, – уклончиво произнесла я и поспешно добавила: – Но могу поклясться, что ничего дурного или преступного не совершила, никоим образом не навредила ни ректору, ни Академии и уж точно ничего не украла, в чем вы, как я понимаю, меня и подозреваете. Кстати, можете при случае намекнуть своему шефу, что защита от сквозняка или инея на воров не действует, – не удержалась я от маленькой шпильки.

– Ну ладно, – медленно протянул собеседник, не отрывая от меня глаз, – считаем, что я тебе поверил. Правда, теперь ты разожгла мое любопытство. Предлагаю обмен. Ты рассказываешь, зачем лазила к ректору. Если и впрямь никакого криминала – обещаю, что не наврежу этими данными ни тебе, ни другим людям, если кто-то еще замешан. А я тебе взамен скажу… – Джек призадумался. – Ну, к примеру, настоящее имя Берты.

От неожиданности я едва не завопила: «Да!!!» Подскочила в кресле, недоверчиво глядя на Сорби. Как вообще можно сравнивать какие-то несчастные билеты – тем более я совершенно не верю, что Джек как-то навредит Люське, – и имя Берты, которого вообще никто не знает или почти никто… И в то же время… рассказать – означало выдать свое инкогнито, точнее, Корни Грейс. Конечно, рано или поздно Сорби и сам догадается, уверена в этом, но пока я получала некоторое простое незамысловатое удовольствие от своей «обычной» жизни. Я крепко задумалась.

– Пожалуй, нет. Хотя обмен очень заманчив… – неуверенно отозвалась я.

– Если передумаешь, скажи. Предложение остается в силе.

А может, все-таки… «Ну хватит, решила, и все», – оборвала я саму себя и сосредоточилась на еде. Это Джека, ужинающего в ресторанах, тянет на «домашнюю» студенческую пищу, а мне собственная стряпня уже в печенках сидит. Хоть поем вкусно. Утешившись этой мыслью, я придвинула к себе следующую тарелку.

Некоторое время мы сидели молча, о чем-то думая и лишь изредка поглядывая друг на друга. Затем в голову пришла дерзкая мысль кое о чем спросить. Я вспомнила нашу встречу на балу, где я играла роль Азалии, прикосновение пальцев и то странное чувство…

– Милорд, разрешите задать один давно интересующий меня вопрос… – Я немного помялась. – Что произошло между нами на балу у графа Грисенна?

– Хм… дайте подумать. – Сорби как-то неожиданно снова перешел на «вы». – Насколько я помню, между нами много чего произошло. Было вино, затем прекрасный, упоительный танец, потом мы пошли на воздух… – Джек медленно, будто вспоминая, перечислял события бала. Глаза насмешливо блестели. – Как вы спросили? Что между нами произошло? Ах да. Кажется, мы целовались… Нет, не кажется. Мы точно целовались! На балконе.

Наглец весело расхохотался. А мне некстати вспомнились слова о том, чему мне следует поучиться. Я разозлилась.

– Перестаньте надо мной смеяться, – резко выдохнула я, подавшись вперед и непонятно зачем еще и замахнувшись ложкой, – вы прекрасно поняли, что я спрашивала не об этом. Еще напомните мне, что я не умею держать себя в руках и… целоваться тоже, – постаралась сказать я как можно ровнее, но на последних словах голос предательски дрогнул. Внезапно вспомнилась старая обида. Была бы лет на пять помоложе, наверное, расплакалась бы, а так… просто стало очень грустно. – Я только хотела узнать, что произошло, когда вы меня коснулись.

Сидящий напротив мужчина внимательно смотрел на мое надутое лицо… И неожиданно спокойно и серьезно ответил:

– Простите. Признаюсь, дразнить вас одно удовольствие, но, кажется, я переусердствовал. Я никоим образом не хотел вас обидеть. – Он жестом фокусника извлек из воздуха маленький голубой цветочек и протянул мне. – Ну же, не расстраивайтесь. Я болван и признаю это.

Я приняла этот неожиданный подарок и постаралась улыбнуться. Извинение подкормило мою обиду, теперь и в самом деле захотелось плакать. С минуту мы молчали, затем Сорби продолжил:

– Выходит, Берта с вами вообще ничем не поделилась… – Он легко усмехнулся. – Впрочем, это ожидаемо. Она как закрытая национальная библиотека – информации много, а воспользоваться ею невозможно. Но все равно я удивлен – многие из вашего окружения, не только мать, могли бы кое-что разъяснить. В данный момент есть три открытых вопроса – что это было, почему это произошло со мной и почему с вами. И мне тоже безумно интересно разобраться. Но в отличие от вас я нахожусь на пару шагов впереди. В частности, знаю ответы по первым двум пунктам. А вот вы, дорогая, в этом деле – полная загадка. И простите мое тщеславие, почему-то мне не хочется терять своего преимущества. – Джек чуть подмигнул. – Но раз ваши расспросы не принесли результата, то в качестве жеста доброй воли дам зацепку. Вы слышали, что принц Кир Нори Стад из соседней Адании решил жениться?

Я кивнула. Да, что-то мне такое говорили. Однако, считая Кира законченным холостяком, сочла слухи непроверенными и потому всерьез не восприняла. А с самим Киром пока поговорить не удосужилась.

Сорби не торопясь налил себе еще кофе и продолжил:

– Так вот. Если моя разведка не ошибается, вы дружны с ним. Попросите у принца приглашение на бал, который дается по окончании конкурса «Мисс Адания». Возможно, заметите что-нибудь интересное. В любом случае, уверен, с первым пунктом быстро разберетесь, я в вас верю. А дальше… каждый сам за себя – посмотрим, кто быстрее.

В общем, я и так собиралась на конкурс, почему бы и на бал не остаться? Кир мне не откажет. А может, у принца прямо спросить? Я бы давно это сделала, но совет Герни не трепаться об этом удержал меня от всяческих расспросов. Или сначала бал, а дальше в зависимости от того, что увижу, спрашивать или не спрашивать Кира?

Размышляя над словами Сорби, я снова принялась за еду, не пропадать же вкусным и дорогим блюдам. «А ведь я веду себя как настоящая студентка!» – пришла неожиданная мысль. Те точно никогда не пропустят халявное угощение. Сама себе улыбнулась.

Когда ужин закончился, я чувствовала себя беременным поросенком. А ведь настоящие леди должны клевать как птички. Ну и ладно, настоящие леди ночью по стенам не лазят, и визиты одиноким мужчинам не наносят. Кстати о стенах, надеюсь, мне разрешат выйти отсюда через дверь, а не через окно. Сытый желудок убаюкивал, я с удовольствием зевнула и сразу услышала:

– Спишь уже. Домой тебе пора. Не знаю, где ты живешь, но могу открыть портал в дом Берты.

Отличная идея! Не придется бродить ночью на холоде… Я, конечно, предпочла бы выйти из комнаты, пройти пятьдесят метров по коридору и уснуть в своей кровати в общежитии, но делать этого при Сорби, понятно, не собиралась.

Я поднялась и тоскливо посмотрела на лежащее рядом трико. В халате было удобно, а переодеваться лень. Джек правильно расценил мой взгляд:

– Не напрягайся. Халат можно и в другой раз вернуть. Иди так.

Он провел рукой по воздуху, я собрала вещи и приготовилась шагнуть в портал. В последний момент мужчина меня удержал. Я обернулась, его лицо было так близко… Долгую секунду мы, не дыша, смотрели друг другу в глаза. В груди что-то приятно заволновалось, мне показалось, что вот-вот сейчас он меня поцелует…

Вместо этого Джек усмехнулся, чмокнул по-отечески меня в лоб и вытолкнул в окно перехода.

Я оказалась в гостиной Берты раньше, чем успела что-либо сказать. Обернулась, пытаясь… Но золотистая рамка мгновенно погасла. Я разочарованно вздохнула и быстро, пока меня не застукали в доме, рванула к двери, ведущей в мою комнату.

А через десять минут уже спала как младенец.

Утром нашла в почмаге две записки. Прочитав первую, от Берты, я улыбнулась. Она гласила:

«Сначала кое-кто бросается на меня с упреками, что я раздаю направо и налево имя ее почмага… А потом этот же кое-кто в мужском домашнем халате вываливается посреди ночи из портала Джека Сорби. Вижу, ты времени даром не теряешь – умница, девочка.

И навести уж, в конце концов, свою престарелую мать – давно тебя не видела. Берта».

Вторая, кто бы сомневался, пришла от Джека:

«Леди, благодарю за приятный вечер. На случай если Вы решите еще раз почтить меня своим визитом, хочу сообщить, что мои окна расположены на четвертом этаже второго общежития. Третье справа – спальня, четвертое – гостиная. Можете заходить в любое удобное для Вас время. Дж.».

Я засмеялась. Одновременно с этим пришло понимание, что, как бы мне ни нравилась моя новая жизнь, по старой тоже безумно соскучилась. «Придется как-то совмещать», – довольно подумала я и побежала будить Люську.

Я сидела, сбросив обувь, у огромного голубого озера и с удовольствием болтала в нем ногами. Руки приятно утопали в мягкой травке, ступни по очереди опускались в прохладную водичку, а мои шикарные синие волосы с редкими желтыми прядками овевал легкий теплый ветерок. Стояла середина зимы – время холодное даже для более южной Адании. Однако конкурсную территорию, где жили девушки и проводились выступления и соревнования, накрыли специальным магическим куполом и создали внутри искусственное лето. Даже деревья зазеленели благодаря магам-природникам. Вдали за озером виднелась голубоватая дымка – там по-прежнему царила зима с морозным воздухом и заснеженными кустами. Зато я имела возможность наслаждаться воистину курортными условиями.

Рядом устроилась невысокая миловидная девушка, за которой с сегодняшнего дня я наблюдала по просьбе Кира. Тали, так ее звали, нельзя было назвать красавицей в общепринятом понимании этого слова. Однако… глаза лучились каким-то внутренним светом, мягкая добрая улыбка украшала лицо, а от самой девушки исходили доброжелательность и участие. Через несколько минут, проведенных вместе, я вдруг поняла, что даже сидеть рядом с ней, ничего больше не делая, почему-то комфортно и уютно. Улегшись на траву и положив руки за голову, я расслабилась и принялась лениво наблюдать за медленно плывущими облаками.

– Ты рада, что оказалась в финале конкурса? – негромко спросила я Тали.

– Сначала была рада, а теперь не знаю…

– Тоже мечтаешь выйти за принца?

– Вы знаете, нет… – спокойно ответила девушка и пару секунд помолчала, наклонив голову вниз и теребя какую-то травинку. – Я выросла в маленьком провинциальном городке на самом севере Адании, в бедной семье. Мои родители даже не дворяне. Там другие порядки. В свои двадцать я уже старая дева. Родители не знают, как от меня избавиться или хотя бы заставить приносить деньги в семью. А я… не получается у меня. Наш лекарь взял к себе помощницей. Правда, почти ничего не платил, мол, поможешь какому клиенту, он тебя отблагодарит. Это так, да только больных побогаче лекарь себе забирает, а с бедняков что возьмешь? А они тоже болеют, и жены их, и дети… Как отказать? И последние гроши забрать рука не поднимется. А по вечерам родители наседают, грозятся из дому выгнать…

Лекарь, вероятно, благодарил судьбу, пославшую ему Тали в услужение: денег тратить особо не надо, учить тоже – все равно с бедняками возится, если кто и помрет, так туда ему и дорога. Зато можно вовсю помыкать девушкой и напоминать при каждом удобном случае, кто ее облагодетельствовал. Тали с шестнадцати лет, как и все ее сверстницы, проходила отбор к королевскому конкурсу, но все тщетно. Ее подруги после первой попытки все как одна повыскакивали замуж (еще бы – хоть ритуал и может проводиться до двадцати, но на деле и в семнадцать редко кого брали), а она… отклонила несколько предложений, доведя тем самым родителей до бешенства. Тали представляла себе будущую замужнюю жизнь, и ей становилось тоскливо – лет через пять хозяйство, сердитый супруг, минимум трое орущих детей и вечные хлопоты по дому. Тогда придется похоронить свои грезы. Муж никогда не позволит ей заниматься любимым делом. А моя подопечная мечтала стать лекарем и помогать людям. Зная, что девушки-невесты в первую очередь едут учиться, а затем активно участвуют в жизни страны, помогая мужьям, решила пытать счастья до самого конца – использовать малейший шанс.

Этот год являлся для Тали последним – в следующем исполнится двадцать один. В назначенный день она вместе с другими молодыми горожанками подошла к храму. Дождалась своей очереди, сбросила одежду и легла на алтарь. Как и в прошлые разы, ее окутало теплым золотистым светом. Девушка расслабилась, закрыла глаза и, понимая, что это ее последняя возможность, принялась молиться богине Нери, открывая душу и рассказывая о своих истинных намерениях и желаниях. Сколько Тали там пролежала, она не знала. Вероятно, долго: уж больно сердито косились на нее другие участницы, ожидавшие своей очереди. А через два дня на стене храма появилось ее имя – девушка ехала на второй отборочный тур!

– Смотри, смотри! Это она! – послышался громкий шепот из дальнего конца коридора. Секундное молчание, и тот же девичий голос продолжил: – Это же сама Ванесса Вальди! Одна из лучших визажисток страны! Она гримировала даже «Зеленых Баронов»!

– Да ты что! – с интересом подхватила собеседница. – Неужели та самая Ванесса?

Я скрыла усмешку. Практически уверена – никто из девушек раньше и не слышал этого имени. Впрочем, не спорю, ребят из упомянутой группы действительно когда-то гримировала. На одном из первых выступлений. Собственно, благодаря именно мне после концерта слово «мрачные» в названии группы сменилось словом «зеленые».

Посовещавшись с Киром, мы решили представить меня девушкам как известную визажистку. В течение дня я создавала яркий и запоминающийся образ – покрасила магическим шампунем волосы в яркий синий цвет и приколола внутрь несколько желтых прядей. Я всегда делала стрижку лесенкой – сверху волосы покороче, внизу подлиннее. В результате распущенные волосы казались длинными, подколотые внизу длинные пряди создавали видимость короткой стрижки, а собранные наверх – высокой бальной прически. Хотя и парики тоже никто не отменял. В данный момент я остановилась на дерзком довольно коротком ершике. Для пущего эффекта смазала синие волосы сахарным раствором и устроила на голове легкий хаос. К этому шедевру прилагались столь же вызывающий макияж, по-мальчишески плоская фигура (пришлось максимально стянуть эластичными бинтами все выступающие части), не по-женски высокий рост (спасибо огромным каблукам, частично скрытым длинными штанинами) и обтягивающий черный кожаный костюм. Я медленно, чуть развязно двигалась, смотрела свысока на окружающих, впрочем, у многих девушек снобизму еще можно поучиться, и цедила слова сквозь зубы.

Затем мы пустили несколько слухов о знаменитой визажистке. И, как я уже заметила, новости очень быстро распространились. Теперь девушкам было неловко признавать, что они в первый раз слышат о самой Ванессе Вальди. И все делали вид, что прекрасно понимают, о ком речь.

Кроме различных косметических процедур, я успела смотаться домой за всякими нужными вещами. Забрала свою хамелеонку, авоську с джентльменским набором из отмычек, амулетов и прочих жизненно необходимых вещей, а также решила опробовать оружие, которым владела давно, но пока не имела возможности применить на практике. Тонкие трубочки, из которых я достаточно метко плевалась иглами, вставлялись в небольшую металлическую конструкцию, выполняющую роль заколки. Любая из них выхватывалась в долю секунды. При попадании в жертву тонкий кончик иглы стирался, запаянное внутрь средство проникало в кровь и действовало практически моментально. Вот эту заколку я и добавила к своему образу. Потом забежала к Герни приобрести несколько упаковок игл: со снотворным, с ядом змеи шу, сильным парализующим средством, и на всякий случай с синим ядом – этот убивает жертву быстро и намертво. Надеюсь, последними воспользоваться не придется.

На следующий день я встала пораньше – хотелось посетить урок танцев, навестить Джокера. Заодно и проверить свой новый образ. Несмотря на то что я не видела моего прежнего напарника больше полугода, причем по собственной вине, в глубине души хотелось, чтобы он узнал меня. Суета занятий в Академии, новые впечатления и друзья многое отодвинули на второй план. Признаться, в последнее время о Джокере я почти не вспоминала. Однако… сейчас события прошлого лета снова всплыли в памяти. Наши общие тренировки изо дня в день, бал и танец, затем похищение амулета, накал эмоций и его поцелуи и, наконец, неожиданный подарок и не менее неожиданный комментарий Берты, что Джокер кому попало драгоценности не дарит. Воображение рисовало картины будущей встречи – одна трогательнее другой. Практически дойдя до зала, вдруг почувствовала, что страшно волнуюсь… Я остановилась. Сюда уже доносился его голос. Прислонившись к холодной стене, несколько секунд просто прислушивалась. Почему-то стало страшно заходить. А вдруг он спросит, почему я не отвечала на письма? Или он вообще про меня забыл, как и я про него… Последняя мысль неприятно кольнула. Коленки расслабились и подогнулись, и я медленно начала сползать по стенке.

Где-то неподалеку неожиданно громко хлопнула дверь. Звук отвлек меня от раздумий. «Ну что я, в самом деле, разнервничалась, словно на экзамен иду», – одернула сама себя и заставила снова направиться в танцевальный зал.

Из приоткрытой двери доносились звуки музыки, я подошла и тихо прислонилась к косяку, наблюдая за уроком. Просторный зал, залитый утренним светом, расходящимся широкими лучами со стеклянного потолка, выглядел так же шикарно, как и все в этом здании. По идеально ровному паркету скользили пары, отражаясь во множественных зеркалах. Редкие тонкие колонны, увитые декоративным плющом, создавали впечатление летней садовой беседки. А легкие светлые девичьи платьица еще больше усиливали это ощущение.

Девушки танцевали с партнерами. Не знаю, кем являлись эти юноши, однако вели они себя более чем сдержанно – какие-то безликие и одинаковые, словно манекены. «А у Джокера нет партнерши», – с некоторым удовлетворением подумалось мне.

Узнать Джокера в учителе танцев господине Лемане не составило труда. Лицо почти не изменилось, и даже дурацкие усики и маленькие круглые очочки его не сильно портили. Он смешно и суетливо двигался, чуть подпрыгивая при ходьбе, и так же бегло, проглатывая окончания слов, разговаривал. Но хоть подобное поведение его как мужчину не красило, стоит признать, к образу учителя танцев оно удивительно подходило. Наблюдать за ним оказалось приятно, в груди разлилось неожиданное тепло. Я любовалась и ждала, когда он меня заметит.

– Так… – произнес господин Леман, смешно взмахнув руками, – следующее движение сложно показать без партнерши. Кто желает помочь?

– Пригласите госпожу Ванессу, – раздался голос из толпы участниц.

– Госпожу Ва… – поперхнулся мужчина, обернувшись. Учитель танцев потерял дар речи.

Похоже, я ему не понравилась. Мое трепетное волнение мгновенно увяло. Наверное, даже на крокодила Джокер смотрел бы с большей приязнью.

– Госпожу Ванессу? Приятно познакомиться… редко можно встретить подобную… – Учитель замялся, видимо, не в силах подобрать определение. – Мм… красоту.

Я эмпатически уловила его неприязнь. Это ему мой вид не нравится? Обидно… Выгляжу я, конечно, несколько необычно и вызывающе, но вполне стильно… в некотором роде… Это в случае если он меня не узнал. А если узнал? Тогда вдвойне обидно. Нет, по-моему, все же не узнал.

– Разрешите вас пригласить, – галантно, с поклоном протянул мне руку преподаватель танцев, изображая максимальную учтивость.

Это он зря. Танцую я, возможно, не идеально, но вполне пристойно. Так и подмывало отказаться. Однако на нас смотрели участницы, и выяснять личные отношения сейчас было бы неуместно.

– Благодарю вас, с удовольствием, – высокомерно произнесла я, наградив мужчину таким же выразительным взглядом, какой несколько секунд назад получила сама. В конце концов, и сам не ахти какой красавец. Ну красавец, конечно, – но не в этих же очках.

Высоко подняв голову, с каменным выражением лица я выплыла в центр зала, словно принцесса как минимум. Чинно возложила руки на плечи партнеру и принялась старательно и не слишком изящно выводить фигуры танца. Прямо как те «манекены», что с девушками танцуют. Пусть Джокер попотеет.

Несколько минут он терпел и старательно таскал меня по залу, чуть ли не руками переставляя с места на место, и наконец не выдержал.

– Вы всегда такая… – Он запнулся, видимо не желая обидеть даму и в то же время желая донести свою мысль.

– Какая такая? – ехидно переспросила я.

– Деревянная.

– Ах вот как! – Я разозлилась и на следующем шаге «нечаянно» с силой впечатала острый каблук в его ногу.

Джокер резко дернулся, пытаясь вытащить пострадавшую конечность и совершив несколько не самых изящных движений. А в заключение еще и дернул меня не в ту сторону, так что я едва не столкнулась с другой парой.

– Вижу, вы тоже не слишком хорошо двигаетесь, – мстительно заметила я. И, подождав, пока он выровняет нас, закончила: – Да и ведете как-то не очень.

Мужчина подозрительно сощурился:

– Вы что, издеваетесь?

– А что, это так заметно? – невинно округлила я глаза. – Простите, я слегка не в себе. Ваша… – я, подражая господину Леману, сделала многозначительную паузу, – мужественность потрясла меня не меньше, чем вас моя красота… По крайней мере вы могли бы не столь явно выражать свою неприязнь.

Мне показалось или Джокер в самом деле смутился?

– Хм… а вы не так просты, как кажется, – наконец промолвил он, бросив на меня внимательный взгляд.

– Я бы предпочла услышать извинения вместо этого сомнительного комплимента.

Мужчина рассмеялся. В нашу сторону тут же обернулись несколько человек и принялись прислушиваться к разговору.

– Один – ноль в вашу пользу! Примите мои искренние извинения.

Я внимательно посмотрела на Джокера и решила простить. Почему бы и правда не получить удовольствие от танцев, пока есть такая возможность.

Поздно вечером устроили новую забаву. На берегу озера развели большой костер. Слегка прогорев, он превратился в огромный камин – теплый, ласковый и романтичный. С одной стороны поверх травы постелили ковры, с другой сложили обтесанные бревна, в озеро протянули длинный мостик с удобными креслами – так сказать, на любой вкус. В окрестных зарослях я шестым чувством обнаружила людей – пряталась охрана. Девушки разбились небольшими стайками и рассредоточились по поляне. Я присела на одно из бревен. К счастью, эта сторона костра была не слишком востребована – большинство предпочли более комфортные условия. Тихо и уютно потрескивали горящие дрова. Недалеко от меня также в одиночестве сидела Тали – мы чуть кивнули друг другу. Я почувствовала, что девушке сейчас не нужна компания, и не стала навязывать свое общество.

Стемнело. Задумчиво вертя в пальцах бокал, я сквозь него завороженно смотрела то на черно-алые мерцающие угли, то на неподвижную гладь озера. С другой стороны костра появился гитарист, и многие девушки собрались вокруг него. Потакая аудитории, парень пел сплошь о любви. Приятный бархатный голос и перебор струн окончательно настроили меня на романтичный лад. Услышав справа легкий шум, я повернулась и увидела, как возле Тали возник молодой человек. Вообще-то простому персоналу сюда вход был заказан, но некоторым «электрикам» закон не писан. Я легко отсалютовала Киру бокалом. Тот чуть кивнул на Тали, потом скосил глазами на меня и на себя, показывая, что вечером он сам присмотрит за девушкой, и лишь затем тоже приподнял бокал.

Слушая песни и иногда украдкой поглядывая на Кира с Тали, я вдруг особенно остро ощутила собственное одиночество. Появилось непреодолимое желание напиться. Конечно, тот единственный раз, когда я наклюкалась до непотребного состояния, еще не выветрился из памяти. Но, может, мне сегодня именно это и нужно? Зато будет весело!

Я отставила пустой фужер и решительно направилась к расположенному неподалеку бару. Взялась за ножку полного бокала и, передумав, отпустила. Вместо этого ухватила за горлышко бутылку. Поболтала – вроде полная. Подойдет. Проигнорировала удивленный взгляд официанта, стоящего на разливе. Не страшно. К репутации Ванессы одна бутылка вина ничего не добавит и не убавит.

Заметила, что Кир тоже со своей стороны как-то странно покосился. Хорошо, что ничего не сказал. Я от души хлебнула из горлышка и снова уставилась на огонь. Вино попалось крепкое и сладкое. «Тем лучше, – подумала, – быстрее приду в нужную форму».

К тому времени как рядом уселось еще одно тело, я успела выпить примерно треть своего запаса и уже находилась в этой самой «нужной форме».

– У вас не занято? Нехорошо, что юная леди, даже такая, как вы, сидит и пьет в одиночестве.

Я решила милостиво пропустить мимо ушей «такую, как я». В конце концов, Джокер – вполне подходящая кандидатура для собутыльника. Я чуть скосила глаза – ну ладно, это я скорее собутыльник, он будет собокальником, но какая разница…

– А, господин Леман, – протянула я, постаравшись изобразить томно-фамильярную улыбку. Судя по тому, как отшатнулся собеседник, мне это удалось слишком хорошо. – Значит, вы явились сюда, чтобы скрасить мое одиночество. Как раз вовремя. А то, каюсь, я уж начала было скучать.

Мужчина как-то тоскливо, или даже затравленно, на меня посмотрел, а затем еще почему-то зыркнул на Кира. Чего это он? Только не говорите, что принц попросил его за мной присмотреть… Можно подумать, я тут натворю чего-то…

Я не отрываясь смотрела на Джокера – боги, какой красивый мужчина. Внутри что-то защемило и затрепетало. И даже дурацкие усики и не менее дурацкие круглые очочки его уже не портили. Или это из‑за вина? Может, мне сейчас все красивыми покажутся? Обернулась в сторону бара – мальчик за стойкой стал явно симпатичнее, чем был раньше. Я приветливо помахала ему рукой.

– Ну? – обратилась я к Джокеру, сделав широкий жест рукой, неся по воздуху бутылку, и снова отхлебнула райского напитка, презрительно взглянув на крошечный бокальчик моего спутника. – Начинай, что ли…

– Начинать? – удивленно переспросил сидящий рядом молодой человек, вопросительно подняв бровь.

– Да-да, – энергично закивала я, – начинай скрашивать мою девичью тоску!

С этими словами я потянулась к собеседнику, не слишком понимая, что именно я собираюсь сделать. Однако тот моментально вернул меня на место.

– Простите, никоим образом не хочу вас задеть, но меня больше привлекают женщины, похожие на женщин, а не на павлинов. Так что я лучше просто рядом посижу.

От возмущения я чуть не поперхнулась очередным глотком. Все благодушные эмоции моментально трансформировались в злость. Я к нему со всей душой! Со всем своим розовым романтичным настроением!

– Я, может, и павлин… А ты… – от вина и возмущения с трудом выговаривая слова, начала я, для достоверности еще и ткнув в мужчину бутылкой, – ты, Джокер, просто свинья. – Сидеть здесь дальше моментально расхотелось. – Сам ты павлин! – крикнула я, привлекши внимание окружающих, и принялась перелазить через бревно.

Зацепившись каблуком за сучок, потеряла равновесие и ухватилась за какой-то фривольный цветочек, пришитый к пиджаку учителя танцев. Мне удалось не упасть, только немного вина пролила на себя, а вот несчастное искусственное растение с треском покинуло прежнего хозяина.

– Все равно он выглядел пошло, – сказала я и, покрутив цветочек в руке, выбросила его подальше. – Приятного вечера!

Я развернулась и, не выпуская бутылку из рук, собралась уходить. Джокер ловко поймал меня за плечо и развернул обратно.

– Постой-ка. – Его пальцы проворно ухватили меня за подбородок и по очереди повернули мое лицо то одной, то другой стороной к свету костра. – Надо же, – задумчиво пробормотал он, – я бы и не догадался. Малышка, ты, что ли?..

– «Если я еще раз назову тебя малышкой, можешь смело дать мне в глаз», – процитировала я слова, сказанные мне полгода назад, пытаясь передразнить Джокера. Затем кое-как скрутила непослушные пьяные пальцы в фигу и на удивление ловко засветила ею мужчине в лицо. Тот от неожиданности даже уклониться не успел.

Я расплылась в довольной ухмылке. Иногда приятно быть пьяной, на трезвую голову я бы такого в жизни не сделала. Завтра, наверное, будет стыдно, зато сейчас меня переполняла радость маленькой победы. Настроение снова улучшилось.

– Ой, прости, – извинилась я тоном весьма далеким от раскаяния.

– М‑да… Ладно, не убегай уже. Ты мне, кстати, когда-то вечер обещала, только ни на одно письмо так и не ответила. – Джокер тронул пальцами пострадавшее веко и чуть поморщился. Да, я славно потрудилась. – Представляешь, что завтра девчонки станут придумывать по поводу фингала?

– Тоже мне проблема, – с трудом сдерживая нотки радости, отозвалась я. – Не такая серьезная травма. Любой целитель сведет твой синяк за пару минут.

– Ну уж нет, – покачал головой мой собеседник, присаживаясь обратно на бревно, – это боевой трофей. Девушки мне еще таких подарков не оставляли. Пусть пока красуется. – Джокер легко мне подмигнул.

Дальнейший вечер почти ничего не омрачало. Я то сидела смирно, то периодически пыталась приставать к мужчине, то лезла целоваться. Кажется, пару раз назвала его Джеком. К счастью, имена Джек и Джокер звучат похоже, особенно с пьяным акцентом. Надеюсь, он не обратил внимания на мои мелкие промашки…

Когда костер догорел, я отбросила в сторону пустую бутылку и попыталась встать. Получалось плохо.

– А может, прямо здесь заночевать? – спросила я саму себя. Мысль показалась мне интересной. – Это так романтично… Я сплю, а надо мной сверкают звезды…

– И комары за одно место кусают, – услышала сбоку ехидный голос. – Ты лучше подумай, как на тебя завтра посмотрят служащие, которые придут уборку делать. Растрепанная полупьяная девица, с размазанным макияжем, спящая прямо на улице, рядом с пустой бутылкой.

Я представила. Картинка мне не понравилась. Джокер легко подхватил мое безвольное тельце и понес в общежитие. На его груди было тепло и уютно. Я принюхалась – мужской запах смешался с ароматами костра и леса. У меня закружилась голова… Хоть бы дорога домой была длинной-длинной…

– Мур‑р‑р…

– Что? – отозвался мой личный транспорт, открывая (не иначе как третьей рукой) дверь моей комнаты.

– А может, ты здесь останешься? – ответила я и, почувствовав, что меня собираются не слишком аккуратно швырнуть на кровать, мертвой хваткой вцепилась в мужчину.

– Эй-эй! Ты меня задушишь, – с насмешкой произнес Джокер, пытаясь отцепить от себя мои руки. Наконец ему это удалось, и меня бережно уложили в постель. – Не кипятись… Я был бы совершенно не против остаться в этой комнате или пригласить тебя в свою. Но! Во-первых, мне бы хотелось, чтобы подобные предложения делались на трезвую голову. Во-вторых, мне не нравится, когда меня называют чужими именами. А в‑третьих, – он бесцеремонно провел руками по тем местам, где раньше находились выпуклые части моей фигуры, – держа тебя в руках, я себя чувствую то ли голубым, то ли педофилом. – Джокер посмотрел на мое ошеломленное лицо и рассмеялся. – Шутка. Но я все равно предпочитаю трезвых.

Мужчина усмехнулся и закутал меня, как ребенка, в одеяло. Затем слегка взъерошил волосы и провел пальцами по щеке. Я довольно замурлыкала, а Джокер снова улыбнулся:

– Спи давай. Я утром зайду, посмотрю, как ты себя будешь чувствовать.

Через несколько секунд дверь захлопнулась. Снова стало грустно и одиноко. «Он меня даже не узнал», – подумалось с непонятной обидой. Хотя… это значит, что я достаточно профессионально работаю. Поразмышляв еще немного, ответа на вопрос: «А как узнать?» – мозг так и не смог найти. Как-как! Сердцем почувствовать! То есть Джокер, конечно, не виноват, но поскольку мне все равно обидно, то, значит, виноват – закончила рассуждать пьяная женская логика. На этом сознание милостиво меня покинуло.

Утро оказалось нерадостным, но вместе с тем и не совсем ужасным. Еще не до конца проснувшись, я начала мысленно оценивать свое самочувствие. Судя по всему, в этот раз мне не так плохо, как когда-то в Академии. Я приоткрыла глаз, несколько секунд разглядывала цветочки на балдахине, затем попыталась приподнять голову. Размягченный мозг столкнулся с черепом и дал о себе знать тупой болью. Я тихо застонала. Вот дура… обещала же себе, что больше не буду.

– Пей! – раздалось с другой стороны кровати.

От неожиданности я подскочила, даже забыв про головную боль. Рядом со мной сидел Джокер и противно улыбался. Я осторожно взяла протянутую большую кружку, не отрывая недоверчивого взгляда от своего гостя, и залпом выпила.

– Не говори ничего про вчерашний вечер. Мне и так очень стыдно. А еще лучше – забудь, что он был.

– Ну право же, дорогая, как я могу такое забыть?

– Какое такое?!

Подсунутое мне зелье привело меня в чувство буквально за несколько секунд. И как только сознание ко мне вернулось, возник вопрос: а что в моей кровати делает мужчина?! Я еще раз окинула его взглядом. Джокер выглядел так, словно… это была его комната. Легкие светлые брюки, расстегнутая рубашка и влажные волосы, будто он только вышел из душа… я посмотрела на распахнутую дверь ванной… из моего душа!

– Ты! – обернулась я к Джокеру. – Что ты тут делаешь?! Ты же вчера вечером к себе ушел…

Лицо последнего приобрело совершенно невинное выражение.

– Отвечай на вопрос! – рассердилась я.

– А ты перестань в меня пальцами тыкать. Это твоя благодарность за спасение от похмелья? – спокойно отозвался он. – Я, между прочим, и обидеться могу – похоже, я тебе нравлюсь, только когда ты пьяная.

Я смутилась… На самом деле он неправ. А сейчас в этой полурасстегнутой рубашке, с влажными прядями, падающими на лицо, Джокер был особенно хорош.

– Прости, – выдохнула я, возвращая ему кружку, – до сих пор я напивалась лишь один раз в жизни и наутро ничего не помнила. Вот и сейчас…

Я не смогла закончить свою мысль, произнеся ее вслух, и опустила глаза. Зато почувствовала, что начинаю краснеть.

– Тебе говорили, как ты мило краснеешь? – Мужчина выдержал томящую паузу и наконец вернулся к теме разговора. – Да не волнуйся ты, не было ничего вчера. Или ты думаешь, что я покусился на твое бесчувственное тело?

– А это?.. – Я выразительно посмотрела на его мокрые волосы.

– А это у меня кран в душе сломался. Сегодня обещали починить. Если бы я был более мнительным, подумал бы, что это его высочество Твой Приятель мне специально сломанный кран подсунул, – заключил Джокер насмешливым тоном и многозначительно поднял бровь.

Я рассмеялась. Чем бы они с Киром друг другу ни насолили, но вряд ли взрослый, уважающий себя принц способен на такое ребячество.

– Ну, мне пора, – неожиданно сменил тему мой гость и серьезно добавил: – Ты тоже вставай. У нас много работы.

Он бодро вскочил с кровати и направился к выходу.

– Джокер? – окликнула я, когда он уже практически стоял в дверях. Мужчина вопросительно взглянул в мою сторону. – Это неправда. Ты мне нравишься не только когда я пьяная. Наверное, я забыла тебе об этом сказать, будучи трезвой.

– Приятно слышать, – с улыбкой отозвался мой собеседник и весело подмигнул.

Еще секунда, и в комнате я осталась одна.

А я вдруг совсем не в тему вспомнила Джека… Ведь до приезда сюда он у меня из головы не выходил. И почему я в присутствии одного мужчины сразу забываю про второго? Разве могут нравиться сразу двое? Впрочем, о них можно было подумать и позже. А сейчас, как правильно заметил Джокер, пора вставать и приступать к работе.

Через двадцать минут я была полностью готова, а еще двумя минутами позже стучалась в дверь напарника. Комната Джокера выглядела сестрой-близнецом моей собственной. Просторная и светлая, с большим окном, на широком подоконнике которого так удобно сидеть, с резным старинным комодом, столиком на изогнутых ножках и уютным коричневым креслом. Главной достопримечательностью этой комнаты, как, впрочем, и моей, оставалась необъятного размера кровать. Цветовые отличия можно не брать в расчет. Хоть здание и называлось «общежитием», но на проверку не уступало лучшим люкс-гостиницам. Все-таки большинство участниц – весьма именитые особы, и необходимо обеспечить им соответствующие условия.

– Итак, что мы имеем на данный момент… – начал Джокер.

Имели мы не так много, а существенного и вовсе ничего. Доступ к рейтингу могли получить члены королевской семьи, жюри и главный жрец храма Нери. Кто из них подзабыл, что рейтинг – информация засекреченная, выяснить пока не удалось.

О нападавших на девушек тоже не получилось узнать ничего ценного. Джокер лично навестил Папашу Эркаса – местного коллегу Берты. С ним я когда-то сталкивалась. Раз в несколько лет он с «официальным» визитом посещал Берту. Так вот, тот божился, что не имеет ни малейшего отношения к покушениям.

– Посудите сами, сюда и так на время праздников съезжаются толпы лохов, желающих поглазеть на конкурсы или потусоваться на ярмарках. Стоит ли связываться лишний раз с властями ради минутной выгоды, особенно если сезон и без того урожайный.

Опять же, из‑за этих «лохов», как выразился Эркас, в городе куча пришлого народу, всех не проверишь. Впрочем, помявшись, местный криминальный авторитет все-таки признался под обещание неразглашения, что на Лессу напали его люди. Мол, не ведали, что к чему. Мало ли кому чем девка досадила. Но как только поняли, что идет плановая травля конкурсанток, Эркас недвусмысленно дал понять своим, что любой нарушивший запрет отправится на тот свет, – коротко и ясно. Описать заказчика – нет, не может. Лицо скрывалось капюшоном, фигура… средняя, рост… средний, а вообще весь какой-то средний.

– Единственная отличительная черта, – вспомнил Эркас, – говорит с легким акцентом и словно с придыханием. Либо его родной язык не исталийский, но чел или долго жил здесь у вас, либо вырос в какой-то глуши – там в каждой деревне собственный говор. Но не исталиец – ваш акцент я легко узнаю.

Рейтинг девушек со вчерашнего дня поменялся. Моя подопечная поднялась с седьмого места на третье. Совсем неплохо для девушки, которая неделю назад волочилась в конце сотни. Вот к чему приводят встречи с электриками. Кроме нее в пятерку лучших входили Поли Красс, Крила Смирр, Кади Васкес и Милли Давитт. Я мысленно пыталась вспомнить каждую. Почти наверняка кто-то из конкурсанток причастен к преступлениям, поэтому девушки из первой пятерки являлись как главными подозреваемыми, так и потенциальными жертвами. Мы по очереди обсудили каждую из них, не забыв про семью и родственников.

– И одна из главных проблем здесь, – продолжил Джокер, – это его высочество принц Нори, который никак не поймет – раз покушения продолжаются, более того, на конкурсной территории, то к вопросу безопасности стоит отнестись ответственнее! Думает, посадил по кустам десяток охранников, и все, достаточно.

– Хм… Твое мнение субъективно. Кир мог бы возразить, что новые покушения происходят не из‑за охраны, а из‑за того, что ты медленно распутываешь дело. Какая разница…

– А, черт, – махнул рукой мой собеседник, – никакой. Девчонок жалко…

Еще полчаса мы мусолили одно и то же, затем разбежались готовиться к очередному мероприятию.

В середине дня намечалась фотосессия. Фантомные портреты конкурсанток потом будут продаваться как сувениры, и любой желающий сможет купить себе на память открыточку с понравившейся красавицей.

На полянке у озера собралась уйма народу. Девушки неспешно прогуливались в старомодных длинных платьях с широкими юбками, помахивая пышными веерами или покачивая в руках пестрые тряпичные зонтики, украшенные бахромой и цветами. Мерно колыхались перья на пестрых шляпах, озорно кружились юбки на разворотах, и вообще, зрелище было донельзя романтичным.

Вокруг красавиц вились лучшие фотографы страны, оценивая обстановку, освещенность, выискивая выгодные ракурсы. Смазливые актеры, приглашенные на день и тоже одетые в костюмы прежних лет, развлекали участниц – на фото они станут изображать галантных кавалеров. Официанты, декораторы, стилисты… Даже в кустах, похоже, негде было яблоку упасть – там размещалась, стараясь лишний раз не светиться, наша доблестная охрана…

Выполнив свою работу – накрасив девушек, я быстро смоталась в общежитие. Не хватало еще объяснять каждому, с какой радости учитель танцев и визажистка командуют охраной. Теперь мы облачились в стандартную униформу и ничем не отличались от прочих служащих. Я к тому же скрыла синие волосы под париком. Вернувшись, я поискала глазами знакомых. Быстро нашла долговязую, нескладную фигуру Кира – он продолжал играть роль рабочего и сейчас помогал с декорациями. На другом краю поляны Тали весело щебетала с подругами. От меня не укрылись взгляды, изредка бросаемые девушкой в сторону принца. Глядя на этих двоих, не смогла не улыбнуться. Вторым человеком, также регулярно посматривавшим на Кира, оказался наблюдающий за всей этой суетой Джокер. Правда, его взгляды выглядели отнюдь не дружелюбными. И наконец, я с удивлением обнаружила еще одно знакомое лицо – Ленси Арадера, неподвижно стоявшего неподалеку с идеально ровной спиной, словно офицер на параде. Не зная, чем себя занять, я направилась к напарнику.

– Если бы я хотела создать благоприятные условия для нового покушения, то, признаюсь, вряд ли у меня вышло бы так хорошо, – обратилась я к мужчине. – Мало того что здесь снует куча людей и за каждым не уследишь, так еще и все эти лодки, качели, лошади… Кажется, без «несчастного случая» сегодня не обойдется. Мы прямо-таки искушаем преступника.

Джокер ничего не ответил, однако на его лице отчетливо читалось, что он думает о данном мероприятии.

– Какое счастье, что мне придется следить только за одной Тали, – добавила я и едко закончила: – А тебе достанутся все остальные участницы.

– Да уж… – промычал Джокер и резко развернулся ко мне.

Я невольно отшатнулась. Таким я его еще не видела. Лицо застыло маской, а фигура подобралась, как у хищного животного, готового к атаке. Цепкий взгляд уставился прямо мне в глаза.

– Я Кира удавить готов, – мрачно, без тени шутки отчеканил мужчина. – У него совсем мозгов нет. Он думает, что я всемогущий? Или он себя таким считает? Хорошо, если будет просто покушение. Но ведь ты права – здесь слишком много народу, действительно, за всеми не уследишь. Молю богов, чтобы покушение не оказалось удачным и не обернулось катастрофой. И… да, лучше бы девушки в обнимку с березками фотографировались.

Я задумалась. А ведь и правда, на мне сейчас ответственность куда меньшая…

– Послушай, – вернулась я к разговору. – Я, конечно, в первую очередь наблюдаю за Тали. Но тоже буду максимально настороже. Если смогу чем помочь…

– Сейчас любая помощь не повредит. А то от этих, – Джокер кивнул в сторону кустов, – вряд ли много проку. Не спорю, они все неплохие бойцы, да только, ты ж понимаешь, тут угроза другого характера. Вряд ли на поляну выскочит вооруженный маньяк и надо будет вступить в схватку.

Мой собеседник невесело улыбнулся. Кажется, первоначальный всплеск злости прошел. Однако мужчина по-прежнему оставался напряженным и натянутым как струна. Поддавшись эмоциям, я сначала взяла его за руку и крепко пожала, потом по-дружески обняла и похлопала по спине.

– Все будет хорошо. Я верю – мы справимся.

В ответ Джокер потрепал волосы моего парика, испортив прическу (хотя многие и не заметили бы разницы), а затем чмокнул в лоб.

– А Ленси Арадер как здесь оказался? Как я понимаю, он нам сейчас помогает?

– Лик-принц входит в состав жюри. Прибыл сегодня утром с официальным визитом. А раз уж здесь такое творится, его попросили помочь. И правильно – помощь сильного мага, тем более универсала, сейчас не помешает. Ты в курсе, что на поляне запрещено пользоваться магией?

Я кивнула.

– Собственно, это и есть причина. Ленси отслеживает любые попытки колдовства. А еще проверяет каждого прибывшего. Я с ним чуть раньше побеседовал.

Я покосилась в сторону Арадера. Тот представлял полную противоположность кипящему Джокеру. Чуть прикрыв глаза, маг словно статуя стоял с абсолютно расслабленным выражением лица, меланхолично пожевывая небольшую трубку и изредка выпуская колечки дыма, словно находился на заслуженном отдыхе, где в тишине и одиночестве созерцал широко раскинувшееся море, а не эту людскую суету.

Словно услышав наш разговор, придворный маг Исталии обернулся, вынул изо рта трубку, слегка улыбнулся и приветственно кивнул.

– Мое почтение, – чуть шевельнулись его губы. Затем молодой человек снова закусил трубку и, как могло бы показаться со стороны, погрузился в себя.

Впрочем, Джокер тоже успел собраться. Теперь передо мной стоял деловой и строгий мужчина, зорко наблюдающий за окружающими. Ничто не указывало на недавнюю вспышку.

– Вот возьми. – Напарник протянул мне несколько листков бумаги. – Это расписание. Не уверен, что организаторам удастся его в точности придерживаться, но все ж лучше, чем ничего. Можешь найти там Тали.

Я быстро пробежалась глазами по листам. Сначала Тали фотографируется на лошади, затем на очереди качели, лодка и, наконец, несколько общих групповых фото. Ну что же, съемки скоро начнутся, можно оправляться поближе к загону.

Помня об обещании Джокеру, я сосредоточилась не только на Тали, а постаралась приглядывать за всей группкой девушек, что фотографировались вместе с ней.

В меру своих знаний я проверила сбрую, осмотрела рот, уши, копыта, заставила молодого паренька проехать на каждой лошади круг галопом – в общем, больше удалось бы обнаружить, наверное, только при вскрытии. Молодые конюхи, присматривавшие за лошадьми, разве что пальцем у виска не крутили. Прислушалась к интуиции – никаких указаний на какие-либо потенциальные проблемы. И лишь затем разрешила Тали сесть верхом. К счастью, для фото не надо было ни скакать галопом, ни делать что-либо опасное. Девушки лишь сидели, изящно придерживая поводья одной рукой и посылая воздушные поцелуи либо покачивая зонтики другой. Тем не менее я, не отрывая глаз и почти не моргая, старалась следить за всеми участниками действа. Наконец последние конкурсантки слезли с лошадей. Первый раунд прошел тихо и мирно. Я с облегчением вздохнула и только тогда поняла, в каком напряжении находилась все это время. Машинально помассировала виски. Пора было отправляться к качелям. Почувствовав на себе чей-то взгляд, я обернулась – Джокер ободряюще качнул головой.

Все начало повторяться по новой. Веревки качелей, прикрепленные к высоко растущей ветке дерева, оказались полностью увитыми декоративными цветами и плющом. Потому оценить их состояние на вид не было ни малейшей возможности. Более того, в любой момент можно подойти и аккуратно подрезать лезвием часть нитей – никто ничего и не заметит. Я энергично подергала веревки, затем так же активно попрыгала на сиденье. Тем не менее результат полностью меня не удовлетворил. Решив еще проверить лично, насколько хорошо закреплены качели, я полезла наверх.

«И почему никто не додумался посадить сюда пару наблюдателей?» – запоздало подумала я. С моего дерева отлично просматривалась вся поляна. Без труда нашла Джокера, Ленси и Кира. На выгоне фотографировались очередные девушки. На озеро одна за одной медленно и величаво выплывали пузатые лодки – первая уже начала делать широкий круг, идя на разворот. И только наша группа по-прежнему копалась и никак не могла начать. Я вернулась к узлам. И в этот момент со стороны озера раздался девичий визг.

Резко вскинувшись и едва не потеряв равновесие, я глянула в сторону озера. Лодка, шедшая первой, растянула круг разворота и заплыла за камыши, на какое-то время скрывшись от наблюдателей с берега. Лодочник, он же актер, изображавший молодого аристократа, стоял в полный рост и с силой раскачивал лодку. Леди не переставала голосить. Наконец парень запрыгнул на борт и отчаянным рывком все-таки перевернул свое суденышко.

