Никогда не буду больше так делать! Никогда! Честное-пречестное слово! Лгать – это ужасно, особенно когда обманываешь родителей. Но если искать оправдание такому поступку, то оно простое: мне не оставили выбора. Папа и мама всю жизнь мечтали, что их единственная дочь поступит в университет на факультет технологии швейного производства и получит достойную и увлекательную, на их взгляд, профессию. И их совсем не интересовало, что шить, вязать, плести – это не мое.

Думаю, об этом кричало, нет, буквально вопило все. Начать хотя бы с того, что я в школе на занятиях труда заправляла швейную машинку почти два урока. Протягивала нитку по нужной схеме, вытягивала, закрепляла, но результат был плачевный. Мучилась я, мучилась… пока мне, сжалившись, не принималась помогать Вера Ивановна, наша учительница по технологии. Милейшая женщина, к слову сказать. Не раз убедилась. У нее хватало терпения перерисовывать мои выкройки и распарывать кривые швы. И даже когда я вместо салфетки с чудесным названием «Ажурная снежинка» сплела треугольник, учительница лишь вздохнула и поставила тройку. Ну не понимаю я, куда там петли просовывать и выворачивать.

Следующей попыткой стал кружок кройки и шитья в Доме творчества. Оттуда меня выгнали, когда я приметала пуговицы на одно платье, а пришила сразу на три. Намертво. Руководительница кружка, высокая круглолицая Инесса Павловна, с вечным пучком волос мышиного цвета и квадратными очками на носу, провела долгую беседу с моей мамой, объясняя, почему мне не стоит посещать ее занятия. Успешно. Оттуда меня забрали. Я сожалела лишь о том, что школа – это не то место, которое можно запросто бросить.

Между прочим, мама свои попытки научить меня шить не оставила. К ней присоединилась бабушка и даже мой отец! Я их в чем-то понимала. У нас семейный бизнес – швейное производство, сеть магазинов «Золотая нитка». Дело надо кому-то передавать. Родители отказывались верить, что я – неподходящая кандидатура. И да, настояли на том, чтобы после окончания школы поступила на нужный им факультет.

Устроить бунт на корабле, то есть в родном доме, мне не дали.

– У тебя даже имя подходящее для того, чтобы учиться на швею-мастерицу! Варвара! Эта святая издавна считалась покровительницей вышивальщиц! – поставил точку в неначавшемся споре отец, едва я заикнулась, что хотела бы поступить на филологический. Книги я обожаю. Готова их сутками напролет читать.

В общем, отправили меня поступать в этот самый… швейный. И я бы даже, наверное, поступила, если бы специально не завалила все экзамены. Родителям об этом сообщать не стала. Они бы наверняка заплатили деньги, и меня бы приняли. И здравствуйте, пять лет каторги с ниткой и иголкой в руках! Брр… А потом так всю жизнь!

Что я в итоге сделала? Осторожненько подала документы на нужный мне факультет и… с треском провалилась. Не знаю, что там сработало – закон подлости, правило бумеранга, черный кот, приносящий неудачи? Но факт оставался фактом. Скорее всего, любой умный человек во всем сознался бы родителям. Я, будем считать, на тот момент к этой категории людей не относилась.

Так и родилась моя большая ложь, которая поначалу не была таковой. Но с каждым днем наслаивалась, росла и превращалась в тяжелый груз вины. Ненавижу лгать! Гадкое чувство совершенной ошибки и стыда грызет изнутри.

Я поймала летящий по воздуху кленовый лист. Вздохнула. Вторую неделю подряд делаю вид, что хожу на занятия. Надо что-то решать. Варианта два: устроиться на работу, чтобы не болтаться без дела по заваленным листьями паркам, или же отправиться на расправу к родителям. Надеюсь, отец не возьмется за ремень, как тысячу раз грозился. Или это как раз тот случай, когда его терпение закончится?

Я свернула в сторону и, обходя лужи, пошла по дорожке. Сегодня в воде отражалось сизое небо с рваными облаками, ветра совсем не было, а вчера… Неожиданно среди бела дня налетел сильный ураган. Поломал ветки, расшвырял разноцветные листья и исчез так же внезапно, как возник. Я даже вцепилась в ограду парка, чтобы не улететь, как сказочные Мэри Поппинс или Элли из Канзаса. Самое странное, что никто, кроме меня, сильного ветра не почувствовал. Люди шли мимо, будто ничего не происходило. Мне до сих пор непонятно, что же это такое на самом деле было.

Сегодня тишь да благодать. Гуляют редкие мамочки с колясками и старички под ручку со старушками неспешно, словно золотистые бабочки падают листья, щебечут в рябиновых листьях воробьи. Я присела на лавочку под раскидистым дубом и достала книгу, надеясь скоротать время. Повертела ее в руках, убрала обратно и вздохнула. Правильно говорят: когда совесть нечиста, невозможно на чем-то сосредоточиться.

Прикрыла на миг глаза, мысленно обозвала себя трусихой, а затем поднялась и решительно направилась к автобусной остановке. Родители всегда на обед приезжают домой. Эта святая традиция никогда, сколько себя помню, не нарушалась. Смешная, конечно, работают-то мама и папа вместе. Но сейчас мне это на руку. Пора с ними поговорить – сознаться во лжи, объяснить, что хотела бы заняться чем угодно, но не шитьем. Они же меня любят, должны прислушаться и понять!

Моя решительность начала таять, когда я оказалась возле двери и начала искать ключи от квартиры. Вспомнилось, что папа и мама всегда и во всем меня поддерживали, если дело не касалось желания бросить учиться шить. Макушку пощекотал холодный ветерок, но откуда он взялся на десятом этаже, я подумать не успела – нащупала связку ключей. В тысячный раз вздохнула, открыла дверь и шагнула в прихожую.

– Надя, мы должны ей сказать правду! – послышался голос отца из кухни, где шумел электрический чайник.

– Нам за все это время не удалось даже малого! – устало ответила мама.

Раздался звук открывающейся дверцы шкафчика. Она у нас иногда скрипела, хотя все семейство время от времени щедро смазывало петли маслом. Зазвенели чашки, полилась вода.

– А что будет, если Моргана… Она ведь уже прислала первое веретено! – сказал папа.

Они о чем? Что за ерунда? Вроде бы у них на работе не было сотрудницы с таким вычурным именем. Или же – это новый поставщик швейных изделий? Но зачем нам такая древность, как веретено?

– Знаю. Но оно не набрало достаточно сил, чтобы сделать перемещение, – отозвалась мама.

