Повелитель мира за Щитом наблюдал за ходом сражения и довольно скалился. Его верный соратник как никогда был близок к тому, чтобы уничтожить этого назойливого пса — главу ордена Нивергатов. И даже все возрастающее количество потерь среди Теней, которых слаженно истребляли нивергаты, не могло испортить настроения Повелителя.

В конце концов, Теней за Щитом хватает, даже и пятого ранга. Заменить их не сложно. А скорая смерть оборотня с лихвой окупит все потери.

Слишком часто Травесси становился на пути Хаоса, так что сейчас зарвавшегося волка ждала заслуженная кара. Ну а Повелителя — приятное дополнение к доставке долгожданной гостьи. И глядя через Хартхана на израненное тело главы Нивергатов, Хаос с предвкушением улыбался.

Заметив слабые попытки маленькой Видящей окутать оборотня щитом, Повелитель с усмешкой покачал головой.

— Своенравная девочка. Только все бесполезно. Твой щит — лишь начало пути Видящей, и…

Фраза так и осталась незаконченной, ибо в этот момент Травесси окутал плотный энергетический щит и отбросил Хартхана в сторону. Ударившая по хаоситу сила Хранительницы на мгновение сковала его тело, и этого хватило для, казалось бы, уже умирающего Травесси. Молниеносный удар, и острые когти оборотня снесли голову носителю Хартхана. Сразу же вслед за этим по приказу Травесси в хаосита ударили потоки магии Порядка. Мгновенная боль умирающей сущности эхом резанула по Повелителю, и тысячелетняя ментальная связь с хаоситом седьмого ранга прервалась. Повелитель застыл, не в силах поверить в случившееся.

«Не может быть! — билась единственная мысль. — Хартхан не мог погибнуть!»

— Повелитель? — заметив перемены в настроении хозяина, обеспокоенно позвал Даршан-тиа.

— Хартхан! — от рыка Хаоса, казалось, задрожал весь пустынный мир. — Они убили Хартхана!

Даршан-тиа вздрогнул. Гибель равного по силе соратника не укладывалась в его голове. Как и в голове его хозяина, ярость которого достигла пика.

Вокруг Повелителя замерцали багровые сполохи, и на месте взбешенного Хаоса взметнулся огненный смерч.

Клубящийся гудящий багрово-черный вихрь рванулся вперед, сжигая все на своем пути. Оставляя оплавленный слой черного песка и смрадный дым сгоревших Теней, которые не успели убраться с пути разъяренного хозяина.

Казалось, на мир за Щитом мгновенно опустились мглистые сумерки. И в полумраке ярким пятном выделялось пламя мчащегося по пустынному миру раскаленного смерча.

Даршан-тиа наблюдал за смертоносной яростью Повелителя с двойственными чувствами. С одной стороны хаоситу, конечно, было несколько не по себе при мысли о том, что каким-то жалким смертным удалось уничтожить сущность седьмого ранга. Но при этом Даршан-тиа понимал, что теперь он единственный, чьими глазами Повелитель мог видеть происходящее за пределами подвластной хозяину части мира.

Вечного союзника-соперника больше нет, и, значит, власти в руках Палача стало намного больше. А власть Даршан-тиа любил.

Минут через десять, прерывая приятные мысли хаосита, вернулся слегка успокоившийся Хаос. Даршан-тиа двинулся к хозяину, и под его ногами захрустело дымчатое стекло, в которое превратился верхний слой песка. Шел Палач спокойно, будучи уверенным в собственной неприкосновенности.

— Как мы вообще допустили, что этот орден дотянул до наших дней? Почему их не истребили, как в свое время Видящих? — все еще рыча от злости, спросил Хаос. — Им удалось уничтожить сильнейшего из моих подданных!

— Хартхан недооценил этих псов, Повелитель, — прошелестел в ответ хаосит. — И вот результат: мало того, что он уничтожен, так еще и Видящая не доставлена к вам. Как я и говорил, стоило убить девчонку на месте…

— Я сказал — нет! — в голосе Хаоса добавилось повелительных ноток, заставляя Даршан-тиа, склонить голову и отступить на пару шагов. — Девчонка неприкосновенна. Она нужна мне живой, здоровой и довольной жизнью.

— Но Повелитель, она теперь недосягаема! Наверняка Верховный и нивергат упрячут ее в Аландорские горы, — осторожно возразил Палач.

— Не волнуйся, — Хаос усмехнулся. — У меня есть то, что может заинтересовать Видящую. Она будет приходить ко мне сама.

— Сама? — Даршан-тиа с сомнением посмотрел на хозяина.

— Конечно, она не трусиха, но, Повелитель, я уверен, добровольно Видящая здесь не появится. К тому же, у Видящей есть Щит, так что подобраться к ней быстро не получится. А при малейшей опасности сразу появятся Верховный и Травесси…

— Все это я и без тебя знаю, Даршан-тиа, — раздраженно перебил Хаос. — И, тем не менее, поначалу девчонка будет приходить сюда из-за крови снежной волчицы. А потом, думаю, мы подружимся.

Палач изумленно вскинул голову.

— Но… Повелитель, она вас боится! О какой дружбе может идти речь?

— Друг мой, ты забываешь, что она единственная Видящая в этом мире, о которой известно и Верховному, и нивергатам и, как я понимаю, ее отцу. Представь только, как они все на нее давят. Между ними нет единства, каждый будет тянуть ее в свою сторону. Это утомительно — жить среди чужих интриг и в паутине лжи.

— А вы…

— А я стану тем, кто не обманывает, не устает слушать, и не требует ничего взамен… пока. Я, конечно, поторопился с тем, чтобы выдергивать ее из своего мира. И это стоило мне Хартхана. Но больше я не собираюсь делать таких ошибок.

Терпение — прекрасная черта характера. Тем более что с каждым днем в мире за Щитом растет число моих сподвижников. И когда маленькая Видящая решит мою проблему, мы будем во всеоружии.

— Разумеется, Повелитель.

Хотя Даршан-тиа так и не узнал точно, что именно задумал его хозяин, уверенность в голосе монстра его порадовала.

— С этого дня все дела и полномочия Хартхана переходят к тебе. Надеюсь, я смогу на тебя положиться, друг мой?

— Конечно, — прошелестел Даршан-тиа, тщательно скрывая радость.

— Хорошо. А теперь оставь меня.

Палач быстро поклонился. Спустя мгновение чернильночерный вихрь портала унес Даршан-тиа прочь.

Хаос же, задумчиво осмотрев окружающий обугленный пейзаж, переместился на каменное плато. Озарявшая его огромная кроваво-красная луна словно напиталась яростью хозяина пустынного мира.

— Я подожду, моя дорогая Справедливость, — с предвкушением произнес тот. — Еще немного подожду, тем более что ключик, открывающий дверь моей тюрьмы, уже практически у меня в руках. И поверь, дражайшая соправительница, твой мир заплатит за каждую секунду, проведенную в ловушке, которую ты мне подстроила. Я уничтожу даже намек на твою силу. Через пару сотен лет люди забудут, что ты вообще существовала. Во всем мире останется только один Повелитель, которого будут прославлять, и которому будут поклоняться. И это будешь не ты.

Едва Верховный судья выскочил из портала, его взору открылась знакомая картина. Развороченные плетения защитных полос затягивал клубящийся антрацитовый дым, прикрывая пробоину, сквозь которую пытались прорваться Тени.

Сбой связи, о котором сообщили Себастьяну, в этой ситуации удивительным не являлся. Количество высвобождающейся во время прорыва энергии было огромным. И мало какие кристаллы могли преодолеть повышенный магический фон, сходный в эти минуты с Аландорским.

Хаоситов сдерживал отряд судьи Торна. Окинув людей быстрым взглядом, Себастьян с облегчением увидел, что раненых среди судей и боевиков практически нет. Сам Александр ожидаемо первым стоял на рубеже, пытаясь оттеснить Теней за Щит и позволить Архивариусам службы чистого зеркала добраться до повреждений.

Однако это было не так-то просто. Любая попытка влить энергию в Щит тут же пресекалась хаоситами. Тени словно специально не столько шли вперед, сколько сдерживали людей. Будто выжидали чего-то.

Что именно — Верховный судья знать не хотел. И так понятно, что ничего хорошего. Поэтому уже в следующее мгновение он ринулся вперед, к границе, отделяющей мир от обители Хаоса и его приспешников.

«Четыре прорыва, — билось в его голове. — Четыре.

Времени терять нельзя».

Еще немного, и пусть не здесь, так в другом месте Тени потоком хлынут в мир. А это означает гибель людей, новые захваченные тела и новые диверсии.

Себастьян резко выдохнул и прикрыл глаза, собирая воедино всю энергию магического резерва. Верховного судью охватило яркое свечение, которое заметили и застывшие на миг судьи и даже рвущиеся в мир Тени. А затем с рук Себастьяна сорвались слепящие потоки энергии, сметая, испепеляя все на своем пути.

И враг дрогнул, начал отступать. Рассеялась укрывавшая Теней мгла. В лунном свете стало видно, как, активируя чернильно-черные порталы, бегут с поля боя высшие хаоситы.

Однако судьи и боевики смотрели не на них, а на Себастьяна Брока. Такая сила магического резерва в одном человеке не могла не восхищать и не пугать одновременно. А энергия все лилась и лилась, словно черпаемая из бездонного источника.

Не прошло и нескольких минут, как по ту сторону Великого Щита не осталось никого из нападавших.

— Приступайте к восстановлению, — тяжело дыша, хриплым голосом разрешил Себастьян Архивариусам и повернулся к судьям. — Связь с остальными отрядами наладилась?

— Проверяю, — откликнулся стоящий рядом с Торном молодой парень и начал настраивать кристаллы на массивном браслете связи.

Через пару минут зазвучали короткие, отрывистые сводки.

Как оказалось, один из отрядов уже успешно справился с прорывом. Второй, под предводительством Роберта Тунгорма, тоже практически добил врага. А вот последнему отряду повезло гораздо меньше.

Услышав сообщение из сектора Серых Скал, Торн и Брок моментально активировали порталы.

Вот только помочь они уже ничем не могли.

На небольшом, укрытом нависающими скалами плато, стояло около десятка людей, безмолвно склонившихся перед тремя застывшими телами.

— Нет! — отчаянно прошептал Торн, бросившись к одному из них — давнему другу судье Каслеру, чьи безжизненные глаза смотрели на мерцавший неподалеку Щит, за спасение которого была заплачена такая высокая цена.

Из порталов на плато начали появляться другие судьи, в том числе и старший Тунгорм. Увидев погибшего, он тяжело опустился рядом с Александром. Подошедший к отцу Роберт, сжал его плечо рукой.

Себастьян мрачно смотрел, как собираются друзья десятки, точнее, теперь уже девятки Торна. Потеря такого сильного судьи, как Каслер, действительно была серьезной. Однако даже он не мог спасти всех…

Прерывая скорбную тишину, Себастьян произнес: — Надо уходить и уносить тела. Роберт, вызови отряды на дежурство, согласно графику.

Получив приказ, тот кивнул, отошел от отца и активировал сферу связи.

Появившиеся вскоре боевики осторожно погрузили тела на платформы и унесли прочь. Постепенно исчезли в порталах судьи, оставив на плато только Себастьяна, замкнутого, осунувшегося Александра и старшего Тунгорма.

— Эрик, вам пора к Щиту, — произнес Верховный судья. — Не исключено, что нападения повторятся.

— Держись, друг, — доставая сферу портала, обратился к Александру Тунгорм. — Нам от этого никуда не деться.

Вспышка, и судья исчез в вихре нонгата.

— Знаю, — глухо пробормотал Торн. — Но он мог бы остаться в живых, если бы пришла помощь. Только ее не было.

Колючий взгляд старшего судьи Столичного региона в упор уставился на Себастьяна.

— Дестабилизация связи, как и в вашем случае, — констатировал тот. — Соболезную, Александр.

— Неужели? — с тихой яростью уточнил Торн. — К Хаосу твое лицемерное сочувствие! Ты мог его спасти! Я сильнее, и справился бы сам. А у Каслера был патрульный отряд, не боевой! В первую очередь ты должен был помочь ему! Но получив вызов, с какой-то стати направился в мой сектор! Изза тебя время было потеряно, и погиб один из лучших судей!

От столь неприкрытой враждебности на скулах Себастьяна заиграли желваки.

— Вы все находились в опасности, — голос Верховного судьи, впрочем, пока еще оставался спокойным. — Я не могу спасти каждого, как бы ни хотел этого. И не могу оценить степень риска, не видя ситуации. Во время вызова я не мог исключать того, что вы можете погибнуть, а я обещал вашей дочери, что этого не допущу.

— Кара… — Услышав о дочери, Торн мгновенно встревожился. — Ты оставил ее одну?

— Нет, конечно, — Себастьян отрицательно качнул головой.

— Она с Андре. И вам лучше вернуться вместе со мной в поместье, сказать ей лично, что все в порядке. Чтобы она не нервничала.

Александр криво усмехнулся, понимая причины такой заботы, и вошел в портал. Следом за ним с некоторой поспешностью активировал нонгат и Верховный судья. Во время всего боя он чувствовал, насколько сильно переживает Кара, и сейчас как можно быстрее хотел ее успокоить.

Однако едва шагнул из портала, как замер на месте от открывшейся взору кошмарной картины.

Защита поместья была уничтожена. Магические плетения рваными лохмотьями свисали с некогда неприступного купола.

Но страшнее всего выглядел дом, в стене которого зияла огромная пробоина.

Судья Торн первым попавший в полуразрушенный зал, где еще недавно, судя по магическому эху, кипел бой, заметался среди мертвецов на скользком от крови поле.

Хотя родовая магия указывала на то, что Карина жива, определить ее местонахождение он не мог. Поэтому со сжавшимся от страха сердцем всматривался в окровавленные, обугленные пульсарами и растерзанные когтями тела, боясь в одном из них узнать дочь.

Себастьян же, напротив, стоял, не в силах пошевелиться. Еще никогда в жизни, даже до инициации, он не испытывал такого бешенства и, одновременно, отчаяния от страшного осознания — опоздал. Попал в расставленную Хаосом ловушку.

Ведь видел, что Тени ведут себя странно! Тянут время, отвлекают, ждут…

Но о причине не догадался. Не понял очевидного!

— Почему ты оставил Кару?! Я доверил ее тебе! — Торн, наконец, остановился и, тяжело дыша с ненавистью уставился на Себастьяна. Казалось, он с трудом удерживается от того, чтобы не набросится на Верховного судью с кулаками. — Ты обещал ее охранять, и что в итоге?! Мой дом разрушен, а дочь я не могу найти даже с помощью родовой магии! Да лучше бы я погиб у Щита, зато ее не похитили бы! Где она?! Где моя дочь?! Если с ней что-то случилось…

— Я найду! — перебивая, рявкнул Себастьян. — Никто, слышите, никто не спрячет ее от меня!

Вокруг Верховного судьи вновь вспыхнул сияющий ореол. На мгновение Торну даже показалось, что тот не контролирует резерв. Но сила и, главное, концентрация энергии вокруг Себастьяна отличались от привычной магии Порядка. Словно бы что-то древнее, невообразимо могущественное смотрело сейчас взглядом Верховного судьи, заставляя отступить и склонить голову.

А Себастьян прислушался к собственным ощущениям, и сила безошибочно указала ему направление, в котором исчезла Карина.

— За мной, — коротко выдохнул Верховный судья и активировал портал.

Несмотря на растерянность и легкое смятение после ухода Себастьяна, усталость все же пересилила, и я упала на кровать.

Однако сон этой ночью для меня оказался непозволительной роскошью. По крайней мере, хозяин мира за Щитом решил именно так.

Поскольку не ответить на его зов я не могла, пришлось явиться на лунную поляну.

Шагнув в границы неяркого багрового света, я замерла. Хаос сидел в беседке за небольшим столиком, на котором стояли два бокала и бутылка вина. По его непроницаемому виду невозможно было понять, сердится монстр или нет.

Сердце тревожно сжалось. А вдруг в отместку за смерть Хартхана этот монстр убьет Ники?

От всплеска адреналина даже усталость слегка отступила. Я собрала последние остатки решительности, чтобы постараться хоть как-нибудь выгородить подругу, но внезапно услышала совершенно невероятное:

— Извини.

Ничего себе!

На мгновение я усомнилась в собственном слухе. Однако сомнения развеяло повторное:

— Извини, Кара. За моих слишком ретивых соратников, которые решили проявить инициативу. Поверь, я хотел, чтобы ты была рядом со мной, но не таким способом.

— Так вы… ты не собирался меня похищать? — выдавила я, еще не придя в себя от невероятного события — Хаоса, который просит прощения.

— Нет, конечно, — он отрицательно качнул головой. — В этом не было никакой необходимости. Мы ведь с тобой договорились обо всем, а я держу слово. К тому же, я сразу сказал: ты должна прийти по своей воле.

— Но зачем тогда Тени и Хартхан напали на мой дом?!

— Хартхан… вот в нем-то все и дело. — Повелитель мира за Щитом с досадой поморщился. Потом поднялся, подошел ближе и протянул руку.

Когда черные костлявые пальцы легко прикоснулись к щеке, я невольно вздрогнула.

— Он видел, как ты важна мне, вот и решил проявить ненужное рвение, — пояснил Хаос. — Доставить сюда, чтобы обеспечить тебе полную безопасность. Ну а мне презентовать своеобразный подарок. Что поделать, инициативные дураки, как оказалось, водятся не только среди людей. Впрочем, теперь он мертв, и я надеюсь, что этот инцидент не омрачит нашу с тобой дружбу.

— Ну, уж если ее не омрачил недавний шантаж, то попытку похищения я как-нибудь переживу. Учитывая, что Хартхан получил по заслугам, — пробормотала я.

Язвительно прозвучало, конечно, но Хаоса и такой ответ удовлетворил.

— Вот и хорошо, — монстр довольно оскалился. — Не волнуйся. Пока ты выполняешь условия нашего соглашения, ничего с твоей подругой не случится. Сама подумай, какой смысл мне убивать маленькую слабую волчицу из захудалого клана? Она ни на что не влияет. Не хотелось бы портить с тобой отношения из-за такой мелочи. Присядем?

Он кивнул в сторону беседки.

Облегченно выдохнув, я позволила проводить себя к мягкой скамейке и даже не отказалась от бокала вина. Правда, потом все же не удержалась от постоянно мучившего вопроса: — И все же, почему моих предшественников ты истреблял, а со мной пытаешься договориться?

— Ты обо всем узнаешь, любопытная девочка, когда перестанешь видеть во мне врага. — Хаос клыкасто улыбнулся.

— Пока же просто помни, что я всегда готов тебе помочь. Нет, не перебивай, — он махнул рукой, упреждая мое желание от такой сомнительной чести вежливо отказаться. — Поверь моему опыту, со временем тебе это действительно будет необходимо. Ты — единственная Видящая. Многие захотят использовать твои возможности или запереть тебя до конца жизни якобы ради безопасности. А то и вовсе убить, обвинив в собственных бедах и неудачах. Ты ведь не сможешь помочь всем, даже если будешь очень стараться.

От его слов стало неуютно. Вспомнилось, как еще недавно меня «делили» мои защитники. Да взять хотя бы тех же нивергатов, которые были готовы чуть ли не драться с отцом и Верховным судьей.

Справедливости ради стоило признать, что монстр в чем-то прав. Но…

— Вы ведь тоже хотите меня использовать, — тихо отметила я.

— Я даю тебе выбор, — парировал Хаос. — Видишь, даже не вынуждаю шантажом обязательно прийти ко мне в обмен на жизнь твоей подруги. Прошу не избегать общения, и только.

«А ведь и впрямь, — мелькнула мысль. — Он мог бы, но не делает этого!»

— Я не делаю этого, потому что уважаю твои желания, — словно отвечая моим мыслям, произнес монстр. — При этом в отличие от людей и даже нивергатов, я никогда не устану, не забуду, не предпочту тебя долгу или делам. Не стану решать, что для тебя лучше, не отмахнусь от твоего мнения. Со временем ты сама в этом убедишься, девочка, и примешь верное решение. А я подожду. Ждать я умею.

После такого признания я только и смогла, что растерянно улыбнуться. Слишком уж странно, невероятно, но при этом веско и серьезно оно прозвучало. Так, что нельзя было усомниться ни в едином слове.

Да, Хаосу я не доверяла. Ненавидела его и боялась. Но, несмотря ни на что, в этот момент каким-то внутренним чувством понимала: сказанное сейчас — правда.

— Ты устала, — монстр, похоже, воспринял мое молчание по-своему. — Пожалуй, тебе пора возвращаться и выспаться.

Хватит с тебя потрясений. Приятных снов, моя сладкая Видящая.

Хаос взял из моих рук бокал, и в ту же минуту беседка начала отдаляться.

Последние дни запах снежной волчицы преследовал Андре постоянно. Даже там, где Николетты в принципе быть не могло: например, в управлении или в церемониальном зале ордена нивергатов. А уж в стенах академии и подавно.

Вот и сейчас, едва стоило переместиться в свой кабинет на факультете Следствия и обвинения, тело инстинктивно напряглось.

«Создатель, — мысленно простонал мужчина. — Когда ты хочешь лишить разума — награждаешь чувствами».

Конечно, в другое время он постарался бы снять напряжение силовой тренировкой, но сейчас самочувствие оставляло желать лучшего. Все-таки недавнее сражение не прошло для организма бесследно. И хотя Андре испытывал сумасшедшую радость от того, что отомстил за смерть отца и дяди-нивергата, на восстановление требовалось время.

Волку, впрочем, на самочувствие было плевать. Он, пробуя на прочность самоконтроль оборотня, требовал найти девушку.

Однако силой воли Старший следователь гордился не зря и на поводу у инстинктов идти не собирался. Тем более, зачем искать, если проще вызвать упрямую Луну к себе?

Официально, как преподаватель провинившуюся студентку.

Андре криво усмехнулся. Да, Николетта этим фактом будет весьма недовольна. Но сама виновата, раз ослушалась, верно?

Вызов отправился в систему оповещения академии. Теперь служебное поисковое заклинание найдет девушку и озвучит требование немедленно явиться пред очами преподавателя.

Конечно, требование услышат и все, кто в этот момент ее окружает, но за это Андре не волновался. Тон послания был настолько сухим и холодным, что Ники никто ни в чем не заподозрит. Скорее, наоборот, еще жалеть будут. Так что оставалось только ждать результата.

И результат не замедлил появиться. Буквально через несколько минут дверь кабинета с грохотом распахнулась, и на пороге разъяренной фурией возникла Николетта.

«Мечты сбываются». — Андре с удовольствием вдохнул ее запах, теперь настоящий, не навеянный воображением. Вслух, однако, сказал совершенно другое, холодное: — Опять прогуливаем мой предмет, студентка Мэркс?

Почему на этот раз? Кажется, я предупреждал, что будет за…

— Твой предмет значит?! — перебивая, воскликнула Николетта. — Ты специально это делаешь?!

— Что именно? Вызываю тебя? Так повторюсь, я уже не мальчик, чтобы бегать за тобой по всей академии и лазать по водосточным трубам. А поговорить нам надо.

— Не хочу я с тобой разговаривать!

— С вами, — поправил Андре. — Субординацию, студентка Мэркс, следует соблюдать.

— Ах, субординацию?! Что-то в последнюю нашу встречу, вы, господин Старший следователь, снимая с меня платье, такого не требовали! — рявкнула волчица.

— Приношу свои извинения. В следующий раз предупрежу непременно… до того, как начну его с тебя снимать, — насмешливо протянул мужчина, глядя, как Николетта сжимает руки в кулаки.

— И не мечтай! Снимай его со своей Лоры или других девок, которые прыгают к тебе в постель!

Андре с улыбкой откинулся на спинку кресла.

— Тебя так это возмущает? С чего бы? Ты ведь сама отказалась от связи, так что я — свободный мужчина, без обязательств. Ты видишь на мне чью-то метку? Нет? Ну так вот…

Его монолог прервал рык Ники. А в следующее мгновение окончательно выведенная из себя снежная волчица с легкостью перепрыгнула стол, за которым сидел Андре, и замахнулась то ли с желанием как следует ударить, то ли вцепиться в него ногтями. Правда, ни того, ни другого Андре сделать ей не позволил, успев перехватить Ники и прижать к себе.

— Пусти!

Та резко дернулась, с неженской силой двинув локтем по едва поджившим ребрам оборотня. А затем, извернувшись, рванула ворот мужской рубашки, обнажая его шею.

— Хотел метку?! На здор-р-ровье, сволочь!

Острые клычки впились в шею мужчины так, что по загорелой коже тонкой струйкой побежала кровь. Впрочем, боль мгновенно прошла, когда сознание Андре затопила радость от того, что все удалось, и связь с парой стала обоюдной. Он не шевелился и даже не пытался отстраниться, прижимая Ники к себе.

Чуть успокоившись, Николетта попыталась привстать, но удерживающие ее руки не спешили отпускать желанную пленницу.

— Теперь ты моя, упрямица, — с улыбкой произнес Андре, вытирая с губ волчицы капли своей крови.

После того как схлынули эмоции, Ники выглядела несколько потерянной. Однако это не помешало ей сварливо проворчать: — Между прочим, ты тоже мой. Советую это вспомнить, когда на тебя будет вешаться очередная швабра, типа Лоры.

— Конечно, моя ревнивая Луна. Никто, кроме тебя, мне не нужен, поверь. — Андре склонился к ее губам, по которым так истосковался за эти несколько дней.

Однако Ники, удерживая, уперлась в его грудь руками.

— Подожди. Сам сказал, нам надо поговорить.

— Теперь-то о чем? Все, что хотел, я уже выяснил, — попытался отмахнуться Андре.

Но девушка думала по-другому.

— А вот я — нет. Эта метка мало что меняет, — произнесла она. — Я не могу открыто жить с тобой, сам понимаешь. И по причинам, о которых уже говорила, и потому, что другие нивергаты тебя не поймут. Мы можем быть вместе, не афишируя отношения. Ведь можно не жить, а просто встречаться.

— Предлагаешь мне как мальчишке по углам прятаться или по трубам на свидание лазить? — Андре раздраженно прищурился.

— Да забудь ты уже об этой трубе, — фыркнула Ники. — Мы просто будем соблюдать осторожность и все. Мои щиты надежно скрывают метку, так что…

— Надеюсь, ты не стыдишься того, что произошло? — объятия Андре стали настолько крепкими, что у Ники даже перехватило дыхание.

— Не стыжусь. Просто не хочу, чтобы за нашими спинами сплетничали. Да и проблем с родственниками не хочу.

Тяжело вздохнув, Андре чуть ослабил объятия.

— Это для тебя я пара, а для остальных, сам понимаешь, кем я буду, и как меня назовут, — добавила Ники. — От всех насмешек не защитишь даже ты. Я предлагаю разумный выход.

Ты ведь сам хотел, чтобы я была с тобой, а теперь ставишь условия, — обвиняюще сказала волчица, пытаясь отстраниться.

Впрочем, безуспешно, поскольку отпускать свою Луну Андре явно не собирался.

— Хорошо, — нехотя согласился мужчина. — Но если кто-то слишком рьяно начнет проявлять симпатию к тебе…

— Этот смертник пожалеет, что появился на свет, — с улыбкой процитировала волчица. — Не волнуйся. Хочешь, я даже стану нивергатом, тогда и вопросов не буде…

— Нет! — мигом помрачнев, рыкнул Андре. — При инициации выживают чуть больше десяти процентов кандидатов, а это сильные и здоровые оборотни-мужчины.

Женщинам ее не пройти и вовсе! Я тебе даже думать о таком запрещаю, понятно?

— Хорошо-хорошо, — Ники успокаивающе погладила мужчину по лицу, стирая раздраженное выражение. — Просто я хотела, чтобы ты успокоился и не рычал всякий раз, когда однокурсники не дают мне упасть.

— Пусть не прикасаются к тебе, и я рычать не буду, — все еще недовольно парировал Андре.

— Предпочел бы, чтобы я упала? — улыбнулась Ники.

— Сам бы поймал!

— И успел бы?

— Сомневаешься? — выдохнул Андре в ее губы, вслед за этим сразу же поцеловав.

Ответила Ники мгновенно и с не меньшим желанием, так что кровь мужчины тотчас вскипела. Руки Андре сами собой уверенно принялись расстегивать пуговки платья.

Бархатистая кожа Ники буквально пылала. Каждое касание вызывало у его Луны стон. Это сводило с ума, стирало все вокруг, оставляя только самую желанную в мире женщину…

— Светлого дня.

Раздавшийся в кабинете знакомый мужской голос заставил Ники отпрянуть, а волка Андре едва ли не вслух взвыть с досады. Резко выдохнув, Старший следователь выпустил из объятий свою драгоценную пару и недовольно сообщил: — Прости, Ян, не могу сказать, что рад тебя видеть.

— Не удивительно, — спокойно откликнулся Верховный судья.

— Я… мне… — пыталась выдавить пунцовая от смущения Ники, судорожно застегивая пуговицы на платье и оправляя подол.

— Думаю, студентка Мэркс, вам пора, — закончил фразу Себастьян.

Закончив приводить в порядок одежду, Ники быстро выскочила из кабинета. Себастьян проследил за тем, как закрылась за девушкой дверь, и тем же спокойным тоном добавил:

— Тебе срочно необходимо посетить портного.

— Для чего? — хоть Андре и был изрядно недоволен таким вмешательством, недоуменно посмотрел на него.

— Проверить застежки на штанах. Видимо, они ослабли, — ответил Верховный судья и усмехнулся.

— Твою ж!.. — Андре ругнулся. — Это не…

— Не то, что я подумал?

— Нет, — рыкнул в ответ Андре. — Не твое дело!

— Странно. Помнится, не так давно, в аналогичной ситуации ты посчитал дело своим, — голос Себастьяна по-прежнему звучал безмятежно.

— Та ситуация была совершенно иной. И давай закончим на этом.

— Я напомню тебе это, когда в следующий раз… погоди, — Ян заметил капли крови на рубашке друга и мигом нахмурился.

— Только не говори, что это метка! Как тебя вообще угораздило угодить в такую ситуацию?

Андре помрачнел.

— У Щита. Когда Кару с ребятами от Теней отбивал, надышался и потерял контроль.

— Но ты нивергат! Как ты мог, вообще?

— В случае истинной пары зверь не спрашивает разрешения, Ян.

— Истинная пара? Эта девчонка, снежная волчица?

— Да.

— Еще не легче, — Себастьян потер виски. — Так вот почему тогда, у Щита, ты кинулся спасать ее, а не Кару?

Защита пары превысила чувство долга? Я прав?

— Прав. — Андре виновато опустил голову.

— Почему не предупредил сразу? И как теперь рассчитывать на твою помощь, если защита Видящей потеряла для тебя приоритет?

— Не потеряла! — тотчас вскинулся Андре. — И, кажется, я не раз уже это доказал!

— Доказал? Ты доказал, что если вдруг встанет выбор между Карой и твоей волчицей, спасешь ты не Видящую! Даже вопреки клятве!

— Выбора не будет! Я не допущу этого!

— В одиночку?

— А какие еще варианты? — огрызнулся Андре.

— Варианты? Мне сказать надо было! Я, знаешь ли, маг чутьчуть посильнее тебя. И не в моих интересах, чтобы враги считали ауру твоей пары и узнали твое слабое место. Ты мне еще живым нужен!

— Рад, — пробормотал Андре.

А в следующее мгновение оборотня окутало сорвавшееся с рук Верховного судьи сияние. Кожу опалило жаром, а затем сияние исчезло, словно впиталось.

— Теперь никто ничего не заметит, даже находясь рядом с тобой, — резюмировал Себастьян. — И надеюсь, ты будешь осторожен. Нам еще предстоит разбираться с Сарсаном и отступниками, нападавшими на поместье Торна.

— Ты что-то узнал? — Андре мигом посерьезнел.

— Увы, не так и много. Я изучил статистику прорывов и нападений, и окончательно убедился, что хаоситы используют информацию, получаемую от судей-предателей, — Ян поморщился. — И самое паршивое — счет отступников уже идет на десятки. Как именно обладатели магии Порядка переметнулись к Хаосу и почему, предстоит разобраться. А пока я вижу только один выход: провести проверку на Главном Кристалле всего судейского состава.

— Всех? — Андре с сомнением качнул головой. — Судей тысячи! Представляешь, сколько времени это займет?

— Сколько бы ни заняло, мы должны найти предателей и уничтожить. Судьи-хаоситы — такого даже в страшном сне присниться не могло! — голос Себастьяна наливался злостью.

— Да уж, — Андре передернуло. — Чем я могу помочь?

— От твоего управления требуется предельное внимание.

Скоординируй деятельность со всеми отделениями, особенно, с приграничными. Они могли замечать отдельные факты, которых быть не должно. Меня интересует все: внеурочное появление судей у Щита, изменение в финансовом состоянии судей и членов их семей, связи, знакомства. Понимаю, информации много, но, сам видишь, времени у нас в обрез, так что действовать надо быстро.

— Хорошо, задействую все ресурсы, — кивнул Андре. — Изапрошу помощи у кланов.

— В таком случае, буду ждать результатов. А пока начну готовить приказы о проверке, — произнес Себастьян и исчез в вихре портала.

Оставшись в одиночестве, Андре сцепил руки и несколько минут просто сидел, глядя в одну точку. Ситуация, как ни мерзко это было признавать, становилась все хуже. И, главное, шла по тому сценарию, который ему и описывали. Верить в плохой исход по-прежнему не хотелось, но…

Медленно выдохнув, Андре взял магофон и набрал знакомый номер.

— Светлого дня, — коротко поприветствовал он собеседника. — Да, есть некоторые новости. Себастьян готовит приказ о проверке всех судей на Главном Кристалле… да. Но в этом есть, смысл, согласитесь… Почему? Я все-таки не думаю, что Ян…

По мере того, как Андре выслушивал собеседника, его взгляд мрачнел, а желваки на скулах становились все более резкими.

— Да, понимаю, что бесполезно, — наконец, нехотя согласился оборотень. — Возможно, вы были правы, судья Торн.

Завершив разговор, Андре налил себе в стакан квискира из стоявшей в шкафу бутылки. Выпив напиток залпом, он снова потянулся за магофоном.

— Это я. Все в порядке?.. Отлично. В случае появления Брока, одну ее не оставлять. Это приказ.

В эту ночь, хвала Создателю, меня никто не потревожил, позволив наконец-то выспаться и отдохнуть, так что утром я вскочила с кровати полная сил. Но при этом с пустой головой, ибо так и не подготовилась к занятиям. Оставалось только надеяться, что настроение Андре хоть немного улучшилось, и я не получу «неуд».

После сборов и плотного завтрака в компании оборотней, Годард доставил меня в нашу с Лил комнату общежития.

Подруги уже не было, так что я сразу помчалась на занятие. Не стоило злить неадекватного Травесси еще одним опозданием.

«Надеюсь, он еще не запер Ники в клане за прогул, а сама она хоть немного успокоилась, — мелькнула мысль. — Эх, жаль, поговорить с волчицей вчера не удалось!»

По счастью, опасения не подтвердились. Махнувшая мне рукой Ники лучилась от счастья. А появившийся через пару минут Андре вновь превратился в улыбающегося привлекательного мужчину, от взгляда которого щеки девушек заливал румянец.

«Кажется, эти двое пришли к согласию», — констатировала я и решила основательно допросить Николетту после занятия.

Невзирая на хорошее настроение, погонял нас на практикуме Андре знатно. По счастью пробелы в моих знаниях не оказались размером с пропасть, так что неуда удалось избежать. Хотя, судя по укоризненному взгляду Андре, он все же сделал мне скидку на пережитое за последние дни.

А на обеде я все-таки выпытала у Ники причины хорошего настроения Травесси и порадовалась за итог их, скажем так, разговора. Чего-то подобного я и ожидала, понимая, что взаимные чувства не позволят парочке быть далеко друг от друга. Да и решение было самым разумным на сегодняшний день. Главное, чтобы никто из них себя не выдал, потому что, если об этом станет известно Хаосу, Ники умрет.

Мои невеселые размышления прервал разнесшийся по академии голос системы оповещения: — Внимание всем студентам четвертого и пятого курсов!

Через пятнадцать минут ректор Трингрос проведет срочное собрание в главном зале академии. Явка строго обязательна!

Мы с ребятами озадаченно переглянулись.

— Это еще что такое? — пробормотал Сайрус.

— Может, случилось что-то? — встревожилась Ники.

— Нетти! — я обернулась к соседнему столу и окликнула нашего гламурного старосту, который обычно был в курсе всех дел академии. — Ты не знаешь, почему нас собирают?

— Нет, лапушка, — тот растерянно развел руками. — Еще вчера все было тихо и спокойно, и ничего подобного точно не планировалось.

Судя по окружающим нас озадаченным лицам абсолютно всех факультетов, причину внезапного собрания не знал никто.

Аппетит после таких новостей пропал начисто. Быстро завершив обед, мы дружной компанией отправились в главный зал.

Вскоре на помост поднялись деканы и сама госпожа Трингрос. Причем выглядела ректор бледной и взволнованной, так что у меня от неприятного предчувствия сжалось сердце.

— Внимание, студенты! — напряженно произнесла она. — С сегодняшнего дня в академии начинает работу аттестационная комиссия. Их цель: проверка учебной программы и знаний студентов.

— О нет! — в унисон простонал весь факультет защиты, включая меня.

— Проверка будет длиться месяц, — тем временем, продолжала госпожа Трингрос. — Проверяющие поприсутствуют на занятиях, и, возможно, даже будут какие-то из них проводить для лучшей оценки ваших знаний.

Возглавляет комиссию судья Эрик Тунгорм.

— Мне конец! — стоявший рядом Нетти схватился за голову.

— Отец с меня три шкуры спустит!

— Да ладно! Он же твой отец, наоборот, радуйся, — кинулись утешать парня однокурсники.

Однако тот лишь обреченно вздохнул.

— Поверьте, не такой у него характер. Со своих детей отец спрашивает вдвойне. Знаете, как он в свое время Джера и Роберта гонял? У-у!..

— Сейчас методисты курсов уведомят вас об изменениях в расписании. Желаю всем удачи, — глухо прозвучавшие слова госпожи Трингрос прервали стенания бедного Нетти, который уже, кажется, мысленно прощался с академией.

— Что ж, похоже, кроме удачи нам надеяться не на что, — нервно резюмировал Дерек.

— Хватит сгущать краски, — укорила пессимистов Бригитта.

— Мы ведь занимались! Может, не все так плохо.

— Конечно, не все, — язвительно отозвался Нетти. — Уверен, что комиссия оценит, например, твое эпическое сражение с Гардамскими комарами.

Девушка мигом нахмурилась и возмущенно открыла рот, чтобы это опровергнуть. Но ее прервал голос старшего методиста:

— Внимание, студенты! Новое расписание поступит в информационную систему к вечеру. Не забудьте с ним ознакомиться. Четвертый курс факультетов Судейского дела, Защиты, Следствия и обвинения! Вы направляетесь на практикум по перемещениям. Попечительский совет академии посчитал, что автономные порталы вам стоит изучать уже сейчас. Курс будет вести декан факультета Судейского дела судья Атальгрин в аудитории 320.