Бегло взглянув на поляну, в секунду оценила обстановку. Там творилось черт-те что. Видимо, почти все знали о прежних покушениях, каждый из присутствующих ждал неприятностей – одни с предвкушением новых сплетен, у других нервы были на пределе. И сейчас, не видя источника крика и не понимая, что произошло, люди бестолково суетились и бегали, больше сея панику, нежели чем-то помогая. Часть, падкие на происшествия, рванули поближе к озеру, чтобы лично в подробностях увидеть, что случилось. Кто-то перепугался и пытался сбежать или спрятаться, кто-то пытался помочь, но вместо этого хаотично метался по поляне. Несколько впечатлительных девиц тоже принялись вопить, вероятно, просто из солидарности. Я видела, как Джокер едва не поддался импульсу самому прыгнуть в воду и плыть спасать девушку, но вовремя одумался и жестом послал пару охранников. Правильно, в этой кутерьме без проблем можно устроить еще несколько покушений. Кир организовывал своих людей, оцепляя периметр. И только Ленси со своей трубкой спокойно стоял в прежней позе, продолжая сканировать пространство.

– Офицер! – со всей силы крикнула я.

Каким-то чудом напарник меня услышал. Я жестом указала более точное направление, где находилась перевернутая лодка. Джокер сразу же направил туда еще людей. Затем вопросительно кивнул в сторону остальных орущих людей. Я покачала головой.

– Оставайся на дереве! – скорее прочитала по губам, нежели услышала я.

Все заняло считаные секунды, я снова повернулась к озеру. Возможно, преступник рассчитывал, что широченные юбки быстро потянут потерпевшую на дно, но на деле вышло наоборот. Они оказали неоценимую помощь, не успев намокнуть так быстро, и воздух, что находился внутри, сейчас успешно поддерживал несчастную девушку на плаву. Та напоминала огромный розовый поплавок – орущий и бестолково размахивающий руками. Это она зря. Сидела бы уж спокойно – сама себя топит. Я присмотрелась внимательнее – да это ж никак Милли Давитт! Девушка из комнаты Тали – симпатичная, с большим потенциалом и с таким же большим непробиваемым снобизмом. Я ее недолюбливала именно из‑за этого – с ее легкой подачи многие знатные конкурсантки объявили негласный бойкот Тали и другим менее родовитым девушкам. Впрочем, в том, что покушались именно на нее, ничего странного не было – девушка уверенно занимала одну из лидирующих позиций с самого начала.

К пострадавшей уже плыли лодки. Ее быстро вытащили из воды, но прекратить истерику пока не удалось. Один из охранников нашел взглядом меня и знаками изобразил человека в костюме. Я махнула рукой чуть в сторону от лодки. Мужчина кивнул, легко спрыгнул с борта и нырнул. С нескольких попыток незадачливый актер тоже был вытащен из воды. Надеюсь, он останется жив – я совершенно точно знала, что юноша не имеет никакого отношения к произошедшему.

Постепенно на поляне навели порядок. Большинство прислуги уже отпустили, остальных тщательно проверяли. Лекарь, которого, как оказалось, тоже держали неподалеку на всякий случай, осмотрел Милли (к счастью, та отделалась только испугом) и привел в чувство молодого человека, перевернувшего лодку. Теперь их допрашивал Джокер. Рядом, не вмешиваясь, стоял Ленси. Я подошла к нему поближе:

– Ваше высочество?

Ленси на секунду обернулся, не выпуская трубки изо рта, и вяло кивнул. Я смутилась. Вообще-то нас официально не представляли друг другу – не считать же в самом деле ту встречу в доме графа Танского.

– Разрешите представиться, – неуверенно начала, – я…

Мужчина внимательно посмотрел на меня и неожиданно перебил:

– Да бросьте. К чему эти церемонии? Я знаю, кто вы, а вы знаете, кто я. – Он наконец достал трубку изо рта и, помахивая ею в воздухе, добавил: – Друзья зовут меня Ленси. – Заметив мой удивленный взгляд, Арадер слегка подмигнул мне и с улыбкой закончил: – И друзья моих друзей тоже.

Мужчина выпустил колечко дыма и снова принялся наблюдать за Джокером. Я тоже вспомнила, что не просто так подошла поболтать.

– Есть какие-то результаты?

– Да так, не особо, – безразлично ответил маг. – От леди вообще трудно чего-либо добиться. Она только визжит и требует, чтобы парня казнили, причем немедленно. Если бы ее не сдерживали, уже сама бы привела свой приговор в исполнение.

– Как? – удивилась я.

– Ну не знаю… – невозмутимо отозвался собеседник. – Например, зацарапала до смерти.

Я сдержала неожиданное желание рассмеяться. Придворный маг мне нравился все больше.

– А парень?

– Парень… утверждает, что ничего не помнит. – Ленси на секунду задумался. – И, знаете, я склонен ему верить…

– А вы уверены, что на нем не осталось никаких следов магии? – Дождавшись утвердительного кивка, я продолжила: – Я видела с дерева, что произошло. Молодой человек неожиданно бросил весла, сначала попрыгал в самой лодке, раскачивая ее, затем встал на борт и сиганул в воду. Лодка при этом перевернулась. Все это вы, вероятно, уже слышали от Милли. Но есть еще одна занятная вещь, о которой она не могла вам сказать.

Ленси снова достал изо рта трубку и с интересом повернулся ко мне.

– Я успела посмотреть его ауру – парень был загипнотизирован.

– Вы в этом абсолютно уверены?

– Абсолютно, – кивнула я.

– Черт, – сквозь зубы процедил мой собеседник и жестом подозвал Джокера.

Часть загадок сразу прояснилась – и официант с кипятком, и девушка, которая якобы что-то украла…

Ситуация сложилась не слишком благоприятная – поскольку магией на поляне и не пахло, то у кого-то из присутствующих, похоже, гипноз – это свойство Дара. И скорее всего, у одной из девушек. Выявить его, просто перечитав биографию или личные данные, не представлялось возможным. Это сам Дар мог быть известным кому угодно, а личные свойства люди предпочитали не афишировать. Впрочем, многие о них до конца не знали. Как, к примеру, мой иммунитет к ментальной магии – если бы не столкнулась с подобными заклинаниями, то и не подозревала бы. Вот я до сих пор была не в курсе, что мне досталось от Дара Актрисы.

С другой стороны, магией такое воздействие тоже в буквальном смысле не является. И покушения происходили в людных местах, когда все девушки были в сборе, – так просто кого-то не отсеешь.

Поговорив еще немного, мы разошлись. Джокер вернулся к потерпевшим – едва не утонувший парень теперь тоже рассматривался следствием как жертва обстоятельств. А Ленси вызвался проводить меня до общежития.

На душе было тоскливо. Неприятно осознавать, что ты не можешь повлиять на происходящие вокруг тебя события. Трудно оставаться постоянно собранным. Рассказ Кира о нападениях на конкурсанток я слушала более равнодушно – все-таки тогда я не являлась непосредственной участницей. А сейчас очень остро ощутила бремя возложенной на меня ответственности.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, попыталась завести разговор:

– Вы всегда так много курите?

Ленси с непониманием посмотрел на меня. Кажется, он тоже успел уйти в себя.

– А, курю… Да нет, не всегда. Просто сегодня слишком напряженный день. Приходилось быть все время сосредоточенным – я держал над поляной сканирующую сетку, а людей там хватало.

– И курение помогает сосредоточиться?

– Скорее расслабиться, – послышался монотонный ответ. – Хотя… – Ленси медленно выпустил колечко дыма, насмешливо посмотрел на меня и философски закончил: – Смотря что курить.

Девушки давно разошлись по комнатам. Попрощавшись у входа с Арадером, я тоже отправилась к себе. Быстро вернула первоначальный вид Ванессы Вальди, затем на секунду заглянула в комнату Тали и, к моему удивлению, не обнаружила ее там. Возле окна собралась стайка девиц с Милли Давитт в центре. Та, похоже, уже оправилась от потрясения и сейчас с удовольствием разыгрывала небольшой спектакль под названием «Ах, бедная я, несчастная – жалейте меня все». Девушки легко включались в игру, в сотый раз расспрашивая подробности жу‑у-уткого происшествия, трогательно держа потерпевшую за ручку, делясь зловещими слухами и делая прогнозы, кто и когда станет следующей жертвой. Я подождала, пока Милли очередной раз промокнет ажурным платочком несуществующие слезинки, и поинтересовалась, где Тали. К сожалению, моя подопечная интересовала этот девичник намного меньше, чем последние сплетни. Одна только госпожа Давитт мрачно зыркнула на меня, недовольная тем, что их прерывают, но все же сообщила, что из госпиталя пришла записка от Лессы Бранн. Мол, та пришла в сознание, и госпожа Росс, пока есть время, отправилась навестить подругу.

Я мысленно застонала. Не могу же я круглые сутки следить за девушкой – так скоро и в туалет отлучиться нельзя будет. Кажется, придется намекнуть Тали, чтобы не уходила никуда одна.

Мозг еще не успел до конца обработать новость, как ноги сами рванули к комнате. Чуть не на ходу сбросила босоножки на шпильке, надела спортивные туфли и, схватив с вешалки зимнюю куртку, побежала из здания. Мысли лихорадочно скакали. У Тали было не более двадцати минут. Если записка уже поджидала в комнате, девушке потребовалось бы немного времени, чтобы переодеться. И если даже она сейчас торопится, все равно вряд ли идет слишком быстро. Дорогу до госпиталя я уже знала. Скорее всего, нагоню Тали на полпути.

Бежать оказалось сложнее, чем ожидалось. За последние дни я привыкла к «лету», а теперь и дорога казалась скользкой, и верхняя одежда стесняла движения, и морозный воздух неприятно царапал горло. Торопилась как могла. Почему-то меня не оставляло ощущение, что должно что-то случиться и я могу не успеть. Наконец заметила впереди знакомую фигуру в простеньком коричневом пальто – та на мгновение мелькнула перед моим взором и скрылась за поворотом. Я расслабилась и уже собиралась сбить темп, как из‑за угла послышался громкий девичий визг. Похолодев от страха, рванула туда… и от облегчения издала короткий истеричный смешок. Тали стояла живая и невредимая, улыбаясь и стряхивая с себя снег, а в нескольких шагах от нее хихикали еще две девчонки. Приглядевшись, я узнала в них других конкурсанток – из тех, чья родословная столь же невзрачна, как и у моей подопечной. Видимо, одна из них запустила в Тали снежком.

Я расслабленно улыбнулась… и сразу же напряглась – не знаю, что именно должно было произойти, но что-то явно назревало. Чувство близкой опасности накрыло волной. Я поспешно огляделась. Недалеко от меня, на углу следующего перекрестка стоял мужчина в длинном, скрывавшем фигуру темном плаще с низко надвинутым капюшоном. По очертаниям ткани под полой угадывалось какое-то оружие – арбалет или, возможно, более популярное в Адании огнестрельное. Незнакомец чуть шевельнулся, и из-под края одежды блеснула металлическая стрела. Все-таки арбалет. Что же он медлит? Незнакомец аккуратно целился в маленькую девичью фигурку.

О боги! При всем желании я не успела бы добежать до наемника. В отчаянии выхватила из прически тонкую трубочку, на ходу вставила в нее небольшую иглу и приложила отверстие к губам. Мишень не двигается, попасть легко, будет достаточно малейшей царапины. Только, боже Ари, куда целиться, если он весь закутан?! Кажется, мужчина тоже собрался стрелять. Вот это везение – от его движения плащ на секунду распахнулся, показалась тонкая полоска кожи – раз! Мы выстрелили почти одновременно. И все же я оказалась на мгновение проворнее – незнакомец дернулся, и арбалетный болт резко ушел вверх. Я облегченно выдохнула – пронесло… Мужчина досадливо сбросил царапнувшую его иголку, помедлил долю секунды, смахнув с шеи капельку крови и размазав ее между пальцами, и бегом устремился в переулок.

Такой прыти я не ожидала. Чтобы началось парализующее действие яда змеи шу, достаточно было одной-двух секунд. Через пять человек уже совершенно не мог двигаться. Видно, мне достался особо крепкий образец – насколько я помнила, отдельные особи могли держаться даже до десяти секунд.

Бросив беглый взгляд сначала на Тали, затем по сторонам – нет ли поблизости сообщников моего резвого раненого, – убедилась, что интуиция молчит, и тоже пошла в темноту узенькой улочки. Теперь можно было расслабиться и не спешить – вряд ли парализованное тело далеко убежит. Я рассчитывала максимум на триста метров – однако, что удивительно, незадачливого наемника там не было… Дорожка, как назло, тоже оказалась вполне утоптанной и хорошо подмороженной. Следы разобрать не легче, чем на брусчатке. Я склонилась над дорогой, пытаясь рассмотреть хоть что-то…

– Берегись! – Резкий окрик со стороны центральной улицы прервал мои созерцания.

Я приподняла голову, собираясь обернуться, и в этот момент сознание меня покинуло…

То ли прошло немного времени, то ли никто не потрудился мне помочь, но, открыв глаза, я обнаружила себя лежащей на снегу все в том же переулке. При попытке подняться голову прострелило резкой болью, и я невольно застонала.

– Госпожа Ванесса! Вы очнулись! – Надо мной склонилось обеспокоенное лицо Тали. – Голова болит? Я сейчас попробую помочь.

Моего лба коснулась маленькая холодная ладошка. Боль если и не прошла совсем, то существенно поутихла.

– Я просила обращаться на «ты»…

– Да-да, конечно… Это от волнения. У вас скорее всего сотрясение мозга. Но я пока не знаю, как помочь, только боль могу немного снять, – грустно закончила она и села рядом в снег. – Но ничего! Мы все равно идем в госпиталь – там вам хорошего целителя быстро найдут. О! Вон и господин Леман возвращается.

Ах да. Это вроде он кричал мне с улицы.

– Ты быстро очнулась, – послышался сверху приятный баритон.

– Только, пожалуйста, – посмотрела я в глаза Джокеру, – ничего не надо комментировать, хорошо? Я сейчас не в настроении воспринимать критику. И не говори, что ты здесь случайно оказался.

– Да, не случайно. Узнал, что вы с Тали идете навестить Лессу, и решил присоединиться. Но, кажется, самое интересное я пропустил, – ответил мужчина, поднимая меня с земли. – Ты как?

– В порядке. До госпиталя доберусь. Ты его видел?

– Видел, но подозреваю, что не больше, чем ты. Я пытался его догнать, – отозвался Джокер и, увидев мой вопросительный взгляд, закончил: – Не вышло. Он как сквозь землю провалился. Расскажи лучше, что здесь произошло.

Я на секунду замялась, невольно бросив короткий взгляд на Тали. Та сразу поняла, в чем дело.

– Давайте я к подружкам пока схожу, а вы без помех поговорите. Или можем не спеша двинуться к госпиталю – Ванессе тоже врачебная помощь нужна.

Она коротко поклонилась и пошла к стоящим неподалеку девушкам. Я кратко изложила последние события.

– Ты уверена, что это были иглы с ядом шу? И что ты в него попала? – серьезно спросил Джокер.

Я кивнула. На всякий случай достала блок с иглами и протянула напарнику. Тот повертел его в пальцах.

– Да, странно. Не думаю, что Герни подсунул бы тебе что-то неработающее.

На выходе из переулка мы внимательно осмотрели место, где стоял незнакомец. Джокер подобрал иголку с микроскопической капелькой подсохшей крови и убедился, что ее кончик стерт. Замерил размер следов. Больше там ничего не было – хоть бы волосинку, гад, обронил…

– Опиши подробнее этого типа.

– Даже не знаю. Среднего роста, средней комплекции. Скорее всего мужчина, но полностью уверенной быть не могу. Лица не видела совсем. Плащ добротный, практичный и не сильно дорогой – как для среднего класса. Не думаю, что профессиональный наемник, – слишком долго целился, словно не был уверен в своих силах и боялся промахнуться… Совсем не так, как нападали на Лессу. – Я честно пыталась вспомнить хоть какую-то отличительную примету, но таковых не было. – По крови его нельзя найти? Маги вроде умеют. Можно Ленси Арадера попросить.

Джокер покачал головой:

– Для этого крови надо побольше – тут совсем крошечная доза, самый кончик иглы едва замазан. А ауру ты, часом, не догадалась посмотреть?

Боже Ари, вот дура! А ведь могла. Тем более что для этого мне ничего особенного не требовалось. Я грустно покачала головой.

– Мне по-прежнему ничего не комментировать? – насмешливо осведомился напарник.

– Не надо. И без твоей помощи сейчас заклюю себя. – Я опустила голову и продолжила мысленное самокопание.

Джокер бросил взгляд на мою мрачную физиономию, повернулся ко мне, взял за плечи и посмотрел в глаза.

– Перестань немедленно. Я пошутил, – спокойно и без тени иронии произнес он. – Конечно, если бы ты просканировала ауру, это было бы неплохо. Но! Твоя задача – защищать Тали. И ты с ней прекрасно справилась. Все происходило быстро. Если бы ты начала сканировать ауру или, более того, пробивать блок – а наверняка он там был, – потеряла бы драгоценные доли секунды. И кто знает, может, нашему «ненаемнику» этого хватило бы, чтобы выстрелить первому. Поэтому повторяю: свою работу ты сделала прекрасно. А ловить преступника – моя задача. И я его не поймал. – Джокер секунду помолчал, затем грустно добавил: – Его можно было догнать, если бы я сразу начал его преследовать. Но я не мог уйти, не убедившись, что ты жива.

Подобная забота меня здорово растрогала. Видимо, что-то «такое» отразилось у меня на лице, поскольку Джокер неожиданно хмыкнул и уже совсем весело закончил:

– Так что расслабься и не погружайся в ненужные горестные раздумья, пока еще кто-нибудь из‑за угла по голове не стукнул.

– Спасибо, мне уже полегчало.

– То-то же. – Джокер отпустил меня, отступил на шаг и продолжил: – В любом случае, не думаю, что в этот раз человек был загипнотизирован. Раз уж он не всадил следующий болт себе в сердце и не попытался прорваться на крышу, чтобы спрыгнуть. Думаю, пора идти в госпиталь. Сама дойдешь или помочь?

Я дала знать Тали, что можно идти, и мы двинулись вслед за девушками. Я продолжала размышлять о сбежавшем.

– И все-таки… – наконец озвучила я беспокоивший меня вопрос. – Почему не подействовал яд?

– Я тоже об этом думаю… Можно допустить, что нам попался совершенно уникальный тип, имеющий природный иммунитет. А может, он знал о предстоящем нападении с твоей стороны и специально принял противоядие. Или… – Джокер, не закончив мысль, посмотрел на меня и рассмеялся. – Ты такая забавная, когда делаешь такое вот серьезное лицо.

Я подняла удивленные глаза. Глаза мужчины хитро блестели.

– На самом деле я думаю, что все просто. Скорее всего, он – ашенец.

Ашен был расположен далеко к югу и от Адании, и от Исталии. Полностью покрытая пустыней, эта маленькая страна не интересовала своих соседей ни как торговый партнер, ни как военный союзник, ни как добыча – кому нужен этот крошечный кусочек выжженной земли… Как там умудрялись жить, или точнее выживать, люди – мне было неведомо. К моему стыду, ни о самой стране, ни о ее обитателях я ничего не знала. Поэтому сначала с умным видом кивнула – мол, ну да, конечно, ашенец! Это же все объясняет! Но затем не сдержалась и таки задала вопрос, которого ждал Джокер:

– И что?

– А то, что в Ашене водится достаточно различных гадов, и наша змея шу не исключение. Ашенцы с грудного возраста получают в пищу небольшие дозы основных ядов. Сначала совсем мизерные, затем больше и больше, пока организм не выработает иммунитет. Не знаю, что нам это даст, но в городе не так уж много ашенцев, поэтому найти его будет проще.

– Главный жрец! – Пришедшая в голову мысль тонким вскриком вырвалась наружу.

Я даже неожиданно резко остановилась и собралась бежать в храм. Но Джокер успел ухватить меня за рукав и развернуть обратно:

– Подробнее, пожалуйста.

– Главный жрец – наполовину ашенец! По внешности не особо заметно – он все время проводит в своих подземельях, поэтому бледен. А волосы если и были когда-то черными, так под сединой этого не видно. И к рейтингам у него доступ есть! Его надо задержать.

Взгляд Джокера моментально стал серьезным.

– Откуда ты это знаешь?

– Мне Кир дал кучу досье на людей, так или иначе связанных с конкурсом. Я их в свободное время почитываю, – негромко, уже успокоившись, констатировала я.

– Странно. Мне он их не дал.

– А он тебе не доверяет, – просветила я спутника и едко процитировала по памяти: – «Я Джокера, конечно, уважаю, но мне не нравится, что он здесь шастает». Не расскажешь, с чего вдруг такая «любовь»?

– Хм… да так… – уклонился он от ответа. – Как бы там ни было, я не думаю, что это был жрец. Сама подумай – фигура была худощавая, да и слинял наш беглец вполне шустро.

Да… Подумать прежде, чем начать действовать, я, как всегда, не успела. Это точно – полноватый пожилой жрец никак не годился на роль нашего несостоявшегося убийцы.

– Да, ты прав. Но мы ведь все равно к нему зайдем?

– Непременно, – задумчиво ответил Джокер и как-то машинально погладил меня по голове. Затем встрепенулся и уже более осмысленно закончил: – Но сначала госпиталь! Пока тебе не вылечат сотрясение, никаких разговоров!

Целители быстро привели меня в порядок. Затем мы навестили Лессу. Она не видела нападавших, да в принципе это уже не являлось существенным. Мы и так знали, чьих рук дело. Из госпиталя направились прямо в храм, точнее, почти прямо – нельзя было отпускать Тали одну, пришлось сделать крюк до общежития.

Немолодой полноватый господин Лабар чинно выплыл нам навстречу, приветственно протягивая руки. Длинные полы церковного одеяния мерно колыхались в такт его движениям. Приветливое лицо озарилось улыбкой.

– А‑а‑а, здравствуйте-здравствуйте, господин… – медленно, растягивая слова, произнес главный жрец странно тонковатым для мужчины голосом и замялся на секунду. – Леман, правильно? Вы, как всегда, шикарно выглядите. Надеюсь, есть какие-то хорошие новости?

Я только сейчас вспомнила, что Джокера-то пригласил именно жрец. Чрезмерная любезная вежливость последнего меня насторожила.

– Предлагаю обойтись без церемоний. Тем более что девушка, – Джокер кивком головы указал на меня, – в некотором роде моя коллега.

– Ах вот как! Уж не Гейша ли… – забавно всплеснул руками милый толстячок. – Имею честь быть знакомым с вашей матушкой. Невероятная леди… Да что же вы застыли на пороге? Проходите, проходите, дети! Я вас чаем угощу.

Жрец, суетливо помахивая ручками, поспешил в глубь храма. Я с удивлением взглянула на Джокера, но тому, похоже, подобное поведение не показалось странным.

– Джокер, – как можно тише произнесла я, – а он это… нормальный?

– Смотря что считать нормальным, – насмешливо отозвался тот. – Ты действительно читала его досье?

– Пролистала…

– А, ясно. Жеманность нашего немолодого друга объясняется очень просто – он голубой.

– Что?!

– Ничего. Мужчин предпочитает. С некоторыми такое случается…

Я невежливо уставилась в спину жрецу, пытаясь рассмотреть получше. Среди моих знакомых подобные уникумы не попадались.

– Кстати, – снова послышался голос напарника, – не надо смотреть на каждого служащего как на потенциальную жертву. В делах любви Лабар более чем корректен.

Нас провели в боковую комнатку, усадили за небольшой столик. Я бегло осмотрелась – аляповато и довольно безвкусно, но, несомненно, дорого. А ничего так живут церковники, аскетизмом и не пахло. Зато обещанный чай пах божественно. Юркий чернявый парнишка лет пятнадцати принес поднос и ловко сгрузил чашки и печенье.

– Приятного аппетита, – пробормотал он, опустив голову.

– Спасибо, иди, Пауль, – изящно взмахнул пухлой ручкой господин Лабар, отсылая парня, а сам обернулся к нам: – На редкость толковый мальчишка, хоть и мал еще совсем. Дитя храма – нам его подкинули совсем малышом. Не исключаю, что когда-нибудь станет моим преемником. – Жрец сделал крошечный глоточек, аккуратно придерживая чашечку двумя пальцами. – Ах да! Вы же зашли по делу. А я тут болтовню развел. Так чем могу помочь?

Джокер кратко изложил сегодняшние события. Я заметила, что храмовник ощутимо напрягся, когда напарник изложил наши подозрения об ашенском происхождении наемника.

– Вы правы, я наполовину ашенец. Не могу сказать, что скрываю сей факт, но и не афиширую особо. Если у вас есть подозрения относительно меня, то я работал в храме. В эти дни с утра до вечера проводятся службы. Мы просим богиню помочь правильно распределить конкурсанток. Здесь молились несколько десятков прихожан, они смогут подтвердить. Да и какой из меня ашенец, любезные гости, – мать аданийка, я с рождения здесь живу. В самом Ашене бывал всего один раз, да и то много лет назад – просто интересно стало взглянуть на страну отца. И никаких ядов в детстве мне, понятно, не давали.

– Нет-нет, – перебил жреца Джокер, – мы вас и не подозревали. Наемник, скорее всего, молодой мужчина… хотя и женщина не исключается, худощавый, достаточно спортивный. Мы надеялись, что вы можете знать живущих в городе ашенцев и подсказать нам направление поисков.

Господин Лабар немного подумал. Неожиданно его добродушное лицо на секунду омрачила тень.

– Нет-нет, – спокойно ответил он, – даже не представляю, кто бы это мог быть. Да, я знаком с несколькими ашенскими семьями, проживающими в городе, и с удовольствием дам их адреса. Но я совершенно не верю, что кто-либо из них может оказаться убийцей.

После разговора со жрецом осталось неприятное послевкусие недосказанности.

– Ты ему веришь? – выдернула я напарника из его мыслей.

– Частично. Про себя он не врет… но явно кого-то подозревает. Тебе тоже так показалось?

Я кивнула.

– Приставлю к нему слежку. Посмотрим, не попытается ли он с кем-нибудь связаться.

– Но он ежедневно беседует с прихожанами.

– Значит, придется проследить и за этими разговорами.

Вечерком я заглянула к Тали – давно следовало поделиться с ней если не всей информацией, то хотя бы частью. В комнате за прошедшие полдня абсолютно ничего не изменилось. Разве что пересказанная в сотый раз история успела обрасти массой ужасающих деталей. Оказалось, что лодочник вначале хотел задушить девушку, затем зарезать кинжалом, затем покуситься на ее честь – все это время бедная малютка отчаянно сопротивлялась! И лишь затем, поняв, что ничего не выходит, злодей решил утопить Милли! Я фыркнула с легким презрением. Позвав Тали и дождавшись, пока та выйдет следом за мной, я обернулась к девушкам и сказала:

– Вообще-то сегодня было совершено еще одно покушение. Госпожа Росс тоже подверглась нападению.

Не обязательно обладать сильными эмпатическими способностями, чтобы прочувствовать эмоции собравшихся. Значительная часть девушек, почуяв свежие сплетни, приготовилась наброситься на новую жертву, требуя рассказов. Но ярче всех, конечно, отреагировала Милли. Неподдельное удивление сразу же сменилось сильнейшим негодованием, причем не по поводу самого покушения на Тали (кому вообще нужна эта замарашка!), а потому что она теперь не единственная героиня дня. На меня и вовсе зыркнула как на персонального врага. Я мысленно усмехнулась – ну и пусть злится, я просто не смогла себе отказать в маленьком удовольствии. А Тали на вечер я заберу от этих стервятниц.

Я по секрету просветила свою подопечную относительно нашей с Джокером работы. Естественно, не сказала прямо, кто я такая и кто меня просил за ней присмотреть. Всего лишь намекнула, что ее место в рейтинге за последние дни сильно поднялось. И мы – члены специальной команды по безопасности – небезосновательно считаем, что она может оказаться следующей в списке преступника. Поэтому я попросила ее впредь никуда в одиночестве не отлучаться и вообще большую часть времени проводить поближе ко мне.

Следующим утром я проснулась, шестым чувством обнаружив в комнате чье-то присутствие. Внутренний будильник сообщил, что утро более чем раннее. Чуть приоткрытый глаз версию подтвердил – в комнате еще царил полумрак. Маловероятно, чтобы по комнате ходил Джокер, – его бы не услышала, если бы он сам не захотел. А захотел бы, так я бы уже не спала. В данном же случае человек явно старался не шуметь, но тишина у него выходила дилетантская. Продолжая сонно сопеть, зарывшись носом в подушку, я медленно засунула под нее руку, достала трубочку и поднесла к губам.

Дальнейшее заняло долю секунды. Мгновенно вскинувшись, я обернулась в сторону звука и на ходу сильно дунула, выпуская иглу со снотворным. Долгие три секунды мы с Тали смотрели друг на друга, затем девушка медленно повалилась на пол.

Боже Ари, надеюсь, у меня в игле действительно было снотворное… Я подскочила к Тали, убедилась, что та дышит, послушала сердце, заглянула в глаза, чуть приподняв веки, и успокоилась. Минут через двадцать невеста Кира очнется. Я поудобнее устроила ее на ковре – тащить ее на кровать почему-то не хотелось. Затем пошла попросила чаю для себя и девушки, села в кресло и принялась ждать.

Тали пришла в себя довольно быстро. Поднялась, села на ковре, упершись руками в пол, и недоуменно посмотрела на меня.

– Голова кружится?

Потерпевшая чуть кивнула:

– Простите, не хотела вас будить. Думала подождать, когда проснетесь сами.

– Посиди немного. Это скоро пройдет. – Я положила ей под спину пару подушек и протянула чашку с чаем. – А теперь лучше объясни, как ты попала в мою комнату, если дверь была заперта? И, главное, зачем?

Я сердито посмотрела на девушку. Если бы я что-то напутала, то вместо охраны сама бы угробила свою подопечную. Однако та не обратила ни малейшего внимания на мой хмурый вид.

– А вы окошко закрыть забыли, – весело произнесла она.

– Ты влезла через окно?! – медленно переспросила я, чеканя каждое слово. После чего посмотрела на пышные юбки, веером лежавшие вокруг сидящей девушки, и мне поплохело… Третий этаж – не ахти как высоко, но чтобы сломать шею, хватит.

– Ну… – замялась Тали, глядя на мою перекошенную физиономию. – Вы же сами вчера сказали, что если что, так сразу звать на помощь. Что вы в случае необходимости через окно залезете, вот и я тоже решила попробовать…

Конечно, наши комнаты находятся рядом, и снаружи между ними идет довольно широкий карниз, по которому я бы не то что пройти, а пробежаться на руках смогла. Ну то я, а то Тали… Эх, чувствую, мне точно Кир голову открутит.

– Ладно уж. Хвала богам, с тобой ничего не случилось. И зачем было лезть через окно, если есть двери?

– В целях конспирации! Я хочу помочь ловить преступника и даже придумала план!

– В целях чего? – Мне совершенно не хотелось обижать гостью, но не могла ничего с собой поделать. Медленно сползла с кресла, утирая слезы от хохота.

Девушка поджала губки и вопросительно посмотрела на меня.

– Тали, ну ты сама подумай, – ответила я, чуть отдышавшись. – Если девушка тихо выходит утром из комнаты и стучится в соседнюю дверь – такой поступок, конечно, ужасно подозрителен. И то при условии, что в такую рань ты еще встретишь кого-то в коридоре. Зато вылезать из окна здания, которое просматривается на километр вокруг, с кучей охранников, дежурящих по кустам, – это сущая мелочь. Интересно, они не бросились тебя спасать из‑за того, что ты слишком быстро миновала карниз, или не смогли оторвать глаз от твоих чулок?

Несостоявшаяся шпионка заметно покраснела. Смущение девушки напомнило мне о собственных ошибках. Я тоже неоднократно делаю глупости, не подумав хорошенько, а затем выслушиваю обидные комментарии.

– Что-то не подумала про охрану… – Ее глаза на секунду встретились с моими, дальше взгляд снова ушел куда-то на середину ковра. – Надеюсь, никто не подумал, что я хочу спрыгнуть или еще чего.

– Не знаю. Зато уверена – кому следует доложат…

– Ох… – Моя подопечная трогательно, по-детски прижала ладошки к щекам. – У вас будут неприятности из‑за меня? Простите… Хотите, я поговорю с господином Леманом и объясню, что вы не виноваты?

– Да нет, спасибо. Господин Леман не мой начальник, – улыбнулась я. Вспомнив, что Тали говорила о каком-то плане, быстро сменила тему: – Кажется, ты пришла ко мне, чтобы что-то предложить?

– Да, – сразу подхватила юная энтузиастка. – Я думаю, что мы можем поймать преступника на приманку! – В очередной раз не заметив мою иронично изогнутую бровь, девушка патетично закончила: – Я готова!

– К чему? – опешила я.

– Быть жертвой.

– ЧТО?! – От удивления у меня челюсть чуть об пол не стукнулась. Может, просто послышалось? – Знаешь, Тали, сначала ты мне показалась вполне разумной особой.

Тем не менее чем больше она меня убеждала, тем сильнее подмывало согласиться.

– Мы далеко не пойдем. Я только за воротами погуляю немного, а вы за мной присмотрите, – в сотый раз повторяла сидящая на полу девушка, глядя, как я наворачиваю около нее круги.

– Мне голову оторвут за такую авантюру…

– А мы никому не скажем!

– А если тебя ранят?..

– Так вы мне какую-то магическую защиту приделайте – у нас же магией почти никто не владеет!

– Знаешь… идем-ка отсюда.

Последствия легкого отравления сонным зельем уже прошли, поэтому я подхватила Тали под локоть и потащила за собой.

– Куда мы? – тихо пискнула она, совершенно не сопротивляясь.

– К господину Леману. Сейчас ты ему изложишь свои соображения по поводу приманок, наживок и прочих жертв.

Дверь на мой стук открылась почти мгновенно, видимо, Джокер встал раньше. Он медленно посторонился, придерживая дверь и пропуская нас. Проходя мимо, я на секунду задержалась – мельком взглянула на его сонное лицо, помятую рубашку, в которой он, похоже, спал, и с трудом удержалась, чтобы не принюхаться. «Боги, что я делаю?» – одернула себя и быстро юркнула в комнату, успев, впрочем, заметить, как насмешливо прищурились за стеклами очков карие глаза и слегка дернулся уголок рта.

– А вот и вы. Чем обязан, милые дамы? – учтиво произнес мужчина, подойдя к нам своей подпрыгивающей походкой. – Это как-то связано с тем, что юная леди сегодня утром по карнизам лазила?

– Так ты в курсе… странно, что сразу не примчался.

– Что ж странного? Мало ли о чем захотят поболтать две барышни. Я тебе доверяю.

Я посмотрела на мужчину, и мое лицо просветлело. Приятно-то как.

– Вообще-то я хочу, чтобы ты нам мозги прочистил. Обеим. А то у меня как-то плохо выходит, – ответила я, уступив кресло Тали и присаживаясь на край кровати.

Джокер встал у комода, облокотившись одной рукой на его поверхность, и принялся слушать. К моему удивлению, криков «ЧТО?! Вы с ума сошли!» не последовало. Напарник вполне вежливо выслушал Тали, временами кивая и задавая вопросы. Наконец она закончила, и Джокер задумался. «Сейчас нам деликатно расскажут о том, какие мы две дуры», – пронеслась ехидная мыслишка…

– А план не так уж и плох… – задумчиво протянул знакомый баритон, оторвав меня от собственных раздумий.

– Что ты сказал? – недоверчиво взглянула на мужчину.

– Я сказал, что план совсем неплох, – спокойно повторил Джокер.

Лицо Тали засияло лучше новенького лейра. Я бочком подвинулась к напарнику и едва слышно произнесла:

– Не ожидала… Ты в курсе, что Кир нам выскажет по этому поводу?..

– В курсе. Но, во-первых, не обязательно посвящать его в наши планы, во-вторых, мы хорошо подготовимся, а в‑третьих, – Джокер выразительно посмотрел мне в глаза, – мне плевать, что скажет его безголовое высочество. Меня не он нанял.

Почему-то захотелось покрутить у виска, причем не только у своего, а у всех троих.

Спустя час наша троица все еще сидела и обсуждала нюансы предстоящего мероприятия. Тали выходит из ворот общежития и следует по точно заданному маршруту. Мы с Джокером незаметно сопровождаем ее с двух сторон улицы. Кроме того, вдоль маршрута под видом горожан курсируют охранники. И наконец, Тали действительно будет обвешана всевозможными амулетами, включая и от ментального воздействия (впрочем, если действует свойство Дара, то нельзя быть уверенным, что он поможет).

Джокер в который раз экзаменовал девушку по деталям операции. Наша конкурсантка по-прежнему сидела в единственном в комнате плюшевом кресле, собранная и довольная донельзя. Ее нынешнему наставнику, похоже, надоело стоять, и он легко запрыгнул на широкий комод, подвинувшись к стене и прислонившись к ней спиной.

Я давно уже все запомнила и теперь слушала их лишь краем уха, безразлично рассматривая комнату. Мельком глянула в окно, на секунду остановила глаза на Тали, та как-то особо размахивала руками в этот момент, затем взгляд мазнул по Джокеру, перенесся к двери и… резко вернулся к сидящему на комоде мужчине. Что-то в нем показалось мне знакомым…

Присмотрелась… и с трудом выдохнула… Джокер сидел точно так же, как когда-то Джек на кухне… когда суп варился… Не отдавая себе отчета, я сорвалась с места, подбежала к напарнику и несколько раз зашла то справа, то слева, пытаясь найти еще какую-нибудь схожесть. Фигура и рост такие же. Впрочем, это ни о чем не говорит – нормальное спортивное мужское тело. Лицо, глаза, волосы, голос… другие, но их легче всего подделать. Уши труднее, но… хм… что-то я не догадалась у Сорби уши в деталях поразглядывать. Жесты… тоже непонятно… у обоих есть привычка рукой волосы поправлять, но у кого ее нет?

– С вами все в порядке? – послышался сбоку участливый девичий голос.

Вынырнув из собственных мыслей, заметила, что мои сообщники молча сидят, с интересом глядя на мои метания. Я в свою очередь снова посмотрела на Джокера.

– У меня что-то на голове выросло? – спросил он, фыркнув.

– Да уж не знаю, что лучше… Тут такое покажется, что в собственном рассудке усомнишься… – задумчиво протянула я, запустив руку в синие патлы и почесывая голову, словно это могло помочь «думательному процессу». – Напомнили вы мне кое-кого, господин Леман, – произнесла я и, проигнорировав дальнейшие заинтересованные взгляды, вернулась на свое место.

После завтрака мы собрались воплощать план в действие. Сначала покинули пределы конкурсной территории мы с Джокером. Я ушла первой, особо не таясь. Поздоровалась у ворот со стражниками, прошлась по улице, якобы торопясь по своим делам, затем свернула в первый попавшийся переулок. Убедившись, что на меня никто не смотрит, сбросила магическую личину верхней одежды, оставшись в хамелеонке, спрятала под обтягивающий капюшон синие волосы. Надеюсь, наша авантюра не затянется. Одежка какое-то время меня поддержит, но пару часов максимум, все-таки она не для обогрева предназначена.

Район оказался приличный, впрочем, это я и раньше знала. Дома богачей строились на расстоянии друг от друга, да еще с садом вокруг. Засесть на крыше и таким образом следовать за Тали да плюс обозревать окрестности, к сожалению, не получилось бы. Хотя настолько близко от конкурсной территории на девушек и не нападали. Поэтому я пока затаилась у придорожного куста. Собственной маскировки хватит, а не хватит, так Дар глаза людям отведет. Где находился Джокер, я могла сказать лишь примерно – как ни смотрела, заметить не смогла. Просто знала, что он должен вести Тали вдоль другой стороны улицы.

Примерно через полчаса из ворот вышла наша «жертва». Я услышала, как Тали сказала охране, что идет в госпиталь проведать подругу, и вежливо отказалась от сопровождения. Девушек из своей комнаты она также должна была предупредить. Затем она не торопясь направилась вдоль улицы. Я последовала за ней. Чем дальше мы отходили от сонных богатых домов, тем оживленнее становилось на улице. Мелкие лавочки давно открылись, сейчас вокруг Тали сновали горожане, спешащие по своим делам. Я внимательно приглядывалась. Никто пока подозрительным не казался – вон толстая тетка задела плечом девушку, я напряглась, но та сразу и отступила, неся огромную корзину с продуктами, а вон с другой стороны приближается непонятный церковник в капюшоне – тоже ничего, прошел мимо. Лавочники, булочники, малые чумазые дети – все суетились, куда-то спешили, галдели, что-то продавали. Среди мелькающих лиц я заметила несколько знакомых – на всякий случай поблизости слонялись переодетые стражники. Надо отдать им должное – из толпы они особо не выделялись.

Тем временем Тали миновала самый оживленный участок пути и свернула на довольно тихую и малолюдную улочку. На самом деле моя подопечная, кажется, решила проявить личную инициативу. О таком маршруте мы не договаривались. Но только я собралась подойти к девушке, как обнаружила, что в нескольких шагах от нее следует подозрительный тип. Как я могла его не заметить?! От удивления едва не проворонила момент, когда он напал. Ярко блеснуло тонкое лезвие. Я рванула вперед, понимая, что не успею. Время замерло… Грудь заполнил плотный холодный клубок. В этот миг рядом с нападавшим словно ниоткуда возник Джокер, и мгновением позже незнакомец уже валялся на снегу, придавленный коленом моего напарника. Только тогда я заметила, что все это время забывала дышать. Шумно вдохнула морозный воздух и закашлялась.

Итак, перед нами сидел какой-то хмырь. Никак по-другому потрепанного жизнью и алкоголем наемника назвать не получалось. Хотя какой там наемник. Похоже, люди Эркаса и правда отказались работать, раз наши противники, кем бы они ни были, нанимают таких… ну да, хмырей. Вначале данный субъект попытался вырваться, но, поняв, что сбежать не удастся, принялся елозить по снегу и жаловаться на горькую судьбинушку.

– Я все-все расскажу, – торопливо хныкал он, для достоверности постоянно тряся головой, – все-все.

– Кто тебя нанял?

– Не знаю, – пласкиво протянул преступник, – правда не знаю.

– Кто предупредил, когда выйдет девушка? – последовал очередной вопрос.

– Никто! Клянусь! – Мужчинка попытался подползти и уцепиться за ноги Джокера. – Мне сказали напасть на любую девушку, что выйдет из ворот.

– На любую? – вмешалась я. – Я тоже выходила. На полчаса раньше.

– На любую красивую девушку… – сообщил наемник, сделав акцент на предпоследнем слове.

– Сам урод, – пробубнила я под нос и заметила, как напарник пытается скрыть усмешку.

– Ладно, забирайте! – крикнул Джокер ребятам, которые наконец-то решили поспешить нам на помощь. – В участке допросим. Хотя… погодите минуту.

Он потянулся к шее пойманного и вытащил маленький кусочек кварца, болтающийся на потертом кожаном шнурочке.

– Амулет, – задумчиво протянул он, – почему-то нерабочий. Что в него было вложено?

– Невидимость и стирание следов, – просипел наемник, – это магический. Мне его дали.

– Сам вижу, что магический. – Джокер с некоторым недоумением осмотрел неприметный камушек. – А еще амулеты были? – подозрительно поинтересовался он.

– Да, был. В руке держал. А на повороте споткнулся и выронил… и этот, – грязный палец ткнул в кусочек кварца, – тоже сразу перестал действовать.

Недоумение на лице напарника сменилось крайним изумлением. Впрочем, я еще успею спросить, что все это значит. По идее второй амулет выпал буквально метрах в пятидесяти от нас.

– Поискать? – Дождалась кивка и пошла в ту сторону, внимательно осматривая снег.

Практически сразу за поворотом, недалеко от тропы виднелось округлое пятно, дыра в снегу, словно туда действительно упал небольшой предмет. Так и есть, в снежном углублении лежал плоский зеленоватый камень. Я нагнулась, чтобы его поднять… и сознание в очередной раз меня покинуло. «Сколько можно по голове бить», – мелькнула последняя мысль.

Сознание возвращалось медленно и нехотя. Тихо. Только изредка капала где-то вода. Головная боль, казалось, мучила даже через забытье. Я попробовала приоткрыть глаз и ничего не увидела. Медленно подтащила руку к лицу и ощупала глаза. Открыты. Надеюсь, здесь просто темно. На лбу обнаружила приличного размера шишку. Странно, вроде ж по затылку били. Легонько щелкнула непослушными пальцами – уж на крошечный светлячок моих сил должно хватить. И снова ничего. Стало страшно. Неужели я потеряла зрение? Эта мысль даже отодвинула головную боль на второй план. Села и принялась судорожно шарить вокруг себя руками. Каменный пол, сложенный из довольно гладких плит. Я поползла. Достигла стенки – такая же каменная и холодная. Внимание привлек едва слышный звук капающей воды. Пить, зверски хочу пить. Встать на ноги не получилось. Придерживаясь руками, поползла вдоль стенки на звук. Вон оно… все, что я нашла, – выступающий влажный камень, с которого временами скатывалась крошечная капелька. Провела рукой по гладкой поверхности, затем увлажнила пересохшие губы. Как мало. Лизнула камень, собрав еще несколько капель. Откуда, откуда течет вода, куда она девается?! В отчаянии с силой дернула камень, и тут же голова снова взорвалась от боли. Я потеряла сознание.

Не знаю, как долго лежала. Видимо, забытье постепенно перешло в сон. Проснувшись, я почувствовала себя намного лучше. Голова все еще болела, да и пить хотелось. Но сознание прояснилось. «Надо отсюда выбираться», – подумала я. Тут мне на щеку рядом с носом плюхнулась маленькая холодная капелька и скатилась в уголок рта. Я машинально ее слизнула. Как удачно я упала все-таки.

В этот раз удалось встать на ноги. Меня все еще шатало, неустойчивое тело время от времени пыталось куда-то завалиться, но все же я чувствовала себя достаточно уверенно. По-прежнему перед глазами стояла одна чернота. На ощупь «осмотрев» стены, едва не пришла в отчаяние. Я не нашла выхода. Везде под руками находился лишь шлифованный гладкий камень. Так не бывает! Если кто-то строил эту комнату, значит, здесь должен быть вход. А соответственно, и выход. Интуиция молчала. Возможно, здесь есть люк… Я начала исследовать пол. Проверка длилась около пяти минут, до тех пор пока не наткнулась на чьи-то кости. Быстро отползла в сторону и с трудом отдышалась. «А если это тюрьма? Приговоренного к смерти просто здесь замуровали?! – мелькнула ужасная мысль, но я себя одернула: – Стоп! Кем бы ни был этот несчастный, он здесь давно. А я недавно! Меня кто-то стукнул по голове и каким-то образом сюда притащил. Значит, выход все-таки есть. Кроме того, сюда могут вернуться мои похитители». Эта мысль меня отрезвила. Оружие! К счастью, заколка на волосах пока осталась. Я вернулась к безымянным костям и внимательно их перебрала. Как и ожидалось, ничего стоящего у человека не нашлось. Немного подумав, выбрала кость подлиннее и потолще. «Прости, тебе она уже не понадобится». Помахала «дубинкой» в воздухе – вроде крепкая еще.

Что делать дальше, я не знала. Обследовать потолок тоже было бы неплохо – люк мог и там оказаться, но боялась свалиться и этим добить многострадальный организм. Поэтому вернулась к мокрому камню и снова легла под ним. Что бы ни случилось дальше, будет лучше, если я отдохну. «Наверное, меня ищут, – подумалось грустно. – Интересно, сколько времени прошло?» Я вспомнила Джокера, потом Джека, еще раз сравнила их, решив, что я таки свихнулась. Затем подумала, что, возможно, больше никогда их не увижу – от этой мысли захотелось плакать. Потом перед глазами проплыла булочка, которую не доела утром. Сразу же громко заурчал желудок, напоминая о себе. В итоге я совсем растворилась в жалости к себе, а в уголках глаз защипало. «Ну вот только не хватало тратить драгоценную влагу на слезы».