– Но веретено ищет нашу дочь! Ты представь, что будет, когда… Она же ничего не знает! Даже хуже – Варя даже ни о чем не подозревает.

Послышался мамин вздох.

Я потрясла головой. Ничего не понимаю. Кто из нас сошел с ума – я или родители?

Неожиданный холодный ветерок взъерошил волосы, прервав мои мысли. Где-то в глубине квартиры от него звякнули буддистские колокольчики, так горячо любимые бабушкой. Раздался шум, в коридор выглянули родители.

– Варя! – воскликнула мама, одетая в безукоризненный деловой костюм ярко-синего цвета. Она всегда ходила на работу как на праздник, чего я решительно не понимала.

Я вздрогнула, будто преступник, случайно застигнутый на месте преступления. Возможно, мне стоило сделать вид, что ничего не слышала, но я выпалила другое:

– А что происходит?

Отец посмотрел на маму, расстегнул ворот белоснежной рубашки и выразительно промолчал.

Легкий порыв ветра прошелся по комнате и слегка растрепал мои волосы. Мама побледнела.

– Мы должны поговорить, – произнесла она, сжимая ладонь папы, взгляд серых глаз которого стал таким серьезным, что у меня возникло подозрение – не знают ли они, что я благополучно завалила экзамены? Но тут же себя успокоила: откуда? Некому рассказать, так как подруг у меня не было.

Я сделала шаг и откинула прядь темно-каштановых волос, недоумевая, почему по квартире гуляет ветер.

– Хорошо, давайте. Сейчас разденусь и…

Вихри воздуха наполнили небольшой коридор, заставляя меня замолчать. Закачалась и зазвенела люстра, разом слетели с верхней полки шарфы, шапки и перчатки.

– Варя, прости нас! – сквозь шум прокричала мама.

Я уцепилась за стену, надеясь, что мне все это снится.

– Помогите! – прохрипела я, потому что странный ветер становился все сильнее и почти не давал говорить.

– Не можем! Прими свою судьбу! Ничего не бойся! – раздался взволнованный голос отца.

– Прости нас. Встретимся через…

Дальше слова родителей потонули в свисте неожиданного урагана, в центре которого я оказалась. В меня полетели вещи, которые находились поблизости. Я стояла и в шоке взирала на эту сюрреалистическую картину, не находя ни подходящих слов, ни логического объяснения. Слова же родителей до сих пор звучали в голове и ужасали. А потом ураган сузился, и я закричала, подхваченная порывами ветра. Стало темно и жутко, словно оказалась в коконе, который сам по себе ожил. Раздался треск, будто выламывали дверь, и меня куда-то поволокло.

Было страшно, так страшно, что я звала на помощь и даже, кажется, ревела, но ураган и не думал исчезать и оставлять меня в покое. Перед глазами замелькали разноцветные звездочки, а голос окончательно охрип. Но сдаваться, пока есть силы, я была не намерена. Все надеялась, что кошмар кончится, я окажусь дома с родителями.

Ветер набирал силу, хотя куда больше? Удивительно, что меня не крутило, как в мясорубке или стиральной машине. Мне всегда казалось, что если попасть в ураган, то… Среди серой массы и круживших вещей показалось что-то зеленое. Парк? Или лес? Исчезло и спустя минуту снова появилось. Так, надо вычислить временной промежуток и за что-то уцепиться, раз этот странный, не поддающийся логическому объяснению ураган не кидает меня, как щепку в море, а всего лишь куда-то несет.

Удалось с восьмой попытки. Я нащупала что-то колючее, удержала, и меня вышвырнуло из вихря, как ядро из пушки. Я сильно ударилась плечом и вцепилась в шершавую опору, дожидаясь, когда уйдет боль и перестанет кружиться голова. Пахло хвоей, точно я в детстве оказалась и тайком ночью в поисках подарков пробиралась к новогодней сосне, украшенной хрупкими шарами и сосульками. Тогда по всему дому тянулся этот потрясающий аромат сосны, и для меня он неизменно остался связанным с присутствием в жизни чуда.

Перед глазами все по-прежнему плыло, и я, желая понять, где же оказалась, принялась ощупывать то, за что держалась. Шершавая кора оцарапала кожу, и я, поморщившись, убрала руку. Что-то липкое оказалось на пальцах. Только смолы мне не хватало для полного счастья!

Тем временем окружающий мир приобрел очертания. И да, когда я немного пришла в себя, снова заорала как резаная. Откуда-то даже голос взялся.

А что бы на моем месте сделала обычная девушка, обнаружившая себя сидящей на огромной сосне? Дерево было высоким настолько, что земли не видно – лишь ветки с иголками. На миг мне даже показалось – протяни руку, достанешь до проплывавшего мимо облака! Мамочка дорогая! Куда же меня занесло? Так, Варя, успокойся. Не смотри вниз, до него далеко. Успокойся, я сказала! Вдох. Выдох. Закрыла глаза, внутри все еще теплилась надежда, что мне все кажется, мерещится, снится… Увы, действительность снова «порадовала» сосновым пейзажем. Ощупала под собой опору – ветка крепкая, насколько могу судить, сломаться не должна, иголки – колючие, шишки – коричневые, смола, в которой измазана вся ладонь, – липкая и ароматная. Чудесно! И где я?

Осторожненько повернулась, выглянула в просвет между двумя пушистыми ветками, с трудом сдержала визг. Кругом лес, словно в сказке о Бабе-яге – непроходимый и дремучий. Треугольные макушки елок неподвижно замерли близко друг к другу. В темном сумеречном небе зловеще каркают вороны. И больше ни звука… Интересно, почему в лесу почти ночь? Время-то к обеду близилось, когда возник ураган. Или меня так долго несло?

Елки зеленые! Что делать? Как выбираться? Куда идти? Я не из тех, кто способен в одиночку выжить в лесу.

– Эй, ты как там оказалась? – раздался мужской голос.

Я в надежде на помощь свесилась с ветки, пытаясь сквозь мохнатые лапы рассмотреть того, кто кричал. Не вышло. Зеленая колючая растительность загородила от меня решительно все, кроме темнеющего неба и иголок с шишками.

– Почему молчишь? Помочь слезть?

– Да, – прокричала я, игнорируя первый вопрос и радуясь тому, что мои дела не так плохи, как я думала. Если есть люди, есть и…

– А‑а‑а! – Да-да, снова кричала я, потому что прямо в воздухе передо мной появилась веревка.

– Ты чего кричишь? – послышалось снизу.