— Порталы?

Мы, как один, оживленно загудели. Не знаю, кто как, а лично я от такого потрясающего известия мгновенно позабыла о недавних страхах. Потому что использование личного портала было мечтой практически любого начинающего мага.

Да, нам дозволялось пользоваться уже запрограммированным на точку выхода танириумом, но и только. Мы даже принципов его работы не знали, и сами выбрать точку перехода не могли.

А уж что говорить о нонгате! Всем нам не терпелось научиться управлять самым быстрым и непредсказуемым порталом.

Даже наш факультет с такой скоростью помчался в аудиторию, что с шапочек перья полетели. Что уж говорить о будущих судьях и следователях! Для них подчинение нонгата и вовсе являлось необходимым условием вступления в должность.

Я вбежала в помещение одной из первых и удачно успела занять место прямо напротив стола преподавателя. А уже через минуту аудитория была забита до отказа.

Мы замерли в предвкушении, однако судьи Атальгрина не было. Не появился он и после звонка, и через пять минут после начала занятия.

Но едва начались недоуменные перешептывания, как вспыхнул большой настенный визариум. Информационное сообщение на нем гласило, что судья Атальгрин сегодняшнее занятие провести не сможет, однако замена ему уже найдена.

«Неужели Себастьян? — мелькнула паническая мысль. — А я сижу в метре от преподавательского стола!»

Взгляд заметался по аудитории, выискивая, куда бы пересесть, но в этот момент дверь резко распахнулась. И когда я увидела, кто появился на пороге, тихо застонала, с трудом подавив желание залезть под стол. Потому что все оказалось намного хуже.

В аудиторию входил улыбающийся Роберт Тунгорм!

А вокруг уже всколыхнулась волна девичьих восторгов.

Студентки, особенно с судейского факультета, быстро-быстро расправляли складочки на мантиях, поправляли макияж и замирали с томным выражением лица, вызывая чуть ли не сквозняк от хлопающих ресничек.

Я же, под понимающим взглядом Ники, напротив, застегнула мантию на все пуговички, мечтая еще и о мешке, который можно было бы одеть на голову.

Роберт неспешной уверенной походкой прошествовал к своему столу, а затем обвел аудиторию цепким взглядом, ожидаемо задержав его на моей персоне. И когда на красивых губах мужчины проскользнула предвкушающая улыбка, я поняла — попала.

Теперь я уже была согласна и на Себастьяна и на кого угодно, хоть самого Хаоса, только бы не на этого самодовольного наследника Тунгормов!

— Светлого дня, — действие звучного голоса Роберта на зарумянившихся студенток было сродни эффекту, оказываемому Андре на девушек-оборотней.

Кажется, это занятие обещало победить рекорды внимания у прекрасной половины аудитории. Все были готовы внимать, смотреть и смотреть на красавца-судью, который в отличие от Себастьяна Брока, никому не казался замороженной глыбой льда.

— Разрешите представиться: судья Роберт Тунгорм, Первый заместитель Старшего судьи Столичного региона.

«Можно подумать, кто-то этого не знал, — мрачно отметила я. — Не хватает только цветов и оваций».

— Я состою в комиссии, осуществляющей проверку академии. Но не пугайтесь, сегодня я здесь не в качестве проверяющего, поскольку тема, как мне известно, для вас новая. Просто так сложились обстоятельства, что судья Атальгрин был вынужден отлучиться… по делам. Но не беспокойтесь, к следующему занятию я передам все полномочия постоянному преподавателю.

Впрочем, судя по виду студенток, они и теперь не беспокоились. Даже наоборот, выглядели так, словно были только за проверку, особенно, если каждую из них судья Тунгорм проверит лично.

— Ну что же, надеюсь, вы все готовы приступить к более глубокому и практическому изучению перемещений с помощью автономных порталов. Некоторые теоретические основы вы проходили на втором курсе. Этого вам должно хватить для полного контроля над танириумом и последующего укрощения нонгата.

— Да! — воскликнула мужская половина аудитории, которой не терпелось перейти к тренировке, пока женская отчаянно строила глазки наследнику Тунгормов. — Можно сразу нонгат!

— Не так быстро, — осадил ретивых студентов Роберт и вновь наградил меня пристальным изучающим взглядом. — Для начала я хочу посмотреть, что вы усвоили по теме стабилизации и защиты танириума. Нонгат — куда более сложная вещь, но при этом принципы его стабилизации схожи именно с танириумом. И пока вы не овладеете азами, нет смысла идти дальше. Я не хочу вытаскивать из порталов ваши окровавленные останки.

В аудитории наступила тишина. И хотя решимости в глазах студентов меньше не стало, разумность слов Роберта признали все.

А дальше начался опрос, и меня накрыло жаждой чьей-то крови. Хотя… почему чьей-то? Потенциальная жертва сидела напротив, за преподавательским столом.

Задавая очередной вопрос, судья Тунгорм неизменно устремлял взгляд на меня, словно собираясь вызвать, и лишь потом нехотя переключался на остальных. Такое повышенное внимание, разумеется, злило.

Расспросив приличное количество студентов, нашими знаниями судья Тунгорм остался доволен и решил перейти к практике.

— Теперь будем учиться выстраивать портал с произвольной точкой выхода. И попробует с ним совладать… — взгляд Роберта привычно замер на мне, но неожиданно дальше не ушел, — студентка Торн.

Я невольно вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Этот мужчина — хищник, а перед хищником нельзя показывать свою слабость!

Глубоко вздохнув, я встала и вышла из-за стола. Меня сопровождал голос судьи Тунгорма:

— Сначала необходимо воспроизвести формулу заклинания стабилизации портала. Тот, кто хочет успешно переместиться из пункта А в пункт Б, должен помнить ее в любых обстоятельствах. Готовы нам ее написать, Кара?

От мягкой, протяжной интонации, с которой Роберт произнес мое имя, я едва не застонала.

«Будто поцелуй на расстоянии», — констатировало закипающее сознание.

Я коротко кивнула и подошла к большому настенному визариуму. Подхватила тонкий стержень проводника энергии и, используя магию резерва, принялась быстро наносить символы на экран.

— Прекрасно, студентка Торн.

Раздавшийся рядом бархатный голос неслышно подошедшего почти вплотную Роберта, заставил дернуться. И, как следствие, один из заключительных символов был изображен криво.

— Не могли бы вы… — тихо прошипела я, — судья Тунгорм…

— Помочь? Конечно, Кара, — перебил Роберт и мгновенно подхватил мою руку, удерживающую проводник. — Вести линию в этом символе надо мягче, нежнее.

Стоял он при этом вплотную, так, что дыхание щекотало мою шею. Голос судьи Тунгорма звучал провокационно, обволакивая словно патокой. Так же выглядели и действия Роберта, когда он, накрыв мою кисть своею рукой, принялся выводить треклятый символ.

Ощущая, как запылали щеки, я с трудом подавила желание его оттолкнуть. Но устраивать дополнительное шоу, не хотелось. И без того даже оборачиваться к однокурсникам было стыдно после того урока каллиграфии, который мы с Робертом всем продемонстрировали.

— Вот так, студентка Торн…

Довольный голос судьи Тунгорма прервал грохот захлопнувшейся двери.

Мы с Робертом, который все еще удерживал мою руку, синхронно обернулись.

На пороге стоял Себастьян Брок.

От ледяного бешенства, разгоравшегося в глазах Яна, я вздрогнула. Даже отступить от Роберта попыталась, но тот не позволил, сильнее сжав мое запястье.

— Судья Тунгорм? — из уст Яна это прозвучало как ругательство. — Удивлен. Разве этот спецкурс ведет не судья Атальгрин?

— Именно так, Ваша честь, — столь же «радостно» поприветствовал начальника Роберт. — Но у судьи Атальгрина, гм, неотложные дела. Я его заменяю.

— Удивительно, что у вас на это нашлось время в столь плотном графике.

— Всего лишь грамотное планирование, Ваша честь, — твердо ответил Роберт. — Я всегда нахожу время для того, что мне действительно важно.

— Не сомневаюсь, — с той же интонацией парировал Себастьян. — Главное, чтобы это «важно» не мешало вашим прямым обязанностям. Так, значит, у Атальгрина появились дела? Какие же?

— Увы, я не в курсе, — на лице Роберта отразилось столь показное сожаление, что я без труда поняла: врет. Все он знает, но докладываться Верховному судье не собирается.

Как же хотелось в этот момент позорно развернуться и сбежать из аудитории!

По счастью, продолжать пикировку Себастьян не стал и быстро вышел, вновь хлопнув многострадальной дверью.

Роберт же, как ни в чем не бывало, промурлыкал: — Ну что ж, продолжим.

И по промелькнувшей на губах мужчины торжествующей улыбке стало ясно, что исходом этой стычки он более чем удовлетворен.

Я с опаской огляделась, ожидая вновь увидеть в глазах однокурсников укор, а то и ненависть. Но обошлось: те выглядели спокойными и лишь слегка любопытными. Со мной диалог никак не связали, похоже, списав все на вопросы субординации. Только Ники, которая была в курсе истинного положения дел, бросила на меня сочувственный взгляд.

И сочувствовать было чему! Ведь мы с Робертом вернулись к вычерчиванию формул. И если первую, стабилизирующую, я знала, то последующие, направленные на расчет координат и вычисление затрат энергии на перенос были новыми. Диктовал их Роберт быстро, словно нарочно выбрав такой темп, чтобы я при записи в визариум постоянно ошибалась. А исправляли мы их, разумеется, рука об руку.

Когда дело, наконец, дошло до перемещения, и мне вручили ненастроенный танириум, я едва ли не вслух вознесла Создателю благодарственную молитву. И, быстро воссоздав процесс настройки, раздавила сферу с такой силой, словно сжимала шею наследника Тунгормов.

Перемещение прошло успешно: спустя минуту я оказалась в коридоре. И кто бы знал, как не хотелось после этого возвращаться в аудиторию! Успокаивало лишь осознание того, что все закончилось, и теперь Роберту придется переключиться на другую «жертву».

Ага, не тут-то было!

Нет, Роберт, конечно, переключился, но меня при этом в покое не оставил. Он постоянно сравнивал следующих студентов со мной, ставил меня в пример, и вообще…

Под конец занятия я все-таки удостоилась ревнивых взглядов девушек с судейского и всерьез задумалась об изобретении заклинания невидимости. Или хотя бы не столь броской одежды.

К примеру, старый вариант формы Защитников, если вспомнить, всем хорош! Серый мышиный чехольчик, в котором затеряться среди людей и не привлекать к себе внимания — раз плюнуть. Интересно, остался ли у хозяйственников хоть один комплектик?

Когда, наконец, прозвенел звонок, возвещавший окончание занятия, я подпрыгнула с места как ужаленная. И, быстро подхватив вещи, со скоростью пульсара вылетела из аудитории с единственной мыслью: только бы не окликнул!

Повезло — задерживать меня не стали. Я облегченно вздохнула и на всякий случай отошла от двери подальше, попутно высматривая Ники.

Волчица появилась довольно скоро. И, подходя, с улыбкой полюбопытствовала:

— Ты в детстве, случайно, не любила сентиментальные романы о поединках в честь прекрасных дам?

— Ты о чем? — не поняла я, разворачиваясь к порталу.

— О Роберте и Верховном судье, о чем же еще, — следующая за мной подруга фыркнула. — Это закончится дракой, помяни мое слово.

— Только не это! — я застонала. — Можно подумать, мне мало того, что вся Республика ставки делает на то, кому я достанусь!

— Кажется, скоро будут ставки на то, кто из кандидатов в женихи доживет до помолвки. Причем я, пожалуй, поставлю на Себастьяна Брока. Надеюсь, тебе не слишком дорого красивое лицо наследника Тунгормов? Хотя шрамы, говорят, мужчину украшают…

Мой ответный рык сделал бы честь любому оборотню. Вот только Ники не впечатлилась.

— Из-за тебя сражаются лучшие мужчины в республике, а ты недовольна, — продолжала подтрунивать она.

— У кого-то сегодня слишком хорошее настроение, — пробурчала я, открывая дверь своей комнаты и пропуская вперед волчицу.

Хотелось наконец-то спокойно поболтать с ней и Лил до того момента, как меня опять не уведут в орден на ночевку.

Вот только едва мы вошли и увидели сидящую на кровати Лилиан, все мысли о нескольких часах веселого времяпрепровождения из головы вылетели прочь.

Подруга была бледна, а глядящие на нас широко распахнутые голубые глаза казались размером с пол лица.

— Лили, что случилось? — мы с Ники одновременно кинулись к ней. — Ты здорова? Что-то дома произошло?

— Нет, — словно через силу выдавила из себя Лил. — Просто Джер… он… он…

— Бросил? — Ники мгновенно нахмурилась.

— Да я его!.. — я была готова лично прибить Джеральда, о котором думала, что он точно не поведет себя, как его старший брат.

— Нет, — Лил отчаянно замотала головой. — Не бросил.

— Тогда что? Что-то у Щита произошло? Ранен? Или…

— Нет! Он просто… просто, в общем… вот.

Она протянула правую руку, на безымянном пальце которой сияло кольцо из аландорского металла с большим камнем «Слезы Праведника», традиционно украшавшим обручальные кольца.

Мы с Ники плюхнулись на кровать рядом с подругой, не в силах вымолвить не слова.

— Джеральд Тунгорм сделал тебе предложение? — все еще не веря в происходящее, выдохнула Ники. — Невероятно! О, Создатель, любовь точно существует, вот сейчас я в это поверила!

Я же просто обняла подругу, чувствуя облегчение и невероятную радость за ее судьбу. Ведь даже несмотря на то, каким чудесным человеком была Лил, я осознавала разницу в статусе жениха и невесты.

— Джеральду повезло, лучшей невесты он не мог себе найти! — поздравила я.

— Спасибо, — всхлипнула та и улыбнулась. — Это так… неожиданно и вообще. У меня просто нет слов!

— Семья Джеральда в курсе?

— Да, все родственники уже знают и не против, — с явным облегчением ответила Лилиан, видимо вспомнив, как на нее отреагировал альфа Дантерри.

— Это замечательно, что семья Тунгормов тебя приняла, — с какой-то едва уловимой грустью в голосе заметила Ники.

Я ее понимала. К сожалению, у волчицы стать официальной невестой и женой возможности не было. Но через мгновение Ники уже радовалась вместе с нами.

Наше веселье прервал осторожный стук в дверь, а затем на пороге появился улыбающийся Нетти с бутылкой «Ситрийского маота».

— Пришел поздравить невесту и будущую родственницу! — пропел парень. — Лапушка, поверь, я очень рад, что ты станешь одной из нас.

У немного успокоившейся Лил на глаза снова навернулись слезы.

— Ой, ну вот только этого не надо! — тоже зашмыгал носом Нетти. — А то у меня подводка не стойкая, сейчас все потечет.

Впрочем, его подводке, как и моей туши, этим вечером всетаки не повезло, ибо после вина сдерживать эмоции оказалось куда сложнее.

— Ты следующая, Кара, — провозгласил Нетти, поднимая очередной бокал. — Роберт бы и на выстрел пульсара не подошел к академии, не говоря уже о том, чтобы преподавать, если бы не ты.

— Не приведи Создатель! — я испуганно замотала головой.

— Хотя я рада, что твой брат здесь. При таком количестве млеющих от него девушек, про меня он скоро забудет.

Вот только ни девчонки, ни Нетти, этой надежды не разделили.

— Не уверена, Кара, — произнесла Лил. — Роберт весьма серьезно настроен.

— Брат никогда не отказывается от намеченной цели, — добавил Нетти. — А сейчас он твердо решил жениться.

— Да кто же против, — я поморщилась. — Пусть женится на здоровье, только поменяет невесту.

— Это вряд ли. Тебя сложно заменить, Великолепная Кара! — хихикнула Ники.

— Так, хватит! Не желаю сегодня слышать еще об одном Тунгорме, — притворно строго заявила я. — Хватит с меня его младшего братца, которому, видимо, досталось все семейное ехидство, и среднего брата, который вознамерился украсть одну из моих подруг.

— Кстати, когда свадьба? — спросила Ники у улыбающейся Лил.

— Думаю, летом, — ответила та. — А помолвку отметим, когда у Джеральда появится чуть больше времени. Сейчас все судьи буквально ночуют на работе.

— Летняя свадьба — это чудесно. Наденешь красивое кружевное платье. Кстати, начинать шить его можно уже сейчас, — я подошла к предстоящему торжеству с практичной точки зрения.

Подруга рассмеялась.

— Ой, Кара, ты верна себе!

— На самом деле, птичка моя, она права. Знаешь, как непросто сшить именно то самое платье? — поддержал меня Нетти.

— Тебе виднее, — подколола парня волчица. — Думаю, для тебя это вообще архисложно — найти то самое платье.

— Бери пример с подруги, — не остался в долгу Нетти. — Хороший характер — лучшее приданое для девушки. Будешь язвить, никакое платье не спасет.

Вот так, по-доброму подкалывая друг друга, мы просидели до самого ужина. Жаль, что появившийся в академии Годард успел меня перехватить до него, решив проконтролировать режим питания. Да еще и выговор сделал за выпитое натощак вино.

«Интересно, сколько раз в день он перезванивается с няней?»

— с легким раздражением подумала я. В том, что они перезваниваются, я теперь уже не сомневалась.

И словно мало было преисполнившегося родительскими чувствами Годарда, как навестить меня пришел папа. В итоге, лекцию о вреде алкоголя мне прочитали повторно, запретив пить в принципе. Дескать, организму надо восстановиться, а я тут его дополнительно травлю.

Примирил нас только вкусный ужин, спокойная обстановка и разговоры на отвлеченные темы. Я не пыталась узнать, почему Ян стал нежелательной персоной, и куда так часто пропадал родитель. А папа, в свою очередь, не читал мне нотации по поводу Верховного судьи и, слава Создателю, не вспоминал про Роберта Тунгорма. Видимо, сказывалось пожелание доктора Мервуда оградить меня от всяких волнений.

Впервые за эти дни я ощутила умиротворение. И после ужина, проводив отца, наконец-то села за курсовую, которую подзапустила из-за всех переживаний и волнений. Хаоситы — хаоситами, но срок сдачи работы никто не отменял.

Поскольку позанималась я плодотворно и просидела над конспектами допоздна, не удивительно, что завтрак проспала.

Разбудил меня встревоженный Годард и, попеняв на нарушение режима, принес поднос с едой прямо в комнату.

После чего важно сообщил, что отец поручил меня защите нивергатов на все выходные.

Новость оказалась не слишком радостной, хоть и ожидаемой.

Наивно было надеяться, что из дома ордена меня куда-то выпустят.

«Зато смогу исследовать здание и в архиве основательно покопаться», — подбодрила я себя и, наскоро перекусив, выглянула за дверь.

На этот раз моего «няня» у входа не оказалось, да и вообще, в коридоре стояла тишина. Похоже, во всем, что касалось перемещений внутри ордена, мне предоставили относительную свободу.

— Значит, прогуляюсь по дому самостоятельно. Так даже интереснее, — пробормотала я. И поскольку на моем этаже кроме коридора с цепочками дверей по обеим сторонам смотреть было не на что, направилась к лестнице.

Для начала пошла наверх — хотелось найти хоть одно нормальное окно. Интересно же узнать, где этот орден находится!

Но два этажа оказались точными копиями моего — все те же однообразные коридоры без окон, с плавающими под высокими сводами светильниками, и двери. Я даже рискнула постучаться в некоторые и подергать ручки. Но большая часть помещений оказалась закрыта, а парочка из тех, что открылись, скрывали за собой небольшие пустые гостевые комнаты на подобие моей. Причем окна везде были замутнены, и понять, что за ними, возможности не было.

Разочарованно вздохнув, я оставила жилые этажи в покое и спустилась ниже, предположительно в подземелья.

Здесь обстановка оказалась более оживленной: по пути то и дело стали встречаться оборотни. Я миновала виденные ранее столовую, главный зал и архив, и даже нашла здоровый тренировочный зал. Там несколько взмыленных нивергатов в частичном обороте отрабатывали навыки боя. Причем сражались на такой скорости, что мне только смазанные рывки их ударов удавалось заметить, да и то не все.

Понаблюдав немного за эффектным зрелищем, я направилась исследовать орден дальше.

Всего подземных этажей оказалось семь. На них размещались кладовые с запасами еды, воды и одежды, а так же хранилища оружия и артефактов. Последние, правда, к нескончаемому расстройству моего любопытства, были закрыты полупрозрачными энергетическими стенами.

Кроме того обнаружилось несколько учебных аудиторий и небольших пустых помещений непонятного значения. В общем, дом нивергатов был способен пережить не один день осады. Да и Тильгросские кристаллы-накопители, размещавшиеся на предпоследнем этаже, могли поддерживать работоспособность этого здания многие годы, а то и десятилетия.

Ведомая любопытством, заглядывая во все открытые двери, я добралась до последнего подземного этажа, состоявшего только из одного странного помещения. Первое же, что удивило: пол, стены и даже потолок были облицованы гравитом, а выдвигающаяся из стены здоровая дверь и вовсе целиком из него состояла.

В центре зала пластинами из аландорского металла была выложена звезда, аналогичная той, в которой лечили Андре.

Правда, одно отличие все же нашлось: около звезды лежали прочные цепи, выполненные из того же аландорского металла, заканчивающиеся массивными наручниками и ошейником.

Но даже не это пугало больше всего. Особенно жуткими выглядели многочисленные борозды, оставленные когтями оборотней в казалось бы нерушимом гравите.

— Что же здесь происходит? — тихо произнесла я вслух и медленно подошла к звезде.

Как-то не верилось, что в этом мрачном подземелье нивергаты наказывают провинившихся членов ордена.

Присев на корточки, я осторожно прикоснулась к одной из сияющих граней… и в тот же миг картина резко изменилась.

Меня словно отбросило назад, ко входу. А в зале внезапно возникло множество нивергатов, произносивших какое-то заклятие в едином гулком ритме. Слова отражались от стен, заглушаемые воплями нечеловеческой боли, доносившимися из центра помещения. Там, в сиянии аландорского металла, отчаянно пытаясь освободиться от сковывающих ноги и руки цепей, метался оборотень.

Но все его попытки вырваться были неудачными. Тело мужчины выгибалось в мучительной трансформации, которую тут же блокировала бьющая из звезды энергия. Раз за разом оборотень пытался сопротивляться, провести оборот, но снова раздавался хруст сломанных костей и вопль боли, свидетельствующий о том, что попытка не успешна.

А энергия продолжала наполнять тело жертвы, словно стремясь выжечь его изнутри. Рывки оборотня становились все слабее и слабее, сопротивление угасало. И, наконец, мучительно агонизирующее тело безжизненно затихло.

— Кара!

Сильные руки подхватили меня в тот момент, когда я, вскрикнув от осознания чужой смерти, чуть не упала на пол.

До жути реалистичное видение растаяло, возвращая сознание в мрачный зал.

— Что случилось? Как ты? — Годард внимательно и с беспокойством вглядывался в мое лицо.

— Все… в порядке, — с трудом выдавила я, пытаясь унять отчаянно колотящееся сердце.

— Идем, не стоит тебе здесь находиться.

Он подхватил меня на руки, вынес из зала и начал подниматься вверх по лестнице.

— Алекс, что это за место?

— Зал инициации. Ты что-то почувствовала?

— Скорее, увидела, — я вздрогнула от воспоминаний. — Там были нивергаты и оборотень в цепях. Его буквально сжигало чистой энергией, не давая возможности трансформироваться.

И все стояли и смотрели. А потом… потом он умер. Что это было? Почему все смотрели, как он умирает, и ничем ему не помогли?!

— Потому что тут ничем не поможешь, Кара, — тихо произнес Годард, заходя в одну из небольших гостиных, расположенных рядом со столовой, и опуская меня на кожаный диван. — Ты видела обряд посвящения. И смерть, к сожалению, очень частый его исход.

— Это всегда так ужасно? Неужели нужны такие страдания? — выдохнула я. — Почему нельзя упростить обряд?

Взгляд Годарда посуровел.

— Обряд установила Хранительница. Иного способа принять магию Порядка для нас нет. Только полное перерождение. А оно невозможно, если не уничтожено старое. Либо у оборотня хватает сил на непрерывную регенерацию все время, что длится обряд, либо… либо происходит то, что ты видела.

Меня снова передернуло.

— Теперь понятно, почему вас так мало. Удивительно, что вообще кто-то соглашается на такое.

— Это честь, быть отмеченным Хранительницей. Даже зная сейчас, что ждет на инициации, я бы, не задумываясь, согласился снова, — твердо и уверенно ответил Годард.

— Но ведь нивергатов создавали для защиты Видящих. А их давно истребили… в смысле…

Под усмешкой оборотня я осеклась и осознала, что говорю глупость. Я-то ведь здесь, и жива!

— Ты есть, а, значит, уже не всех, — подтвердил тот. — Да и потомков Видящих хаоситы, хоть и пытались, но уничтожили не всех. Так что, возможно, и в ком-то еще дремлет дар. А, значит, мы нужны. Поверь, Кара, Видящих охраняли не зря.

Ваш дар слишком важен.

— Возможно, — я с грустью вздохнула. — Правда, я привыкла думать о нем, как о проклятье. Слишком много проблем из-за него появилось в моей жизни.

— Не говори так. Ты помогла уничтожить Хартхана. Если бы не ты, неизвестно, чем бы все закончилось, — приободрил меня Годард. — И поверь, весь наш орден готов на все, чтобы тебя защитить.

«Я, наверное, первая Видящая, которую защищают все. И Верховный, и нивергаты и даже сам Хаос, — с грустной иронией мысленно усмехнулась я. — Друг от друга защищают, видимо».

— Если хочешь, могу проводить тебя в комнату, или в столовую. Пораньше пообедаешь…

Речь Годарда прервал возникший в гостиной вихрь портала, из которого шагнул Себастьян. Увидев сжатую на диване меня и чуть ли не стоящего передо мной на коленях оборотня, он нахмурился.

— Что случилось?

— Видение. Часть обряда посвящения, — поднимаясь, коротко ответил Годард. — Кара нашла зал инициации.

Вот опять! Разговаривают так, словно вместо меня тут манекен сидит!

— Благодарю за заботу, Ваша честь, но я, к слову, и сама могу ответить на ваши вопросы, — сердито отметила я.

Брови Себастьяна дрогнули, и лицо приняло более мягкое выражение.

— Прости, Кара, — произнес он. — Не хотел тебя обидеть.

«Однако, прогресс, — мелькнула мысль. — Простые и понятные извинения. Безо всяких „если“ и „возможно“.

Пожалуй, скоро мы сможем находиться в обществе друг друга дольше десяти минут и не разругаться вдрызг».

— Годард, будь любезен, оставь нас, — тем временем попросил Себастьян. — Я хочу поговорить с Кариной наедине.

Однако оборотень уходить не спешил.

— Видите ли, Ваша честь, у меня приказ не оставлять Видящую одну, — осторожно произнес он.

— Так Кара и не останется одна. Я буду рядом. — Ян вновь нахмурился. — Или ты сомневаешься, что я способен ее защитить?

Вопрос был поставлен так, что ответить положительно Годард просто не мог. Оборотню пришлось подчиниться, однако из гостиной он выходил с явным нежеланием.

— Как ты? — едва закрылась дверь, уже гораздо мягче спросил Себастьян.

Теперь в его глазах читалась искренняя забота, даже нежность. Это было столь непривычно, что я на мгновение растерялась от такой метаморфозы и с запинкой пробормотала:

— В порядке.

Он подошел ближе, так, что я почувствовала знакомый запах горьковатого парфюма.

— Я хочу поговорить о нас, — тихо произнес Ян.

— Э-э, так, вроде, уже выяснилось, что я не беременна…

— Это не важно, — перебил он. — Главное, это то, что ты…

Внезапно скрипнула дверь, вновь являя нам улыбчивого Годарда. Себастьян осекся.

— Прошу прощения, — с самым невинным видом произнес оборотень. — Скоро обед, и я хотел узнать у Кары о ее пожеланиях.

— Мне все равно, — слегка удивленная такой педантичностью, заверила я.

— В таком случае, надеюсь, ты не откажешься от супа с клецками и рыбы в маринаде? — уточнил он.

И, получив мое согласие, исчез в коридоре.

— Гх-м, так вот, — Себастьян кашлянул. — Мне нужно знать, что ты ко мне…

— Еще раз извините! — опять прервал его заглянувший Годард. — Кара, я забыл уточнить насчет десерта. Тебе пирожные заказать, или фруктовый салат? Или, может, какието еще пожелания будут?

Пожелание у меня в этот момент было только одно — чтобы излишне назойливый оборотень как можно быстрее исчез и больше не мешал нашему разговору. Однако пришлось вежливо улыбнуться и в очередной раз сообщить Годарду о том, что я готова съесть, что угодно. Да, пирожные подойдут. Да, можно и шоколадные, это не важно.

На этот раз после ухода моего «няня» Ян несколько секунд хмуро посверлил взглядом злосчастную дверь, и лишь потом вновь попытался продолжить разговор: — Кара, я хотел бы понять, сможем ли мы вместе…

В дверь снова постучали.

— Да какого ж Хаоса! — не выдержав, ругнулся Ян. — Кто там еще?!

— Прошу прощения! — раздалось в ответ, и в гостиную с самым счастливым видом проскользнул незнакомый мне нивергат. — Уверяю вас, я ненадолго. Понимаете, буквально полчаса назад забыл тут свою книгу, — пояснил он, суетливо принимаясь рыскать вокруг нас. — Где-то она здесь лежала… вы не видели? Толстая такая, с синей обложкой?

— Нет! — рыкнул Себастьян.

— Н-да, вот и я не вижу, — пробормотал оборотень. — Надо же. Значит, все-таки не здесь оставил. Еще раз извините.

Хорошего дня.

Он направился к выходу, но едва перешагнул порог, как в гостиную заглянул новый нивергат. Этому оборотню срочно понадобилось забрать комплект бокалов из местного бара для какого-то торжества.

Потом в очередной раз возник Годард, теперь с уточнением, что я буду пить.

— Мне все равно! — выпалила я, начиная закипать.

Было совершенно ясно, что все это делается только с одной целью: не оставлять нас с Яном наедине.

Понял это и сам Себастьян. Поморщился, с досадой вздохнул, но разгонять нивергатов, усугубляя отношения, не стал, как и менять помещение для разговора. Очевидно ведь — в покое нас все равно не оставили бы. Вместо этого тихо уточнил: — Когда ты вернешься в академию?

— Утром в понедельник, — ответила я, сжимая кулаки от столь бесцеремонного вмешательства нивергатов в мою жизнь.

Вот чую, наверняка их папа подговорил!

— Значит, поговорим в понедельник. Хорошего отдыха, Кара.

Губы обжег легкий поцелуй, а затем Ян активировал нонгат и покинул негостеприимное убежище.

Меня же за дверью поджидал Годард в компании еще нескольких нивергатов, приготовившихся, судя по всему, к очередному внезапному, случайному и совершенно неотложному визиту в гостиную. Придав своему лицу выражение крайнего неодобрения, я молча прошествовала мимо. Уж лучше в академии сидеть, чем под надзором десятка соглядатаев, решивших за меня, с кем я имею право разговаривать, а с кем нет!

— Кара…

— Я к себе! — полным неодобрения голосом перебила я Годарда. — Надеюсь, хотя бы с книгами и зеркалами мне дозволено находиться наедине?

— Ты все не так поняла, — заоправдывался тот.

— Как сказал бы ваш Глава — стыдно воровать чужую фразу, — скривилась я и, обойдя поджавшего губы Алекса, направилась в свою комнату работать над многострадальной курсовой.

Однако сосредоточиться не получилось — мысли постоянно возвращались к Себастьяну. К его мягкому голосу, заботе, которые он проявлял даже несмотря на отрицательный вердикт доктора Мервуда о моей беременности. Эх, вот если бы не его излишне категоричный, не терпящий компромиссов характер!

В общем, вернуться в рабочее состояние получилось только после обеда, ибо от вида заботливых оборотней романтический настрой пропал совершенно.

К конспектам я приступила в самом боевом настроении, так что начать решила с соответствующей книги — хроник столетней войны.

Интересно, все-таки, что заставило одного из Хранителей мира желать его уничтожить? Почему Возмездие пошел на поводу у своих эмоций?

Но ответов в книге, увы, не было. Попадались лишь стандартные фразы об охватившей Возмездие зависти к соправительнице.

В комнате я просидела до самого ужина, во время которого, на удивление, вновь появился отец. Причем принялся так внимательно расспрашивать меня о самочувствии и рационе, что даже подозрительно стало. А не скрыл ли доктор Мервуд какую-то болезнь?

Услышав, что чувствую я себя вполне нормально и питалась правильно, отец довольно улыбнулся. Однако улыбка эта тотчас пропала, едва он узнал о появлении Верховного судьи. В глазах отца промелькнуло крайнее недовольство, но он быстро взял себя в руки и спокойно попросил: — Кара, пожалуйста, держись от него как можно дальше.

Себастьян Брок тебе не пара.

Я помрачнела.

— Не понимаю, почему? Почему вообще ты так к нему относишься, словно Ян не Верховный судья, а враг? Хаосит какой-нибудь?

Отец вздрогнул.

— Не приведи Создатель! Разумеется, я не считаю Себастьяна пособником Хаоса. Но… Кара, он своеобразный… человек. И общение с ним все же может оказаться опасным.

— В чем?! — охнула я. — Да Ян больше всех остальных помешан на моей безопасности!

— Помешан, да, — папа поморщился. — Милая, это сложно объяснить. Я обязательно все тебе расскажу, но позже, хорошо?

Помнишь, что сказал доктор Мервуд? Сейчас тебе нельзя волноваться, поэтому просто доверься мне. И сделай, как я прошу, хоть раз в жизни.

Я недовольно поджала губы. Отец снова ускользнул от прямых ответов. Оставалось лишь надеяться, что он сдержит обещание и хоть через некоторое время, но обо всем расскажет. А в понедельник нужно будет обязательно расспросить Яна и выслушать его версию о причинах этой неприязни.

По молчаливому согласию на этом неприятная тема разговора была закрыта, и до конца ужина мы к ней больше не возвращались. Лишь на прощание папа вновь настоятельно попросил меня быть осторожнее, затем поцеловал и исчез в портале.

Попытки расспросить о происходящем Годарда, ожидаемо, тоже ни к чему не привели. Тот только плечами пожал — мол, судья Торн ему не докладывается. А потом дипломатично посоветовал все же прислушаться к мнению отца и воздержаться от близких отношений с Себастьяном.

Учитывая то, как нивергаты мешали нашему разговору днем, стало окончательно ясно: что-то Годард все-таки знает. Только мне рассказывать не спешит.

«Скрытничает, — направляясь обратно в комнату, с горечью подумала я. — Как и остальные».

Всю дорогу до комнаты в голове крутилось услышанное за сегодняшний вечер, оставляя неприятный осадок в душе. Все требуют от меня разумности и покладистости, но при этом ничего не объясняют, словно я дите малое!

Хотя стоило признать, что большую часть своей жизни я действительно была взбалмошной, и не интересовалась ничем, кроме моды. Те несколько месяцев, в которые я начала меняться, прошли в академии. При этом папа постоянно был занят и эти изменения не особо отслеживал. А когда появлялся — я куда-то влипала, в очередной раз подтверждая свою безалаберность. Не удивительно, что отец продолжал относиться ко мне как раньше.

«Н-да, Кара, попробуй теперь докажи, что ты стала серьезной, и тебе можно доверить что-то, кроме выбора одежды!»

Я вздохнула. Потом бросила взгляд на курсовик и поняла, что сегодня возвращаться к нему уже не хочу. Да и вообще, раз вчера сидела допоздна, так хоть сегодня высплюсь.

Вот только спокойный сон этой ночью вновь от меня ускользнул. На лунной поляне привычно поджидал повелитель мира за Щитом.

Хаос сидел в беседке, которая в этот раз была обращена прямо к огромной кровавой луне. Сегодня та сияла особенно ярко.

— Рад тебя видеть, дорогая.

Как только я появилась на поляне, монстр в мгновение ока оказался рядом и, прикоснувшись губами к моей руке, повел в беседку.

Что ж, придется потерпеть.

— Доброго вечера, — со вздохом произнесла я.

— Надеюсь, у моей сладкой Видящей все хорошо, и ее никто не обижал? — с привычным оскалом осведомился Хаос.

— Все просто замечательно, — я присела на мягкую скамью.

— Меня все любят, обо мне все заботятся. Питаюсь я правильно и спать ложусь вовремя, если вас это интересует.

— Хм. Ты несколько расстроена, или я ошибаюсь?

— Расстроена? Да, пожалуй, я расстроена всеобщим заговором молчания. Никто не хочет отвечать на мои вопросы.

Но этого вы не в силах изменить.

— Ну почему же? — монстр слегка улыбнулся. — Например, меня ты можешь спросить о чем угодно, и я отвечу.

Я хмыкнула, а потом вдруг вспомнила свои недавние размышления о причинах перемен, произошедших с Возмездием. Почему бы и не спросить у него самого?

— О чем угодно, значит? Что ж, вопрос у меня действительно есть: почему Хранитель Возмездие стал Хаосом?

Выражение оскаленной морды на миг стало удивленным, а потом наполнилось какой-то необъяснимой тоской.

— Тебе действительно это интересно? — задумчиво глядя на меня, уточнил он.

Я быстро кивнула.

— Более чем!

— Что ж…

Хаос слегка взмахнул рукой, и обстановка вокруг немного изменилась. Беседка растаяла, а мы оказались сидящими на мягких подушках, уложенных прямо на багровой траве.

— Что ты знаешь о природе Хранителей, Кара?

— Мало. Только то, что в учебниках, — призналась я. — Знаю, что их… вас призвал в этот мир Создатель.

— А ты когда-нибудь обращалась с молитвой, просьбой, благодарностью к… Справедливости? — было заметно, что имя соправительницы далось монстру не без труда.

— Конечно, но причем здесь молитвы? — удивилась я, все еще не понимая, к чему ведет Хаос.

— Притом, Кара, что ваши молитвы и обращения — это энергия, которая поддерживала наши силы. Ты наверняка читала, чем занимался каждый из нас. И я, в частности.

— Да, Возмездие исполнял приговоры судов Справедливости, — выдала я имевшиеся у меня в этой области познания.

— Именно. Я был карающим Хранителем. Наказывал. И, да, убивал. Полагаю, ты понимаешь, что меня боялись и, мягко говоря, недолюбливали.

— Значит, превращение из Возмездия в Хаоса — это все-таки месть за всеобщую неприязнь? — я помрачнела.

А вот Хаос неожиданно рассмеялся. Сухо, зло и, одновременно, с какой-то досадой.