Постепенно мысли начали путаться, ускользать, погружая в сон, послышались тихие голоса. Голоса? Сон в секунду слетел. Показалось? Нет, не показалось. Я действительно что-то слышала. Разговаривали мужчины… двое или трое… звук постепенно становился громче, приближаясь…

– …в этом… у шефа…

– …моя смена…

– …они туда… большой…

По мере приближения звука я выхватывала из разговора все больше слов. Собеседников было двое. Обладателя тонкого, хриплого голоса я мысленно обозвала коротышкой. Второго – главным.

– …кулем лежала, а потом вскочила и по… – вещал главный.

– …прямо в стену?

– Ага, и снова вырубилась. А тут, как назло, стихийник открылся. Ну она и того…

– Да, будь там шеф, он бы пинком кого-то вслед отправил, – хрипло хохотнул коротышка.

– Дык, он потом так и хотел, только портал-то схлопнулся давно. Вот и выходит, что эту шалаву третьи сутки по всем мешкам ищем.

– Я слышал, что девку не ту поймали?

– А хрен его знает, найдем – шеф разберется. Какая, в пень, разница – та или эта… Итог один. Абы не сбежала.

– Все, пришли.

Вдали послышался негромкий скрежет, словно камни друг друга царапали. Я вздрогнула. Однако голоса стали глуше… Видимо, ребята пока шарят в другом месте. В том, что ищут именно меня, сомнений практически не было… Времени, оказывается, прошло больше, чем я ожидала. Хотя и не помнила ничего из этого рассказа. Значит, столкнулась со стенкой – вот откуда взялась на лбу шишка.

Услышав про стихийный портал, я сразу поняла, где очутилась. Катакомбы. Огромный подземный лабиринт, о котором мне не раз рассказывали. Когда-то давно – то ли тысячу лет назад, то ли две – аданийцы исследовали их. В основном здесь располагались секретные лаборатории и тюрьмы. Чем занимались лаборатории, мне не известно. Тюрьмы имели интересную систему защиты от побегов: по всем коридорам располагалось множество порталов, ведущих в камеры, или каменные мешки, как их называли. Порталы были настраиваемыми, то есть существовала некая механическая или магическая система, управляемая людьми, которая их включала и выключала. Пока преступник сидел в камере, его по крайней мере кормили и поили. Плюс, отсидев срок, он мог выйти на свободу. Сбежав же, он действовал исключительно на свой страх и риск. Попавшие в портал могли переместиться в любой из тысяч каменных мешков, за много километров от исходной точки, где беглеца, скорее всего, ожидала смерть от жажды. Были ли эти порталы созданы людьми или они действительно стихийные, а люди просто научились их подчинять, сейчас, наверное, никто не скажет.

Потом что-то пошло не так – то ли устройство управления поломалось, или в лабораториях какой казус случился. Большинство порталов принялись открываться и закрываться хаотично. Кроме того, в лабиринтах практически перестала работать магия, особенно заклинательная. Ходить по катакомбам стало опасно, поэтому все известные выходы опечатали или вообще взорвали, чтобы вездесущие мальчишки не сунули свой нос. И сейчас в Адании лабиринтом пугают маленьких непослушных детей.

– Нет ее здесь, – просипел коротышка.

– Тут еще два мешка. Идем следующий проверять.

Не дожидаясь появления незваных гостей, я метнулась на стену. К счастью, на мне хамелеонка. Кость пришлось выбросить – не ахти какое оружие, зато большая, белая и хорошо заметная. Вместо этого вытащила из заколки трубочку. Впрочем, и она мне нужна была только на всякий случай. Я планировала по потолку переползти через выход, пока ребятки будут осматривать помещение.

Снова послышался скрежет. Кажется, и в этот раз они не ко мне. Я собралась. Через несколько минут все повторилось. Ага, идут.

Часть стены недалеко от меня отъехала в сторону. Ох черт, факел! После сидения в полной темноте даже этот неяркий свет больно ударил в глаза. Крепко зажмурилась. Нельзя так – они же могут уйти в любой момент. Наконец чуть разлепив веки, я заметила, что мужчины закончили осмотр. Тихо миновать их уже не получится. Хорошо бы вообще успеть. Я быстро выпустила иглу в фигуру, показавшуюся мне меньшей. Интересно, угадала я с коротышкой или нет. Две секунды, и обездвиженное тело рухнуло на каменный пол. Второй метнулся к нему:

– Брук?

Нет, таки не угадала. Обладатель хилого голосочка оказался настоящим бугаем. Вжик – и еще одна игла отправилась искать свою жертву.

Я сползла на пол. Бандиты очнутся не скоро. Наспех обшарила их – забрала пару кинжалов. Паршивых, но лучше, чем ничего. У «главного» обнаружила небольшой плоский круглый камушек с зелеными прожилками – очень похожий на тот амулет, что я так неудачно пыталась подобрать. Кроме того, оба пострадавших от моей руки носили странные очки с темно-желтыми стеклами. Вряд ли это мода у них такая, поэтому прихватила и их, причем одни сразу водрузила себе на нос. А главное – у них была фляга с водой! Я чуть не станцевала от радости. С нетерпением отвинтила жестяную крышку, сделала несколько жадных глотков и с трудом себя остановила. Не стоит пить много – неизвестно, сколько мне еще выбираться отсюда. На жалкие гроши, звенящие в карманах, не покусилась – в конце концов, я ж не воровка какая.

Какое-то время постояла над факелом. В кромешной темноте двигаться – не большое удовольствие, но и светиться не хотелось, причем в прямом смысле этого слова. В итоге я факел таки подобрала, рассудив, что если здесь уже есть патруль, то вряд ли так быстро явится еще один.

Пока от моей камеры вел всего один ход. Неширокий коридор, сложенный из тех же плит, быстро уводил меня прочь. Я шла медленно, прислушиваясь к каждому шороху и шарахаясь от теней. Это происшествие здорово меня напугало. По жизни не часто приходилось попадать в опасные ситуации, да еще и совсем одной. Время от времени останавливалась и осматривала стены, казавшиеся подозрительными, – вдруг там есть ходы. Ведь что я знала о лабиринте? Ничего! Настоящая паника началась, когда я достигла первой развилки. Моя дорога расширялась до небольшой площадки, от которой отходили еще три коридора. Только сейчас я поняла, что могу блуждать по каменным коридорам целую вечность. Сначала сунулась в одну сторону, но через несколько секунд закрался червячок сомнения: «А вдруг не туда?» Я поспешно вернулась обратно, осмотрела все коридоры и вынесла вердикт: абсолютно одинаковы. В отчаянии села на пол и заплакала. Когда слезы закончились, позволила себе выпить немного воды. Снова принялась себя жалеть – недовольно заурчал желудок, горло, смоченное парой глотков, опять пересохло, кроме того, начала усиливаться головная боль, а факел больше чадил, чем давал света. Как узнать, куда идти? Я попыталась разглядеть следы моих неожиданных гостей, но пол оказался девственно чист – ни пылиночки. Странно, в моей камере было не слишком чисто. Я снова и снова то лазила по полу, то рассматривала стены… В какой-то момент мне показалось, что я, как собака, могу унюхать следы. Запах усиливался. Неужели мой Дар решил меня побаловать какими-то новыми возможностями? Или я схожу с ума?

Шаги! Тихие, но все-таки хорошо различимые. М‑да… вынюхивая следы, забыла про все на свете. Мои похитители, кажется, очнулись и теперь медленно, на ощупь возвращались назад. Пометавшись немного, бросила горящий факел на развилке, а сама залезла на потолок, вернувшись на несколько метров в глубь коридора, что ведет к моей «комнате». Вскорости послышались и голоса.

– Да не она то была, – тихо прошипел один.

– А кто тогда? Очки сами, что ли, ускакали? А факел? А камень?

– Да, за камень шеф обоих вздрючит…

– Ш‑ш‑ш! Смотри, свет впереди, заходим тихо.

Я затаив дыхание наблюдала за двумя крадущимися мужиками. Дойдя до развилки, они немного потоптались, привыкая к свету, затем мелкий – Брук, кажется, кого я окрестила главным, – осторожно выглянул из темного коридора, увидел догорающий факел и в сердцах сплюнул:

– Ушла, шалава.

Второй тоже вышел и беспомощно огляделся:

– И че делать теперь будем?

– Че делать, че делать? – Бандит резко развернулся к сообщнику, глаза зло сощурились. – Не видели мы никого, понял? Жить захочешь, будешь молчать.

– А как же… очки… и камень? – выдавил громила, которого я ранее неосторожно обозвала коротышкой.

– Я что-нибудь придумаю. Идем уже.

Ребятки свернули в одно из ответвлений. Я тихо спрыгнула на пол за их спинами и поспешила следом. Даже если они идут к себе в логово – это, по существу, не важно. Я смогу спрятаться, зато эти люди знают, как попасть наружу. В крайнем случае там можно своровать немного еды и воду.

Мы шли уже часа три. Нескончаемые коридоры и развилки слились в один бесконечный путь. С каждым шагом мне казалось, что еще сотня метров, и я свалюсь. Но тело против воли продолжало упрямо тащиться вперед. Как меня до сих пор не заметили, понятия не имею. По дороге мы сменили факел – видимо, сами бандиты оставили про запас пару, зная, что будут возвращаться. Огонь в руках моих попутчиков давал лишь небольшой кружок света, поэтому я здорово удивилась, когда увидела впереди зеленоватое светящееся пятно. Неровной кляксой оно расползлось примерно на половину прохода по ширине пола и по правой боковой стенке простерлось куда-то вверх. От неожиданности я даже чуть притормозила, из‑за спин проводников пытаясь рассмотреть это чудо. Однако мои сопровождающие, кажется, его не заметили… По крайней мере они продолжали бодро шагать до тех пор, пока один из них, громила, не ступил на него и… не исчез.

– Твою мать! – неожиданно заорал второй, вдавливаясь в стенку напротив пятна и медленно пятясь обратно. – Вот западло, стихийник! И очков нет. Сучья дочь, найду – лично зарою!

Вот в чем дело… Я сняла очки – так и есть, портал не виден. Как интересно. Прихватить бы еще где-нибудь парочку таких – Киру понравится.

Следующие несколько часов мы просто сидели. Пара глотков воды, что я себе позволила, только усилила жажду. Брук продолжал материться. Я задремала, но едва сквозь сон услышала, что мужчина встал, как тут же, полусонная, вскочила на ноги. Пятно к тому времени исчезло. Видимо, мой попутчик лучше меня знал их поведение и тоже рассчитывал, что портал должен закрыться. Тем не менее он продолжал держаться левой стороны, чтобы не встать на то место, где исчез его менее удачливый сообщник.

С трудом подволакивая ноги, я поплелась дальше. К счастью, вскоре мы вышли «в люди». Первым навстречу попался патруль, состоящий из двух человек. Они обменялись приветствиями с моим провожатым, а затем отправились в глубь катакомб. Или наоборот. По существу, я ж не знала, куда мы идем. Не исключено, что как раз мой бандит направляется в какой-нибудь штаб, расположенный далеко в глубине лабиринта. Забраться на потолок, чтобы дать пройти мужчинам, сил не хватило. Поэтому я посильнее вжалась в стену, надеясь, что меня никто не заденет. Хамелеонка привычно сменила цвет, а я мысленно принялась просить Дар отвести патрульным глаза. На этот раз пронесло…

Чуть позже мы столкнулись еще с одной группкой людей, видимо, знакомых Брука. Из разговора я поняла, что те собираются на поверхность, и еле сдержала радость. Идти по старому курсу смысла не имело. Даже мысли не допустила, что неплохо бы разведать, что тут и как. Хватит, нагеройствовалась уже. Хорошо бы дотянуть до выхода. В отличие от моего прежнего спутника эти ребята передвигались весьма бодро.

Мне повезло, уже минут через десять воздух в коридорах заметно посвежел, и вскоре я выбралась на поверхность. Покинуть катакомбы удалось на удивление легко. Во-первых, стояла ночь, безлунная и темная. Во-вторых, выход не охранялся. Последнее легко объяснилось. Не знаю, с чего я решила, что выйду в городе… На деле я понятия не имела, где нахожусь. Пробравшись через небольшой подлесок, огляделась. Во все стороны простиралось необъятное заснеженное поле. Я приуныла. Морозный воздух меня несколько взбодрил, да и выбираться стоило бы поскорее. Что, если с рассветом кто-нибудь из бандитов решит проверить, куда ведут странные одинокие следы?

Собрав остатки сил, я направилась к полю. И вскоре поняла свою ошибку. Если поначалу азарт и радость скорого освобождения грели меня, то очень быстро я обнаружила, что перейти поле не смогу. Более того, утром прекрасно будет видна траншея, которую я прорыла.

Снег огромным толстым ковром укрывал землю. По краю я еще пыталась идти, затем поползла, потом провалилась чуть не по самые уши. Холодные струйки потекли за шиворот, промокли ноги. Пытаясь утолить жажду, съела кусочек снега. Теперь холодно стало не только снаружи, но и внутри. Голодная, уставшая и продрогшая до костей, я принялась прощаться со всеми знакомыми. Говорят, замерзнуть – не больно. Заснешь, и все.

«Джокер!!! – мысленно закричала я. – Ну где тебя носит, черт возьми, когда ты так нужен!»

Злые слезы катились из глаз и замерзали прямо на щеках.

Я сделала еще несколько вялых попыток приподняться и выбраться из снежного плена. Затем почему-то увидела крутанувшиеся перед глазами звезды. «Ну хоть головой в этот раз не ударюсь», – мелькнула безразличная мысль.

Порой становилось хорошо. Мне чудилось, что вокруг тепло, что меня мягко качают волны моря, а рядом кто-то шепчет непонятные, но обязательно приятные слова, и хочется смеяться, радоваться, взлететь и, кружась, парить в воздухе. А после вновь накатывал холод, сгущалась темнота, и не было сил подняться, я куда-то падала и кричала, кричала, кричала…

В какой-то момент сумела приоткрыть глаза. Надо мной простиралось широкое и синее полотнище с крошечными бордовыми цветочками. Долго-долго я рассматривала узорчик. Розочки и тюльпанчики то расходились по отдельности, то собирались в круги, словно водили хороводы. От мысли о цветочных танцах мне стало весело. После этого мне показалось, что лепесточки – это на самом деле маленькие ручки и ножки, и цветочки – то вовсе не цветочки, а маленькие феи. Я мысленно дала всем имена, поздоровалась с каждой и с улыбкой заснула.

Проснулась на рассвете. «Феи» никуда не исчезли. Серый утренний свет их едва освещал. Теперь я узнала – это балдахин над моей кроватью в общежитии. Повернула голову – надо же, не болит. Чуть скосила глаза – так и есть, это моя комната – вон столик с изогнутыми ножками и золотыми завитушками, старинный комод, а с другой стороны кровати – кресло, пододвинутое вплотную, и в нем спит Джокер. Не знаю, как выгляжу я… лучше и не знать, наверное. А по Джокеру словно каток проехал. Какое-то время рассматривала его лицо – темные круги под глазами, небритые щеки, помятая одежда… А борода у него растет темно-русая, а не черная. Вот как, оказывается. Я улыбнулась. Потом не выдержала, потянулась рукой и легко коснулась пальцами щеки.

Глаза мужчины моментально открылись, и я чуть не захлебнулась в их нежности. Боги, как же я рада его видеть. Несколько бесконечно долгих секунд мы смотрели в глаза друг другу. Я чуть подалась вперед и не успела опомниться, как Джокер подхватил меня под руки, поднял, прижал к себе и закружил. От неожиданности я тихо вскрикнула.

– О, прости, прости, – торопливо зашептал мужчина, бережно ставя меня обратно на кровать. – Где-то болит?

Я качнула головой.

– Нет, не отпускай. – Я вернулась к теплому мужскому телу, обхватила его руками и счастливо прикрыла глаза.

Джокер сел рядом. Большая горячая ладонь легла мне на голову, прижимая к плечу, пальцы с силой зарылись в волосы. Я уткнулась ему в подмышку и хотела только одного – чтобы никакая зараза не вошла в комнату и не испортила эти мгновения.

– О боги, малышка, – хрипло прошептал он, осторожно покачиваясь вместе со мной, словно убаюкивал, – мы уже не надеялись тебя найти…

– Сколько времени прошло?

– Почти пять суток. Из них два дня ты лежала здесь, не приходя в сознание. Я думал, что с ума сойду. – Он легко коснулся губами моей макушки и прижался щекой к волосам. – Мы все время тебя искали…

– Как долго…

– Тише, малышка, тише, не говори ничего. Я потом все расскажу. Тебе надо поесть. Подожди, я сейчас вернусь, – по-прежнему шепотом выговорил Джокер, пытаясь уложить меня в постель, но я с силой вцепилась в него.

– Нет! Не уходи! Пожалуйста.

Картинки прошедших дней замелькали перед глазами. Меня начала бить дрожь. Неожиданно для себя я принялась рассказывать обо всем, что со мной произошло. И про каменный мешок, и про бандитов, и про долгий путь наружу… Я жаловалась на все, что успела пережить, на боль, на голод и жажду, на усталость, на страх смерти… Когда закончила, обнаружила, что оросила слезами половину рубашки Джокера. А он все сильнее прижимал меня к груди, будто я могу исчезнуть, ласково гладил по волосам и баюкал в своих объятиях.

Весь день я отлеживалась, откармливалась и принимала гостей. За время моих скитаний новостей набралось прилично. Самой яркой для меня оказалась та, что Кир с Джокером чуть не побили друг друга. Как и ожидалось, принц не пришел в восторг ни от нашей авантюры, ни от результатов работы Джокера. Последний, естественно, тоже за словом в карман не полез. А если добавить к этому связанное с моим исчезновением нервное напряжение, которое необходимо было куда-то выплеснуть, то мои резвые друзья не нашли ничего лучше, чем ввязаться в драку. Впрочем, их быстро растащила охрана, а пару синяков сразу ликвидировали целители.

Как ни странно, остыв после этой вспышки, принц все-таки расширил полномочия Джокера, разрешив ему не только вести расследование, но и организовать охрану. Тот не упустил случая и развернулся как смог.

Во-первых, к каждой конкурсантке приставили двух охранников, которым предписывалось приглядывать не только за подопечной, но и друг за другом.

Во-вторых, всем – и девушкам, и персоналу – выдали личные амулеты. Поскольку не гарантировалось, что амулет спасет от ментального влияния подобного рода, то принцип их работы сделали несколько другим. Они отслеживали вмешательство в психику человека на уровне ауры, не препятствуя внешнему воздействию. Обнаружив, что человек загипнотизирован, амулет активировал заложенные в него заклинания, а именно паралича и левитации – как владельца амулета, так и ближайших к нему предметов. Таким образом, человек не мог двигаться и, следовательно, причинить вред себе или кому-то еще, и в то же время исключалось случайное падение. В первый же день одна из девушек – Поли Красс, находившаяся в то время на третьей строке рейтинга, – и пара охранников попали под действие амулетов, после чего попытки ментального воздействия прекратились.

В-третьих, ужесточили правила поведения. Будущим невестам настойчиво рекомендовали в целях безопасности не покидать конкурсную территорию. Уйти можно было, лишь получив специальное разрешение и по действительно важному вопросу. И обязательно с охраной. Входящих же проверяли более чем тщательно.

И наконец, теперь шагу нельзя было ступить, не нарвавшись на одну из магических охранок. С помощью Ленси их наставили по всей территории – сигнальные, защитные, оборонительные… В людных местах появились следящие глазки. В пролетах лестниц и вокруг стен здания плотными гамаками висели невидимые глазу магические сети.

Хоть Кир и ворчал, что из обители прекрасных юных дев получается солдатская казарма, за прошедшие дни никто не пострадал.

И конечно, все это время искали меня. Кир рассказал, на Джокера больно было смотреть. Да не только на него. Тали винила себя за придуманный план, Джокер – за то, что недоглядел, принц – что вообще позволил мне ввязаться в расследование. Причиной столь повышенного беспокойства явилось то, что Джокер успел на меня повесить магический маячок. И когда тот резко пропал, с огромной долей вероятности это должно было означать, что меня уже нет в живых. Надежду давали показания нашего несостоявшегося убийцы, которого Джокер тоже в свое время не смог магически засечь. Преступник все твердил о каком-то камне. Соответственно, оставался шанс, что я подобрала камень, а тот непонятным образом отсек от меня маячок.

Джокер не находил себе места. Почти не спал, отправил поисковые группы куда только мог, хотя, учитывая, что меня забрали порталом, не стоило от поисков многого ожидать. Мало ли где я могла очутиться. На второй день, вернувшись к себе, он обнаружил сидящую в кресле Берту, которая сообщила, что, если ее девочку не найдут, она сама кое-кому задницу надерет.

А потом, на третьи сутки поисков, среди ночи Джокер очередной раз подорвался, утверждая, что я его звала. Кир уж решил, а не свихнулся ли его следователь… Но группу людей все же дал. Ленси открыл им портал, и уже через час меня принесли.

Следующие два дня я пролежала в горячке. Меня осмотрели и ощупали лучшие целители, но состояние никак не стабилизировалось. Джокер ночевал прямо в кресле, боясь отойти даже на минуту. На второй день вечером ко мне прорвалась Тали. Похоже, именно она и сотворила чудо – наутро после ее визита я проснулась почти здоровой.

Камень, что я притащила, как оказалось, действительно может блокировать магию. Из первых экспериментов стало ясно, что вокруг магрита (так успели его окрестить) существует поле наподобие магнитного. Расположено оно двумя объемными восьмерками, перпендикулярными друг к другу, вокруг которых на расстоянии проходит еще один общий контурный слой диаметром около метра. Неравномерность магритного поля и позволила наемнику оставаться незамеченным. С одной стороны, амулет невидимости находился в «мертвой зоне», не поддаваясь влиянию камня, а с другой – это же поле отсекало все магические поисковые импульсы, не давая возможности засечь магический предмет. А когда камень падал из рук, амулет прошел сквозь поле, потеряв при этом свои магические свойства. Правда, пока оставалось неясным, как изначально сумели пронести его сквозь замкнутый контур. Не исключено, что два или три магрита могут влиять друг на друга, еще больше искажая поле, или еще что. Но то уже забота ученых – разбираться с загадками. Принцип работы очков тоже пока оставался неясен. Джокер на это лишь презрительно фыркнул – мол, если им надо очки, чтобы порталы видеть, дали бы запрос в Исталию. Маги давно бы что-нибудь придумали.

Теперь, по словам Кира, лучшие умы Адании не могли дождаться, когда наконец выкурят бандитов из лабиринта, чтобы начать новые исследования. И магов из Исталии наверняка привлекут.

– И Сорби? – Я запоздало прикусила язык, уж больно заинтересованно прозвучало.

Кир вздохнул.

– Куда ж от него денешься? Этот и без приглашения припрется, да еще и кучу студентов с собой привезет, – подмигнул он мне.

Кстати, после моих показаний к лабиринту отправили вооруженный отряд и обнаружили, что вход взорван. Теперь придется либо использовать другой, либо долго расчищать этот. В любом случае поймать там никого не удалось.

Неожиданно я вспомнила, что еще два дня назад начались соревнования, и выразила желание уже завтра бежать работать. Кир с Джокером целый день по очереди приходили меня отговаривать, в результате чего я себя едва не почувствовала умирающим инвалидом.

О том, что у меня появился план по поимке преступницы, я даже не заикнулась, разумно полагая, что мне сразу напомнят нашу предыдущую авантюру. Зато Тали с порога весело спросила, когда же я к ним вернусь.

Поздно вечером я наконец попыталась проанализировать свою догадку относительно Джокера. Да, я видела их одновременно на балу. Иллюзия? Хм… иллюзии не бывают материальными. Можно, например, набросить легкий морок на платье, чтобы оно казалось более красивым, как я делала в доме Азалии. Можно подправить внешность. И все… А я отвечала на вопросы герцога и одновременно видела, как Джокер сидит на лавочке и пьет вино из бокала. Бокал мог быть частью фантома. Мой напарник ни с кем не разговаривал и не контактировал… Возможно? Почему бы и нет? А когда мы с Джокером были в комнате, Сорби с охранниками проверял нас. Кто-то ж запустил поисковый глазок… Впрочем, в последнем я на сто процентов не уверена. Хотя… поразмыслив, нашла огромную кучу всяческих «хотя». И, прислушавшись к себе, я вдруг поняла, что мне безумно хочется, чтобы они оказались одним человеком. Но поскольку все эти «хотя» относились скорее к области фантастики… эх… надо будет внимательнее присмотреться к обоим, а потом уже делать выводы.

Естественно, ни Джокеру, ни Киру не удалось меня уговорить остаться в постели. Оба немного побурчали для профилактики, и на том дело закончилось. Выслушивать их еще и утром совершенно не хотелось, поэтому подорвалась пораньше и, по дороге захватив из кухни пару булочек, побежала смотреть концертный зал, где проходили выступления. Огромная сцена, пока еще темная и тихая, тем не менее меня сильно впечатлила. Я посидела минуту в партере, представляя, как молодые красивые барышни одна за другой выплывают на сцену, рассаживаются в расставленных по широкой дуге бежевых с позолотой креслах, изящно складывая руки на коленях. Играет музыка, чуть колышется темно-синий бархатный занавес…

В центре стояли два кресла. Сегодня девушки должны будут рассказать немного о себе и ответить на вопросы ведущего и, возможно, зрителей.

Присмотрелась к судейским местам – не посидеть ли еще и там, но, передумав, просто прошлась вдоль подиума, заглянула в оркестровую яму и наконец отправилась за кулисы искать свою гримерку.

Накрасить всю сотню девушек я, конечно, не могла физически, поэтому забрала себе первую десятку по рейтингу. Даже с ними придется здорово повозиться. К счастью, гримерка на самом деле представляла собой помещение не только для визажиста. Конкурсанток здесь же переодевали (в своих платьях выступать запрещено – нечего подчеркивать разницу в социальном статусе), причесывали и давали последние наставления. Мне подобное обстоятельство оказалось лишь на руку – хотелось собрать всех подозреваемых вместе.

Первой пришла Поли Красс – третье место в рейтинге, девушка, на которой сработало заклинание амулета. Вряд ли она могла сама себя загипнотизировать, но как знать. Затем Крила Смирр – в начале моего пребывания в Адании она занимала второе место, сейчас же скатилась на седьмое. После нее Лаза Марги – пятая в списке. Девушки прибывали одна за другой. Вскоре появилась Милли Давитт – пострадавшая во время фотосессии. Тали почему-то пришла последней, но больше всех обрадовалась, увидев меня.

Конкурсантки, возбужденно чирикая между собой, стайками носились по залу, подбегая то ко мне, то к другим сотрудникам. Покинут гримерку они лишь все вместе, когда наступит время выхода на сцену.

Я усадила Тали в кресло, запустила пальцы в волосы, раздумывая, как бы получше ее накрасить, и… опуская руку, нечаянно задела цепочку. Амулет с громким стуком упал на пол, привлекая внимание окружающих. Легкое движение ногой, и камушек закатился далеко под шкаф. Я печально осмотрела оставшийся в руках обрывок цепочки и громко вздохнула. Присела на пол, пытаясь засунуть руку под шкаф – куда там. Взгляды девушек обратились ко мне, и теперь все внимательно следили за моими упражнениями. Наконец я поднялась, отряхивая колени, и печально развела руками.

– Подожди меня здесь, – достаточно громко обратилась к Тали, – надо попросить новый амулет. Я быстро вернусь.

Ну что же. Все видели, что я осталась без амулета. Как говорится – сейчас или никогда. Только я развернулась в сторону двери, как в голову настойчиво постучали. Попытка понять, откуда пришел сигнал, к сожалению, пока ничего не дала. Я чуть приглушила ауру. Что ж – попробуем прислушаться, чего от меня хотят. То, что я не поддаюсь ментальной магии, не означает, что я ее вообще не ощущаю. Сейчас меня куда-то «вели». Отдавшись во власть ощущений, я направлялась все дальше и дальше по коридору, пока не перешла на служебную часть здания и не остановилась под одной из боковых лестниц, у маленькой неприметной дверки. Наверняка внутри окажется каморка для хранения мелкого инвентаря. Дверца не заперта. Интересно, и что у нас тут? Мысленный сигнал продолжал стучать в голове. Я без труда обнаружила среди хлама маленькую плетеную корзинку и заглянула внутрь. Хм… ножницы, очки, какой-то перстень с камнем, коробочка с тенями. О, это для меня. Забираем. Что дальше? Ага, пора возвращаться. По дороге встретила Джокера, едва заметно качнула головой, чтобы не останавливал, и скосила глаза в сторону – мол, проходи.

В комнате все оставалось по-прежнему. Тали тихо сидела в кресле, где ее оставили.

– Ну что?

– Все в порядке, я еще за тенями забежала. – Я подошла к подопечной и встала спиной к стене и лицом в зал. Делая вид, что собираюсь красить девушку, принялась прислушиваться к происходящему в комнате. Взяла кисточку, провела ею над тенями, стараясь не касаться поверхности, и несколько раз взмахнула у лица Тали. Заметив, что та уже открыла рот спросить, что происходит, я быстро наступила ей на ногу – «Не сейчас!» – затем снова сделала пару резких движений у ее лица и чуть отклонилась назад, словно любуясь своей работой. И сразу эмпатически поймала нотку радости и облегчения. Боковым зрением заметила, как одна из девушек скрыла беглую усмешку.

Полчаса спустя конкурсантки выстроились ровненькой шеренгой и бодренько помаршировали на сцену. Гримерка опустела, и следом влетел Джокер:

– И что это значит?

В ответ я протянула ему тени:

– Отдай на экспертизу. Девушки на сцене проведут как минимум три часа. Надеюсь, этого времени хватит на проверку, есть ли здесь яд.

Мужчина удивленно приподнял брови, взял коробку и повертел в руках, разглядывая с разных сторон.

– Молодец, – расщедрился напарник на скупую похвалу, прежде чем направился к двери. – Узнала кто?

Я сдержанно кивнула. И, проигнорировав выжидающий взгляд, добавила:

– Сначала анализ. Не хочу бросаться обвинениями, не имея весомых доказательств.

От нечего делать я наблюдала из‑за кулис за ходом конкурса. Не прониклась. Не девушки, а сплошные ангелочки – банальные заученные ответы на заранее заготовленные вопросы.

Результат экспертизы пришел через два часа. Синий яд – один из сильнейших среди всех известных. Доза, правда, оказалась крошечная – вряд ли девушка умерла бы сразу. Скорее всего, ее даже удалось бы спасти, но в любом случае Тали ближайший месяц провела бы в госпитале.

Киру тоже поднесли бумагу, он пробежал ее глазами и дал мне еле заметный знак. В ответ я чуть наклонила голову.

Сразу на выходе со сцены Джокер аккуратно, не поднимая шума, взял под локоть Милли Давитт.

– Пройдемте со мной, леди. И постарайтесь не привлекать к себе внимания, это не в ваших интересах.

Та попыталась дернуться, посмотрела на моего напарника и застыла. Не знаю, что увидела в его взгляде, но плечи поникли, а в глазах мелькнуло затравленное выражение. И в следующее мгновение – снова гордая осанка и выражение превосходства на лице, будто и не было этой секундной слабости.

Допрос проводили в участке. Маленькая, холодная, слабо освещенная комнатка с противно-зелеными стенами, металлическим столом и парой стульев в центре. Жестко лязгнула запираемая железная дверь, ударило эхом по ушам. Я вздрогнула. Все для того, чтобы вызвать у преступника чувство неуверенности и страха. «Кажется, в данном случае мне здесь хуже, чем нашей предполагаемой преступнице», – подумала, поеживаясь. Милли же сидела на неудобном твердом табурете с гордым сдержанным достоинством, словно королева во время аудиенции. Я с уважением на нее покосилась. Что-что, а лицо держать умеет.

Кира с Джокером, похоже, обстановка совершенно не напрягала. Первый сел напротив подозреваемой, второй как-то привычно прислонился рядом к стене, наблюдая за обоими. Я попыталась сделать так же, но стоять в обнимку с холодной сыроватой штукатуркой мне не понравилось. Видя мои метания, напарник выглянул в коридор, сказал что-то стоящим там охранникам, и через полминуты мне принесли нормальный человеческий стул – мягкий и со спинкой.

– Ну рассказывайте, – спокойно произнес Кир, обращаясь к Милли.

– Что рассказывать? – так же спокойно отозвалась та, невинно похлопав ресничками.

В руках принца появилась изящная косметическая коробочка. Он поставил тени на стол и перевел взгляд на девушку. На лице Милли не дрогнул ни единый мускул, только кровь в долю секунды отхлынула от щек, заставив девушку побледнеть.

– Вам знаком этот предмет?

Девушка через силу кивнула.

Ситуация мне сразу напомнила разговор между мной и герцогом Сорби. Вот так же медленно и лениво его светлость доставал амулет и точно так же спрашивал, видела ли я его раньше… Кажется, тогда милорд заметил, что вести разговор в участке мне бы не понравилось. Что ж, он оказался прав. Если бы меня допрашивали в подобном месте, я бы созналась в чем угодно. Даже в том, чего не совершала.

– А можно проверить, не врет ли она? – шепотом спросила стоящего рядом Джокера.

– Уже, – послышался тихий ответ. – Она находится под действием заклинания и физически не может говорить неправду.

Я едва заметно фыркнула, обозначив этим свое отношение к подобным заклинаниям. Да, можно говорить правду, но не ту, которую от тебя ждут.

– Это коробка с тенями. Я видела ее утром. Госпожа Ванесса, – она легко кивнула в мою сторону, – принесла ее.

– А до того?

– А до того… – медленно процедила Милли, – я ее не видела.

Мало ли что она не видела…

– Но вы знали о ее существовании?! – не вытерпев, вклинилась я, вставая со стула. И почувствовала, как сильная рука напарника легла мне на плечо, усаживая обратно. Подняла глаза и увидела, как тот подносит палец к губам.

– Сиди, Кир сам справится.

– Да, знала, – помявшись, выдохнула Милли, зло зыркнув на меня.

– Послушайте, Милли, – обратился к девушке принц. – Как вы поняли, мы уже в курсе относительно вашего участия в покушениях на конкурсанток. Вам же будет лучше, если сами все расскажете и не заставите тянуть из вас эти сведения.

Я вздрогнула. Таким Кира я раньше не видела. Впрочем, много ли я про него знаю? От его кажущегося спокойным тона, от нарочито участливого взгляда веяло холодом. Стало страшно. Интересно, это издержки профессии или работа Дара? Неуютно поежилась, ощутив, что покрываюсь гусиной кожей, и судорожно сглотнула. Рука Джокера, тяжелая и теплая, снова легла на плечо, ободряюще сжав его пальцами. Я почувствовала себя увереннее, положила свою ладошку поверх его и благодарно улыбнулась напарнику. Тот чуть кивнул в ответ, но руку не убрал.

– Не обращай внимания, – тихо, на грани слышимости раздался его голос, – это работа, всего лишь работа. Это не настоящее, только маска.

Подозреваемая едва слышно вздохнула.

– Хорошо, я расскажу… – обреченно протянула она. – Только можно мне чаю? Пожалуйста… – умоляюще взглянула Милли на принца.

Через пару минут чашка с горячим напитком появилась на столе, и девушка обхватила ее ладонями. Я даже позавидовала, унюхав знакомый запах, – тоже не отказалась бы.

– Начну с того, что я, как и другие конкурсантки, конечно, почла бы за честь стать женой принца, – неспешно начала Милли, растягивая слова и делая паузы, чтобы собраться с мыслями, – но, поверьте, никогда бы не унизилась настолько, чтобы вести нечестную игру.

В этот момент подбородок девушки упрямо поднялся, а глаза сверкнули. Почему-то мне сразу захотелось ей поверить.

– История началась за неделю до моего поселения сюда. В то утро я осталась дома одна. Не считая слуг, конечно. Здесь, в Миртане. Отец отправился по делам, а мама с моей младшей пятилетней сестрой двумя днями ранее уехала в Силки. У нас там родовое поместье. Я занималась обычными делами – умылась, позавтракала, в сотый раз перебрала платья и вещи, которые собиралась взять с собой, села писать письма подругам. А потом появились они…

Лицо Милли стало хмурым, и девушка замолчала, погрузившись в себя. Пару минут мы выжидали, затем Кир вывел ее из задумчивости:

– Они?

– Да… за спиной послышался легкий шум, решила, кто-то из челяди. Но там оказались двое мужчин. Я понятия не имею, как они сумели пробраться в дом незамеченными. Наш особняк очень хорошо охраняется. Я не успела закричать, один из них зажал мне рот.

– Опиши их как можно подробнее.

– Да, конечно. Главного я почти не рассмотрела – он закутался в длинный, до пола плащ. И капюшон на лицо надвинул. Только подбородок выглядывал. Второй, наверное, его охранник. Здоровый мужик – деревенщина, волосатый и вонючий, – личико барышни брезгливо скривилось, – это он мне рот закрыл… Его я хорошо рассмотрела – крупный, ростом с господина Лемана, только шире раза в два. Кожаная куртка с перевязью – типичная наемническая одежда, причем не мне судить, но, кажется, не слишком дорогая. Зато меч… я в оружии не смыслю, но разбираюсь в украшениях. Из-под его плаща выглядывала черненая серебряная рукоять с искусно гравированным рисунком: змея, несколько раз обвившаяся вокруг от гарды до навершия, где она держит в зубах крупный рубин размером с перепелиное яйцо.

Я почувствовала, как напрягся Джокер при этих словах. Подняв голову, заметила, что мой напарник бросил Киру многозначительный взгляд, и тот в ответ кивнул. Надо полагать, про данный меч они слышат не впервые.

– Сам мужик… обычный. Светлые сальные нечесаные патлы, неровная щетина. Только шрам идет через все лицо, от виска через щеку и заворачивает на подбородок. – Милли на себе показала, как именно расположен шрам. И снова замолчала.

– С охранником ясно, – поторопил ее принц, – а что главный?

– Главный… Голос такой хриплый, неприятный. И с акцентом. Даже не знаю, может, исталиец. Больше нечего сказать. Как заметила раньше, лицо не получилось разглядеть. Странно, что вообще запомнила хоть что-то – так сильно испугалась.

– Ладно. Мы остановились на том, что в комнате появились двое мужчин и один закрыл вам рот. Что произошло дальше?

– Дальше главный начал говорить. Каким-то образом они узнали о моем свойстве Дара – я могу гипнотизировать людей. Кроме того, я происхожу из древнего рода и хороша собой, а значит, имею немало шансов выиграть конкурс. Поэтому они и пришли ко мне. Хотели, чтобы я победила.

– Зачем?

– Вы думаете, мне сообщили? – язвительно переспросила подозреваемая. – Кажется, им нужны какие-то волки. Краем уха слышала, как они между собой шептались. Мол, если стану женой принца, то через меня этих самых волков достать смогут…

«Волки?» – озадаченно подумала я, глядя, как Кир кивнул девушке. Сначала меч, потом животные какие-то… Я вопросительно взглянула на Джокера.

– Потом, – шевельнул он губами.

– И вы согласились на их помощь? – поинтересовался Кир.

– Конечно нет! – высокомерно вздернула нос Милли. – За кого вы меня принимаете?! Меня заставили…

Глядя на Милли, трудно было представить, что ее можно принудить к чему-либо.

– Да, заставили. Мужчина сказал, что мои мать и сестра похищены и, если я не соглашусь или расскажу кому-нибудь, их убьют… Как только «гости» ушли, так же незаметно, как появились, я первым делом завела самоходку и помчалась в Силки. Еще не доехав до поместья, знала практически наверняка, что мамы там нет. Единственную ведущую к дому дорогу запорошил снег трехдневной давности – и никаких следов. Тем не менее я все еще надеялась, что ошиблась и это просто глупая шутка. Но на месте мне даже не пришлось ничего спрашивать. «А мы вашу матушку ждали. Неужели не смогла приехать?» – спросила экономка, едва увидев меня.

Я поехала обратно. Выбравшись на центральную дорогу, остановилась, вышла из машины, чтобы умыться снегом. Меня мутило. Послышался визгливый звук тормозов, и рядом появилась еще одна самоходка. Оттуда вышел тот самый охранник со шрамом. «Надеюсь, леди, вы уже поняли серьезность наших намерений. Чтобы стало еще понятнее, вот, держите». Он бросил мне небольшой сверток. Там обнаружилась прядь волос сестренки и ее же письмо. «Дорогая Милли, у нас все хорошо. Нас кормят. Только здесь почти всегда темно, и мама плачет. Забери нас, пожалуйста, домой. Я люблю тебя. Силька». Едва я дочитала, как мужик, указав на локон, добавил, что, если не стану слушаться, в следующий раз вместо локона получу палец, и собрался уезжать. Я бежала за ним и кричала, что все сделаю. Все, что скажут. Уже на ходу он высунулся из окна: «С вами свяжутся». А я села на снег, прямо где стояла, и впервые за последние десять лет заплакала. Примерно так все и было, – подытожила девушка.

– Каким образом с вами связывались?

– Почмагом…

Как просто. Всего лишь почмагом.

– Адрес, – раздался громкий голос у меня под ухом, – какой адрес?

Девушка назвала, и Джокер скрылся за дверью.

– Простите, – замялась Мили, неожиданно украсившись румянцем. И наконец промямлила: – Мне бы… в туалет…

– Ладно, – махнул рукой Кир.

Две женщины из охраны зашли в допросную и увели девушку. Воспользовавшись случаем, я тоже поднялась размять ноги. В коридоре оказалось теплее, и я, обхватив себя руками, зябко повела плечами.

– Не по себе, да? – пробасил стоящий рядом офицер – крепкий дядька с огромными усами, в котором я узнала господина Бурлаша, одного из заместителей Кира. – Ты здесь первый раз, верно? Мне тоже когда-то не нравилось, а потом ничего, привык. Давай я тебе чайку покрепче да погорячее сделаю?

Я с явным удовольствием приняла большую пузатую кружку, щербатую с одной стороны. Крепко сжала ее пальцами. Видя выражение блаженства на моем лице, добрый офицер рассмеялся.

Вернулся Джокер с почмагом, я было сунулась к нему с расспросами, но он жестом меня остановил.

– Прости, мне надо с Киром переговорить, – кратко пояснил и закрыл дверь перед самым моим носом.

Можно подумать, отсюда не услышу. К моему удивлению, слышимость оказалась почти нулевая. Правда, мужчины с повышенных тонов быстро перешли на крик, поэтому подслушивать стало полегче.

– Повторяю в пятый раз: вызови Сорби! – Это Джокер.

– Ты в своем уме? Мне только разведки исталийской тут не хватает. Достаточно тебя и Ленси. – Ага, голос принца. – Зачем ты сюда приперся? Знал ведь, что я не буду рад тебя видеть?

– По-моему, это ты не в себе. Не надо приплетать сюда свои детские обиды. Ты вообще слышал, о чем Милли говорила?! На какой след мы напали?! А сейчас эти люди ищут оружие. Ты понимаешь, что это значит?!

– Понимаю. Проблема существует не первый день и не последний. Обойдемся как-нибудь! Скажи мне другое – Сорби позвал бы меня в аналогичной ситуации?

Послышался глухой звук, словно кто-то стукнул кулаком по столу. Видимо, Джокер, потому что сразу же добавил:

– Да ты даже охрану девочек организовать не смог!

По-моему, пора вмешаться, пока они друг друга не покалечили. Я уже взялась за ручку двери, как меня остановил господин Бурлаш:

– Не стоит. Пусть сами разбираются.

– Но ведь они же… – обеспокоенно начала я.

– И что? Врежут разок друг другу по морде, пар выпустят и расслабятся, – с усмешкой произнес мужчина, накручивая на палец длинный ус. – Давно пора. А то ведут себя как дети. И кстати, при всем уважении к начальству, Джокер прав – Сорби сейчас не помешал бы.

– А вы их слышите? – удивилась я.

– Конечно.

Сорби?.. Я заметно расстроилась. Выходит, мне только показалось, что Джокер и есть Сорби. Ну подумаешь, сидят они одинаково. Жалко как… а я уж размечталась.

– А вы, значит, давно их знаете? – решила я отвлечься от грустных мыслей.

– Конечно. Лучшими друзьями когда-то были. А потом поссорились. Не надо на меня так смотреть. Захотят – сами расскажут.

Через какое-то время за дверью все стихло.

– Ладно, можешь пока привлечь Ленси Арадера. Про Сорби поговорим позже, – наконец подал голос Кир. – Пусть попытается вычислить, куда пойдет сигнал почмага, и пошлет туда дежурный оперативный отряд – может, и успеют взять кого. Только, ради богов, лишь бы сам никуда не совался и жизнью не рисковал. Мне еще с Исталией проблем не хватало.

Я решилась приоткрыть дверь.

– Простите, что мешаю… Милли что-то давно нет, в туалете засиделась. Может, стоит проверить?

– Я сам, – коротко бросил Кир и вылетел за дверь.

Я едва успела за ним глазами проследить.

Напарник сидел на моем стуле, облокотившись на колени и спрятав лицо в ладонях. При моем приближении он поднял голову и устало посмотрел сквозь меня. Пригладил растрепанные волосы и медленно встал, уступая место:

– Садись.

Я послушно села, глядя на нарезающего круги мужчину, и все-таки решилась спросить:

– А мне не расскажешь, в чем дело? Если, конечно, это не государственная тайна.

– Не тайна. Но и с первым встречным болтать об этом не стоит. Как ты знаешь, Королевский Дар – это не род занятий, как большинство других Даров. Это скорее показатель социального статуса. Принадлежность к королевской семье определяется исключительно уровнем Дара. Третий, высший, и никак не ниже. Эта степень есть у самого короля и принцев, то есть его братьев, братьев отца или деда, их сыновей. Дети и внуки принцев, за исключением прямого наследника, становятся лик-принцами и эрд-принцами, которые по-прежнему имеют третий уровень. А дальше все. В побочных ветвях Дар начинает вырождаться. Дети эрд-принцев, если те занимают ниже пятнадцатого места в очередности престолонаследия, получают второй уровень Дара, то есть уровень герцога, и в королевскую семью не включаются. Там Дар вырождается еще быстрее. И так далее.

Я изредка кивала головой по ходу рассказа.

– Конечно, бывает, что кто-то умирает, или меняется наследник, или еще что. Вчерашние эрд-принцы могут сами стать принцами. Случается, врожденный Дар второго уровня переходит в третий, хоть и редко. Существуют, конечно, и побочные эффекты, вроде долголетия. Или того, что в королевских семьях дети рождаются в лучшем случае раз в сто лет – чтобы меньше за власть дрались, причем на десять мальчиков приходится одна девочка… кровь разбавляют извне. Но это все вторично. Главное, как я уже заметил, – социальный статус и общественная иерархия.

Напарник немного помолчал, раздумывая над чем-то, а затем продолжил:

– Так вот, получается интересная картина. Возьмем королевскую семью Адании: у нынешнего короля трое сыновей, из которых двое старших имеют уже своих детей. Кроме того, в семью входят братья короля с детьми и внуками, братья его отца и деда – также с детьми и внуками. Всего около тридцати человек мужского пола с третьим уровнем Королевского Дара.

Тебе никогда не казалось странным, почему в то же время в Исталии в монаршей семье всего три человека – король, принц Эрик и лик-принц Ленси? Более того, при наличии троих мужчин нормального детородного возраста на всю страну лишь одна девушка с Даром Королевской Спутницы. Никогда не задумывалась, почему ее не пускают на балы и выезды? Официальная версия – берегут, чтобы не совратил кто. А на деле все намного прозаичнее. Уже несколько столетий на королевскую семью идет охота. За последние пятьдесят лет шесть раз рождались девочки с Даром, не считая Фелицию Мальн, и со всеми произошли «несчастные случаи» со смертельным исходом. Чуть больше двадцати лет назад погибли родители Ленси. Более того, в рядах крупной аристократии тоже регулярно производятся зачистки. Последняя серия покушений прошла совсем недавно – всего три месяца назад. Тогда погибли двое.

Я вдруг вспомнила Джека, вернувшегося измотанным после недельного отсутствия. Он как раз тогда и говорил, что расследовал убийства.

– Значит, Фелицию стерегут именно из‑за этого?

– Конечно. И думаю, кто-нибудь из наших все-таки на ней женится. Не исключено, что сам король. Стране нужны наследники, а выбирать не из кого. Но вернемся к делу. До сих пор неизвестно, кто за этим стоит. По-хорошему, трудно представить, что свергать власть стали бы свои же. Если королевская семья вымрет, третий уровень Дара проявится у одной из герцогских семей, причем нельзя заранее предугадать, у которой. Зато легко предположить, что в такой период государство станет особо уязвимым. Пока всех проверят, пока найдут новый Дар, пока официально коронуют и новый король войдет в курс всех дел, пройдет немало времени. Возможно, есть какая-то третья сила, желающая воспользоваться временным хаосом.