– Тут веревка, – пролепетала я.

Повисла тишина.

– И что не так? Ты спускаться думаешь?

– Она в воздухе висит, – пожаловалась я.

Пусть сочтет сумасшедшей, я уже не против.

– А не должна?

Я моргнула. Убийственный вопрос.

– Цепляйся, – крикнул неизвестно откуда взявшийся спасатель, не дождавшись моего ответа.

– А может, не надо? – прохрипела я, с подозрением рассматривая обычную веревку.

– Так и будешь там сидеть?

Вздохнула. Потрогала веревку.

– Ну?

– А я боюсь, – честно созналась я.

Спасатель, которому свалилось на голову неожиданное счастье в виде меня, сидящей на сосне, вздохнул и пробормотал что-то, смахивающее на ругательство. Через мгновение веревка поползла вниз и исчезла. Я с любопытством ждала следующих действий незнакомца. Верить в то, что он решил бросить маленькую беззащитную меня одну в лесу, я отказывалась. Тем не менее тишина под деревом была подозрительной. В ветках мелькнуло что-то оранжево-фиолетовое, и передо мной появился ковер. Если бы решилась отпустить ствол, то потерла бы глаза, чтобы убедиться – не снится, а так… я просто таращилась на узорчатый кусок ткани, неподвижно замерший рядом со мной.

– Ты онемела? Долго тебя ждать? – послышался голос.

Я на всякий случай зажмурилась.

– А это летающий ковер, да? – спросила я, понимая, как глупо звучит мой вопрос.

– Да. А непонятно? Что еще это может быть?

Снова воцарилась тишина. И правда, что тут непонятного? Ураган посреди квартиры, благодаря которому я сижу на ветке огромной сосны, и летающий ковер из сказок об Аладдине. И чего я нервничаю-то, да?

– Постой-ка, ты что, из другого мира? – сообразил мой собеседник.

– Что значит – из другого?

– Не из Чарды.

Похоже, кто-то из нас точно сумасшедший.

– Так, не паникуй. Осторожно переползи на ковер.

Легко говорить! Вздохнула, с тоской посмотрела вокруг. Выхода-то нет, придется лезть на парящую тряпочку и надеяться, что все будет благополучно. Потрогала край, снова вцепилась в дерево.

– А может, ты на нем поднимешься и вместе спустимся? – робко предложила я.

– Не выйдет. Он только одного человека выдержит. У меня облегченная модель.

Я про себя выругалась, осторожненько передвинула сначала одну ногу на ковер, потом другую и медленно переползла на волшебную вещь. Только руками за ствол держалась до последнего, дрожа и ощущая, как колотится сердце. Страшно же! И еще каждая косточка ноет так, ровно по мне поезд проехался. Раз так триста.

Едва вцепилась ладонями в ковер, тот слегка покачнулся и медленно, как будто опадавший с дерева лист, стал спускаться.

Рыжеволосый паренек примерно моего возраста стоял неподалеку от сосны и с явным изумлением меня рассматривал. Его синие глаза казались такими огромными и яркими, что их невозможно было не заметить. Веснушки добавляли озорной и забавный вид его лицу, делая незнакомца похожим на Антошку из известного мультфильма, только выросшего. Я улыбнулась. Парень протянул руку, помогая слезть. Я вцепилась в него мертвой хваткой, задела ногой край летающего ковра и, потеряв равновесие, вместе со спасателем упала на землю.

Я застонала, а парнишка выругался.

– Прости, не специально, – смущенно пролепетала я.

– Да уж понял, – хмыкнул рыжик, помогая сесть и опереться спиной о ствол злополучной сосны.

Поманил пальцем парящий коврик, скатал в аккуратный рулончик, перевязал алой лентой и отложил в сторону.

– Ромео, – представился он, садясь рядом.

Я сдержала смешок. Ну и имечко!

– Варвара, можно Варя.

Паренек кивнул, потянулся к небольшой сумке, лежащей под деревом, достал флягу и протянул мне. Я жадно стала пить, чувствуя, как горят обветренные губы. Поблагодарила, блаженно улыбнулась, радуясь тому, что приключения на сосне благополучно завершились.

Взгляд снова зацепился за рыжика. Только сейчас я почему-то заметила, как он одет. Темно-зеленые штаны, черная рубашка, кожаная жилетка с ремешками и длинный плащ с большим капюшоном, кончик которого торчал у него из‑за спины. У нас так герои всяких фэнтези в кино одевались.

– И как ты оказалась на дереве? – не дал мне возможности поинтересоваться чудно́й одеждой паренек.

Может, тут фильм снимают? Тогда где все остальные актеры и режиссер с операторами?

Несбыточная надежда.

– Долгая история, – устало отозвалась я, заметив пытливый взгляд.

– А я вроде бы никуда и не тороплюсь, – по-доброму улыбнулся Ромео. – Да и тебе, похоже, отдых необходим.

Это точно, я даже шевельнуться сейчас не в состоянии.

– Расскажешь? Люблю интересные истории. Тем более о тех, кто к нам из других миров попадает.

– Так я не одна такая? – невольно обрадовалась я.

– Да. Перемещения случаются не так часто, но каждый раз такие люди приносят в Чарду перемены. Обычно – хорошие и необходимые, – улыбнулся паренек, сверкая синими глазами. – Марьяна Прекрасная, к примеру, хотя и не обладала магическим даром, создала Магическую Школу Целителей.

– А раньше как вы без нее обходились? – удивилась я.

– До Марьяны у нас были только травницы да знахарки. Первые дара не имели, но могли оказывать помощь тому, кто в ней нуждался. Вторые же, наоборот, несли в себе искру целителя, но их некому было обучать.

– А как же те, кто уже умел лечить? Неужели старичков-наставников не могли попросить?

– Наивная! – рассмеялся рыжик. – Думаешь, целителю работы не найдется? В любой деревне то в поле крестьянин косой порежется, то ребятня в холодном пруду накупается и простынет, то дикий зверь нападет… Когда им молодых-то учить? А Марьяна все изменила, хотя ей было непросто.

– Какой она была? – заинтересовалась я.

– Доброй, помогала беднякам, лечебницы создавала. Жаль только, что она исчезла так же внезапно, как и появилась. Сработал древний закон магии.

– Э‑э‑э… ты о чем?

– Она сделала для Чарды все от нее зависящее, открылся портал. Через него любой может обратно вернуться, если хочет.

– И она не осталась?

– Не-а, – отогнал комара от своего носа Ромео. – Марьяна даже не стала ни с кем прощаться. Я слышал, что у нее в другом мире оставался ребенок и муж. Она по ним сильно тосковала.