— Удобное объяснение, верно? — отрывисто выдохнул он. — Как это по-человечески — свалить все на зависть и месть. Вот только я не человек, Кара. А составители ваших учебников об этом забыли. Или, скорее, она заставила их забыть.

От такой реакции я растерянно моргнула.

— Не понимаю… тогда почему?

— А ты подумай сама. Вместо положительной энергии молитв ко мне стекалась отрицательная энергия проклятий и ненависти. Годами, столетиями она наполняла меня. Так какого еще результата в итоге можно было ожидать?

— То есть, получается, это из-за людей ты стал таким?! — охнула я.

— Именно. Сопротивляться я пытался, но даже Хранители не всесильны, — в словах Хаоса звучала непривычная горечь.

— Но почему вы с Хранительницей не исправили ситуацию, пока все еще было возможно?!

Повелитель мира за Щитом резко сжал костяные пальцы.

Чуть помолчал, а потом глухо произнес: — Она не захотела. Не захотела отказываться и делиться властью и могуществом, которые ей давало всеобщее поклонение. А когда изменения стали слишком заметны, ей оказалось проще объявить меня врагом. Тем, кто отравляет человеческие души. Хаосом, повелителем боли и смерти.

Учитывая всеобщее ко мне отношение, не удивительно, что люди оказались на ее стороне.

— Но для чего было уничтожать полмира?

— Предлагаешь, чтобы уничтожили меня? Не я развязал эту войну, но все же я воин, сладкая. Я не привык сдаваться и отступать! Жалеть их, когда меня лишили даже тела, заперев в проклятущий кристалл? Ну нет. Я просто забрал свое — свою половину мира.

— Допустим, забрал, — нехотя согласилась я. — Но потом ты и твои приспешники пытали людей! Не отбивались, а убивали ради удовольствия! Почему?

Зачем?!

— Ненависть отравляет, Кара, помнишь? — Хаос жутко улыбнулся. — Эмоции не всегда удается контролировать даже мне. А мои создания и того слабее, поэтому иногда… увлекаются.

— Иногда увлекаются?! — окончательно забыв об осторожности, сердито воскликнула я. — Да ты хоть представляешь, скольких вы убили?!

— Не просто представляю, Кара, — с повелителя мигом слетела вся веселость. — Я точно знаю эту цифру.

— И сейчас ты рвешься в этот мир, чтобы добить остальных?

— О, нет, ты ошибаешься, моя дорогая, — уверенно ответил на мое обвинение Хаос. — Я планирую вернуться в этот мир с минимальными потерями среди людей. Тот, кто не встанет на моем пути, будет жить. Возносите мне благодарные молитвы, вместо ненависти, и убийств не будет вовсе.

— Но судьи… мой отец…

— Еще раз повторяю, Кара. Тот, кто не станет мне препятствовать, будет жить, — твердость в голосе Хаоса была подобна аландорскому металлу. — Это только ваш выбор, дорогая. И многие его уже сделали, встав на мою сторону.

Что сказать в ответ — не знала. С одной стороны, я все еще помнила о тех кошмарах, которые читала в летописях, и понимала, что передо мной монстр, убийца, нечеловек. Но… но если все случилось так, как рассказал Хаос, то, как ни жутко было себе в этом признаваться, я могла его понять. Не оправдать, нет. Но понять причины.

Его отравили и предали. И сейчас он хотел Возмездия. Хотел того, что являлось его, пусть и изуродованной, сутью.

— Пожалуй, на сегодня хватит расспросов, — Хаос поднялся.

— Что бы ты обо мне ни думала, даже моя черная душа болит при воспоминаниях о событиях того времени. Тебе пора.

Отдыхай, моя дорогая Видящая.

Новый короткий взмах, и лунная поляна как-то разом исчезла, а сознание погрузилось в темноту глубокого сна без сновидений.

Проснувшись утром, я долго не могла избавиться от мыслей о вчерашнем разговоре с Хаосом. Конечно, сразу безоговорочно доверять повелителю мира за Щитом, на совести которого было столько загубленных жизней, я не собиралась. Но, одновременно, не могла не признать, что версия Хаоса звучит весьма убедительно. А, значит, в моем списке появился еще один пункт для исследования.

Но это потом. Сейчас предстояло разобраться с более насущными проблемами, одной из которых были проверки в академии, а второй — навязчивый Роберт Тунгорм. И если первую задачу я могла решить с помощью учебы, то вот со второй было сложнее.

После завтрака Годард доставил меня в академию. Только и успев поприветствовать так же не ночевавшую в нашей комнате Лил, я помчалась на занятие по Имущественному процессу.

Вот только по пути оказалось, что однокурсники почему-то направляются не в аудиторию, а собираются около городских порталов.

— Что еще такое? — останавливаясь, недоуменно пробормотала я.

И в этот момент ко мне подскочил Нетти.

— Кара, милая, где ты была?! Пойдем быстрее! — воскликнул он и, подхватив меня под руку, потащил к порталам.

— Да что случилось-то? — я окончательно растерялась.

— Новое расписание случилось! Мы со вчерашнего вечера его обсуждаем. Всем так нагрузку добавили, жуть просто! — затараторил парень. — Говорят, ректору Трингрос уже сделали выговор о несоответствии учебного плана, и что это только начало. Сейчас у нас с судейскими выездное занятие. Будет распределение по судам. А после обеда вместо истории значится специализированная магия, причем с проверяющими!

От таких новостей я натуральным образом взвыла.

— Это катастрофа!

— И что тут удивительного? Катастрофа — это твое второе имя, — раздался рядом голос Сайруса.

Обернувшись, я увидела оборотня, конвоирующего к порталам Микаэлу.

— Кара, где тебя носит вечерами? — выдохнул он. — Комната закрыта, вас никого нет. В город гулять сбегали, что ли?

— Что-то вроде того, — поморщилась я.

Ну не объяснять же при всех свалившиеся на меня проблемы.

— Сай, может, ты меня уже отпустишь? — вмешалась в разговор Мика, пытаясь выдернуть из крепкого захвата оборотня свою руку. — До места сбора довел, я по пути никому на шею не вешалась, успокойся уже!

Фыркнув, Сайрус наконец-то отпустил невесту и, попрощавшись, убежал на свое занятие.

— Тиран и деспот! — потирая руку, проворчала та. — Скоро к себе привяжет цепью.

— Уверена, что тебе это не по душе? — Оценив довольный блеск в глазах девушки, плохо сочетавшийся с возмущенным выражением лица, с долей иронии спросила я.

— Шутишь? Он же каждый мой шаг контролирует! А вчера вообще заявил, что мои платья и юбки слишком короткие.

— Зато ему не все равно, — резонно заметил Нетти. — Только не говори, что ты не этого добивалась, когда флиртовала со своими однокурсниками на его глазах.

— Я перестаралась, — Мика поморщилась. — Думала, он просто перестанет смотреть на меня, как на пустое место, а он…

— Привыкай, у оборотней полумер не бывает, — рассмеялась я. — Все они жуткие собственники. Но тебе действительно повезло, Сай — хороший парень.

— Я знаю, — чуть покраснев, ответила та.

Наш разговор прервало появление профессора Ильгрина, и Микаэла отправилась к своей группе. Студенты замолкли, с напряжением ожидая объявления, кого и куда отправят.

Медлить профессор не стал. Вытащив из кармана лист бумаги, он начал перечислять группы и республиканские суды, к которым их прикрепили. И едва озвучил наше распределение, сердце бешено забилось. Верховный суд! Место, где разбираются самые серьезные дела! К тому же, там мы с Яном наверняка сможем поговорить без излишнего внимания моих соглядатаев.

В портал, открытый для нашей группы, я влетала как на крыльях.

— Не торопись так, до заседания еще полно времени, — попытался урезонить меня Нетти.

— И что? Надо занять лучшие места! — крикнула я в ответ, даже не думая замедляться.

На выходе из телепорта нашу группу встретил молодой мужчина в строгом дорогом костюме.

— Светлого дня, студенты академии магического права, меня зовут Дан Фарвуд, — внимательно оглядев нас, представился он. — Я старший помощник Верховного судьи и буду сопровождать сегодня вашу группу. Хочу сказать, что вам повезло. Заседание, на котором вы будете присутствовать, проведет Верховный судья. На моей памяти очень мало студентов присутствовало на его процессе. Видимо, вы лучшие на своем курсе?

Мы смущенно переглянулись: уже кем-кем, а лучшими мы точно не являлись. И хотя лично я знала причину, по которой такую честь оказали именно нашей группе, озвучивать ее, разумеется, не стала.

— Ну-у, — неопределенно протянул Нетти, — не то, чтобы мы самые лучшие, но не в последних рядах.

— Что ж, ступайте за мной, — мужчина развернулся и направился к лестнице.

Здание Верховного суда выглядело монументальным и величественным, а система внутренней защиты имела несколько степеней. Миновали мы их лишь минут через десять, после того, как нас на все лады исследовали служебные заклинания.

Внутри здание было отделано молочно-белым мрамором, который зрительно расширял пространство и без того внушительных холлов и коридоров. Мимо нас то и дело с важным видом сновали помощники, посетители и «серебристые» защитники. Некоторые из наших будущих коллег, кстати, уже успели приобщиться к новой моде на блестящие мантии и украшенные перьями головные уборы.

Помощник Фарвуд провел нас на самый последний этаж и, усадив на скамьи перед входом в зал заседаний, приказал вести себя тихо. Хотя мы и так за все время пути не произнесли и слова, подавленные окружающим великолепием и величием.

— Простите, господин Тамель, — внезапно прозвучал откуда-то справа высокий мужской голос, — но брать это дело — только портить личную статистику.

Я повернула голову и увидела, что в коридоре появились двое защитников. Тощий молодой человек, на котором мантия болталась точно на вешалке, и пожилой упитанный мужчина.

— Ты просто ленишься добыть нужные доказательства, друг мой, — слегка картавым голосом ответил «колобок», снисходительно поглядывая на семенящего рядом коллегу.

— Но как? Как, я вас спрашиваю, можно доказать, что этот старый скряга Кассиус действительно занимал у господина Грокса две тысячи монет? Нет расписки, нет свидетелей! Есть только слово этого доверчивого простака!

— Заставь скрягу признать долг, — с улыбкой предложил толстячок.

— Заставить? Даже вам это не под силу, шеф. Клянусь Создателем, месяц буду работать бесплатно, если вы предложите вариант, как это сделать! — неистовствовал долговязый защитник.

— Хорошо, — сладким голосом пропел его начальник. — Завтра же отправь этому Кассиусу требование о возврате четырех тысяч монет.

Юноша недоуменно моргнул.

— Простите, э-э? Четырех? Но… он же должен всего две тысячи?

— Разумеется. Он так и ответит, — деловито кивнул толстячок. — И у тебя-таки появится письменное доказательство долга.

— Хаос все побери! — ошарашено ругнулся долговязый защитник, который только что остался без месячного жалования.

— Хаос тут ни при чем, головой работать надо, друг мой. И не забудь, у нас договоренность. В отличие от тебя, у меня есть свидетели, — предприимчивый шеф кивнул в нашу сторону.

— Кто это был? — тихо уточнил Нетти, когда защитники прошли мимо и начали спускаться по лестнице.

— Один из самых грамотных защитников Бениамин Тамель, — сообщил помощник Фарвуд.

— Значит, не все защитники ленивые бездарности? — обрадовалась Бригитта.

— Не все, — Фарвуд кивнул. — Но такие, как этот, к сожалению, большая редкость.

Наш разговор прервало тихое пиликанье и загоревшийся над дверьми зеленый огонек.

— Так, нам пора, — сразу же подобрался помощник. И, открыв зал заседаний, проводил нас на возвышение за маскировочным экраном. Точно таким же, как тот, за которым мы сидели в Столичном суде.

— Надеюсь, сегодня не бракоразводный процесс? Если будем смеяться как на деле Фингрисс, Себастьян Брок точно прикажет нас арестовать за неуважение к суду, — хихикнул Дерек.

— Ты что, какое — смеяться? Лично я в присутствии Брока думаю только о том, чтобы сердце не выпрыгнуло из груди от страха! — Бригитта зябко передернула плечами.

«На мое сердцебиение его присутствие тоже влияет, — мысленно согласилась я. — Только страх здесь совершенно ни при чем».

А потом наше внимание переключилось на входивших в зал многочисленных участников процесса. Кого среди них только не было! И с десяток защитников, и секретари, и мужчины в дорогих одеждах с гербовыми нашивками.

Как оказалось, сегодня в Верховном суде слушалось громкое дело с участием сразу трех торговых гильдий и совета Красной долины. Гильдии всеми силами пытались доказать, что их права на свободную торговлю нарушаются в угоду аналогичным компаниям долины.

Две предыдущих инстанции приняли по делу противоположные решения, и теперь составу из четверых судей и Верховного судьи необходимо было вынести окончательный вердикт.

Как только четверо судей заняли свои места, располагавшиеся на небольшом подиуме в конце зала, появился и Себастьян. Верховный судья уверенно прошел к подиуму и сел по центру, между своими коллегами.

Лицо его, абсолютно бесстрастное, в этот момент мало чем напоминало того мужчину, который вместе со мной вешал светильники на стену или… да, того, кто меня целовал. Когда Себастьян активировал визариум и затребовал из Атриума дело, его ауру охватило знакомое свечение. Сейчас я видела перед собой само олицетворение Справедливости.

Серьезностью момента прониклись все мы. Боясь пропустить хоть слово, неотрывно следили за тем, как вершится правосудие.

Восхищала и работа защитников: это были действительно профессионалы своего дела. Лично я потерялась в хитросплетениях многочисленных актов, законов и документов уже через несколько минут. Да и сокурсники, судя по всему, тоже.

Себастьян, напротив, схватывал все данные с лету и ориентировался в них так, словно лично присутствовал на прошлых процессах и вообще все документы обеих сторон самолично собирал. А в итоге вынес четкий, аргументированный вердикт: действия совета и впрямь мешали торговым гильдиям!

Причем ни возражений, ни возмущенных криков от проигравшей стороны не последовало. Да, лица советников и их представителей выражали досаду и недовольство, но удалялись они в гордом молчании.

Процесс, длившийся почти три часа, казалось, пролетел за один миг. Даже стало жаль, что все закончилось. Особенно, когда Себастьян, не глядя по сторонам, покинул зал заседаний.

Я-то до последнего момента лелеяла надежду поговорить!

Хотя, глядя правде в глаза, глупо было ожидать, что Верховный судья при всех вдруг подойдет пообщаться с какойто студенткой.

— А сейчас вас ожидает экскурсия в зал Славы, — произнес вернувшийся к нам помощник Фарвуд. — Именно там размещается информация обо всех Верховных судьях и других лицах, внесших значительный вклад в дело развития судебной системы республики.

Ребята с предвкушением переглянулись: экскурсия обещала быть интересной. Я же… в общем, я тоже на экскурсию настроилась. В конце концов, Ян сейчас на работе, а на разговор, раз обещал, и потом время найдет.

Покинув зал, мы направились по большому светлому коридору в другое крыло здания.

Неожиданно из вихря портала появился молодой светловолосый мужчина в темном костюме и, подойдя к Дану, что-то тихо прошептал ему на ухо. Тот кивнул, а потом обернулся ко мне и сообщил:

— Карина Торн, вам необходимо проследовать с помощником Эрингом. Вас ожидают.

Адреналин мгновенно ударил в кровь, и сердце забилось часто-часто. Неужели?!..

— Кто ожидает? — чуть нахмурившись, уточнил Нетти.

— Не переживайте, ваша однокурсница надолго не задержится и догонит вас чуть позже, — произнес светловолосый мужчина.

У меня же сомнений в личности того, кто так захотел поговорить со мной именно сейчас, не было. Согласно кивнув, я отправилась с помощником Эрингом обратно к судебным залам.

Тот провел меня через несколько коридоров, пропустил в просторную светлую приемную и указал на массивную темную дверь в дальнем ее конце.

— Проходите, госпожа Карина. Вам туда.

— Спасибо, — едва совладав с собственным голосом, произнесла я и вошла в кабинет Верховного судьи.

То, что это его кабинет, я узнала сразу. И не потому, что сам Себастьян Брок встретил меня на пороге. Именно сюда меня переносило сознание, когда отец с другими судьями пришли требовать от Верховного судьи объяснений. Та же вязь на стене «Справедливость — обоюдоострый меч», тот же стол… правда на этот раз кругом царил образцовый порядок.

Дождавшись, когда Себастьян закроет дверь, я неуверенно посмотрела на него.

— Так о чем ты хотел…

Договорить не успела. Ян в мгновение ока сжал меня в объятиях, а через секунду горячие губы накрыли мои.

И рассудок отказал напрочь. Все слова, которые я подбирала, пока следовала за ним, все предупреждения отца — все выветрилось из головы. По телу прокатилась волна жара. Руки сами собой потянулись к мужчине, и вскоре я уже обнимала Себастьяна, с жадностью отвечая на поцелуй.

— Прости, — наконец, с трудом оторвавшись от меня, прошептал Ян. — Но я мечтал об этом все эти дни.

Я ощутила, как к щекам прилила кровь.

— Правда?

— Могу доказать, — Себастьян снова приник к моим губам.

Счет времени я потеряла сразу. Пришла в себя только когда Ян снова отпустил. Голова кружилась, словно бы я не стояла на месте, а целый час кружилась на детских каруселях.

— Нам все-таки надо поговорить, — его голос звучал хрипловато. — Еще один поцелуй и я точно не остановлюсь.

Говорить о том, что я, к своему стыду, и сейчас не собиралась останавливаться, не стала. Просто присела в одно из кресел, пытаясь унять бешено стучащее сердце.

— Нет, пожалуй, это далеко. — Ян быстро сгреб меня в охапку и усадил рядом с собой на мягкий диван.

— О чем вы… ты все-таки хотел поговорить? — кое-как собравшись с мыслями, вновь уточнила я.

— О нас. Обо всем, что за эти дни произошло. Я не хочу больше ругаться с тобой, Кара. Понимаю, у тебя много поклонников, но мне важно быть уверенным в твоем отношении ко мне.

Я помрачнела.

— Неужели я кажусь тебе настолько ветреной?

— Если бы я так думал, ты бы не находилась сейчас здесь, — твердо ответил Ян. — Просто пойми, мне… В общем, что такое ревность, до встречи с тобой я не знал. И это неприятное чувство.

Ян меня ревнует? Ян?! Меня?!

Это звучало настолько нереально, что поначалу даже показалось, что я ослышалась. Потом — что он шутит. Но взгляд мужчины оставался серьезным.

— У тебя нет причин для ревности, — опомнившись, выпалила я.

— Уверена? — тихо переспросил Себастьян. — Ты ведь так и не сказала тогда, от кого приняла цветы и конфеты.

— Это неважно, поверь. К тому, кто мне их подарил, положительных чувств я не испытываю. Просто… не принять тот подарок я тоже не могла.

Отвечала я совершенно искренне, и Ян это почувствовал.

Даже слегка улыбнулся и уточнил:

— Роберт Тунгорм?

Не угадал, конечно, но от неприятного имени я невольно поморщилась.

— Очень информативно и понятно, спасибо, — удовлетворенно хмыкнул Ян, по-своему интерпретировав выражение моего лица.

Впрочем, мне это было только на руку.

— Я на внимание уважаемого судьи Тунгорма не претендую.

Но и послать его подальше не могу, поскольку он друг моего отца. И папа очень просит меня соблюдать хотя бы внешнюю вежливость. Жаль, что к тебе он так же не относится, — я огорченно вздохнула.

Взгляд Себастьяна тоже утратил веселость.

— Мне тоже жаль. Но кабы я знал причину его неприязни!

— А если попытаться поговорить, выяснить?

— Я пытался и много раз, но безрезультатно. Торн отделывался общими фразами, говоря, что мне просто показалось. И продолжал держаться отстраненно. Да, не с такой откровенной неприязнью, как после всей этой ситуации с нами, но все же. А вслед за ним такую же тактику поведения стали избирать и другие судьи. — Ян слегка прищурился, словно что-то вспоминая. — Знаешь, ведь это длится долгие годы. Кажется, с того момента, как я принял пост Верховного судьи. И я не понимаю этого, Кара. Ведь это нельзя назвать завистью к статусу или чем-то подобным. После гибели Даннингема твоего отца абсолютно все судьи уговаривали занять его место, но он отказался. Сам отказался! И не противился моему назначению. Напротив, даже участвовал в церемонии. Говорил, что уважал моего отца. А потом… нет, не понимаю. Я ведь все для них делал! Все, что мог, и даже больше! Но этого до сих пор не хватает, чтобы они начали относиться ко мне по-другому.

В голосе Себастьяна послышалась горечь. Чувствуя, насколько Яну неприятно находиться среди своих в отчуждении, я ободряюще сжала его руку.

— Ладно. — Ян, словно опомнившись, мотнул головой. — Потом с этим разберемся. А сейчас тебе нужно возвращаться к своим. Большую часть экскурсии ты и так уже пропустила.

— И пусть, — отмахнулась я. — Зачем глядеть на изображения Верховных судей, когда рядом один из них, причем живой?

Ответом мне стала искренняя, широкая улыбка. Та, от которой и раньше захватывало дух, а мысли испарялись, оставляя в голове лишь розовые облачка.

Забыв обо всем, я неотрывно смотрела в льдисто-голубые глаза Яна, и глаза эти вдруг стали темнеть, как грозовое небо.

А затем Ян наклонился и накрыл мои губы удивительно мягким и нежным поцелуем.

Я купалась, тонула в этой нежности ровно до тех пор, пока Себастьян одним движением руки смахнул со стола бумаги и переместил меня на край столешницы.

Не прилично? Да кому нужны все эти приличия, когда обжигающие губы Себастьяна прокладывают дорожку жадных поцелуев по моей шее, спускаясь к груди?

Ни о каком сопротивлении и речи не шло. С губ срывались лишь требовательные стоны от каждой секунды промедления, пока Себастьян срывал с меня хрупкое кружево белья. Да пусть весь мир разлетится на осколки, только бы я и дальше могла скользить ладонями по жаркому телу Яна, каждой клеточкой откликавшемуся на мои прикосновения.

Могло ли быть в это мгновение что-то важнее низкого хрипловатого голоса самого любимого мужчины на свете, повторявшего: «Кара, ты моя кара»?

Нет, ничего! И я была готова повторить это тысячу раз.

Никто другой больше не прикоснется ко мне. Никто!

Никогда!

Наслаждение на грани боли. Эмоции, которые заставляют забыть обо всем на свете. Ничто не имеет значения, пока в мои глаза смотрят разгорающиеся серебристым сиянием глаза Себастьяна. Время должно остановиться, и пусть все вокруг летит к Хаосу!

Меня накрыло настоящее, сметающее все на своем пути цунами, вырвавшееся из груди вскриком «Ян!». Лишь через несколько мгновений дурман страсти медленно отступил, оставляя чувство близости и наполненности.

— Создатель! — тяжело дыша простонал Себастьян. — Когда ты рядом, я ни о чем другом и думать не могу, хотя изначально собирался серьезно поговорить. Это наказание какое-то!

— Так и говори — кара! — пробормотала я, с трудом возвращаясь в реальность.

— Нет, — Ян отрицательно качнул головой и улыбнулся. — Ты не кара, ты мое сокровище.

— Ты уверен? — я прищурилась.

— Как никогда, в этой жизни. И, если честно, больше всего сейчас я хочу научиться останавливать время.

— Хороший ответ, — прошептала я, потянувшись к губам мужчины.

Ответил Себастьян с жаром, так, что голова закружилась вновь. Я даже не сразу смогла расслышать монотонный голос системы оповещения, звучащий откуда-то из-под потолка: — Ваша честь, вас ожидают на заседании в зале номер один.

— Процесс! — с трудом оторвавшись от меня, простонал Ян.

— Все-таки жаль, что я не умею останавливать время!

— И поговорить толком не успели, — вздохнула я и, поднявшись со стола, попыталась привести одежду в приличный вид. Получилось не очень. Оглядела помятое платье, оценила в отражении одного из шкафов беспорядок на голове и снова вздохнула. — Н-да, в таком виде друзьям показываться нельзя.

— Пожалуй, верну тебя сразу в твою комнату, — решил Ян.

— Ты опоздаешь, лучше я сама. Просто дай мне сферу танириума. Настраивать его нас… научили. — Я чуть запнулась, вспоминая, кто и как именно это сделал.

Себастьян, который тоже не забыл об уроке по перемещениям, слегка нахмурился, но все же протянул мне сферу.

— Приду, как только смогу, — подарив мне еще один поцелуй, пообещал он.

— Буду ждать, — я улыбнулась и активировала танириум.

Хвала Создателю, портал сработал как надо, так что через несколько минут я уже вышла в комнате академии. И, скинув измятую одежду, сразу рванула в душ, опасаясь, что появится кто-то из друзей-оборотней. Не хватало еще, чтобы на мне почуяли запах Яна!

Быстро сполоснувшись, я запихнула старую одежду в шкаф. А когда застегивала пуговички нового платья, раздался требовательный стук в дверь.

— Кара, я знаю, что ты здесь! — раздался требовательный голос Андре.

«Вот не вовремя! — мысленно простонала я. — Никакой личной жизни с этим оборотнем!»

Однако делать нечего. Быстро одернув подол и прыснув на себя духами, я открыла и тотчас наткнулась на крайне недовольное лицо Старшего следователя.

— Когда ты начнешь думать головой? — закрывая за собой дверь, с осуждением произнес он.

— И в чем я виновата на этот раз? — буркнула я в ответ. — Посещения Верховного суда, насколько помню, разрешены мне даже отцом.

— Уединяться с Верховным судьей тебе тоже отец разрешил? — парировал Андре.

Я удивленно моргнула. Неужели даже душ и духи не помогли? Или…

— У вас что, и в Верховном суде соглядатаи есть?

— Разумеется. Я — Глава Следственного управления региона, если ты не забыла, — язвительно напомнил Андре. — А уж как нивергат, Видящую и вовсе из поля зрения не выпущу.

От столь «радостной» новости я аж задохнулась.

— Слушайте, ну это вообще уже ни в какие рамки приличия не лезет! Вы еще с магическим светильником у меня над кроватью по ночам стойте!

— И встану, если потребуется!

— Да с какой стати?! Не смейте лезть в мою личную жизнь!

Она — моя!

— Ошибаешься, — отрезал Андре. — Отношения Видящей и Верховного судьи затрагивают очень многих. Советую тебе это учесть и не создавать своим упрямством проблем отцу и Яну.

От таких слов я аж отшатнулась. Прав был Хаос, когда говорил о том, что мне не дадут выбора, постаравшись сделать послушной марионеткой. Даже по мнению Андре я, получается, просто Видящая, за которую будут решать другие!

— Я живой человек, — зло ответила я. — Но никто из вас не хочет это понимать. Почему вы все строите отношения, жизнь, а мне отказываете в этом праве?

— Кара, я не хотел тебя обидеть, — попытался смягчить удар Андре. — Возможно, позже что-то изменится.

Прозвучало ну очень оптимистично!

Я скривилась и, резко развернувшись, отправилась в столовую. Лучше дождаться сокурсников там, чем продолжать этот разговор.

Обеденное время только начиналось, и столовая была полупустой. Набрав еды, я в одиночестве уселась за стол и без особого аппетита помешала ложкой суп. И почему все-таки отец и даже Андре так не хотят допустить нашего общения с Яном?

Вспомнился наш с Себастьяном разговор, его искреннее недоумение и непонимание причин такой отчужденности судей. А потом поцелуй и…

«Нет, пока не получу вразумительного ответа на вопрос, почему мне нельзя быть рядом с Себастьяном, все советчики могут катиться к Хаосу, — твердо решила я. — Ян неоднократно спасал меня, да и не только меня. Он не обманывал и не давал повода в себе сомневаться. Да, возможно у отца есть какие-то личные мотивы. Но чтобы я прислушалась к его требованию, пусть сначала выскажет их прямо».

От размышлений меня отвлекли появившиеся в столовой друзья. Первой вошла Ники, сразу за ней — Даним и Лур.

Сайрус пришел чуть позже, с компанией защитников и судейских, привычно держа за руку Микаэлу. И вскоре уже вся столовая наполнилась оживленно переговаривающимися студентами, которые делились друг другом страхами перед надвигающейся проверкой.

Нетти, конечно, попутно пытался разузнать подробности того, зачем меня отозвали с экскурсии. Но мне удалось отболтаться, свалив все на вызов отца и семейные вопросы.

Закончив обед, мы направились в аудиторию. Причем я искренне надеялась, что проверять наши познания в специализированной магии будет не судья Тунгорм.

Мои опасения подтвердились только частично. В смысле, проверял нас все-таки судья Тунгорм, только не назойливый Роберт, а его отец. Он ждал нас, сидя рядом с весьма взволнованным профессором Дормом, у которого тоже был своеобразный экзамен.

Погонял нас судья Тунгорм от души. Особенно досталось бедному Нетти, которому любящий отец, как оказалось, заготовил самые непростые вопросы.

К чести Нетти, как и всего курса, отвечал факультет защиты весьма неплохо. В итоге нашими познаниями судья Тунгорм остался удовлетворен. О чем он и заявил в конце занятия к огромному облегчению всех студентов и Дорма, который волновался не меньше всех нас.

Из аудитории мы выходили довольными, не пытаясь скрыть радость. Вот только мое хорошее настроение улетучилось мгновенно, стоило мне увидеть возвышавшегося неподалеку Роберта.

Я даже замерла на пороге, раздумывая как бы сбежать от внимания настойчивого поклонника, но шанса мне не дал Тунгорм-старший.

— Кара, что-то забыла? — подойдя ко мне со спины, поинтересовался он.

— Нет, судья Тунгорм, — обреченно ответила я, понимая, что в такой компании встречи с Робертом не избежать.

Так и оказалось. Улыбкой, которой меня поприветствовал наследник Тунгормов, можно было смело целый город осветить.

— Карина, рад тебя видеть! Ты как всегда прекрасна!

Роберт попытался подхватить мою руку, но я успела спрятать ее за спину.

— Простите, судья Тунгорм, но не думаю, что со стороны проверяющего приемлемы такие знаки внимания к студентке.

— Не замечал в тебе раньше такого уважения к правилам, — рассмеялся в ответ Роберт.

— Людям свойственно меняться, — коротко отметила я. — Прошу простить, но я тороплюсь.

— С удовольствием доставлю тебя, куда скажешь, — тут же предложил он.

— Благодарю, но это лишнее, — я отрицательно качнула головой, стараясь максимально держать дистанцию и наконецто донести до этого мужчины, что в знаках его внимания совершенно не нуждаюсь.

— Хотя сегодня Кара порадовала знаниями, ей все же необходимо заниматься, — наконец-то вмешался в разговор Эрик Тунгорм. — Так что, не задерживай девушку, Роберт.

Сейчас у студентов непростое время. У тебя еще будет возможность пообщаться с Кариной.

— Благодарю, судья Тунгорм, всего хорошего судья Тунгорм, — вежливо откланялась я и поспешила удалиться.

Надеюсь, к концу этой проверки Роберт все-таки найдет себе новую жертву и забудет о своих планах насчет меня. Я даже облегчу ему задачу и стану тише воды и ниже травы. Вот прямо сейчас пойду и возьму прежний вариант формы факультета защиты. Пусть наследник Тунгормов получит возможность разглядеть прелести остальных студенток нашей академии.

Однако уже спустя четверть часа стало ясно, что добыть в академии старый вариант мантии защитника не так-то просто.

А, точнее, практически нереально!

— Ну надо же! — после озвученной просьбы возмутился тот самый хозяйственник, который в начале года отказался вселить меня в общежитие факультета судейского дела. — Кто бы мог подумать, что та самая вандалка, из-за которой факультет защиты превратился в птичник, требует от меня выдать ей прежний образец! Зачем? Для очередного эксперимента?

— Нет! — я отрицательно замотала головой. — Мне для дела! Носить…

— Ах носи-ить? Ну так нечего больше носить! Нет на складе этой формы.

Я растерянно охнула.

— К-как нет?

— А вот так! Упразднили ее и списали, благодаря вам, между прочим.

Это была катастрофа.

— Не может такого быть! Может, хотя бы что-то где-то всетаки осталось? — с надеждой уточнила я. — Мне очень надо, пожалуйста! Я заплачу столько, сколько скажете…

— Не сохранилось больше формы защитников, поймите, студентка Торн! — хозяйственник уже чуть ли не кричал.

— Ну давайте проверим, ну пожалуйста-а! — взмолилась я, чуть ли не падая на колени. — Это вопрос жизни и смерти!

Багровый от злости мужчина закатил глаза.

— О, Создатель! За что академии эта кара?

— Раз приняли на обучение, по контракту формой обеспечить обязаны!

— Хаос тебя побери! — хозяйственник в сердцах ругнулся. — Идем, сама будешь смотреть. Найдешь форму — она твоя.

Следующие полчаса я, сопровождаемая недовольным ворчанием хозяйственника, перерывала хранилище. Смотрела везде, куда могла дотянуться, даже на самых дальних полках.

И, хвала Создателю, удача мне улыбнулась! В одном из закутков обнаружился весьма пыльный экземпляр женской формы факультета защиты.

Чудом уцелевшее бесформенное, серое нечто, я несла, прижимая к груди, словно великую драгоценность. На удивленные взгляды встречных студентов не обращала внимания. Подумаешь!

Главное — теперь я буду выглядеть скромно и невзрачно.

Добежав до комнаты, я запихнула форму в шкаф, чтобы к завтрашнему дню получить чистую одежду. После чего с чувством выполненного долга отправилась в библиотеку сдавать недовольно скрежещущие книги.

На обратном пути хотела еще заскочить в столовую на ужин, но не вышло. Меня перехватил Годард, так что поела я уже в ордене. А после, недолго поговорив по магофону с отцом, села за учебу. Новое расписание к отдыху не располагало.

Утро началось с ударов в дверь, громких криков Годарда и панического осознания: проспала. Да еще как проспала!

Вспомнив, что сегодня аттестационное занятие по работе с магическими зеркалами, я заметалась по комнате, пытаясь одновременно одеться, наложить хоть какой-то макияж и сделать прическу. И все это в рекордно короткие сроки.

В итоге, из комнаты я выбежала с кое-как заплетенной косой и почти не накрашенными глазами.

«Кого волнуют твои глаза, Кара? За них тебе зачет не поставят», — рыкнула я сама на себя, подавляя желание вернуться и докраситься. Тем более, за дверью ждал Алекс, который не преминул сделать очередной выговор о том, что надо раньше ложиться спать.

Завтракала я, давясь и обжигаясь горячим чаем, под полным неодобрения взглядом моего «няня», в сопровождении поучительных фраз:

— Кара, твердую пищу надо жевать, а не глотать сразу!

— Кара, кто же так кипяток пьет? Осторожнее!

В итоге, так и не доев завтрак, я вылетела из-за стола. И, коекак отмахнувшись от Годарда, настойчиво пытавшегося всучить мне с собой пару бутербродиков, была перемещена в академию.

«Н-да, с орденом оборотень явно поторопился. Из него бы вышел заботливый папаша», — думала я, выскакивая из портала около своей комнаты, на пороге которой чуть не сбила с ног выбегавшую Лил. Та, судя по всему, тоже не так давно явилась от своего жениха.

— Привет, Кара! Пока, Кара! — прокричала подруга, устремляясь в конец коридора, к телепортам.

— Встретимся за обедом! — только и успела я крикнуть ей вслед и рванулась к шкафу.

Хвала Создателю, моя маскировочная форма была чиста и отглажена, поджидая на вешалке. Быстро натянув на себя бесформенное серое нечто и водрузив на голову шапочку, я понеслась на занятие.

Ожидаемо, в аудиторию я влетела последней. Хорошо хоть, проверяющего еще не было.

— Фух, успела, — облегченно выдохнула я и, выискав взглядом свободное место, направилась туда.

И только потом поняла, что в аудитории стоит мертвая тишина, а взгляды абсолютно всех сокурсников устремлены на меня!

— Это очень смело, Кара! — наконец выдохнул один из гламурных друзей Нетти.

— Значит, «Элитар» не врал, — пробормотал Дерек. — Ты действительно решила ввести моду на скромность?

— С чего вы это взяли? — искренне удивилась я. — И «Элитар»-то здесь причем?

— Ты не читала свежий выпуск?! — Нетти всплеснул руками.

Вместо ответа я полезла в сумочку. Достала магофон и спешно открыла нужное сообщение под звучным заголовком: «Великолепная Кара творит историю».

Уже понимая, о чем пойдет речь в статье, я вздохнула и принялась за чтение.

«Вчера наша всеобщая любимица Карина Торн была застигнута, так сказать, на месте модного преступления.

Великолепную Кару заметили в коридорах академии, когда она несла в руках как самое бесценное сокровище традиционную форму факультета защиты.

Да, да, дорогие наши читатели! Именно ту форму, которую некоторое время назад сама же юная госпожа Торн превратила в эталон гламура.

Что же произошло сейчас? Наша редакция теряется в догадках. Неужели Великолепная Кара вводит моду на скромность?

Известнейший ценитель красоты и гламура Серджио Звездошоков, глядя на это фото, отреагировал весьма эмоционально. „Я в шо-оке! — восклицал он. — Только Кара может себе такое позволить!“.

Смена предпочтений Великолепной Кары уже имеет серьезные экономические последствия. По информации из Главной гильдийской биржи, одна единственная фотография Великолепной Кары с ее новой старой формой обрушила недавно рекордно возросшие котировки акций дома Островски.

Что ж, браво Великолепной Каре, которая в состоянии произвести фурор, даже надев на себя пыльный, безликий мешок!»

— О Создатель! — простонала я. — Когда-нибудь я доберусь до этих журналюг.

Мои дальнейшие страдания прервало появление преподавателя, которому выпало сомнительное удовольствие экзаменовать сегодня факультет Защиты.

Хотя при первом же взгляде на вошедшего стало ясно, что с утверждением об окончании страданий, я однозначно поторопилась. На пороге аудитории стоял донельзя довольный Роберт Тунгорм.

— Да что ж такое-то! — еле слышно простонал Нетти. — Неужели кроме моей семьи в академии больше проверяющих нет?!

— Как никогда с тобой согласна, — поддержала я однокурсника, глядя, как его старший брат направляется к своему месту.

Радовало только одно: сегодня в своей скромной форме на фоне разодетых однокурсниц я буду малозаметной.

Хотя, если честно, выглядела я, скорее, как белая… точнее, серая ворона, случайно залетевшая к сверкающим птичкам. В общем, сейчас меня было еще сложнее не заметить, что незамедлительно доказал Роберт Тунгорм.

— Скромность, бесспорно, украшает девушку, Кара, — с улыбкой отметил он к явному неудовольствию женской части аудитории.

И судя по ревнивым взглядам сокурсниц, они решили, что мой экспромт с одеждой был направлен именно на привлечение внимания их обожаемого судьи.

«Кажется, хозяйственникам сегодня придется запечатывать хранилище, — мелькнула мысль. — Только так его можно уберечь от наплыва девушек с факультета защиты, которые отправятся за „скромностью“, чтобы получить благосклонные взгляды Роберта Тунгорма».