– И сейчас вы получили какие-то доказательства этого?

– Да… Во-первых, меч с рубином – это фамильная ценность королевского дома. Последним владельцем являлся отец Ленси. Это наводит нас на след убийц. Во-вторых, волки. Эта информация засекречена. Думаю, для Кира стало сюрпризом, что я о них знаю, – невесело усмехнулся Джокер, – а раз я смог пронюхать, то и другие смогли. Волки – новая разработка аданийцев в области военной техники.

Мне новости совершенно не понравились.

– Ты хочешь сказать… наши враги собираются убить всю королевскую семью, а затем, воспользовавшись беспорядками, захватить власть, причем не глядя на Королевский Дар?

– Надеюсь, я ошибся. Однако версия очень правдоподобна…

– Ты поэтому хотел позвать Сорби?

– Да, герцог уже лет двадцать ведет это дело – с тех пор как его начальница погибла. Не поставить его в известность… даже не знаю, как назвать такой поступок. Впрочем, Кир – человек разумный. Думаю, за день остынет и все-таки обратится в Исталию. Более того, если бы не я, а кто-то другой посоветовал принцу позвать его светлость, подозреваю, он сразу бы согласился.

Продолжить нам не дали. Вернулся Кир с Милли. Я уловила нотки страха и отчаяния, идущие от девушки. Наверное, плакала в туалете – что еще там полчаса делать можно.

Действующие лица заняли свои места. «Прям спектакль какой-то», – отстраненно подумала я.

– Кто дал тебе доступ к рейтингу?

– Пауль…

– Какой Пауль?

– Сын главного жреца.

– Сын?! – не вытерпела я и снова ощутила, как сильные пальцы сжали плечо, не позволяя вскочить… да, никакой выдержки. – Тот чернявый мальчик с большим потенциалом – сын жреца?

– Ну не знаю. Может, и не сын, – сварливо отозвалась девушка, – просто они так похожи, да и вертится все время в храме, я и подумала…

Мы с Джокером переглянулись. А если и правда… Мало ли – где-то по пьяни и на женщин потянуло. Может, как раз в том же Ашене, где жрец когда-то побывал. Не Пауля ли пытался он выгородить? Тогда становится ясно, почему слежка ничего не дала…

– Не наказывайте его строго, – торопливо прошептала Милли. – Он не со зла. Он меня любит, а я ему соврала, что сильно больна. И что скоро умру. А Дар Королевской Спутницы меня вылечит.

М‑да… чему только люди не верят… Особенно влюбленные…

Дальнейшие показания мне стали неинтересны. Выясняли множество деталей: кто принес тени и прочие предметы, зачем было покушаться на «нерейтинговых» девушек? Откуда брались карточки? И так далее. Ответы один за другим оказывались предсказуемыми, и я слегка заскучала…

– А можно еще чаю… Здесь так холодно. Горло уже болит… – прервав очередной вопрос, попросила Милли.

«Сейчас чай, потом опять туалет, потом снова чай…» – раздраженно подумала я. Допрос начал надоедать, и я с большим удовольствием вернулась бы к себе в комнату. То, что я один день отлежалась, – еще не повод сильно переутомляться.

Вдруг в голове тренькнула неясная догадка, моментально подтвержденная интуицией.

– Кир, прости, что вмешиваюсь. – Я подошла к подозреваемой и обратилась приторно-вежливым тоном: – Милли… ты не можешь говорить неправду, правильно?

Утвердительный кивок.

– Ты ведь не так сильно хочешь чаю, как пытаешься нам показать?

Повисла звенящая тишина, девушка не проронила ни звука. Мой голос, резко сорвавшийся на крик, прозвучал неестественно громко, эхом отражаясь от стен:

– Ты сразу поняла, что не обязательно врать, можно умолчать о чем-нибудь. Ты просто тянешь время! – По привычке я ткнула в девушку пальцем. – Ведь так?! Зачем? Что должно произойти?!

С подозреваемой мигом слетело все хладнокровие. Лицо исказилось в ярости.

– Да! Да! Да! Да, я тяну время! Для вас я преступница, так?! А что я сделала?! Почему это свалилось на меня? Мне всего шестнадцать! Почему я должна решать? Почему я должна выбирать между чужими жизнями и жизнью дорогих мне людей?! – Выдержка Милли разлетелась на части. Девушка зашлась в истерике, лицо покрылось красными пятнами, в глазах заблестели слезы, а в голосе пробились визгливые ноты. – А вы знаете, каково это? Каждое мгновение оглядываться, беспокоиться за родных, бояться за себя и одновременно презирать за то, что делаешь?! И при этом вести себя как ни в чем не бывало. Улыба‑а-аться! Коке‑е-етничать! Продолжать эти дурацкие соревнова‑а-ания! Словно ничего не происходит! А‑а‑а?! – приподнявшись, кричала она в лицо Киру. – За что мне это? Я виновата?! Это вы виноваты! Вы виноваты, что допустили такое! Слышите?! Слышите меня?! Вы! Вы все виноваты!

«Пора прекращать истерику». Не выдержав, я влепила девице пощечину, потом еще одну. Визг моментально прервался. Обняв себя руками, девушка закачалась из стороны в сторону и тоненько заскулила. Из глаз полились слезы. Мне стало на секунду стыдно – ей ведь и правда не позавидуешь.

– И да, – выдавила она, – вы правы, я не все сказала. Можете думать как пожелаете. Сознательно я бы никогда не причинила никому зла, но жизнь родных для меня важнее жизни какой-то безродной выскочки. – Выправка взяла верх, и Милли снова гордо выпрямилась. А я в который раз поразилась ее самообладанию. – Уже поздно. Вряд ли вы ее спасете. Да, я жалею о том, что натворила. Жалею. Но не раскаиваюсь. Если бы все повторилось, я поступила бы так же.

– Что ты имеешь в виду? – подскочил Кир.

Милли молчала.

– Ну?! – рявкнул Кир, встряхивая ее за плечо.

– Мне дали указание отправить Тали в храм. Все так удачно сложилось, у нее есть разрешение на выход. Сразу после сегодняшнего выступления она отправилась в госпиталь навещать Лессу. Я попросила ее по дороге отнести мое пожертвование.

– Зачем?! – потухшим голосом спросил принц.

– Я не знаю! И не хочу знать! Я не хочу знать, что с ней будет… Думаете, я совсем бесчувственная, да?! Думаете, мне от этого знания лучше станет? А я хочу увидеть маму! И сестренку! Живыми!

Кир вскочил, наклоняясь к Милли и чуть приподнимая руку. Мне показалось, что он сейчас ее ударит. Но нет, принц сдержался, лишь громко стукнул ребром ладони об стол.

– Уведите! – рявкнул он, провел дрожащей рукой по волосам, сел обратно на стул и уже спокойнее добавил: – Позже подумаем, что с ней делать.

Что бы я сделала, окажись на месте Кира? Трудно сказать. Вероятно, тут же сорвалась бы с места и помчалась спасать, ловить, мстить – по ситуации… «И полегла бы смертью храбрых», – едко подсказал внутренний голос. Поэтому если реакция принца и удивила меня поначалу, то, стоит признать, он действовал умнее.

Кир не вскочил, не начал бегать, кричать и суетиться. Только быстро, по-деловому поднялся и совершенно спокойным голосом принялся раздавать указания:

– Отправьте три человека в госпиталь – есть шанс, что Тали оставила пожертвование на обратный путь. И группу к храму. Не заходить. Пусть со стороны незаметно понаблюдают. Еще патруль – обычный, чтобы внимания не привлекали, – проверит дороги между общежитием, храмом и госпиталем. Ленси дежурных оперативников уже увел? Ладно, тогда срочно собирайте остальных и готовьте порталы. Бурлаш, пошли кого-то в мой кабинет за документами по лабиринту. Пусть принесут те остатки карт, что еще сохранились, – мы их как раз на днях смотрели.

Да, удобно, что из участка ведут стационарные порталы во все районы города.

Джокер, так и не покинувший свой пост наблюдателя, с мнимым спокойствием взирал на происходящее. Наконец дело дошло и до нас.

– Джокер, Гейша, – обратился к нам принц, – у вас есть пять минут на сборы.

Предваряя мои расспросы, Джокер схватил меня за руку и потащил к порталу.

– Не отвлекай его сейчас.

– Но… неужели он разрешил мне идти с вами? – на ходу спросила я.

– А что делать? Конечно, лучше бы ты сидела у себя в комнате и никуда не высовывалась. Но ты же все равно помчишься помогать. Такая болезнь, как желание помочь ближнему во что бы то ни стало, в таком возрасте не лечится. А за тобой легче присматривать, пока ты рядом.

– А почему именно храм? Там же полно народу всегда…

– В нем есть вход в лабиринт. Один из старых, заброшенных. Его запечатали, но не взорвали, как большинство городских, чтобы не повредить здание. Посчитали это достаточной защитой, чтобы никто по глупости не сунулся. О том, что кто-то может попытаться выйти с другой стороны, даже не думали… Все, марш к себе. Через две минуты встречаемся здесь же.

Как хорошо, когда вещи собраны. Я на лету сбросила шмотки и влезла в узкую, обтягивающую хамелеонку. Захватила дежурную безразмерную невесомую авоську с «джентльменским набором». Поискала, чего бы еще с собой взять, – все равно в сумке свободные места не переводятся… Вспомнила лабиринт… и запихала внутрь одеяло, зимнюю одежду и бутылку лекарственной настойки, что мне в чай наливали. Подумав, еще добавила вчерашние получерствые булочки. Затем пристегнула пояс с набором метательных ножей и парой удлиненных кинжалов, осмотрелась – ничего ли не забыла – и вылетела за дверь.

Джокер меня уже ждал.

– У тебя нет фляги с плотно закручивающейся крышкой? – спросила я.

Мужчина на секунду задумался, затем качнул головой:

– Нет, но у Кира наверняка есть. Хочешь взять воду? Здравая мысль. Мало ли что. – Он покосился на мою визуально тощую авоську, видимо прикидывая, не подкинуть ли и для себя бутылочку.

Одновременно с нами вернулись люди из госпиталя.

– Все в порядке. Тали все еще там. Заболталась с подругой, – отрапортовал довольный стражник. – О положении дел девушке не сообщали. Передали указание оставаться на месте и усилили охрану.

На лице Кира ничего не отразилось, он лишь благодарно кивнул. Зато меня чуть не смыло эмоциональной волной радости и облегчения. Не сдержавшись, я коротко взмахнула рукой, типа «Да! Так их!», а потом похлопала принца по плечу. Тот в ответ чуть пожал мою руку.

– Значит, в храме до сих пор ее ждут, – тихо произнес Джокер.

– Да, – отозвался Кир, – и это хорошо. Легче будет искать. Кроме того, можно потратить еще десять минут и тщательнее проработать план.

Спустя полчаса храм незаметно для постороннего человека окружили люди Кира. К тому времени успел вернуться Ленси с оперативной группой. Они обнаружили почмаг в одном из отелей города, но преступников на месте не оказалось. В номере, похоже, не жили, а лишь временами туда наведывались. Видимо, в подземелье почмаг, как магический предмет, работал не слишком исправно. Ленси оставил пару наблюдателей на случай появления хозяев и вернулся.

Теперь лик-принц стоял неподалеку, сложив руки за спиной, с привычным спокойным, непробиваемо скучающим выражением на лице. Ему запретили соваться в храм и особенно в лабиринт. И сейчас его стройная худощавая фигура, чуть покачивающаяся вперед-назад, словно говорила: «А я что? Я ничего… Так, мимо проходил…»

Ворота, ведущие на территорию храма, оказались запертыми, рядом с замком красовалась табличка с кривоватой надписью: «Неприемный день. Молебен переносится на завтра». Более чем странно… Время от времени у входа появлялись горожане, так же недоуменно пожимали плечами и уходили.

Кир с Джокером исчезли и спустя десять минут вернулись, притащив двух подозрительных типов. Не успели пойманных допросить на предмет расположения остальных участников засады, как Джокер резко вскинулся, всматриваясь в ограду храма, дал знак замолчать и через пару минут приволок еще одного – молодого чернявого парня, в котором я без труда узнала Пауля.

– Хвала богине, это вы! – чуть не бросился служка в ноги принцу.

Вместо ответа Джокер отвесил парню звонкий подзатыльник, от которого тот кубарем влетел в сугроб, и тут же вздернул за воротник обратно.

– Это ты покушался на Тали в городе почти неделю назад. А затем ударил ее, – кивок в мою сторону, – камнем по голове.

Кир недоуменно смотрел на нас. Я почувствовала легкую ментальную завесу – заклинание правды. Пауль попятился, в глазах мелькнул страх. Но он быстро его подавил.

– Да, я. И готов понести заслуженное наказание… Там сейчас… господин Лабар… – голос парня дрогнул, – без сознания, его ударили камнем по голове. Боюсь, как бы не умер. Я знаю, где сидят сообщники этих бандитов, – он коротко указал на ранее пойманных, – и могу показать запасной выход, чтобы проникнуть в храм незаметно. Поверьте, я не с ними. Только позовите целителя!

– Тот самый влюбленный, значит, – сердито процедил сквозь зубы Кир. – А ты у нас не промах. Везде успел. Рейтинги, выходит, тоже на твоей совести…

– Он не врет, – параллельно принцу констатировал Джокер, – предлагаю воспользоваться помощью.

– Ладно, – через силу кивнул Кир, – но смотри, один лишний шаг, и ты труп. Понял меня?

Пауль вздрогнул:

– Да.

– В таком случае у тебя есть шанс отличиться и смягчить будущий приговор.

В храм меня опять не позвали, оставив на попечение господина Бурлаша со стражниками. Не то чтобы я так уж сильно рвалась, но… стоять на месте, ожидая невесть чего, оказалось еще хуже.

– Успокойся, деточка, – добродушно пробасил Бурлаш мне прямо в ухо. – Все идет как надо. Сейчас вернутся наши красавцы, тогда и пойдем внутрь. Сама понимаешь, сунемся толпой – только спугнем. А нам провожатые нужны.

Оно-то понятно. Так и планировалось с самого начала. Кир с Джокером незаметно проникают внутрь храма, разведывают обстановку. Если бандитов не слишком много, аккуратно их вяжут. Затем пытаемся с пойманными договориться. А именно – они идут обратно в лабиринт, в их штаб либо туда, где держат леди Давитт с дочерью (смотря по количеству пойманных), а за ними на некотором расстоянии следуют стражники. Я, конечно, засомневалась, а не станут ли оперативные отряды топать как стада слонов. На что Кир лишь рассмеялся и заявил, что я слишком плохо о них думаю. И вот теперь мы просто сидели и ждали, когда же нас пустят внутрь.

Ворота территории храма открылись минут через пятнадцать. Вместе с нами вошли трое целителей. Я даже не заметила, когда они появились. В центре большого молельного зала, начинавшегося прямо от двери, валялись четыре связанных тела. Значит, всего их шестеро.

– Быстрее, сюда! – раздался нервный окрик Пауля.

В прилегающей комнатке с церковным инвентарем навзничь лежал господин Лабар. Ковер впитал небольшую лужицу крови на уровне его головы. Я мельком глянула на ауру. Жив и вряд ли умрет. Я удержала рвущегося к жрецу Пауля, пропуская вперед целителей.

Вернулась в молельню. В дверь медленно входил Арадер, лениво посматривая по сторонам, словно скучающий турист, зашедший посмотреть достопримечательности и пока не решивший, стоит ли здесь задерживаться. Я мысленно похихикала. Похоже, Киру сложно будет удержать лик-принца в стороне. Я заметила, как к Ленси подошел Джокер и, кажется, что-то сказал. Настолько тихо, что даже я не услышала. Ленси так же еле заметно кивнул, и мужчины быстро разошлись.

Тем временем Кир поделил своих людей на несколько отрядов. Часть оставалась охранять храм и патрулировать окрестности. Еще часть должна была проверить другие известные выходы из лабиринта. Остальные направлялись в лабиринт. С бандитов мы сняли четыре пары очков – к сожалению, они обнаружились не у всех. Значит, всего шесть пар вместе с теми, что я принесла раньше.

В катакомбы отправлялись двумя группами. Для каждой выбрали по одному проводнику. Первая, более многочисленная и гораздо лучше вооруженная, шла с Киром. Им предстояло найти штаб.

Меня же отправили с группой Джокера. Хоть тот и рвался в основной отряд, главным здесь по-прежнему оставался Кир. Нам поручили найти леди Давитт с дочерью. По словам преступников, каменный мешок, где держали пленниц, не охранялся совсем – куда им оттуда деться. Только пару раз в день носили еду. По моим подсчетам выходило, что их держали в лабиринте уже около трех недель. С ума сойти! И там ребенок… Неудивительно, что за нами еще и целитель увязался.

Я поправила висящий на поясе ручной электрический фонарь. Удобная штука. Еще раньше бросила в сумку пару коробок запасных батареек и пару фляг воды. Теперь просто ждала, пока все организуются. Снова заметила, как Джокер с Ленси вдвоем ненадолго зашли в лабиринт, вернулись с довольными лицами и сразу разошлись, словно и не разговаривали только что.

Наконец все собрались и приготовились. Первым отправился проводник. Очков ему не выдали. Пропадет – заменим другим, свои люди ценнее. Следом на небольшом расстоянии двинулись мы с Джокером, и еще дальше – небольшая команда из пяти стражников и целителя. В паре шагов от входа я на секунду запнулась – слишком свежими были воспоминания. Я еще после прошлого раза не оправилась. Гладко обтесанные камни на самом деле оказались темно-коричневыми, а не серыми, как рисовало в темноте мое воображение. Я ощутила знакомый затхлый запах и подавила нотку паники. Напарник поддержал меня за локоть и понимающе посмотрел в глаза.

– Не хочешь, не иди, – еле слышно шепнул он. – Подождешь здесь?

Я упрямо мотнула головой. Нет уж, пустое ожидание намного хуже.

Фонари не зажигали – тусклого света факела, видневшегося впереди, пока хватало. Вынуждена признать, я зря сомневалась в людях Кира – даже я со своим слухом их почти не слышала. Картину портил только целитель, хоть и старался, как мог. Вскоре и его шаги стихли, не исключено, что наша охрана предпочла тащить его на руках, нежели вести за собой аккуратно топающего тощего слоненка.

Вся дорога заняла около трех часов. В какой-то момент наш провожатый остановился, жестом показал, что мы на месте. Мы с Джокером прислушались. Интуиция молчала, проблем вроде как не предвиделось. Зато из‑за стены ухо действительно улавливало тихий шепот. Мы подозвали остальных. Пленный показал, как открыть дверь, – легко подковырнул пальцем щель в одном камне, затем надавил на второй, и дверь со знакомым мне скрежетом начала отъезжать в сторону. Первым успел проскочить в дверь целитель. Войдя, я обнаружила лежащую на полу женщину с маленькой девочкой на руках. Верхнюю юбку пленница сняла, чтобы укутать ребенка, предпочитая замерзнуть самой. Измученные, исхудавшие лица, немытые волосы, протертая о камни одежда. Рядом – грубая деревянная плошка с какими-то засохшими крошками. В углу еле тлел маленький огарочек – хорошо хоть свет у них был. Бедняжки. В груди нестерпимо защемило от жалости.

– Что с ними? – только и смогла я выдавить, обращаясь к целителю.

– Не волнуйтесь, госпожа. Я их усыпил. Физически, похоже, почти не пострадали, а вот за психику ручаться не могу… Слишком долго провели в этом месте. Мы отнесем их в лечебницу – пусть посмотрят специалисты. Возможно, даже где-то подкорректируют память. А потом уже разбудим.

– Им могут изменить память? Я о таком и не слышала…

– Нет, конечно, так нельзя. Но… – щуплый пожилой мужчина запнулся, снова взглянув на пострадавших леди, – можно сделать так, что они спокойнее отнесутся к произошедшему. Словно это произошло не сейчас, а давным‑давно. Примерно так.

Я согласно кивнула. Было бы совсем неплохо.

Женщину и девочку передали на руки стражникам, закрыли вход в каменный мешок и поскорее отправились обратно. Очень надеюсь, что побег обнаружат еще нескоро. Хотя… если Кир доберется до штаба, нашим противникам станет не до нас.

Примерно через час пути на одном из перекрестков я резко остановилась. Рядом застыл Джокер, вопросительно глядя на меня. Я и сама не смогла бы объяснить, в чем дело. Однако интуиция упорно тянула меня в боковой коридор.

– Не знаю… Чувствую, там что-то важное, – неопределенно мотнула я головой. В конце концов, кто, как не другая Тень, отнесется с уважением к голосу интуиции.

Мужчина на несколько секунд задумался, затем подошел к нашему провожатому:

– Что там?

– Не знаю, – прошептал тот, – я никогда не пользовался этим ответвлением. Просто коридор, таких тут тысячи.

Нельзя, конечно, быть уверенной на сто процентов, но фальши в его словах я не услышала. К тому же бандит был достаточно запуган. Джокер между тем подошел к капитану стражи:

– Дальше идете сами. Мы проверим коридор. Нас не ждите и никого не оставляйте. Ваша задача – доставить наверх леди Давитт.

Тот без вопросов выслушал приказ старшего, отдал честь, собрал своих людей и отправился с ними к выходу.

– Ну? – переспросил напарник, лишь только мы остались одни. – Предположения какие-нибудь есть?

Я покачала головой, а затем сообразила, что напарник меня не видит. К сожалению, в абсолютной темноте даже острое зрение Тени не поможет.

– Нет, понятия не имею, что это может быть, – честно ответила я. Чернота перед глазами начала действовать на нервы. Я покрутила головой, потерла глаза. Обняла себя руками. Не хватало еще на стены натыкаться. Нужна хотя бы искорка света. – Я зажгу фонарь, если ты не против.

– Против. – Джокер уверенно притянул меня к себе. – Не знаю, что ты почуяла, но мы можем встретить кого угодно. Для начала успокойся. Я вижу в темноте и поведу тебя.

– Ты видишь? Здесь? Круто… – только и смогла прошептать я.

– Ну… смотря с чем сравнивать. К примеру, смена ауры по личному желанию, на мой взгляд, не в пример круче, – тихо выдохнул Джокер прямо мне в ухо.

Неожиданно я осознала, что стою в полной темноте в мягких, теплых объятиях симпатичного мне мужчины, а его дыхание шевелит мои волосы… И в то же время поблизости рыскают враги. «Чтоб они сдохли! Нарушают такой момент», – пошутил внутренний голос. Нехотя я освободилась.

– Ладно, идем уже.

Джокер еще на секунду удержал меня, быстро чмокнул в макушку и отпустил.

Было в этом что-то необычное. В том, чтобы идти в кромешной темноте, полагаясь только на своего спутника. Необычная степень доверия. Вскоре я полностью привыкла к этому ощущению, и даже темнота не давила на сознание, словно Джокер и впрямь стал моими глазами.

Мы долго шли по практически прямому коридору. Насколько я поняла, за пару часов нашего путешествия даже боковые ходы ни разу не встретились, по крайней мере напарник ни разу о таковых не упомянул. Но интуиция упорно вела вперед. И вскорости стало понятно почему.

Тихий шелест голосов мы уловили почти одновременно. Поначалу невнятные звуки, доносящиеся издалека, сливались, ускользали и оставались неразборчивыми. Но по мере приближения к их источнику усиливались и крепли. Мы пошли еще осторожнее, пытаясь подобраться как можно ближе. Судя по всему, штаб, куда Кир повел стражников, был средоточием военной силы наших противников – там находилось большинство бандитов. Но мозг группировки находился где-то здесь.

Достигнув пика слышимости, Джокер притормозил. За одной из стен явно находилось крупное помещение. Возможно, пару каменных мешков переделали в жилые комнаты или кабинет. Спорили два человека – один утверждал, что пора уносить ноги, на девчонку надеяться больше не стоит (Милли Давитт, видимо), второй убеждал еще подождать. По легким шорохам и бряцанию оружия я заключила, что на самом деле людей в комнате намного больше.

– Погодите вы оба, – вмешался третий, и я сразу навострила уши. В голосе прорезывался легкий акцент. Похоже, мы нашли таинственного незнакомца. – Здесь решения принимаю я. Мы…

Каким окажется заключение старшего, узнать было не суждено… Одновременно с этими словами часть стены быстро и абсолютно бесшумно отъехала в сторону, на секунду ослепил яркий свет. Сощуренные глаза выхватили единственный кусок картины – арбалет в руках человека со шрамом, нацеленный прямо мне в грудь. Время словно замедлилось. Говорят, перед смертью вся жизнь прокручивается перед глазами. Перед моими ничего не крутилось… Мгновения застыли, а я все смотрела на блестящее острие арбалетного болта. Медленно-медленно начали сжиматься пальцы. Заторможенно и беззвучно завибрировала тетива, и стрела, освободившись, застыла в воздухе, вылетев из гнезда. Сбоку толчок в плечо – кажется, я теряю равновесие, но уйти с линии выстрела все равно невозможно. Яркий росчерк лезвия у меня перед глазами… искры, высеченные металлом. Позднее понимание того, что Джокер мечом сбил болт, которому лететь от силы три метра! Выступающие в светлом проеме люди с арбалетами в руках…

И тут все как закрутилось! Не успев упасть от толчка напарника, я почувствовала, как меня рывком за руку подняли обратно и потащили в темный провал коридора. От неожиданности запнулась, подвернув ногу.

– Бежим! Скорее! – Меня снова дернули за руку. Потом болеть будет. А, к черту – это все потом. Я жива!

К счастью, рефлексы оказались быстрее мозга. Пока я раздумывала, что к чему, ноги уже подстроились под ритм напарника. Не видя ничего в кромешной темноте, я лишь сильнее вцепилась в тянущую меня руку. Сзади доносились резкие выкрики приказов, там организовывали погоню.

Мы бежали, и бежали, и бежали. Казалось, будто эта сумасшедшая гонка никогда не закончится. Я начала уставать, но Джокер упорно тащил меня дальше. В тот момент, когда легкие готовы были взорваться от напряжения, а ноги несли исключительно по инерции, поскольку сил их переставлять не осталось, напарник резко затормозил, а затем вернулся метров на двадцать назад. Я сложилась пополам, хватая воздух пересохшими губами. Ноги подогнулись, и я неуклюже повалилась на пол.

– Погоди, ты ничего не замечаешь?

Поскольку я ничего заметить при таком освещении не могла, то просто прислушалась. Показалось, будто вода шумит где-то… Или это воображение шалить начало? А с другой стороны, в мою прежнюю камеру протекала же она откуда-то…

– Включи фонарик. Поярче, – попросил Джокер, ощупывая что-то на стене.

По-прежнему стоя на четвереньках, я послушно посветила в нужную сторону. Этот коридор немного отличался от прежних. Внизу, где шарил руками мужчина, шли крупные – почти метр на полтора – глыбы и мельчали ближе к верху, превращаясь практически в кирпичики.

– Готово, – произнес напарник, выдирая при этом одну из нижних плит.

Я от удивления даже рот открыла. Оказалось, что именно этот блок в толщину имел всего сантиметров десять и был больше похож на облицовочную плитку. Зато соседние исправно уходили глубоко в скалу. Шум воды стал явным. Я заметила на краях плиты зазубринки – такая вот заслонка.

– Залезай, быстро, – громко прошептал мужчина, подталкивая меня к отверстию.

– А ты? – на секунду заупрямилась я.

– Я тебя прикрою. Вдвоем нельзя – странно будет, если они не заметят на девственно чистом полу весь этот мусор, – указал он на разлетевшиеся каменные осколки.

У меня аж в груди что-то сдавило… рисковать и жертвовать жизнью ради меня… такого еще никто никогда не делал.

– Тогда я тоже не полезу! Я не брошу тебя!

– Лезь, я сказал! Или мне затолкать тебя?

– Не полезу!

Кажется, Джокер разозлился. Судя по тому, как побелели костяшки на пальцах, он бы дырки продавил в плите, которую продолжал держать.

– Это твое окончательное решение?

Я уверенно кивнула.

– Знаешь, Гейша… Иногда жизнь должна чему-то учить. Вот я и дам ей такой шанс. Раз ты не хочешь, чтобы я тебя прикрыл, в таком случае сама погоню уводи!

С этими словами он юркнул в дыру, одновременно разворачивая плиту. Щелчок, и каменная дверца легко вернулась на прежнее место. А я так и осталась стоять с открытым ртом. Способность соображать вернулась через несколько мгновений, и вместе с ней пришли обида и злость. Даже силы откуда-то появились. Я с отчаянием дернула плиту – ничего, даже на миллиметр не сдвинулась.

– Ах вот как! – В сердцах стукнула ее ногой и тут же отскочила – больно!

Послышался тихий всплеск. Надеюсь, там канализация! «Сволочь! Хоть бы ты в ней утоп!» – мысленно выкрикнула я, размазывая злые слезы. Из коридора донесся шум. Наши преследователи хоть и двигались медленнее нас, осматривая стены и водя факелами по потолку, но все-таки те несколько минут, что я здесь проторчала, дали им возможность сократить расстояние. Я уставилась на каменные крошки. Все-таки сделать напарнику ответную подлянку у меня рука не поднялась. Да и не верилось, что он вот так запросто меня бросит. Я быстро, как сумела, смела все осколки и пыль в одну сторону, постаравшись распределить вдоль стыка стен. Кажется, не сильно заметно. Посветила вперед фонарем – вроде бежать придется прямо. Теперь на всякий случай стоит еще подождать преследователей. Я выключила фонарь и прижалась к холодной стене. Сердце колотилось как бешеное, подскакивая до самого горла. С трудом сглотнув, облизала шершавым языком сухие губы. Страшно-то как, все-таки вдвоем было легче… Наконец из‑за поворота показался отсвет факелов. А за ним и тени людей. Практически сразу, как я увидела первых из них, послышался крик:

– Вон девчонка! Ловите!

О боги! Как они меня обнаружили? Вот так с ходу в темном помещении заметить Тень, а я еще и в хамелеонке… Что же – у каждого свои таланты. Рядом о каменную стену тренькнул выпущенный болт, высекший несколько ярких искр, и ушел рикошетом в сторону. Я мигом рванула в темный проход, надеясь, что ни во что не врежусь. Через полминуты щелкнула выключателем, создав крошечный лучик света. Вовремя! Поворот! Еле вписалась и помчалась дальше. Снова поворот, и снова… Да будет здесь хоть одна развилка или нет? Может, потому мои преследователи не спешат? Знают, что никуда не денусь. Из горла вырывалось все более хриплое дыхание. Воды бы сейчас, но лезть в рюкзак долго. И вдруг… повернув очередной раз, я еле успела затормозить, качнувшись на цыпочках и зависнув буквально в паре сантиметров от яркого светящегося пятна. Сердце ухнуло, провалившись до самых пяток. Портал!

Я беззвучно застонала. Вот и все. При мысли, что придется туда шагнуть, нахлынула паника. Не хочу! НЕ ХОЧУ! Что делать?!. Огляделась. Обойти пятно не выйдет. По стене… по потолку… тоже нет…

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Медленно сосчитала до десяти. Еще есть пара минут. А вдруг мне повезет и стихийник сейчас пропадет?

К сожалению, чудес не бывает. По крайней мере когда они так нужны.

Внезапно мне стало все безразлично. Я внутренне приняла свой выбор, смирилась и расслабилась. Выключила свет. Медленно вытащила с перевязи метательные кинжалы, приподняла руки, отводя кисти, и приготовилась ждать. Мне хватит нескольких мгновений перед шагом в портал, чтобы отправить их в цель. «В первый раз придется убивать людей», – подумалось отстраненно. Надо же, даже эмоций никаких по этому поводу.

Шаги. Ближе. Еще ближе. Затаила дыхание. Отблеск факелов. Я совсем близко к повороту – они даже не успеют ничего сообразить. Недоумение на лицах оттого, что жертва оказалась рядом, даже не успевает ничем смениться, как двое заваливаются, за ними еще двое. Вот и все. Со вздохом делаю шаг назад. Надеюсь, меня найдут…

Ногу повело вниз, в пустоту. Я оказалась чуть выше уровня пола и теперь неуклюже соскочила, как с незамеченной ступеньки. От неожиданности повалилась дальше, упав и больно ударившись коленкой. Не спеша поднялась. Правильно, куда теперь спешить. Внутри все скукожилось от напряжения. Предвидя возможную панику, закрыла глаза, стараясь не смотреть на стены. Глубокий вдох. Выдох. Обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. И все равно непрошеная слеза самовольно потекла из уголка глаза. Да сколько ж можно плакать, в конце концов? Я решительно вытерла ее рукавом, затем потерла ушибленную коленку. Посветила вокруг фонариком.

Ладно, в прошлый раз все было намного хуже, и то выбралась. Неужели сейчас не смогу?

Я растерянно огляделась. Наличие двери не вызывало ни малейших сомнений. Осталась самая малость – найти ее и открыть. Я грустно вздохнула. После непривычно долгого бега ноги дрожали и подкашивались. Пожалуй, осмотреться я еще успею, сейчас лучше немного отдохнуть. И батареи стоит экономить. Я не раздумывая выключила свет.

– Привет. – Чьи-то холодные пальцы взяли меня за плечи.

С визгом я взвилась на полметра, выхватывая на ходу кинжалы и начиная хаотично махать ими вокруг себя.

– Стой, сумасшедшая! Глаз мне выколешь!

Голос Джокера? Меня колотило. С трудом собранное душевное равновесие разлетелось мелкими осколками. Рядом что-то громко звякнуло об пол, глухо отразилось от стен эхо. Я опять шарахнулась в сторону. Затем мелко затряслась. Ноги подкосились, и я рухнула на пол, снова упав на то же колено. Напарник присел рядом.

– Прости, не хотел тебя пугать. Не думал, что ты в тот же момент свет выключишь. Боги, ты вся дрожишь. Ну-ну, успокойся… прости… Черт! Даже обнять тебя толком не могу, я весь мокрый.

Мужчина включил фонарь. Действительно, весь мокрый. Теперь понятно, почему пальцы такие холодные. Я немного успокоилась.

– У меня в сумке одеяло, – вяло произнесла я. Жалко, простудится еще.

Джокер быстро нашел его в рюкзаке, но почему-то закутал меня, после чего поднял на руки и отнес к стене, чтобы я могла прислониться спиной.

– Вот глупый, я же тебе его предложила.

Мужчина лишь слегка усмехнулся, устраиваясь рядом и позволяя мне примоститься у него на плече. Хоть и мокрое, но все лучше каменных плит.

– Ничего мне не сделается, высохну.

Я вдруг глупо хихикнула.

– Когда ты исчез, я мысленно пожелала тебе свалиться в канализацию! Теперь рада, что этого не случилось, – ответила я на вопросительный взгляд мужчины. Тот в ответ тепло улыбнулся, потом погладил меня по голове.

– Там подземная речка. Откуда здесь взяться канализации? Хотя… может, в прошлом, когда здесь размещались тюрьмы, ее в таком качестве и использовали. Не зря же заслонки поставили.

Я помолчала немного, зарывшись носом в мокрую рубашку и наслаждаясь неожиданным обществом.

– Кстати о речках… А ты как сюда попал? – наконец подняла я на него глаза. – Я думала, ты отправишься за помощью или еще что…

– Смеешься, что ли? Лучше здесь с тобой сидеть, чем там с ума сходить от беспокойства.

– Зато ты мог бы организовать поиски.

– Их и так организуют. Я оставил ориентир.

Я с недоумением посмотрела на Джокера. Тот охотно пояснил:

– Понимаешь, Ленси – маг с Даром. Ему в лабиринте колдовать сложно, но все же не в пример легче, чем мне. Сейчас Арадер настроен на меня. И перед тем, как шагнуть в пятно, я послал ему весточку. Он знает, что мы попали в портал. Правда, не знает, куда нас занесет.

– Ты можешь здесь колдовать?

– Могу немного. Понимаешь, Гейша, хоть у меня и нет Дара, я все равно очень сильный маг. Но с заклинательной частью здесь проблемы. Сколько сил ушло на послание Ленси… Наверху хватило бы на небольшое землетрясение.

– И отсюда еще одно послать сможешь?! И нас найдут?! – с надеждой воскликнула я, в душе уже готовая собираться и топать на выход.

– А вот с этим сложно. В мешке моя магия почему-то не работает вообще. Сначала надо отсюда выбраться. Ну… или можем подождать, пока нас найдут… но это не лучший вариант – на поиски могут уйти недели.

Я приуныла. Вот как, значит. Лучше, чем ничего, конечно. И главное, я здесь не одна. Тут на глаза попался предмет, ранее оброненный Джокером. Его меч. По краю узкого, чуть изогнутого лезвия шла тонкая бордовая полоска. В глазах застыл невысказанный вопрос. Мужчина проследил за моим взглядом, на минуту встал, поднял свое оружие и невесть откуда взявшейся тряпкой вытер.

– Да, ты правильно думаешь. Я зашел с тыла. Меня не ждали с той стороны, и я смог подобраться вплотную – там уже арбалетчики не страшны. Да и ты здорово помогла, убрав четверых. Похоже, я опоздал всего на минуту. Успей чуть раньше – тебе не пришлось бы лезть в портал, – горько закончил он.

– А этот… со шрамом…

– Нет, его с ними не было.

Я устало прислонилась к стене и прикрыла глаза. Сейчас отдохну немного, и начнем искать выход. Уже почти задремала, как меня отвлек неожиданный шум со стороны Джокера. Практически одновременно послышался знакомый лязг металла о камень, словно снова упал меч, и сдавленное ругательство. Причем… я неверяще распахнула глаза и уставилась на происходящее.

– Кир!

– Ты! – в тон мне выкрикнул принц. – И ты! А вы что здесь делаете?

Кир, в отличие от нас, попал в ловушку случайно. Они таки вышли на преступников и устроили на месте небольшое побоище, в ходе которого принц, во-первых, умудрился потерять очки, а во-вторых, был оттеснен от своих. Отбиваясь, двигался вдоль коридора, пока не «вступил» куда не следует. Кстати, и наши преследователи поэтому не спешили особо – знали, куда дорога ведет.

– Ну что же, – констатировала я, – если три Тени не смогут найти один несчастный выход, то даже не придется страдать от голода и жажды. Впору будет от стыда умереть.

Все дружно посмеялись над шуткой. Однако буквально через пару часов шутка смешной уже не казалась. Втроем мы облазили каждый камушек нашей камеры, и… ничего.

Этот мешок по форме отличался от моего прежнего. Он представлял собой небольшую комнату в виде неровного овала, от которого отходили два коридорчика. Последние, как оказалось, смыкались в кольцо несколькими метрами далее. Единственное, что принесли наши поиски, – в «кольце» обнаружилась одна съемная плита, под которой в углублении в камень уходили отверстия шириной около десяти сантиметров. Сортир, что ли?.. Хм, воды у нас немного, еды и того меньше – вряд ли мы станем часто этим пользоваться…

Умаявшись, вернулись в «комнату». Я постелила у стены сложенное в несколько раз одеяло, и мы дружно на него уселись. Я приуныла. Джокера еще не совсем покинула жажда деятельности, поэтому время от времени он вскакивал и продолжал что-то искать, покамест тщетно. Кир сидел рядом, с каким-то слишком безразличным выражением лица. От нечего делать я вытряхнула содержимое рюкзака, пытаясь найти что-нибудь полезное или хотя бы занять чем-нибудь руки. С удовольствием набросила на себя зимнюю куртку. Достала две фляги с водой – на день-другой растянуть можно. Четыре булочки «вчерашней свежести» показались мне настоящим кулинарным изыском. Я только сейчас вспомнила, что с утра ничего не ела. Честно попыталась поделиться едой с ребятами, но, когда те вежливо отказались, намекнув к тому же, где я была одной ногой всего пару дней назад, засунула совесть подальше и съела половину, оставив еще две булочки на потом.

Запасные батареи для фонарей пригодятся. Сейчас горел один на минимальную мощность, но скоро и его погасим, вот только с вещами разберусь.

– О, – неожиданно обрадовалась я, – лазер!

Я достала то самое устройство, с помощью которого когда-то вскрывала сейф Эрика.

– Дай-ка, – попросил Кир.

Я протянула ему находку. Принц повертел ее в руках…

– Вынужден тебя разочаровать, – со вздохом произнес он. – Ты помнишь, какая толщина стен здесь? Такую не разрежешь. А по кусочкам ковырять стену, чтобы мы смогли пролезть… Может, заряда и хватило бы, знай мы абсолютно точно, в какой стороне выход, да и то вряд ли. А мы и того не знаем… – заключил он.

В итоге я достала бутылку с лекарственной настойкой. Вот от нее никто не отказался – крепкая штука. Мы снова сели вместе на одеяло, грея друг друга своей близостью, и пустили бутылку по кругу. Несколько глотков, конечно, меня сильно не опьянили, даже несмотря на пустой желудок, однако настроение чуть-чуть улучшилось. И заснуть будет легче – наверху, наверное, давно уже ночь.

Друзья по бокам потихоньку засопели, а ко мне сон никак не шел, зато вдруг потянуло на лирику, рассуждения о смысле жизни, и возникло желание поговорить.

– Кир, – растолкала я тело, сидящее справа, – мы ведь все равно здесь умрем… Скажи, кто Джокер на самом деле?

– Рано еще, – сонно отозвался тот. – Вот если он умрет первым, тогда скажу.

– Не дождетесь. Я собираюсь жить долго-долго… – ехидно фыркнул объект спора с другой стороны.

Я еще пять минут помолчала.

– А если все-таки умрем?.. Я еще такая молодая – даже замуж не сходила, – изрекла философски.

Лиц своих собеседников в кромешной темноте я видеть не могла, но по общему шевелению поняла, что оба приподнялись и уставились на меня. Кир что, тоже в темноте видит?.. Затем принц нервно рассмеялся.

– Так еще и не поздно. Я, как лицо, облеченное в данной стране властью, могу вас поженить. Джокер, как ты? Уважишь последнюю волю дамы? – с легкой издевкой произнес он.

– Нет, спасибо… – после секундного колебания ответил Джокер. – Зачем мне жена, которая по полгода не отвечает на мои приглашения поужинать?

– Приглашения? Да там всего одно и было! – встряла я в «мужской» разговор. – Или два…

– Правда? Тогда я согласен!

– Да ну, не надо, – рассмеялась я. – А то вдруг мы таки выберемся – не хочу, чтобы новообретенные родственники втихаря отравили твою бедную, безродную жену.

– Не такую уж бедную…

– Ну ты и язва…

Эта мелкая шуточная перепалка слегка разрядила обстановку.

– Да вообще-то я, – легким покашливанием напомнил о себе Кир, – как лицо, все еще облеченное властью, могу не только поженить, но и развести вас. Где-нибудь через полчаса. Зато ты «сходишь замуж». Только не говори потом, что ты не только «замуж не сходила», но и «ребенка не родила» – на это мои полномочия не распространяются.

Мы дружно посмеялись.

– Тогда я согласна! – пафосно согласилась я, картинно заламывая руки.

Кир включил фонарик, так же театрально поднялся и воздел руки к потолку.

– Дети мои, – торжественно произнес он. – В этот замечательный день мы здесь собрались, дабы сочетать законными узами брака два молодых сердца… – на этом красноречие слегка подыссякло, потому как принц запнулся и неожиданно быстро перешел к завершающей стадии церемонии. – Джокер, ты согласен взять в жены Гейшу?

Тот хмыкнул в ответ.

– Гейша?..

Я весело кивнула.

– Ну тогда объявляю вас мужем и женой!

Я подождала еще несколько секунд и, поняв, что продолжения не последует, возмутилась:

– И все? Ты пропустил самое главное! Как минимум: «А сейчас, Джокер, ты можешь поцеловать свою жену».

Кир насмешливо взглянул на меня, покачал головой и махнул на нас рукой:

– Да целуйтесь, если хотите. Только от брачной ночи меня избавьте, пожалуйста.

Джокер с готовностью привлек меня к себе и легонько коснулся губами виска. Кир успел сесть обратно и, кажется, моментально задремал. Я выключила фонарь и залезла под мышку Джокеру, предварительно накинув куртку на нас обоих. Киру легче – у него мундир, а наши хамелеонки от холода недолго спасают.

– Славно повеселились, – шепнула я, засыпая. – Люблю веселые шутки.

– Какие уж тут шутки, – выдохнул мне в ухо Джокер, – таким не шутят, Кир нас на самом деле поженил.

– На са…

Мужчина ловко закрыл мне рот:

– Не кричи, приятеля своего разбудишь. А ты думала?

– Ни хрена себе!

– Не ругайся. Мне не нравится, что моя жена сквернословит.

– Раньше тебя это не напрягало.

– Раньше ты не была моей женой, – засмеялся мужчина.

Я только вздохнула:

– Ладно, проснется Кир – разведемся.

– Для развода требуется согласие обоих супругов. Почему ты думаешь, что я захочу этого?

Мне вдруг захотелось стукнуть Джокера, желательно снова в глаз. Я даже сложила пальцы в кулак и помахала им в воздухе:

– Ты что, издеваешься?

– Конечно, – последовал совершенно спокойный ответ, и послышалось насмешливое фырканье. Затем Джокер взял мой кулачок, разогнул его и поцеловал пальцы. Я запустила вторую руку ему под спину, обнимая. – А если серьезно, – продолжил мужчина без тени насмешки, – то, когда я надумаю жениться, сделаю это как положено. В церкви, с благословением брака, с помолвкой и обручальными кольцами. И моя невеста скажет «да» не потому, что «еще замуж не сходила», и не потому, что примет женитьбу за шутку, а потому, что захочет провести со мной остаток своих дней.

Подобные слова совершенно выбили из меня всю веселость. Я как-то резко прониклась серьезностью произнесенного. Меня посетила мысль, что если бы Джокер вот прямо сейчас сделал мне предложение, то я лично бы растолкала Кира и заставила поженить нас еще раз. Приподняв голову, я несколько секунд всматривалась туда, где должно было находиться лицо моего хм… мужа.

– Ну что же. В любом случае, раз уж сейчас ты мой муж, то хоть частично воспользуюсь этим. – Я положила голову обратно ему на плечо, прижалась настолько тесно, насколько смогла, и с довольным мурлыканием потерлась щекой.

Джокер вздохнул, легко взъерошил мне волосы и поцеловал в макушку:

– Спи давай, чудо ты мое.

Утро или, правильнее сказать, время, когда мы проснулись, не принесло ничего нового. Выспавшиеся и относительно бодрые, мы заново облазили нашу камеру и в очередной раз загрустили. Я села обратно и выпила пару глотков воды.

– Но ведь строили же этот кусок лабиринта, значит, и выход точно есть! – в сердцах хлопнула я ладонью об пол.

– Позор на наши головы, – только и смог проговорить Джокер, пристраиваясь рядом и забирая у меня флягу. – Собрались три Тени и не могут дверь найти. Гейша, ты права была – со стыда помереть можно.

– Да какая из меня Тень? – грустно констатировал Кир. – Я ж Дар совсем не развиваю. Даже псевдонима нет. Хотя в работе помогает, конечно, но по-хорошему – ну ее на фиг, такую работу. Не мое это призвание. Я ведь ученый, мое место в лабораториях. Гейша, вот подрастешь, приходи. Хочешь мою должность?

Почему-то вспомнился Сорби, причем в худшем своем обличье. В рабочем то есть.

– Нет, спасибо, знаешь, наверное, это счастье, что я почти никогда не видела тебя в деле. И ты для меня просто Кир – друг и хороший человек. Зато видела герцога Сорби… Если надо стать похожей на него, то я лучше воздержусь. Не женское это дело.

Мужчины дружно рассмеялись.

– В таком случае надежда только на Гейшу – она ж у нас самая талантливая, – хмыкнул Кир.

– Это как?

– Так. У тебя ведь третий уровень Дара? – отозвался Джокер вместо принца.

– Да… – с недоумением ответила я. – А у тебя… разве нет?

– Нет, дорогая, – отозвался напарник, – нам с Киром повезло меньше. У каждого из нас всего лишь первая степень.

– Но… но… – У меня слов не хватило, чтобы выразить свое удивление. – Этого не может быть! Ты же легенда!

– Чтобы стать легендой, не обязательно иметь Дар Тени третьего уровня, – язвительно произнес сбоку Кир. – У него и без того слишком много скрытых талантов.