– Погоди, – вконец запуталась я. – Ты сказал, что те, кто попадают из другого мира, должны нести перемены, так?

– Да. Обычно перемещаются либо те, кто нужен этому миру для исполнения какой-либо миссии… Ну, знаешь – найти, убить, спасти – щедро перечислил он. – Или же в человеке пробуждается сильный дар к магии – боевой, целительской или швейной.

Я моргнула.

– А почему я сюда попала?

– Понятия не имею, – осчастливил рыжик. – Вполне возможно, что причина все же в проснувшемся даре. Я слышал, прошлым летом четверо ребят перенеслись из других миров. Они обладали магией, о которой и не подозревали. Год проучились в магических школах, потом навестили родных и вернулись.

– Им так тут понравилось? – не выдержала я.

– Да. Всегда приятно, Варвара, когда ты находишься на своем месте. Арар и Глеб – те, из четверки прибывших, обладают способностями к боевой магии. Они такую защиту могут поставить, что нам и не снилось.

– Это какую же?

– Представь, что сотня мастериц будет год трудиться, создавая амулеты для одного небольшого города, – задумчиво протянул Ромео.

– И?

– Арар и Глеб справятся с такой задачей минут за десять при помощи заклинаний.

Я моргнула.

– И из каких же они миров-то?

– Арар с Танрога. Он – обычный воин-наемник. Дрался в степи с полчищем орков, когда его меч засиял и создал воронку. Та выкинула его прямиком в учительскую одной из магических боевых школ, где шло важное совещание. Говорят, новоявленный маг, когда понял, что с ним произошло, так ругался, что даже у директора уши стали пунцовыми, – весело засмеялся рыжик.

– А Глеб?

– Он – темная лошадка. О его прошлом мало кто знает. Молчаливый, замкнутый, нелюдимый. Поговаривают, что он родом из Таркских болот мира Элларии. Тяжеловато там жить, скажу тебе, Варь. Много нечисти, которая норовит тобой закусить, ядовитые испарения, топи.

– Ужас! – согласилась я.

– И я про то же. А Глеб, оставшись без родителей, выжил, – сказал паренек. – Они с Араром сдружились. Сложно представить более странных напарников.

– А про остальных ты что-нибудь слышал? Ну про других из четверки?

– Вроде бы швеями стали. Я не особо интересовался, Варь, – зевнул рыжик, но тут же с любопытством посмотрел на меня. – Так как ты оказалась в лесу?

Я вздохнула и принялась рассказывать. А родители-то, получается, знали про этот мир и про веретено. Выходит, тут бывали? Час от часу не легче! Уже и не спросишь.

– Хм… Земля, значит. Оттуда к нам редко приходят. Ваш мир почти лишен магии из‑за развития… э‑э‑э…

– Технологий, – подсказала я.

– Ага.

– А твой… этот мир, он Чардой называется, да?

– Ага. Ты находишься в королевстве Шелдрония.

– И сколько всего королевств? – уточнила я.

– Много. Шелдрония, она самая большая.

– А другие?

– Ну, есть еще Аскания и Васка. Они на юге, где Великая пустыня, – задумчиво сказал Ромео. – Я никогда там не был. Говорят, что те места красивые и необычные.

– Мне весь ваш мир кажется таким, – улыбнулась я.

– Это еще что! Видела бы ты Ледяной океан! Ни конца ни края! Только редкие острова, где гуляет северный ветер. Заброшенные места, вымерзшие, – пояснил Ромео. – Но зато можно ловить рыбу и добывать удивительные ледяные жемчужины.

Рыжик так интересно рассказывал о своем мире, что я невольно подумала: в сказку попала.

– А что за жемчужины?

Любим же мы, девушки, украшения, а я – не исключение. Сразу глаза загорелись от любопытства.

– За ними лишь влюбленные смельчаки ныряют. Нужно обладать отвагой, чтобы добраться до темного дна океана, найти сверкающие пещеры, которые сторожат акулы.

– Они и у вас есть? – удивилась я, вспоминая зубастых хищников.

– Есть, – отозвался рыжик. – В мелких княжествах, с которыми Шелдрония граничит с запада и востока, очень ценятся зубы этой чудесной рыбки. Из них целители эликсиры делают, способные мертвого поднять.

– А ледяная жемчужина? – вернула я его к теме украшений.

– Она обладает древней магией. Защищает, оберегает, дает силы, позволяет знать, жив ли любимый человек, если тот далеко. А иногда, если чувства сильны и взаимны, – даже слышать друг друга на расстоянии и разговаривать. В одной из легенд сказано, что ледяная жемчужина силой одной любви человека, который ею обладает, способна остановить смерть.

Я почувствовала, как по коже поползли мурашки.

– Если мужчина сможет ее добыть и подарит своей возлюбленной, то можно не сомневаться в его преданности, искренности и силе чувств.

– Смелый не значит хороший, – возразила я.

– Ты не поняла, Варь. У жемчужины светлая магия. Она не дастся в руки тому, у кого на сердце зло.

Сдается, не многие ее добывали.

– Но она такая красивая… – мечтательно вздохнул новый знакомый. – В прошлый раз ее добыл Ричард Храбрый, король Шелдронии, для принцессы Любомиры Цветущей, которая согласилась стать его женой, тем самым остановив войну между нашим королевством и Асканией. – Потом король Эридан для своей…

– Погоди, – оборвала я. – Это не главное. Лучше расскажи, как мне обратно вернуться, – нашлась я.

Ромео вздохнул, почесал макушку, взъерошив огненную шевелюру.

– Боюсь тебя расстроить, но магия перемещения в другой мир только через год сработает. Ты для чего-то нужна этому миру, Варвара. Можешь считать, что год – это испытательный срок. Своеобразный, но все же…

Я моргнула и уставилась на рыжика. Тот развел руками.

– И что мне делать? – в отчаянии спросила я.

– Добраться до Нары – это ближайший крупный город, и найти предсказательницу.

– Зачем мне гадалка? – удивилась я.

– Она поможет определить дар. И от этого…

– К‑какой д‑дар? – заикаясь, спросила я.

– Ты чем меня слушала? – возмутился Ромео, закатывая васильковые глаза. – Если ты сюда попала, в тебе есть магия.

– А вдруг мне просто нужно… э‑э‑э… выполнить какую-то миссию?

– Вполне возможно, что и это тоже. Такое редко случается, но иногда человек попадает в наш мир сразу по двум причинам. Но дар в тебе, Варь, точно есть, даже не сомневайся.