Мне же оставалось только ругать саму себя на все лады и надеяться, что на этой проверке повышенное внимание назойливого поклонника не грозит.

В принципе, так и случилось. Пока мы старательно пытались воспроизвести знания, полученные в Главном Атриуме, у Роберта было не много возможностей, оказаться со мной рядом. Однако едва занятие закончилось, меня вежливо, но непреклонно попросили задержаться.

— Как твои дела, Кара? — с улыбкой поинтересовался Роберт, когда за последним однокурсником закрылась дверь.

— Все в порядке, Ваша честь. Как видите — учусь, — нейтральным тоном ответила я.

— Мы с тобой уже договаривались перейти на «ты», — укорил Роберт.

— Да, только это было до того, как вы вошли в состав комиссии. И я считаю, что будет не этично обращаться к вам, нарушая правила поведения.

Мой голос звучал предельно корректно и строго. Всем своим видом я пыталась дать понять, что мне внимания не требуется, но…

— Если проблема в этом, нам с тобой надо просто сменить обстановку и выбраться из академии, где я проверяющий, а ты студентка. Приглашаю тебя в ресторан сегодня вечером.

Выбирай, куда именно тебе хотелось бы сходить, — с мягкой улыбкой предложил Роберт.

Похоже, он решил попросту игнорировать тот факт, что с ним не желают общаться!

— Благодарю за любезность, но вынуждена отказаться, Ваша честь. Покидать академию мне запрещено, — злясь на такую назойливость, отчеканила я.

— Хм? Ах, да, твой отец говорил, после нападения на поместье ты ограничена в перемещениях. — Роберт с досадой поморщился.

— И полагаю, даже для вас исключения не сделают, — быстро добавила я.

В эту минуту я даже испытала некоторую благодарность к Хартхану, из-за самоуправства которого не могла выйти за пределы академии. А в дом ордена назойливому Тунгорму хода не было. Нивергаты-то и Яна с отцом едва терпели.

— Жаль. Только я так просто не сдамся, Кара, и найду способ пригласить тебя. Уверяю, мы отлично проведем время.

— Простите, Ваша честь, но ваше предложение больше похоже на приказ, — дипломатично указала я.

— Отнюдь. Это просто предложение… от которого нельзя отказаться.

Веселья в голосе Роберта поуменьшилось, зато явно зазвучали стальные нотки. Теперь передо мной стоял охотник, всегда привыкший достигать цели. Даже жутковато стало.

— Простите, судья Тунгорм, но мне действительно пора, — быстро свернула я разговор и поторопилась к двери.

— Надеюсь, на помолвке Джеральда и Лилиан мы встретимся?

Вопрос раздался, когда я уже практически покидала аудиторию.

— Мы с отцом обязательно посетим эту церемонию! — не оборачиваясь, выпалила я и выскочила в коридор.

До столовой неслась на всех парах, кусая губы от злости.

Надеюсь, что после свадьбы Лили и Джеральда я больше никогда не окажусь в доме Тунгормов. Хотя, пожалуй, еще один раз все-таки загляну — на свадьбу Роберта. От души поблагодарю невесту и пожелаю ей вселенского счастья.

— Кажется, мой брат становится очень настойчивым, — тихонько посочувствовал Нетти, когда я с подносом сердито уселась за столом.

— Не знаю, как еще донести до него, что мне это внимание не нужно, — пожаловалась я. — Такое ощущение, что в Роберте совсем деликатности не досталось.

— Это точно, — Нетти вздохнул. — Роб таким был всегда, сколько я его помню. Для него отказ означает лишь, что стоит усилить меры по завоеванию.

— Теперь понимаю, почему у твоего брата такой список побед над женщинами — берет измором, — я нервно хихикнула.

— Если бы! На самом деле процентов девяносто девушек только и ждут его благосклонности. А если не ждут, то все равно сдаются почти сразу. Роберт умеет быть обаятельным и производить впечатление. Обычно много усилий ему прикладывать не приходится. Ты же — особый случай, и потому гораздо более притягательный. С тобой он испробует все.

— Спасибо, обнадежил, — я скривилась. — Впрочем, твой брат ничего особого еще не сделал. Только надоел неуместными знаками внимания.

— Не радуйся раньше времени, — Нетти покачал головой. — Просто Роберт пока решает вопрос не с тобой, а с твоим отцом.

Даже наших родителей подключил.

Это уже звучало серьезно.

Но я все же очень надеялась, что отец не станет принуждать меня. Все-таки папа меня любит и мое счастье для него — не пустой звук.

Тем временем к нам присоединились однокурсники, Ники и Сайрус, оживленно беседующий со своей невестой.

Обсуждение намерений Роберта пришлось прекратить, переключившись на предстоящую проверку знаний по одному из самых объемных теоретических курсов — Стражному праву.

Этот предмет нам преподавали первые три года. Но в то время очень многим он казался жутко занудным, состоящим из обычного перечисления древних пыльных законов.

«Зачем сидеть на лекциях, если все эти законы при необходимости можно найти в любом юридическом зеркале?»

— думали мы и… да-да, прогуливали. А теперь, осознав практически полное наличие отсутствия знаний, дружно впали в панику.

Я исключением не была. Конечно, я усиленно училась в эти месяцы, но преимущественно, подтягивала текущие предметы.

На те, которые изучались первые три курса, времени далеко не всегда хватало.

У других защитников дело обстояло примерно так же, поэтому на занятие мы шли с самым дурным предчувствием.

Предчувствие усилилось, когда в аудитории обнаружились аж трое судей-проверяющих, совершенно нам незнакомых, но весьма грозного вида.

Слушая наши сбивчивые ответы, они с каждой минутой все больше хмурились. В итоге случилось ожидаемое: почти весь факультет защиты с треском провалился. И я, увы, в список «почти», не попала.

— На следующей неделе у вас будет еще одна попытка пройти переаттестацию по данному предмету. Не сдадите — будут приняты решения об отчислении, — сурово высказался один из проверяющих, глядя на наши расстроенные лица. — Если вы не знаете основополагающие предметы своей будущей профессии, не стоит дальше тратить родительские деньги и время преподавателей впустую.

— О Создатель, я еще жаловался, что нас проверяют отец и Роберт! — простонал Нетти. — Да эти трое вообще звери!

С этим утверждением я, конечно, согласилась, хотя, в душе и понимала: виновата сама. Надо было учиться, а не бегать по вечеринкам.

Перед внутренним взором предстало разочарованное лицо отца. Потом статья в «Элитаре» под язвительным заголовком: «Великолепная Кара отчислена из академии за неуспеваемость!», и я всхлипнула. Потом еще раз, и еще.

Сдерживаясь из последних сил, я быстро влетела в комнату, закрыла дверь и окончательно разревелась.

«Я — Кара Торн! И я все выучу! Пусть даже перестану есть, спать и буду реже дышать!» — сквозь слезы твердила я сама себе, но успокоиться не получалось. Видимо, доктор оказался прав, и от постоянных стрессов нервы окончательно сдали.

Вот только о том, что мое нервное состояние отслеживается, я в расстройстве позабыла. Вспомнила лишь тогда, когда в комнате взметнулся вихрь портала, из которого появился напряженный Себастьян.

— Кара, ты плачешь? — он мигом оказался рядом. — Кто тебя обидел?

Всхлипнув, я уткнулась в широкую грудь мужчины, одновременно сгорая от стыда перед тем, что реву из-за неуда.

Создатель, да что со мной? Никогда я не была такой плаксивой и ранимой!

— Сама… я сама виновата, — выдавила я, изо всех сил стараясь взять себя в руки. — Не прошла аттестацию по Стражному праву.

— Почему? — Себастьян искренне удивился. — Этот предмет вы изучали в течение трех лет. Ты не могла так быстро все забыть.

— Конечно, не могла! Это сложно в моем случае, поскольку я его даже не знала.

— Кара! — он с упреком посмотрел на меня. — Ну как так можно! Как можно быть такой…

— Да, я была безответственной, знаю! — перебила я. — Но сейчас все по-другому! Я не хочу уходить из академии, мне нравится учиться… теперь. Только все выучить за пару месяцев я просто не в состоянии!

Я снова всхлипнула.

— Только не плачь! Не плачь, слышишь? — Тотчас принялся успокаивать Ян. — Все поправимо. Не переживай, помогу я тебе со Стражным правом, нет в нем ничего сложного, вот увидишь.

— Поможешь? Ты?

От удивления я даже плакать перестала. Чтобы вечно занятой Верховный судья помогал двоечнице подтянуть хвосты?

Пусть даже Ян и испытывает ко мне какие-то чувства, но…

— Жди здесь, сейчас принесу книги, — произнес он и растворился в портале.

Так и не придя в себя от шока, я послушно замерла в центре комнаты.

Вернулся Себастьян очень быстро, держа в руках несколько увесистых томов.

— Это учебники по Стражному праву и Стражный кодекс с комментариями Верховных судей, — передавая их мне, пояснил он. — Кроме того я захватил пару монографий, где хорошо и наглядно разъясняются основы нашей работы.

— Спасибо, — прижимая книги к груди, прошептала я.

— Если что-то будет не понятно — спрашивай, — Ян улыбнулся. — Сейчас можно начать с разбора…

Наш диалог прервало появление еще одного портала, из которого вышел Андре. И обнаружить рядом со мной Себастьяна он был совершенно не рад.

— Какого Хаоса, Ян? — выдал Старший следователь с ощутимым неудовольствием в голосе. — Мы же обо всем договорились!

— Во-первых, мы ни о чем не договаривались. Ты изложил пожелания, я их выслушал, — холодно отрезал Себастьян. — Во-вторых, ты в курсе, что Кара не прошла аттестацию по Стражному праву, и ей грозит отчисление? А ведь вы дружно выставляли мне возможность ее обучения как едва ли не главный аргумент против Аландорских гор! И что в итоге? Она проводит столько времени в ордене, но никто из вас не озаботился проследить за ее обучением! Вы так заняты тем, чтобы мы, не приведи Создатель, не остались наедине, что забываете о действительно важных вещах.

— Вот только не надо говорить, что ты пришел заниматься учебой! — не слишком уверенно огрызнулся Андре.

— Как ни странно, но на сей раз именно за этим, — парировал Ян, кивнув на книги в моих руках. — Так что будь добр, воздержись от намеков.

— Я непременно проинструктирую Годарда и он поможет Карине, — с неудовольствием признал проблему Андре. — Но и ты, Ян, пожалуйста, помни о нашем разговоре.

— Я обо всем помню. Только не собираюсь стоять в стороне, если у Кары проблемы, — твердым голосом отчеканил Себастьян.

— Слушайте, давайте не будем ругаться, а? — вмешалась я в разговор. — Помощь действительно была нужна, и я благодарна Себ… Верховному судье за книги. Хватит уже всех и во всем подозревать, господин Старший следователь.

— Работа у меня такая — всех подозревать, — проворчал Андре. — И нам пора, Кара. До встречи, Ян. Я скоро буду, есть информация.

— Хорошо. Тогда жду у себя, — кивнул тот и, улыбнувшись мне на прощание, активировал портал.

— Тебе не кажется, что это уже слишком, Андре? — мрачно обратилась я к оборотню, как только мы остались наедине.

— Я предпринимаю все для твоей защиты, — парировал он.

— В этом деле «слишком» быть не может. Давай не будем ругаться, Кара. К тому же, у меня для тебя есть новости.

— Какие? Надеюсь, меня не решили запереть куда-нибудь подальше от Себастьяна?

— Нет, это касается одного дела. Помнишь, ты рассказывала мне о своих подозрениях по делу Даргаса? Оборотня, который убил свою невесту?

Я удивленно кивнула.

— Да, конечно. А в чем… погоди, вы что-то узнали?

От догадки сердце забилось сильнее. Неужели?..

— Ты оказалась права, — Андре улыбнулся. — Нам удалось обнаружить остаточную энергию тумана Хаоса, которым оборотень надышался, когда посещал могилу матери незадолго до встречи с невестой. В отношении оборотней преступление под влиянием тумана Хаоса приравнивается к аффекту.

Поэтому Даргасу существенно уменьшен срок наказания. И хотя парень не знает, кому этим обязан, он был очень благодарен, когда смог понять, почему именно совершил убийство. Так что, даже не закончив академию, ты уже стала защитником.

От такой новости настроение тотчас рвануло вверх, заставляя буквально воспарить на крыльях. В душе расцветала неимоверная радость. Я помогла восторжествовать справедливости, и это было прекрасно!

— Кара! Да ты сияешь! — заметил Годард, едва мы с Андре появились в главном зале ордена нивергатов.

— Да, завалила Стражное право и радуется, — съехидничал Андре. — Кстати, Алекс, мог бы и озаботиться хоть раз ее успеваемостью.

— Как завалила? Я не знал, что все так плохо! — оборотень всплеснул руками.

Ох, кажется с этого момента вдобавок к тотальному контролю рациона питания и сна, у меня еще и тетрадки проверять будут. Вот, персональный репетитор появился.

Сегодня прямо конкурс на эту должность, если учесть, что полчаса назад тем же самым собирался заниматься сам Верховный судья.

Но Себастьян сейчас был далеко, а вот полный педагогической решимости Алекс — рядом. Так что до самого ужина меня окунали в таинства Стражного права. Точнее, топили, если учесть мои слабые познания в этом предмете. И это было на порядок скучнее всего того, что я учила раньше.

Учить и запоминать, я, конечно, пыталась, но ужин все-таки восприняла, как спасение. Даже рванула в столовую впереди своего наставника.

Ела долго, мучительно пережевывая пищу, а обратно в комнату возвращалась медленно и уныло. Да, понимала, что учить необходимо, но тяжело ведь! Трудно!

Спасение пришло неожиданно в лице появившегося из портала отца. Правда, завидев, с каким серьезным лицом папа выпроваживает из комнаты Годарда, я радоваться перестала. А едва за оборотнем закрылась дверь, с опаской уточнила: — Что-то случилось?

Папа сцепил пальцы рук и отрицательно качнул головой.

— Нет, но нам надо поговорить. Вопрос достаточно серьезный, Кара, и я хочу, чтобы ты спокойно и без эмоций обдумала все, что я тебе скажу сейчас.

«Наверняка и ему донесли о нашей беседе с Яном за закрытыми дверьми» — мелькнула мысль.

Беседовала… да, и это тоже. Хорошо хоть, на наше с Себастьяном счастье папа не знал о некоторых аспектах этой беседы.

Я глубоко вздохнула и приготовилась к очередной отповеди.

Но следующие же слова отца выбили меня из колеи.

— Сегодня мы очень серьезно поговорили с Робертом Тунгормом и его родителями, — торжественно произнес он. — И Роберт просил у меня твоей руки.

Ну ничего себе! Я нервно хихикнула.

— Правой или левой?

— Я серьезно, Карина! — в голосе отца прорезались стальные нотки. — Достойный и уважаемый мужчина просит твоей руки, и это не повод для шуточек!

— А меня этот «серьезный и уважаемый» спросить не пожелал? Я для него пустое место?

— Он, как и положено порядочному мужчине, сначала спросил твоего отца. И я считаю, что это правильно.

Та-ак, ладно. Веселье в сторону.

— Папа, я не хочу замуж за Роберта. Он мне не нравится, — отчеканила я.

— Почему? Он из древнего уважаемого рода и достоин доверия. Это я могу подтвердить как человек, работающий с ним и его семьей долгие годы. Роберт четвертый по силе судья республики и…

— Папа, мне выходить замуж за мужчину, а не за твоего коллегу и сильного судью! — перебила я. — Как ты этого не понимаешь? Для брака требуется не только репутация, состояние и уровень силы. Кстати, твой обожаемый Роберт ни одной юбки не пропускает. Для него покорение женщины — очередная игра.

— Это не значит, что он и дальше будет так себя вести, — опроверг отец. — Многие мужчины в молодости любят, гм, поразвлекаться. Что там, и я не был образцом для поведения до женитьбы на твоей маме. Но брак с ней изменил мое отношение к семейной жизни. Роберт признал, что уже перерос период мимолетных увлечений. Он серьезно настроен на создание семьи.

— Вы с мамой нравились друг другу, а я Роберта Тунгорма едва переношу. Ты считаешь это нормальным началом семейной жизни? Неужели тебе настолько наплевать на мои чувства?! — я уже просто кричала, не в силах поверить в то, что отец может так давить на меня в таком вопросе.

— Чувства? А ты уже влюблена в кого-то? Уж не в Себастьяна Брока ли? — в глазах отца полыхнула злость.

— А если и так? Что тогда? — вскинулась я.

— Даже не надейся, что я позволю Броку приблизиться к тебе!

— Но почему?! Объясни мне, в чем причина такого недоверия к Себастьяну? Разве он не защищает этот мир от Хаоса? Разве он не спасал кучу народа и тебя, в том числе?!

— Кара, ты знаешь отношение Себастьяна к женщинам…

— Чушь! — перебила я. — Он не делает ничего такого, чего бы ни делал Роберт Тунгорм! Так почему в одном случае ты настаиваешь на браке, а в другом требуешь держаться подальше от мужчины, который мне нравится? Я ведь уже не маленькая, папа, даже если ты не хочешь признавать это! Так почему бы, наконец, ради разнообразия не сказать мне правду?!

Папа замолчал и нахмурился. Несколько мгновений смотрел на меня, словно принимая нелегкое решение, а потом тяжело вздохнул и опустился на кровать.

— Хорошо, — произнес он. — Я попытаюсь тебе объяснить.

Но, пожалуйста, выслушай со всей серьезностью, и постарайся не нервничать. Тебе… нельзя.

Заминку отца и порядком надоевшую заботу о моем здоровье, я пропустила мимо ушей. Решительно села рядом и приготовилась к раскрытию тайны века.

— Я знал Себастьяна Брока еще до инициации. Как знал и уровень его силы, — начал папа издалека. — Безусловно, как и все в их роду, Себастьян был очень одарен и талантлив. Когда наступило время выбирать нового Верховного судью, я… в общем, я отказался и охотно отдал голос за Брока. И был готов поддерживать его. Но после инициации он стал совершенно другим человеком, Кара. Общительный, полный жизни парень в мгновение ока обратился ледяной статуей, абсолютно лишенной каких-либо эмоций. Любой, кто знакомился с Себастьяном, удивлялся этой его отстраненной холодности. А представь, каково было видеть столь разительные изменения нам, тем, кто знал его раньше! При этом магический резерв Себастьяна увеличился в десятки раз!

— А причина? — не удержалась от вопроса я. — Неужели вы не спросили о причине?

— Разумеется, периодически некоторые из нас интересовались. Но ответ всегда был один: сила получена во время инициации. И это хорошо, ибо теперь, мол, он сможет более эффективно бороться с хаоситами, — отец поморщился.

— В общем, пустые отговорки. Ведь подобного никогда, ни на одной церемонии раньше не случалось. А учитывая личность того, кто заперт в кристалле…

— Погоди, — взволнованно перебила я. — Неужели ты считаешь, что Ян получил силу Хаоса?!

— Хаоса — вряд ли. А вот частицу силы Возмездия… — папа потер виски. — Понимаешь, Кара, Главный кристалл слишком долго удерживает нашего врага. И во время обряда, когда новый Верховный судья отдает частицу своей души и силы кристаллу, Хаос смог каким-то образом воздействовать на Себастьяна. Отравить его, сделать этакой бомбой замедленного действия. Недаром же его эмоции закрыли?

Вспомни, именно из-за эмоций Возмездие стал Хаосом.

Значит, Хранительница Справедливости решила уберечь Верховного судью от безумия. Да, Себастьян сражается с Хаосом, но лишь до той поры, пока остается невозмутим. А с того момента, как рядом с ним появилась ты, его эмоции начали прорываться наружу.

У меня перехватило дыхание. Все услышанное было жутко и одновременно до мерзости логично. На память пришли слова Себастьяна о том, что мое присутствие выбивает его из колеи, а сила давит на него, заставляя быть со мной рядом. Ведь он и впрямь в такие моменты похож на одержимого…

— В свое время Возмездие был сильнейшим Хранителем, — глухо произнес отец. — Но Возмездие со своей силой не справился, и мы получили Хаоса и выжженную пустыню вместо половины мира. Сейчас все может повториться, только нескольких тысяч Видящих со щитами у нас больше нет. Так что если со своей силой не справится Себастьян Брок, у Латгардийской республики не будет и шанса на выживание.

Наша безопасность зависит от спокойствия силы Верховного судьи. А ты эту силу дестабилизируешь. К Себастьяну взывать бесполезно — он отравлен Хаосом. Потому я хочу, чтобы проявила рассудительность ты и держалась от него подальше.

Я не хотела в это верить. Противилась зарождающейся в глубине души боли и неизбежности, как могла. Но слова отца, логичные, сухие и выверенные, рушили бастионы моей надежды один за другим. Так неужели это правда? Неужели от моего желания быть рядом с Яном может зависеть существование целой республики?

— Но почему ты думаешь, что Хаос способен воздействовать на кристалл? — кусая губы, жалобно произнесла я. — Может, эта сила, она… она…

— Я не думаю, Кара, — с печалью в голосе перебил папа. — Я точно это знаю.

— Но откуда?!

Мне нужны были доказательства, но отвечать на этот вопрос отец не захотел.

— Не важно. Знаю и все, — коротко сказал он. — Важно лишь то, что я приложу все усилия для того, чтобы держать тебя подальше от Верховного судьи.

— Получается, ты знал о том, что кристалл опасен, но все равно позволил Себастьяну пройти инициацию? — я пораженно посмотрела на него. — Знаешь, как это выглядит со стороны? Мне не верится, что так поступил мой отец!

По лицу папы было видно, что упрек попал в самое сердце.

— Ты не все знаешь, так что не спеши обвинять меня в трусости, — выдохнул он. — Сила Главного Кристалла всегда завязана на Верховном судье. Как только умирает предыдущий, у нас не более трех суток, чтобы следующий прошел инициацию, иначе защита кристалла падет. Кроме того, на тот момент Брок был сильнейшим судьей, превосходя и меня и Эрика, несмотря на отсутствие опыта. Да и Хранительница была к нему особенно благосклонна. Я понадеялся, что она не оставит его без поддержки. Так в итоге и случилось.

— Действительно, удобно, — едко заметила я. — Сначала ты подпустил Яна к опасному кристаллу, понадеялся на других, а теперь не доверяешь ему. Папа, Себастьян кто угодно, только не носитель силы Хаоса. Да если бы не он, неизвестно что было бы со Щитом и всем этим миром! Он защищает всех нас!

— Но только до тех пор, пока контролирует свою силу. В противном случае никто, даже ты, не может знать, как поведет себя Брок. И ни при каких обстоятельствах я не позволю тебе испытывать судьбу. Пока я жив, я буду делать все, чтобы уберечь тебя и этот мир. Поэтому я хочу, чтобы ты всерьез рассмотрела предложение Роберта Тунгорма. Свое согласие я ему дал.

— Вне зависимости от отношений с Себастьяном, за Роберта не выйду, — решительно отрезала я.

— Что ж, — отец посуровел. — В таком случае, мне придется отправить тебя в убежище.

— Что?! — Я аж подскочила. — Куда?! С какой стати?!

— Ситуация близка к критической, Кара, — он тоже поднялся. — Себастьян все чаще теряет над собой контроль. А рисковать множеством жизней ни ты, ни я не имеем права. Так что выбор невелик: либо ты соглашаешься на помолвку, чтобы остудить пыл Себастьяна Брока, либо просто исчезаешь из вида.

Я затравленно посмотрела на него, чувствуя себя загнанной в угол.

— Папа!

Однако тот был непреклонен.

— Прости, детка, но от этого зависит судьба республики. У тебя два дня, чтобы успокоиться и сделать выбор. Ты ведь хочешь и дальше учиться, общаться с друзьями? В конце концов, твоя мать тоже не сразу обрадовалась браку. Но в итоге была только счастлива.

Я промолчала. Сказать было нечего.

На глаза вновь навернулись слезы, но на этот раз я запретила себе плакать. Не хватало еще, чтобы опять пришел Себастьян, и поссорился с отцом. Или того хуже — узнав о причине расстройства, упек меня в те же хаосовы Аландорские горы.

— Не обижайся на меня, детка, — прошептал папа. — Все, что я делаю, направлено только на твою защиту, поверь.

— Прости, но я не хочу больше обсуждать эту тему, — отвернувшись от него, выдавила я. — Мне надо заниматься.

И… побыть одной.

Возражать папа не стал и исчез в портале.

Вот только заниматься я была сегодня уже не способна.

Слова отца о Себастьяне и ненавистном предложении Роберта окончательно и бесповоротно выбили меня из колеи.

Многое из рассказа отца было похоже на правду, но верить в то, что Верховный судья отравлен Хаосом, я не хотела.

Да и как я могла в это поверить, вспоминая чистейшее сияние, окутывающее Яна в моменты проявления силы? Не было в нем ни капли черноты, в которую была окрашена сила бывшего Хранителя. Кому, как ни мне — Видящей, было об этом знать. Хотя… раньше Хаос был Возмездием, а о том, как проявляется сила Возмездия, я понятия не имела.

Я резко тряхнула головой, отбрасывая жуткие мысли. Не могла я сейчас об этом здраво рассуждать — все внутри переворачивалось от неприятия подобного. Но место в моей голове тотчас заняла ситуация с Робертом и его сватовством.

Подумать только, папа был на его стороне!

Ох, как же хотелось позвонить наследнику Тунгормов и, наплевав на приличия, высказать все, что я думаю! Лучше уж заточение в убежище, чем такое замужество!

Или…

Перед внутренним взором промелькнули лица друзей, академия, прогулки по городу. И через два дня лишиться этого навсегда? Променять на Создателем забытое убежище в заснеженных ледяных горах? До конца жизни?

От бессилия я искусала все губы. Я не хотела в горы! Не хотела замуж! Но и стать виновницей безумия Себастьяна Брока тоже не хотела. Права не имела!

Проворочавшись в кровати не один час, я наконец-то забылась в беспокойном сне, хотя и он вскоре был нарушен вызовом к Повелителю мира за Щитом.

— Рад тебя видеть, дорогая, — монстр усадил меня на подушки и присел рядом.

Впрочем, сегодня такое соседство не вызывало у меня желания отодвинуться подальше. Я чувствовала себя слишком усталой и подавленной, чтобы обращать внимание на мелочи.

— Ты расстроена, — уверенно констатировал Хаос. — Почему все чаще и чаще в последнее время ты приходишь ко мне расстроенной?

— Так веселиться нечему, — грустно ответила я. — У меня с каждым днем крепнет ощущение, что для всех я просто нужная и необходимая вещь. Даже отец, и тот решил меня замуж выдать по расчету за Роберта Тунгорма, уверенный, что так будет лучше для всех.

— Роберт Тунгорм? Знаю такого, — повелитель мира за Щитом хмыкнул. — Вроде бы среди ваших он считается неплохим судьей. Почему ты не рада такому перспективному мужу?

— И ты туда же? — выдохнула я со злостью. — Я терпеть его не могу!

— Хм, в таком случае, это, конечно, совсем другое дело. Но что мешает тебе отказаться?

— Ультиматум отца, — я подавленно опустила голову. — Либо я выхожу замуж, либо становлюсь затворницей.

Хаос неодобрительно покачал головой.

— Жаль это слышать. Твой отец мог бы быть и более мягким.

Конечно, ты еще молода и неопытна, но это не повод не считаться с твоим мнением. Ты очень многого добилась для Видящей, которую некому было обучать и направлять. Одно это достойно уважения.

Мне стало вдвойне горько и обидно. Единственным, кто оценил мои, пусть и небольшие достижения, оказался Хаос.

Вот такая горькая ирония.

— Если станет совсем плохо, Карина, помни, что ты всегда можешь прийти в мой мир, — вкрадчиво произнес он. — Поверь, здесь никто не будет к тебе относиться как к маленькой глупой девочке.

— Спасибо за приглашение, — невесело усмехнулась я. — Все-таки есть в тебе что-то человеческое. Еще бы внешность не такую жуткую выбрал…

— Выбрал? — Хаос сухо усмехнулся. — О нет, сладкая, ее «выбрали» за меня.

— В смысле?

— Это все, что осталось от тела перед тем, как меня заточили в кристалл. А потом я просто не видел смысла что-то менять.

Опять этот кристалл! Слишком часто в последнее время все вокруг о нем упоминают! И, кстати…

— Могу я у тебя кое-что спросить?

— Конечно, — кивнул он.

Что ж. Я набралась храбрости и выпалила: — Ты можешь влиять на Главный Кристалл?

Монстр весело оскалился.

— Сама догадалась? Впрочем, не важно. Не слишком сильно, но да, могу.

В душе что-то оборвалось. Неужели отец, говоря о том, что Хаос отравил силу Себастьяна, все-таки был прав?

Сам повелитель мира за Щитом на этот вопрос уже вряд ли ответит. Его откровенность, особенно, если это идет вразрез с планами, тоже имеет пределы.

Но главное уже было сказано. Он может влиять на кристалл!

Может!

— Все-таки сегодня ты совсем вялая. Думаю, тебе пора, иначе не отдохнешь, — решил Хаос и поднялся.

— Да, пожалуй, — пробормотала я, а через мгновение освещаемая луной полянка начала отдаляться.

Вынырнув из сновидения, я села на кровати и обняла себя за коленки. В голове не укладывалось, что сказанное отцом правда. А, значит, у нас с Яном нет будущего. И нет выбора.

Как же больно было это осознавать!

Позволить любимому мужчине превратиться в монстра, подобного Хаосу, я не могла. Как не могла и взять на себя ответственность за гибель уцелевшего островка нормальной жизни. Однако и выходить замуж за Роберта даже с учетом ультиматума отца я не собиралась.

И пусть я просижу до конца своих дней в Аландорских горах.

Это все равно легче, чем видеть, как любимые глаза вместо света и тепла наполняются злобой и вселенской жаждой власти.

Уснуть после общения с Повелителем мира за Щитом я так и не смогла, вновь и вновь прокручивая в голове полученную информацию.

Даже не смотря на признание Хаоса, я все равно сомневалась, а мог ли он настолько завладеть кристаллом?

Вдруг он всего лишь в состоянии брать оттуда силы для поддержания жизни своего тела и все? Как же хотелось, чтобы Хаос все-таки оказался ни при чем в истории обретения Себастьяном такой силы!

Но факты, как известно, — вещь упрямая. О них все мои надежды разбивались как волны о скалистые берега. Потому что с Себастьяном действительно при инициации что-то произошло. Он стал сильнее и уязвимее одновременно. А я стала тем самым слабым звеном.

И сейчас, чтобы не допустить гибели тех, кто мне дорог, да и просто всех людей, Каре Торн придется исчезнуть если не навсегда, то весьма надолго.

Но Создатель, как трудно даже думать о том, чтобы покинуть привычный мир, спрятавшись в какую-то дыру! Ведь у меня есть друзья, учеба, жизнь и мужчина, которого я люблю.

— Будь проклят этот дар! Этот кристалл! И этот Хаос вместе с ними! — сквозь злые слезы повторяла я.

Ну почему так случилось? Почему?

Решение добровольно отправиться в заточение я, конечно, менять не собиралась. Но поинтересоваться Главным Кристаллом все же стоило. Вдруг существовал какой-то способ уберечь Яна от пробуждения силы Возмездия? Необходимо было использовать даже малейший шанс его отыскать!

Рассвет я встречала мрачно, отчаянно желая, чтобы время замерло на месте, и отведенные отцом два дня длились бесконечно. Но — увы. За мутным окном становилось все светлее и светлее, так что пришлось заставить себя встать с постели и начать собираться на учебу в академию, пусть даже и в последний раз.

Погруженная в безрадостные мысли, я даже не удивилась отсутствию моего провожатого за дверью. Годарда не обнаружилось и в столовой, зато там нашелся Андре. И, судя по нахмуренному лицу, ждал он меня не с самыми лучшими вестями.

Хотя что может быть хуже сообщения о пожизненной ссылке?

— Присаживайся, Кара, надо поговорить, — Андре кивнул на место рядом с собой.

— Что-то с папой? — почему-то меня сразу кольнула эта мысль.

— Да. Не волнуйся, он жив и здоров. Просто… вчера вечером произошел инцидент между твоим отцом и Себастьяном Броком.

— Только не говори, что они подрались из-за меня? — ошарашено выдохнула я, вмиг забыв о собственных горестях.

— Хуже. Не так давно Себастьян отдал приказ всем судьям пройти проверку на Главном Кристалле. Кристалл вспыхивает, когда его касается носитель силы Порядка, получивший благословление Справедливости. Если же судья встал на сторону Хаоса, несмотря на наличие силы, благословления на нем, сама понимаешь, уже не будет. Проверка довольно проста и, по мнению Себастьяна, эффективна. Однако Торн, как и Тугнорм и еще некоторые судьи отказались ее проходить.

Сердце испуганно сжалось. С учетом того, что рассказал мне отец, это было ожидаемо. Но…

— И как же?..

— Себастьяну пришлось вмешаться лично, — мрачно произнес Андре. — И если остальные спорили недолго, то твой отец согласился лишь после того, как Ян пригрозил ему отстранением от должности и заключением под арест как изменника и пособника Хаоса.

— Что?! — новость оказалась шокирующей настолько, что я аж подскочила. — Под арест?! Да и как можно было вообще такое сказать папе?! Он же был одним из тех, кто всегда стоял в первых рядах борьбы с Хаосом! И… погодите, папа все-таки прошел эту проверку?

Вспомнив об утверждении Хаоса о способности влиять на кристалл, я испуганно посмотрела на Андре. Мало ли, а вдруг монстр решил подставить отца?

Однако опасения не оправдались.

— Прошел, — успокоил тот. — После долгих препирательств судья Торн коснулся Кристалла, и тот засиял, как и положено, если к нему прикасается носитель силы Порядка, благословленный Хранительницей Справедливости.

Я облегченно вздохнула. С сердца словно камень свалился.

Однако ненадолго, ровно до следующих слов Андре: — Очередная стычка — это только вопрос времени, Кара.

Ведь причина такой открытой конфронтации ты. Я знаю о намерении твоего отца в отношении Роберта Тунгорма и считаю, что ты должна согласиться на…

— Нет! — отрезала я.

В душе разгоралась злость. Подумать только, еще и Андре не терпится пристроить меня в надежные руки Тунгорма! А ведь они с Яном друзья! Хотя… скорее всего, именно поэтому Андре и настаивает — тоже не хочет потерять друга.

Я нервно выдохнула и уже спокойнее добавила: — За совет спасибо, но решение окончательное, господин Старший следователь. Лучше я отправлюсь к отцу в убежище.

— Как знаешь, — Андре неодобрительно поджал губы. — Завтракай быстрее, я доставлю тебя в академию.

Поскольку еда — это последнее, чего мне сейчас хотелось, и один ее вид вызывал отвращение, трапезу я завершила быстро.

Не прошло и нескольких минут, как портал Андре доставил меня в комнату общежития.

Здесь уже вовсю собиралась сияющая Лилиан. Впрочем, едва заметив меня, подруга обеспокоено нахмурилась.

— Кара, ты бледно выглядишь. С тобой все в порядке?

И как тут ответить? Рассказывать о предстоящей ссылке не хотелось. О предложении Роберта и проблемах у отца — тем более. Так что обошлась коротким:

— Все нормально. Просто подташнивает.

— Тебе нужно поменьше нервничать и лучше питаться, — укорила Лил, но тут же подбодрила: — Давай, приходи в себя, и чтобы к выходным была бодра и весела. Будем отмечать мою помолвку! Ты ведь придешь?

— Разумеется… — я запнулась, вспомнив угрозу отца. — В смысле, я очень хочу прийти, если папа разрешит. Ты ведь понимаешь, я сейчас на военном положении. И это решение от меня не зависит.

— Понимаю, — Лил кивнула. — Но родители Джера вроде бы говорили, что твой отец прийти должен. Так что тебя он с собой, думаю, возьмет. Тем более торжество почти семейное.

Гостей будет немного, но все — весьма сильные маги. Ты точно будешь в безопасности.

— Надеюсь, — я слабо улыбнулась.

— А я уверена! — подмигнула подруга и, пожелав мне удачи, выбежала из комнаты.

Я тихонько вздохнула. Что ж, хотя бы у одной из нас есть возможность выйти замуж за любимого мужчину. Впрочем, лучше об этом не думать.

Надев безликую серую мантию, я направилась на занятие по Имущественному праву.

Когда я вошла в аудиторию, то в первое мгновение даже решила, что путешествия во времени все-таки возможны.

Абсолютно все студентки факультета защиты были одеты в однотонные мантии всех оттенков серого. Без единого кристалла или вышивки, без намека на перышко на абсолютно серых шапочках.

Они чопорно восседали за столами, разбавляя по-прежнему сверкающую часть мужского населения факультета. Причем ребята смотрели на однокурсниц, как на предательниц, понимая, что сверкающее дело гламура было ими предано во имя одобрения судьи Роберта Тунгорма.

Картину всеобщей женской скромности довершало почти полное отсутствие макияжа и причесок, словно у служительниц Храма Справедливости. Вместо локонов и изысканных укладок, волосы девушек были собраны в аккуратные косы и хвостики.

Да-а, теперь я точно смогу затеряться среди остальных!

— Это, между прочим, твоя вина, — вместо приветствия возмущенно выдохнул Нетти, сверля меня обвиняющим взглядом. — А ведь мы столько выстрадали за то, чтобы не быть серостью! Стольким пожертвовали! И все полетело к Хаосу только потому, что в академию заявился первый бабник республики.

— Это твой брат, между прочим, — укорила нашу икону гламура Бригитта, которую я даже не сразу узнала в скромной девушке с гладко уложенными каштановыми волосами.

— Вот именно! — вскинулся Нетти. — Можно подумать, вы не догадываетесь по чью душу здесь Роберт! Ваши переодевания просто смехотворны!

— Ну, знаешь ли, солнце всем одинаково светит! — возмутилась еще одна представительница «серой» части факультета.

— Только пасмурно сегодня! — присоединился к обвинению Дерек. — Как вы могли попрать идеалы нашего идола Островски? Мы клялись, что не позволим больше называть нас невзрачными! Мы обещали идти в этой борьбе до конца, но стоило появиться какому-то судье и у вас отшибло память!

— Не какому-то, а Роберту Тунгорму, — мечтательно и с придыханием парировала Бригитта. — Где, по-твоему, у меня еще будет шанс повстречать его так близко?

— Где, где — в суде!

— И чего мы разговариваем с этими изменницами? Пора вынести им модный приговор! — важно вмешался в пикировку один из друзей Нетти. — Мы не станем общаться с теми, кто предал наши идеалы! Соратники, предлагаю объявить бойкот!

«Соратники» поддержали оратора одобрительным гулом.

— Ах, так! — возмутилась Бригитта при поддержке всей теперь уже не прекрасной половины факультета. — Значит, и мы вам бойкот объявляем!

К счастью, дальнейшую перепалку остановило появление преподавателя и двоих проверяющих. И к великому разочарованию моих однокурсниц, оценить их преображение было некому.