Я заинтересованно посмотрела на принца, но тот успел прикрыть глаза и теперь усиленно делал вид, словно его здесь вообще нет. Вспомнилось, как Джокер отбил мечом арбалетный болт – наверняка еще и Воин… А у меня, значит, действительно больше, чем у них, шансов найти дверь? Как-то я оказалась не готова к подобной ответственности…

– У меня такое ощущение, что ты опять о каких-то глупостях думаешь, – сказал Джокер, обнимая одной рукой и притягивая к себе. – И я догадываюсь, о каких. – Он приподнял мое лицо за подбородок, посмотрел в глаза и улыбнулся. А затем неожиданно легонько щелкнул по носу. – Не занимайся ерундой. Мы обязательно выберемся. Я в этом абсолютно уверен.

– Эх… если выберусь… чтоб я еще куда полезла. Ни ногой больше! Буду сидеть дома и крестиком вышивать, как приличная дама…

– Скучно и неприбыльно, – рассмеялся Джокер. – Могу подкинуть идейку. Определенная ловкость рук, которую нам дает наша профессия, может пригодиться не только для открывания замков.

– Ловкость рук? Фокусником, что ли, стать? Не думаю, что они много зарабатывают…

Сразу вспомнились различные бродячие артисты. Так и представила – стою я в блестящем трико на уличном деревянном помосте, а вокруг благодарная публика. И деньги так и швыряют, швыряют, швыряют. Нет, пожалуй, лучше пусть не швыряют. Пусть Джокер ходит по кругу со шляпой и собирает выручку. Я хихикнула.

– Каким еще фокусником? Давай я тебя в карты научу играть. Годик потренируешься, а потом… ну на шпильки всегда сможешь себе заработать. На очень дорогие шпильки!

– Ты, что ли, так и делаешь?

– Да нет, по молодости баловался. Теперь не выходит. Владельцы казино меня уже нюхом чувствуют, как бы сильно я ни менял внешность. Но у тебя и это получается получше, так что можешь сделать хорошую карьеру, – подмигнул мне Джокер. – Я, между прочим, очень хороший учитель!

– Имя оттуда же?

– Ага, Берта дала, когда в пять лет у прислуги выиграл месячное жалованье. Правда, потом получил втык, и пришлось вернуть обратно.

– Но-но, – послышался голос с противоположной стороны, – не развращай ребенка!

– Ребенок уже совершеннолетний, а ты ей не кровный родственник, чтобы что-то запрещать.

– Пусть не кровный, но в душе – как старший брат. А ты тут – вино, карты… что дальше?

– Так! С вином наша деточка, похоже, и без нас управляется. И потом – не ты ли дал ей прозвище Гейша? Тоже мне поборник строгих правил.

– Молодой был. Глупый. И пьяный… Эх…

– А почему вы друг друга не любите? – обратилась я сразу к обоим друзьям.

– Глупости какие, тебе показалось, – спокойно ответил Кир.

– Ну да, конечно.

– Э‑э‑э… – невнятно промычал принц. – Видишь ли…

– Понимаешь, дорогая, – перебил его Джокер, – мы когда-то были друзьями, а потом… можно сказать, выросли, повзрослели и кое-что не поделили.

– Кое-что или кое-кого? – весело поинтересовалась я, но мою фривольную шуточку не оценили.

– Знаешь, Гейша, – устало отозвался Кир, садясь прямо на пол, – если бы это был или была не «кое-что», а «кое-кто», все было бы намного проще. Один раз побили бы друг другу морды и забыли. А тут типа гордость задета… ну ее к чертям собачьим.

Я многозначительно посмотрела на обоих мужчин, ожидая продолжения. Джокер глянул мельком на Кира, дождался ответного кивка – мол, чего уж там, рассказывай.

– Да ничего особенного, – начал он, опираясь спиной о стену и прикрывая глаза. – Мы с Киром подружились, когда нам было чуть больше двадцати. И стали действительно хорошими друзьями – такими, когда за товарища и в огонь, и в воду, и жизнью бы пожертвовал, если надо. А потом… Если бы это касалось любого другого человека, это расценили бы просто как недоразумение, принесли взаимные извинения, выпили бы пива и забыли. А здесь… знаешь, Гейша, насколько друг дороже любого другого, настолько и обида оказалась сильнее. Потому что от друга ничего плохого не ожидаешь, и в первую очередь недоверия. – Джокер пару секунд помолчал, а затем продолжил: – Мы поссорились перед малой коронацией Кира.

Я мысленно прикинула. Малая коронация – как второе совершеннолетие у особ королевской семьи. Когда принцу крови исполняется сорок лет, его коронуют малой короной. После этого он может официально принимать участие в политической жизни страны. Если сейчас Киру семьдесят два, то с тех пор прошло немало лет.

– Кир ждал коронации и готовился к ней. Для него это событие, наверное, было более важным и почетным, чем первым бал для юной девицы. И вот за три дня до назначенной даты похитили приготовленную для церемонии, изготовленную специально для Кира корону. Он провел краткое расследование и решил, что корону украл я. Мне как в душу плюнули. Я ведь прекрасно знал, как много значит для друга эта дурацкая церемония, и никогда в жизни не стал бы шутить подобным образом. Мы здорово поругались – я пообещал, что найду настоящего виновного и докажу, что он ошибается.

Джокер снова замолчал, наверное, припоминая те дни… Пауза несколько затянулась, и я напомнила о своем присутствии негромким покашливанием:

– И?..

– И он нашел, – отозвался с другой стороны Кир. – Причем очень быстро. Если бы я не был так взволнован, то и сам бы понял, что к чему. Похитителем оказался молодой парень, начинающая Тень, который хотел подобным образом привлечь к себе внимание. Джокер притащил мне этого «героя» и доказательства его вины. Но не корону…

Теперь умолк Кир, тоже погрузившись в свои мысли.

– Короче, я отдал корону только после коронации, не смог отказать себе в маленькой мести, – закончил Джокер. – Киру пришлось во время церемонии использовать корону старшего брата.

Я посмотрела на принца. Тот недовольно поморщился:

– Это позор, если ты еще не поняла…

М‑да… Друзья при желании и ударить больнее могут – знают, куда бить.

– А что с тем парнем? Который на самом деле виноват был? – решила я сменить тему.

– Ничего, в тюрьме у меня сидит, – безразлично ответил Кир.

– А разве Тени – не ценные кадры? Может, пусть лучше у тебя в управлении поработает?

– Он тоже это предлагал. На что я ответил, что сперва нужно доказать свою «ценность». Если сможет удрать из камеры, так сразу к себе и возьму. Пока вот не смог.

Все смолкли. Разговаривать почему-то не хотелось. Каждый задумался о чем-то своем, личном. Я раздумывала о дружбе… Неужели ее так легко разрушить? Неужели им ни разу не хотелось помириться? Ведь столько лет были лучшими друзьями.

Мне снова не спалось. Мысли упорно скакали с одной темы на другую, не позволяя провалиться в блаженное забытье. Проворочавшись около часа, я аккуратно выползла из нашей импровизированной кровати и включила минимальный свет. Кажется, у меня еще оставалось немного настойки. Надеюсь, пара глоточков смогут меня расслабить. Пошуршав в рюкзаке, я вытащила заветную бутыль и немного выпила. Знакомо опалив горло, алкоголь перетек в пустой желудок. По телу разлилось приятное тепло. Я глотнула еще чуть-чуть и благоразумно спрятала настойку от греха подальше. Кажется, и так уже немного развезло. Снова захотелось есть. Я грустно вздохнула. Еще раз пошарила в рюкзаке в надежде, что там завалялось что-нибудь не замеченное ранее. Напрасно. Достала лазер. Повертела его в руках, искоса глядя на Джокера и вспоминая прошлогодний бал. Именно тогда я им последний раз пользовалась. К счастью, простеночек вокруг сейфа был не таким уж толстым, иначе лазер и там не помог бы.

В мозгу мелькнула неясная догадка… Точно, ведь стены дворца тоже далеко не тоненькие. Стоп-стоп. Что мы имеем?.. Где-то здесь есть выход – это раз. Открывается он снаружи – это два. Но механизм-то должен находиться внутри стены! И «копать» до него должно быть не так далеко. Более того, там не нужна дыра, достаточная для размеров взрослого мужика, а так, руку просунуть… М‑да… теперь бы понять, где рыть.

Я бросила на пол куртку, сев на нее в позу лотоса прямо посреди комнаты, и задумалась. Надо вспомнить то ощущение… словно комната расплывалась… а я видела то, что спрятано в стенах, – охранки, сейфы… Сначала у Джокера, затем в дворцовой спальне.

Я активно тужилась, пытаясь самостоятельно вызвать подобный эффект. Ничего не происходило. Зато я опять замерзла. Отчаявшись, снова достала настойку, поболтала, пытаясь оценить количество жидкости внутри, и залпом выпила. Для согрева, конечно. Голодный организм отреагировал на новую порцию почти мгновенно. Снова стало хорошо. Комната наконец-то поплыла перед глазами. «Да… – подумала я, – только зеленых человечков не хватает… или розовых слоников… кто там полагается в подобных случаях». Вместо зеленых человечков мне чудились красивые ровные колечки с зубчиками – кажется, они шестеренками называются, рычажки какие-то, камушки с узорчиками, у меня тоже такой был, только маленький и кругленький, двери…

Двери! Двери!!! Кто пьяный?

– Я не пьяная! Не пьяная!!!

Ха! Вот оно! Я счастливо засмеялась.

– Ты чего? – хором спросили друзья, обеспокоенно глядя на меня.

– Я! Не пьяная!

Игнорируя выразительные взгляды, я схватила лазер и принялась снимать стружки с камня, довольно хихикая и стараясь не задеть механизм – поломаю еще, тогда нас вообще отсюда не достанут. Я по-прежнему «видела», что находится в стене. Вон там – снаружи зарубка, похожая на ту, с чьей помощью мы открыли камеру с леди Давитт, а там – камень, на который надо нажать. Механизм… не разбираюсь я в механизмах – это Киру бы понравилось. Я автоматически мысленно «сфотографировала» увиденное – потом ему покажу. Но сымитировать нажатие камня изнутри не проблема – так-с… куда он должен надавить? Вот сюда… В полной тишине скрежет камня о камень показался особенно громким.

– Выход!

У самой двери я резко остановилась и обернулась. Прямо передо мной возникли изумленные лица моих сокамерников.

– Ну ты даешь, – только и вымолвил Кир, не потрудившись подобрать отпавшую от удивления челюсть.

А Джокер моментально подхватил меня под руки и счастливо закружил:

– Я знал, что ты это сделаешь!

Тут я, кое-что вспомнив, вырвалась, метнулась первой к проходу и уперлась двумя руками в стенки дверного проема, перегородив его.

– Погодите! – грозно произнесла я. – Сначала развод!

Я сделала подкрепляющий мои слова резкий взмах рукой. Тут же закружилась голова, и я мягко спланировала на пол.

– Я не пьяная… – заплетающимся языком передразнил меня Джокер. Затем поднял и чмокнул в нос. – Ну развод так развод. Я уже надеялся, что ты не вспомнишь, – засмеялся он.

– И еще! – Я снова перегородила дверь. – Сначала вы миритесь. Уж сколько лет прошло! Не хотите сами, сделайте это из уважения ко мне!

Дальнейшее помнилось смутно. Мы выбрались в коридор, отошли подальше от мешка, найдя место, где Джокер мог немного колдовать. Затем в памяти застыло побелевшее лицо напарника, и тонкая струйка крови, текущая из уголка губ – за мгновение до того, как он рухнул нам с Киром под ноги. И я, чуть не потерявшая сознание рядом с Джокером оттого, что невесть почему вообразила, что он умирает. И последовавшая за этим истерика, когда Кир не мог оторвать меня от него. А мне все казалось, что Джокер отдал слишком много сил на колдовство и теперь с ним надо поделиться. И появившиеся люди Кира, которым Ленси умудрился открыть небольшой портал прямо к нам. И сам лик-принц, лично вытащивший Джокера, а затем почему-то сказавший мне спасибо. И я, потерянно стоявшая в управлении Кира, не понимавшая, где нахожусь, не в состоянии прийти в себя… Все слилось в цветной калейдоскоп из отрывочных слайдов.

Очнувшись, я обнаружила знакомую картину: раннее утро, феи на балдахине и Джокер, спящий в кресле, – уставший и небритый. Я тихо лежала, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить мужчину. Просто рассматривала его. Размеренно поднималась грудная клетка, чуть подрагивали ресницы, на лицо упала тонкая длинная темная прядка волос. Внутри все сжалось от нахлынувшей нежности. Через несколько минут его глаза приоткрылись, видимо, почувствовал мой взгляд. Уголки губ чуть дрогнули.

– И сколько я на этот раз здесь провалялась? – тихо спросила я.

– Два дня, – тоже шепотом ответил напарник. – Спасибо тебе.

– За что?

– Мы далеко забрались, было сложно найти Ленси поисковым сигналом. Я вычерпал весь свой резерв. Ты мне жизнь спасла.

Мужчина взял мои пальцы и легонько их пожал. Затем зевнул. И сонно улыбнулся.

Мне не хотелось нарушать очарование этих минут.

– Опять мало спал?

– Да как-то не пришлось.

Я подвинулась и откинула край одеяла.

– Здесь удобнее. Теперь моя очередь плечо подставлять, – едва слышно засмеялась я.

Джокера не пришлось просить дважды. Он лег рядом, обняв и прижав меня к себе, потерся щекой о плечо.

– Извини, на девичью честь покушаться не стану. Сил совсем нет, – пошутил он, еще что-то сонно невнятно пробормотал и через несколько секунд уже сладко, размеренно засопел.

Я полежала еще немного, перебирая одной рукой прядки его волос, вдыхая запах лежащего рядом мужчины и наслаждаясь его теплом, и не заметила, как тоже уснула.

Оставшиеся до конца конкурса дни я по большей части отлеживалась у себя в комнате. Ко мне по очереди прибегали то Кир, то Джокер, то Тали. Геройствовать уже не хотелось, да и не надо было. Преступную шайку повязали люди Кира. Человека с акцентом, как и человека со шрамом, взять не удалось – когда стража накрыла то место, что обнаружили мы с Джокером, вместо кабинета нашли лишь большую обгорелую комнату. Ни людей, ни каких-либо улик или ниточек не осталось. Милли Давитт отправили домой, под домашний арест. Право участвовать в конкурсе она потеряла. Впрочем, в кругу семьи она, не исключено, стала героиней. Мать девушки и сестра по-прежнему находились в лечебнице. Судьба Пауля пока решалась. То, что он до сих пор не попал в тюрьму, объясняло лишь вмешательство господина Лабара, имевшего немало влияния в стране – наверное, не меньше, чем Кир. Рейтинг Тали дорос до самого верха и там и остался – кто бы сомневался. И я искренне радовалась за девушку. Вот в таком режиме я и дождалась окончания конкурсных дней. А потом я вспомнила, ради чего изначально сюда приехала…

Бал в королевском дворце! Сейчас, когда наконец улеглись все страсти, когда не надо было никуда бежать, никого спасать, ни за что переживать, я неожиданно осознала, что приглашена… на бал по случаю окончания конкурсов и помолвки принца Кира Нори Стада! И что это мое первое столь грандиозное событие. Не считать же, в самом деле, прошлогодний маскарад. Я заметалась в поисках, чего надеть-обуть, какое взять имя, а главное – каким сделать лицо. С одеждой определилась практически сразу. Припасла я как-то для подобного случая особое платье из паутинного шелка. Серо-зеленое, достаточно светлое, словно вылитое из тонкого слоя струящегося бледно-зеленого металла. Оно мягко повторяло изгибы тела, нежно отсвечивая в нужных местах, поддерживало грудь, подчеркивало талию, узко обтягивало фигуру почти до конца бедер и жидкой ртутью волнами расходилось вниз широкой юбкой.

Недолго думая, немного осветлила магией волосы, уложила в высокую замысловатую прическу с таким же зеленовато-серым цветком. Колье из тонких металлических пластинок с крошечными бриллиантовыми вкраплениями невесомо легло поверх ключиц.

Придирчиво осмотрела себя в зеркале. Достаточно ли изящна шея, точены плечики, узка талия… Осталась довольна.

С лицом не мудрила. Взяла за основу переговорное, улучшив его лишь грамотным макияжем.

Мое имя даже не объявляли, Кир провел меня из внутреннего коридора. На случай если кто спросит, я – леди Бьянка. И достаточно.

Пока большая часть народу не прибыла, я воспользовалась возможностью пройтись по доступной части дворца и осмотреться. Я никогда не посещала королевский дворец Адании. С принцем мы вечно пересекались в более нейтральных местах – ресторанах и кафе. Иногда он сам ко мне забегал. И порой так легко было забыть, что твой друг – принц! Зато теперь об этом напоминало все вокруг. Глядя на великолепие дворца, я даже поежилась. На секунду Кир предстал не просто товарищем, а именно членом королевской семьи – недосягаемым и роскошным…

С верхнего этажа я осмотрела классический холл со стандартными мраморными лестницами и тонкими колонами, прогулялась по коридорам. С удовольствием посетила портретную галерею: похихикала над тощим носатым подростком, каким когда-то был Кир, нашла портрет в тонкой черной рамке – мать Ленси, урожденная аданийская принцесса Стад, на всякий случай поглазела на всех нынешних членов семейства. Затем не торопясь направилась в бальный зал.

Да, вот его никак нельзя было назвать классическим. Огромный, абсолютно круглый, с серым мраморным полом по периметру и гладким паркетом в центре, выложенным мелкими семиконечными звездочками, символами нынешней правящей династии, с зеркально-металлическими колоннами, разделяющими танцевальную и прогулочную часть зала. Далеко вверху прозрачный стеклянный купол, сложенный такими же звездами, как и паркет. Видимо, там же была и вентиляция, духоты не ощущалось совершенно. И конечно, электрическое освещение – местами белое и яркое, местами желтое и приглушенное. Множество дверей и арок, от которых лучами расходились коридоры в разные концы дворца. В стороне, противоположной центральному входу, нехилую часть зала заняло небольшое возвышение – мне туда нельзя, там размещаются королевская семья и особо почетные гости, к коим я не отношусь. И что-то вроде подиума. Подозреваю, что временного. Только не понятно зачем.

Через полчаса процесс созерцания окружающих красот меня утомил, я успела проголодаться и, отыскав место с вином и закусками, перебралась к нему поближе. Скептически осмотрела крошечные бутербродики, чувствуя, что могу съесть целый поднос, со вздохом взяла тарелочку и, проявляя чудеса складывания бутербродных пирамидок, набрала сколько смогла.

– Такое чувство, что ты сюда есть пришла, – послышалось из‑за спины. От неожиданности я едва не подпрыгнула.

– А‑а‑а, господин Леман? Какая приятная встреча, – улыбаясь, громко произнесла я, приседая в легком поклоне, и тише добавила: – Ты специально так тихо подкрался? Я чуть тарелку из‑за тебя не уронила. Собираюсь найти укромное местечко и втихаря перекусить, пока гости все не смели.

– Ты неподражаема, – шумно выдохнул Джокер. – Тебя прокормить-то можно, не разорившись? А вообще, ты плохо думаешь о наших гостеприимных хозяевах. Сомневаюсь, что еды кому-то не хватит. Более того, позже наверняка появится что-нибудь посущественнее этих… – Мужчина запнулся, пытаясь подобрать определение крошечным кусочкам. – Недоразумений.

– Неважно. Лучше поесть, пока ничего интересного не происходит.

Джокер увел меня в один из коридоров, сделал пару поворотов и усадил на небольшую скамеечку, спрятанную в небольшой нише.

– Вряд ли тебя здесь кто-то обнаружит, так что ешь в свое удовольствие, – пожелал он приятного аппетита, присаживаясь рядом.

– Угощайся, – расщедрилась я, протягивая тарелку. – А ты, похоже, здесь не первый раз. Уж больно хорошо на местности ориентируешься. Тут с девицами, наверное, прятаться удобно.

– Ну… – послышался уклончивый ответ, и мне почудилось, что мужчина скрыл легкую усмешку. – Каюсь, грешен…

Еда закончилась слишком быстро. После двух попаданий или, правильнее, пропаданий в лабиринте я скинула килограммов восемь, хотя и раньше не слишком много весила. Теперь молодой растущий организм пытался восстановить утраченные калории, и мне постоянно хотелось есть. Что и стало в последнее время предметом шуток.

Я вздохнула, с грустью посмотрев на пустую тарелочку. Сиротливо повертела ее в руках и, не зная, куда бы деть, аккуратно пристроила в бочку с пальмой, замаскировав низко висящим листом.

– Ну ладно, идем, что ли, обратно. Там уже музыка играет.

В зале народу заметно прибавилось. Теперь здесь царила праздничная атмосфера – слышались смех и звенящие звуки соприкасающихся бокалов, появились музыканты, а в центре закружились пары.

Едва мы вошли, как мимо нас плавно и грациозно продефилировала нереально красивая леди. С тонкой талией, округлыми формами там, где они должны быть, длинной изящной шеей с крошечными выступами ключиц, тонкими чертами лица… и короткой, живописно топорщащейся стрижкой платиново-белых волос. На вид около тридцати стандартных лет – не девушка, а Женщина, причем с большой буквы. Пространство вокруг сразу задышало почти осязаемой чувственностью. Я даже рот приоткрыла, проводив незнакомку взглядом. И не одна я. Посмотрев в лицо Джокера, увидела такое же удивленно-восхищенное выражение и сердито топнула ногой. Мужчина взглянул на меня, насмешливо приподнимая бровь.

– Ревнуешь? – с довольной улыбкой спросил он. – Напрасно. Как женщина она меня не интересует.

Даже не верилось, что кого-то проплывшая мимо прекрасная незнакомка может не заинтересовать. Я попыталась подавить нотку неприязни к данной особе. Чувствую, сегодня все женщины ядом изойдут от зависти и ревности, пока она здесь.

– Кстати, а ты ее не узнаешь? – поинтересовался мой собеседник.

Хм… вряд ли я бы не запомнила такую женщину, встреть я ее ранее.

– А должна? Кто она?

– Ну… если не ошибаюсь, баронесса Аклид.

– Первый раз слышу, – недовольно пробурчала я, продолжая сверлить дырку в спине красавицы.

– Я тоже, – спокойно отозвался Джокер. – Никогда не слышал о такой баронессе. А эту женщину знаю, просто очень давно не встречал ее на подобных приемах. Вот и удивился. Это наша несравненная Берта.

– КТО?! – ошеломленно вскрикнула я.

Мужчина моментально приложил палец к моим губам:

– По-моему, не стоит так кричать.

Мои глаза, вероятно, стали размером с небольшие блюдца. Тем временем фантастическая леди обернулась, подмигнула мне и послала воздушный поцелуй Джокеру. А затем изобразила легкий изящный жест у подбородка, видимо означавший: «Челюсть подбери». Ну да, конечно, если это Берта, что ей стоило подслушать наш разговор через полкомнаты. Я продолжала потрясенно смотреть ей вслед. Вот это да… А куда она дела свой вес?.. Или я теперь так редко навещаю приемную мать, что она успела с ним расстаться?

– Идем лучше танцевать, – вернул меня к действительности Джокер.

Мы станцевали, затем еще раз. Двух танцев оказалось достаточно, чтобы во мне снова проснулся волчий аппетит. Я снова набрала полную тарелку закусок и сладостей и отправилась с Джокером в наше укромное местечко. А вернувшись, обнаружила, что пропустила торжественный выход монарших особ и наиболее почетных гостей. С интересом рассмотрела короля с королевой – родителей Кира, его братьев, гостей. Обнаружила стоящую чуть в стороне официальную делегацию Исталии. В центре группки находился его высочество Эрик – наконец-то я смогла его увидеть. Фантомные картинки изображали принца абсолютно верно – бледный, с глазами навыкате и почти полным отсутствием подбородка. Мне вдруг стало стыдно за собственную страну. По правую руку стоял знакомый мне советник Неш, по левую… Мне показалось, словно сердце сначала замерло, пропустив несколько ударов, а затем забилось быстро-быстро. Герцог Сорби. В своем типичном надменном, холодном, высокомерном… виде. Ну и пусть – мне ли не знать, каким разным он мог быть. Я прислушалась. Принц жаловался на самочувствие и, похоже, уже не первый раз предлагал покинуть бал. Для полноты картины не хватало только, чтобы он капризно топнул ножкой.

– Ваше высочество, потерпите еще немного. Вы должны дождаться помолвки и поздравить принца. Этого требуют правила приличия, – невозмутимо отзывался герцог на каждое высказывание его высочества.

Зато Неша, похоже, Эрик уже достал. Оставаясь безукоризненно вежливым, пожилой мужчина тем не менее с трудом сдерживал раздражение.

Словно ощутив мой взгляд, Джек повернулся. Едва заметно приветственно кивнул. Затем посмотрел на Джокера, поприветствовав и его, и вернулся ко мне.

– Леди, вы сегодня ослепительно красивы, – прочитала я по губам. – Не будь я столь занят, – Сорби немного скосил глаза в сторону принца, – почел бы за честь пригласить вас на танец.

Мне показалось, что уголок его губ слегка дернулся. Взяв у проходящего мимо официанта бокал вина, мужчина приподнял его, словно собирался пить за меня. Еще пару секунд я удерживала его взгляд, потом не выдержала и отвела глаза.

Перед внутренним взором стоял бокал в руке герцога, в голове раздавался голос, говоривший с принцем. Вот и все. Если и была какая-то надежда, что на маскараде я видела иллюзию Джокера, то теперь она разрушилась – иллюзии не бывают материальными… Сердце ушло куда-то в пятки, пришлось подавить ком в горле… Передо мной мелькнуло обеспокоенное лицо напарника. Как можно кого-то из них выбрать? А с другой стороны… из чего выбирать? Можно подумать, мне кто-то что-то предлагал… В груди больно защемило. Надеюсь, хоть на слезы снова не потянет.

– Как жаль, что мы уже исчерпали свои два танца, – на удивление спокойным голосом удалось мне произнести. Я грустно улыбнулась Джокеру.

– Тоже мне проблема, – отозвался мужчина. – Вот, держи.

Я непонимающе уставилась на протянутое пирожное.

– Это скрасит твое одиночество в те минуты, что я буду отсутствовать.

Он легко подмигнул мне и через секунду смешался с толпой. Я с недоумением проводила его взглядом и действительно решила поправить пирожным свое дурноватое настроение. Разве можно грустить в такой день? Сегодня же помолвка Кира! Интересно, скоро ли начнется основная часть торжества?

– Вы не меня ждете? – послышался сзади смутно знакомый баритон.

Я обернулась и несколько секунд рассматривала стоящего рядом мужчину. Я отвыкла от мысли, что Джокер может выглядеть как-то по-другому. Точнее, я никогда другим его не видела. Пусть для меня он по-прежнему был узнаваем – видимо, работа с лицом мне все-таки давалась легче, но вряд ли кто-нибудь из гостей бала его узнает.

– Мм… мои комплименты, – наконец довольно произнесла я.

Пожалуй, танцы – это в самом деле то, что нужно. Буду жить сегодняшним днем и получать удовольствие от того, что имею.

Музыка звучала достаточно плавная, неспешная и располагающая к беседе.

– А где Ленси Арадер? – поинтересовалась я, только сейчас сообразив, что не заметила оного среди исталийских гостей.

– Да‑а‑а… свидание у него сегодня. С какой-то местной певичкой.

– Свидание? – непритворно изумилась я. – С певичкой? Не похож его высочество на человека, настолько увлекающегося женщинами, чтобы ради них пропускать королевский бал.

Вот Джека или Джокера я бы могла представить в объятиях подобной дамы, но Ленси… Утонченный, спокойно-равнодушный, вежливый, чуть надменный и аристократичный до кончиков ногтей. Так и хочется сказать «породистый». И с какой-то певичкой?..

– Да ну! И когда ты успела его так хорошо узнать? Не надо принимать здоровый пофигизм за нелюбовь к женскому полу, – засмеялся Джокер.

– Ясно, – отозвалась я. Видимо, и правда сделала поспешные выводы. – А аданийцы не сочтут оскорблением его отсутствие?

– Нет, конечно. Здесь же Эрик, – ответил напарник, словно это все объясняло. И, поймав мой непонимающий взгляд, добавил: – Даже в Исталии члены королевской семьи стараются не собираться по двое-трое на многолюдных приемах, а об иностранных я и не говорю. Чтобы в случае покушения умерли не все – как бы цинично это ни звучало. Эрик Арадер – наследный принц. Его присутствие более почетно. Так что присутствие Ленси вообще ничем не обосновано.

– А вы с ним друзья? – поинтересовалась я, вспомнив один давний разговор.

– Да нет, я бы так не сказал… С чего ты взяла?

– Обмолвился как-то, что его друзья и друзья его друзей могут называть его просто Ленси…

– Вот как. Может, он имел в виду кого-то другого.

Наконец все гости собрались, и началась официальная торжественная часть. Теперь стало понятно назначение подиума. Первыми на него вышли девушки, занявшие высокие места в конкурсе. Все, кроме Тали. Одно за другим объявляли имена победительниц, затем имена будущих мужей. Счастливые девушки вкладывали хрупкие пальцы в мужские ладони, становясь в пары и образуя длинный полукруг для церемониального танца. Когда последняя удалилась, на помост вышел Кир. Я даже дыхание затаила от восхищения и гордости. Еще никогда принц не выглядел таким красивым. В парадном мундире, с малой короной на голове, причесанный и ухоженный – в общем, каким и должен быть принц. А главное – счастливая полуулыбка, не сходящая с лица, вот что красит человека больше всего. Зазвучала торжественная музыка, и у противоположного входа показалась Тали. Ее вела мать Кира, королева Ладисса. В то время как многие присутствующие дамы отдали бы полжизни, лишь бы оказаться на месте девушки, лицо Тали оставалось вежливо-безучастным.

Медленно, рука об руку две женщины прошли по всему залу и остановились напротив принца. Я с интересом наблюдала, как равнодушное выражение сменяется узнаванием, неверием и, наконец, на губах расцветает счастливая улыбка. «Хоть бы у них все сложилось наилучшим образом!» – с умилением думала я.

Рядом с парой словно ниоткуда возник господин Лабар. Он долго нараспев читал соответствующие случаю молитвы, погрузившие присутствующих в состояние легкого транса. Затем поднес алую подушечку с тонкими кольцами. Кир медленно вытащил меньшее колечко, протянул руку, и Тали вложила в нее свою ладошку. На несколько долгих секунд они словно застыли. Я увидела, как широко распахнулись глаза Тали, как крепко сжали пальцы Кира ее руку. А вокруг пары засверкали легкие искорки, будто сверху кто-то просыпал золотую пыльцу.

Я выпала из оцепенения.

– Что это? – дернула я Джокера за рукав. – Что с ними?

– Инициация Дара Королевской Спутницы, – тихо, чтобы не нарушить торжественности момента, отозвался напарник.

Хм… не может быть, чтобы Сорби имел в виду именно это, когда предлагал мне заехать на бал к Киру!

– И эти… это… – Я неопределенно помахала руками, изображая сияние.

– Эти-это, – передразнил меня мужчина, – просто спецэффекты для публики – на самом деле все происходит только между ними двумя.

– Что происходит?!

Джокер пожал плечами.

– Откуда я знаю? Вот у них и спросишь, – ответил он.

– А кто может инициировать такой Дар?

– Хм… логично предположить, что мужчина с Королевским Даром.

Я потрясенно обернулась в сторону помоста и сразу поймала прямой, немигающий взгляд Джека. Он слегка улыбнулся, насмешливо приподнимая бровь, – мол, теперь тебе все ясно? Я впала в легкий ступор. Но как такое могло произойти?..

– С тобой все в порядке? – участливо поинтересовался Джокер.

– Хотелось бы на это надеяться, – задумчиво пробормотала я и, заметив удивленный взгляд, поспешно добавила: – Не обращай внимания. Это я так… завидую. Какая ж девушка не мечтает о большой и светлой любви со всеми вытекающими последствиями вроде белой свадебной фаты. Извини, я бы хотела с Бертой пообщаться.

Начался танец «молодых влюбленных», в котором принимали участие только что помолвленные пары. Я аккуратно пошла по периметру, выискивая глазами платиновый ежик волос.

– Почему ты мне не сказала? – прямо спросила я, найдя приемную мать.

– А смысл? – равнодушно промурлыкала Берта.

Да, она в своем репертуаре. Дальнейших вопросов можно не задавать.

– А тебе не кажется… что подобная женитьба лишает людей… ну свободы выбора, что ли, – тем не менее спросила я.

– Нет, деточка, не кажется. – Против моего ожидания приемная мать ответила на удивление серьезно. – Боги не решают за людей, а лишь открывают им глаза. Ты можешь всю жизнь искать свою половину, не замечая, что она бродит совсем рядом. Либо принимать желаемое за действительное, а влюбленность за любовь. А тебе просто подсказывают: вон оно, лучшее, бери и пользуйся.

– Богатый опыт? – попыталась я пошутить.

В ответ Берта лишь неопределенно повела плечиком, грустно, со вздохом улыбнулась и растворилась среди гостей, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Ощутив непреодолимое желание и впрямь остаться в одиночестве, я осторожно побрела к выходу из зала, стараясь не попасться на глаза Джокеру.

– Знаешь, когда я чисто по-дружески просил тебя помочь приглядеть за Тали, я и не ожидал, что все окажется так серьезно, – тихо произнес Кир, покачивая в руке бокал с вином и задумчиво глядя сквозь него. По тонким стенкам медленно и тягуче стекали тяжелые алые капли. Не отрывая глаз от мерцающего в неярком свете стекла, он глухо и медленно продолжил: – Я ведь не шутил, когда сказал, что мне не место на должности главы Тайного отдела. Это у вас в Исталии вечно что-то происходит – бесконечные интриги, покушения на влиятельных особ, а то и на саму королевскую семью… повезло вам с Сорби, да и до него тоже глава отдела была – палец в рот не клади… а здесь слишком много «слишком». Слишком долго у нас в Адании ничего не происходило… Расслабился я. После первых покушений слишком долго собирались, слишком медленно расследовали – все казалось, что проблемы решатся сами, что преступник вот-вот будет найден… А стало только хуже. Сначала сцена на озере, а затем покушение на Тали. Только тогда я понял всю несостоятельность своей охраны. И Джокер еще мозги основательно промыл. Не могу сказать, что я рад его здесь видеть, и дело не только в той давней ссоре. Но все-таки хорошо, что он приехал. Я только сейчас… после бала, после помолвки понял, как много мог потерять…

Я не перебивая слушала эту тихую исповедь. Время было позднее. В ресторане, и в нашей ВИП-комнатке в том числе, выключили яркий электрический свет и зажгли обычные фонарики со свечой внутри, навевающие легкое, приятное настроение. Интерьер был выдержан скорее в исталийском стиле, чем в аданийском. Никакого стекла и металла, отделанные камнем стены, деревянные столы и стулья, живые цветы в вазах расслабляли. Однако хандра Кира в этой обстановке, похоже, только усиливалась.

– Да брось ты, – в конце концов прервала я его. Аккуратным движением забрала из рук бокал с вином и подвинула поближе чашку с чаем. Накрыла кисть с длинными тонкими пальцами своей ладошкой. – Ведь ничего непоправимого не произошло. К чему заниматься самобичеванием? И… может, и правда найди себе замену, а? И сиди потом в своих лабораториях.

Кир устало улыбнулся. Через некоторое время я почувствовала, как расслабилась его рука, и с облегчением вздохнула.

– Спасибо тебе. Я уже в порядке. Это так, накатило… Нервное, от переутомления. Высплюсь хорошенько и завтра буду в норме, – уже намного бодрее ответил принц. Депрессивное выражение постепенно уходило с лица. Он отодвинул вино еще дальше и потянулся к чашке с чаем. – Да, я ведь пригласил тебя на ужин совсем не для того, чтобы жаловаться. Хотел сказать спасибо. Ты себе представить не можешь, какую услугу мне оказала. В качестве благодарности… – Кир сделал маленькую эффектную паузу, – выполню любое твое желание.

Я немного опешила от такого предложения.

– Вообще любое? – недоверчиво переспросила я.

– Вообще любое. Если только оно не затронет мою честь и не будет нарушать законы. Да и то, – Кир насмешливо подмигнул мне, – законы при желании можно немного обойти.

«Ух ты!» – только и смогла подумать я. Мозг принялся работать в бешеном темпе. Чего бы такого мне хотелось? Материальные ценности отпали сразу – такого добра и у самой хватает. Хотя можно было бы, конечно, попросить какую-то интересную техническую новинку. Но попросить можно и просто так, если захочется, – Кир не откажет, если то не оружие массового поражения. Информация – вот что меня интересовало гораздо больше. Может, спросить, кто такой Джокер? Или Берта? Или…

Что-то больно кольнуло под ногтем. Я вышла из своего задумчивого состояния и обнаружила, что машинально проковыряла в деревянном столе несколько глубоких бороздок.

– Помоги мне найти родителей.

– Родителей? – Мужчина удивленно приподнял бровь и задумался. – А ты уверена, что в самом деле этого хочешь? Ведь они от тебя отказались по какой-то причине… Почему ты думаешь, что эти люди будут рады тебя видеть?

– Это для себя. Просто хочу знать, кто они. И к тому же ведь нельзя быть уверенным, что они отказались. Может, они давно умерли, или так сложились обстоятельства…

– Хорошо, я постараюсь помочь. Даже не так – не постараюсь, а сделаю все возможное. – Кир слегка наклонился над столом и пристально посмотрел мне в глаза. – Но ты понимаешь, что я могу ничего не найти?

– Конечно. Но в любом случае у тебя больше возможностей. Как бы там ни обстояло дело с охраной на праздниках, но разведка у тебя выше всяких похвал. Кстати… – решила ненавязчиво закинуть еще одну удочку и лукаво взглянула на собеседника. – А ты не в курсе, кем раньше была Берта?

В конце концов, личность Берты может быть напрямую связана с моими родителями, так что вопрос более чем уместный.

– Я вижу, ты решила начать расследование прямо сейчас, – усмехнулся принц. – Ну что ж, надеюсь, меня это тоже немного отвлечет. Подожди здесь.

Кир поднялся со своего кресла и неслышно вышел. Прошло всего несколько минут, как в нашей комнатке снова включилось электрическое освещение, заставившее меня от неожиданности зажмуриться. А затем вернулся принц с увесистой папкой в руках – и как только успел…

– Итак, что мы знаем о Берте, – протянул себе под нос Кир и, не выпуская подшивку из рук, принялся листать материалы. От нетерпения я вытянулась вперед, пытаясь хоть что-то рассмотреть. Заметив мой маневр, Кир негромко рассмеялся и положил папку на стол. – Не могу сказать абсолютно точно, кто она и кем была. Но кое-какие подозрения имеются. Всю папку просматривать не обязательно – здесь слишком много «подозреваемых». Я покажу тебе четверых наиболее вероятных. И не стоит так жадно смотреть на материалы. Если захочешь, сделаю тебе копии.

Конечно, я хочу! Еще как хочу!

– Итак, для начала позволю себе напомнить несколько общеизвестных фактов о Рыжей Берте. Как Тень начала работать около трехсот пятидесяти лет назад. Впрочем, сколько ей было на тот момент – неизвестно, поэтому точный возраст вычислить сложно. Затем почти двести лет делала карьеру и как Тень, и как член теневого сообщества, «дослужившись» до правой руки прежнего главы – Бьярта Карди. В данной должности задержалась ненадолго – спустя еще лет тридцать, а если быть точным, это сто двадцать четыре года назад, ее босс скончался, и Берта сменила его на посту. А двадцать три, даже почти двадцать четыре года назад она исчезла из поля зрения почти на год, а вернувшись, привезла с собой маленькую девочку – да, тебя, Корни, – и объявила своей дочерью.

Наконец Кир выложил первое фото и несколько листков с биографией. Я сразу же потянулась смотреть.

– Графиня Ларна Славская. Умерла около ста двадцати лет назад. Предположительно от старости, в возрасте двухсот восьмидесяти трех лет. Ее, кстати, ваше аристократическое общество должно хорошо помнить. Весьма вредная была старушенция. По любому поводу имела собственное мнение и никогда не стеснялась высказывать его вслух, каким бы оно ни было. Жаль, что я ее не застал, любопытно было бы познакомиться.

Я взяла в руки фантомную картинку. Лицо женщины было мне знакомо. В свое время Айри Лессер заставила меня запомнить лица и данные обо всех более или менее значимых аристократах Исталии. Как ныне здравствующих, так и относительно недавно почивших. Только на этом фото графиня выглядела намного моложе. Вернув карточку на место, я кивнула Киру.

– Да, я помню ее. У нее есть дочь. Замужем за графом… нет, за герцогом Кастером.

– Верно. Еще есть интересный, но непроверенный слух, что у графини от рождения был Дар Королевской Спутницы и что король – да-да, нынешний – в свое время неофициально сделал ей предложение руки и сердца, и что строптивая девица ему отказала, выйдя замуж за графа Славского. Впрочем, если такое и случилось, то довольно давно, еще до его женитьбы на покойной королеве.

Кир аккуратно сложил листочки обратно в папку. В ответ на мой тоскливый взгляд напомнил, что сделает мне копии, и достал следующее досье. С фотографии смотрела потрясающе красивая молодая женщина – не той утонченной и изящной красотой, что ценилась среди наших аристократок. Нет, она была яркой, экзотичной, смелой. Такую я бы легче представила пираткой, стоящей на палубе парусного судна, с загорелым лицом и развевающимися волосами, небрежно повязанными цветным платком.

– Кто это? – чуть дыша, выдохнула я, не в силах оторвать взгляда от фото.

– Елена Криста, уроженка Лаора. В Исталии прожила около пятидесяти лет. Стоит ли говорить, все мужчины были хоть немного в нее влюблены, а все женщины отчаянно завидовали. Кстати, с Даром Ученого. Пропала за год до твоего рождения. Отправилась путешествовать по миру, собиралась исследовать какие-то забытые богами племена и страны. И не вернулась… Смерть официально не подтверждена.

Отложив фото, я шумно вздохнула:

– Есть в этом что-то неправильное… В том, что такая красота исчезает с лица земли…

– Если бы только красота, – печально отозвался Кир. – Я ее знал. Огонь, а не женщина – отчаянная, яркая, любопытная. Такая горы свернуть могла бы…

– Как-то не слишком вяжется с Бертой… – задумчиво заметила я, – особенно Дар Ученого…

Принц хмыкнул:

– А много ли о ней вообще знаешь? По биографии, ей сейчас должно быть как минимум триста семьдесят – четыреста лет. В таком возрасте большинство аристократов уже на ладан дышат, если вообще доживают. Берта же выглядит так, словно собирается прожить как минимум еще столько же. Как ты считаешь, одного Дара Тени для этого будет достаточно?

И правда. Я, которая фактически выросла рядом с Бертой, не могла почти ничего сказать о своей приемной матери. Да, она меня чему-то учила, воспитывала, но практически никогда ничего не рассказывала о себе…

А мой собеседник тем временем достал очередную кандидатку.

– Сильва Стали. Слышала о ней? Прежняя глава Тайного отдела Исталии. Что самое интересное, о ней практически нет данных. Известно, что пробыла на посту восемьдесят шесть лет. Девятнадцать лет назад погибла. Железная леди, по-другому не скажешь.

Худое, резкое лицо, острый ястребиный взгляд, цепляющий даже через объектив камеры, упрямый волевой подбородок, очень короткие, торчащие волосы… Никогда раньше ее не видела. Впрочем, внешность еще ни о чем не говорит.

– Четвертый кандидат… – Принц выдержал паузу, весело прищурив глаза, словно готовя сюрприз. – Барон Мишкольц! Весьма интересный молодой человек. По опять-таки непроверенным слухам, работал на корону в качестве… киллера. Умер рано – еще и ста не было. Жены и детей, соответственно, завести не успел. Кстати, не удалось определить, отчего барон скончался. Просто однажды вечером лег спать, а утром не проснулся. А потом еще и труп куда-то испарился… В общем, мутное дело.

– Мужчина?! – выхватила я карточку из рук Кира. – Как такое возможно. Хотя… после того как я совершенно не узнала Берту на балу… в общем, о чем тут говорить. Кстати, я ведь правильно понимаю – у нее вполне может оказаться несколько лиц?

– Конечно.

Я задумалась о своих родителях. А если попробовать отталкиваться от того, что я Тень? Дар никогда не передавался по наследству, однако редко встречающиеся Дары зачастую появлялись именно у детей. Я мысленно перебрала знакомых Теней. К тому же это должен быть кто-то из аристократов. В семьях простых людей Дар Королевской Спутницы совсем никак не мог появиться.

Вот если бы Берта была моей матерью – все бы отлично сошлось, но вряд ли она стала бы это скрывать. Может, Айри Лессер, натаскивавшая меня по этикету и светским манерам? Тень и бывшая придворная дама… Тоже маловероятно. Зная характер последней, она начхала бы на все условности и растила бы ребенка сама, даже если тот незаконнорожденный. Неожиданно в голову пришла еще одна мысль, показавшаяся на первый взгляд совсем уж сумасбродной: «А если Джокер – мой отец?» У меня прямо внутри все похолодело. Нет, он тоже вряд ли так просто отказался бы от своего ребенка.

– Ну хватит на сегодня. – Кир решительно отобрал у меня бумаги и сложил обратно в папку. – Нам не так часто удается просто по-дружески посидеть вместе. Поэтому предлагаю забыть пока о делах и просто расслабиться.

Я на пару секунд изобразила скорбное лицо, провожая тоскливым взглядом уплывающую от меня папку, а затем рассмеялась.

– В таком случае, думаю, в меня влезет еще один десерт! – весело добавила я.

На языке вертелась еще одна тема, которая мне неожиданно показалась очень личной, и я никак не могла заставить себя задать первый вопрос. Поэтому я дождалась, пока мне принесут мороженое с фруктами, поковырялась в нем немного, а затем наконец решилась.

– Кир… можно задать еще вопрос?.. – неуверенно протянула я, «с интересом» разглядывая содержимое вазочки.

– Конечно.

– Не расскажешь ли мне о Даре Королевской Спутницы? Что происходит после инициации? Ведь на балу, когда ты пригласил Тали… это… – Я почему-то постеснялась закончить фразу. Вроде и ничего особенного. Сотни гостей были свидетелями, но стоило вспомнить то давнее прикосновение Сорби, как данное событие тут же переходило в разряд каких-то особо личных, если не сказать «интимных». Вот и сейчас, заговорив о бале, я чувствовала себя так, словно подглядывала за чем-то, не предназначенным для моих очей.

– Всего-то?

Я поймала удивленный взгляд.

– По твоему тону я уж решил, что ты собираешься спросить что-то более интересное…

Кир снова налил себе вина. Взглянул вопросительно на меня, чуть приподняв бутылку. Я мгновение колебалась и кивнула. Мы ж гуляем или как? От пары бокалов ничего не случится.

– Джокер просветил? – Принц взял свой бокал и небрежно откинулся на спинку кресла. – Да, я инициировал у Тали Дар. Пока первой степени. Вторую она получит при бракосочетании. Что именно тебя интересует?

– Но ведь ты и раньше ее касался?

– Дар инициируется при помолвке. В истории было несколько единичных случаев, когда Дар инициировался при случайном прикосновении. Говорят, что тогда сама богиня Нери заинтересована в браке. Но… подобные случаи настолько редки, что я бы принял их скорее за красивые легенды.

– Ну… а то, что именно ты инициировал Дар… Для вас двоих это что-то меняет?

– В этом плане… – Мужчина ненадолго умолк. – Несомненно меняет. Эти сведения особо не распространяются. Большинство людей считают, что Королевский Дар просто продлевает жизнь, плюс законный королевский статус, и не более того. На самом деле это не так. Инициация – это связь, которую даруют боги. Первая степень самая непрочная. Как и помолвка – вроде что-то друг другу обещали, но еще можно передумать. Из «побочных эффектов»… судьба начинает чаще сталкивать этих людей. Вроде как всю жизнь прожил и ни слухом ни духом, а тут, куда ни пойдешь, везде натыкаешься на свою половинку. Кроме того, связанные инициацией начинают острее воспринимать чувства и настроение своего суженого, чувствовать, если тому грозит смертельная опасность. Но в целом это мелочи. По-настоящему прочной связь становится после второй и третьей инициации. У разных пар проявляются разные особенности, но есть и несколько общих. Усиливаются свойства, данные при первой инициации. Теперь партнеры могут действительно хорошо чувствовать друг друга, забирать себе часть чужой боли или грусти. Их сильнее тянет друг к другу. После третьей инициации они могут разговаривать телепатически на небольшом расстоянии, чувствовать направление, где находится их спутник. А еще, – Кир чуть замялся, – у лиц королевской крови не бывает бастардов, чтобы не допустить ненужной борьбы за власть… Это тоже действие Дара. При подобной связи, когда кто-то в самом деле становится твоей половинкой, трудно представить, что муж или жена станет ходить налево. Но с другой стороны, до свадьбы принцы ведут отнюдь не целомудренный образ жизни.