– Почему ты в этом так уверен? – удивилась я, все еще надеясь, что странные способности во мне не проснутся.

Ромео вновь закатил глаза, достал какую-то вязаную фенечку, провел перед моим лицом. Та заискрилась.

– Все? Вопросы есть? – буркнул он.

– Есть.

Мальчишка застонал.

– И?

– Это что?

– Заговоренный мастерицей амулет, позволяющий определить, маг перед тобой или нет, – обрадовал рыжик. – Так что… Лучшим вариантом для тебя станет учеба в одной из школ или академий. Подозреваю, раз Моргана запустила веретено, то искала очередную кудесницу-мастерицу.

– Веретено? – уцепилась я за слово.

– Так называется магический ураган, который тебя принес в этот мир. Берется обычное веретено, читается заклинание и…

– А Моргана?

– Директриса одной из магических школ, которая изобрела этот способ перемещения сквозь миры.

– А еще есть? – заинтересованно спросила я.

– Порталы. Но они нестабильны и более болезненны.

Я бы с этим утверждением поспорила.

– Специальные кристаллы и волшебные зеркала. Последние, правда, редкость. Их мало осталось, – заметил парнишка. – Но ничто из перечисленного не сможет вернуть тебя в твой мир раньше чем через год. Так действует магия Великой Кудесницы – создательницы Чарды.

Я потерла виски, пытаясь осознать свалившееся на меня счастье.

– А по этому миру вы на чем перемещаетесь?

– Летающие ковры, к примеру. Но они дорогие, заразы. Слишком много сил и времени нужно, чтобы хотя бы один создать. В него вплетаются определенные заклинания и накладываются специальные узоры. С совершенно разными функциями.

– То есть? – уточнила я.

– Он может не только летать, но и защищать.

Я покосилась на скромный рулончик и оценивающе прищурилась.

– Мне ковер подарили, вернее, расплатились за работу, – смутился рыжик. – Я вовсе не богач.

– А кто?

– Менестрель, – задумчиво отозвался мальчишка. – Во мне нет дара к магии.

Он насупился, явно расстроенный тем, что ему не по силам волшебство, поправил плащ.

– Давай на ночлег устраиваться, – предложил Ромео, откидывая челку и всматриваясь в сумерки. – Я соберу лапника, а ты принеси воды. Тут неподалеку ручеек.

Я кивнула, поднялась, охая и ахая как древняя старушка, подхватила посудину и побрела в указанном направлении. Наклонилась к воде и завизжала.

– Что? – тут же примчался на мой крик Ромео.

Я некрасиво ткнула пальцем в свое отражение. Рыжик захихикал и закатил глаза.

– Бывает хуже. У тебя всего лишь щеки иголками расцарапаны, это заживляющая мазь исправит, – отозвался он. – У меня есть, поделюсь. И волосы… хм… слегка растрепались, – нашелся рыжик.

– Слегка? – вскрикнула я, не представляя, как буду вытаскивать из них листья, иголки и почему-то песок, непонятно как попавший.

– Помогу. Сначала только поедим.

– Спасибо, – ответила я, растроганная отзывчивостью и бескорыстностью незнакомого юноши.

Ромео подмигнул и исчез за деревьями, а я умылась, морщась от пощипывающих порезов на руках и лице, набрала воды и отправилась обратно.

Рыжик к этому времени уже насобирал хвороста и лапника, развел костер и доставал из сумки круглую баночку.

– Мазь, – протянул он.

– Спасибо.

Пока я открывала и использовала вязкую массу серого цвета, отдающую болотной водой и камышами, Ромео поставил котелок на огонь и засыпал в него какую-то крупу. Посолил, помешал ложкой и забрал у меня мазь.

– Немного подождать придется, – сказал он, задумчиво смотря на огонь.

– Похлебка или каша? – уточнила я, чувствуя, что сильно проголодалась.

– Каша, – отозвался рыжик. – Я не люблю охотиться.

– Ты же менестрель – это логично.

Он усмехнулся и ничего не ответил.

Когда все было готово, в молчании поели, потом Ромео помог мне привести в порядок волосы и кинул плащ.

– Замерзнешь ночью, – пояснил он, укладываясь с другой стороны костра.

– А ты?

– Привык. Я из Крынмы, – сказал рыжик, как будто это что-то для меня значило, зевнул и прикрыл глаза.

Я последовала его примеру. Но уснуть не получалось. Вздрагивала от каждого шороха, вслушивалась в уханье совы где-то неподалеку и ворочалась на колючих еловых ветках. Нет, я не йог, ни капельки. Жестко, неудобно, все впивается в тело. Пару раз, разумеется, во время туристических походов с родителями ночевала в палатке, наслаждаясь подобными прелестями жизни, но сейчас все было хуже.

Когда усталость взяла свое, я ненадолго задремала, кутаясь в плащ Ромео. Ночь и вправду оказалась холодной. Зевнула, выплывая из сна. Рыжик съежился с другой стороны костра. Я встала, подбросила в огонь веток и, наплевав на моральные принципы, перетащила самодельную постель к менестрелю, легла рядом и укрыла нас обоих плащом. Вдвоем все же теплее будет. Да и Ромео не походил на маньяка ни по виду, ни по действиям. Добрый и забавный.

Где-то завыли волки. Я вздрогнула и огляделась, всматриваясь в темную стену окружающего нас леса. Вой повторился, фантазии о громадных хищниках стали еще ярче. Сказочный мир, называется! А волки-то настоящие – с когтями и зубами. Я моментально их представила и придвинулась еще ближе к рыжику. Тот во сне заворочался и сердито засопел. Он совсем какой-то беззащитный.

Я вздохнула, рассматривая его рыжие волосы, в свете танцующего пламени казавшиеся почти медными. Бабушке бы Ромео понравился. Она кормила бы его вкусными пирогами и рассказывала свои чудесные истории. При воспоминании о близких к горлу подкатил ком, и так сильно захотелось домой, что хоть вставай и беги без оглядки.

Вздохнула, кутаясь в плащ. Я уже взрослая, поэтому пора самой научиться справляться с трудностями. Правда, тоска по дому никуда от этого не денется. «Год… Всего лишь год, и все станет как было», – подумала я, зевая и закрывая глаза.

Утро выдалось на редкость противным. Небо затянули серые тучи, грозившие вот-вот разразиться ливнем. Стелился туман, укутывая низины и корни деревьев в призрачный тюль. Возле тлеющих угольков, свернувшись рыжим клубком, спала обычная белка. Но стоило мне зашевелиться, как зверек испуганно вскочил и скрылся в ветках сосны.