Роберт на этой лекции не появился, а профессора и двух пожилых мужчин из комиссии интересовали исключительно наши знания. Благо, в отличие от Стражного права, Имущественное мы все-таки изучить успели, и на этот раз неудов никто не получил.

А сразу после небольшой радости наступил второй этап войны гламура и скромности. Бойкотирующие друг друга сокурсники и сокурсницы направлялись в столовую двумя лагерями, подчеркнуто игнорируя друг друга.

Причем, к моему великому удивлению, ряды скромниц пополнили девушки с факультета судейского дела. Они и раньше-то не блистали разноцветьем красок в одежде, но сейчас, в своих черных мантиях, без макияжа и украшений, с элегантно-простыми прическами, могли дать фору даже моим однокурсницам, с их серостью.

На лицах парней-судейских явно читалась смесь удивления и возмущения. Желанием своих девушек произвести впечатление на Роберта Тунгорма они были серьезно задеты… и, судя по перехваченным взглядам, тоже во всем обвиняли меня. В итоге пришлось ретироваться за столик Сайруса и его компании.

Аппетита, правда, по-прежнему не было, да и грубоватые шутки оборотней не под настроение оказались. Так что, немного поковыряв еду, я оставила ребят в столовой, и пошла за учебниками, готовиться к следующему занятию.

Вот только учебники вылетели из головы, едва я оказалась на этаже общежития. Перед входом в нашу с Лил комнату обнаружился курьер Республиканской Почты с букетом кроваво-красных роз и бархатной коробочкой.

Даже не глядя на приложенную записку, я уже поняла, кто их прислал. А когда взяла карточку в руки, прочитала: «Не переживай, моя сладкая! Помни, я всегда на твоей стороне. И прими этот небольшой подарок, он поможет тебе перенестись туда, где никто и никогда не обидит и не разочарует. Тебе стоит только захотеть».

Подарок?

Уложив букет на стол, я осторожно открыла коробочку и с удивлением обнаружила крупный аландорский кристалл в изысканной оправе. Причем, судя по ощущавшейся в украшении энергии, мне прислали не только дорогую ювелирную подвеску, но и портал.

Я скривилась. Предусмотрительно со стороны Хаоса, ничего не скажешь. И куда теперь эту дорогущую вещицу спрятать? Не на шею же вешать? Ведь тогда все подряд спрашивать станут, что это и от кого.

— Вот зараза, не мог чего-нибудь менее заметное прислать что ли? — вполголоса пробормотала я и потянулась к сумке.

Однако в тот же момент по закону подлости, который видимо прочно становился законом моей жизни, рядом взметнулся портал и в комнату шагнул Себастьян.

Улыбающийся Себастьян Брок с букетом белых роз.

Я только и успела осознать весь кошмар ситуации, как взгляд Яна наткнулся на злополучный букет, а затем и на подвеску.

Улыбка с его губ пропала, а глаза потемнели от гнева.

— Это уже слишком, Кара! — выдохнул он. — Понимаю, что ты пытаешься быть вежливой, но назойливость Тунгорма переходит всякие границы. Верни подарок и букет, немедленно!

— Это… понимаешь, невозможно, — промямлила я, отчаянно пытаясь найти нормальную отговорку. — Я не могу…

— Значит, это сделаю я! — решительно произнес Себастьян.

Кошмар!

— Пожалуйста, Ян, не надо! — затараторила я. — Давай я все сделаю сама. Если ты вмешаешься, будет только хуже. Отец узнает, а это ни к чему!

Себастьян глубоко вздохнул. Потом еще раз и еще.

— Хорошо, — наконец, сквозь зубы процедил он. — Но ты сегодня же вернешь Роберту Тунгорму его подарок. И если он и дальше будет надоедать тебе излишним вниманием, скажешь об этом мне. Дальше я буду разбираться сам.

На мгновение вокруг Верховного судьи полыхнула яркая серебристая аура, словно вырываясь из долгого плена.

«О, Создатель! Отец прав. Себастьян уже не контролирует свою энергию, а значит, времени осталось мало», — с грустью констатировала я, глядя в полыхавшие глаза мужчины.

По счастью, раздавшийся стук в дверь позволил завершить этот нелегкий разговор.

Дверь я открывала с облегчением. Однако увидев, кто стоит на пороге, поняла, что обрадовалась рано. Напротив, приближалась катастрофа.

Потому что передо мной, сияя самоуверенной улыбкой и сжимая в руках букет желтых роз, стоял Роберт Тунгорм.

— Здравствуй, Кара, — довольно поприветствовал он. А потом, завидев Себастьяна, уже без тени улыбки добавил: — Светлого дня, Ваша честь.

Ян выразительно промолчал.

— Простите, судья Тунгорм, но вы не вовремя, — промямлила я.

— Ничего, я ненадолго, — сообщил Роберт, без приглашения проходя в комнату и оглядываясь. — Просто хотел утешить изза неуда. Хотя, вижу, с цветами я оказался не оригинален? Но не переживай, я помогу со Стражным правом. Уверяю, аттестацию ты пройдешь.

Вот только неуд в этот момент был последним, из-за чего я переживала! С трудом удерживаясь от того, чтобы не застонать, я смотрела, как злость в глазах Себастьяна сменяет сначала горечь, а затем привычное ледяное выражение.

Он все понял. И то, что подарок был не от Роберта, и то, что я снова лгала.

Резким движением Ян отшвырнул букет на кровать и процедил:

— Хочу поинтересоваться, врать и создавать всем вокруг проблемы, это фамильная черта Торнов? Вчера судья Торн изворачивался, пытаясь уклониться от выполнения долга. А сегодня его дочь врет мне, глядя в глаза.

— Пожалуйста, — еле слышно прошептала я. — Поверь мне.

Все не так, как ты думаешь.

— Какая знакомая фраза. Чему мне верить, студентка Торн?

Вашей откровенной лжи? — его отрывистые, колкие слова били хуже пощечин. — Я верю тому, что вижу собственными глазами. Вы — достойное продолжение своей фамилии. Ваш отец может вами гордиться.

Это было уже слишком. Даже несмотря на то, что ради этого мужчины я собиралась в вечную ссылку.

— Не смейте приплетать сюда моего отца! Мой отец выполняет свой долг, как и вы! — выпалила я. — И мне жаль, Ваша честь, что вам вместе с силой на инициации не досталось немного умения доверять людям!

— Я доверяю только тем, кто этого достоин, — отрезал Себастьян.

— Думаю, судья Торн достоин доверия, как никто другой, — вмешался Роберт.

— Не помню, чтобы интересовался вашим мнением по данному вопросу, — бросил Ян, не удостоив того и взглядом.

— Но не считаю, что можно доверять человеку, который пытался нарушить мой приказ. И, более того, подговаривал к тому же остальных судей, внося в наши ряды смуту.

— А о том, что приказы могут быть бессмысленными, вы не задумывались?! — возмутилась я.

— Мои приказы не бывают бессмысленными и их исполнение обязательно для всех. А если ваш отец или вы считаете себя избранными, то могу заверить — это не так. Не для меня.

Теперь передо мной стоял тот самый Себастьян, которым я его помнила по первому занятию. Холодный и бездушный. В нем не осталось ничего от того мужчины, который целовал меня еще буквально вчера.

— Не сомневаюсь, Ваша честь, — едва сдерживая злые, обидные слезы, отчеканила я. — Но на исключительность в ваших глазах и не претендую. У меня нет желания общаться с тем, кто умеет только подозревать меня или моего отца. Не смею навязывать вам свое общество.

Резко развернувшись, я схватила сумку, оттолкнула пытавшегося что-то сказать Роберта и выбежала в коридор. Со всей возможной скоростью промчалась к порталу, а переместившись в большой холл, без сил упала на один из диванчиков и разрыдалась.

Ну почему Ян такой категоричный? И почему я не могу ему все рассказать? И…

От слез меня отвлекла боль в руке. Разжав ладонь, я увидела треклятый подарок Хаоса, острые грани которого оставили на коже ощутимые следы. Это отрезвило.

Нет, так дело не пойдет!

«Хватит! — сердито зашипела я на саму себя. — Я — Кара Торн! И я не стану больше реветь из-за мужчин!»

Пусть все они катятся к Хаосу! И Себастьян с его параноидальной ревностью, и приставучий Тунгорм! И сам Хаос… к себе пусть катится! А мне уже надоело расстраиваться! Лучше жить в убежище, подальше от этих троих и вездесущего Андре с командой хвостатых блюстителей моей нравственности. Буду считать, что это не ссылка, а отпуск!

А сейчас впереди ждет аттестационное занятие по криминалистике. Так что стоит подумать об учебе вместо того, чтобы устраивать слезоразлив из-за очередной вспышки ревности Себастьяна и неудачного появления надоевшего до колик наследника Тунгормов.

Достав зеркальце и платок, я решительно стерла слезы с лица и косметическим заклинанием убрала припухлость вокруг глаз.

Благодаря новому имиджу красилась я утром мало, так что косметика не растеклась. И это хорошо, иначе было бы сложно объяснять друзьям, что со мной произошло.

Закончив приводить себя в порядок, я поспешила на занятие.

Не хватало вдобавок к неутешительным знаниям присовокупить еще и опоздание!

В аудиторию я вбежала в самом боевом настроении. Но едва переступила порог, нерешительно застыла. Просто потому, что не знала, куда сесть!

Привычного разделения между студентами факультетов защиты и судейского дела больше не существовало.

Межфакультетские распри тоже, по всей видимости, были забыты. Зато появилась куда более серьезная проблема.

По правую сторону от меня сидели только девушки, а по левую — исключительно парни. Причем «скромные» ряды защитниц и студенток факультета судейского дела всеми силами старались выразить презрение сидящим напротив однокурсникам.

Ребята же теперь выглядели особенно эпатажно. Все, включая и будущих судей, на черных мантиях которых заблестели украшения, а на пальцах — драгоценные камни.

Самые же смелые и, видимо, особо уязвленные желанием однокурсниц обратить на себя внимание Роберта, наклеили сияющие аппликации на лицо.

«Надеюсь, у судьи Атальгрина стальные нервы, и он сможет пережить такие изменения в своих студентах», — мрачно подумала я, глядя на первые отголоски войны полов, которая внезапно развернулась в академии.

— Что, Кара? — раздался сзади насмешливый голос Сайруса, который привел на занятие Микаэлу. — Размышляешь, к кому тебе — к умным или к красивым?

Мика, которая по понятным причинам оставалась в стороне от эпической битвы скромности и гламура, хихикнула.

— Тут не до шуток, Сай, — прошипела я в ответ. — У нас аттестация, а они все не пойми, о чем думают.

— И кто бы это говорил! — возмутился сидящий неподалеку Нетти. — Ведь сама все это спровоцировала! Хочешь прекратить? Сделай доброе дело — выйди замуж за моего брата и покончим с этим фарсом.

— Да ни за что! — я чуть не подпрыгнула на месте от возмущения. — Я думала, ты мой друг Нантий Тунгорм! А оказывается, что из-за стекляшек ты уже готов об этом забыть!

— Не готов! Но видеть это, — рука парня указала на скромные ряды будущих защитниц и судей, — выше моих сил!

— Прости, ничем помочь не могу. И вообще, я не виновата, что все так хотят угодить твоему братцу.

— Все? Если бы все, этого всего не случилось. А ты, лапушка, должна задумываться о своих поступках. Это твоя обязанность перед обществом. Островски вообще собираются в суд на тебя подать, между прочим.

Я пораженно уставилась на парня.

— За что?!

— Они еще и сами не знают. Но обязательно придумают.

Они полны решимости снова упаковать тебя в форму с кристаллами, пока котировки их акций не достигли исторического дна.

— Ах так? Ну и пусть подают! В конце концов, я защитник, вот на себе и потренируюсь, — зло парировала я и, гордо подняв голову, присоединилась к рядам скромниц.

Те, правда, встретили меня подозрительными и не слишком радостными взглядами, но все же потеснились. Не пустить за свои столы, так сказать, идейного вдохновителя, они не могли.

Надо ли говорить, что настроение в такой «дружественной» компании не улучшилось, а совсем наоборот? Я даже вымученной на аттестации четверке не обрадовалась! А по окончании занятий вернулась с Андре в орден почти с удовольствием.

Да разбирать учебный план с Годардом и то приятней оказалось!

Более-менее успокоилась я лишь после ужина. И, решив потратить оставшееся до сна время с пользой, направилась в архив нивергатов. Нужно ведь, в конце концов, о Главном кристалле поподробнее узнать!

Нужное зеркало обнаружилось довольно быстро — информация эта, судя по всему, не являлась особо секретной.

Так что, уже спустя четверть часа, я углубилась в чтение.

Как оказалось, раньше подобных кристаллов в нашем мире было довольно много. Во время инициации каждый судья отдавал кристаллам часть своей души и магических сил, получая взамен магию Порядка.

Главный же Кристалл использовался только для посвящения Верховных судей. И поскольку Верховные выбирались из самых сильнейших представителей своей профессии, за тысячи лет он накопил в себе огромное количество энергии.

Когда началась война, стало ясно, что просто так Возмездие Хаоса не уничтожить. Даже помощи Хранительницы Справедливости оказалось не достаточно. Поэтому общим советом Хаоса решили отсечь от подпитки человеческими эмоциями. В изоляции, без притока сил, Возмездие должен был медленно, но неуклонно слабеть. И, в итоге, погибнуть.

На то, чтобы удержать божественное существо, потребовалось огромное количество энергии. Судьям пришлось использовать всю мощь Главного Кристалла, и даже более того, влить в него силы всех остальных кристаллов, тем самым уничтожив их.

Увы, даже после этого окончательно избавиться от Хаоса не удалось. Его дух оказался настолько силен, что смог оставить физическую оболочку и существовать пусть и в ослабленном, призрачном состоянии.

Тело же его уже тысячу лет горело в пламени магии Порядка, удерживаемое контролем связанного с кристаллом Верховного судьи.

Именно во время посвящения судья получал способность управлять энергией Главного Кристалла и поддерживать его целостность. А значит, отец не солгал. Не пройди тогда Себастьян обряд, наш мир был бы обречен.

И не смотря на утреннюю ссору, в очередной раз стало больно при мысли о том, как много мы с Яном потеряли в этой жизни. Он — из-за обретенной силы, я — из-за проклятого дара.

«Интересно, как он там?» — промелькнула предательская мысль, но я тотчас сердито мотнула головой. Нельзя думать о Себастьяне. Нельзя. Тем более, вряд ли он особо переживает о какой-то лгунье.

И так даже лучше! Как бы ни было больно признавать, сейчас Ян во мне разочаровался и больше не ищет встречи. А, значит, его эмоции не выйдут из-под контроля. Ну а я со своей стороны перестану попадаться ему на глаза, чтобы уж точно все было хорошо.

Архив я покинула довольно поздно, так что, едва оказавшись в кровати, сразу погрузилась в сон.

Точнее, погрузилась бы, если бы меня не выдернуло на Лунную поляну.

Обреченно вздохнув, я приготовилась к очередной порции задушевных разговоров и любезностей, однако встречать меня не спешили. Хаос вообще стоял ко мне спиной.

«С чего бы это? Если не хочет общаться, зачем звал тогда?»

— мысленно удивилась я. Вслух же вежливо произнесла: — Доброй ночи.

— Рад, что ты пришла, дорогая, — откликнулся хозяин мира за Щитом и обернулся.

В то же мгновение у меня перехватило дыхание, а сердце зашлось как сумасшедшее.

Потому что передо мной в одеждах Хаоса стоял улыбающийся Андре Травесси!

— Создатель всеблагой! — пораженно прошептала я, отступая на шаг. — Андре не может быть предателем! Не может!

— Увы, действительно не может, — подтвердил Андре… точнее, Хаос и рассмеялся. — Это всего лишь небольшая любезность для моей маленькой Видящей.

На миг его фигура окуталась черной дымкой, и я вновь едва не вскрикнула, когда на месте Андре появился Сайрус, а потом и Роберт Тунгорм.

— Что происходит?!

— Ты ведь упомянула, что мой истинный вид тебе неприятен. Так скажи, какое обличие выбрать, чтобы тебе было комфортнее со мной общаться?

Мужчина приблизился, и я отчетливо уловила знакомый жар раскаленного воздуха. Несмотря на измененную внешность, его пылающая аура никуда не делась.

— Так лучше? — с самоуверенной улыбкой Роберта Тунгорма поинтересовался мой мучитель. — Неужели не нравится?

Да я и от настоящего-то Тунгорма не в восторге, а уж от Хаоса в его обличии и подавно!

— Нет. — Честно выдохнула я.

— Хм, у вас настолько плохие отношения? Что ж, тогда скажи, кого бы ты хотела видеть.

— Никого. Это все лишнее, — мне с каждой секундой становилось все более неуютно. — Послушайте, я сегодня очень устала. Можно я пойду?

— Пойдешь куда? К тем, кто заставляет тебя страдать? Зачем, Кара? Ты же несчастна там. Вокруг тебя только те, кто хочет использовать твой дар.

Голос Хаоса изменился. Теперь он словно окружал со всех сторон, обволакивал меня каким-то сладким туманом, растворяя остатки страхов.

— Только подумай, милая, что я могу предложить. Никто, Кара, никто не сможет дать тебе того, что и я. Я не выпрашиваю магию у этого мира, я беру ее по праву победителя. Захочешь, и здесь всегда будут падать звезды!

Взмах руки, и с неба на землю устремились сверкающие всполохи, рассыпаясь яркими искрами на подлете к поляне.

— Скажи, что ты любишь, — горячий шепот, отражаясь от окружавших поляну стен беспросветного мрака, проникал в самую душу. — Я могу сделать все. Повелевать водой.

Миг, и мы оказались висящими на середине водопада, с которого низвергались грохочущие водяные потоки. Пыль мерцающих хрустальных капель создавала искрящиеся радуги.

— Огонь.

Вокруг взметнулись огненные соцветия пламени, танцуя и опадая у наших ног.

— Земля.

Мы оказались полулежащими на мягчайшей шелковистой траве, среди благоухающих цветов.

— Воздух!

Над нами свирелью запел ветер, наполняя этот странный мир нежнейшей музыкой.

— Неужели ты думаешь, что кто-то сможет предложить тебе больше? — шептал манящий голос, окружая меня со всех сторон. — Я могу стать кем угодно! Хочешь, это даже будет так…

И на месте Хаоса возник Себастьян Брок.

Меня словно окатило ледяной водой.

— Нет! — вскочив, закричала я. — Не смей! Никогда!

Громкий скрежещущий смех разнесся по поляне, напрочь сметая волшебство момента. Теперь передо мной стоял Хаос в своем привычном обличии.

— Отчего же? — хмыкнул он. — Ведь Себастьян Брок тебе нравится как мужчина.

— Нет! Терпеть его не могу! — со злостью солгала я.

— Врешь! — Хаос весело оскалился. — Иначе бы ты так не среагировала.

«Еще один кристалл Правды на мою голову! — мысленно ругнулась я. — Мало мне отца, Андре и Яна!»

— Ну, ну, не сердись. Я лишь хочу тебя предостеречь. Ты красавица, милая, но на будущее с Верховным у тебя все равно ни единого шанса.

— Конечно, — не удержавшись, буркнула я. — После того, как мне пришлось солгать о твоем подарке, Себастьян вряд ли захочет со мной общаться. Лжецов он не терпит.

Повелитель мира за Щитом мгновенно посерьезнел.

— То есть, ты действительно настолько в него верила?

Верила, что ему важна ты, а не твоя сила? Моя дорогая, наивная девочка, ты сейчас мучаешь себя из-за того, кто и думать о тебе уже забыл! Все физиологические потребности Верховного в данный момент удовлетворяет Ардения.

Слова Хаоса больно резанули по сердцу.

— Неправда! — Я резко мотнула головой. — Вот это — неправда! Ян расстался с Арденией! Об этом все знают! И…

— Верховный судья мой враг, милая, — вкрадчиво перебил Хаос. — Я и мои союзники следим за ним постоянно. Причем, поверь, куда тщательнее, нежели какие-то журналисты.

Понимаю, тебе больно это слышать, но кто еще скажет тебе правду, если не я? Впрочем, не обязательно мне верить. Но ты — Видящая, сама можешь все увидеть, если сильно захочешь.

Прямо здесь. Сейчас.

Смогу? Я?

А, собственно, почему бы и нет? Ведь я уже использовала силу раньше, пусть и не совсем осознанно. Значит, смогу найти Яна и сейчас! Нужно только сосредоточиться и как следует постараться.

И я постаралась.

Видение далось нелегко. Я словно прорывалась сквозь сгустившийся тяжелый, вязкий туман. Но, наконец, чернота вокруг начала отступать, позволяя увидеть жуткую картину.

Передо мной находилась роскошная спальня с огромной кроватью, на которой сплелись в страсти два обнаженных тела.

Женщина и мужчина.

Ардения и Себастьян.

На мгновение мне показалось, что сердце перестало биться.

Грудную клетку сковала боль, не давая сделать и вздоха.

— Нет! Пожалуйста! Не надо! — прошептала я, вырываясь из кошмарного видения.

По счастью, оно почти сразу отступило, возвращая меня на Лунную поляну. Всхлипнув, я тяжело опустилась на багровую траву.

— Успокойся, моя дорогая. Поверь, он не стоит таких переживаний, — прошептал Хаос, утешающе погладив меня по голове.

— Это неправда! — я всхлипнула. — Это ты все подстроил, да? Этого ведь не было?

— Ты же умная девочка. Зачем отрицать очевидное только из упрямства? — снисходительно ответил он. — И ты переволновалась. Думаю, мне больше не стоит тебя задерживать. Отдохни, как следует.

С последними словами Хаоса Лунная поляна исчезла.

Вернувшись из лунной поляны в реальность, уснуть я, конечно, не смогла. О каком отдыхе могла идти речь после видения, в котором… в котором…

Даже вспоминать о нем было выше моих сил!

«Это видение наверняка тебе показал Хаос. Доверять ему нельзя, — успокаивала меня рациональная часть сознания. — Наверняка он просто пытается вбить клин между тобой и теми, кто тебя защищает».

Только душу все равно грыз неразумный червячок сомнения.

А вдруг все увиденное правда? Учитывая, как мы сегодня расстались с Яном…

«Нет, — я решительно тряхнула головой, отбрасывая предательские мысли. — Пусть мы и поссорились, Ян не мог так поступить. Возможно, он и разочаровался во мне, но чтобы вот так, сразу взять и вернуться к Ардении? Это возможно лишь в том случае, если бы Хаос оказался прав, и Ян ничего серьезного ко мне не испытывал. А Ян говорил, что я ему дорога».

Немного успокоившись и осознав, что уже утро моего последнего дня свободы, я медленно встала и начала собираться. Поскольку даже после макияжа и завтрака до отправки в академию еще осталось немного времени, я достала пиликнувший магофон с новой сплетней «Элитара». Не столько из интереса, сколько рефлекторно, по привычке.

Скользнула рассеянным взглядом по статье с заголовком «Отставка отменяется?»…

И ощутила, как все вокруг поплыло, а к горлу подкатил комок тошноты.

«Судя по последним данным, добытым нашими трудолюбивыми пчелками-журналистами, — гласила статья, — Себастьян Брок восстановил, так сказать, в должности свою бывшую любовницу Ардению Ирвинг. Иначе сложно объяснить ночное свидание, которое удалось запечатлеть журналистам нашего издания. На снимке явно видно, что парочка приятно провела время в доме Верховного судьи».

На приложенной к статье фотографии Ян и Ардения действительно находились около входа в столичный дом Верховного судьи. Себастьян приобнимал спутницу, а та смотрела на него сияющим взглядом.

Я неотрывно смотрела на фотографию, не в силах отвести взгляд.

«Правда. Все это — правда! — билось набатом в голове. — Все, что я видела, все, о чем говорил Хаос…»

На этот раз боли не было. Только странная пустота образовалась на месте того яркого чувства, которое я испытывала к Себастьяну. Я словно замерзла изнутри. Застыла, осознав, что все связывающее меня с Яном было враньем.

Ему нужна была Видящая, и ничего больше. Остальное я придумала себе сама.

Как бы ни было горько это осознавать, единственным, кто мне не врал, оказался Хаос. Видимо, честность в этом мире осталась лишь у монстра, а все, кто окружал меня, только и делали, что пытались извлечь выгоду.

И пришла злость. Сильная, жгучая, она выжгла во мне всю тоску и остатки чувства, испытываемого к мужчине, так легко предавшему и забывшему.

И это ради него я была готова отказаться от будущего? От жизни? Друзей? Всего, что я ценила и любила? Ради него хотела отправиться в ссылку?!

Да ни за что!

— Ты этого не стоишь, Себастьян Брок! — прорычала я.

Если для того, чтобы вести привычную жизнь, мне придется выйти за Роберта — нет проблем! Выйду! Он хотел получить Кару — получит. Только пусть потом не жалеет о своем самоуверенном выборе, ибо я без труда вспомню все навыки игры на нервах! Хватит, Каре Торн надоело быть хорошей девочкой! Так что готовьтесь господа, Великолепная Кара вернется во всей красе!

Я решительно набрала знакомый номер и без колебаний, твердым голосом произнесла:

— Светлого дня, папочка. Если предложение судьи Тунгорма еще в силе, то я согласна!

— Я знал, что моя умная девочка примет правильное решение! — раздался радостный возглас отца. — Думаю, с помолвкой тянуть не станем. На днях как раз пройдет церемония Джеральда — чем не возможность провести и вашу?

— Э-э… — мой энтузиазм от такой идеи несколько поугас.

— Через два дня? Так быстро?

— Дорогая, это всего лишь помолвка, а не свадьба. Возьмешь на эти дни отгулы в академии, и вполне успеешь подготовиться.

— Но у меня аттестация!

— Не переживай. Помолвка — уважительная причина для отсрочки, — заверил папа. — Полагаю, Эрик не будет против, чтобы пропущенные предметы ты сдала позже. Сейчас свяжусь с Андре, и он доставит тебя в поместье. Сразу сможешь заняться нарядом и всеми прочими своими делами.

«Вот еще, — мелькнула мрачная мысль. — Платьев у меня и так полно, еще время на них тратить. Лучше почитаю учебники, да и курсовую, если повезет, закончу».

Впрочем, вслух с отцом спорить не стала. Только коротко ответила «хорошо», и отключила магофон. В конце концов, без ущерба для учебы покинуть академию я была даже рада. Так не осталось шанса повстречаться с Верховным судьей.

«Выбрось его из головы, Кара! — в очередной раз строго приказала я себе. — Он о тебе уже и думать забыл, значит, драгоценная сила Верховного судьи снова невозмутима».

У меня же впереди еще много дел, от курсовой, до разработки плана по обрушиванию кары на наследника рода Тунгормов. О-о, Роберт еще сто раз проклянет тот день, когда решил на мне жениться!

Быстро собрав в сумку необходимые вещи и учебники, я вышла на лестницу и почти сразу увидела поднимавшегося Андре Травесси.

— А я как раз за тобой, — довольно уведомил оборотень. — Судья Торн сказал, ты согласилась на помолвку. Рад, что ты приняла правильное и разумное решение.

— Конечно, в этом же и состоит смысл моей жизни — радовать всех вас, — не смогла я скрыть в голосе иронию.

— Кара! — Андре скривился. — Тебя не в ссылку отправляют, а выдают замуж за одного из самых перспективных женихов республики.

— Какая честь! Какая честь! — пропела я и мрачно добавила: — Правда, еще вчера Аландорские горы казались мне гораздо привлекательнее. И хватит уже об этом. Я выполнила все, что вы от меня хотели, а теперь хочу просто побыстрее пройти через этот фарс. Так что давайте поторопимся, господин Старший следователь, у меня много дел.

Андре недовольно поджал губы, но спорить со мной не стал, и через несколько мгновений я оказалась в родовом поместье.

— Благодарю за помощь! — даже не оборачиваясь, бросила я и направилась к лестнице. — Надолго не прощаюсь, думаю, мы увидимся на помолвке. Если, конечно, вы не пришлете вместо себя очередного шпиона.

— Кар-ра! — донесся в спину рык. — Ты и мертвого достанешь! Мне уже жаль Роберта!

— О, не стоит! — ехидно протянула я. — Еще рано! Я скажу, когда моего настырного женишка можно будет начинать жалеть!

Раздался недовольный вздох, треск сломавшейся сферы, и Андре покинул родовое поместье Торнов.

Я же только фыркнула и вошла в свои комнаты. Наконец-то дома! И одна!

— Карочка! — радостный возглас няни, выглянувшей из моей спальни, показал, что последнее утверждение было неверным.

— Ты вернулась!

В следующий миг меня обняли, а затем заботливо осмотрели.

— Как ты? Как тебя эти оборотни кормили? Что-то ты бледная, осунувшаяся…

— Со мной все в порядке, — слабо улыбнувшись, заверила я.

— И кормили хорошо. Я тоже рада тебя видеть, няня. Просто немного, гм, перенервничала.

— Понимаю, — закивала та. — Твой отец сообщил о помолвке, да еще срочной. Конечно, тут без волнений никак.

Ну ничего, мы все успеем. Выберем самое лучшее платье и…

— Да, да, обязательно, но потом. Как-нибудь, — перебила я и поморщилась.

Во взгляде няни промелькнуло удивление и беспокойство.

— Потом? Но на сборы осталась всего пара дней и… милая, ты будто не рада?

— Именно, — не стала скрывать я. — Вообще не рада.

— Зачем же тогда согласилась? — всплеснула руками она.

— Отец приказал.

Няня охнула.

— Приказал?!

— Точнее, скажем так, он просто не оставил мне выбора, — поправилась я и тяжело вздохнула. — Ну да ладно. Тот, кто вынудил меня это сделать, еще сильно пожалеет. А сейчас можно я побуду одна? Мне нужно отдохнуть.

Няня неодобрительно покачала головой, но спорить не стала и вышла из комнаты.

Я же попыталась переключиться на какую-нибудь нейтральную тему. Например, прочитать хоть что-то из Стражного права, пересдавать которое предстояло на следующей неделе.

Вот только сосредоточиться не получалось. Недавний боевой запал прошел, и накатило ощущение безысходности. Одна мысль о дальнейшей совместной жизни с Робертом вызывала стойкое ощущение тошноты, а руки сами собой тянулись к сверкающему кристаллу, спрятанному в потайном кармане.

Всего пара фраз и я могла сбежать от этого кошмара навсегда. Останавливало только понимание того, что Хаос так любезен неспроста. Ему тоже что-то от меня нужно, причем выполнить это «что-то» я должна добровольно. Иначе меня бы уже разобрали на части, притащив Повелителю мира за Щитом требуемый кусочек.

Так что выбора действительно не было.

Именно такой, задумчиво полулежащей на диванчике, меня и застал Роберт Тунгорм.

Подтянутый, в дорогом костюме и с очередным букетом желтых роз, он вошел в комнату и с широкой улыбкой поприветствовал:

— Светлого дня, Кара.

«Примчался проверить, как тут его трофей», — мрачно констатировала я. И, не вставая с дивана, недружелюбно откликнулась:

— Светлого дня, судья Тунгорм.

— Уж теперь-то будет уместно перейти на «ты», — мягко поправил он. — Я счастлив, что ты приняла мое предложение, и…

— И вы прекрасно понимаете, что сделала я это не от большой любви к вам, — безразличным тоном перебила я. — Свои восторги, Роберт, можете адресовать моему отцу. Именно его ультиматум не оставил мне выбора.

— Понимаю, Кара, что ты не рада…

— Если понимаете, то для чего настаивали? Вокруг вас полно девушек, которые падали бы в обморок от счастья, предложи вы им руку, сердце и все прилагающиеся плюсы от замужества с вами.

— Возможно. Но эти девушки мне не интересны, — улыбка и мягкость с лица наследника Тунгормов исчезли, оставив только твердость. — Невесту я себе выбрал, и это ты, Кара.

Даже до того, как твой отец сообщил о том, что ты — Видящая, я уже решил, что другая мне не нужна.

— Выбрали? — эмоции все-таки сдержать не удалось. Я резко встала и гневно уставилась на него. — Выбрать можно флайвер или костюм! А я не вещь, Роберт!

— Ты не вещь, верно. Ты — моя будущая жена, — отчеканил он.

— Привыкли добиваться всего, чего захотите?

— Именно, — подтвердил Роберт. — И приложу все усилия для этого, чтобы ты переменила обо мне свое мнение. Сейчас ты недовольна, и причины этого я понимаю. Все, — он подчеркнул это слово, — причины. Да, признаю, настаивая на своем так поспешно, я несколько перегнул палку. Зато в будущем я не обману тебя, не предам и не предпочту другую как… некоторые.

В эту минуту я могла бы собой гордиться. Даже несмотря на столь откровенный намек, я не дрогнула и не отвела взгляда.

Ничем не показала, как задели меня его последние слова.

Только слегка пожала плечами и сообщила: — Не понимаю, о чем вы.

— Понимаешь. — На губах Роберта вновь заиграла улыбка победителя. — Впрочем, теперь это не важно. Со мной ты забудешь его, Кара. И будешь счастлива. Не переживай, я способен защитить тебя и как Видящую, и как свою жену.

— Послушайте…

— Нет, не оправдывайся, это не нужно, — прервал он. — Тем более, выбор ты все-таки сделала в мою пользу, а не в пользу Аландорских гор.

— На церемонии я действительно скажу «да», — процедила я, чувствуя как вслед за сдерживаемой горечью, к горлу подкатывает тошнота. — Но на хорошее настроение и счастливое лицо можете не рассчитывать.

— Твое счастье со мной — это только вопрос времени, — уверенно парировал Роберт. — А пока что и озвученное «да» меня устроит. Пожалуй, не буду больше отвлекать тебя от приготовлений к церемонии, дорогая. Увидимся в субботу. И, надеюсь, к этому моменту твое настроение все же улучшится.

С этими словами наследник рода Тунгормов положил букет на комод и церемонно поклонился. После чего развернулся и бодрым шагом покинул комнату.

Минуту я бездумно смотрела на закрытую дверь, потом схватила букет и порывисто вышвырнула в окно. Счастье, что, в отличие от цветов Хаоса, с этими я имела полное право поступить, как вздумается!

«Ничего, — успокаивала я себя. — Главное не потерять лицо на церемонии. Все же срывать помолвку нельзя, иначе отец точно в горы упечет. Зато потом можно будет оторваться на самонадеянном муженьке по полной!»

Большой холл был освещен множеством светильников, в свете которых переливались наряды и драгоценности немногочисленных гостей.

Завидев нас с отцом, присутствующие на миг замолчали, а потом по залу прокатился изумленный гул. И понятно: гости собирались на помолвку Джеральда Тунгорма, явно не ожидая попасть сразу и на церемонию его старшего брата.

Впрочем, почти тотчас раздались приветствия и аплодисменты, на которые я, стараясь держать лицо, отвечала натянутой улыбкой.

Роберт, тем временем, в парадном судейском костюме подошел к первой ступени лестницы. Сколько же торжества было в его взгляде, пока он наблюдал, как мы с отцом спускаемся по лестнице! Мой будущий жених выглядел как победитель, получивший желаемый ценный приз.

От осознания этого на душе стало еще гаже. Но выбора не было. Свою роль мне предстояло сыграть до конца.

Когда мы оказались внизу, отец передал меня Роберту. Тот с поклоном перехватил мою руку и подвел к стоявшему неподалеку служителю храма Великой Хранительницы.

Слова церемониала я выслушивала как в тумане, ощущая все нарастающую панику.

«Я не хочу! Не могу! Нет!» — кричала я про себя, понимая, что скоро меня спросят о желании скрепить намерение будущего брачного союза.

И, одновременно, понимала — я должна. Потому что Себастьян Брок не достоин моего пожизненного заточения!

— Ваше намерение создать в будущем союз добровольно и нерушимо, Роберт Камерон Тунгорм? — прозвучал вопрос служителя.

— Да, — твердым голосом ответил тот.

— Ваше намерение создать в будущем союз добровольно и нерушимо, Карина Анабелла Торн?

Вопрос прозвучал, но я не могла на него ответить. Голос отказывался повиноваться.

— Кара? — чуть нахмурился Роберт.

— Да.

Собственное согласие прозвучало, как приговор для меня самой.

— Благослови будущий союз, Создатель! — радостно возвестил служитель храма и за ним фразу повторили все собравшиеся.

А затем Роберт Тунгорм с торжествующей улыбкой надел на мой палец кольцо с выгравированным на «Слезе Праведника» гербом рода Тунгормов.

Это было восхитительное украшение, но я разглядывала мечту многих девушек республики безо всякого восторга. Да я бы сейчас с радостью вручила его любой из них, только бы снова оказаться свободной!

— Можете поцеловать свою невесту, — разрешил служитель.

Вздрогнув, я попыталась инстинктивно отступить на шаг, но шанса мне не дали. Сильной рукой Роберт прижал меня к своей груди. Второй рукой, запрокинув мою голову, мужчина предотвратил любые попытки к сопротивлению и прижался к моим губам властным, подчиняющим поцелуем.

Целовался Роберт Тунгорм очень умело. Да и было бы странно, если бы он этому не научился, учитывая количество девушек, на которых оттачивал свое искусство. Но, клянусь Создателем, никогда еще мне не был так неприятен поцелуй!

Это было скорее клеймо, которое ставили, заявляя всему миру — она моя!

Всех моих сил хватало только на то, чтобы удерживать силу и не отшвырнуть жениха Щитом.

К счастью, пытка закончилась быстро. Слуги начали разносить по залу бокалы с игристым вином, а к нам устремились гости с поздравлениями.

Церемонию пришлось вытерпеть до конца, удерживая на лице улыбку, от которой сводило мышцы. Истинные эмоции я позволила себе проявить только, когда подходили Лил и Нетти.

Когда же последние поздравления прозвучали, я с облегчением выскользнула на балкон. Мне не хватало кислорода.

Пытаясь освободить шею, чтобы вдохнуть холодного воздуха, я слишком сильно дернула за ожерелье, и то порвалось. По полу со звонким стуком покатились жемчужинки.

— Ненавижу тебя, Себастьян Брок! Ненавижу! — тихо выдохнула я вслух. — Это только твоя вина! И, надеюсь, хоть когда-нибудь ты испытаешь то же, что и я!

Внезапно окружающий мир начал отдаляться, и перед моими глазами возник очень знакомый кабинет. Кабинет Верховного судьи, в котором за массивным столом сидел именно тот, кого я так неосмотрительно проклинала несколько мгновений назад.

Себастьян Брок с отстраненным выражением лица изучал какие-то бумаги. Большой визариум, расположенный напротив, транслировал канал новостей. Правда, Себастьян не обращал на них особого внимания, занятый работой.

«Конечно. Опять работа, снова долг! Всегда долг!» — со злостью констатировала я.

И зачем только о нем вспомнила? Ведь уже успела усвоить, что способности Видящей реагируют на эмоции!