Вот как… интересно. Значит, у меня сейчас Дар Королевской Спутницы первой степени… И что? Замуж меня вряд ли позовут, так что второй мне не светит. Я прислушалась к внутренним ощущениям, пытаясь найти там что-то особенное… Как-то не получалось. Ну да, Сорби стал появляться в моей жизни гораздо чаще. Значит, идея поступить в Академию была не моя, меня просто подтолкнули к такому решению? «Ага! Навеяно свыше!» – ехидно прокомментировал внутренний голос. М‑да… Ну что еще… Сорби мне, конечно, нравится – так он мне с детства нравится. Он вообще всем нашим девушкам нравится! Вот если бы Джокер таки оказался Джеком, тогда на проявление связи можно было бы списать то, что он услышал, как я его зову, когда выбралась из лабиринта. Что там Кир говорил? Чувствуют, когда смертельная опасность грозит, определяют направление? Я вздохнула – никакой особой связи по-прежнему не ощущалось. Некстати вспомнилась Фелиция Мальн. И… Стоп! Что-то не сходилось…

– Кир? Джокер сказал, что инициировать может только человек, сам обладающий Королевским Даром. – Дождалась легкого кивка и продолжила: – Тогда почему Фелицию Мальн просто не выдадут за любого герцога и не позволят девушке нормально пожить в свое удовольствие? Или ее отцу настолько важно выдать ее за принца, что он скорее даст ей умереть от старости, чем допустит брак с кем-либо еще?

– Про отца не знаю, – послышался ровный ответ, – а вот насчет какого-нибудь герцога… Боюсь, что не выйдет. Инициацию может провести только человек с Королевским Даром третьей степени и никак не ниже.

Третья степень?! То есть король, принц или минимум лик– или эрд-принц? Это у Сорби третья степень?

– У Сорби третья степень?! – чуть не прокричала я и тут же виновато закрыла рот ладошкой.

Однако сказанного не воротишь. Принц опасно сощурил глаза, и я почему-то сразу вспомнила, что передо мной сидит глава Тайного отдела.

– Кир, не смотри на меня так. Я… словно в управлении на допросе… – пробормотала, чувствуя себя все более неуютно.

Мужчина шумно вздохнул и прокашлялся. Через пару секунд передо мной сидел прежний Кир – мой старинный друг.

– Прости, не сдержался. Ты не хочешь продолжить?.. – вкрадчиво поинтересовался он.

Поняв, что сопротивление бессмысленно, я решила все рассказать. В конце концов, кому попало я не болтаю. А Кир – это совсем не кто попало! Сняла для себя этот внутренний блок, и меня словно прорвало. Я говорила, и говорила, и говорила… Кир слушал не перебивая, лишь изредка кивал головой.

– Да… удивила ты меня, что еще сказать. И молодец, что рассказала. Но Герни тоже прав – пусть как можно меньше народу знает. С Сорби потом разберемся. Зато для меня сужается круг поисков твоих родителей – как минимум один из них, а более вероятно, что оба принадлежат к высшим аристократическим кругам.

Последние слова он скорее выдохнул, чем сказал вслух. Задумавшись, принц полностью погрузился в себя. Только пальцы, нервно подрагивая, беззвучно барабанили друг о друга. Я молча наблюдала за ним, не решаясь прервать. В какой-то момент заметила, как в его глазах появляется странное выражение – смесь понимания и неверия. Кир резко поднял на меня взгляд – цепкий и вполне осмысленный.

– Не может быть!

Он в долю секунды вылетел из своего кресла, подскочил ко мне и, бесцеремонно схватив за подбородок, принялся вертеть лицо то вправо, то влево, поворачивая к свету и рассматривая, словно первый раз видел.

– Не может быть, – снова ошеломленно произнес он. – Знаешь… кажется, я догадываюсь, кто твои родители…

Я потрясенно замерла, ожидая продолжения, но вынуждена была разочароваться.

– Нет, извини. Сначала я сам проверю свою догадку. – Мужчина бросил взгляд на лежавшую рядом толстую синюю папку, подтянул ее поближе, поднес пальцы, чтобы открыть, но в последний момент одернул и просто машинально побарабанил костяшками по обложке. – Ну конечно! Все сходится! – Кир неожиданно рассмеялся. – Боги, какой я дурак, а ведь все так просто!

Он вдруг подхватил меня под мышки, пару раз крутанул вокруг себя, легонько поцеловал в затылок и усадил на место. Ничего не понимая, я продолжала вопросительно смотреть на друга.

– Извини, милая, не сдержался. Но тебе пока все равно не скажу, – тоном, не терпящим возражений, отрезал он. А затем мягче добавил: – Действительно боюсь ошибиться. Уж больно невероятна моя версия.

Он продолжал весело смеяться, а я разочарованно вздохнула. Ну что же. В любом случае у меня появилась надежда что-то разузнать в ближайшем будущем.

– И еще, – неожиданно добавил Кир, подмигнув мне, – помнишь, я тебя предостерегал, чтобы ты не вздумала влюбиться в Сорби? Так вот – беру свои слова обратно!

– Помоги мне!!! – Крик Эльзы Блиск – актрисы, играющей молодую вдову, – прозвучал неожиданно резко.

Я очнулась от собственных раздумий. Погодите, какой еще крик? На сцене в это время разворачивалась легкая картина флирта между той самой вдовой и юным офицером. На фоне романтичного садика – розы, птички, беседки – белокурая молодая женщина очаровательно улыбалась и посылала красавчику кокетливые улыбочки. Послышалось?.. Я огляделась – зал расслабленно наблюдал за действием, то там, то тут раздавались легкие смешки. Да, наверное, послышалось.

Я вернулась глазами к ярко освещенной сцене и на мгновение замерла. Эльза смотрела прямо на меня. И тут же снова в мозг вкрутился настойчивый крик:

– Помоги мне, умоляю!

На всякий случай повертела головой, чтобы убедиться, что это точно ко мне. Похоже на то. Ничего себе… какой же должна быть эмпатия, чтобы вот так, при огромной аудитории, послать импульс конкретному человеку, да еще и такой силы, что я приняла его за настоящий крик. И почему она обратилась именно ко мне?.. Хм… В любом случае, ничто не мешает под видом очередной поклонницы зайти после спектакля в гримерку. Заметив, что актриса продолжает бросать на меня взгляды, я слегка кивнула. Госпожа Блиск, казалось, моментально утратила ко мне интерес…

К концу аданийских праздников я успела заскучать. Конкурс благополучно завершился, различные увеселительные мероприятия приелись, Джокер уехал в Исталию, а Кир все время был занят. Поэтому когда ко мне зашла Тали и предложила сходить в театр, я с радостью согласилась.

В городе выступал малоизвестный приезжий театр из Отана. Точнее, малоизвестным его можно было назвать только первые несколько дней. Спектакли пошли на удивление хорошо, и теперь уже с трудом получалось достать билеты. Впрочем, меня это не касалось – нам с Тали предоставили королевскую ложу.

Причина небывалого успеха прояснилась почти сразу. Прима театра – Эльза Блиск – не зря стала звездой. У нее был Дар Актрисы, причем редкой силы. Зрители вместе с ней любили и ненавидели, страдали и радовались, плакали и смеялись. Я не совсем понимала, как ей удалось развить свой Дар. Про Отан ходили слухи один невероятнее другого: полностью закрытая страна – просто так туда въехать или уехать не разрешалось. Говорили, что на ее территории совсем нет магии, что главный управляющий орган – это церковь, а Дары официально запрещены как ересь. Как раз об этом я и раздумывала, когда до меня донесся пронзительный ментальный зов молодой женщины.

После спектакля я проводила Тали до кареты и заметила, как та слегка поморщилась. Через несколько дней она уедет учиться, а пока, как официальная невеста принца, жила во дворце. Кажется, девушка еще не привыкла ко всей этой роскоши, однако положение обязывало. Я вежливо отказалась от предложения подвезти, сославшись на дела в городе. И, дождавшись отъезда подруги, пошла вокруг театра к черному ходу.

В узких коридорах царила суматоха. Возникало ощущение, что работа всей труппы состояла в беготне. Я несколько раз посторонилась, затем решила, что двигаться медленно и вдоль стенки безопаснее. Впрочем, меня все равно несколько раз задели необъятными букетами. Со стороны сцены доносился невнятный шум. Я прислушалась – поклонников, желающих пообщаться со звездой, оказалось гораздо больше, чем я думала. Правда, последних охранникам, кажется, пока удавалось сдерживать. Ну что же, зато по цветам можно проследить, куда идти. Нужная мне комната обнаружилась за первым же поворотом. В приоткрытую дверь я разглядела заваленное цветами небольшое помещение, где на крошечном кусочке свободного места лицом к зеркалу сидела Эльза Блиск.

Я пару раз легко стукнула костяшками пальцев о косяк и вошла.

– Здравствуйте. У вас тут всегда так шумно? – обратилась я к повернувшейся ко мне женщине. Сейчас, когда основной грим был смыт, видно было, что актриса не так молода, как мне показалось, – на вид ей было не меньше тридцати, – да и не так ослепительно красива, как на сцене.

– Спасибо, что пришли, – устало откликнулась Эльза и добавила, обращаясь к рядом стоящей девушке: – Порша, оставь нас. Дальше я сама.

Девушка, поклонившись, торопливо вышла. Актриса медленно поднялась, заперла за служанкой дверь, затем, раздвинув несколько ближайших букетов, поставила свободный стул рядом со своим креслом.

– Простите, здесь душно. А из‑за цветов и вовсе нечем дышать, но мне не хотелось бы, чтобы нас подслушивали. Присаживайтесь, прошу. У меня есть холодный лимонад.

С этими словами она достала хрустальный графин и бокалы. Я терпеливо ждала, когда женщина перейдет к делу. Госпожа Блиск разливала прозрачный, приятно пахнущий свежестью напиток, и я заметила, как у нее от волнения трясутся руки.

– Я знала, что вы придете, – наконец начала она. Актриса помолчала пару секунд, собираясь с духом, и продолжила: – Вы ждете объяснений… Начну с того, что Эльза Блиск – это сценический псевдоним. На самом деле меня зовут Мариам Невилл. И я знаю, что вы можете мне помочь. Не беспокойтесь, я хорошо заплачу. – Она потянулась к стоящему рядом шкафчику и достала небольшую коробочку. – Это подарки поклонников. Не знаю, что у вас говорят о моей стране, но у нас сложное социально-классовое деление. Актриса, конечно, к знати не относится, поэтому подобными вещами мне владеть нежелательно. Я все равно не смогу взять это с собой.

Мариам протянула мне шкатулку. Внутри обнаружились две пары серег – одна с сапфирами, вторая с крошечными изумрудиками, изящный бриллиантовый браслет, цепочка с крупным рубиновым кулоном и три броши. И это за несколько дней выступлений. На глаз общая стоимость не менее двадцати тысяч лейров. Я присвистнула – неплохо быть звездой. Хотя предпочла не уточнять, каких ответных услуг требовали эти самые поклонники.

– Думаю, вы и сами понимаете, что эти драгоценности стоят недешево. Чего же вы от меня ждете?

– Для начала выслушайте мою историю. Как я уже говорила, меня зовут Мариам Невилл. Мне тридцать два года.

– Тридцать два? – удивилась я. – Я была уверена, что у вас Дар, причем сильный. В таком случае, вы сейчас должны выглядеть максимум на двадцать…

– Да… но женщину не только возраст старит, – грустно усмехнулась Мариам. – Да и Дар, если он есть, появился не сразу… Давайте я начну сначала. Мои ныне покойные родители всю жизнь проработали в театре. Отец играл второстепенные роли, мать… как бы это сказать, была на подхвате – где не хватало рук, там и работала. Потому неудивительно, что и я здесь оказалась. В детстве больше помогала матери. Позже мне начали давать мелкие роли. Ни о каком Даре и речи быть не могло. У нас с этим строго – за проверку и самовольную инициацию по церковным законам полагается смертная казнь. Другое дело, если Дар инициируется самостоятельно – тогда это проявление божественного вмешательства. Да вот только докажи сначала, что он сам… Ну да я отвлеклась. В то время никаких выдающихся успехов я не достигла. Максимум, чего добилась, – играла подружек главных героинь в паре спектаклей. Впрочем, и то не массовка. Мне только-только исполнилось двадцать, когда я встретила Горта Невилла. И почти сразу вышла за него замуж. Тогда он представлялся мне вполне достойным человеком – всегда хорошо одет, вежлив, надежен. Я ошиблась… На деле мой муж оказался пьяницей и картежником. Тем не менее я продолжала его любить – все казалось, что трудности временные, что на самом деле мой Горт совсем не такой. Через год после свадьбы родился ребенок. Мальчик. Я назвала его Вилли. Я ожидала, что дитя поможет сплотить семью, да только этого не случилось. Горт бросил нас сразу после его рождения. Его поступок стал для меня огромным потрясением. К счастью, меня поддержал театр. А господин Форстан, наш директор, фактически стал мне вторым отцом. Думаю, именно тогда и проявился мой Дар…

Со временем все наладилось. Благодаря Дару я смогла чувствовать аудиторию, научилась делиться с людьми эмоциями, начала играть первые роли. Мои дела пошли в гору, и я совсем забыла о муже. Прошло еще три спокойных и относительно счастливых года. Затем… – Мариам замолчала и отвернулась, чтобы я не успела заметить блеснувшие в уголках глаз слезы. – В восточном крыле театра начался пожар. Моя мать как раз находилась там – помогала с декорациями. Отец бросился ее спасать. Театр почти не пострадал, огонь потушили, прежде чем он переметнулся на основное здание. Но мои родители погибли. – Молодая женщина прервалась на несколько секунд, достала из шкафчика тонкий батистовый платок и нервно скомкала его. – На этом беды не закончились. На похороны приехал Горт. Все это время он провел вдали от столицы и, как оказалось, не знал, что я прима театра.

Здесь надо кое-что объяснить… По нашим законам замужняя женщина практически является собственностью своего мужа. И не имеет почти никаких прав. Думаю, даже если мужчина убьет свою жену, то сможет оправдаться перед судом – мол, та чем-то не угодила. В общем, когда Горт узнал, что я стала зажиточной дамой, он забрал все мое имущество. Нам с ребенком пришлось переехать в театр, поскольку дом мой муж продал и жить стало негде. Но этого ему оказалось мало. Он явился к директору театра и потребовал, чтобы весь мой заработок пересылали ему. Господин Форстан вначале отказался, Горт передал дело в суд и выиграл. Перед отъездом муж зашел «попрощаться». Попросту он меня изнасиловал. Вскоре после того, как он уехал, я поняла, что снова жду ребенка.

Я не знала, на что жить. К счастью, директор вошел в мое положение и предложил вести двойную бухгалтерию. Часть моего заработка списывалась на какие-то расходные нужды театра. На эти деньги я и жила. Это позволяло сводить концы с концами. Позже у меня появился еще один заработок. Смерть родителей и очередное предательство Горта сильно подкосили меня. И… не берусь утверждать точно, но, думаю, от потрясения у меня инициировался еще один Дар. В какой-то момент мне безумно захотелось рисовать. Будто наваждение – я рисовала, и рисовала, и рисовала… Каждую свободную минуту. Кроме того, я поняла, что могу видеть истинную сущность человека… и показывать ее на бумаге. Не знаю, как вам объяснить. Однажды господин Форстан случайно увидел мои картины – он и подал мне идею, что их можно продать. Вначале я скептически отнеслась к этой мысли, но затем она меня захватила. Мне приходилось заботиться о сыновьях, а картины сулили выгоду, о которой не знал бы Горт. Мне не хотелось рассказывать окружающим о еще одном Даре. Мной и так уже интересовалась церковь… Тогда я нашла человека, разбирающегося в искусстве. Вы представить себе не сможете мое удивление, когда он купил абсолютно все нарисованные мной картины! Я подписала их псевдонимом Мариам Лисс.

– Мариам Лисс?! – От неожиданности я выронила из рук пустой стакан. К счастью, тот всего лишь мягко прокатился по ковру. Я подобрала его и недоверчиво уставилась на актрису: – Вы Мариам Лисс?

Моя реакция была вполне оправданной. Работы этой художницы в самом деле появились на выставках несколько лет назад и неизменно пользовались спросом. Картины поражали своей гениальностью. Теперь я поняла, что она имела в виду, говоря, что может видеть истинную сущность человека. Каким-то образом автору и на картинах удавалось передать больше, чем мог увидеть человеческий глаз. Последний раз, около полугода назад, две ее работы появились на закрытом аукционе, куда я ходила вместе с Бертой. Одна называлась «Обманчивая невинность»: милый белокурый юноша полулежал на цветочной поляне, вертя в руках ромашку и мечтательно улыбаясь. Это было только первое впечатление. Через какое-то время начинало казаться, что его глаза смотрят зло и ненавидяще, улыбка искажена в оскал, а руки по локоть обагрены кровью… Но стоило на секунду отвернуться или проморгаться… и снова перед тобой идиллическая картинка юношеской безмятежности…

Вторая картина изображала нищую оборванную женщину, сидящую на грязной полутемной мостовой и вызывающую брезгливость и неприязнь. Однако присмотришься, и в голове возникает другая картинка – молодая блистательная актриса-кокетка в вызывающем алом платье, смеющаяся и флиртующая с толпой поклонников. Название полотна – «Былая слава».

Интерес к картинам также подогревала таинственность, окутывающая имя художницы. Никто не знал ни ее настоящего имени, ни кто она и откуда.

– Неужели вы обо мне слышали? – удивленно посмотрела на меня Мариам.

– Конечно, вы весьма популярны в Исталии. Последняя картина – «Былая слава» – была продана за двадцать тысяч лейров. И я думаю, она того стоит.

– Двадцать тысяч! – Женщина потрясенно всплеснула руками, а широко распахнутые глаза с неверием уставились на меня. – Я за нее получила… около ста пятидесяти, если считать в лейрах, и была уверена, что это огромная сумма. Неужели кто-то станет платить за картины двадцать тысяч?

Мариам поднялась с кресла. Похоже, ей хотелось пройтись, осмыслить услышанное… Тоскливо осмотревшись и поняв, что здесь и шагу ступить некуда, чтобы не угодить в цветочные заросли, женщина снова села.

– Ну да ладно, я позже об этом подумаю. Это все предыстория. Сейчас я перейду к тому делу, ради которого я вас пригласила. Мои сыновья подрастали. Сейчас старшему Вилли десять, младшему Кларсу шесть. За прошедшие годы вновь все наладилось. Исключением стало только то, что я до сих пор жила в театре и теперь старалась не показывать, что у меня есть сбережения, опасаясь возвращения мужа. Я начала думать, что он совсем о нас забыл. И вот несколько месяцев назад Горт вернулся. Ему срочно нужны были деньги. Много денег… Думаю, он крупно проигрался. Он сказал, что заберет детей, если не помогу. Я отдала все, что скопила за последние годы. Но этого оказалось мало. Более того, я совершила огромную ошибку. Горт понял, что я могу заработать больше, чем он полагал. Он снова подал в суд и отобрал детей. На слушании дети плакали, жались ко мне и просили, чтобы их не забирали. Судья и сам был бы рад их оставить… Но по закону права есть только у мужа. Теперь, чтобы увидеть мальчиков, мне надо платить ему, и платить много. Последний раз я их видела почти месяц назад…

Мариам не выдержала и разрыдалась. Расправила скомканный платок и закрыла им лицо. Несколько раз она порывалась продолжить, но спазмы в горле не давали говорить. Наконец она подняла красное заплаканное лицо:

– Они так сильно похудели, словно почти ничего не едят. И одеты были в ту же одежду, в которой еще из дому уходили. И… я подозреваю, что он их бьет… Я не знаю, что делать. Я совершенно отчаялась… Но сегодня у меня появилась надежда. Я вам уже говорила, что вижу в людях больше, чем говорят мои глаза. И вот, на спектакле я заметила вас и вдруг ясно поняла, что вы мне сможете помочь. Не знаю как, не знаю почему – просто знаю. Верю. Пожалуйста! Пожалуйста, скажите мне, что я не ошиблась!

Я сидела и раздумывала над сказанным. Рассказ меня поразил – я бы взялась помочь и без денег. Но как? Особенно учитывая обстоятельство, что Мариам из Отана. Я даже не представляю, как туда попасть…

– Скажите, а вы не думали просто избавиться от мужа? Я, конечно, не поклонник подобных решений, но нет человека – нет проблемы.

– Думала… Только ничего не выйдет. В случае смерти Горта, по его завещанию, опека над детьми переходит к родственникам мужского пола. Его родственникам, разумеется. От всех родственников не избавишься, простите за откровенность.

Я взглянула в полные надежды и ожидания глаза и без колебаний сказала:

– Конечно, я вам помогу. Только… я тоже пока не знаю как.

Вернувшись к себе, я задумалась… У меня было всего два дня, прежде чем театр уедет. Завтра вечером состоится последнее выступление, затем еще один день на сборы, и, наконец, следующим утром труппа отправляется обратно в Отан.

Пока ясно было только одно – Мариам с детьми надо как-то вывезти из страны. И основной проблемой оставалось то, что я очень мало знала об Отане. В данный момент я видела два доступных источника информации – сама актриса и Кир. Поэтому с самого утра отправилась наносить визиты.

После вчерашнего театр выглядел вымершим. Репетиции еще не начались, люди в коридорах почти не встречались, и тишина непривычно резала уши. Я стала опасаться, что пришла слишком рано и не застану Мариам, но мне повезло. Актриса уже сидела в своей комнатушке. К счастью, букеты давно унесли, и помещение успело проветриться. Теперь стало видно, что пол застелен потертым бордовым ковром, а в углу стоит дополнительный столик и пара кресел.

– Доброе утро. Я догадывалась, что вы зайдете, – поприветствовала меня женщина и качнула рукой в сторону кресла, – и специально пришла пораньше. Присаживайтесь, пожалуйста. Разрешите угостить вас кофе?

Я села в кресло, которое вчера, как и прочая мебель, было скрыто цветами. Мариам, извинившись, вышла и через несколько минут вернулась с кофейником.

– У меня есть около получаса, потом появится Порша – надо готовиться к репетиции. Я так понимаю, у вас появились вопросы?

Да, у меня появились вопросы. Но, к сожалению, здесь я не получила на них ответы. Мариам не могла толком объяснить, как охраняется граница, почему так сложно через нее проникнуть, почему в стране нет магии… Единственное, чем она помогла, – описала процедуру пограничного контроля.

– Да, проверка отнимает немало времени. По крайней мере на выезде. Пересматривают абсолютно все вещи. Учитывая, сколько в театре реквизита, у нас пересечение границы заняло весь день. Мы сначала ждали на улице, потом сидели в специальной приемной. Затем один из офицеров с каждым побеседовал. Спрашивал практически одно и то же – о цели поездки, когда возвращаемся, проверял лояльность к стране. Нескольких молодых девушек не отпустили – им пришлось вернуться. Личность сверяется по паспорту. Взгляните, если интересно. – Она протянула мне довольно увесистую книжечку. – К сожалению, я не могу дать вам его с собой. Все паспорта хранятся у директора, я попросила свой всего на полчаса.

Конечно, мне было интересно. Сей документ трудно было назвать паспортом – он представлял собой целое досье: данные о родителях, семье, карьере, где и в какое время проживал человек, полная биография и так далее. На первой странице стоял идентификатор ауры. Я внимательно его изучила и запомнила. К моему удивлению, я также нашла идентификаторы аур родителей, мужа и детей. Подозреваю, братьев и сестер сюда тоже вписали бы, если бы таковые имелись. Умершие родственники меня интересовали мало, а вот нынешних членов семьи я тоже запомнила.

– А как у вас проверяется аура? Если магии нет, – поинтересовалась я.

– Хм… я в этом особо не разбираюсь. Офицер использовал какой-то небольшой прибор – сначала поднес его к паспорту, затем к человеку. И все…

Больше ничего полезного Мариам рассказать не могла, поэтому я попрощалась, пообещав заглянуть еще вечером, поблагодарила за кофе и отправилась искать Кира.

А вот здесь меня постигло фиаско. Оказалось, принц еще вчера покинул дворец и собирался вернуться только через три дня. На всякий случай я отправила почмагом ему письмо. До обеда ответ так и не пришел, после чего я решилась написать еще одно послание:

«Милорд, мне необходимо с Вами поговорить. У Вас найдется сегодня время? Гейша».

В этот раз почмаг выдал ответное сообщение всего через минуту:

«Да, приглашаю на кофе. Зайду за Вами через час. Дж.».

Ровно через шестьдесят минут герцог Сорби стоял перед дверью.

Я по-прежнему жила в конкурсном общежитии. Только теперь обитала здесь практически одна – почти все девушки разъехались либо по домам, либо предпочли сменить комнаты на апартаменты в городе. Джек, одетый в легкую летнюю рубашку, окинул взглядом мой зимний наряд и сразу предложил его сменить:

– Не думаю, что там, куда мы пойдем, настолько холодно.

Он подождал, пока я переоденусь, затем знакомым мне движением нарисовал в воздухе рамку.

– Прошу, леди. – Последовал пригласительный жест рукой.

Мы оказались на светлой округлой веранде неизвестного мне кафе. Вдоль стеклянной стены шел ряд маленьких, на два человека, столиков, покрытых кружевными скатертями, с изящными легкими стульями. Играла тихая, приятная музыка. Я повертела головой, но музыкантов не заметила. Окна выходили в сад – к моему удивлению, совсем не зимний.

– Очень романтично, ваша светлость, – охарактеризовала я. – И где находится это чудо?

Мой спутник не успел ответить, к нам подошел официант – непривычно смуглый симпатичный парнишка. С минуту они с Джеком переговаривались на незнакомом мне языке.

– Мы в Лаоре. В небольшом провинциальном городке. Здесь подают самый вкусный кофе, что я когда-либо пил. А еще я заказал пирожные. Думаю, вы их оцените.

Мужчина расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, расслабился и вздохнул. Я машинально проследила за его пальцами, забыв выдохнуть воздух. Затем наткнулась на насмешливый взгляд темно-серых глаз и смущенно закашлялась.

– А вообще, должен сказать вам спасибо. Вы меня прямо от смерти спасли. – Он поймал мой удивленный взгляд и продолжил: – Вся наша делегация вместе с принцем давно покинула Аданию. А меня оставили до конца праздников, запретив появляться в Исталии. Совместили роль официального посла с принудительным отпуском. И через два часа у меня очередной сверхважный прием и встречи с такими же сверхважными людьми. Можете смеяться, но человек, у которого нечасто выдается свободная минутка, теперь умирает от скуки и безделья. – Сорби слегка поморщился. – Так что перестаньте нервничать. По какому бы поводу вы ни обратились, мне все веселее, чем нынешнее времяпрепровождение.

Вернулся официант. Сразу же передо мной оказалась чашечка с кофе и около десятка маленьких тарелочек. Я слегка нервничала – раньше как-то не доводилось обращаться к Сорби с просьбами. Хотя… «Это ведь Джек, – напомнила я себе. – Он же совсем не страшный…»

– Я не знаю, какие пирожные вы любите, поэтому заказал разных.

Глядя на выложенное на столе разнообразие вкусностей, я неожиданно улыбнулась:

– Спасибо. Но, думаю, стоит перейти к делу. Для начала… – Я вытащила из сумочки пакет и протянула его через стол. – Вот возьмите. Это ваше. Еще раз благодарю.

Мужчина заглянул в пакет и хмыкнул:

– Мой халат. Всегда удивлялся способности девушек без всякой магии помещать в крошечную дамскую сумочку огромные вещи. Тем не менее, надеюсь, это не единственная причина нашей встречи.

Сорби пристально на меня посмотрел, и я опять почувствовала себя неуютно, принявшись теребить под столом край скатерти. Но быстро собралась и уверенно начала:

– Да, вы правы. Вы мне нужны как…

– Мужчина? – весело перебил меня собеседник.

Я нервно хмыкнула:

– Хм… скорее как представитель власти… Мне бы помощь не помешала… Вам знакомо имя Мариам Лисс?

– Конечно. Современная художница. Даже такой неспециалист в искусстве, как я, о ней слышал. Более того, видел ее выставку.

– Вы знаете, кто она на самом деле?

– Нет, – Джек задумчиво на меня посмотрел, вертя в пальцах салфетку, – не знаю. Впрочем, я никогда и не задавался целью узнать. Вы об этом хотели попросить?

Я покачала головой.

– Вчера ко мне обратилась Эльза Блиск – актриса из Отана. Думаю, в ваши официальные развлечения театр включен, так что, возможно, вы ее видели на сцене. – Я дождалась кивка собеседника и продолжила: – Это и есть Мариам Лисс. И она просила меня о помощи.

Я вкратце пересказала суть беседы. Мой собеседник внимательно слушал, стараясь не перебивать и лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Особенно его заинтересовала способность художницы видеть сущность человека. Чувствую, если молодую женщину удастся переселить из Отана, то кроме рисования она наверняка получит пару предложений о сотрудничестве от Тайного отдела.

– У нас никто не знает, кто художница на самом деле, а ей необходимо убежище. Вы могли бы выправить ей и ее детям официальные документы, чтобы они смогли жить в Исталии? Ей – как Мариам Лисс, а мальчикам – с новыми именами.

– Да, – не задумываясь ответил Сорби, – но документы, в общем, не такая большая проблема. Ваш друг Герни, к примеру, сделал бы фальшивые, которые только он сам, наверное, смог бы отличить от настоящих. А официальную регистрацию легко обойти – всегда найдется какая-нибудь мелкая деревенька, где сгорел архив или картотека. – Герцог подался вперед и пристально глянул мне в глаза. – Проблема ведь не в этом. Скажите лучше, как госпожа Мариам собирается покинуть страну? Да еще с детьми?

– Ну-у, – неуверенно протянула я, стушевавшись под его взглядом, – ей надо как-то оттуда уехать.

– Слово «как-то» наводит на мысль, что плана у вас пока нет. Я прав?

– Да. Вы правы, – со вздохом призналась я. – Но план будет. Просто я ничего не знаю об Отане. Собственно, это вторая просьба. Возможно, вы мне поможете с информацией.

– Лучше бы вы попросили помочь с планом, – слегка усмехнулся мужчина.

Милорд на какое-то время ушел в себя. Сложив пальцы на подбородке, он медленно качался на задних ножках стула. Я же, сделав основную работу, а именно изложив просьбу герцогу, с облегчением вздохнула. Мне не отказали сразу, более того, Сорби что-то обдумывает…

Я наконец потянулась за пирожным, потом за вторым, третьим… Они и правда оказались божественными. Увлекшись, не заметила, что Джек «вернулся». Он тихо рассмеялся.

– Я знал, что вам понравится, – улыбнулся на секунду мой собеседник и сразу снова стал серьезным. – Значит, так. Для документов нужны идентификаторы аур.

– А, с этим проблем не будет, – дожевывая, промычала я. – Смотрите на меня. Это Мариам. – Я воспроизвела ауру женщины, подождала минуту, давая милорду время, чтобы хорошо ее запомнить. – А это дети…

Сорби внимательно рассмотрел каждую, на всякий случай попросил показать их еще по разу и, кажется, удовлетворился этим.

– Уже завтра документы будут готовы. Я вам принесу их днем, в то же время, что и сегодня. Об Отане могу кое-что рассказать сейчас, но помимо этого до завтра также соберу доступные материалы. Заодно подумаю, как вытащить вашу художницу с детьми.

Так просто? От восторга я готова была расцеловать Джека:

– Огромное спасибо!

– Погодите со своим спасибо. Я просто так тоже ничего не делаю, – подмигнул мне Джек, и я задержала дыхание, ожидая продолжения. – Взамен вы будете сопровождать меня на оставшихся официальных мероприятиях. Слегка измените внешность, и я представлю вас как провинциальную исталийскую графиню или баронессу. От вас не убудет, а у меня хоть приятный собеседник появится. Сегодня, так и быть, отмучаюсь сам, но с завтрашнего дня готовьтесь.

Я выдохнула с облегчением и улыбнулась:

– Вы правы, это не такая большая услуга. А вас не волнует, что станут говорить окружающие, когда герцог Сорби начнет появляться на приемах не один?

– А вас волнует? – Бровь Джека приподнялась. Он несколько секунд продолжал смотреть на меня и, не дождавшись ответа, продолжил: – Вряд ли они придумают что-то новое. Решат, что у меня очередная любовница, всего-то.

– Очередная любовница?.. – задумчиво переспросила я.

– Простите, я даже не понял, на котором из слов вы сделали большее ударение, – насмешливо отозвался мужчина, а стальные глаза хитро блеснули. – Если вас интересует, часто ли у меня появляются «очередные», то нет – не часто. Потому вы, возможно, и привлечете внимание. Хотя здесь не Исталия. Местным сплетницам гораздо интереснее наблюдать за своими. Поэтому в первый раз «мою новую любовницу» активно пообсуждают, во второй, возможно, взглянуть на вас придут те, кто ранее пропустил сие значимое событие. А затем… о вас благополучно забудут и переключатся на новую жертву.

– Гм… – невнятно промычала я, обдумывая его слова. Какая мне, в самом деле, разница, кто что подумает? В лицо-то никто не знает.

Герцог Сорби тем временем продолжил:

– Если же вас задевает тот факт, что моей любовницей вы будете только на людях, мы можем это исправить. Кстати, моя комната не в пример больше и удобнее вашей.

Я уже не знала, стоит ли огрызаться. И так ясно – юмор у человека такой. Хотя подобное предложение, даже сказанное в шутку, все равно бросило меня в жар. Кажется, в этот раз я по крайней мере не покраснела. «Он просто дразнится», – напомнила я себе, глубоко вдыхая и медленно выдыхая воздух и стараясь не смотреть в лицо собеседнику.

– Нет-нет, спасибо. Меня мое жилище вполне устраивает, – на удивление спокойно ответила я и поспешила сменить тему: – Так что вы можете мне сказать об Отане?

Джек снова откинулся на спинку стула, подняв руки и барабаня кончиками пальцев друг о друга, собрался с мыслями и начал:

– Главный управляющий орган страны – церковь, признающая всего двух богов – Глора и Литу. Остальные считаются порождениями мрака. Соответственно общество живет по догматам тамошней церкви. Из чего эти самые догматы вытекают, мне, признаться, понять не подвластно. Магия и Дары запрещены. Думаю, это вы и сами знаете.

– Я слышала, что в стране вообще нет магии? А на самом деле она есть, но просто запрещена?

– Не совсем. Фактически ее нет. То есть, если ты вздумаешь колдовать, ничего не выйдет – это к факту наличия магии. Плюс если тебя засекут, то казнят – это к факту запрещения. – Сорби, как обычно, легко и неожиданно перешел на «ты». – О том, куда ушла вся магия… Не знаю, в курсе ли ты, для того чтобы колдовать с помощью ли заклинаний или посредством Дара, необходима магическая энергия. Она просто находится вокруг нас, и для мага колдовать так же естественно, как дышать. Так вот, в Отане этой энергии просто нет, либо есть в очень и очень незначительных количествах.

– А разве так бывает?

– Правильно, не бывает. – Мужчина поднял указательный палец. – Отсюда приходим к интересной для тебя информации – куда она девается. Мне неизвестно, как отанцы научились эту энергию собирать и аккумулировать в огромных количествах. Знаешь, почему в Отан невозможно попасть? Вдоль всей границы протянута тонкая магическая стена, которая и вытягивает каким-то образом энергию. Преимущественно изнутри страны, но даже за ее пределами в радиусе около двадцати километров энергии практически нет.

– А как работает стена? Как сигнализация или как атакующее оружие?

– И то, и другое. Только к моменту появления солдат от незадачливых взломщиков обычно и пепла не остается. Стена прерывается только на пограничных постах. Какого-то избирательного действия тоже нет – стена срабатывает на любой объект, даже неживой. Сгорает все. Только достаточно высоко летящие птицы могут ее преодолеть.

– Вот как… – задумчиво пробормотала я. – Как же мне туда попасть?..

– Вот об этом даже не думай! Можешь поразмышлять, как вытащить оттуда госпожу Лисс с детьми. Но даже не думай, как проникнуть туда! Ты неродная в этой стране – малейшая ошибка, и все, Берте даже хоронить нечего будет. Не говоря уже о том, что вывезти трех человек все равно легче, чем четырех. В конце концов, бывают же и официальные поездки или гастроли. Кстати, мы можем Мариам хоть сейчас оставить – пусть труппа без нее уезжает. А как забрать детей, подумаем все вместе. Спроси ее об этом сегодня.

– Хорошо, спрошу.

– Кстати, а ты в курсе, что Отан когда-то был частью Исталии?

– Правда? – Вот о таком я точно никогда не слышала. Так вот почему они говорят на том же языке, что и мы с аданийцами.

– Да, достаточно давно – около тысячи двухсот лет назад еще. Для простых людей такой срок – целая вечность. Никто уже и не вспомнит. А для королевской семьи не так уж и много времени прошло – Отан отделился во время правления деда нашего нынешнего короля.

– Надо же… а как это произошло?

– Да-а… – махнул рукой Сорби. – Какая-то мутная история… Просто в какой-то момент появилась «стена», как ниоткуда. А группка религиозных фанатиков провозгласила новое государство и себя правительством.

– А почему обратно территорию не отобрали?

– Ну… для Исталии, живущей практически исключительно на магической энергии, воевать в зоне, где этой самой энергии вообще нет, несколько затруднительно. А новоявленное правительство четко дало понять, что только таким образом мы сможем отобрать их «законную» добычу. Как они промыли мозги населению, чтобы те встали на защиту новой родины, я не знаю. А по поводу энергии предвосхищаю твой вопрос. Да, сейчас мы бы наверняка обратились за помощью к Адании, но тогда и с соседями был какой-то временный конфликт… В общем, дело покрыто мраком. А те, кто знал больше, уже давно на том свете обитают.

Сзади раздалось легкое покашливание. Парнишка-официант что-то негромко сказал Джеку и с поклоном удалился.

– Прости, мне пора. Время вышло. – Сорби поднялся и виновато развел руками. – Завтра встретимся. А пока пообещай мне одну вещь. Обещай, что не станешь делать никаких глупостей и обязательно посоветуешься со мной прежде, чем что-то предпринять! – Не отрывая взгляда от моих глаз, Джек взял меня за плечи и легко встряхнул. – Ну?!

– Хорошо, хорошо! Обещаю!

На последний спектакль заезжего театра народу набилось больше, чем когда-либо. После его окончания, с трудом прорвавшись сквозь заслоны поклонников и охранников за кулисы, я снова пошла искать госпожу Невилл. Хотелось поделиться новостями – сказать, что художница сможет начать новую жизнь в Исталии, а заодно спросить, не хочет ли она остаться прямо сейчас.

Актриса сидела у себя в гримерке. На этот раз вокруг не было ни цветов, ни крутящихся слуг. Да и сама женщина… Куда подевалась блистательная Эльза Блиск, десять минут назад расточавшая очаровательные улыбки со сцены? Взгляд серых глаз казался совсем потухшим…

– Что-то случилось? – немедленно задала я вопрос, едва увидев состояние Мариам.

– Да, случилось… – тихо и бесцветно отозвалась женщина. – Порша сбежала. Моя гримерша и горничная. Вы ее видели, когда первый раз заходили, помните? Она оставила записку, что не собирается возвращаться в Отан.

Да, я помнила какую-то служанку, вроде довольно молодую и симпатичную… хотя я особенно не присматривалась. Да и связи между исчезновением Порши и столь глубокой скорбью пока не видела.

Оглядевшись по сторонам, я нашла кресло, в котором сидела утром, подтянула его ближе к актрисе и присела.

– Признаться, я не совсем понимаю. Если Порша сбежала… это… плохо? Неужели так сложно найти новую горничную?

Мариам повернула ко мне лицо. В глазах застыли слезы.

– Все не так просто… У нас в некотором роде круговая порука. Все, кто выехал из страны, должны вернуться. В данном случае первыми виновными окажемся мы с господином Форстаном.

– Почему?

– Как почему? Не заметили, не воспитали, допустили… Мне проще – я достаточно популярна в стране, скорее всего, отделаюсь административными взысканиями. А господин Форстан… в лучшем случае его просто уволят… – Собеседница сделала небольшую паузу, громко вздохнула и ответила на незаданный вопрос: – А в самом худшем казнят.

– Так пусть он тоже сбежит!

Мариам на секунду подняла на меня печальные глаза и грустно улыбнулась.

– Тогда казнят его семью. – Она снова помолчала. – Порша сирота, ее никто не ждет в Отане, ей проще. А мистер Форстан мне в свое время отца заменил… даже не знаю, что делать… К счастью, Порша здесь работала недолго, и у нее нет близких подруг – иначе под удар попали бы и они. В любом случае, будет проведена тщательная проверка каждого члена труппы, и если церковники заподозрят, что кто-то что-то знал или, более того, способствовал побегу… то этого человека уже никто не спасет.

Женщина очень медленно поднялась со своего кресла, бездумно взяла чайник, налила заваренного чаю и так же машинально протянула мне чашку:

– Простите, сегодня я плохая хозяйка. Вот, выпейте. Я бы присоединилась к вам, но не могу и глотка сделать.

Я из вежливости приняла из ее рук чашечку. Пить не хотелось. Вопрос о том, захочет ли Мариам остаться, решился сам собой – не захочет. Если при этом могут пострадать другие, и в особенности ее семья, ее мальчики, – точно не захочет.

– Сегодня ночью театр уезжает. Сейчас быстро пакуются вещи.

– Так скоро? – Это в мои планы не входило… Я рассчитывала увидеть Мариам еще завтра, а заодно и герцога Сорби. Возможно, у последнего появится какой-то план…

– Да, сейчас о Порше знаем только мы с директором. Но рано или поздно ее отсутствие заметят и другие. Мы боимся, что дурной пример окажется заразительным и кто-то из молодых девушек сделаем то же самое. Либо из нежелания возвращаться в Отан, либо от страха ответственности. Сейчас есть хотя бы надежда, что все образуется. Но если сбежит еще кто-то – проблема не просто усугубится… Это будет катастрофа.

Я села поудобнее, подперла подбородок кулаком и задумалась. Вопрос о возможности актрисы остаться отпал сам собой. Передо мной же встала новая проблема. Мне бы не составило труда помочь труппе, а заодно и беспрепятственно попасть в Отан. Только вот… хм… что я там обещала Сорби? Что ничего не стану сама предпринимать?..

Наконец я решилась:

– Выходит, кроме вас с директором, о побеге пока никто не знает?

Актриса едва заметно кивнула, и я продолжила:

– Пустите пока слух, что Порша заболела. Я попробую что-нибудь придумать. Но… сначала мне надо кое с кем посоветоваться. Вернусь немного позже.

Я поспешила в общежитие. Времени на подготовку к поездке оставалось катастрофически мало. На данный момент меня останавливало только обещание герцогу. А интуиция подсказывала, что в этой ситуации не стоит игнорировать советы старших. Едва вбежав в комнату, я бросилась к столу писать письмо. Уже через считаные секунды оно полетело в ящик:

«Милорд, из труппы сбежала одна из девушек. Могу попробовать попасть в Отан, поехав вместо нее. Театр уезжает сегодня ночью. Что Вы думаете по этому поводу? Гейша».

Торопливо бросила сложенный листок в почмаг и начала ждать. Я не сомневалась, что Сорби ответит сразу, как прочитает послание. Прошла минута, две, три… Я нервно наворачивала круги по комнате. Через десять поняла, что ответа в ближайшее время не предвидится. Видимо, герцог отсутствует, а почмаг с собой не прихватил. Или спит, время-то позднее… Значит… За самодеятельность меня, конечно, по головке не погладят… Но, с другой стороны, глупо упускать такой хороший шанс.

Я начала перебирать вещи. Взять можно минимум, и при этом ничего подозрительного или, боги упаси, магического. И моя авоська, и хамелеонка, и масса других полезных вещей сразу были отброшены. Боги, я даже оружие взять не могу, по крайней мере в явном виде.

В итоге схватив только почмаг – все-таки впереди половина ночи, вдруг ответ еще придет, – я снова вылетела на улицу. Там на пару секунд остановилась и задумалась. Чтобы пересечь границу вместо Порши, мне ничего особенного не требовалось. Загримировать меня не составит труда, особенно если все будут думать, что девушка простудилась. Замотаюсь в шерстяной платок и примусь активно кашлять и подтягивать сопли – количество желающих пообщаться сразу поуменьшится. Все, что мне необходимо, – это разок заглянуть в паспорт сбежавшей, чтобы подкорректировать ауру. Впрочем, Мариам и директору об этом знать незачем – проще сказать, что сменю идентификатор ауры в документах на свой.

Поэтому первым делом я снова побежала в театр. Сообщила актрисе, что поеду вместо Порши. Выслушала свою порцию благодарностей. Вдвоем выпросили у директора паспорт (якобы на изменение идентификатора). Затем я оставила Мариам отвечать на вопросы начальства, а сама поспешила дальше.

Ехать абсолютно без своих вещей мне не хотелось. Чувствовала себя почти голой – никакой защиты или помощи. Поколебавшись немного, направилась к Герни. Выскочив в Марионе из портала в доме Берты, я быстренько тихой трусцой проскакала на выход, надеясь, что приемная мать меня не заметит – вот уж кто точно не позволит ввязываться в сомнительные авантюры.

Герни, похоже, уже спал. Я долго барабанила в дверь, но хозяин, вероятно, считал: «Раз я никого не жду, то и открывать незачем». В итоге я попросту залезла в окно, постаравшись специально задеть все сигнализации, что нашла, и негостеприимный хозяин сразу же обнаружился. Старичок стоял на пороге комнаты, в смешном ночном колпаке, с маленьким магическим светильничком. Насколько я знала, этот светильничек мог при желании полдома разнести.

– Корни, ты меня в гроб сведешь – а через дверь зайти нельзя было? – проворчал Герни, обнаружив меня на подоконнике.

– Я стучалась!

– Стучалась она. Взяла бы и двери открыла. Так что такое срочное привело тебя сюда среди ночи? Ты же не поздороваться зашла?

Мужичок невежливо повернулся ко мне спиной и, не заботясь о том, слышу я его или нет, пошел в мастерскую. Я отправилась следом.

– Хм… Я сама не знаю, что мне нужно. Герни, сегодня ночью я еду в Отан. Мне надо какое-то оружие, и при этом не хотелось бы, чтобы на границе его обнаружили.

– Вот как, – совершенно ровным тоном произнес наш «друг семьи», словно я просто на пикник собралась. И так же спокойно поинтересовался: – Скажи мне, милая, а Берта знает, куда ты едешь?

– Да, – не поморщившись, соврала я. И, глядя на недоверчиво прищуренные глаза, добавила еще одну, уже меньшую ложь: – За мной герцог Сорби присмотрит.

– А‑а‑а… ну если Сорби… – Кажется, это уточнение его вполне удовлетворило. – А почему среди ночи прибежала? Днем зайти не могла?

Ну здесь и обманывать не пришлось:

– Поездка намечалась на два дня позже, но неожиданно все перенеслось буквально на эту ночь.

– Ну ладно.

В итоге я обзавелась еще парой заколок с небольшой трубочкой и иглами внутри – вроде тех, что использовала в Адании, корсетом с вшитыми прочными стальными спицами и письмом к какому-то старинному приятелю Герни, живущему в Отане и промышляющему примерно тем же.

– Зайдешь и спросишь, что тебе нужно. Магические вещи там в любом случае лучше не носить – их могут засечь, да и неизвестно, станут ли они там работать. А вот оружие найдешь без проблем. Через границу, ты права, лучше ничего не везти – я бы даже про корсет подумал, стоит ли.

– И как я смогу там что-то купить? Не думаю, что он примет мою банковскую карточку, а мешок денег мне не дадут провезти через границу.