За ночь костер потух, и я проснулась от того, что замерзла. Поняв, насколько бесполезно кутаться в плащ, выползла и стала теребить Ромео, пусть просыпается. Без него мне огонь не развести. Вчера паренек пользовался какой-то мудреной зажигалкой, высекающей искры. Я же к тому времени настолько устала, что даже не поинтересовалась диковинкой.

Рыжик что-то недовольно пробурчал и сильнее закутался в плащ так, что только один нос торчал. Я сделала попытку номер два, чтобы его разбудить. Ромео зевнул, приоткрыл один глаз.

– Чего тебе? – хмуро поинтересовался он.

– Холодно, – ответила я вместо «доброго утра».

Погода тут заметно отличалась от той, что у нас. Гораздо холоднее, сильнее чувствовалась влажность, но воздух был чистым и свежим. У меня на Земле царила середина сентября, но дни оставались солнечными, теплыми – бабье лето. Неудивительно, что я оказалась достаточно легко одета для прогулки в лесу в фэнтезийном мире – джинсы, блузка и пиджак, атласная подкладка которого от холода заставляла поеживаться. Хорошо, что во время перемещения на мне не было вечернего платья и туфель на шпильках. Но радоваться этому не получилось. Одна в чужом незнакомом мире без денег и умений… Те еще перспективы, если честно.

– Слушай, а какое тут время года?

– Конец лета, – отозвался Ромео, снова зевая, – а что?

– У нас теплее, – отозвалась я, стараясь не стучать зубами.

Менестрель вздохнул.

– Еще вопросы будут или я могу поспать?

– А почему мы друг друга понимаем? – выдала я. – Ты вряд ли знаешь русский, а я… хм…

– Чардынский? Магия срабатывает. Целители на защитный барьер заклинание накладывают. Новички легко ему поддаются. – Рыжик снова зевнул. – Впрочем, есть еще специальные амулеты. Их мастерицы создают. Они вплетают чары, которые позволяют понимать собеседника, на каком бы языке он ни говорил. Многие их покупают. Проблем с общением у нас нет.

– Ясно, – получила я исчерпывающий ответ.

Менестрель посмотрел на меня, отчаянно пытающуюся согреться, и вздохнул, покорно вылезая из-под плаща.

– Сейчас разожгу костер. За водой сходишь? – уточнил он.

– Да.

Я подхватила котелок и отправилась к ручью. Зачерпнула воды и повернула обратно. Собралась уже раздвинуть кусты дикой ежевики, чтобы пробраться к заветной сосне, как на поляне раздались голоса. Я замерла и прислушалась.

– Михей, глянь, что у него еще есть, – раздался хриплый мужской голос.

– Да кроме ковра, и взять-то нечего, разве что мандолину, – ответил второй.

Разбойники! Других вариантов просто не было. Я осторожно выглянула, прячась в кустах. Здоровенный, заросший черной бородой детина стоял за спиной бледного Ромео и прижимал к его горлу кривой нож. Второй, невысокий и коренастый, одетый в яркую красную рубаху, находился в нескольких шагах, держал в руках струнный инструмент, смахивающий на домру. Вытряхнутые из сумки вещи рыжика валялись под его ногами.

– Деньги где? – уточнил бородатый.

– Нету, – хмуро отозвался рыжик. – Я музыкант, а не купец.

– И неужто ничего не насобирал? – поинтересовался второй, замахиваясь мандолиной и заставляя Ромео вздрогнуть.

– Не трогайте ее, пожалуйста. Это единственная вещь, что осталась мне от матери, – тихо сказал паренек.

Разбойники захохотали. Тот, что в красной рубахе, подошел ближе, дернул за одну струну, издевательски смотря на рыжика, у которого от бессилия дрожали руки.

Гады! Если до этого мной владел страх, то теперь появилась злость. Я осторожно, почти на цыпочках быстро обошла поляну, поднимая с земли палку. Прокралась за спину бородатого и… со всей силы ударила его по голове. Тот зашатался, выронил нож и упал как подкошенный. Второй изумленно вытаращился и злобно оскалился, увидев меня. Замахнулся злополучной мандолиной…

– Нет! – завопил рыжик, забыв про все на свете и кидаясь на мужика с визгом команчей.

Зеленые елки!

Музыкальный инструмент полетел в сторону, и мне пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы поймать и не дать ему разбиться. Сдается, Ромео он важнее собственной жизни. При этом я сама кувырком прокатилась по поляне, сильно ударившись о выступающий корень сосны. Быстро поднялась, положила мандолину под дерево и выдохнула. Рыжик и разбойник катались по земле и были измазаны золой как черти. У Ромео краснело ухо, у мужика – расцарапаны щеки. Второй, бородатый, по-прежнему лежал без сознания. И как помочь приятелю? Снова палку искать? Прежняя-то сломалась. Боюсь, промахнусь. Взгляд зацепился за котелок с водой. Хм… а это идея. Схватила и опрокинула на обоих.

– А‑а‑а! – завопил разбойник, принявший ледяной душ.

– Варвара! – Ромео задыхаясь, уставился на меня.

Я не мешкая врезала котелком разбойнику в челюсть. Тот затих. Села на землю, потому что руки и ноги дрожали, и посмотрела на рыжика.

– Ну ты… Ну ты…

– Достаточно сказать спасибо, – ответила я.

– Спасибо, – отозвался Ромео. – Надо действовать – в любой момент могут очнуться.

– Связываем? – уточнила я.

– Да. У меня есть веревка. Погоди, найду.

Мы крепко скрутили разбойников и прислонили обоих к дереву. Ромео подобрал мандолину, бережно убрал ее в чехол и поставил рядом с походной сумкой, в которую сложил свои немногочисленные вещи.

– Пойдем? – спросил он. – Если очнутся и выберутся, нас найдут.

Я хмуро посмотрела на двух детин и нерешительно – на Ромео.

– Что? – изумленно приподнял он брови.

– Думаю, не будет кощунством, если мы у них что-нибудь позаимствуем, – сказала я.

– Ты предлагаешь их ограбить? – удивился Ромео.

– А думаешь, не стоит?

Рыжик заливисто рассмеялся.

– Варя, ты неподражаема. Кто же грабит разбойников?

– Мы, – ответила я.

– Думаешь, это честно?

О боги! Откуда в этом пареньке такая наивность-то?

– А они, по-твоему, честно с тобой хотели поступить?