Внезапно картинка на визариуме поменялась, запестрев красным фоном экстренного события. Внимание Себастьяна это привлекло. Он оторвался от бумаг и, нахмурившись, посмотрел на экран.

— А сейчас срочные новости от канала «Звездошок»! — бодрым голосом возвестили оттуда.

Услышав, кто автор сенсации, Себастьян ожидаемо потерял к визариуму интерес. Но едва вновь перевел взгляд на бумаги, как диктор продолжил:

— Сенсационное известие из поместья Тунгормов, где в этот вечер собралось немало гостей на помолвку сына судьи Эрика Тунгорма — Джеральда. Как оказалось, помолвка среднего сына служила всего лишь прикрытием для аналогичной церемонии наследника семьи Роберта, решившего соединить свою жизнь с наследницей рода Торнов — блистательной юной госпожой Кариной Торн.

Себастьян дернулся, как от разряда, и взмахом руки добавил визариуму звука. В этот момент Верховный судья стал очень далек от привычного спокойствия.

Я же испытала огромную благодарность журналистам, которые подарили столь упоительный момент мести.

— Объединение двух сильнейших судейских династий безусловно станет главным событием этой зимы, — распинался диктор. — И именно благодаря вездесущим журналистам «Звездошока» нам удалось получить эти кадры, которые были запечатлены буквально полчаса назад.

А на экране я в сопровождении отца и с приклеенной улыбкой на губах спускалась с лестницы к Роберту. Несмотря на все испытываемое в тот момент отчаяние, выглядела я вполне спокойно, хотя и несколько напряженно.

Следующий эпизод демонстрировал нас, стоящих перед служителем храма.

Себастьян, начал медленно вставать со своего места, не отрывая полного бешенства взгляда от экрана, на котором мы с Робертом обменивались клятвами. И хотя это не был прямой эфир, мне показалось, что моего ответа Себастьян ждал, затаив дыхание. А услышав пресловутое «да», одним движением смахнул со стола все бумаги и папки с документами.

Но доконал Яна наш поцелуй. Причем, как мстительно отметила я, довольно неплохо смотревшийся.

— Нет! Не может быть! — зарычал Себастьян.

Вокруг него полыхнула сияющая аура, и в ту же минуту сорвавшийся с руки мужчины чудовищный пульсар оставил от визариума обугленные осколки.

На этом Верховный судья не остановился, швырнув новый пульсар, и еще один, и еще. С мстительной радостью я смотрела, как обстановка в кабинете обращается в пепел. О, ради этого зрелища действительно стоило соглашаться на помолвку!

Незабываемый момент сладкой мести прервал чей-то голос, настойчиво требовавший вернуться. А затем меня обхватили за плечи и резко тряхнули, выдергивая из видения.

Мне это ожидаемо не понравилось, как и моей силе.

Моментально придя к согласию, мы отшвырнули щитом наглеца еще до того, как я окончательно вернула зрение.

Открывшаяся взору картина заставила довольно улыбнуться.

На террасу родового дома семьи Тунгормов я вернулась как раз, когда откинутый щитом Роберт впечатался в стену.

«Жаль, повторить нельзя», — мстительно подумала я, глядя, как ненавистный жених встает на ноги. На мой взгляд, слишком быстро.

— Тебе стоит быть осторожнее, Кара, — сквозь зубы предупредил Роберт. — На балкон мог выйти любой из гостей и увидеть проявление твоей силы. Держи себя в руках.

— Непременно, — ровным голосом откликнулась я, с неудовольствием признавая, что он прав. Все же разоблачения допускать не следует.

— Скоро помолвка Джера и Лили, нам пора вернуться в зал, — подходя ближе, произнес он. После чего водрузил мою руку на свой локоть и повел обратно в дом.

Я не возражала. Очень хотелось порадоваться за подругу и увидеть настоящую пару, которая соединена любовью, а не расчетом и непререкаемым самомнением.

Стоя рядом со своим женихом, я по-доброму завидовала сияющей Лил. И тому, как улыбается всегда сдержанный Джеральд Тунгорм, чьи глаза наполнены любовью к избраннице.

Мне бы тоже хотелось видеть собственное отражение в глазах любимого мужчины! А не чувствовать себя трофеем самодовольного сноба.

Когда церемония закончилась, я тотчас отступила от Роберта и устремилась к Джеру и Лил — поздравлять.

Успела благодаря такому маневру в числе первых. Несмотря на собственные переживания, я была очень рада за подругу и искренне пожелала ей счастья. А следом потянулась вереница родственников и гостей.

Слуги вновь разносили легкие закуски и бокалы с игристым вином. Подхватив небольшую ажурную тарелочку с канапе и фужер, я отошла чуть в сторону и стала наблюдать за Джером и Лил.

А те не могли отойти друг от друга больше чем на шаг. Даже когда торжество подошло к концу и наступило время прощаться с гостями, делали Лил и Джеральд это, попрежнему стоя вместе.

— У нас тоже может так быть, Кара, — подойдя, вполголоса произнес Роберт.

— Не думаю, — парировала я. — Я не люблю, когда меня принуждают, а ты не привык считаться с чьим-либо мнением, кроме своего собственного.

— Думаю, нам просто стоит узнать друг друга поближе. Я бы хотел, чтобы ты погостила у нас какое-то время.

«Чтобы побыстрее затащить тебя в постель», — мысленно закончила я. Вслух же сказала:

— Увы, лимит моих «да» на сегодня исчерпан. Это предложение я принять не могу. Я возвращаюсь домой с отцом, у меня учеба и много других дел.

— Но завтра выходной и продолжение торжества. Мы могли бы прекрасно провести время, — продолжал настаивать Роберт.

— Твоему брату повезло: его невеста отличница. А у меня хвосты и пересдачи, так что — нет, — возразила я, ища глазами отца.

Впрочем, папа и сам направлялся к нашей паре.

— Детка, мне пора, — подойдя, произнес он. — Думаю, ты останешься здесь до понедельника и…

— Я хочу вернуться домой, — перебив, твердо отказалась я.

Однако мое желание восторга у отца не вызвало. Он мигом нахмурился и несогласно покачал головой.

— Это невозможно. У тебя только что была помолвка, и вы даже ее не отпраздновали! Ты не можешь уехать так быстро.

Это неприлично и вызовет массу пересудов!

Ох, как захотелось высказать все, что я думаю о приличиях и чужих сплетнях! Но ровно в этот момент подошла Летиция Тунгорм и, приобняв меня за плечи, с мягкой улыбкой проворковала:

— Кара, милая, ты выглядишь такой усталой! Я уже распорядилась насчет комнаты. Если хочешь отдохнуть — она та же, что была в прошлый твой приезд сюда. Помнишь? Или тебя проводить?

— Я провожу, мама, — тотчас откликнулся Роберт.

— Не стоит, — выдохнула я. — Я помню. Спасибо, госпожа Тунгорм.

— Просто Летиция, дорогая.

— Д-да, конечно, — я натянуто улыбнулась. Несмотря ни на что, мать Роберта была замечательной женщиной, и обижать ее не хотелось.

— Я скажу, чтобы необходимые тебе вещи доставили из поместья к утру, — пообещал отец.

— Премного благодарна, ты очень заботлив, — не удержалась от злой шпильки я. — А сейчас мне хотелось бы отдохнуть. Так что я пойду. Хорошей вам ночи.

Протараторив формальное прощание, я быстрым шагом направилась к лестнице, пока Роберт не решил все-таки навязаться с сопровождением.

Закроюсь в комнате и до утра даже носа не высуну!

Хвала Создателю, штурмовать мою комнату Роберт не стал. Я же не дала ни единого шанса перехватить меня за ее пределами. Поужинала здесь же, в четырех стенах, и сразу легла спать.

Как результат — проснулась бодрая и выспавшаяся, пусть и не в радужном настроении. Даже привычная в последнее время тошнота отступила.

Обещание отец исполнил: мои вещи уже доставили.

Горничная, которая их вносила, сообщила, что в парадной столовой уже накрывают завтрак. Так что, выбрав легкое, но закрытое домашнее платье, я направилась прямо туда.

За столом собралось все семейство Тунгормов. Эрик, Летиция, Лил с Джером, Нетти и Роберт ждали только меня.

Новостные каналы, которые госпожа Тунгорм переключала на огромном настенном визариуме, на все лады освещали наши вчерашние помолвки.

Проигнорировав выразительный взгляд своего жениха, я заняла место рядом с Нетти. Роберт недовольно поджал губы, но промолчал.

«Молодец, учишься проглатывать горькие пилюли», — мстительно подумала я, накладывая себе полную тарелку разных вкусностей. На смену надоевшей тошноте у меня неожиданно проснулся волчий аппетит.

Правда, едва начался завтрак, у нас с Нетти запиликали магофоны, и по звуку своего я поняла, что наступило время узнать очередную сплетню «Элитара». Хотя чему она посвящена, догадаться было не сложно — разумеется, все тем же помолвкам.

Я не ошиблась. Название статьи, украшенной шариками и сердечками, гласило: «Свадебный бум в семье Тунгормов».

«Дамы и господа — это свершилось! — крупными буквами мерцало начало сообщения. — Вчера еще один смелый мужчина заявил права на руку и сердце нашей Великолепной Кары. И в этом вопросе он продвинулся гораздо дальше предшественника, поскольку до служителя храма довести Кару Торн, Роберту Тунгорму все же удалось!

Карина не разочаровывает, согласитесь? Только она могла отвергнуть Андре Травесси и найти ему такую замену, что мало кто может сказать — она многое потеряла. Ибо приобрела без пяти минут госпожа Тунгорм тоже немало.

Ответив „да“ на предложение наследника древнейшего и богатого рода, Карина Торн добавила к блеску собственного имени перспективу еще и во всех смыслах удачного замужества.

Но эта помолвка была не единственной. В этот же день о предстоящем бракосочетании объявил и второй сын влиятельнейшей судейской династии — Джеральд Тунгорм.

В чем же подвох, спросите вы? А мы вам ответим! Невеста одного из лучших женихов Республики — Лилиан Лоуд, обычная девушка, студентка академии Магического права. Она не может похвастаться ни влиятельностью семьи, ни богатым приданым, но…

Это самое „но“, повлиявшее на ее судьбу, зовется Великолепной Карой, одной из лучших подруг которой и является невеста Джеральда Тунгорма.

Наша редакция поздравляет Лилиан почти Тунгорм с удачным выбором подруги, так ловко пристроившей ее в одну из самых влиятельных семей Республики. Согласитесь, уважаемые читатели, это достойная награда за верность и дружбу.

И не возможно не отметить, как просчиталась будущая госпожа Аттертоун, потратившая на выгодный брак огромное состояние, тогда как Лилиан Лоуд все досталось, как говорится, за красивые глаза.

Кстати, как нам известно, у Великолепной Кары есть еще одна подруга — белокурая красавица из клана Мэркс, а у Тунгормов еще один сын. Наша редакция не может не задаваться вопросом, что из всего этого может получиться?

Возможно, еще одного Тунгорма осчастливят лучшей подругой Кары Торн?

Не сомневайтесь, друзья, о еще одном матримониальном успехе нашей Великолепной Кары вы узнаете первыми именно на страницах нашего журнала!»

— О, Создатель, — простонала я, поднимая голову от магофона. — Ну почему, что бы ни случилось, сразу приписывается мне?

— Не переживай, Кара, — с улыбкой ответила Лил. — Пусть выдумывают, что хотят. Я вот даже читать эти сплетни не хочу.

Судя по спокойному взгляду Джеральда, его домыслы журналистской братии тоже не волновали.

— Чувствую, многие девушки теперь будут искать способ познакомиться с тобой, чтобы ты нашла для каждой их них перспективного жениха, — хмыкнул, отрываясь от своего магофона Нетти. — Не хочешь открыть брачное агентство?

Ему конкурентов бы не было. Подумай, пока не поздно, это же золотое дно!

— Ага, и первая пара уже есть — ты и Ники, — съязвила я.

Нетти поперхнулся.

— Кара!

Насладившись искренним возмущением на лице парня я, с трудом сдерживая смех, обратилась к улыбающейся Летиции.

— Вот видите, госпожа Тунгорм, как ваш младший сын избалован? В прошлый раз ему предложение делала я — отказался. А теперь вот и красавицу Ники забраковал. Просто уже и не знаю, кто удовлетворит столь взыскательный вкус!

За столом раздался смех теперь уже всех присутствующих, кроме пунцового от смущения Нантия.

После трапезы все перешли в большую гостиную, где стояли столики с напитками, и играла негромкая приятная музыка.

Вся обстановка способствовала общению, правда мне разговаривать, если честно, не хотелось. После плотного завтрака навалилась сонливость, и я просто уютно устроилась в одном из мягких кресел.

Как оказалось, зря, поскольку этим тотчас воспользовался мой жених.

— Надеюсь, ты спала хорошо, моя дорогая? — подходя и устраиваясь рядом, с нажимом произнес Роберт.

— Конечно, мой дорогой, — передразнила я мужчину. — Думаю, эта спальня будет моей любимой в вашем доме.

— Любимой и единственной будет моя спальня, — с легкой угрозой в голосе парировал жених.

Я фыркнула.

— Никогда бы не подумала, что такое словосочетание применимо к комнате. Или вы Роберт, комнаты называете единственными и любимыми, а девушек — удобными?

— Называл. А теперь у меня будет единственная девушка, для которой любимой станет одна со мной комната и постель.

— Я, знаете ли, высыпаюсь только в одиночестве, — манерно протянула я. — И вообще, вы мне еще о своих глубоких чувствах не рассказали, а мы уже обсуждаем удобство вашего матраса. Даже обидно как-то! Или все свое красноречие вы на моих предшественниц потратили?

— Кажется, я неоднократно пытался с тобой поговорить, — несмотря на спокойствие в голосе, на скулах Роберта заходили желваки. — Но ты не была готова меня слушать.

— Да? — я с притворным раскаянием всплеснула руками. — Как не вежливо с моей стороны. Но вот именно сейчас я готова. Можете начинать. Уверена, это будет так интересно и захватывающе, что вам не стоит прерываться, если даже я вдруг усну.

— Кара! — не выдержав, прошипел Роберт. — Хватит! Чего ты хочешь добиться своим поведением? Вывести меня из себя?

— Создатель с вами, Роберт! — деланно возмутилась я. — Я ведь ничего не делаю. Просто сижу на кресле и общаюсь. Даже принимаю справедливость ваших упреков и иду навстречу.

Соглашаюсь выслушать, так сказать. Настраиваюсь на дальнейшие перспективы нашего счастливого будущего.

— И оно настанет, как только мы станем мужем и женой, — процедил мой жених.

— Вы намекаете, настанет после того, как мы проверим удобство вашего матраса? — глубокомысленно поинтересовалась я. — Хм, заинтриговали. Таких удобных матрасов я еще не встречала. Конечно, мой опыт в их исследовании не настолько велик, как ваш, но…

Я выразительно замолчала. В ответ послышался скрежет зубов и резкий выдох.

— Ты настоящее наказание!

— Разумеется. Вы ведь сами этого хотели. Просили кару — так получите в полном объеме.

Перекошенное лицо жениха легло бальзамом на мою душу.

Резко развернувшись, Роберт рванул в другой конец гостиной, где устроились Джеральд и Лил.

— Пойдем, разомнемся! — прорычал он брату не евбжие хуже оборотня.

— Сейчас? Роб, ты с ума сошел! — удивился тот.

— Идем! — рявкнул Роберт и буквально вылетел из помещения.

Насторожившаяся госпожа Тунгорм перевела на меня озабоченный взгляд. Я умиротворенно улыбнулась и слегка пожала плечами, всем видом демонстрируя, что не понимаю, какая именно вожжа попала под хвост наследнику.

— Что с ним случилось? — проворчал Джер и устремился вслед за братом, не забыв поцеловать на прощание Лилиан.

— Ты уверена, что у вас все нормально, дорогая? — уточнила Летиция.

— Все просто великолепно, госпожа Тунгорм, — благодушно ответила я, не солгав ни на миг.

Мой жених меня покинул — что могло быть еще лучше?

Разве только отмена помолвки и ссылки. Но, как говорится, не все сразу.

А вскоре начали съезжаться приглашенные на вечеринку ребята из нашей компании, и Роберта я окончательно выкинула из головы. Гостиная неуклонно заполнялась друзьями и сокурсниками.

Сайрус и Мика, Лур и Даним, Бригитта и Дерек, — все они со смесью радости и удивления поздравляли нас с Лил.

Удивлялись, разумеется, мне. Особенно Сай.

— Нет, ну как же ты маскировалась, Кара! Вот вообще не ожидал! — вручая мне огромный букет, заявил он.

В ответ я только улыбнулась. Не рассказывать же правду?

Только приехавшая чуть позже Ники, которая знала, что счастья от помолвки я не испытываю, была более сдержанной.

— Ты как? — обнимая, тихонько спросила подруга.

— Развлекаюсь, — я криво усмехнулась. — Сегодня уже вывела Роберта из себя, так что день прошел не зря.

— Смотри, не перестарайся. Все-таки вам вместе жить.

— Не напоминай. Лучше скажи, как Андре отнесся к статье в «Элитаре»?

— Отпускать не хотел, — хихикнула волчица. — Но он там чем-то сильно сейчас занят с… на работе, так что пришлось.

Я вытолкнула из головы мысль о том, с кем именно Андре был так занят. Не хочу даже имя вспоминать!

— Кстати, эпидемия в академии прекратилась, — тем временем, со смехом добавила волчица. — Девчонки поворчали, что все призы, как обычно, достаются Великолепной Каре, и вновь начали нормально одеваться.

— Можно подумать, мне эти призы нужны, — проворчала я в ответ.

До обеда мы приятно провели время за веселыми беседами, подогреваемыми многочисленными напитками. Мне было интересно узнать, что творилось в академии во время моего отсутствия, а друзья интересовались причинами такой скоропалительной помолвки.

Раздражало только присутствие Роберта, который, вернувшись с тренировки, устроился рядом со мной и приобнял за талию. Прилюдно, когда на нас были устремлены все взгляды, вырываться я не стала. Решила просто не обращать внимания на досадную помеху.

Однако когда слуга возвестил, что для нас накрыт обеденный стол, оказалось, что игнорировать Роберта не так-то просто.

Наученный горьким опытом, он усадил меня рядом и, изображая заботливого жениха, принялся рекомендовать то одно, то другое блюдо.

Отказывалась от его предложений, даже не глядя, просто из вредности. Благо, выбора и без советов Роберта хватало.

А после обеда мужчины отправились осматривать обширную коллекцию оружия Эрика. Причем древними железками на удивление заинтересовался даже гламурный Дерек. Мы же с девчонками вернулись в гостиную с камином, «Ситрийским маотом» и легкими закусками.

Подруги щедро отдавали дань вину и вскоре уже весело смеялись. А я и вовсе захмелела с первого же бокала. Это было даже странно, поскольку раньше мой организм отличался куда большей устойчивостью к алкоголю.

Наш милый девичник прервало неожиданное появление Андре. Господин Старший следователь широким шагом вошел в гостиную и с неудовольствием покосился на порядком захмелевшую Ники. Поймав его взгляд, та хихикнула и послала оборотню воздушный поцелуй.

«Ох, и доиграется», — мысленно сделала вывод я, поскольку была абсолютно уверена, что Андре пришел за своей избранницей.

Однако тот на удивление ограничился лишь грозным взглядом и обратился ко мне:

— Кара, удели мне минутку.

— М-м, — хоть выпила я мало, но разговаривать не хотелось.

— Только если минутку.

— Поверь, я тебя не задержу, — Андре подхватил меня под локоть, вздернул с диванчика и уверенно потянул к выходу из дома.

— Чего вам? — когда мы вышли на улицу, недружелюбно спросила я и поежилась от холода. — Я всех вас уже осчастливила, так что, думаю, заслужила право немного повеселиться.

— Разумеется, — согласился Андре, набрасывая на меня теплый полог. — Только сначала ответить мне на один вопрос: ты любишь Себастьяна?

Опешив, я замерла на месте и удивленно уставилась на мужчину.

— Не находите, что несколько поздно для такого вопроса? Я уже вообще-то помолвлена с Робертом.

— Просто ответь.

— Нет, — без зазрения совести солгала я, не позволяя тоскливым мыслям прорваться сквозь завесу выпитого алкоголя. — У меня жених есть. Его и буду любить… какнибудь. Он мне матрас обещал. Самый лучший в мире.

— Понятно. — Андре помрачнел.

— Теперь-то я могу идти праздновать помолвку?

На несколько мгновений оборотень задумался, словно бы что-то решая для себя. А затем совершенно неожиданно меня охватило яркое плетение какого-то заклинания!

Тело вмиг обессилело и наполнилось противной легкостью.

Не подхвати меня сильные руки Андре, я бы упала на морозную землю.

— Что со мной?! — перепугано взвизгнула я, понимая, что даже дернуться не могу, а магия напрочь отказала.

Сейчас я была беспомощна, как после яда цифара!

— Не трать силы, это усовершенствованный вариант «Полога безмолвия», — ответил Андре и со мной на руках быстро двинулся к границе поместья. — Применить магию, как и вызвать отца, ты не сможешь.

— Предатель! Надеюсь, ты не Хаосу меня несешь? — сквозь зубы прошипела я.

— Глупости не говори, — рыкнул оборотень, неумолимо приближаясь к границе, укрепленной защитным контуром.

На мое появление в такой близости та среагировала, налившись багровым угрожающим свечением.

— Твою ж!.. — выругался Андре. — А у Тунгормов защита сильнее, чем я ожидал.

— Ага, — с торжеством выдохнула я. — Так что, советую меня вернуть, откуда взял, иначе отец и Тунгормы точно пересчитают тебе все кости и…

Моя бравада была прервана оглушительным треском, с которым сорвавшееся с рук Андре заклинание ударило по защитному контуру поместья.

— Совсем сдурел?! — перепугалась я. — Да чего ты творишьто?!

— Исправляю свою ошибку, — не совсем понятно пробормотал Андре, и ударил снова.

— Какую еще ошибку?!

— Видишь ли, когда я уговаривал тебя выйти замуж за Тунгорма, я ошибался. А все, что насчет Яна тебе говорил отец — неправда, — ошарашил оборотень. После чего активировал встроенный в браслет магофон и рыкнул: — Да помогай уже!

Блокирующую сферу я на нее накинул.

В то же мгновение на защитное плетение обрушился удар извне. И был он такой силы, что на моих глазах мощнейшие прутья защиты рассеялись вмиг. Я обалдело взвизгнула. А Андре, не теряя ни секунды, устремился в образовавшуюся брешь. Прямо к поджидавшему нас человеку, чью высокую фигуру окутывал вечерний полумрак.

— Лови! — Андре без усилий подкинул меня, отправляя в полет на несколько метров.

Я завизжала снова и сильнее, но тотчас была подхвачена руками Себастьяна и сжата в объятиях.

— Удачи! — крикнул Андре и исчез в вихре нонгата.

За спиной уже на все лады надрывалась охранная система, возвещая, что защитный контур взломан.

Я успела заметить, как из портала появился Роберт с перекошенным от бешенства лицом. А в следующий миг новый портал перенес нас с Себастьяном в холл уже знакомого мне аландорского убежища Верховного судьи.

И лишь теперь в мою почти протрезвевшую голову пришло полное понимание всего произошедшего. Меня только что самым натуральным образом похитили!

— Какого Хаоса, Ваша честь? — прорычала я, едва Ян поставил меня на ноги. — Если вы хотели вручить мне подарок на помолвку, то не стоило утруждаться! Так что, будьте добры, верните меня к отцу и любимому жениху.

— Врешь! — прошипел Себастьян, до боли сдавливая мои плечи. — Посмотри мне в глаза и скажи, что любишь Роберта Тунгорма! Правду скажи, и в тот же момент окажешься дома! И я больше не подойду к тебе на выстрел пульсара!

— Конечно. Ты в тот же момент в объятиях Ардении окажешься, не успею я хоть слово сказать! — закричала я в ответ, пытаясь высвободиться из болезненных объятий.

— И это говорит та, которая врет на каждом шагу, принимая знаки внимания от любого мужчины…

Пощечину Себастьяну я влепила от души.

— Если ты действительно так обо мне думаешь, для чего все это? Мог бы со спокойной душой опять побежать к своей постельной грелке, раз уж ты восстановил ее в занимаемой должности! Тебе же все равно! И плевать на меня! У тебя есть долг и готовая на все Ардения! Что еще надо великому Себастьяну Броку? — звенящим от бешенства голосом выпалила я.

— Я не был с Арденией! Ни разу после того, как расстался с ней!

— Ложь! Вы, Ваша честь, были столь неосторожны, что позволили журналистам заснять себя на пороге дома в обнимку!

— Я выставил Ардению в тот вечер, но между нами ничего не было! А на пороге она просто споткнулась. Откуда о ее визите стало известно журналистам, я понятия не имею!

— Так я тебе и поверила! — я вновь дернулась в его руках и, вырвавшись, отскочила на шаг. — Ты забываешь, что я Видящая и могу узнать гораздо больше, чем мне показывают. И я вас видела в тот момент, когда… между вами ничего не было!

— Не знаю, что ты видела, но в тот вечер я вернулся домой буквально на несколько минут, потому что сработала система безопасности! Столкнулся на пороге с Арденией, выставил ее и вернулся обратно на работу! — Эмоционально рявкнул Ян. — Да за пять минут до этого я еще был в Верховном суде.

Система наблюдения фиксирует все перемещения, и мои в том числе. Запросить информацию, чтобы ты, наконец, поверила?!

Это был веский аргумент, заставивший меня остыть и задуматься. Вспомнить подробности и осознать, что видение о Себастьяне и Ардении существенно отличалось от привычных путешествий моего сознания. Да и случилось оно в тот момент, когда я сама находилась в иллюзорном мире, куда меня выдернул Хаос.

Так, может, видение — его рук дело?

Воспользовавшись моим замешательством, Себастьян вновь оказался рядом.

— Кара, я действительно не был с Арденией, как и с любой другой женщиной, после того злополучного вечера, — мягко произнес он. — Поверь, мне никто, кроме тебя, не нужен.

Как я хотела верить. И не могла не верить! Вот только…

— Тогда скажи, — потребовала я. — Скажи это.

— О, Создатель, — улыбнулся в ответ Ян. — Я участвовал в похищении, нарушил все мыслимые правила, а тебе нужны слова?

— Нужны!

— Я тебя люблю! — отчетливо произнес Себастьян.

А через мгновение последовал поцелуй, лишивший меня последних сил к сопротивлению.

Когда мы переместились в спальню — не знаю. Я лишь чувствовала, как Себастьян осторожно снимает с меня одежду, а затем укладывает на кровать. И при этом не перестает целовать так, словно мои губы — это воздух, и без них он не может дышать.

Ян был нежен во всем. В поцелуях, от которых у меня, как бы ни банально это звучало, кружилась голова. В прикосновениях горячих рук и словах. В признаниях, которые шептал мне, говоря, как скучал и как ждал этого мгновения. В уверенных движениях и ритме наших тел, одном на двоих.

Создатель свидетель, как же я его любила! И отчетливо понимала, что ни с кем другим быть просто не могу и не хочу.

Плевать, что вчера я давала клятву выйти за другого мужчину, и что отец будет, мягко говоря, недоволен. Плевать на все приличия!

— У меня есть новость, — чуть отдышавшись, хрипловатым голосом произнес Ян. — Свадьбы с Робертом у тебя не будет.

— Жаль, — соврала я, отмечая, как моментально напрягся мужчина. — У меня было задумано такое милое платье.

— У тебя будет любое, но только если ты его оденешь для меня! — прорычал Себастьян.

— Ловлю на слове, — я широко улыбнулась, а затем посильнее прижалась к Яну. — Я… люблю тебя. И никто другой мне не нужен, кем бы он ни был.

— Поверь, я чувствую то же самое, — он подарил мне жаркий поцелуй, но почти сразу отстранился и уже серьезно добавил: — Поэтому сейчас мы вернемся, и я сообщу об этом твоему отцу. Кроме того, твою помолвку надо расторгнуть.

Представив, как это будет выглядеть, я вздрогнула и как-то разом осипшим голосом предупредила: — Отец будет в бешенстве.

— Ты сказала мне да, остальное не важно. Никто не заберет тебя у меня. Ни Роберт, ни даже твой отец.

— Но…

— Кара, ничего не бойся. Я все решу, — уверенным тоном перебил Себастьян.

И я, конечно, не могла не поверить. Хотя очень хотела бы, чтобы никто не пострадал в предстоящем скандале. В том, что он будет масштабным, я не сомневалась.

— И куда мы направимся? — когда мы оделись, робко поинтересовалась я.

— К тебе домой, разумеется, — решительно ответил Ян, обнимая меня и сдавливая сферу портала.

Шок, полный и всеобъемлющий.

На ногах я устояла только благодаря поддержке Себастьяна.

Все, на что меня хватало в эту минуту, это слабые попытки произнести хоть слово и жадное изучение лица, которое с детства я привыкла разглядывать только на снимках.

А она так же неотрывно смотрела на меня.

— Иритин!

Возглас отца, бросившегося к знакомой незнакомке, разорвал тишину и заставил меня полностью осознать происходящее.

В груди вспыхнула мгновенная, сумасшедшая радость. Мама жива! Она не погибла! И она была жива все эти девятнадцать лет! Девятнадцать… лет…

Девятнадцать лет, которые отец это знал… знал, и скрывал!

Они оба скрывали это! Но почему? Зачем? За что?!

Вопросы забились в голове, вытесняя радость обидой и непониманием.

А затем пришла злость.

Мне лгали! С самого детства лгали! Да мне даже Хаос столько не лгал, как родные люди! Хоть что-то в моей жизни вообще было правдой?!

Тем временем, воскресшая Иритин Торн перевела взгляд на мужа и нахмурилась.

— Почему наша дочь рядом с Себастьяном Броком? — звенящим от негодования голосом вопросила та, которую мой мозг теперь решительно отказывался называть матерью.

Матери не бросают своих детей на целых девятнадцать лет! А Иритин Торн меня бросила, предпочтя трусливо скрыться в убежище, или где там столько лет прятал ее отец.

Теперь все кусочки головоломки встали на место. Вечное отсутствие отца, шепот слуг о том, что хозяин почти не ночует дома, вечные дела, из-за которых обо мне нередко забывали.

Оказывается, «дела» просто сидели девятнадцать лет в уютном доме, бросив маленького ребенка!

— Как ты мог довести ситуацию до такого, Лекс? — продолжала наступать на отца… госпожа Торн. — Почему при первой же угрозе она не оказалась рядом со мной?

— А почему должна была? — мне самой страшно стало от того, как сухо и бездушно прозвучал мой голос. — Девятнадцать лет назад вы, госпожа, бросили дочь, притворившись мертвой. Так зачем было воскресать сейчас?

Она вздрогнула. На лице, столь похожем на мое, отразилась смесь боли и отчаяния. Но, клянусь, в этот миг во мне не возникло ни капли раскаяния от сказанного.

— Не смей! — рявкнул отец. — Твоя мать похоронила себя только для того, чтобы ты жила нормальной жизнью!

— Нормальной?! По-твоему, это нормально?! — меня начало колотить, словно в ознобе, руки похолодели. Такого гнева в своей жизни я еще не испытывала никогда.

— Значит, вы скрывали Видящую? Ничего не хотите объяснить, судья Торн? — жестко спросил Ян, сильнее прижимая меня к себе.

— Я защищал свою семью. И я не должен объяснять это кому-либо! — сквозь зубы процедил отец, в свою очередь, обнимая жену.

— Мне должен! Я не кто-либо! — закричала я. — Ты врал мне все эти годы! Вы оба мне врали!

— Ты думаешь, твоей маме было просто оставить тебя? — воскликнул в ответ отец. — Она год не разговаривала со мной после того, как оказалась в убежище!

— Какая трагедия! — со злым сарказмом выкрикнула я. — А я девятнадцать лет не разговаривала с ней, думая, что моя мама умерла!

— Не укройся она в убежище, ее и твоя гибель была бы только вопросом времени! Рано или поздно хаоситы наткнулись бы на активную Видящую, которая не могла управлять своим даром!

— Но я же смогла им управлять! А она даже не попыталась что-то изменить, трусливо сбежав в убежище!

— Если бы у меня не было тебя, я бы никуда с места не двинулась, — попыталась оправдаться госпожа Торн. На глазах ее заблестели слезы. — Но речь шла о твоей жизни, детка!

— Не называй меня так! — от злости у меня красная пелена поплыла перед глазами. — Я тебя знать не знаю!

— Пойми, родная, не могла я рисковать твоей жизнью! Своей — сколько угодно, но только не тобой! У нас бы не было не единого шанса, наткнись на меня кто-то из приспешников Хаоса!

— Вы должны были сказать, когда я стала старше и уже могла хранить эту тайну! Тем более, вы должны были сказать, когда я сама стала Видящей!

— Кара…

— Что — Кара? — перебила я отца. — Ведь Хаос узнал обо мне! Все обо мне узнали! И что? Почему вы продолжали молчать?!

Гнев отца поутих, а во взгляде проскользнула вина.

— Мы хотели сказать, Кара, — попытался оправдаться он. — Но после рождения Эдда все так закрутилось, и…

— Кого?!

— Недавно у тебя появился брат, детка.

Брат?! Минуту я просто стояла, пытаясь переварить эту новость. А затем меня согнул приступ неудержимого истерического смеха.

— Все понятно. Вот теперь все понятно! — выдохнула я. — Именно поэтому вам так не терпелось удачно сплавить замуж непутевую дочь, судья Торн. У вас появился наследник, будущий продолжатель судейской династии Торнов. Вот вы и решили избавиться от Видящей, всучив ее первому встречному!

— Глупости! Я всего лишь хотел защитить тебя, детка!

Поверь, милая!

— Поверить? Тому, кто врал мне всю жизнь?! Да я лучше Хаосу поверю! Обойдусь без вас и вашей защиты! — я сдернула с пальца обручальное кольцо и швырнула его в Роберта. — Спросите у моего отца, судья Тунгорм, может, у него еще одна более сговорчивая дочь где-то припрятана, а не только жена и сын! Она вас и утешит, а лично я не выйду за вас, даже если вы будете последним мужчиной в этом мире, и от этого будет зависеть выживаемость всего человечества!

— Сообщение об отмене помолвки должно уже сегодня появиться в журнале церемоний, — холодно добавил Себастьян. — Завтра будет дано новое, о нашей свадьбе. Тянуть я не намерен.

— Какого Хаоса? — прорычал Роберт. — Ты не имеешь права оспаривать наш договор! Я отказываться не собираюсь…

— Хватит, — твердым голосом остановил его Эрик Тунгорм и перевел взгляд на отца, который по-прежнему пытался успокоить плачущую жену. — Тебе стоило сразу сказать, как обстоят дела, Лекс.

— Роберт знал, — глухо выдавил папа.

— Даже так? — Эрик осуждающе посмотрел на сына. — Неужели твое желание отбить девушку у другого мужчины пересилило здравый смысл?

Ответить тот не успел, прерванный внезапной алой вспышкой и знакомым бесцветным голосом: — Прорыв Великого Щита в секторе Красной Долины.

Прорыв Великого Щита в секторе Черного океана.

Множественный прорыв Великого Щита в секторе Серых скал.

— Серые скалы! А кто сейчас должен дежурить в Серых скалах? А?! — Моментально взвился Ян.

И судя по тому, как вздрогнул Эрик Тунгорм, ответ был очевиден. Похоже, после моего исчезновения его вызвали прямо с работы. А теперь возникли проблемы.

— Считаете, там справятся без вас, Эрик? — продолжал Себастьян, одновременно выхватывая сферу нонгата.

— Ситуация в Серых скалах критическая, — тотчас опроверг бесцветный голос и добавил: — Судья Баррет запрашивает поддержку в Красную Долину.

Тут уж, забыв о недавних распрях, сферы повыхватывали и Тунгормы с отцом.

— Роберт, Эрик, мы с вами в горы. Торн — в Долину, — отрывисто приказал Себастьян. — Как освободимся, подтянемся. Госпожа Торн, оставляю Кару с вами, как бы там ни было, вы ее мать. Только прятать не советую, я найду ее и в Аландорских горах, предупреждаю.

Выпалив все это на одном дыхании, Ян активировал нонгат и исчез. За ним последовали и остальные, оставляя меня наедине с вновь обретенной родственницей.

«Главное, не нервничать, — мысленно принялась успокаивать себя я. — Какая бы ни была критическая ситуация, Ян со всем справится. Мне просто нужно подождать… и, желательно в одиночестве».

С этой мыслью, я резко развернулась и быстрым шагом направилась к лестнице.

— Кара! — кинулась за мной госпожа Торн. — Не уходи, детка, давай поговорим!

— Не о чем! — ускоряясь, бросила я и, влетев в комнату, с силой захлопнула дверь.

Впрочем, настырная родственница в нее тотчас забарабанила.

— Кара, открой! Я же твоя мама!

— Моя мама умерла девятнадцать лет назад! — огрызнулась я. — А вам, госпожа, советую вернуться туда, где вы отсиживались все эти годы, и к тому ребенку, которого еще не успели бросить!

Стук прекратился, заменившись всхлипами. Потом послышался приглушенный голос няни, и всхлипы начали отдаляться. Судя по всему, плачущую госпожу Торн уводили от моей двери.

«И хорошо, и замечательно! — злилась я, нарезая круги по комнате. — Я, может, тоже плакать хочу! Но Хаоса с два вы от меня этого дождетесь, благодетели! Доктор сказал — не нервничать, и я не буду нервничать! Любым способом!»

Найдя капельки, которые прописал господин Мервуд, я щедро плеснула успокоительное в стакан и выпила залпом. На голодный желудок лекарство подействовало очень быстро. В голове зашумело, а тело охватила приятная слабость. Уснула я, едва упав на кровать.

Правда, почти тотчас оказалась на Лунной поляне.

Хаос встречал меня с самым дружелюбным оскалом, на который был способен.

— Я ненадолго, милая. Просто узнал о помолвке и решил поздравить… — монстр осекся и нахмурился. — Кара, ты такая бледная и печальная. Что случилось?

Видимо, во сне держать лицо уже не получалось, и сейчас оно выражало мои настоящие чувства. Да и успокоительные капли лечили лишь организм, но не душу. А душа моя хотела плакать!

В результате, вместо попытки ответить, с губ сорвался всхлип.

Хаос вмиг оказался рядом.

— Успокойся, милая, и расскажи, кто тебя обидел. Клянусь, он и дня не проживет!

Конечно, сообщать монстру о ссоре с отцом и появлении в этом мире еще одной Видящей, я не собиралась. Но пожаловаться столь благодарному слушателю все равно хотелось.

— Если бы дело было в одном человеке! — хрипловатым голосом произнесла я. — Но все намного сложнее. Я уже и не знаю, кому нужна в этой жизни. Не могу понять, кто говорит правду, а кто лжет.

— Все врут, — философски изрек Хаос. — Даже тебе, уверен, приходилось это делать. Вопрос только в том, от кого можно скрыть правду, а кого лучше не оскорблять ложью. К примеру, близкие не должны ступать на этот путь, чтобы не потерять доверие друг друга.