– Не волнуйся. Просто отдай письмо. И все. Денег не надо.

Снова тихонечко пробравшись через дом Берты, я порталом вернулась в Аданию. Очередной раз проверила почту и вздохнула – пусто. Ну что же, значит, дождаться ответа – не судьба. По дороге оставила почмаг у себя в комнате и побежала в театр.

Там меня уже ждали. Вернула якобы подправленный паспорт бледному, издерганному директору, заверила, что все будет в лучшем виде, и отправилась к Мариам гримироваться. До отъезда оставалось не больше часа.

Если я надеялась, что Сорби еще прочитает мое послание, придумает план получше и успеет перехватить меня по дороге, то этому не суждено было сбыться. Я рассчитывала на довольно продолжительное путешествие – путь туда неблизкий, Адания к тому же не имеет с Отаном общих границ. Однако вся труппа вместе с повозками прошла через стационарный портал в небольшой пограничный исталийский городок, ближайший к цели пути. Меня это здорово удивило. Недешевое удовольствие. Но то ли директор решил перестраховаться, то ли театр и впрямь мог себе это позволить… Взять хотя бы драгоценности, которыми со мной расплатилась Мариам и которые нельзя везти с собой домой, – кто сказал, что больше никому ничего не дарили? Как бы там ни было, спустя всего час неспешной езды от гарнизона мы уже достигли пограничного поста Отана.

Я куталась в огромную теплую шаль, изредка высовывая опухший красный нос, активно чихая и кашляя. Причем приступы резко усиливались, стоило какой живой душе оказаться поблизости. В театре ничего не заподозрили. И главную роль сыграл не столько качественный грим, сколько мнимая болезнь Порши. У девушки действительно не обнаружилось близких подруг, поэтому никто не лез со своей заботой и расспросами о здоровье. Те же редкие индивидуумы, что из вежливости спрашивали, как я, предпочитали делать это на расстоянии. Я в ответ бурчала что-то невнятное и вновь заходилась в кашле. В конце концов от таких стараний мое горло в самом деле покраснело и распухло – теперь даже врач не придрался бы.

На границу мы прибыли еще до рассвета. Процедура въезда оказалась похожей на описанную ранее художницей, за исключением того, что въехать в страну все-таки намного проще, чем выехать. Пока служащие рылись в багаже и проверяли проезжающих, я краем глаза пыталась рассмотреть «стену». Сорби оказался прав. Для тех, кто мог ее видеть, это было потрясающее зрелище. Плотная, свитая из множества слабосветящихся жгутиков магической энергии, где переплелись цветные нити всех возможных магий, стена завораживала. Лишь небольшой участок дороги, где проезжали повозки, оказался свободным. Да и в этом месте магическая преграда не прерывалась, а просто образовывала арку. Видимо, я слишком засмотрелась, поскольку в какой-то момент ощутила легкие импульсы проснувшегося чувства… нет, не опасности, просто осторожности. Ненужное внимание мне ни к чему. Обратившись к возможностям Дара Тени, быстро сделала несколько мысленных «снимков», чтобы потом рассмотреть подробнее, а сама принялась с неподдельным интересом изучать растущий рядом чахлый розовый цветочек.

На проверку моей особы пограничники затратили рекордно короткое время. Разговаривать со мной офицер отказался категорически. А молодой солдатик, которому выпала честь проверить ауру, опасливо приблизился, держа в вытянутой в мою сторону руке непонятный продолговатый приборчик и отшатываясь на каждом шажочке. И едва прибор пискнул, указывая, что аура считана, моментально отскочил как можно дальше. «Боятся, что привезла какую-то страшную иноземную заразу», – весело подумала я. Хотя кто их знает, может, и случались прецеденты.

Остаток пути пролетел незаметно. Уже рассвело, поэтому вначале я еще как-то пыталась рассмотреть «достоинства и достопримечательности» незнакомой для меня страны, некогда бывшей частью Исталии. Однако пара проплывших мимо деревенек мало чем отличались от наших исталийских, а лес – тот и вовсе везде одинаков. Зато сказалась усталость бессонной ночи, и я, наплевав на окружающие красоты, провалилась в крепкий и здоровый сон.

Проснулась я, точнее, меня разбудили уже в Лоске – столице Отана. Первым, что я увидела, открыв глаза, стало массивное здание театра. Мы остановились возле черного хода. Частные повозки, принадлежащие актерам или персоналу, уже разъехались. Остались только театральные, и в данный момент рабочие активно заносили общественное добро в здание.

– Порша, просыпайся! Помоги мне перенести вещи в дом.

Спросонья я не сразу сообразила, что происходит, но, увидев рядом Мариам, быстро сориентировалась. Ах да – я же служанка. Актриса, державшая небольшую сумочку, чуть скосила глаза, показывая мне, какие вещи взять. К счастью, доставшийся мне чемодан был большим, но легким. Я бодренько его схватила и сразу услышала едва слышный шепот:

– Сделайте вид, будто сумка тяжелая.

Я мгновенно согнулась «под весом» чемодана.

– Не волнуйтесь, остальные вещи принесет кто-нибудь из персонала. И следуйте за мной.

Опустив пониже голову, я пошла вслед за Мариам мимо огромного здания. Театр действительно поражал своими размерами. Сначала мы двигались вдоль основного корпуса, затем начались рабочие и хозяйственные пристройки. И наконец я увидела стоявший чуть поодаль крошечный домик не первой свежести.

– Наверное, это не совсем то, что вы ожидали увидеть, – грустно произнесла Мариам, – у нас, наверное, даже рабочие живут в домах побольше, чем я, прима театра. Но… я вам уже рассказывала – какой смысл покупать что-то новое, если мой муж все равно продаст.

Изнутри дом производил намного более благоприятное впечатление. Я бы сказала – тесно, но уютно. Мне отвели комнатку, которая ранее была детской. Вряд ли в ней что-то изменилось с тех пор, когда здесь жили мальчики. Цветистое покрывало на широкой кровати, рисунки на стенах, сделанные неловкой детской рукой, игрушки… Я заметила, что художнице тяжело находиться в этой комнате, поэтому охотно проследовала за ней на кухню. Напротив заметила запертую дверь.

– Это мастерская, – охотно пояснила Мариам. – Мало ли кто сюда забегает в течение дня. Не стоит им видеть мои картины.

Вскоре зашел и директор театра. Господин Форстан все еще имел довольно бледный вид, нервно и отрывисто двигался и, кажется, до сих пор до конца не верил, что все обошлось и история с Поршей останется без последствий. И даже специальный успокаивающий чай, что заварила хозяйка дома, пока не мог его привести в чувство.

– Вы спасли нам с Мариам как минимум карьеру и как максимум жизнь, – просто и без пафоса сказал пожилой мужчина. – Я ваш вечный должник. Если в будущем вам понадобится помощь – всегда можете на меня рассчитывать.

– Кстати, я рассказала господину Форстану, зачем вы здесь, – неожиданно произнесла Мариам, которая больше вертела в руках чашку, чем пила из нее.

– Ну… – протянула я, – если вы настолько доверяете друг другу. Но я бы предпочла, чтобы больше никто ни о чем не знал, – закончила несколько резковато. Хотя как раз Мариам с ее способностью «видеть» людей наверняка различила бы нечестные намерения.

– Поверьте, – спокойно ответил мужчина, – Мариам мне как дочь. Если вы сможете ей помочь с детьми или, более того, увезти ее отсюда, то я дважды стану вашим должником. И единственное, о чем буду жалеть, – что не смогу ее снова увидеть.

Остаток дня я провела в раздумьях. Я успела расспросить художницу о ее муже, узнала, где он живет и держит детей (к счастью, сейчас Горт был в столице, проигрывал в карты очередные деньги). Заодно выяснила, где находится дом приятеля Герни. Оставшись одна, я восстановила в памяти картинки со стеной и принялась их рассматривать. Проехать через пограничный пост мы вряд ли сможем, значит, надо придумать что-то другое.

Плетение энергетических потоков оказалось многослойным и крайне сложным. Я вертела перед мысленным взором картинку и так и эдак, не зная, что такого еще можно в ней увидеть. Досмотрелась до того, что начало рябить в глазах, рисунок разбился на одинаковые квадраты с четким узором. Проморгавшись и посмотрев немного в окошко, давая отдых глазам, я вернулась к созерцанию. К моему удивлению, квадраты никуда не исчезли. Я ухватилась за одну из «ниточек» и мысленно начала вести вдоль нее пальцем. Ну конечно! Плетение было похоже на вязаную, плотно натянутую ткань, где стоило разорвать хоть одну нить, как маленькие петельки тут же начинают выскальзывать друг из друга, образуя приличную дыру. Но с первого взгляда это сложно было понять из‑за многочисленного наслоения нитей друг на друга.

Интересно, если теоретически допустить, что нить можно разорвать, то появится ли дырка в стене? Среди разноцветья магических потоков кое-где мелькал невзрачный серенький цвет – ментальные нити. Вот с одной из них я, наверное, могла бы попробовать поработать. Все-таки с ментальной магией у меня особые отношения. А остальные сами распустятся… или нет?..

Нельзя сказать, что план гениален, но… другого все равно нет. Кстати, не мешало бы еще подумать, как забрать детей, на чем доехать до границы и как сделать, чтобы не возникло подозрений, что известная актриса сбежала из страны.

На улице начало смеркаться. Решив, что утро вечера мудренее, я оставила все вопросы на завтра. Мариам тоже сидела дома. Театр приехал раньше, чем ожидалось, поэтому актеры могли насладиться отдыхом и не бежать сразу же на запланированное выступление.

Женщина принесла газовую лампу.

Внезапно мне захотелось прогуляться. Я попросила какое-нибудь неброское темненькое платье. С одной стороны, чтобы не выделяться на улице среди местных жителей, а с другой – чтобы меня не слишком было заметно, когда стемнеет. На всякий случай предупредив актрису, чтобы не волновалась, если вернусь поздно, я ушла.

Первоначальный план просто пройтись по окрестным улицам и немного осмотреться быстро изменился. Прогуливаясь, я вначале дошла до дома, где жил Горт, муж Мариам. Незаметно обошла его кругом, оценив окна, двери и замки. С легким презрением фыркнула. Затем решила навестить товарища Герни.

Райончик, где обитал искомый приятель, мне не понравился. Невысокие ветхие двухэтажные съемные дома. Старая, выщербленная мостовая, на которую прямо из окон сливают помои и нечистоты. Маленькие темные подворотни с нищими инвалидами, половина из которых бегает быстрее меня. Липкие жадные взгляды, оценивающие твою одежду. Подобных мест я уже насмотрелась и в родном Марионе. Только там есть Берта, а здесь ее нет. Поэтому задерживаться совершенно не хотелось. Поплутав и поспрашивав редких прохожих, спешащих спрятаться по домам до темноты, я через некоторое время нашла нужный дом. Постучалась. Маленькое окошечко посреди массивной деревянной двери на секунду приоткрылось и закрылось обратно. Я постояла еще немного… впускать меня, кажется, никто не собирался.

– Господин Дронек, – снова застучала я по двери. На этот раз погромче и ногами.

Через несколько минут окошечко опять приоткрылось.

– А ну, вали отсюда! – рявкнули с той стороны. – У нас тут буйных не любят.

Я слегка опешила.

– У меня письмо, – торопливо вставила я, пока еще было с кем разговаривать.

– Давай. – В отверстии показались тонкие скрюченные пальцы и мигом схватили листок.

Я чуть подалась вперед, пытаясь разглядеть своего невежливого собеседника, но створка резко захлопнулась прямо у меня перед носом.

«М‑да… вот тебе и приятель», – подумалось мне. Прошло минут пять. Я чувствовала себя на редкость глупо, стоя вот так перед закрытой дверью и не зная, что делать дальше. И едва я решила, что меня все-таки не впустят, послышался скрип.

– Заходи давай.

Господин Дронек оказался под стать Герни – невысокий щупленький мужичок с подозрительным взглядом.

– Значит, дочка Берты? Хм… Ну, зачем пожаловала, красавица?

Там я провела около часа. После продолжительного отбора мне наконец приглянулись удлиненные парные кинжалы и несколько метательных ножей. С оружием, как бы я им ни владела, я чувствовала себя намного увереннее.

Попрощавшись с господином Дронеком, я снова оказалась на той же улице, с той лишь разницей, что на дворе стояла ночь и улица выглядела довольно темной и пугающей. Мысленно ругая себя за то, что пришла сюда так поздно, я поспешила прочь, шарахаясь от каждой тени и прикидывая, насколько быстро я смогу бегать в юбке до пят. Я уже пожалела, что не догадалась взять у Дронека какой-нибудь костюм, в котором удобно было бы лазить по стенам, но поздно – ощущение чужих взглядов, буравящих спину, не давало повернуть обратно.

Мне стало страшно. Одновременно с этим появилось гадкое чувство опасности. Интуиция взвыла как сирена. Краем глаза я заметила метнувшуюся ко мне тень. Машинально отшатнулась, кое-как подхватила юбки и в панике, ничего не соображая, рванула в сторону. И опять будто сигнал в голове – опасно! Снова в сторону. В первую попавшуюся улицу. Бегом, поворот, снова поворот. Куда я забежала, потом разберусь… Только бы жива осталась. Впереди светлое пятно – неужели фонарь? На бегу выскочила на небольшую площадь, если это можно так назвать. Просто в этом месте улица становилась шире, и от нее отходили еще несколько. На углу действительно стоял перекошенный газовый фонарь, отбрасывавший неяркое пятно неопрятного чахло-желтого цвета. Я поспешно затормозила. После бега казалось, что воздуха в легких не осталось совсем. От резкого вдоха грудь словно взорвалась. Схватилась руками за грудную клетку, пытаясь унять сердцебиение и выровнять дыхание.

Мельком огляделась и сразу поняла свой просчет. «Ну вот и все… конец моей короткой глупой жизни», – подумалось отрешенно. Я стояла посреди пятна света, отлично видимая со всех сторон. Из‑за фонаря темнота вокруг словно сгустилась еще больше, и теперь мне было сложно различить, что происходит вокруг. Но я их слышала. Меня окружила небольшим кольцом местная шваль. С одним бы я еще справилась. Возможно, с двумя, но их было человек восемь, и не факт, что еще не набегут. Зачем я вообще сюда поперлась? Пока улицы были узкими, оставалась возможность уйти по крышам. Пусть в юбке не слишком удобно, но хоть какой-то шанс…

«Ну вот и пригодится мне новое оружие… первый и последний раз…» – мелькнула невеселая мысль. Я нащупала рукоятки своих кинжалов. И в это же время мои преследователи стали появляться по краю светового пятна, медленно сжимая круг. Мерзкие улыбочки с редкими и гнилыми зубами, пропитые физиономии. Меня передернуло. Сбоку что-то блеснуло – один из отморозков достал нож. На мгновение я застыла. Стало совсем паршиво.

«Боже Ари, если нельзя меня спасти, то дай хоть умереть достойно». С этой мыслью я достала кинжал. И сразу же взмахнула им над собой, заметив краем глаза какое-то движение.

– Дура! Ты что, меня убить решила?

– Милорд?.. – У меня аж в груди сдавило от нахлынувших эмоций и облегчения. В эту секунду я была рада видеть Сорби как никогда раньше. – Как вы здесь оказались?..

– С крыши спрыгнул. Быстро за спину! И присядь.

Два раза повторять не пришлось. Наши противники ненадолго смутились прибавлением. Но Сорби выглядел не в пример приличнее меня, и местные воры снова воодушевились, увидев новую добычу. Кто-то издал боевой клич, и все дружно ринулись в атаку. Я в мгновение села, и тут же над головой просвистело лезвие меча. Я первый раз видела Джека дерущимся. «Да, – с легкой завистью подумала я, – такой нигде не пропадет. И отсутствие магии ему не помеха».

Понимая, что вряд ли чем-то помогу, скорее буду мешать, я бросила свое оружие и резким движением выхватила пару метательных ножей. Но воспользовалась только одним, да и то можно было не напрягаться – герцог справился бы и без моей помощи. Бой закончился секунд за пять. Не успела проследить за движениями моего спасителя, как все стихло. Лишь на асфальте остались лежать неподвижные тела – даже раненых нет, все быстро и четко.

Я смотрела на труп мужчины с кинжалом в шее… моим кинжалом… Безумно захотелось отвести глаза, но мертвый бандит продолжал притягивать мой взгляд. Второй раз в жизни убила человека… и второй раз у меня нет времени об этом подумать – неужели я совсем бесчувственная? Впрочем, в данной момент мне и без этого эмоций хватает.

Сорби как-то странно глянул на меня, не говоря ни слова, вытащил мой нож, вытер об одежду убитого и так же молча протянул мне. Затем обнял за плечи. Я внутренне сжалась. Сейчас еще от него по мозгам получу.

– Надо идти. Не хочу ждать приятелей этих ребят, – как-то подозрительно спокойно сказал мужчина. Неужели буря откладывается? Но, заметив мой взгляд, добавил уже резче: – А свое мнение о твоем поведении я выскажу позже.

Подойдя к стене ближайшего дома, мы на секунду замешкались. Джек скептически окинул взглядом мою трехслойную юбку до пят, быстро достал нож и мгновенно укоротил ее раза в четыре. Теперь она едва прикрывала нижнее белье. Я попыталась возмутиться, но герцог моментально меня оборвал:

– Тебе жизнь дороже или эта чертова тряпка?

Даже не нашла что ответить. Сорби тем временем ловко взобрался по стене и теперь протягивал руку. Рывком втащив за собой, он, не отпуская моих пальцев, поволок меня дальше.

– Куда мы?.. – попыталась заикнуться я.

– К знакомому… нашему общему знакомому…

Через пять минут мы стояли перед знакомой мне деревянной дверью. На этот раз я попала внутрь намного быстрее. Джек простучал замысловатый ритм, и нам почти сразу открыли. Господин Дронек посторонился, пропуская гостей, с вежливым интересом окинул взором мой наряд и закрыл двери. Я покраснела. Естественно – остатки одежды выглядели более чем фривольно. Попытка одернуть юбку пониже, чтобы она закрывала хоть что-то, ничего не дала. В итоге я малодушно спряталась за Сорби.

– Здравствуй, Дронек. Помнишь меня?

Мужичок как-то странно посмотрел вначале на моего спутника, затем на меня и слегка прокашлялся:

– Конечно… э‑э‑э… Дж…

– Джек Сорби, совершенно верно, – перебил его герцог. – С этой юной леди, я полагаю, вы тоже знакомы.

– Да-да. Чем могу быть полезен?

Для начала меня одели. Купить здесь хамелеонку, конечно, нельзя было, зато темный эластичный костюм из достаточно прочной ткани отыскался. Я с удовольствием поменяла на него остатки платья. Выходя из примерочной, увидела, как мой спутник забирает у Дронека довольно увесистый мешок. И… Сорби расплатился деньгами! Деньги есть, оружие есть… Как же он попал в Отан?..

Интересно, что заказал герцог? Стоило бы подслушать, но как-то вовремя не догадалась, а теперь поздно. Украдкой взглянула на милорда. Надежда, что буря миновала сама собой, тихо умерла. Да, Джек выглядел предельно вежливым, однако…

– И еще одна просьба. У тебя стены с улицы не прослушиваются, надеюсь?

– О чем речь!

– В таком случае, оставь нас ненадолго наедине, хочу сказать пару слов своей очаровательной спутнице.

Дронек исчез, словно его и не было. Сорби медленно повернулся. Серые глаза потемнели почти до черноты. Я эмпатически поймала волну ярости, направленную в мою сторону, и почувствовала себя весьма неуютно.

– Ты! – прошипел он, приблизившись почти вплотную. – Маленькая безответственная безмозглая сумасбродка! Я ведь просил не делать ничего без моего ведома! Ты зачем вообще сюда поперлась?

Мужчина навис надо мною, и мне безумно захотелось съежиться и стать маленькой-премаленькой, а еще лучше испариться совсем.

– Ты хоть понимаешь, как тебе повезло, что я шел к Дронеку и оказался рядом?

Отвернулась. Чужие эмоции били по нервам, накапливаясь и обостряясь.

– Понимаешь, что еще немного, и максимум, что я бы смог сделать, – это принести Берте свои соболезнования!

А я с каждым словом все больше скукоживалась, пытаясь забиться в несуществующий угол… «Да куда уж мне!» – с обидой закусила я губу.

– О чем ты вообще думала, отправляясь сюда?

Вообще-то я тоже нервная, и у меня был тяжелый день, и я чуть не погибла, и я… второй раз убила человека… черт, наверное, «первый раз» звучало бы лучше. И я тоже кричать умею, но не кричу же. Да пошли вы все! Я с трудом удержала злые слезы.

– Ах, сколько эмоций! Куда подевалась ваша хваленая выдержка, милорд? И когда это, ваша светлость, я разрешала мне тыкать?!

Кто сказал, что лучшая защита – нападение? Герцог моментально отстранился, лицо превратилось в жесткую, непроницаемую маску. Теперь его эмоции не улавливались. Вообще никакие. Так стало еще хуже…

– Пожалуй, вы правы, – медленно протянул он, сделав особое ударение на слове «вы». Ледяной взгляд смог бы заморозить тропическую пустыню. Я невольно поежилась и отступила назад. – В таком случае я повторюсь. Вы! Крайне безответственная и ограниченная особа, которая не думает ни о себе, ни об окружающих. И если вам столь недорога ваша жизнь, то избавьте от своей глупости хотя бы госпожу Мариам.

Он опять сделал шаг вперед и навис надо мной. Глаза жестко прищурились. И когда Сорби сделал короткий резкий замах, я машинально отшатнулась, приседая и прикрываясь руками:

– Нет, не надо!

Эта фраза, кажется, слегка отрезвила мужчину.

– Что не надо?.. – опешил он. – Ты что, решила, я хочу тебя ударить? – неверяще посмотрел он на меня. – Ты когда-нибудь перестанешь меня бояться?

– Перестану, когда ты… вы… не будете так на меня смотреть…

– Как так?

– Страшно.

– Ну ты и… – Джек с чувством махнул поднятой рукой, затем запустил ее в волосы, развернулся и пошел прочь. – Боги, за что вы меня наказываете? Чем я так провинился? – услышала я напоследок обреченный стон.

Я присела на край одиноко стоящего стула. Настроение с плохого опустилось до совершенно отвратительного. Одновременно навалилась масса эмоций, преимущественно негативных. Больше всего мне сейчас хотелось оказаться где-нибудь в спокойном месте, например дома, в тепле и уюте, в мягкой постели, и обязательно в одиночестве, чтобы можно было вволю поплакать, выплескивая всю усталость и потрясения сегодняшнего дня. Через несколько секунд я отважилась прервать молчание.

– А как вы узнали, что я в беде?

– Почувствовал.

– Как?

– Так, – отрезал Сорби, всем своим видом показывая, что не собирается развивать эту тему. Немного помолчав, добавил уже более миролюбиво: – Я уж начал сомневаться, что вообще тебя поймаю. Горазда ты кругами бегать. Не хотел на тебя кричать. Недоразумение ты ходячее. Не сдержался – думал, поседею, пока тебя поймаю. Скажи мне лучше, как ты собралась выбираться из страны?

Я немного помялась, а затем кратко изложила свои соображения по поводу «вязаной стены».

– Хотела разорвать одну нить. Ментальную. Думала, что может сработать.

– И с чего ты это взяла? – Кажется, тон снова не предвещал комплиментов. Я тихо вздохнула – паршивое продолжение паршивого вечера. – Только потому, что на тебя не действует ментальная магия? Можно подумать, что стена тебя гипнотизировать собирается! Это же энергия в чистом виде – тронешь, и в радиусе двадцати километров появится миленькая выжженная полянка!

Я сидела насупившись и старалась смотреть в сторону. «Ну конечно, какие все умные», – со злостью и обидой думала я.

Почувствовав, что сейчас не выдержу и сорвусь, отвернулась к стене и прикусила костяшку большого пальца. В груди что-то стучало и рвалось наружу. Хотелось громко поорать или в крайнем случае побиться головой об стену. Однако через несколько секунд Сорби, взяв меня за плечо, развернул обратно. Посмотрел в глаза, вытащил изо рта палец и, приподняв свободной рукой подбородок, жестко накрыл мои губы своими. Поцелуй не был ни нежным, ни головокружительным – скорее злым и агрессивным. Он был лекарством. Возможностью снять напряжение. Я с силой вцепилась одной рукой в волосы мужчины, пытаясь склонить его голову еще ниже, а второй в плечо, привлекая к себе и оставляя на коже тонкие красные полоски.

Через минуту мы с трудом оторвались друг от друга.

– Зачем? – тяжело дыша, спросила я, хотя ответ и так плавал на поверхности. Наверное, мне хотелось услышать от Джека сегодня и какое-то доброе слово.

Сорби мрачно усмехнулся, отстраняясь:

– Не люблю женские истерики. Или стоило поцелуй заменить парой пощечин?

Я снова надулась и замолчала, старательно разглядывая потертости на ковре у себя под ногами.

– И откуда ты знаешь, что на меня ментальная магия не действует? – недовольно буркнула я спустя несколько минут.

– Оттуда, – послышался такой же вежливый ответ. Затем мужчина повернулся ко мне и намного спокойнее добавил: – Помнишь, на балу после кражи я к тебе подходил и спрашивал, где ты находилась последние полчаса?

– Конечно.

– Ну вот, – кратко подытожил Сорби, направляясь из комнаты. – А не должна помнить. Здесь есть выход через крышу? – услышала я его голос из коридора.

– Да, конечно, – мгновенно отозвался Дронек.

«Подслушивал небось», – безразлично подумала я.

Самый неблагополучный участок мы миновали, пройдя по крышам. Как только улицы стали почище и получше освещены, а расстояние между домами увеличилось, мы спустились на землю и пошли пешком по неопрятным, выщербленным камням. Газовые фонари покрывали улицу редкими неяркими пятнами, а грязная мостовая неприятно почавкивала под ногами. Скорей бы уже выбраться в какое-то более приличное место.

– Куда мы идем? – спросила я, послушно следуя за Сорби.

– У меня есть коляска. Только к Дронеку не проедет – улицы слишком узкие. Оставил возле харчевни. Сначала ее заберем.

Герцог замолчал. Я тоже некоторое время шла молча, обдумывая, как бы задать следующий вопрос. Помявшись еще немного, все-таки спросила:

– Милорд? А как вы в Отан попали? И как мы отсюда выберемся?

Джек тихо вздохнул, притормозил на секунду, обернувшись ко мне:

– Как-как… Купил специальное разрешение на въезд.

– Купил?.. – с недоверием протянула я. – Так просто?

– Нет, дорогая. Боюсь, что это не «так просто».

Я тихо шла, ожидая продолжения. Однако мой спутник хранил молчание.

– А обратно вы как нас заберете? – наконец не выдержала я.

Джек закатил глаза к небу, слегка покачав головой, видимо показывая, что я его уже достала…

– Сегодня утром я с женой и двумя детьми приехал в Отан. С ними же и уеду. А ты, – указал на меня пальцем мужчина, – наша служанка.

Я на секунду призадумалась.

– Хорошо, я поняла, как мы уедем. Мариам с детьми будут вашей семьей, я служанкой… Но кто тогда с вами вместо нас приехал?

– Какая тебе разница? – резковато ответил Сорби.

– Ну как это какая разница? – опешила я. – А вдруг из‑за меня кто-то пострадает? Я на такое не согласна.

Мужчина снова шумно выдохнул воздух. Искоса взглянул на меня, затем пробормотал что-то вроде «а, ладно» и указал рукой в один из переулков. Я проследила за его жестом и… чуть не села прямо на мостовую. Из темноты подворотни неспешно выруливала… я?..

Как интересно. Девица, одетая в точно такое же платье, что было на мне, пока его не испортил Сорби, подошла вплотную к нам и остановилась. Я присмотрелась внимательнее – мое лицо, моя прическа… Даже аура моя – точнее, та, что была у меня сейчас! Нет, не аура… только макияж, под которым ничего нет… Ничего себе фантомчик.

– Погодите-ка! – Я потрясенно развернулась к герцогу и едва слышным шепотом произнесла: – Здесь же нельзя колдовать. Как у вас это получается?

Мужчина недовольно поморщился.

– А‑а‑а! Это свойство Дара? Круто!

Неудивительно, что он говорить не хотел – такие вещи обычно скрывают. Вроде как лишний туз в рукаве. Мало ли где пригодится. Я обошла вокруг фантома, попытавшись легонько ткнуть его пальцем и ожидая, что тот сейчас пройдет насквозь. Однако ничего подобного не случилось. От неожиданности у меня чуть челюсть об мостовую не ударилась.

– Оно материальное… – прошипела я.

В ответ нахальная девица довольно больно хлопнула меня по руке:

– Сама ты оно!

– Она материальная, – сделала я ударение на втором слове, выразительно глядя в глаза Джеку и пытаясь найти там хоть какой-то отклик, который подтвердил бы мои догадки. – И разговаривает!

– И что? – абсолютно спокойно отозвался мужчина, без тени беспокойства глядя на меня.

Неужели я ошиблась? Снова… Черт, не стану же я прямо спрашивать…

Сорби равнодушно пожал плечами, словно такое сплошь и рядом встречается.

– Вот как, значит, – задумчиво произнесла я, и губы против воли расплылись в широкой улыбке.

Однако на лице мужчины ровным счетом ничего не изменилось… никакой реакции на мои слова. Мы медленно продолжили путь. Теперь уже втроем.

Не верю! Не могу я снова ошибиться. Я снова взглянула на Джека, пытаясь найти в нем что-нибудь знакомое, что-нибудь джокеровское.

А лучше бы под ноги внимательнее смотрела. Потому как, увлекшись, не заметила на мостовой выступающий камень, зацепилась за него и… да, я упала… Но перед тем машинально, не думая, щелкнула пальцами, пытаясь остановить падение. Уже приземлившись на четвереньки, я, не вставая, подняла руку и с ужасом уставилась на собственные пальцы. Боже Ари, что же я натворила… пыталась колдовать… С каких пор у меня вообще подобные «машинальности» взялись? Лучше бы в лабиринте пальцами щелкала – там бы все равно было. От предчувствия беды и мгновенно нахлынувшего страха сдавило в груди. Я попыталась вдохнуть поглубже, чтобы успокоиться, и поняла, что не могу. С трудом приподняла голову и встретилась с резким взглядом серых глаз. Сорби уже и рот раскрыл, собираясь сказать что-нибудь нелицеприятное, однако, поймав мой перепуганный взгляд, подавился словами. Глаза наполнились слезами, и я закрыла лицо руками, безвольно осев на грязные камни. Правильно, не надо ничего говорить – нет хуже тех слов, которыми я сама себя корила, начиная мысленно прощаться с жизнью. Все заняло считаные секунды.

К счастью, мой спутник оказался активнее. Подхватив меня под мышки, быстро поставил на ноги и резко встряхнул. Я удивленно на него уставилась.

– Ну что? – сердито прошипел он. – Привести в чувство, или сама справишься? Только учти, рука у меня тяжелая.

– С… с… сама, – выдавила я, пытаясь собраться.

– Вот и хорошо. Тогда быстро отсюда. Беги вон туда, – махнул он рукой, разворачивая и с силой подталкивая меня в нужную сторону, – я догоню.

Я побежала. Достигнув темноты переулка, обернулась – Сорби распылял вокруг себя какой-то порошок, затем направился в мою сторону. Вместо него из‑за угла вынырнул мужчина, неуловимо смахивающий на герцога, и пошел к моей копии. Я присмотрелась. Лица обоих фантомов слегка смазались – вроде и похожи на нас, и в то же время не очень. Тем временем Джек приблизился вплотную, схватил меня за руку и потащил дальше. Сзади послышался шум:

– Вон они, держите!

Краем уха уловила какую-то возню, затем топот стражников и наших фантомов, уводящих погоню в другую сторону. Пробежав еще немного, мы притормозили около массивного каменного здания.

– Надо спрятаться, – услышала я торопливый шепот. – Сейчас наши фантомы оторвутся от стражников, и те начнут прочесывать окрестности.

С этими словами Джек затолкал меня в какую-то узкую щель между зданием и небольшой, стоящей практически впритык пристройкой, а затем умудрился пролезть туда вслед за мной.

– Теперь моли свой Дар, чтобы он отвел глаза нашим преследователям, особенно если с ними церковники появятся.

Я с трудом перевела дыхание. Оказалось, стоять вот так, зажатой со всех сторон, – немалое испытание для нервов. Стены не давали дышать, выход перегораживал Сорби, и только небольшое поступление свежего воздуха с другой стороны не давало ощутить себя погребенной заживо. На лбу появилась испарина, но места, чтобы поднять руку, не было. Единственное, что смогла сделать, – чуть повернув голову, потереть лицо о плечо Сорби. Затем прикрыла глаза, постаравшись расслабиться, насколько здесь это было возможно, и действительно принялась молиться. Несколько раз мимо нас пробегали патрули – я забывала дышать, слыша их поспешные шаги, короткие команды начальства, крики потревоженных горожан. Затем все временно стихало, чтобы снова повториться спустя несколько минут.

– Не думаю, что они еще вернутся, но на всякий случай подождем еще немного, – наконец услышала я едва слышный шепот.

Я вздохнула с облегчением и ощутила, как на щеках появились две тонкие мокрые дорожки. К тому времени ноги и руки окончательно затекли, и позорно свалиться мне мешали лишь те же проклятые стены. Количество впечатлений за один день превысило допустимый предел, и я таки разрыдалась. Точнее, с удовольствием бы разрыдалась. А вместо этого стояла и беззвучно глотала слезы, пытаясь скрыть их от Сорби.

Соленые капельки медленно бежали по щекам, а я, чуть отвернув голову от Джека, изо всех сил старалась стоять тихо, чтобы ни один всхлип меня не выдал. И все-таки он заметил. Каким-то образом сумел просунуть руку и обнять меня за талию, прижимая к себе.

– Могу предложить свое плечо в качестве жилетки, – прошептал мужчина, согревая мне ухо своим дыханием.

Я таки шмыгнула носом и, тяжело вздохнув, повернулась к нему. В паре сантиметров от меня блестели серые глаза. Крошечных лучиков света оказалось достаточно, чтобы я смогла разглядеть темные круги под глазами, выдававшие усталость, взъерошенные волосы и его чуть приоткрытые губы… так близко… Не выдержав, потянулась к ним, едва касаясь, прося поцелуя… И сразу получила в ответ легкое нежное прикосновение. Джек наклонил голову, щекоча мне лицо волосами, чуть тронул висок, затем впадинку под ухом. Носом потерся о мой нос. И застыл напротив губ. На мгновение теплое дыхание смешалось с моим, и в следующую секунду меня уже целовал – нежно, бережно, долго. Пока хватало воздуха в легких. Отстранившись, я со вздохом положила голову ему на плечо, а он чуть сильнее сжал пальцы на моей талии.

– Я так и не сказала тебе спасибо за то, что спас меня. Точнее, уже целых два спасибо, – едва слышно выдохнула я, не поднимая головы.

– Ничего, сочтемся, – добродушно засмеялся Джек, и я улыбнулась вслед за ним.

– А что за порошок ты сыпал за нами? – тихо поинтересовалась я.

– У стражников есть собаки, – отозвался Сорби, – их нужно было сбить со следа.

– Откуда ты знаешь?

– Дронек сказал. Он же и порошок дал.

– Вот как?.. А мне ничего такого не говорил, – обиженно протянула я.

– А ты спрашивала? – ухмыльнулся Джек.

Да уж, крыть нечем.

– На самом деле, должен признаться, – продолжил мой спутник, – я порошок для себя брал. Боялся, что как раз сам могу в какой-то момент расслабиться и попытаться колдовать. – Джек аккуратно высвободил руку, пролез к краю щели и выглянул наружу. – Тихо и темно. Думаю, можно идти.

Я выбралась из укрытия и едва не свалилась на первых же шагах. От долгого стояния без движения все тело затекло. Помахав для разминки конечностями, я потрусила следом за Сорби.

На дворе стояла глубокая ночь. Надеюсь, Мариам не слишком волнуется, куда я пропала…

К счастью, харчевня, где герцог оставил повозку, оказалась неподалеку. Мужчина бросил мелкую монетку парнишке, приглядывавшему за лошадьми, и ловко забрался на место возницы. Я, кряхтя словно столетняя бабка, полезла следом. Сидеть в карете одной почему-то не хотелось. Медленно тронулись.

– Предупреждая твой вопрос – мы едем за детьми, – неожиданно произнес мой спутник.

– Да? И как вы собираетесь забрать их у Горта? – язвительно протянула я.

– Дорогая, – в тон мне отозвался мужчина, – если ты бы иногда вначале думала, а уже потом бросалась кого-то спасать, то поняла бы, что многие вещи решаются очень просто… Поразмысли об этом на досуге. А что касается детей, то господин Невилл сам их отдаст.

– С чего вдруг?

Джек сделал паузу, словно раздумывая, стоит ли отвечать, в глазах мелькнуло какое-то странное выражение…

– С того вдруг, что он мне денег должен…

Я продолжала смотреть на собеседника, показывая всем своим видом, что намерена дождаться продолжения.

– Ты не поверишь… я их выиграл. В карты, – наконец вздохнул он, проигнорировав очередной выразительный взгляд.

Так-так-так… В карты, значит. И снова неконтролируемая улыбка расплылась до самых ушей.

– Не вижу повода для столь бурной радости, – резковато произнес мужчина.

Тем не менее его тон меня абсолютно не задел. Я улыбнулась еще шире, чуть приподняв бровь, затем отвернулась и принялась с преувеличенным вниманием рассматривать местные достопримечательности.

– Да, – добавил Джек. – Какое счастье, что Горт – никудышный картежник, зато вполне себе кудышный пьяница. Все, тише, почти приехали. Быстро переберись внутрь и пока не высовывайся. Не хочу, чтобы тебя лишний раз видели.

Я пересела в карету. Через несколько минут мы остановились у дома Горта – здесь я сегодня уже пробегала. Аккуратно отодвинула занавесочку, собираясь подсматривать. Подойдя к двери, Сорби громко постучал. Изнутри послышалась брань, а следом показался и хозяин. Возможно, когда-то этот опустившийся тип и правда был красив, однако пьянки и загулы уже давно оставили на нем свои следы.

– А‑а‑а… это вы, господин… – залебезил муж актрисы. – Минуточку. Сейчас я выведу этих оборванцев. Надеюсь, они вам хорошо послужат. Ребятки весьма миленькие, если хорошо отмыть. Крепенькие, не болеют ничем. Полностью в вашем распоряжении…

Я скривилась от отвращения – он что же, думает, что Сорби любитель мальчиков? А если так думает, то отдает такому человеку собственных детей? Просто в голове не укладывалось. Джек продолжал ожидать возле дверей. Спустя минуту Горт пинками вытолкал на улицу двух ребят, босых, одетых в нечто ранее бывшее пижамой. На улице ж зима! Ну пусть в Отане, расположенном южнее Исталии, сейчас и не так холодно, как у меня на родине, но все-таки…

– Вот, господин, они теперь ваши, сами с ними и разбирайтесь, – коротко бросил папаша, захлопывая дверь.

Старший мальчик торопливо обнял младшего, словно пытаясь защитить. Сорби мельком взглянул на детей и молча кивнул в сторону кареты. Братья чуть потоптались, затем нехотя забрались внутрь.

Не успела я прикрыть дверцу, как герцог тронул с места. Я смотрела на своих малолетних попутчиков, не зная, что сказать. Те забрались с ногами на сиденья, пытаясь согреться, и лишь искоса зыркали в мою сторону. Можно было их обнять, наверное, но я совершенно не представляла, как вести себя с детьми. Поэтому лишь молила богов, чтобы мы скорее доехали до театра.

Сорби гнал как мог. Прошло не более пяти минут, как мы обогнули главный корпус, незаметно подъехали с тыла и остановились недалеко от домика Мариам. Здесь простирался парк, относящийся к территории театра. Спектаклей сегодня не планировалось, поэтому никаких случайных зевак или, хуже того, выглядывающих из окон любопытных соседей не было и в помине. Джек выскочил на минуту на разведку, затем заглянул к нам.

– Ну что, орлы, – обратился он к мальчикам, – местность знакомая?

Мужчина качнул рукой в сторону дома актрисы. Те активно закивали.

– Тогда сейчас играем в шпионов. Быстро шуруете домой, но так, чтобы вас никто не засек. Ясно?

Джек посторонился, ребята тихо выскочили и, прячась за деревьями, побежали к дому.

– Мариам будет в шоке… – только и смогла выговорить я.

– Не будет, она и директор в курсе. Я заезжал к ним днем, лишь немного с тобой разминулся.

И правда, в домике уже царила радостная суматоха. Наобнимавшись с детьми, Мариам сунула обоих в огромный чан с горячей водой, явно приготовленный заранее. Из кухни доносились приятно щекочущие нос запахи, а господин Форстан накрывал на стол. Я тоже отправилась умываться и переодеваться. Только попав в это уютное домашнее тепло, поняла, как сильно устала и каким длинным оказался день. Ведь всего сутки назад я в Адании только готовилась к поездке… а столько разного успело произойти. И уже вторая ночь практически без сна. Надеюсь, в планах Сорби выделена пара часов, чтобы отдохнуть?..

К сожалению, моим мечтам не суждено было осуществиться. Поспать дали только детям, хотя как раз они сопротивлялись и жались поближе к матери. Едва все поели и немного пришли в себя, Джек принялся командовать, организовывая отъезд.

– Мариам, вы подумали, что хотите взять с собой на память?

– Да-да, вот, – протянула она небольшой сверток. – Это можно? Вроде здесь ничего личного или узнаваемого.

Герцог развернул узел – действительно мелочи: пестрое стеганое покрывало, несколько детских рисунков, пара самодельных игрушек и маленькая брошка.

– Мамин подарок, – объяснила женщина.

– Ладно, все нормально. Картины отдали господину Форстану? – Дождался кивка и развернулся к директору театра: – Возьмите адрес. Когда шумиха уляжется, отвезете картины господину Дронеку – он найдет способ переправить их Мариам. Теперь переходим к делу. Все сделали, как я просил?

Госпожа Невилл кивнула. Кажется, здесь только я не в курсе, что происходит. Тем временем Джек принес мешок, который тащил еще от Дронека, и высыпал содержимое на пол… Кости?.. Человеческие?.. Я посмотрела на присутствующих – ни малейшего удивления на лицах. Напротив, Джек с Мариам ловко рассортировали содержимое, перенесли поближе к лестнице и сложили фигуру человека, упавшего с лестницы. Затем актриса сняла с пальца массивное кольцо и продела в него одну из фаланг пальцев скелета.

– Вот так, – с удовлетворением заметил Джек, – сойдет. Давайте лампу.

Мужчина взял газовый светильник и разбил его рядом. Похоже, герцог и правда все успел продумать. Инсценируют гибель актрисы – мол, свалилась с лестницы, потеряла сознание, начался пожар, и так далее. А господин Форстан опознает труп и заодно отгонит любопытствующих, чтобы не слишком тело рассматривали. Правда, что-то мне кажется, пожар должен быть достаточно серьезным, чтобы от трупа одни кости остались, но, думаю, Сорби и об этом побеспокоился. Действительно – герцог уже успел принести несколько кубиков взрывчатки, а господин Форстан какое-то местное горючее.

– Пожалуй, пора. Мариам, будите детей, прощайтесь с господином директором и незаметно садитесь в карету. Гейша, проследи за этим. Когда выйдете из дома, я закончу здесь.

– Надеюсь, еще когда-нибудь увидимся, – тихо сказал Форстан, обнимая и целуя Мариам с мальчиками и пряча покрасневшие глаза. – Может, на гастроли отпустят. Берегите себя.

Мужчина ушел. Мариам смотрела ему вслед, пока тот совсем не скрылся из виду, тяжело вздохнула и принялась одевать детей. Спустя еще пять минут мы расположились в карете. Мальчики сидели по бокам от мамы, вцепившись в нее руками, словно боясь, что их снова отнимут.

Практически следом за нами на место возницы влетел Сорби, с ходу пуская лошадей в галоп. От неожиданности я едва не повалилась на Мариам. Через несколько кварталов мы так же резко остановились. Я обернулась, пытаясь рассмотреть герцога через крошечное стеклянное окошко. Почувствовав мой взгляд, тот обернулся и прижал палец к губам, прося сохранять тишину. Я прислушалась за компанию. Спустя минуту раздался глухой хлопок взрыва. Джек чуть кивнул, мол, все в порядке, и мы неспешно тронулись дальше.

За городом Сорби притормозил, чтобы провести последний инструктаж – напомнил, кого как зовут, как вести себя на таможне, показал мне мои документы, чтобы могла подкорректировать ауру, а заодно достал термос и дал детям небольшую дозу снотворного.

– Разбудим на границе, – пояснил он Мариам. – Если они будут сонными, вряд ли их станут будить, поговорят только со взрослыми. А им, – кивнул мужчина в сторону мальчишек, – легче ошибиться в новой информации. Хотя на всякий случай я оставил их настоящие имена в этих временных документах, изменилась только фамилия. Новые паспорта, с которыми вы станете жить, получите уже в Исталии. – Затем герцог достал кольцо, похожее на обручальное, и протянул его Мариам. – Наденьте. Это амулет. Он должен смягчить ауру, – пояснил он. – Чтобы ваши Дары не слишком светились.

Амулет? Небось магический… а как же он работает? Я опешила настолько, что, не думая, мельком взглянула на Джека внутренним зрением и сразу отвела глаза. Мужчина вскинулся, тоже бросил на меня подозрительный взгляд, но ничего не сказал. В самом деле… его ауру сложно было узнать. То есть это была его аура, но все Дары свелись к нескольким крошечным проблескам.

– Как же так? – переспросила я. – Разве магические предметы здесь действуют?

– Магические – нет. А этому магия не нужна. Моя старая, еще студенческая разработка, – с ноткой гордости произнес Джек. – Работает наподобие гасителя. Магии не требует и сам не фонит. В данном случае то, что нужно. По крайней мере при въезде мой не засекли. Цепочку могли бы попросить снять, а обручальные кольца вроде как вызывают меньше подозрений.

Я понимающе кивнула. Вот ведь – везде выкрутится.

– Выходит, в гасителе сюда что угодно провезти можно?..

– Теоретически да. Если на таможне не обнаружат, в чем я лично сомневаюсь. Ладно, поехали. Попробуйте поспать сейчас, до границы еще есть время.

Мы согласно кивнули. Карета мерно покачивалась, убаюкивая, но ни я, ни Мариам не смогли уснуть. Так и просидели, нервничая, взглядами подбадривая друг друга, всю дорогу.

У границы нас попросили выйти. Мне, как служанке, еще и вещи пришлось вытаскивать. В уме я не раз успела помянуть Сорби «добрыми» словами, но помогать прислуге, естественно, никто не бросился. Зачем же столько барахла тащить? Хотя без вещей тоже подозрительно…

Джек прошел вслед за стражником внутрь пограничной станции. Затем позвали нас с Мариам. Скромно потупив глазки, как и положено приличным женщинам, мы заученно отвечали:

– Не знаем, зачем ездили. Муж сказал – собрались и поехали.

– Нет, не знаю, чем занимался хозяин, – я весь день с госпожой в таверне ждала.

– Нет, муж со мной не делится своими планами.

Вот так. Вполне в духе Отана. Нас привезли и увезли, а зачем – пусть мужчина отдувается. Кажется, офицер удовлетворился нашими ответами и позволил выйти из караулки. «Муж» тоже ненадолго показался – начался досмотр вещей. Один за другим открывались чемоданы, и прощупывалась буквально каждая мелочь. Время тянулось бесконечно. Закончив перебирать содержимое сумок, пограничники… начали пересматривать все заново! Я чуть не застонала – сколько ж это будет длиться?

Вдруг до меня донесся приглушенный разговор из‑за угла. Судя по запаху, там курили свободные от работы стражи. Подслушанное не утешало. На пост вот-вот должна была нагрянуть какая-то проверка, потому пограничники и не спешили – пусть инспекция посмотрит на ребят в деле. М‑да… невезуха… Я мельком взглянула на актрису – похоже, та тоже прислушивалась к беседе. Вдруг ее лицо побледнело, а глаза испуганно расширились. Я вопросительно посмотрела на нее.