– Нет, но это не значит, что нам нужно на один уровень с ними встать.

Я закатила глаза.

– Хотя… Мы же не порядочных граждан грабим, верно? – хмыкнул рыжик, подмигивая.

Добыча оказалась невелика. Горсть медных монет, две серебрушки и прозрачная пуговица, покрытая затейливым узором.

– Красивая, – заметил рыжик. – Оставь себе, все равно ее одну не продадим. Нужно как минимум пять штук, чтобы на платье пришить.

Я повертела в руках находку и спрятала ее в застегивающийся на молнию карман. Не хотелось бы потерять такую красоту. Интересно, кому она могла принадлежать?

Ножи мы закопали неподалеку в кустах, брезгливо при этом морщась. Я боялась и подумать, кто под них попал. Рыжик, по всей вероятности, размышлял о том же.

Ромео, пока мы плутали по лесу, был молчалив и задумчив. Видимо, переживал от того, что случилось. Я не стала его тревожить. Пусть отойдет. Сама не люблю, когда в душу лезут.

К обеду начал моросить дождик, и настроение для путешествия совсем пропало. Холодно, мокро, уныло. Такой погоде, наверное, даже лягушки в самом захудалом болоте не радуются.

– Нам нужно добраться до ближайшего поселка, – сказал Ромео, прибавляя шаг. – Там нас не найдут.

– Думаешь, что разбойники будут нагонять двух бродяг вроде нас? – удивилась я, откусывая затвердевший кусок хлеба.

– Эти – будут, – уверенно ответил рыжик – Их заинтересовал мой летающий ковер – раз. Они захотят отомстить – два. А если учесть, что мы их ограбили…

Паренек покачал головой и нырнул в заросли орешника. Так мы с ним и шли, изредка делая привалы. Мрачноватый еловый лес, полный ароматных запахов, сменился смешанным. Пробираться через него стало во много раз труднее. То дикий шиповник цеплялся за ноги, то я, наступая на мох, проваливалась в лужу. Неприятные ощущения, а если учесть, что за нами разбойники идут…

Но оптимизм все же взял свое. Я жива, здорова и нахожусь в сказочном мире. Раз уж вернуться раньше чем через год не получится, не стоит и горевать. Буду наслаждаться новыми впечатлениями. От чего? Да хотя бы от неожиданной прогулки по лесу. Любопытно же… Я засматривалась на мухоморы, в изобилии встречающиеся по пути, дождевые капли, замершие на листве, мокрого воробья, скачущего по веткам. Странно, конечно. Вроде бы мир другой, а лес – такой же. Как-то от этого сразу становится уютно и светло. И даже разбойники не так пугают. Может, они и не выбрались. А уж со следа сбиться в такую погоду…

К вечеру мы добрались до небольшой деревни, огороженной стеной из бревен. На ней россыпью сверкали, по всей видимости, защитные амулеты. Другого предназначения для круглых и квадратных салфеточек из ткани и ниток я найти не смогла, а спросить Ромео не успела. Выдавать, что я из другого мира, не хотелось. Мы подошли ближе к широким окованным воротам. Ни дать ни взять Древняя Русь! И когда возле входа обнаружилось двое воинов – один с мечом, другой – с луком, одетых в доспехи и кольчуги, сходство усилилось. Над нами поводили какой-то бляшкой и пропустили.

Я жадно рассматривала все вокруг. Нет, понятное дело, нельзя так таращиться, но интересно же! Дождь стих, и черепичные крыши блестели так, словно были покрыты лаком. Домики разбросаны в хаотичном беспорядке, где-то собаки лают, и из таверны слышатся веселые голоса.

Гуляют по дороге, размытой от дождя, в основном молодые парочки. Девушки одеты в длинные платья или сарафаны простого кроя, но украшенные самой разной вышивкой, на юношах одежда такая же, как у моего спутника, – темного цвета штаны да рубашки с жилетками. На некоторых – плащи с большими пряжками.

– Нам туда, – указал на один из проулков Ромео.

Я с сомнением посмотрела в ту сторону.

– Тут неподалеку есть недорогой трактир. Извини, но на хороший пока денег нет, – краснея, сказал он.

Я моргнула.

– Ты чего? Спасибо и на том!

Нет, у парня определенно не ладится с самооценкой. Сколько мне помогает, в лесу не бросил, еще и извиняется… Понять бы почему. Но ведь не скажет. Или, может, в этом мире так принято обращаться с незнакомыми девушками? Разбойники, напавшие на нас утром, явно об этом не подозревали. Ох, дело нечисто!

Мы немного попетляли по грязным улочкам и остановились у невысокого двухэтажного домика. Внутри чадили свечи и пахло кислой капустой. Хозяин таверны, невысокий коренастый мужчина, стоящий за стойкой, долго нас рассматривал.

– Деньги есть? – спросил он.

Похоже, в его глазах мы выглядели нищими оборванцами. Впрочем, так и было. Еще и некстати под ногами чавкало. Кроссовки совсем вымокли.

– Сколько за ночлег с ужином возьмешь?

– Три серебрушки, если в разных комнатах, две – если в одной.

Ромео оглянулся, будто бы у нас был выбор.

– В одной, – сказал рыжик, доставая монеты.

– Ужин в комнату или в зал?

– В комнату, – хором сказали мы.

Сдается, менестрель тоже неимоверно устал и хочет отдохнуть. Да и чем меньше народу нас видит, тем лучше. Я не особо верила, что разбойники нас найдут, но рисковать не хотелось. Едва трактирщик протянул нам медный ключ и пояснил, куда идти, мы отправились наверх.

Комнатка была маленькая, с одной большой кроватью, парой колченогих табуреток возле обычного деревянного стола и небольшим шкафом. На окнах – грязные, явно давно не стиранные шторы.

– Располагайся, – кивнул менестрель, ставя на пол вещи. – Отдыхай.

– Вымыться бы, – мечтательно сказала я.

– Ванны в таких местах нет, только бочка. Надо?

– Надо, – согласилась я. – Но сначала поесть.

Ужин – запеченная с мясом картошка и травяной напиток с медом – оказался выше всяких похвал. И я простила этому миру все, чем он меня раздражал. Пока Ромео, краснея, отвернулся к окну, залезла в бочку с водой. Блаженство! Нет, что ни говори, а я все-таки изнеженный городской человек, для которого сутки на природе – это порой перебор.

– А нам далеко до Нары? – спросила я, рассматривая причудливые тени, скользящие по стене.