Что ж, Хаос был прав… впрочем, как всегда в последнее время.

— Верно, — прошептала я. — Как бы мне хотелось прекратить все это!

— Моя дорогая, ты можешь это сделать в любой момент, — голос монстра стал вкрадчивым. — У тебя есть портал. А здесь, за Щитом, никакие проблемы не будут тебя касаться.

Все их буду решать я.

— Заманчиво, — я криво усмехнулась. — Но нет, прости. В моем мире все же комфортнее. Да и использовать твой портал страшновато. Вот выбросит он меня в пустыню, в самый центр какого-нибудь пылевого смерча. Так и задохнуться недолго.

— Что ты, милая, никакой пустыни! — тотчас заверил Хаос.

— Я бы не стал так рисковать твоим здоровьем. Портал ведет в нейтральное, достаточно людное место, чтобы ты могла затеряться там на какое-то время и дождаться меня. Уж поверь, я…

Хаос вдруг замолчал и напряженно вгляделся в окружающие Лунную поляну непроницаемые стены мрака. Миг, и на лице монстра возникло выражение крайней досады.

— Прости, девочка, мне придется тебя ненадолго оставить.

Кажется, сегодня Верховный особенно в ударе, а у меня не так много сущностей высших рангов, чтобы я мог безболезненно жертвовать кем-либо из них. Мне надо подготовиться…

С этими словами повелитель мира за Щитом исчез в угольночерном портале.

Минуту я стояла столбом, не в силах поверить в происходящее. А затем нервно, истерически расхохоталась.

— Кара Торн, ты страшная женщина! — сквозь смех и слезы поздравила я сама себя, падая на мягкие подушки. — От тебя даже Хаос сбежал! И ведь до этого клялся, что в отличие от остальных никогда не предпочтет тебе долг! И что в итоге?

Ручные уродцы у него гибнут, понимаешь ли! «Мне надо подготовиться»! — передразнила я Повелителя мира за Щитом. — «А то вдруг война, а я уставший»!

И чего теперь прикажете делать? Вызвать видение и следом за Хаосом с претензиями отправляться, сатисфакции требовать?

Внезапно смех оборвался. Подумав о видениях, я вспомнила и то, последнее, в котором наблюдала Яна и Ардению. Ведь раз Ян говорил правду, и ничего на самом деле не было, значит, видение подстроил Хаос!

На смену веселью тотчас пришла злость.

— Все врут, говоришь? — решительно вставая, прошипела я.

— Ах ты, тварь лицемерная!

Сорвавшийся с руки пульсар угодил прямо в стоящую неподалеку беседку. Пронаблюдав, как во все стороны разлетаются щепки, я испытала настоящее удовольствие и добавила еще пару пульсаров. После чего, оценив появившуюся кучу обугленных обломков, констатировала: — Хорошо, но мало. Впрочем, тут еще есть, где разгуляться!

И кровожадно улыбнулась, обратив свой взор на разбросанные по траве подушки.

Через пару минут Лунная поляна напоминала курятник. Я же наблюдала за кружащимися в воздухе перьями и буквально физически ощущала, как улучшается настроение.

Последний пульсар я просто так, ни на что особо не надеясь, от души запустила в багровую луну. Результат неожиданно впечатлил. С глухим стуком диск отвалился с условного неба и рухнул на землю, оказавшись обычным полупрозрачным кругляшом. Свечение, которое раньше направлялось сквозь него, разлилось по округе интенсивным малиновым сиянием.

— Приклеивать лучше надо было! — удовлетворенно резюмировала я. — Звезду он мне с неба достанет, ага, как же!

Тут, вон, даже луна поддельная!

Пнув напоследок попавшийся под ноги обломок беседки, я начала отдаляться от места, которое теперь уже с трудом можно было назвать таинственной Лунной поляной.

Никаких препятствий по дороге к флайверу Ники мы, по счастью, не встретили. Вскоре, к нашему обоюдному облегчению, машина влилась в общий поток коридора полетов.

Меня по-прежнему слегка потряхивало от нервов. События нескольких последних часов хаотически толклись в голове, не давая сознанию хоть небольшой передышки. Воскресшая мать, ложь отца и собственная беременность — слишком много для одного дня. Слишком много для меня!

А еще ведь было и покушение.

Жалела ли я Ардению? Пожалуй, нет. Во всяком случае, виноватой в смерти женщины я себя не ощущала. Я не нападала и не успела даже толком отреагировать на странное заклинание. За меня все сделал щит… и Хаос.

— Думаешь о ребенке? — осторожно уточнила Ники, прерывая мои мысли.

Я отрицательно качнула головой.

— Нет. Если честно, я сейчас вообще не готова думать об этом. Потому что не представляю, как на эту новость отреагирует Ян.

— Подозреваю, он будет очень рад и одновременно очень зол на твоего отца, — разумно предположила подруга.

Еще бы. Я сама при одной мысли о родителе и его идиотском плане злилась так, что хоть сейчас иди к Щиту и устраивай скандал всем. И папе, и Хаосу с его приспешниками, и вообще… всему миру. Тем более, мне можно, у меня стресс и гормональная перестройка организма.

«Интересно, а ей отец рассказал? — невольно подумала я о той, которую в мыслях отказывалась называть мамой. — Наверное, да. От нее-то он вряд ли что-то скрывает».

Благодаря позднему времени и незагруженным дорогам, до вотчины Андре добрались быстро. Припарковав флайвер на гостевой стоянке, мы поспешили в здание и на два голоса потребовали у ночных дежурных немедленно вызвать их начальника.

Увы, Андре не оказалось и здесь. Зато с Годардом повезло больше. Правда, увидев меня в такое время без охраны, он ожидаемо включил режим суровой нянюшки и отругал самым черным образом. Пришлось оправдываться и объяснять причину.

О нападении Ардении и собственном положении я рассказывать не стала, но Годарду и без того хватило. Узнав, что из дома я сбежала потому, что Ян едва не схватился с отцом и Робертом, он покачал головой и изрек: — Плохо. Не нужно было тебя из ордена вообще отпускать, пусть бы на нейтральной территории между собой разбирались. Когда вернется Андре, мы этот вопрос обязательно пересмотрим.

— Вот и замечательно, — сейчас такая категоричность меня вполне устраивала. — Кстати, а где он сам-то?

— Много работы, — Годард помрачнел.

Ники моментально насторожилась.

— Что-то серьезное?

— Увы, да. Проверки судей на Главном Кристалле дали плоды.

— Как? Неужели? — Выдохнули мы с Ники практически одновременно.

— Несколько дней процедура проходила спокойно. Кристалл светился при касаниях абсолютно всех судей, и мы уже начали склоняться к мысли, что Торн прав и проверка не имеет смысла, — пояснил Годард. — Ведь нам известно, что предателей довольно много. А раз ни одного из них не удавалось обнаружить, значит, Хаос каким-то образом все-таки контролирует Главный Кристалл. Однако буквально около часа назад, когда начался серьезный бой на границе Щита, кристалл вдруг перестал реагировать на касания некоторых судей. И когда те поняли, что раскрыты, стали сопротивляться.

— Кошмар! — я поежилась.

— Значит, Андре там? — побледневшая Ники вцепилась в мою руку.

— Да, — Годард кивнул. — На помощь вызвали всех наших, ведь судьям, получалось, нельзя было доверять. И заодно сообщили Торну и Броку, что пока Хаос отвлекся на сражение с ними, кристалл начал выявлять предателей. Поэтому они попытались максимально продлить с бой, а в это время судей заставили в спешном порядке проходить проверку повторно.

Пусть не всех, но… в общем, даже этого хватило. Судьипредатели без боя не сдаются, и их становится все больше. А многие в принципе отказываются касаться кристалла. Что творится сейчас в Главном Храме Хранительницы, представить трудно. Я и сам должен быть на вызове, но тут, как снег на голову, сваливаетесь вы. Так что теперь придется сидеть в ордене. Пойдем, Кара. Николетта, спасибо за помощь.

— Не за что, — та слабо улыбнулась и нервно дернула шарфик, выдавая крайнюю степень волнения. — Удачи Кара.

И…

И тут Годард вздрогнул, а на лице его отразилась смесь шока и неверия. Я и моргнуть не успела, как он перехватил Ники, притянул к себе и сорвал шарф, рыкнув: — Чья это метка?

— Послушайте, это не ваше дело! — возмутилась Ники и попыталась вырваться. Однако силы снежной волчицы не шли ни в какое сравнение с взрослым мощным нивергатом.

— Сними щиты, девочка. Я не хочу навредить, но обязан убедиться в том, что вижу собственными глазами.

Подруга сердито зашипела, но, осознав, что сопротивляться бесполезно, все же послушалась. И, рассеяв ментальный щит, подставила Годарду шею.

— Невозможно, — еле слышно произнес тот. — Невероятно!

Но это действительно метка Травесси. Как такое возможно?

Чтобы Глава не сдержался и нарушил Устав?

— Будто у него был выбор, — буркнула я.

— Разумеется, был! Даже истинная пара не служит оправданием такой опрометчивости. Ни один нивергат в здравом рассудке не посмеет…

— Так он и не был в здравом рассудке! — агрессивно рыкнула Ники. — В тот момент он надышался темной энергии, и вообще чуть нас всех не убил. А теперь, если вы, наконец, убедились в том, что это метка Андре, отпустите меня уже. Я хочу вернуться в академию.

— Убедился, — сурово откликнулся Годард, впрочем, даже и не думая выполнять ее требование. — Поэтому ни о какой академии не может быть и речи.

— Что-о?! С какой стати?

— С такой, что, ты — истинная пара нашего Главы. Это ставит под удар орден, поскольку если с тобой что-то случится, то Андре не сможет работать. И даже теперь твоя безопасность стала для его зверя важнее безопасности Видящей. А для нивергатов безопасность Видящей приоритетна. Пока мы не поймем, как быть в этой ситуации, нельзя допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Ты отправляешься в орден с нами.

— Я против!

— Это вопрос безопасности. Твое мнение не учитывается, — отрезал Годард и, решительно сдавив сферу танириума, втолкнул туда Ники.

Затем подхватил меня под руку и переместил следом.

Через несколько минут мы все дружно стояли в знакомом зале дома нивергатов.

— Тюрьма какая-то, — оглядевшись, резюмировала волчица.

— Угу, — я криво усмехнулась. — Займешь соседнюю со мной камеру.

— Ненадолго, — Ники тряхнула головой. — Только до того момента, как вернется Андре. Здесь хотя бы кормят? Я, между прочим, не ужинала.

И хотя еще недавно я о еде и не помышляла, сейчас, при словах подруги, накатил прямо-таки волчий аппетит. Сглотнув голодную слюну, я с надеждой посмотрела на Годарда.

— Тоже не ужинала? — тот с неудовольствием прищурился.

— Нет, все-таки нельзя тебя было отпускать. Пойдемте.

Не прошло и четверти часа, как мы с Ники сидели в столовой и, забыв обо всем, за обе щеки уплетали сочные стейки с гарниром. Мой организм таким образом заедал стресс, а Ники, как любой оборотень, в принципе предпочитала лечиться пищей.

Годард же пошел готовить подруге комнату, по его словам, расположенную рядом с моей.

Однако наслаждались мы отдыхом недолго. Даже доесть не успели, как взбудораженный Годард влетел в столовую вновь.

— Кара! — с порога заорал он. — Что это было?!

И чуть не подавившейся мне прямо под нос сунули карманный визариум, с записью всего произошедшего в «Ночном Бархате».

— Ну…

— Почему не сказала, что на тебя нападали?!

— Ну…

— Кара, ты безалаберная, не думающая об осторожности и последствиях девчонка!

— Да я-то тут причем?! — попыталась я оправдаться. — Она первая начала! И умерла тоже сама! А потом уже все прошло…

— Все?! А эхо от темного проклятия?! А останки?! Благодари Создателя, что на место происшествия вызвали одного из нивергатов, и дальше информация не уйдет! А если бы запись попала не в те руки? Тебя бы уже по всем телеканалам республики транслировали!

Хм. Этого я как-то не учла. И впрямь, сглупила.

— Простите, — промямлила я. — У меня есть оправдание, я была в стрессе!

Годард с шумом втянул носом воздух. Потом выдохнул и рыкнул:

— Доедайте и марш спать. И до прихода Андре чтобы носу из комнат не показывали!

Переглянувшись с Ники, мы быстро дожевали остатки мяса и покорно отправились к лестнице.

Поднявшись на гостевой этаж, я подошла к своей комнате и указала подруге на соседнюю, приоткрытую дверь.

— Видимо, это твоя.

Ники кивнула, но дальше не пошла, неожиданно сообщив: — Надо поговорить.

И проскользнула в мою комнату.

— О чем? — уточнила я, входя следом.

— О сложившейся ситуации. Моя кровь должна перестать быть козырем в руках Хаоса. Ты не можешь из-за меня рисковать собой и ребенком. Да и Андре, узнав об этом, может натворить глупостей.

— Ты же не думаешь о самоубийстве? — вмиг осипшим голосом, осторожно уточнила я.

— Нет, — заверила Ники. — Есть идея получше. Нужно просто изменить мою кровь.

— В смысле?

— Нивергаты, Кара. Мне надо пройти инициацию и стать нивергатом, — решительно выдала волчица.

— С ума сошла?! — я аж подпрыгнула. — Это то же самое самоубийство, только мучительное! Мне было видение об этом обряде! В нем здоровый сильный оборотень выл от боли и умер в страшных мучениях! А ты — девушка, и гораздо слабее!

— Но у нас нет другого выхода! Или, думаешь, Хаос будет вечно вести с тобой незатейливые беседы по ночам? Он все равно использует кровь так или иначе, особенно, когда узнает, что ты беременна.

— Я сказала — нет!

— Кара…

— Не обсуждается! Спокойной ночи, Ники.

Не желая продолжать разговор, я отвернулась.

Рассерженная Николетта вылетела из комнаты и грохнула дверью.

Портал перенес Андре и сжавшуюся на его руках Луну в небольшой дом, находившийся на границе земель клана.

Именно это место он обустроил для встреч со своей парой. И хотя эти тайные встречи служили плохой заменой той жизни, которую мужчина хотел бы разделить с Ники, выбора у него не было. Как и возможности заявить о своих чувствах всему миру.

Но сейчас мужчина был как никогда рад этому убежищу вдали от любопытных глаз. Потому что только здесь он мог успокоиться и придти в себя от ужаса потери, который испытал, когда ощутил боль своей пары.

В тот момент он бросил все: друзей, соратников, работу, ранее составляющую главный смысл жизни. Рванулся к ней, только бы успеть, только бы спасти. И неважно, какие преграды для этого надо было преодолеть.

Андре не чувствовал боли в своем теле, выбивая неприступную дверь зала инициации. Ее просто не было.

Каждая его клеточка горела чужой болью. И мужчина отчетливо понимал: если не успеет спасти, если любимое сердце остановится раньше, чем он сможет отвести беду, его собственное перестанет биться в ту же секунду.

А потом была сумасшедшая радость от того, что его единственная жива. И хотелось уже только одного — уничтожить тех, кто посмел причинить паре такую боль.

Хотя поостыв, Андре, конечно, осознал, что поступил с Алексом весьма жестоко. Не будь этот оборотень одним из сильнейших нивергатов и не подоспей вовремя Карина со щитом, на руках Травесси осталась бы кровь друга и соратника.

И сейчас, укладывая Ники на кровать, Андре мог только возносить хвалу Создателю, что все закончилось хорошо. Для всех.

— Как ты? — тихо спросил он, внимательно вглядываясь в бледное лицо девушки.

— Уже все хорошо. Честно, — ответила Ники и слабо улыбнулась. — Не знаю, что во мне должно было измениться, но чувствую я себя, как прежде.

— И все так же любишь меня?

Вместо ответа девушка потянулась к его губам.

Треск рвущейся под мужскими пальцами ткани. Жадные поцелуи, которые словно живительные потоки смывали весь пережитый ужас этого дня. Сильные руки, крепко, но бережно сжимавшие в объятиях пару, словно опасаясь, что все это сон.

Сон, по окончании которого снова придет невыносимая боль и изматывающий душу страх невосполнимой потери.

Резкие движения двух сплетенных тел и звучащий сладкой музыкой звук собственного имени, срывающийся с любимых губ. Сметающее все на своем пути ощущение удовольствия, которое в его объятиях испытывает она. И нет ничего слаще именно ее наслаждения. Яркого, сильного…

Никогда до этого момента Андре настолько остро не ощущал близость со своей Луной. Словно именно сейчас они стали настоящей парой.

— Никогда больше так не делай, — отдышавшись, прошептал Андре. — Никогда не подвергай себя такой опасности. Для чего вообще ты затеяла эту инициацию? Ты хотя бы понимаешь, как тебе повезло остаться в живых?

— Понимаю, — Ники поежилась и посильнее прижалась к нему. — Но выбора у меня не было. С проклятьем Хаоса шансов еще меньше.

— Каким проклятьем? О чем ты? — Андре ощутил, как душу вновь наполняет мерзкий липкий страх.

Вздохнув, волчица поведала все перипетии, которые привели ее этой ночью в зал инициации нивергатов.

И по мере ее рассказа, страх в душе Андре вытеснила злость.

Та, которая должна верить ему безоговорочно, самая близкая и родная в этом мире душа, предпочла положиться на чужих людей!

— Почему же ты не пришла ко мне? Почему не сказала?!

В голосе мужчины зазвучали рычащие нотки, заставившие Ники вздрогнуть.

— Я думала… А что бы ты…

— Чтобы я сделал?! Я, по-твоему, ни на что не годный слабак, который не в состоянии защитить свою женщину?!

— Андре, все закончилось, пожалуйста, давай не будем ссориться!

— Не ссориться? Предлагаешь радоваться тому, что все позади, и ждать, что в следующий раз ты побежишь со своими проблемами к кому угодно, только не ко мне?

— Я никуда не бежала! Я просто решала проблему сама!

— Ты рисковала собой! А должна была просто сказать мне!

— С какой стати? Я что, по-твоему, комнатное растение? Не могу сама ничего сделать? — Ники буквально взлетела с кровати и, наспех натянув местами пострадавшее платье, встала прямо перед мужчиной, уперев руки в бока. — Не было другого пути решения этой проблемы! Только ты вряд ли бы согласился со мной. Но сам подумай, чтобы ты мог еще придумать?

— Все, что угодно! — рявкнул Андре, подскакивая следом и тоже принимаясь спешно одеваться. — Да я бы сам к Хаосу отправился за твоей кровью!

— И погиб бы там, как дурак!

— Погиб за тебя!

— А так мы оба остались живы!

Пылающая гневом волчица попыталась выйти из комнаты, но Андре одним движением сжал девушку в объятиях.

— Ты обязана была сказать мне! Ты моя истинная пара! Ты — моя! И я имею право…

— Так и относись ко мне, как к своей паре, а не к пустому месту! — осадила Ники. — Я, как и ты, имею право защищать себя, нас, наши отношения! Ты уже совсем помешался на своей доминантности, альфа Травесси! Только я — Луна, а не стелящаяся перед тобой глупая самка! Научись считаться со мной, дорогой, если не хочешь быть посланным далеко и надолго, вместе со всеми своими правами настоящего мужчины!

И искренняя злость в ее голосе привела Андре в чувство.

— Ники, — он попытался пойти на попятную, понимая, что под влиянием страха и возмущения наговорил много лишнего.

— Я не хотел тебя обидеть…

— Поздравляю, у тебя не получилось, — скривилась та. — А сейчас я возвращаюсь в академию. Поговорим, когда ты перестанешь быть таким самодовольным болваном! И не смей прикасаться ко мне, пока сама не разрешу!

Сверкнув аквамариновыми глазами, девушка отпрыгнула от Андре и сжала в пальцах сферу танириума, видимо, вытащенную из кармана его брюк. Миг, и волчица исчезла в вихре портала.

— Разрешишь! — вслед ей прорычал Андре. — И, клянусь, уже очень скоро!

В академии мы появились в самый разгар занятий, поэтому Лил в комнате ожидаемо не было.

Оказавшись с Яном наедине, я вдруг осознала, насколько сильно не хочу с ним расставаться. Но меня ждала учеба, а Верховного Судью работа.

Я подняла глаза, чтобы попрощаться, но внезапно мужская рука скользнула на затылок, а в следующий миг губы накрыл поцелуй. Жаркий и в тоже время нежный, он в мгновение ока стер из головы все мысли.

Наконец-то я чувствовала себя полностью и безоговорочно счастливой в руках любимого мужчины!

— Больше никому не позволю тебя забрать, — оторвавшись от моих губ, выдохнул Ян. — Ни тебя, ни нашего ребенка.

Скоро свадьба и…

Он вдруг запнулся и вполголоса выругался.

— Что такое? — не поняла я.

— Совсем забыл! — пробормотал Ян и полез во внутренний карман судейской мантии. — Отвлекся на разговор с твоими родителями, и из головы вылетело самое важное… вот!

Он подхватил мою руку, а затем на безымянный палец скользнул перстень из аландорского металла с вырезанным в слезе праведника родовым гербом Броков. Ободок нагрелся и сжался точно в размер, признавая во мне свою новую хозяйку.

Дыхание вмиг перехватило, а в груди расцвело чувство абсолютного счастья. Я с трудом оторвала взгляд от кольца и посмотрела в искрящиеся голубые глаза Яна.

— Я люблю тебя, — выдохнул Себастьян и, подхватив меня на руки, закружил по комнате.

— Ян! — я рассмеялась. — Поставь на место, у меня голова кружится!

Меня мигом вернули в вертикальное положение и прижали к груди. И никто бы в эту минуту не сказал, что у моего жениха ледяное сердце, потому что оно колотилось как сумасшедшее.

А жаркие поцелуи выражали полный спектр охватывающих мужчину чувств.

— Как жаль, что я не могу остаться с тобой на весь день! — простонал он, наконец, неохотно выпуская меня из объятий.

— Но ты ведь вернешься вечером?

— Разумеется, — подтвердил Ян. — Заберу тебя к себе.

Будешь знакомиться с новым домом.

После чего тоже взял с меня обещание быть осторожной и исчез в вихре портала.

Несколько минут я просто стояла и любовалась кольцом.

Несмотря на то, что оно уже находилось на моем пальце, до конца поверить во все произошедшее не получалось.

Ян сделал мне предложение! Я — невеста, а свадьба совсем скоро! Надо сказать девчонкам, чтобы готовились и…

Стоп! Ники! Нужно узнать, как она!

Опомнившись, я со всех ног кинулась к подруге в надежде, что та тоже опоздала на занятия и отсиживается у себя.

Так и оказалось. Причем настроение распахнувшей дверь волчицы было далеко от радости.

— Как ты? Что случилось? — едва войдя в комнату, сразу принялась я за расспросы.

— С Андре поругались, — ожидаемо сообщила Ники и скривилась.

— Теперь-то с какой стати? Все же хорошо. Ты нивергат и недосягаема для Хаоса, — удивилась я. — Чего ему опять не хватает?

— Покорности и послушания, — голос подруги был полон злого сарказма. — Великому альфе не сообщили о намерениях пройти обряд заранее, видите ли!

— Можно подумать, он бы разрешил! — возмутилась я.

— Вот именно! Затем Андре возмутило, что я не собираюсь становиться послушной домашней самкой и хочу принимать решения сама, не дожидаясь по каждому поводу его высочайшего одобрения. Он начал читать мне нотации, ну а я послала этого тирана к Хаосу.

— Кошмар, — я сочувственно покачала головой. — Андре, видимо, слишком привык командовать и держать все под контролем. Но, уверена, он все же поймет, что не прав.

— Надеюсь. Во всяком случае, до этого момента близко к себе эту хвостатую заразу не подпущу. В общем, не бери в голову, Кара. Лучше расскажи, как твои дела? С Себастьяном и родными все уладили?

— Да, — я показала кольцо и невольно улыбнулась. — Свадьба через неделю. Так что готовьтесь вместе с Лил быть подружками невесты.

— Через неделю? Так быстро? Похоже, Себастьян боится, что небольшое промедление, и ты еще в одну помолвку вляпаться умудришься.

— Упаси Создатель! С меня хватит! — замахала руками я. — Кстати, надо найти Нетти и узнать, что с вещами, которые остались у Тунгормов. У меня ведь даже магофона нет.

— Сама в таком же положении, — Ники криво усмехнулась.

— Я так быстро сбежала из нашего с Андре дома, что… в общем, про магофон забыла. Ты-то с Нетти скоро встретишься, а вот как мне быть, ума не приложу. Хоть новый покупай.

Чтобы подбодрить подругу, я в красках рассказала ей о событиях в поместье и, особенно, про драку Яна и Андре.

— Хоть кто-то сбил спесь с этого самоуверенного болвана, — удовлетворенно констатировала Ники.

Посмеявшись и обсудив, как ей вести себя дальше, мы досидели до самого обеда, а затем, бодрые и довольные жизнью, направились в столовую.

Поскольку занятия только-только должны были закончиться, в обеденном зале мы оказались в числе первых. Когда в столовую повалил народ, я и Ники уже с полными подносами еды сидели за столом.

Памятуя о сверхзаботливом Годарде и мерзкой каше, я искренне рассчитывала хотя бы здесь поесть нормально. Но — увы. Спокойного обеда не получилось.

Все без исключения входящие в столовую студенты смотрели только на меня и оживленно переговаривались. На мгновение я даже решила, что забыла надеть что-то из одежды. А затем к столу подлетели две бывшие подружки с судейского факультета.

— Карочка, поздравляем! Ты же не забудешь о нас, когда станешь выбирать подружек невесты? — лучась льстивыми улыбками, защебетали они.

— Нет нас! — подбежали и девчонки с факультета Защиты.

— Мы однокурсницы все-таки!

— И что? Зато мы несколько лет знакомы!

Над нашими с Ники головами завязался ожесточенный спор.

Едва не подавившись, я растерянно закашлялась. Какого Хаоса происходит? Неужели сообщение об отмене моей помолвки с Робертом еще не появилось в журнале Церемоний?

Выхватив взглядом Нетти, я замахала рукой и умоляюще посмотрела на парня в надежде, что мы не перестали быть друзьями после всей истории с помолвкой.

По счастью, на его лице отразилась лишь привычная приветливая улыбка, а вскоре вся наша компания защитников была в сборе.

— Кара, милая, как ты? — устраиваясь рядом, уточнил Нетти. — Мне рассказали подробности того, что произошло, и это… это…

— Это мы потом обсудим. Не на людях, — вовремя оборвала я восторженного друга. — Лучше объясните, что тут творится?

Разве в новостях еще не сообщили, что помолвка с Робертом отменена?

— Конечно, сообщили! — заверила Бригитта. — А еще там тако-ое! Неужели это правда? Кара, это невероятно!

— Держи, сама прочитай, — Нетти протянул мне мой магофон.

Та-ак, кажется, я начинаю понимать, о чем там написано…

Я откинула крышку модной «пудреницы» и обреченно уставилась на яркий заголовок «Элитара», гласивший: «Шок и трепет!»

«Дамы и господа! Мы — журналистское сообщество Латгардийской Республики приносим извинения своим читателям и расписываемся в полном бессилии, — патетически начиналась статья. — Трое из нас лишены годовых премий. Сержио Звездошоков, делая очередной глоток успокоительного, только и может слабым голосом выдавить из себя коронное: „я в шо-оке“. Дом Островски на грани банкротства, а гильдийские биржи лихорадит с самого утра по всей республике. Кроме того, по словам одного из студентов Боевой Академии, Роберт Тунгорм под чистую спалил один из тренировочных полигонов.

И все это последствия того, что сегодня наша Великолепная Кара отменила помолвку с наследником Тунгормов и не просто так. Теперь ее выбор пал на самого Верховного судью!

Причем, судя по официальному журналу Церемоний, свадьба Карины Торн и Себастьяна Брока запланирована на самое ближайшее время.

От самых известных букмекеров республики стало известно, что размер ставок на то, доведет ли Верховный судья Великолепную Кару до храма или она его до нервного срыва, исчисляются целыми состояниями!

Никто из нас, журналистов, уже не пытается предугадать будущее, мы можем только затаив дыхание наблюдать. А еще хотим обратиться со страниц журнала с мольбой к очередному смелому мужчине, который решил, что этот твердый орешек ему по зубам, довести это дело до логического завершения.

Еще одной помолвки Карины Торн республика просто не переживет!

Нашей Великолепной Каре хочется выразить восхищение.

Только она могла так непринужденно пройтись по первой тройке холостяков республики, остановившись на самой вершине топа!»

Подняв глаза от магофона, я поняла, что ставки на мое замужество сделала абсолютно вся академия.

— Ты ведь на этот раз точно выходишь замуж, Кара? — както уж слишком заинтересованно уточнил сидевший неподалеку Дерек.

— Точно, точно, — хмыкнула я. — Можешь за свою ставку не волноваться.

Половина окружавших нас студентов облегченно выдохнула.

Остальные же недовольно скривились и задумались.

— Не иначе, решают, как ставку поменять, — хихикнула Ники.

— На первую помолвку нас не пригласила, со второй сама сбежала, Кара, хоть в третий раз дай друзьям повеселиться, — смеясь, ехидничал Сай. — Мы даже толком коллекцию квискира у Тунгормов попробовать не успели!

— Успели! — парировала Мика. — Кто-то потом полночи, как старый флайвер, храп…

Осознав, что сказала, Мика смущенно вспыхнула и юркнула за подносом с едой.

— Сами слышали, храпел я и все! — с притворным разочарованием развел руками Сайрус.

А я за парня и одумавшуюся Мику порадовалась. Пусть и не сразу, но они смогли найти взаимопонимание.

— Кара! — подбежала и Лил. — Рада, что с тобой все в порядке. Ты просто светишься! Вот уж никогда бы не подумала, что разрыв помолвки так идет девушке на пользу.

— Ну, если ты заменяешь Роберта Тунгорма не кем-то, а Себастьяном Броком, чему тут огорчаться! — фыркнула Бригитта.

— Все, хватит! — я подняла руки. — Потерпите немного, скоро я выйду замуж и стану скучной замужней дамой, рассуждающей только о рубашках мужа.

— Упаси тебя Создатель, Кара! Ты выходишь замуж за такого мужчину, с которым просто грешно думать о рубашках! Если только о том, как их с него снимать! — поддержала общее веселье одна из подружек Бригитты.

Развивать тему я не стала. Только улыбнулась и посмотрела на Нетти.

— Надеюсь, ты на меня не сердишься?

— Роберт не был твоим выбором. Я знал об этом и даже брата предупреждал. Так с чего мне злиться? — философски пожал плечами тот. — Но, думаю, лучше вам пока не встречаться. Он чуть полдома не разнес, пока отец и Джер его не скрутили и не отправили выпустить пар. А еще мама, когда обо всем узнала, задала им с отцом хорошую трепку. Так что дома царит вооруженное перемирие.

— Я действительно не хотела, чтобы так получилось.

— Верю, лапушка. Надеюсь, что ты сделала правильный выбор, и будешь счастлива.

— Не сомневайся, — уверенно ответила я.

— Кара, кажется это тебе! — отвлекая от разговора, внезапно окликнул меня Дерек.

Я подняла взгляд и охнула. Да что там, все находившиеся в столовой студенты смолкли, глядя на направляющегося прямо к нам курьера Республиканской почты с огромным букетом изысканных Гардамских орхидей.

— Кажется, Верховный судья не уверен, что ты все решила, и продолжает ухаживать, — прыснула Бригитта.

— Да он, наверное, мольбы журналистов «Элитара» прочитал, — хохотнул с соседнего столика Сайрус.

Приближения курьера я ожидала со смесью опасения и радости. Конечно, получить букет от любимого мужчины было приятно, не спорю. Но только если посылал его действительно Ян, а не Роберт или того хуже, Хаос, решивший продолжить притворяться моим другом.

Однако ни мои опасения, ни надежды не подтвердились.

Подойдя к столику, курьер привычно протараторил девиз своего ведомства и торжественно осведомился: — Кто из вас, милые дамы, госпожа Мэркс?

Бедная волчица чуть не подавилась компотом.

Понятливый курьер тотчас широко улыбнулся и вручил ей великолепный букет.

— Это для вас.

— С-спасибо, — просипела Ники.

— Кроме того, отправитель просил получить ответ на вопрос, не передумали ли вы?

В ответ красная от злости и смущения волчица натуральным образом зарычала, немилосердно сжимая в руках хрупкие стебли.

— Нет! Так и передайте!

— Как скажете, — записав слова Ники в блокнотик, курьер откланялся и удалился.

— Нетти, неужели ты решил выполнить предсказание «Элитара»? — с ехидцей подколол парня Сайрус.

— Нет! — слаженно рявкнули Нетти и Ники под смех однокурсников.

Впрочем, смех смехом, а несколько заинтересованных лиц я все же заметила. Кажется, самые азартные из студентов раздумывали, а не сделать ли еще одну ставку.

На несколько мгновений в огромном зале установилась тишина, а затем от купола оторвался еще один кусок и со звоном разбился о беломраморный пол.

Вздрогнув от резкого звука, я вышла из ступора и кинулась к лежавшему на полу отцу. По счастью, тот почти сразу открыл глаза и даже сел, облокотившись на стену. Иритин тоже оказалась неподалеку и даже пыталась встать на ноги.

Пройдясь взглядом по залу, я увидела Алекса, помогавшего Эрику Тунгорму, который, судя по весящей плетью руке, получил более серьезные травмы. Кроме них в зале находились еще только пятеро судей — близких друзей отца.

Остальные тела неподвижно лежали в лужах крови, отдав свои жизни за Хаоса. Монстр рассчитал абсолютно все: вызвал видение у Иритин и отвлек Яна, подбросив ему очередной прорыв с Даршан-тиа в качестве приманки. И победил, мастерски доведя интригу до конца. А мы проиграли, своими руками выпустив его на свободу.

«О, Содатель! А вдруг, вернувшись в собственном теле, Хаос убил Яна?»

От этой мысли грудь сдавило обручем дурного предчувствия, не давая сделать вздох. Но в следующий миг, словно в ответ на мои молитвы, из портала шагнул невредимый Ян. Хотя… скорее, можно было сказать, что появился Верховный судья, такой властностью и силой веяло от него в эту минуту.

Следом за Себастьяном из порталов появилось еще около десятка судей. И все они в ужасе уставились на опаленный постамент, где раньше возвышался Главный Кристалл.

Словно не веря своим глазам, Ян оглядел полуразрушенный зал Храма, окровавленные тела… потом перевел взгляд на отца, на Иритин…

Миг и на лице его отразилось осознание произошедшей катастрофы. А, главное, кто был тому виной.

— Судью Торна и его жену взять под стражу, — бесцветно приказал Себастьян. — Остальным судьям сдать оружие и проследовать в Следственное управление Столичного региона.

— Ян! — только и смогла выдохнуть я.

— Отправляйся к нивергатам, Кара. Алекс тебя проводит.

В нашу с родителями сторону направилось сразу пятеро судей, мрачных и, судя по крепко сжатым в руках клинкам, настроенных самым решительным образом.

— Отпусти Иритин, — хрипло попросил папа, с трудом вставая.

— Это невозможно. Пособники Хаоса должны находиться в тюрьме, — слова Яна звучали, словно приговор.

Подошедшие к отцу судьи одели на его запястья блокирующие магию наручники из аландорского металла.

Ожидаемо, лишившись энергетической подпитки, папа начал оседать на пол, и его просто подхватили под руки.

— Ян, пожалуйста, им нужна помощь! — отчаянно закричала я, схватив жениха за руку.

— Они ее получат в тюрьме, — непререкаемым тоном ответил Верховный судья и, чуть смягчившись, добавил: —Пойми, они освободили Хаоса, и теперь республика снова на пороге войны, как и тысячу лет назад. Вот только теперь у нас практически нет шансов ее выиграть.

— Но они не предатели! Было Видение, что кристалл необходимо вскрыть именно сейчас и уничтожить тело! — выпалила я. — Только это было не настоящее видение. Именно для этого он и пытался быть со мной любезным, чтобы я сделала то же самое! А когда не получилось, он использовал мою… маму. Отвлек тебя прорывом, привел в храм судейотступников, которых вы не успели схватить. И, главное, пришел сюда сам в теле судьи Атальгрина. Это все было его планом, пойми!

Однако, несмотря на объяснения, Себастьян отрицательно качнул головой.

— Кара, он бы не сделал ничего, если бы твои родители не посчитали, что могут решать судьбу республики в одиночку.

Хаоса выпустили Старший судья Столичного региона и его жена Видящая. Так что их вина. Прости, но я не могу это игнорировать, даже если речь идет о твоих родителях.

— Но Ян, пожалуйста! — по моим щекам потекли слезы.

— Доставить пособников Хаоса в тюрьму. Установить круглосуточное наблюдение и…

Договорить Себастьян не успел. В воздухе между нами закружился рой сверкающих серебристых искр и сложился в полупрозрачный силуэт молодой женщины.

Все, кто был в зале, в едином порыве опустились на одно колено. Я же, застыв на месте, не могла оторвать взгляда от той, которая не удостаивала этот мир своим появлением уже десять лет.

Великая Справедливость! Это была именно она!

А затем Хранительница обратила взгляд искрящихся глаз на меня и тихо произнесла:

— Не плачь, моя милая девочка. Я рада, что ты жива, и не поддалась на лживые слова безумца, жаждущего уничтожить наш мир.

У меня вмиг пересохло в горле.

— Но у него все равно получилось! — пролепетала я.

— Это все равно случилось бы рано или поздно, — с легкой грустью произнесла она. — С каждым годом Хаос все больше овладевал душами людей, а его пособники уничтожали тех, кто мог что-то противопоставить. Однако сейчас, среди тех, кого я вижу в Храме, пособников Хаоса нет. — Справедливость перевела взгляд на выпрямившегося Яна. — Отпусти судью и мою Видящую, Себастьян. В случившемся нет их вины. Только судьба и неизбежность.

— Но он прав, Великая Хранительница, — отрывисто произнес отец. — Мы освободили монстра. И я готов понести наказание…

— Вы, всего лишь люди, — спокойно перебила отца Справедливость. — А он — Хранитель, которому не одна тысяча лет. У нас мало времени. Скоро Возмездие снова наполнится силой страдания и ужаса, и тогда мы ничего не сможем ему противопоставить.

— Мы должны напасть на мир за Щитом. — Хриплый голос Годарда выдавал его волнение. Представляю, что чувствовал в эту минуту нивергат, говоря с той, которую видел только на барельефах и картинах.

Однако Хранительница отрицательно качнула головой.

— Нет, мой славный воин. За Щитом Хаос силен, как никогда, имея постоянную подпитку от Теней. Он должен прийти в этот мир. Только здесь мы сможем снова заточить его.

— Но у нас больше нет кристалла, — опустив голову с полным осознанием своей вины, произнес Эрик Тунгорм.