– Инспектор Адвер, – едва слышно прошептала Мариам, назвав имя, ранее произнесенное стражниками. – Он меня знает… Я ж на учете у них стою из‑за Дара. Боги! Если он меня увидит – пострадают все. И дети, и я, и вы, и театр…

Да, проблема. В то же время где-то на краю слышимости раздался цокот подков. Принесла нелегкая. Еще несколько минут у нас есть – все-таки слух у меня хороший. Что же делать? Я затравленно взглянула в сторону караулки. Сквозь приоткрытое окно видно было, что Сорби продолжает разговаривать с офицером, а тот в сотый раз изучает наши документы. Я обернулась к Мариам.

– В обморок! – порывисто шепнула я.

Женщина не зря считалась отличной актрисой. Наблюдай я со стороны, ни за что бы не догадалась о розыгрыше. Не было ни картинного заламывания рук, ни грациозного падения. Мариам неожиданно захрипела, привлекши этим внимание, затем с лица схлынула кровь, придавая тому в свете газовых ламп противный зеленоватый оттенок, после чего актриса свалилась кулем. Я едва успела чуть-чуть подхватить ее у самой земли.

Дальше наступила моя очередь. Запричитала, заохала, с трудом упаковала обмякшее тело обратно в карету, послала кого-то за водой… Заметила, как из караулки выскочил Сорби.

Между тем звук едущей инспекционной кареты приблизился настолько, что она должна была вот-вот выскочить из‑за поворота. И вдруг огнем обожгло сильнейшее чувство опасности. Обернулась в сторону дороги, выхватывая глазами роскошный экипаж – ничего себе ездит инспекция, если это она, конечно. Что не так? Внутри похолодело. Краем глаза заметила Сорби, пытающегося привлечь мое внимание.

– Немедленно в карету! Быстрее! – прочла я по губам и, не споря с начальством, не обращая внимания на стражников, рванула к дверце.

Остальное заняло не больше пары секунд. Не успев забраться внутрь, я увидела, что Сорби уже сидит на своем месте, более того – держит в руках паспорта! Как он успел вернуться в караулку, а затем так быстро переместиться сюда?! Нет времени удивляться. С разгону влетела в карету, не глядя и наступая кому-то на ноги, и, уже закрывая дверь, бросила взгляд назад. Из кареты выпрыгнул знакомый мне человек – вдоль лица шел длинный уродливый шрам, чуть заворачивающийся снизу. Почти мгновенно вскинулся и выстрелил арбалет. И только то, что Сорби успел тронуться и карету неожиданно качнуло, спасло мне жизнь – даже испугаться не успела. Я захлопнула деревянную створку с торчащим арбалетным болтом. Пару мгновений недоуменно его рассматривала, затем резко пригнулась, увлекая за собою вниз актрису. Над нашими спинами успело вонзиться еще одно древко. И нас снова отбросило в сторону – старт оказался мощным. Я свалилась на пол, больно приложившись спиной о лавку. Сверху навалился кто-то из мальчишек, которые только сейчас начали просыпаться. Краем уха отметила крики пограничников, треск ломающегося шлагбаума, свист и понукание лошадей за нами. Погоня… Неужели они знают, что мы увезли Мариам?.. И откуда здесь человек со шрамом?..

Несколько минут мы мчались, замерев, боясь пошевелиться или лишний раз вздохнуть. Затем я с трудом привстала, приподнимая навалившихся на меня людей и пытаясь выпутаться из кучи, которую мы сейчас вчетвером представляли. И снова свалилась, в очередной раз ударившись спиной, от неожиданного разворота – настолько крутого, что я машинально прикрыла голову руками, ожидая, что карета перевернется. Вместо этого наше транспортное средство лишь чуть подпрыгнуло и, прокатившись еще немного по инерции, остановилось.

Все стихло. Стихло настолько быстро и неожиданно, словно я с разбегу окунулась в воду. Вот только-только вокруг стояли шум и гам, и вдруг такая перемена. Только шаги Сорби снаружи. Одновременно пахнуло холодом. Я потянула носом морозный воздух.

Джек рывком распахнул дверцу.

– Все целы? – на ходу задал он вопрос, помогая нам подняться. Рядом засверкал небольшой, но достаточно яркий магический огонек.

– Вроде да, – отозвалась я с самого низа, потирая ушибленный бок. Кажется, остальные отделались только испугом.

– Не волнуйтесь, – обратился Сорби к Мариам. – Эти люди гнались не за вами. Для всего Отана вы умерли. Это мы с Гейшей немного наследили в Лоске.

– Мы? – удивленно переспросила я. – То есть и вы тоже?

– Все мы люди, – покаянно отозвался Джек, виновато разводя руками.

Я нервно хихикнула, представив, как вслед за нашей погоней приезжает ожидаемая проверка, а там такое – пограничники небось сами проклянут тот момент, когда решили потянуть время и повыпендриваться перед начальством.

Я выглянула наружу и обмерла. Зима. Наша, исталийская, морозная и снежная. Мальчишки, стоя рядом, с удивлением вертели головами, аккуратно трогали снег, зябко ежась при этом, – у них такого небось вообще никогда не бывает. В руках каждый крутил трофейный арбалетный болт, выдернутые из дверцы и стенки повозки. В будущем появятся друзья – вот можно будет хвастаться! В карете стало тепло – маг замкнул контур и теперь поддерживал внутри его комфортную температуру. Попытавшись выбраться на дорогу, я ухватилась за спину, не сдержав тихий стон, и сразу ощутила на себе тяжелый взгляд.

– Ты ранена? – услышала я от Сорби. И, не дожидаясь ответа, мужчина развернул меня и затолкал обратно в карету, закрывая за собой дверку, одновременно ловко стаскивая с меня пальто. Я опомнилась, лишь когда он уже пытался задрать свитер.

– Вы что делаете? – ухватилась я за край и тут же охнула от боли.

Воспользовавшись заминкой, Джек таки сдернул с меня лишнюю одежду, а затем деловито приподнял сорочку, рассматривая синяк, который виден был даже с боков. Я уже не сопротивлялась.

– Ты что, еще и Целитель?

– Нет, но минимальную помощь любой маг-природник оказать может. Все-таки это работа с живой материей.

Он легко пробежал кончиками пальцев по голой спине, пустив по ней толпу марширующих мурашек, так что я с трудом удержалась, чтобы не выгнуться у него в руках. Вместо этого я попыталась обернуться, чтобы увидеть, что же именно там такого, и меня в очередной раз скрутило.

– Ты можешь посидеть минуту спокойно? – сварливо поинтересовался мужчина, усаживая меня ровно. Снова мягко прошелся руками по спине, наконец остановив ладони в местах, где больше всего болело. – Обширный ушиб, – дождалась я тихого пояснения, – и еще одно ребро сломано, а в другом трещина. Я сниму боль и немного подлечу. Но по прибытии сразу отправишься в госпиталь.

– Есть, шеф, – в шутку отдала я честь. Боль отступила, и я мгновенно приободрилась. – Можно одеваться?

– Ну… – насмешливо протянул мужчина, по-прежнему сидящий позади меня, склонился ближе и прошептал прямо в ухо: – Мне и так нравится.

Я вздрогнула. Не отстраняясь, он медленно провел рукой по шее, спустился дальше вдоль позвоночника и наконец мимолетно коснулся губами плеча. Затем слегка шлепнул меня чуть ниже талии.

– Но не будем смущать наших спутников, – засмеялся он, одергивая тонкую ткань сорочки. – Одевайся.

Я неожиданно застеснялась. Только что сидела перед ним почти голая, а тут вдруг процесс одевания свитера в этой тесной каморке да под пронизывающим мужским взглядом показался необыкновенно интимным. Быстро нырнула в пушистые складки, скрывая пылающее лицо.

– А как мы сюда переместились? – пробурчала я сквозь свитер, лишь бы сменить тему.

– Я оставил открытый портал в стороне от дороги, когда в Отан ехал, – просто ответил Джек, а я, выныривая из узкой горловины, так наполовину там и застряла, с удивлением уставившись на собеседника.

Даже обычный проход на пару секунд, сквозь который человек пройдет, далеко не каждый маг может. А создать портал, через который проедет карета, да еще и оставить его почти на сутки, причем без личного присутствия… Я в очередной раз поразилась способностям Джека. Заметив мой ступор, мужчина поправил на моей шее свитер, как маленькому ребенку, затем одернул края и расправил складки, случайно коснувшись при этом моей груди. Или не случайно? Я снова зарделась, а мужчина засмеялся и легонько щелкнул меня по носу.

– И давай уже на «ты», что ли? Называй меня просто Джек. Теперь все в порядке. Поехали! Через час будем на месте, – крикнул он актрисе, выбираясь из повозки.

Я выглянула – занимался рассвет, залив поле неровным серым светом. Мне почему-то расхотелось сидеть в теплой духоте кареты, поэтому, пропустив Мариам с мальчиками, закрыла за ними дверцу, а сама забралась к Джеку.

Несколько минут мы просто молчали. Как всегда, я не выдержала первая:

– А куда мы едем?

– Увидишь. – Джек с усмешкой взглянул на меня. – Вот любопытная.

– А почему ты еще раз не сделаешь портал?

– Ну, во-первых, нам всем и особенно Мариам надо время, чтобы немного прийти в себя. А что еще может быть таким успокаивающим, как не мерное поскрипывание повозки да однообразный пейзаж за окнами?

– Это для нас он однообразный. А для них внове. Если не сами поля, то зима как минимум, – тихо засмеялась я, а затем напомнила: – Это было во-первых. А что во-вторых?

– А во-вторых, нас там так рано не ждут, поэтому, хоть отсюда пять минут езды, мы еще часик покатаемся кругами. Замерзнешь – забирайся внутрь.

Из кареты донеслось мерное посапывание – кажется, Мариам с детьми сумели-таки задремать.

– Нет, спасибо. Я лучше здесь посижу, – ответила я, подвигаясь поближе.

Джек усмехнулся, переложил поводья в одну руку, а второй обнял меня и прижал к себе, делясь теплом. Я расслабилась и положила голову мужчине на плечо.

– Не расскажешь, как ты проехал в Отан? – спросила я осторожно. Не слишком хотелось вспоминать о минувшем дне, чтобы не нарушать очарование нынешнего момента, но и бороться с любопытством сил уже не осталось.

Джек искоса посмотрел на меня, помолчал несколько секунд и наконец ответил:

– Если бы ты не уехала столь внезапно, я нашел бы другой способ вывезти Мариам. Тот же Дронек регулярно бывает в Исталии. И не он один. Правда, как они пересекают границу, мне неизвестно. Но за деньги такие люди умудрились бы вывезти не только Мариам, а и главу церкви, вероятно. Абы плата достойной оказалась. Собственно, я как раз весь день искал, кто из них сейчас есть в Исталии, чтобы договориться насчет актрисы. А затем возвращаюсь домой, а там твое письмо… Пришлось срочно менять планы.

– И?.. Как ты получил разрешение на въезд?

– Мне его дал посол – в обмен на достойную загробную жизнь.

– Это как? – непритворно удивилась я.

– Очень просто. – Уголок рта мужчины насмешливо дернулся. – Тебе прочесть лекцию по некромантии?

Я снова удивленно посмотрела на собеседника. Вроде такой раздел магии встречается только в фантастике… сама когда-то такие книжки любила…

– Отанские послы меняются каждые четыре года. И у нынешнего скоро заканчивается срок службы. Еще несколько месяцев, и господину послу придется покинуть гостеприимную Исталию и вернуться домой. Чего ему делать, понятно, не слишком хочется. Если он просто останется у нас, то, по его словам, пострадают близкие. Жены и детей у него нет, но имеются братья и сестры. Зато если господин Бранш умрет и сей факт будет подтвержден нашей стороной, вместе с официальными соболезнованиями… – Мужчина прервался и выразительно посмотрел на меня.

– Да-да, я поняла – то все, что останется делать «покойнику», это постараться не попасться на глаза новому послу.

– Точно! – хитро подмигнул мой спутник. – Собственно, я этому страдальцу даю то же самое, что и твоей художнице, – новую жизнь. Только кроме паспорта с новым именем я предложил еще и должность у меня в отделе.

– Что-то мне подсказывает, что не за горами тот момент, когда и Мариам получит такое же предложение. Я про должность в отделе.

Джек искоса глянул на меня и рассмеялся.

– Милорд? То есть Джек… – через какое-то время снова обратилась я к спутнику, – а… вы знаете, что произошло в Адании во время конкурсов? – Только я коснулась серьезной темы, как снова, робея, обратилась к герцогу на «вы».

Сорби внимательно посмотрел на меня.

– Смотря что ты имеешь в виду, но в общих чертах знаю. Жаль, что его высочество сразу не позвал меня, – угрюмо ответил он. – А что?

– Да так… – уклонилась я. – А почему мы так быстро сбежали с пограничного пункта? Вы знали, кто за нами гонится?

– Нет, не знал. – Джек знакомым движением запустил руку в волосы. – Просто чувство опасности появилось. И было настолько сильным, что я предпочел не рисковать и не раздумывать. Мне показалось, что и ты ощутила то же самое.

– Вот как… – пробормотала я. – Тогда, наверное, вам будет интересно… Я видела, кто стрелял из арбалета… Это тот самый человек… со шрамом… из лабиринта…

Сорби затормозил, обернулся и, развернув меня за плечо, переспросил:

– Ты уверена? Ты абсолютно уверена?

Я посмотрела в потемневшие глаза и без колебаний кивнула. Трудно не узнать того, кто совсем недавно стоял в паре метров, целясь тебе прямо в грудь из того самого арбалета. Та картинка мне на всю жизнь в память впечаталась.

– Вот как… – медленно процедил герцог, на глазах превращаясь в следователя.

Я на всякий случай отодвинулась подальше. Мое движение не осталось незамеченным. Мужчина горько скривил губы, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул.

– Я подозревал отанцев. Уже давно. Только доказательств не было… – мрачно произнес он, не поворачивая головы, будто разговаривал сам с собой. Потом еще раз вздохнул, попытался улыбнуться и повернулся ко мне. – Я позже это обдумаю. – С этими словами снова обнял меня рукой за талию, подвигая к себе и вынуждая положить голову ему на плечо. – Вот так лучше.

На улице совсем рассвело. Откатавшись положенное время, карета въехала в сонную деревеньку, проехала ее насквозь и затормозила у небольшого ухоженного домика. Скрипнула, открываясь, калитка.

– Здравствуйте, – поклонилась высокая дородная женщина, показавшаяся оттуда.

Сорби спрыгнул на землю, подавая мне руку, затем постучал по дверце повозки:

– Приехали.

Помог выйти Мариам и старшему мальчику, на руках вынес младшего и, указывая путь, пошел к входу. Там нас встретило ласковое тепло печки и вкусные запахи. Я огляделась. Не шикарный особняк, но вполне добротный деревенский дом – чистый, обжитой и ухоженный.

– Знакомьтесь, – указал Джек на встретившую нас женщину, – госпожа Глорик. Ваша соседка и по совместительству ваша экономка. Поживете пока здесь. Вот паспорта, госпожа Лисс, – назвал он актрису ее новым именем, протягивая документы, – мальчикам, к сожалению, придется привыкнуть к новым именам. Это для вашей же безопасности.

– Спасибо. А кому принадлежит дом? – поинтересовалась Мариам.

– Моему управлению. Мы сейчас в часе езды от столицы. Думаю, как освоитесь, сможете переехать туда. Хотя мальчишкам и тут должно быть хорошо – вокруг дома разбит сад, неподалеку лес и речка, нормальные соседи. Если понравится – можете и здесь остаться. Вот еще – это тоже вам.

Довольно увесистый мешочек тихо звякнул при соприкосновении со столом. Мариам недоверчиво посмотрела на Сорби.

– Ваши подъемные. Как минимум на полгода безбедной жизни хватит.

Женщина прикусила губу. Кажется, идея брать деньги ей не слишком нравилась. И Джек это понял.

– Даже не сомневайтесь. Считайте, что берете в долг – вам многое понадобится. Детям зимнюю одежду купить, краски и холсты себе. Потом сочтемся.

Мариам внимательно посмотрела в глаза Сорби и неожиданно улыбнулась:

– Спасибо вам. Вы даже не представляете, в каком долгу я перед вами. И почему-то мне кажется, что долг вы предпочтете взять не золотом, а ответной услугой.

– Вы проницательны, мадам. Впрочем, если вы и впрямь столь хорошо разбираетесь в людях, то поймете, что ничего бесчестного я не попрошу. А теперь нам пора ехать. Если что-нибудь понадобится, в том числе связаться со мной, – обратитесь к госпоже Глорик.

Мариам и герцог пожали друг другу руки. На выходе женщина придержала меня за локоть.

– Я здесь совсем никого не знаю, – тихо произнесла она. – Не навестите меня как-нибудь через неделю-две? Буду очень рада вас видеть.

– Непременно, – пообещала я. Мы посмотрели друг другу в глаза и порывисто обнялись. – Я обязательно навещу вас.

Вернувшись в Аданию, я с головой погрузилась в балы и приемы. Не могу сказать, что мне подобное времяпрепровождение сильно нравилось. Для меня, не привыкшей к роскоши и праздным увеселениям, первые балы казались неким сказочным действом. Я с удовольствием танцевала, скользя по гладкому дорогому паркету и придерживая край юбки очередного шикарного платья, ела изысканные закуски из фарфоровых и серебряных тарелочек, ловила свое отражение в полированных золотистых украшениях интерьера и наслаждалась высшим обществом. Однако и платья, и танцы, и общество приелись намного скорее, чем я ожидала. Теперь я понимала Сорби, вынужденного изо дня в день являться в очередной бальный зал, раскланиваться и расшаркиваться со множеством важных шишек, вежливо отвечать на заигрывания девиц, в то время как больше всего хочется очутиться подальше отсюда, в идеале – дома, в тишине и спокойствии. Официальные дневные приемы оказались еще более скучными. Я безмолвной тенью сопровождала герцога, держа в руках бокал с вином, но почти не отпивая из него и ожидая, пока Сорби наговорится или с ним наговорятся, – дела, контракты, договоры… Наверное, за эту неделю я больше узнала о взаимоотношениях наших стран, чем за всю предыдущую жизнь. Если на подобных мероприятиях на меня порой и косились подозрительно, вслух герцогу никто замечаний не делал, понимая, что недоверие ко мне есть выражение недоверия и самому милорду.

Второй причиной, по которой мне все меньше хотелось куда-либо ходить, стал сам Джек. Впрочем, здесь стоило винить только себя. После Отана его отношение ко мне заметно изменилось. Герцог стал внимательнее, мягче и в то же время настойчивее. Зато я, пусть и желая в душе именно этого, почему-то оказалась не готова к столь быстрому развитию событий. Будь на его месте любой другой интересный для меня мужчина, с радостью окунулась бы в небольшую интрижку, получая удовольствие от текущего момента и не думая о завтрашнем дне. Но «небольшая интрижка» в моих мыслях совершенно не вязалась с Джеком. Что я знаю о его чувствах ко мне? О его намерениях? Мы ни разу об этом не говорили, все текло само по себе. Да и в своих чувствах я пока не разобралась. А что, если и правда герцогу нужен небольшой отпускной романчик? Как потом себя буду чувствовать я? Да еще и видя его регулярно в Академии… А может, мне просто не хотелось, чтобы меня завоевали вот так сразу, не прикладывая никаких усилий… В общем, раздумывая подобным образом, я пресекала попытки сближения, то под надуманным предлогом отказываясь от танца и скрываясь весь вечер за спинами молодых людей, то избегая его прикосновений или попыток поцеловать, а то и вовсе прикидываясь дурочкой, не понимающей абсолютно непрозрачных намеков.

А Сорби, человек неглупый, быстро оценил мою позицию и тоже отдалился, не позволяя себе ничего лишнего. Он по-прежнему заходил за мной, безукоризненно вежливый и обходительный, однако то хрупкое теплое доверие, ранее появившееся между нами, пропало. Незаметно мы снова перешли на «вы». И чем дальше отстранялся Джек, тем лучше я понимала, что хотела совсем не этого… А между тем он с каждым днем мне нравился все больше и больше…

Аданийские праздники незаметно подошли к концу. У меня оставалось всего два дня и два бала. Все последнее время я раздумывала, как вернуть расположение Джека, но ни к какому заключению так и не пришла. Сделать первой шаг навстречу? Какой? Поцеловать его, что ли? Или извиниться и попросить, чтобы он снова начал относиться ко мне теплее? А вдруг он и правда рассчитывал лишь на временный роман, то какой дурой я буду выглядеть?.. Хоть активированный Дар Королевской Спутницы и возводит меня в ранг аристократки автоматически, но кого тут обманывать? На самом деле кто я и кто он… Подобные размышления лишь ухудшали и без того мрачное настроение.

Итак, мой предпоследний бал в качестве сопровождающей герцога. К нему я готовилась особенно тщательно. Хотелось выглядеть не просто привлекательно, надо было затмить всех. Если уж герцог и сейчас не отреагирует, значит, можно со спокойной совестью расслабиться и попытаться его забыть. Подозреваю, что последнее сделать будет сложно… Я вздохнула и снова посмотрела на себя в зеркало. Платье я заказала неделю назад и сейчас безумно радовалась, что в салоне его успели закончить. Страшно было вспомнить, во сколько мне обошелся новый наряд, но он того стоил. Изумительно тонкая работа – легчайшая вышивка, множество крошечных искрящихся хрустальных бусинок и жемчужинок, идущих вдоль нижнего края юбки и рукавов. Ничего лишнего и пошлого. Элегантная простота. Но…

На первый взгляд платье выглядело слишком закрытым, чопорным и строгим. Привычное декольте скрывали тонкие жемчужные нити, расходящиеся от изящного ободочка-воротничка. Юбка до самого пола, хотя приличия позволяли укоротить ее сантиметров на двадцать. Длинные рукава почти полностью закрывали руки. Однако это был именно тот случай, когда легкий намек или недомолвка гораздо интереснее явного и открытого. Блестящие жемчужные нити при дыхании чуть расходились, привлекая внимание к проблескам кожи на груди: не успел рассмотреть, раз – и нет ничего, и затем снова появляется крошечный разрез, больше подогревающий, нежели удовлетворяющий любопытство. Юбка легко кружилась при малейшем повороте, на мгновение обнажая лодыжки, а затем мягко обвивалась вокруг колен, обозначая стройные ноги и позволяя домысливать все остальное. Блестящие браслеты бусин по краю рукавов подчеркивали белоснежные хрупкие запястья, а от воротничка до основания лопаток по спине струился открывающий тонкую полоску кожи разрез, более чем целомудренный по сравнению с полуоголенными спинами и в то же время заканчивающийся на сантиметр ниже обычного и внушающий сомнение, а есть ли под платьем корсет.

Я покружилась перед зеркалом и осталась довольна. Чтобы чем-то занять руки, поправила лишний раз прическу и макияж. Затем добавила капельку духов. Поскольку собралась я рановато, в голову опять полезли глупые мысли, а внизу живота неприятно заныло от страха и неопределенности. А если ему не понравится? Или наоборот, он поймет, что я ради него так принарядилась? Внезапно захотелось снять новое платье и заменить его чем-то более привычным. Я даже вскочила и направилась к шкафу, но по дороге одумалась. Во-первых, я не успею переодеться, а во-вторых, пусть думает, что хочет. Нет так нет – зато в качестве маленькой моральной компенсации буду получать комплименты от других.

Наконец раздался тихий стук в дверь. Я открыла, пропуская гостя.

– Готовы? – вежливо поинтересовался Сорби, окидывая меня мимолетным взглядом.

Я внимательно наблюдала за мужчиной, пытаясь понять его реакцию.

– Вы… – Милорд на секунду запнулся, лицо смягчилось, а в глазах мелькнуло странное выражение. И в следующую секунду все снова сменилось маской холодного безразличия. – Просто очаровательны. Уверен, от поклонников отбоя не будет.

Очередной дежурный комплимент.

– Ваша светлость? А вы? Надеюсь, вы не откажетесь потанцевать со мной сегодня? – как можно мягче произнесла я, укладывая свою ладошку на галантно подставленный локоть. Зачарованно проследила за собственными пальцами, едва удерживаясь, чтобы не сжать их сильнее или не погладить его руку, тяжело сглотнула и с трудом подняла глаза, по дороге еще задержавшись на губах. Затем поймала насмешливый, понимающий взгляд и сразу принялась смотреть в сторону.

– Как пожелаете, – сухо произнес мужчина.

Что?.. Ах да, я же про танец спрашивала. Внутри все сжалось от обиды. Словно одолжение делает. Как пожелаю… Ладно, сама виновата – нечего было отказывать, когда приглашали…

– А вы, значит, не желаете?.. – тихо и медленно протянула я, не глядя на своего спутника.

– Почему же? – спокойно отозвался тот. – Грех не потанцевать с такой красивой девушкой.

И снова ничего личного. Плечи поникли, я усилием заставила себя снова выпрямиться. Жаль все-таки, что платье не переодела. Ну задержалась бы, и что? Все равно без стука Сорби не вошел бы. «Подождал бы полчаса в коридоре», – мстительно подумала я и незаметно вздохнула.

По прибытии в особняк очередного графа, или герцога, или кто там сегодня давал бал мужчина, вежливо извинившись, отошел от меня. «Как всегда», – грустно подумала я. И что мне теперь делать? Не бегать же за ним по всему залу.

Интерьерные красоты уже не интересовали – изо дня в день все одно и то же, с небольшими вариациями. Гости тоже примелькались – большинство я успела за прошедшие дни запомнить и в лицо, и по именам. Тоскливо проводив глазами Джека, снова вздохнула.

– Поссорились? – послышался со стороны негромкий голос.

Обернувшись, заметила симпатичного молодого человека. Хотя… кажется, я ошиблась с возрастом. Выглядел он и правда молодо, но глаза его выдавали – чуть усталые, пожилые, спокойно и с достоинством смотрящие прямо в душу. Сразу захотелось отвернуться – мало ли что он там увидит.

– Хоть так и не принято знакомиться, но, думаю, что на правах хозяина дома могу себе это позволить. Граф Шорр к вашим услугам, – с улыбкой произнес он.

– Баронесса Вассери, – присела я в реверансе.

Новоявленный знакомый кивнул в сторону, куда удалился Джек:

– Весьма невежливо со стороны герцога бросать свою спутницу сразу по прибытии. Да еще и такую хорошенькую.

Я с недоверием посмотрела на графа.

– Надеюсь, вы не пытаетесь со мной флиртовать?

– А разве нельзя?

– Хм… – замялась я. – Мне показалось, что вы не из тех, кто волочится за первой попавшейся смазливой мордашкой. Кроме того, подозреваю, что вы меня старше лет на сто как минимум, хоть и выглядите намного моложе.

Мужчина тихо засмеялся. Затем по-хозяйски взял меня за талию и повел в зал.

– Вы правы. У меня и в мыслях не было за вами приударять. Просто заметил вашу растерянность и решил помочь. Тем более что вы меня заинтриговали – насколько я знаю милорда герцога, не в его привычках приводить с собой леди и бросать ее прямо у двери. Да и вообще не помню, когда видел его последний раз с дамой.

– Так вы знакомы… – разочарованно протянула я. Вот в чем кроется интерес. А в принципе логично. Как выразилась бы Берта: «Не хватало еще, чтобы влиятельные люди друг друга не знали». – Может, еще и друзья?

– Нет, и даже не приятели, – покачал он головой. – Просто знакомы. Кстати, простите за нескромный вопрос…

Я напряглась – говорить о моих с Джеком отношениях совершенно не хотелось, особенно с посторонними. Мужчина тоже на секунду замялся, пытаясь сформулировать мысль.

– Вам имя Ванесса Вальди ни о чем не говорит?

От неожиданности я даже не успела скрыть удивление. Впрочем, мое нынешнее лицо действительно было похоже на ее – я не утруждала себя в этот раз, – хоть, конечно, и без синих волос и того экстравагантного макияжа. Я внимательно посмотрела на собеседника.

– Хм…

– Вы, наверное, не помните меня, не до того было. Я в управлении работаю. Руковожу одним из отделов его высочества. – Дождавшись легкого кивка, он улыбнулся и продолжил: – В таком случае, считаю себя вдвойне обязанным помочь вам. Ну что, заставим вашего кавалера поревновать?

Почему бы и нет? Общество графа приятнее, чем подпирание стеночек, поскольку развлекаться в компании юных горячих поклонников совершенно не тянуло. Потому я с удовольствием взяла хозяина дома под руку и отправилась в зал. Глаза по-прежнему хаотично пробегали по окружающим, пытаясь найти среди гостей герцога. Но тот словно в воздухе растворился. Прогуливаясь, мы прошли пару кругов по залу, затем сели на лавочку в одной из ниш. Граф Шорр протянул бокал вина, и я без раздумий его взяла – пить не хотелось, но чувствовала необходимость занять чем-нибудь руки.

Мужчина оказался отличным собеседником, и вскоре я расслабилась и даже почти забыла о Сорби или по крайней мере перестала дергаться каждый раз, замечая в толпе чью-нибудь светлую шевелюру, и расстраиваться, понимая, что снова ошиблась. Интересно, сколько все-таки графу лет?

– Идемте танцевать? – неожиданно предложила я.

Мы медленно кружились в вальсе, я окончательно успокоилась и растворилась в музыке и объятиях партнера, как вдруг почувствовала, что граф мягко, но крепко прижал меня к себе, а затем его рука спустилась несколько ниже талии. Я попыталась отпрянуть, слегка упершись пальцами в грудь мужчины, но в ответ тот лишь склонился ближе и прошептал прямо на ухо:

– Спокойнее, не делайте такое испуганное лицо. Здесь Сорби, и сейчас он наблюдает за вами.

Ах вот как! Внутри все на мгновение похолодело, но не зря же меня природа Даром Актрисы наградила – надо и им иногда пользоваться. Я ослепительно улыбнулась и прильнула ближе к партнеру. Вскоре перед глазами действительно мелькнуло лицо герцога – холодно-отрешенное, каким и было раньше.

– Что-то он не выглядит расстроенным, – тихо пробормотала я в жилетку графа, чтобы Джек в случае чего не смог прочитать по губам.

– Поверьте старому и мудрому человеку, – насмешливо шепнул хозяин дома, – это показное равнодушие. На самом деле Сорби в ярости, но, молодец, хорошо это скрывает. Однако могу биться об заклад, второго шанса танцевать с вами он мне не даст.

В этот раз я улыбнулась намного искреннее. Сердце гулко застучало. Хоть бы Шорр оказался прав.

Танец длился бесконечно. Кажется, я перестала слышать музыку, хорошо хоть партнер уверенно вел меня, продолжая отвлекать ничего не значащим разговором. Когда мы наконец остановились, я продолжала стоять в объятиях мужчины, не сразу поняв, что все закончилось.

– Не отстраняйтесь, – едва слышно проговорил граф, – сделайте вид, что мы ждем следующего танца.

Я кивнула, уткнувшись ему в грудь и не глядя по сторонам. С трудом сглотнула, едва дыша от волнения. И снова услышала тихое:

– Возьмите себя в руки, он идет к нам.

Лишь я успела сделать медленный вдох-выдох и развернуть плечи, как сзади донеслось вежливое покашливание:

– Мое почтение, ваше сиятельство. Не уступите мою спутницу? Я тоже обещал ей танец.

Неужели он и правда сделал акцент на слове «мою»? Или показалось?.. «Видимо, нет, не показалось», – подумала я, услышав ответ графа.

– Да, пожалуйста, – спокойно отозвался тот и добавил: – Надеюсь, больше вашей спутнице скучать не придется.

Я скрыла усмешку, поворачиваясь к Джеку. Шорр мягко поддержал меня за локоть. На секунду заглянула в знакомые серые глаза и поняла, что пропала. Я замерла, не в силах пошевелиться от переполнявших чувств – страх и радость смешались, мешая двигаться, затрудняя дыхание, даже сердце замерло, чтобы потом забиться быстро-быстро. Едва сдержала дрожь, вкладывая свои пальцы в его протянутую ладонь. Щеки украсил румянец, а грудь принялась часто и высоко подниматься.

Горячая рука, легшая на спину, обожгла кожу даже через ткань платья. Мужчина привлек меня к себе – мягко, но сильно, не позволяя отодвинуться ни на сантиметр. Чуть ближе, чем позволяли приличия. Теплое дыхание колыхнуло завиток у виска. Захотелось прогнуться под его пальцами и замурлыкать. Не в силах сдерживаться, я отвернулась, опустив голову и прикусив губу, и прикрыла глаза от удовольствия. За весь танец мы не проронили ни слова, молча наслаждаясь близостью друг друга.

Музыка стихла. Несколько дополнительных мгновений я понежилась в мужских объятиях, прежде чем решилась поднять глаза. Почему-то было очень важно увидеть ответный отклик в глазах Джека, понять, что он почувствовал то же самое, услышать пару добрых слов…

Сорби смотрел в сторону. И не просто в сторону. В зале появилась новая гостья. Роскошная молодая женщина с огромными темными, почти черными глазами, копной блестящих смоляных волос и шикарной фигурой в вызывающе-алом платье. Именно ее и рассматривал мой спутник. Радость, осветившая его лицо, заставила меня лишь сильнее прикусить губу. Через секунду их глаза встретились. Не нужно иметь много ума, чтобы понять – эти двое знакомы. А насколько хорошо, даже думать не хотелось. Руки партнера медленно разжались.

– Благодарю за танец, – без каких-либо эмоций в голосе, не глядя бросил он и, оставив меня прямо посреди зала, начал продвигаться в сторону входа.

Глаза наполнились влагой. Внутренний голос твердил, что не мое это дело, но я не могла отвернуться, продолжая смотреть, как мой мужчина спешит к какой-то раскрашенной тетке. «Стоп! – оборвала саму себя и едко добавила: – С каких это пор он стал моим мужчиной? Мало ли у него знакомых – теперь к каждой ревновать, что ли?..» Слабое утешение, конечно, поскольку данная женщина явно не была одной из многих.

Тем временем Джек поклонился незнакомке, не отрывая взора от ее глаз, поцеловал руку и увлек на середину зала. Я беспомощно оглянулась, пытаясь найти опору, затем медленно побрела к краю танцпола, чтобы прислониться к одной из колонн. Глаза по-прежнему следили за каждым движением пары. Как он ее обнял… «Разве можно так откровенно обнимать партнершу в столь людном месте? – мелькнула раздраженная мысль. – И зачем склонился так близко? А она? Уцепилась как клещ… Боги, что я делаю?..» Заставив себя зажмуриться, сделала несколько глубоких вдохов, приказывая успокоиться. А открыв глаза… обнаружила, что пары на танцполе нет! Подавив легкий приступ паники, огляделась – у одного из коридоров мелькнула яркая красная юбка. Внутри что-то оборвалось. Плечи поникли.

«Я не пойду туда! Не опущусь до подглядывания!» – который раз твердила себе. Самовнушения хватило аж на две минуты, дальше ноги перестали слушаться и медленно двинулись в том же направлении. Ругая себя последними словами, я все-таки дошла до полутемного коридора. Парочки нигде не было. Зато виднелось несколько ответвлений. И куда они направились? «Стой, дура! Вот он – твой последний шанс вернуться в зал! Гордости совсем не осталось?» – орал здравый смысл. Я попросила его заткнуться и прислушалась, стараясь выделить знакомый голос… Тихий разговор… совсем недалеко… Ну, Дар, не подведи – пусть они меня не заметят.

Я осторожно двинулась в полутемный проем. Эта часть дома не освещалась электричеством, только неяркий свет из окон ровными прямоугольными пятнами пересекал коридор. Я заметила их сразу. Женщина уверенно, по-хозяйски обнимала Сорби за талию, а тот одной рукой держал ее за плечи, а второй поправлял выбившийся локон. Они стояли так близко друг к другу, что головы почти соприкасались. Меня затопила очередная волна неконтролируемой ревности. Негромкий девичий смех прервал мои созерцания, я прислушалась.

– …мы ведь так давно не виделись, милая, – уловила обрывок фразы.

Какая она тебе милая? Я стиснула кулаки от злости.

– Вот я и говорю, поехали ко мне. Я ужин приготовлю. Испеку твой любимый пирог.

Вот как теперь это называется? «Пирог испеку, – передразнила я ее мысленно. – Ничего себе ужин, скорее уж завтрак получится».

– Звучит заманчиво.

Я даже сквозь полутьму рассмотрела, как нежно смотрит мужчина в глаза своей собеседнице. Вот козел! Неужели согласится? А как же я? С трудом сдержала порыв шумно отдышаться – Сорби сразу услышит.

– Джек… – едва выдохнула девица.

Чтоб у тебя язык отсох!

– Хорошо-хорошо, уговорила, – отозвался мужчина и легко коснулся ее щеки губами.

Ощутив, что закипаю, я сделала маленький шаг назад. Больше всего мне сейчас хотелось кого-то убить или хотя бы сильно покалечить. Глупости я делаю не часто, зато если уж делаю… В общем, пора уходить, пока ничего не натворила. Бросив через плечо последний взгляд на Джека, увидела, как тот с ехидной усмешкой смотрит мне прямо в глаза. Ноги приросли к полу, а к щекам прилила кровь.

– Выходи-выходи, что же ты застыла.

Поскрипев зубами и подавив первое желание сбежать, я все-таки выбралась на свет. Сорби даже не пошевелился, продолжая обнимать девицу, и вопросительно посмотрел на меня, видимо ожидая объяснений. Это кто перед кем оправдываться должен?

– Вы!.. Ты!..

– Что я? – насмешливо отозвался мужчина. Рядом фыркнула его барышня.

– Ты… мог бы проявить хоть немного уважения, раз уж привел меня сюда. А вместо этого ты… с этой…

– Что мы с этой? – снова ухмыльнулся Джек, прижимая подругу еще теснее.

Я запнулась. Щеки заалели с новой силой. От стыда хотелось провалиться… Не дождавшись моего ответа, Джек продолжил:

– Как мило, что ты нас навестила. Тебе Берта никогда не говорила, что, подслушивая и подглядывая, можно услышать или увидеть что-нибудь не сильно приятное?

Гад! Я стиснула зубы. Он, конечно, прав, но… неужели он не понимает, что я сейчас чувствую?

– Ани, позволь представить тебе баронессу Вассери, – указал он на меня.

А мне по титулу свою девку не представил, значит…

– Приятно познакомиться. Я – графиня Стадлен, – протянула она, искоса глядя на меня и кокетливо накручивая на палец локон. Затем на секунду задумалась. – Баронесса Вассери… не припомню такого титула в иерархии Исталии, – колко подметила женщина, с удивлением посмотрев на Сорби, а затем еще раз приглядевшись ко мне.

Я высокомерно выпрямилась, пытаясь сохранить остатки достоинства.

– Это намек на то, что милорд приволок с собой на бал какую-то безродную девку? – прямо поинтересовалась я. – Что ж, вы правы! Где-то так оно и есть. Простите, что прервала вашу беседу. Не смею больше мешать.

Сдерживая слезы, я крутанулась на каблуках, решив все-таки, что бегство – не худший вариант. И с разгону столкнувшись с неожиданной преградой, чуть не свалилась на пол. Чьи-то руки в последний момент подхватили меня под мышки и поставили на ноги. А надо мной навис крупный мужчина с добродушным лицом, похожий на огромного плюшевого мишку.

– Привет, Джек, – пробасил он. – Знаешь, а она мне нравится.

С этими словами незнакомец энергично хлопнул меня по плечу, заставив покачнуться. Разворачиваться и смотреть снова на стоящую сзади парочку совсем не хотелось.

– Граф Стадлен к вашим услугам, – обратился ко мне новоприбывший, затем опять переключился на герцога: – Все, Сорби, верни мне жену, пока я ревновать не начал.

Граф Стадлен? Жену? О боги… И они все слышали мои слова… Я все-таки развернулась, потрясенно глядя на присутствующих. Джек насмешливо приподнял бровь. Тоже мне шутник нашелся. Развлекается. Зато я не знала, куда деть глаза. Красотка и герцог еще раз обнялись, чмокнули друг друга в щеку, затем женщина легко выпорхнула из объятий Сорби и бросилась на шею мужу.

– Я пригласила Джека на ужин, – сообщила она. Потом посмотрела на меня: – Баронесса, вы тоже приглашены. Приходите, будем рады вас видеть.

Похожий на медведя граф легонько подтолкнул жену к выходу:

– Все-все, идем уже. У нас мало времени, я еще надеюсь успеть потанцевать с тобой.

Через минуту мы с Джеком остались одни. Чувство стыда начало сменяться злостью.

– Как ты мог?! Неужели обязательно было так унижать меня?

– Как «так»? – невозмутимо поинтересовался мужчина. – Послушай, дорогая, не надо перекладывать на меня вину за собственные проколы. Я не заставлял тебя идти за нами. Или делать какие-то необоснованные выводы относительно моих друзей.

– А ты… бросил меня одну… сразу как мы пришли и потом, после танца! – обиженно заявила я.

– Ах, ты об этом… Что ж ты хочешь? Ты так долго пряталась от меня по углам бальных зал, что я просто пошел тебе навстречу и удалился сам.

– А после танца?!

В глазах мужчины мелькнуло непонятное выражение. Увидев медленное продвижение в мою сторону, я машинально отступила на шаг, затем второй… остановилась, лишь уткнувшись спиной в углубление между стеной и декоративной колонной. В долю секунды Джек оказался рядом, опершись рукой на стену с противоположной стороны, закрывая мне путь к бегству.

– Ты ведь хотела меня позлить, танцуя с графом Шорром, не так ли? Почему я не могу сделать то же самое? – промурлыкал он, останавливая лицо в какой-то паре сантиметров от моего. – Нравятся ощущения?

Джек замер, глядя мне прямо в глаза. Я скользнула взглядом вниз, задержавшись на губах и заметив, как приподнялся один из уголков, затем на расстегнутый воротник рубашки и вернулась обратно. Мужчина не мигая смотрел на меня. Как же он близко… Тело чувствовало чужое тепло, его рука, опирающаяся на стену, задевала волосы на виске, а губы… Прошла томительная секунда… Что же он медлит? Или он хочет, чтобы теперь инициативу проявила я?

«Не дождется!»

Не успела я додумать эту мысль, как вцепилась пальцами в его воротник, подтягиваясь ближе, закрывая глаза и ловя его губы своими. Чужая рука сдавила мой затылок, а я оказалась прижатой к стене. Захотелось почувствовать его всем телом, каждой клеточкой. Запустила руку под рубашку. Что-то мешает? Короткий рывок, и крошечная пуговичка запрыгала по паркету.

И вдруг все кончилось. Джек, взъерошенный и растрепанный, как я, отстранился, тяжело дыша, и застыл в метре от меня.

– Продолжим как-нибудь в другой раз. Мы еще на ужин приглашены.

Щелчок пальцами, и одежда с прической приобрели первозданный вид.

Я снова закипела. Не зная, во что вылить эмоции, нашарила рукой стоящую на подставке вазочку и с силой запустила ею в герцога. Тот легко увернулся и рассмеялся уже в полный голос. Я же наконец сделала то, что давным‑давно собиралась, – развернувшись, подобрала юбки и рванула прочь.

– Ты такая милая, когда злишься, – донеслось мне вслед. – И мне нравится твоя ревность.

В любом романе главный герой непременно догнал бы героиню, поцеловал еще раз, попросил прощения, признался в любви, отменил все дела на вечер и, не откладывая, поспешил уединиться с дамой сердца. Видимо, Джек подобных романов не читал, поскольку никто меня останавливать не собирался, а я злилась все больше и больше.

Выбегая из коридора, налетела на хозяина дома. Тот притормозил мое движение, быстро оценил мой вид в целом и покусанные губы в частности и спросил:

– У вас все в порядке?

– Да… то есть нет… не знаю… – Я вздохнула. – Вы не одолжите мне карету? Что-то мне домой захотелось…

– Конечно, – без лишних расспросов согласился граф Шорр. – Идемте. Вы все еще живете в общежитии?

Очутившись в комнате, я, не теряя ни минуты, принялась собирать вещи. Хватит с меня. Будем считать, что свой долг я отработала и без завтрашнего последнего вечера. Как попало побросала вещи в безразмерную сумку – потом разберу. И, громко хлопнув дверью, вышла. Спустя полчаса добралась до нужного мне портала и еще через несколько минут была дома. Швырнула сумку под стол, а сама с удовольствием растянулась на кровати.

Со стороны почмага раздался тонкий тренькающий звук. Ни минуты покоя! Помявшись немного, приподнялась, достала телепортационный ящичек и подтянула его поближе. Знакомая золотистая карточка:

«Вообще-то Вы мне должны еще один день. Куда прикажете зайти за Вами завтра? Дж.».

Я с чувством порвала записку на мелкие кусочки, написала лаконичный ответ: «Иди к черту!» и, активируя почмаг, бросила все бумажки внутрь.

Что я творю? Вот дура, совсем забылась – такое писать герцогу Сорби! Попыталась поймать в воздухе сложенный листочек, но не успела. Чуть полыхнуло, и записка отправилась адресату. Ну что за день такой, а? Пока я раздумывала, стоит ли написать извинение, пришло еще одно письмо:

«Какая экспрессия! Дорогая, мне нравится твое настроение. Так и быть, завтра у тебя выходной. Дж.».

Я задумалась. До начала занятий в Академии оставались считаные дни, пора в общагу перебираться – наверняка большинство студентов уже вернулись с каникул. Весело там, должно быть. Но сначала стоит выполнить еще одно обещание, пока есть время.

Утром я наняла дорожную карету и поехала за город навестить Мариам. Та встретила меня весьма приветливо. Мальчишек дома не оказалось – убежали с соседскими детьми на рыбалку. За неделю актриса успела обжиться на новом месте, выглядела спокойной и довольной жизнью. Даже помолодела, с удовольствием заметила я. Мы мило посидели, разговаривая о жизни и попивая чай, затем Мариам на минуту вышла и вернулась с небольшой картиной в руках.

– Вот, – смущенно произнесла она, – возьмите. Я не знала, как отблагодарить вас… В нашу последнюю встречу мне показалось, что вас беспокоит какая-то проблема. Надеюсь, мой подарок поможет вам разобраться.

Картина? Я аккуратно взяла рамку, развернула оберточную бумагу и замерла. Нахлынули воспоминания недельной давности. Тонкая кривая улочка Лоска, столицы Отана, перекошенный фонарь, несколько свежих трупов, и мы – Сорби, убирающий окровавленное оружие и одновременно протягивающий мне руку, и я, присевшая у его ног на время боя. Резкий, сердитый взгляд мужчины – и растерянный мой. Откуда только художница узнала об этой сцене…

– Он мне жизнь тогда спас, – тихо выдохнула.

Я не отрываясь смотрела на Джека. Через минуту появилось новое ощущение. Взгляд герцога вместо злого стал нежным и обеспокоенным, между нашими фигурами обозначилась тонкая светящаяся ниточка… а спустя еще мгновение изменилось и лицо мужчины. Это все еще был Джек – его светло-русые волосы, стальные глаза… и вместе с тем появилась неуловимая схожесть с Джокером. Мое изображение тоже изменилось – такой меня вообще мало кто видел, но все равно в портрете угадывались черты и Корни Грейс, и Ванессы, и моего переговорного лица… Я снова посмотрела на Джека, не выдержала – поцеловала его прямо на картине и счастливо рассмеялась. Затем вскочила и бросилась обнимать Мариам.

– Да, да, да! Это лучший подарок, что я когда-либо получала! Вы даже не представляете, как он для меня важен!

Молодая женщина зарделась от похвалы. А мне вдруг пришла в голову еще одна мысль.

– Мариам, а вы, случайно, не собираетесь подарить аналогичную картину Сорби? – подозрительно спросила я.

– Нет, не собиралась. Почему я должна дарить ему?

– Ну… Все-таки это он вас спас – придумал, как вывезти из страны, сделал документы…

– Нет, дорогая. – Мариам мягко обняла меня. – Неужели вы не поняли? Меня спасли именно вы. Это вы меня выслушали тогда в гримерке, вы поверили и захотели помочь, вы поехали с нами вместо Порши. А этот мужчина… он примчался не ради меня, а ради вас. Надеюсь, вы это оценили.

А ведь правда. Какая же я слепая… Вспомнился и Джек, вытаскивающий меня из Отана, и Джокер, уставший и небритый, сидящий у моей постели. Вот дура! Как я могла подумать, что ему нужна лишь короткая интрижка? На секунду стало стыдно – я бы на его месте обиделась…

Да, накуролесила я слегка в последнее время, но ничего – еще будет время, чтобы все исправить, обязательно будет. Я поцеловала портрет и снова улыбнулась…