— Зато есть тюрьма в Аландорских горах, — напомнила Хранительница. — Ее нижний уровень строили под руководством Олорда Брока и Видящих, а я затем вплела и частицы своей силы. Если поместить в нее поверженного Хаоса, она должна выдержать.

— Значит, осталась малость — победить Хаоса, — потерев переносицу, пробормотал Торн. — Но как это сделать, если монстр за Щитом?

— Он придет к вам. Сам, по своей воле. Хранители не могут проигнорировать вызов друг друга. А Возмездие, даже став Хаосом, является Хранителем этого мира, пока иначе не решил Создатель.

— Отлично! — Ян и судьи радостно переглянулись. — Но вызов необходимо сделать как можно быстрее, пока он не вошел в полную силу. Единственное, нужно сделать это в таком месте, откуда Хаос не сможет быстро уйти. И куда за ним не смогут отправиться все тени сразу.

— Так давайте сразу в тюрьме это и сделаем! — Воодушевленно предложил Эрик Тунгорм.

— Увы, нельзя, — Справедливость развела руками. — Тюрьма может выдержать ослабленного, поверженного Хаоса.

Не даст ему вновь накопить энергии боли и страдания. Но сейчас Возмездие во время боя может ее повредить. Тогда мест, куда можно его заключить, совсем не останется.

— И где нам тогда с ним сразиться?

— Выбор не слишком велик, — принялся рассуждать Себастьян. — Кроме Аландорской тюрьмы достаточная защита против хаоситов присутствует лишь в Главном Атриуме и Академии магического права. Там обучаются судьи, поэтому стены Академии усилены аландорским металлом и чистой энергией охранных зеркал. Пробиться через всю эту защиту будет непросто даже для Хаоса. И поскольку Атриум слишком ценен для республики…

Он не договорил, все поняли и так.

— Согласен, — произнес отец. — Восстановить академию после боя можно. Была бы только сама возможность это сделать.

— В таком случае, решено. Бьемся в академии, изматываем Хаоса и даем возможность Хранительнице нанести решающий удар, — резюмировал Ян.

Но Справедливость вновь покачала головой и грустно улыбнулась.

— Нет, мой мальчик. Я не боец, я могу лишь видеть правду и выносить решения. Сражаться всегда было уделом Возмездия, его сутью, не моей. Поэтому чтобы победить Хаоса, нужна не я. Нужен боец. Нужен ты, Себастьян.

Все, и я в том числе, пораженно уставились на Хранительницу, не в силах поверить своим ушам. А та продолжила:

— Десять лет назад я передала тебе большую часть своей силы. А чтобы дестабилизация резерва не повлияла на твой разум, заморозила эмоции. Сама же вместо тебя подпитывала Главный Кристалл. Сила поступала к тебе постепенно, увеличивая резерв, и за эти годы ты смог справиться с ней.

Лучший показатель тому — твои эмоции, которые стали возвращаться.

— Значит я действительно не угроза? — прошептала я.

— Нет, милая, — заверила Справедливость. — Сначала, когда твоя магия проявилась, именно моя сила требовала защитить тебя, спрятать, находиться с тобой рядом. А все, что происходило потом — только данная людям самим Создателем магия любви.

На мгновение моя душа наполнилась радостью. Но радость тут же сменилась тревогой, ведь Яну придется сражаться с Хранителем!

— Я жизнь готов отдать за победу над Хаосом, но хватит ли ее? — в голосе Себастьяна не было страха, только вопрос, который он хотел прояснить. — Ведь, несмотря на эту силу, я простой человек.

— Пока человек, — поправила Справедливость. — Мы с Возмездием существовали в равновесии. Однако, став Хаосом, Возмездие нарушил это равновесие. Так что справедливо и мне последовать той же тропой. Вскоре ты станешь равным ему.

Вся сила, которая еще осталась во мне, перейдет к тебе.

— Но Хранительница, вы…

— Я не справилась и подвела этот мир тысячу лет назад. Не смогла остановить Возмездие, — голос ее стал громче и заледенел. — Так что во имя высшей справедливости я жертвую собой, чтобы дать шанс этому миру. Магией Порядка и силой Справедливости ты должен остановить его, Себастьян.

Ты — должен.

С этими словами искорки, из которых был соткан силуэт Хранительницы, рассыпались и скрутились вихрями, словно снежинки в Аландорском буране. Их танец становился все ярче и ярче, а затем серебристое пламя рванулось к Себастьяну и в мгновение ока охватило его фигуру.

А затем раздался напугавший меня до ужаса крик.

Ян горел! Буквальным образом сгорал в слепящем огне, не в силах противиться натиску стихии. И это было куда хуже, чем виденный мной обряд нивергатов.

— Ян! — я попыталась подбежать к любимому мужчине, но была в ту же секунду перехвачена сильными руками Годарда.

— С ума сошла! — рявкнул он. — Тебя испепелит на месте!

Не подходи! Он должен принять силу, иначе мы все, и он в том числе, обречены!

Вырваться из хватки оборотня не хватало силы. Оставалось только смотреть сквозь пелену слез на мучения Яна, не имея никакой возможности помочь.

Постепенно вливающиеся в Себастьяна потоки энергии начали слабеть, а пламя гаснуть, словно бы питавший их источник наконец-то иссяк. А когда энергетическое поле окончательно рассеялось, Ян рухнул на пол.

Годард ослабил хватку, и я тотчас бросилась вперед, к обожженному телу.

Ян не дышал.

Осознав это со всем ужасом, я поняла, что хочу, чтобы и мое собственное сердце остановилось. Мне не нужен был мир, если в нем не было одного единственного человека.

Однако спустя несколько страшных, до бесконечности тянувшихся мгновений, грудь Себастьяна дрогнула. Открыв глаза, он жадно, сипло втянул ртом воздух, а вокруг нас разлилась обжигающая энергия, восстанавливая, исцеляя его тело.

Но на магию я внимания не обращала. Меня пугало то, в кого превратился любимый мужчина.

Глаза Себастьяна полыхали ртутным серебром, словно до краев заполненные чистой энергией. Ни в них, ни на его бесстрастном лице не отражалось ни единой эмоции.

— Ян? — тихо позвала я.

Он вздрогнул. Во взгляде промелькнуло узнавание, и меня сжали в бережных и удивительно нежных объятиях. Все же, кто находился в зале, опустились на одно колено, приветствуя нового Хранителя мира.

— Встаньте, — твердо произнес он. — У нас много дел.

Эрик, эвакуируйте академию. Максимум через полчаса на ее территории не должно оказаться ни одного студента.

Коротко кивнув, судья Тунгорм исчез в портале.

— Александр, соберите всех судей, даже тех, кто отошел от дел. Нам понадобится каждый клинок.

Мгновение, и отец, поцеловав на прощание Иритин, тоже активировал нонгат.

— Алекс, свяжись с Андре, и приведите нивергатов. У нас впереди главная битва. Время пришло.

Глаза Годарда вспыхнули. Казалось, этой минуты оборотень ожидал всю свою жизнь.

— Я тоже помогу, Ян, — прошептала я, когда взгляд сияющих глаз остановился на мне.

Однако Себастьян несогласно качнул головой.

— Нет. Ты отправишься в дом ордена.

— Но ты же будешь сражаться с Хаосом! А я, благодаря щиту Видящей, могу его задержать! И ты предлагаешь мне вместо этого трусливо отсиживаться в убежище?

— Не предлагаю. Приказываю! — не терпящим возражений тоном отрезал он. — Рисковать тобой и нашим ребенком ни ты, ни я, не имеем права. Поэтому ты поступишь так, как я сказал.

— Не пойду! — воспротивилась я.

— Не упрямься, — легкий поцелуй обжег мои губы. — Помни, я люблю тебя. Хочу, чтобы ты всегда это помнила. И скажи это ему.

Горячая ладонь на миг прикоснулась к моему животу, и я поняла, что Ян прощается. Идет на смерть, зная, как мало шансов выжить!

Создатель, я не могу его потерять! Все, что угодно, только не это!

— Годард, уведи ее, заодно позовешь своих братьев, — скомандовал Себастьян.

Вот только я была готова и легко отбросила оборотня щитом.

— Не надо, Кара. Уходи, — покачал головой Ян и перевел взгляд на стоящую неподалеку Иритин.

Та кивнула и… и прошла сквозь мой щит! Магия Видящей против еще одной Видящей оказалась бессильна!

— Нет!

Я отчаянно попыталась отшатнуться, но Иритин сжала меня в объятиях и призвала родовую магию. Противиться ей я не могла и в считанные секунды оказалась не в силах пошевелить и мизинцем.

Последний взгляд на любимого мужчину и мягкий вихрь танириума унес меня прочь из Храма.

В том, что Ян любит меня по-прежнему, я смогла убедиться уже спустя пару часов, едва он появился в доме ордена.

Несмотря на силу и власть, которые получил Себастьян, его взгляд оставался полон любви и нежности. И теперь уже ничто не могло нас разлучить.

Конечно, мир за Щитом, как и населявшие его Тени, никуда не исчез. Оставался в живых и Даршан-тиа. Предав своего Повелителя, он не пришел на его зов во время битвы, и теперь возглавил хаоситов. Но пробиться за Щит они уже не пытались. Каким бы ни был сильным Даршан-тиа, до бывшего хозяина ему было очень далеко.

Как сказал потом Себастьян, давление на Великий Щит серьезно ослабло, так что Совет Республики принял решение постепенно отодвигать защитные плетения.

В самом процессе я мало что понимала. Но тот факт, что наш мир постепенно может отвоевать себе украденную Хаосом территорию обратно, не мог не радовать.

А еще меня волновал вопрос, почему судья Атальгрин добровольно связался с Хаосом и даже стал носителем монстра. Это как же нужно было ненавидеть собственный мир и всех, кто живет в нем, чтобы добровольно открыть путь чудовищу, жаждущему всеобщей смерти?

— Зависть и давние обиды толкают на необдуманные поступки, Кара, — попытался объяснить Себастьян, когда нам удалось один из редких вечеров остаться наедине. — Атальгрин происходил из древнего рода, но его предки мало заботились о благосостоянии семьи. Даже его обучение смогли оплатить с трудом. Насколько я знаю, учился Атальгрин отлично, но всегда, как и остальные однокурсники, находился в тени Роберта Тунгорма.

Голос Яна наполнился неодобрением. Кажется он до сих пор вспоминал нашу с Робертом помолвку.

— Последней каплей стало то, что Роберт увел у Атальгрина невесту. Причем особых усилий на это не потратил, просто обратив на девушку внимание. Последовала дуэль, которая, как ты понимаешь, окончилась очередной победой Тунгорма.

Николаус же стал всеобщим посмешищем.

Я поморщилась.

— Скорее, Роберт оказал Атальгрину услугу, избавив от столь ветреной особы.

— Бесспорно, — согласился Ян. — Вот только Николаус был уже не в состоянии это понять. Потому, когда в его двери постучали пособники Хаоса, не смог отказаться от заманчивого предложения отомстить разом всем обидчикам.

Именно под его руководством на факультете судейского дела появилось столько студентов, не являвшихся потомственными судьями. Ими было легко манипулировать, обратить их в пособников Хаоса, что и делалось все эти годы. Атальгрин, по сути, получил возможность влиять на будущее республики.

Что ж, после рассказа Яна мотивы Атальгрина стали ясны.

Однако в глубине души мне все же стало жаль, что декан судейского факультета попал в расставленные Хаосом сети.

Про самого Хаоса Себастьян говорил мало. Сказал только, что монстра больше нет, а в тюрьме в Аландорских горах сидит Возмездие и без подпитки темными эмоциями таковым и останется.

Вспомнив об увиденном очищении ауры темного Хранителя, утверждению Яна я охотно поверила. Однако в отличие от Атальгрина Возмездие у меня жалости не вызывал. Скорее, наоборот.

— Там ему и место, — удовлетворенно констатировала я, вспомнив описания истребления своих предков Видящих. — Благодаря этому монстру в мире осталось только две Видящих из нескольких тысяч.

— Ну, — Ян загадочно улыбнулся. — Скоро мы эту цифру немного исправим.

— В смысле? — не сразу поняла я.

— У нас будет дочь, Кара. И магия говорит мне, что она — еще одна Видящая.

— Дочь Верховного судьи — Хранителя, — я растерянно хихикнула. — От женихов не будет отбоя.

Взгляд Яна мигом стал на пару градусов прохладнее, и я поняла, что женихам нашей маленькой Видящей придется непросто.

Впрочем, до свадьбы дочери еще было очень далеко. А вот день моей свадьбы стремительно приближался, поскольку ее дату Ян категорически отказался переносить даже несмотря на пострадавший в сражении храм.

Вместо этого он настоятельно попросил главного архитектора республики закончить восстановительные работы как можно быстрее. А потом не менее упорно отбивался от этого самого архитектора, который настойчиво предлагал поместить в храме огромную беломраморную статую нового Хранителя.

— Зря, — по-доброму периодически подкалывала я. — Представляешь, входят люди в зал, а там ты. Пять метров роста, и весь в белом! Внушает!

В ответ Ян ворчал, бурчал и даже рычал, что Хранитель он лишь по силе, а не по сути. И все же человек, а не бессмертное существо, способное существовать в небесных сферах. Так что памятника самому себе, да еще при жизни не достоин. Да, и за победу над Хаосом тоже. И вообще…

Дальше словесные аргументы у него обычно заканчивались, и меня перемещали в кровать. Убеждать, что живые люди лучше памятников.

Ехидничала я, впрочем, мало, поскольку с головой окунулась в подготовку свадьбы.

О, Создатель, сколько же мелочей и деталей необходимо было учитывать и помнить! Если бы не Иритин, Лилиан и практически переехавшая ко мне на время реконструкции академии Ники, я не знаю, как бы смогла со всем справиться.

Помощи от Себастьяна в этом вопросе было мало. Только завидев меня с очередным каталогом цветов или списком меню, жених быстро вспоминал о каком-нибудь суперважном деле и испарялся в портале.

Мне же приходилось об этом только мечтать. Особенно, когда передо мной на стол опустились пять тяжеленных каталогов моделей свадебного платья.

Нет, первый и второй я еще листала с некоторым интересом и даже обсуждала с подругами. Но после нескольких часов листания страниц начала уставать. А в момент перехода к третьему тому уже была готова пойти под венец даже в ночной рубашке.

Да разве ж мне кто позволит?

— Кара, твоя свадьба — событие года! — в один голос заявили девчонки и мама. — Так что мы должны, нет, просто обязаны просмотреть все!

В общем, мои страдания продолжились. И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы к концу четвертого каталога в поместье не появился представитель торгового дома Островски.

Увидев представительного мужчину в расшитом стразами костюме, я поначалу даже немного напряглась. Разом вспомнилось предупреждение Нетти о том, что модный дом собирался подать на меня в суд.

«Вот только судебного разбирательства мне сейчас и не хватало, — промелькнуло в голове. — И заголовков в новостях: „Кара Торн — под венец или в суд“? Следите за новыми похождениями Великолепной Кары!»

Но опасения сменились любопытством, едва я увидела, что сотрудник модного дома достает из припаркованного флайвера объемную коробку.

— Блистательная, многоуважаемая госпожа Карина! — сияя улыбкой, торжественно воскликнул мужчина. — Меня зовут Кассиус Фляйн, я — директор по маркетингу модного дома Островски. Наш дом всегда был в восторге от вашего чувства прекрасного. И мы, как никто другой, следим за вашими предпочтениями в моде. К сожалению, — тут мужчина выразительно погрустнел и добавил в голос трагической дрожи, — к сожалению, в последнее время вы настолько… ээ… сменили свои предпочтения, что ничем иным кроме как обидой и протестом мы объяснить сей… э-э… демарш не смогли. Нам больно! Больно осознавать, что мы, дом Островски, могли, пусть и ненамеренно, чем-то вас расстроить!

«Конечно, больно, — мысленно хмыкнула я. — С такими-то падениями акций на бирже».

— Мы, бесспорно, уважаем скромность и ваши решения, госпожа Карина, — тем временем, продолжил господин Кассиус. — Однако полагаем, что свадьба — это все же торжественное и пышное мероприятие, на котором вы все же захотите появиться в… э-э… более праздничном виде, нежели бесформенный мешо… э-э… в смысле, захотите выбрать достойное платье. Поэтому позволили себе предложить вам…

Он прервался и, ловко распаковав коробку, достал из вороха упаковочной ткани настоящее чудо!

Это было белоснежное платье, сотканное из восхитительных, тончайших, полупрозрачных асатарских кружев и усыпанное капельками сверкающих кристаллов Островски. Только множество сверкающих кристаллов на воздушной паутинке, и больше ничего!

Я застыла. Даже дышать перестала.

Ради этого платья я была готова на все! На любые деньги!

Но не понадобилось ни единой монетки. Все, что требовалось от меня для получения платья мечты — это, как ни странно, надеть его и позволить дому Островски озвучить свое авторство в исполнении сего шедевра.

Пф-ф! Да я даже разрешила фото со мной выставить в витрине модного дома на целый месяц, лишь бы взять в свои руки самый чудесный из увиденных за всю жизнь нарядов.

Иритин, Ники и Лил так же были в восторге. Они благоговейно взирали на сверкающее чудо, в котором я сразу же после ухода довольного своей миссией курьера закрутилась перед зеркалом.

А вот у вернувшихся вечером Себастьяна и отца дорогущий презент Островски радости не вызвал. Однако, оценив мои сияющие глаза, спорить Ян не стал. Только коротко уточнил: — Сколько?

И под полным иронии взглядом отца со стоическим спокойствием полез в карман за кредиткой.

Правда, узнав, что платье досталось мне безвозмездно, Себастьян тоже не обрадовался и принялся настаивать на оплате. Не дело, мол, принимать в дар подобные вещи.

Пришлось даже его уговаривать, аргументируя, что самим Островски я в этом платье нужна, как воздух. И что не хочется обижать тех, кто порадовал меня такой красотой.

В итоге Ян уступил только после того, как я пригрозила совместным просмотром всех пяти томов каталога свадебных платьев. Пробормотал только, что мечтает, чтобы наша свадьба побыстрее состоялась и, кося нервным взглядом на упомянутый пятитомник, сбежал в кабинет. Работать.

О скорой свадьбе мечтала и я, буквально падая от усталости со всеми этими хлопотами. В итоге на помощь, как ни странно, пришла моя несостоявшаяся свекровь.

Оценив наш заморенный вид, Летиция Тунгорм безапелляционным тоном заявила, что нам просто необходим день релаксации в салоне магистра Олориджа. И, не теряя времени, сделала заказ.

Мама, правда, с нами пойти не смогла, не решившись оставить на столь долгий срок моего брата. Зато мы с Ники и Лил такой подарок приняли с удовольствием.

И это действительно оказалось прекрасной идеей.

Горячие ванны с парилкой мне, конечно, были противопоказаны, а вот расслабляющие массажи и всякие милые сердцу косметические процедуры оказались в самый раз.

— Словно заново родилась, — блаженно простонала Ники, откидывая назад сияющие волосы, которые волчице только что закончил сушить один из мастеров.

— Согласна, — рядом примостилась Лил, только-только закончив разговаривать по магофону с Джеральдом.

Во взгляде Ники промелькнула легкая грусть. Насколько я знала, Андре продолжал забрасывать ее цветами и подарками, но вот банального «прости», из уст мужчины, так и не прозвучало.

Тем временем, оставив нас отдыхать в ожидании новых процедур, услужливые сотрудники салона принесли фрукты и напитки. И заметив среди них оранжевые дольки нарезанных апельсинов, я забеспокоилась.

— А вот это надо бы попросить убрать!

Ники же подозрительно принюхалась, готовясь разразиться чиханием. Однако никакой реакции на разливавшийся в воздухе цитрусовый аромат, не последовало.

— Хм, хоть какой-то толк от этих нивергатов, — довольно констатировала девушка, протягивая руку к сочной дольке. — Кажется, я смогу попробовать, что это.

Несмотря на природу хищника, апельсины Ники оценила. Да еще как! С целой тарелкой оранжевых долек она расправилась быстро и в одиночку, а затем еще и добавки потребовала.

Летиция Тунгорм появилась из массажного кабинета как раз в тот момент, когда Ники под нашими насмешливыми взглядами доедала очередную тарелку.

— Надо же, как вкусно, — словно бы извиняясь за свой аппетит, констатировала волчица. — А еще можно?

— Я так же не могла оторваться от апельсинов, когда была беременна Нетти, — с улыбкой поведала госпожа Тунгорм. И через мгновение, став серьезнее, уточнила: — А ты, случайно, не в положении, дорогая? Может, отменить горячую ванну и для тебя?

— Не надо. Я нивергат, так что без вариантов. Мы же ни с кем не совместимы, — уверенно ответила Ники, протягивая руку за новой долькой.

— Да, верно, — Летиция согласно кивнула. — Не совместимы ни с людьми, ни с оборотнями. Так что, если у тебя нет романа с мужчиной-нивергатом, можешь и дальше спокойно есть апельсины.

Ответом госпоже Тунгорм стал надрывный кашель волчицы, которой полюбившийся фрукт, видимо, встал поперек горла.

— О, Создатель! Ты и Андре! — вырвалось у меня, пока заботливая Лили пыталась помочь подруге.

А у той даже зубы застучали о край поданного стакана с водой.

— Андре? — охнув и упав в кресло, ошарашено переспросила Летиция. — Погодите, Андре Травесси? Девочка, у тебя отношения с главой нивергатов?

Глядя на нее широко распахнутыми от шока глазами, Ники кивнула.

— В таком случае, необходимо удостовериться, — решительно сказала госпожа Тунгорм.

— Здесь недалеко кабинет врачевателя! Мы скоро! — выпалила я и, схватив за руку подругу, буквально вытащила ее из салона.

Маршрут нам уже был известен, так что вскоре мы стояли под удивленным взглядом пожилой дамы, которая обследовала меня в прошлый раз.

— Опять непрофессиональный доктор, — не желая вдаваться в объяснения, сообщила я. — Вот, собираем доказательства.

В глазах дамы вспыхнуло понимание, и доказательства появились тотчас. Даже с письменным подтверждением и печатью под диагнозом: беременна!

К Летиции и Лил мы с едва держащейся на ногах Ники возвращались в полном молчании. Лишь упав в кресло, волчица испуганно спросила:

— И что мне теперь делать?

— Для начала поговорить с отцом твоего ребенка, — разумно заметила Летиция.

— Представляю, как я это скажу. Ты, конечно, нивергат, Андре, но это не стопроцентное противозачаточное средство! — в голосе Ники зазвучали истерические нотки, а затем она и вовсе не выдержала и нервно рассмеялась.

И в этот момент, как назло, из взметнувшегося портала появился сам виновник «торжества».

— Светлого дня, — покосившись на Ники, сквозь зубы поприветствовал Андре. — Никто не отменял охрану, Кара, а ты среди бела дня бегаешь по Золотой Галерее! Что за безалаберность?

— Девочки под моей защитой, господин Травесси, — Спокойно ответила Летиция.

— Я это вижу, судья Тунгорм, — сквозь зубы ответил едва сдерживающийся Андре. — Но перед такой поездкой меня должны были поставить в известность. А я узнал об этом только сейчас, когда мои сотрудники не нашли девушек ни в поместье, ни в ордене. Почему я должен срываться с работы и заниматься поисками, пока вы здесь… развлекаетесь и веселитесь?

— Так и не занимались бы! — не выдержав, возмутилась Ники. — Лили и Кару отпустили женихи, а я вообще ни у кого не обязана спрашивать разрешения, так что вы напрасно чегото требуете, господин Травесси.

— Кажется, кое-кто не в курсе, что нивергаты обязаны выполнять все указания своего главы? — рыкнул Андре. — Что ж, пара месяцев изучения архивов и субординации, думаю, тебе не повредят.

Ники аж задохнулась от возмущения и вскочила с места. Но сказать ничего не успела — ее опередила госпожа Тунгорм, холодно отчеканив:

— Смените тон, господин Старший следователь. Лучше вместо субординации вспомните о приличиях и перестаньте нервировать беременную женщину.

— Кару я вообще не трогаю, — огрызнулся Андре.

— А я и не о Каре говорю. Пять минут назад врачеватель констатировал беременность Николетты. И даже если вы не собираетесь брать на себя ответственность, это не повод доводить бедную девушку и уж тем более запирать ее в пыльных архивах.

Лицо Андре вытянулось.

— Она нивергат, — хрипло выдавил он.

— Вы тоже, — отметила Летиция.

Я же решительно вытащила из пальцев Ники врачебное заключение и впихнула бумагу окончательно растерявшемуся Андре.

— Но… но как же?.. — глядя на печать, пробормотал он. — Наш брак не может быть освещен и благословлен потомством…

— Брак нивергата с оборотнем или человеком — возможно, — спокойно произнесла Летиция. — Потому что гены видов не совпадают. Но ведь женщин-нивергатов среди вас раньше никогда не было, верно? Можете, конечно, и дальше стоять здесь и сомневаться, оскорбляя тем самым девушку…

Договорить госпожа Тунгорм не успела. В одно мгновение опомнившийся Андре оказался рядом с Ники и крепко сжал ее в объятиях. И столько было сейчас в глазах мужчины радости, изумления, облегчения. Словно у приговоренного к смерти, которому неожиданно дали второй шанс.

— Свадьба! Немедленно! — радостно выдохнул Андре.

Вот только Николетта порыва не оценила.

— Минуту назад запереть в архиве хотел, а теперь вдруг свадьба? — вырвавшись из мужских рук, процедила волчица.

— Не извинившись, не спросив согласия? Да шли бы вы со своим предложением, уважаемый Глава нивергатов, куда подальше. Замуж за тебя я выходить отказываюсь!

— Что значит, отказываешься?! — радость Андре вмиг сменилась гневом.

— То и значит! К Хаосу можешь идти со своей доминантностью и приказами! Не стану я покорной самкой, которая в четырех стенах сидит, ясно? Без тебя обойдусь!

Андре побагровел и скрипнул зубами от безысходности.

Заставить свою упрямую Луну сделать что-либо против воли, а уж тем более выйти замуж, он и впрямь не мог — зверь бы не позволил. Оставалось только рычать и…

— И что здесь происходит? Вольдемар, в чем дело?

Из вихря портала в помещение салона шагнула госпожа Травесси, по всей видимости, переместившаяся к своему сыну.

Мы разом замолчали, предлагая уладить неожиданную проблему самому Андре. А тот вдруг решительно взглянул на Ники и отчеканил:

— Да вот, мама, жениться на своей Луне хочу, а она против.

Николетта вытаращила глаза и замерла, открыв рот. Как и мы с Лил, кстати. Только на губах Летиции возникла понимающая улыбка.

Госпожа Травесси медленно, словно не веря собственным ушам, посмотрела на сына, на меня, потом на Лилиан и, в конце концов, впилась взглядом в побледневшую снежную волчицу.

— Николетта Мэркс из клана снежных волков, — тут же официально представил Андре. — Моя Луна и Истинная пара.

— Предатель! — прошипела Ники.

— Истинная? — госпожа Травесси охнула.

— Даже метки есть! — с широкой улыбкой подтвердил «предатель» Андре и выразительно продемонстрировал матери свою шею.

Глаза госпожи Травесси вспыхнули ярче пульсаров. Она метнулась к проходу и перегородила своей внушительной фигурой дверь. А, заняв стратегическую позицию, неуловимо быстрым движением выхватила магофон и рявкнула: — Лунную стражу ко мне, немедленно! И задохлика пусть захватят!

Несколько мгновений, и из вспыхнувшего портала выскочили четверо хмурых плечистых оборотня вместе с громыхающим чашами жрецом.

— Оцепить помещение! — приказала госпожа Травесси. — И пока мой сын не женится, отсюда никто не выйдет!

— Это произвол! — опомнившись, возмутилась Ники. — Не собираюсь я замуж. И вообще, вы права не имеете меня тут удерживать! Да я… я!..

— Ты, — матушка Андре ткнула пальцем в одного из охранников, — идешь за альфой Мэрксов.

— Ники, успокойся, — попыталась поддержать подругу Лилиан. — Глупо бегать от своего счастья.

— И платье, платье захватите! — продолжала отдавать приказы госпожа Травесси.

— Ничего не глупо. Беги! — вспомнив свадебную реликвию клана, от души посоветовала я.

— Дорогая, успокойся уже, — с непередаваемой улыбкой промурлыкал Андре. — Тебе вредно нервничать, в твоем-то положении…

— Что-о?! — буквально взвыла госпожа Травесси, снова рванув трубку магофона. — Всех ко мне! Всю лунную стражу!

Думаю, в клане ее услышали и без магофона, ибо почти тотчас под нашими обалдевшими взглядами появились быстро рассредоточившиеся по периметру зала оборотни. Затем из портала буквально вылетели альфа Мэркс, его сын и бабушка Ники.

Причем, несмотря на несчастный взгляд Ники, разбираться в чем-либо родственники даже и не подумали. Им было достаточно услышать от госпожи Травесси: «Мой сын женится на вашей дочери», чтобы сразу синхронно ответить «да».

— Какая свадьба? — вмешался в разборки один из мастеров салона, которые сбежались на такое необыкновенное шоу. — Дайте я хотя бы прическу невесте сделаю!

— Все потом! — отрезала госпожа Травесси. — Сначала жрец, потом прически!

— Да хоть кто-нибудь здесь меня слышит?! — у Ники ожидаемо не выдержали нервы, а по щекам потекли злые слезы. — Или я бессловесное существо, на мнение которого не стоит обращать внимание?!

— Ники! — Андре снова сжал свою пару в объятиях. — Посмотри на меня. Посмотри и скажи, что не любишь. Да, я был резок, признаю, но я меньше всего хотел тебе навредить или расстроить. Ты для меня важнее жизни. Только скажи, что я тебе не нужен, моя Луна, и я уйду и ни к чему не стану тебя принуждать.

Ники подняла на Андре заплаканные глаза. На секунду мне даже показалось, что сейчас она оттолкнет мужчину, но потом злость в ее взгляде сменилась беспомощностью, надеждой и робкой радостью.

Андре улыбнулся. Мягкими движениями пальцев вытер слезы и, склонившись к Ники, нежно поцеловал. А та… ответила.

Сначала неуверенно, затем, словно забывшись, более страстно.

— К Хаосу платье! — тихо рыкнула госпожа Травесси и приказала жрецу: — Начинай, пока они не опомнились!

Понятливо кивнув, тот еле слышно протараторил молитвы, сократив обряд до минимума. А жертвенную кровь решился взять в самый последний момент, да и то сначала у Андре и только потом у находившейся в легкой эйфории после поцелуя невесты.

Ники в первое мгновение даже не поняла, что это такое царапнуло ее руку. Осознала лишь, когда вокруг них с Андре засияли золотистые искорки.

— Слава тебе Создатель! — от могучего крика госпожи Травесси содрогнулась вся Золотая Галерея. — Я это сделала!

Я его женила!

А затем счастливая матушка Андре оттеснила от Ники своего сына и принялась внимательно разглядывать столь долгожданную невестку.

— Милая моя, ты такая бледненькая, худенькая! — запричитала она. — Вы что, двадцать лет на ее питании экономили? — госпожа Травесси перевела обвиняющий взгляд на застывших в радостном шоке Мэрксов. — Но ничего-о! С этого момента своей дорогой девочкой займусь лично я!

Ники бросила на меня перепуганный взгляд. В ответ я смогла ей только ободряюще улыбнуться. Все-таки госпожа Травесси — это такая женщина, отказать которой нереально.

— Мама, давай не будем торопиться. Нам еще отметить свадьбу надо, а затем брачную ночь, — Андре вновь притянул к себе жену, и на этот раз Ники прижалась к нему сама.

— Ты свою ночь получил авансом, — парировала госпожа Травесси. — Хотя отметить нам и впрямь необходимо. И свадьбу, и твое принятие руководства кланом!

— Э-э…

— Ничего не желаю слышать! Ты женился, у тебя даже будет наследник, поэтому я с полным правом передаю тебе этот статус! Церемония посвящения состоится этой же ночью.

Сразу после застолья, на которое, кстати, приглашены все!

И это была очень запоминающаяся свадьба, где было два влюбленных оборотня и одна совершенно счастливая волчица, которая полным восторга голосом рассказывала им о графике появления наследников клана.

Через некоторое время госпожа Травесси, правда, стала весьма разгневанной волчицей, обнаружив, что Ники и Андре от нее попросту сбежали. Но общего веселья это не испортило.

А два дня спустя мы с Яном, хотя и не таким эксцентричным способом, тоже наконец-то стали мужем и женой.

Главный храм Латгардийской республики сиял красотой обновленного интерьера. На беломраморных стенах играли солнечные блики, отражаясь от восстановленного купола из лунного камня.

Но я, шествуя под руку с отцом через битком забитый зал, не смотрела по сторонам и почти не обращала внимания на восхищенные вздохи окружающих. А их сегодня было особенно много благодаря творению дома Островски.

Глава модного дома, кстати, находился здесь же. Он наблюдал за моим продвижением по залу, вытирая батистовым платочком слезы умиления. При этом, правда, не забывал периодически посматривать на экран магофона. Видимо, с каждым моим шагом в сверкающем платье, котировки акций дома Островски неслись вверх.

Мой же взгляд спешил вперед. Туда, где рядом с главным жрецом Храма и небольшим, новым, воссозданным кристаллом, стоял мой любимый Верховный судья.

Когда мы приблизились, отец на мгновение задержался, прежде чем передать меня жениху.

— Будь счастлива, детка, — едва слышно прошептал папа, сжимая меня в объятиях.

— Непременно будет, — нетерпеливо пообещал Себастьян, забирая меня из рук отца.

За мгновение до начала церемонии я нашла взглядом Иритин.

Мама стояла, пытаясь сдержать слезы радости, держа на руках маленького Эдда.

И поскольку за нашими спинами не стояла нетерпеливая матушка Андре, требующая немедленного завершения обряда, мы с Яном все делали, как того требует обычай. Торжественно, церемонно, желая навсегда запомнить день, когда стали одной семьей, одним целым.

— Да! — раздался громкий и уверенный ответ Себастьяна на вопрос о том, желает ли он получить меня в жены.

— Да! — чуть севшим от волнения голосом ответила и я всем сердцем и всей душой.

— Создатель, милости твоей и благословения прошу для тех, кто пришел сегодня объединить сердца! — громким голосом произнес жрец.

Через секунду нас с Себастьяном окутал целый поток золотистых искорок, возвещая всем собравшимся, что теперь мы с Яном действительно муж и жена.

Храм взорвался от гула поздравлений, аплодисментов и пожеланий, под которые мы с упоением целовались, пока нас не отвлек многозначительным покашливанием жрец.

— Поздравляю, госпожа Брок, — тихо прошептал Ян, выпуская меня из объятий.

Я же в ответ могла только улыбаться.

Храм я покидала словно на крыльях. И с улыбкой смотрела, как веселятся среди приглашенных гостей друзья и однокурсники.

Добавили пару запоминающихся моментов и Глава дома Островски с вездесущим Серджио Звездошоковым. Последний так рьяно пил за мое здоровье, что к середине вечера уже с трудом мог выдать свое коронное «я в шо-о-оке».

И глядя в полные нежности глаза самого любимого на свете мужчины, я точно знала: у нас все будет хорошо. Я приложу для этого все усилия.

Ведь я — Карина Брок. И отступать не в моих правилах!

В большом подземном зале из серого мрамора царила абсолютная тишина. Тусклый рассеянный свет от напитанных чистой энергией стен выхватывал одинокую фигуру в темных одеждах. Черноволосый мужчина сгорбленно сидел на полу около одной из массивных колонн.

Впрочем, едва Себастьян Брок вошел, сидящий поднял голову и хрипло поприветствовал:

— А, Верховный? Еще и полугода не прошло с нашей последней встречи. Как-то быстро ты соскучился.

— Здравствуй Дэмиан, — нейтрально отозвался Себастьян.

— Здравствовать? — тонкие, четко очерченные губы мужчины скривились в усмешке. — Я здравствую, Верховный.

На пару вечностей моего здоровья хватит даже в этой тюрьме, можешь не волноваться. Что тебе нужно?

— Твоя помощь.

А вот эти слова черноволосого удивили. Точеные черты надменного лица дрогнули, брови недоверчиво изогнулись.

— Помощь? Неужто Карина тебя наконец-то научила шутить? Передай ей, я оценил. В твоем случае это действительно событие.

— Я более чем серьезен, Дэмиан. Нам нужен твой клинок.

— Да неужели? А как же все это? — мужчина небрежно обвел рукой зал. — Как же пафосные речи о заточении падшего Хранителя и победе над Хаосом? Вот так вот возьмешь, все отменишь и лично вручишь монстру оружие?

— Ты больше не монстр, и всем об этом известно, — Себастьян слегка поморщился. — Да, Совет по-прежнему считает тебя опасным, но сейчас появился шанс доказать, что это не так. Принести нерушимую клятву о ненападении и получить свободу и уважение…

— Хватит, — перебив, раздраженно отмахнулся мужчина. — Ты сейчас так похож на Справедливость, что аж тошно. Свои душеспасительные проповеди толкай кому-нибудь другому, а у меня к ее речам давний иммунитет. Свобода и уважение? Чьи?

Людишек? Меня их мнение не волнует. Да и вообще, я, знаешь ли, на ближайшие пару столетий занят. Траур у меня.

Глаза Себастьяна сверкнули сталью.

— Предпочитаешь упиваться страданиями и воспоминаниями о прошлом? — процедил он.

Впрочем, собеседник и бровью не повел. Только откинулся на колонну, демонстрируя, что интерес к разговору потерян, и коротко подтвердил:

— Да.

— Ты — Возмездие, Создатель тебя побери!

— А ты у нас длань Справедливости и всеобщий спаситель, Верховный, — донеслось в ответ. — Разбирайся сам.

— То есть, на проблемы Латгардии тебе плевать? — зло уточнил Себастьян.

— Абсолютно.

— Даже несмотря на то, что к нам рвутся захватчики из-за грани?

Возмездие вздрогнул и резко вскочил на ноги. Все деланное равнодушие с него смело мгновенно. Аура же полыхнула яростным пурпуром, так, что стены зала-тюрьмы ощутимо загудели, увеличивая мощность защиты.

— Что-о?! — раздался рык. — Кто-то посмел посягнуть на мой мир?!

— Мы не знаем. Знаем только, что грань между мирами несколько дней назад дала трещину и…

— Несколько дней назад?! И ты пришел только сейчас?! Я должен это видеть!

— Клятва, Дэмиан.

— Даю тебе слово! — раздался рык, и ауры Хранителей на миг окрасились золотом. — Доволен? Теперь верни мне меч!

Немедленно!

В руке Себастьяна тотчас появился отлитый из угольночерного сплава клинок. А спустя мгновение оружие сжали пальцы Возмездия, и лезвие полыхнуло багровым пламенем.

Падший бог глубоко вздохнул и распрямился. На его губах заиграла улыбка, от которой всех теней Хаоса, увидь они ее на своем бывшем Повелителе, бросило бы в дрожь.

— Показывай, — с предвкушением произнес Возмездие. — Я хочу видеть этих кандидатов в покойники.