– Трое суток пути. Но завтра отправимся на площадь. Надо заработать денег на еду.

– А как?

– Я – менестрель, забыла?

– Так струны же лопнули. Или есть запасные?

– Нет. Продам летающий ковер, знаю я тут одного…

– Погоди, – оборвала я. – Может, лучше что-то из моих вещей взять?

Раздалось возмущенное сопение.

– Можно же и попроще что-то купить. Или обменять с доплатой, – предложила я.

– Нехорошо это, что ты из‑за меня…

Нет, с этим определенно надо что-то делать!

– Ты не прав, Ромео. Мы вместе идем до Нары. Я не в восторге, что ты за меня везде платишь.

– Почему? – раздался удивленный голос.

– Я привыкла к самостоятельности. У нас женщины работают наравне с мужчинами, сами способны себя прокормить, – пояснила я. – А у вас нет?

– Так только маги живут.

– Понятно. Мне тоже хочется внести свою лепту, помочь. Кстати, может, серебряную цепочку продадим?

– У тебя есть?

– Да. Мне она не особо нужна. На струны-то новые хватит? – уточнила я, закутываясь в полотенце.

– Да. На них как раз и хватит.

– И чудесненько, – ответила я, натягивая на себя рубашку. Все остальные вещи выстирала и повесила сушиться на спинку кровати, надеясь, что они немного высохнут хотя бы к утру.

На рассвете Ромео растормошил меня и стребовал обещанное серебро. Я сонно зевнула и отдала цепочку, жалея, что на мне не было сережек, браслета и колечка. Впервые не надела – и понадобились. Рыжик собрался и ушел. Я залезла под одеяло, но сон пропал. Поворочалась и встала, решив умыться и собраться. Вещи, разумеется, были влажными, но приобрести другие пока нет возможности. Расставаться же с привычными и удобными джинсами и кроссовками не хотелось.

Расчесала спутанные волосы руками, заплела в косу и собралась уже спуститься вниз, как в коридоре послышались тихие голоса.

– Уверен, что девчонка тут осталась?

Елки зеленые! Тот бородатый разбойник.

– Уверен. Мальчишка, только солнце взошло, взял мандолину и ушел, а она осталась. – Это уже хозяин трактира. – Беспробудно спит, сам видел, что не вставала.

– Запасной ключ есть?

– Нет. Но дверь в крайнем случае можно вышибить. Или для начала постучусь и скажу, что принес завтрак и записку от менестреля.

Я стояла ни жива ни мертва и лихорадочно думала, что же делать. Взгляд упал на окно. Прокралась, выглянула. Внизу заросли каких-то колючек и репейника и какие-то разбросанные железяки, похожие на детали то ли телеги, то ли ворот. Прикинула расстояние до земли. Второй этаж, труба, похожая на водосточную. Хлипкая… Но выбора не было, потому что раздался стук в дверь.

Огляделась. Вещи, включая мандолину и летающий ковер, Ромео забрал с собой. Жаль, я бы, пожалуй, рискнула повторить такой же спуск, что у меня был с сосны. Но на нет и суда нет. Распахнула скрипящее окно, перекинула ноги через подоконник и осторожненько ухватилась за водосточную трубу.

Не дрожать. Не смотреть вниз. И думать о том, что тебе еще от разбойников убегать и искать менестреля, которого наверняка схватит второй подельник. Если первый тут и с трактирщиком договорился, чтобы меня поймать…

Обняла всеми конечностями спасительную железяку и сдвинулась вниз на десяток сантиметров. Скользкая! Надо быть осторожнее! Над головой раздался треск – выламывали дверь. Я увеличила скорость и скатилась до окон первого этажа. Черт! Если сейчас побегу, догонят. Дотянулась рукой до ближайшего окна, толкнула створки… Надо же – открылись. Великолепно! Хоть в чем-то удача меня не покинула. Заползла и… В комнате, погруженной в полумрак (это днем-то!) сидел мужчина, одетый во все черное. В руках он вертел ножик, бросающий блики на стекло. Длинные темные волосы раскиданы по плечам, глаза изучающе смотрят на меня.

Я зажмурилась!

– Она не могла далеко уйти! Либо через окно сбежала и неподалеку с переломами лежит, либо в сторону площади отправилась, где торговые ряды расположены, – раздался голос трактирщика, заставивший меня вздрогнуть.

В ответ послышались ругательства. Незнакомец по-прежнему смотрел на меня и молчал.

– Давай спустимся вниз и все под окнами осмотрим, – предложил хозяин местной гостиницы.

Закрыла глаза. Мне конец. Если сейчас этот тип, к которому я забралась, выдаст…

Мужчина медленно поднялся, подошел, не стесняясь, снова меня рассмотрел, обогнул, задернул окно плотными шторами, из которых вылетела моль. Я машинально попыталась ее поймать и прибить, но промахнулась. Брюнет поднял руку, щелкнул пальцами, и моль вспыхнула, словно спичка, осыпаясь пеплом.

Ой, мамочки! К кому я попала? Может, лучше встретиться с разбойниками? Вдруг убегу?

– Посмотри в кустах, Пром, девчонка не могла не оставить следов.

Раздались шорохи, затем ругань и крики.

– Поймаю, живого места на ней не оставлю! – прошипел разбойник.

Видимо, добрался до колючек.

– Ничего нет! Надо отправляться на площадь, – ответил трактирщик.

Раздались шаги, голоса смолкли. Я развернулась и закрыла окно, все еще настежь распахнутое.

– Хочешь, чтобы помог? – неожиданно спросил брюнет, сверкая черными глазами.

Голос у него был красивый и обволакивающий.

– С чего вдруг? – прошептала я.

– Отказываешься? – удивился мужчина, откидывая черный плащ.

На поясе висели ножны и торчала рукоять меча, усыпанная красными камнями. Это он что, убить разбойников предлагает? Нет, они, конечно, грабители, но брать на душу такой грех, как смерть, не хотелось.

– Я – пацифистка, – выпалила, рассматривая стенку.

– Кто? – поразился незнакомец.

– Тот, кто против убийства.

Повисла долгая пауза. Брюнет сократил расстояние между нами, резко поднял мой подбородок и впился взглядом.

Я покраснела, но не попыталась вырваться. Вдруг он – маньяк? С таким лучше не спорить.

– Ты жалеешь убийц? – уточнил он.

Я вздохнула.

– Ладно, могу и в тюрьму отправить, – сказал мужчина, убирая руку.

Пожал плечами, откинул волосы за спину.

– Так что? Чем ты им насолила?

– А зачем вам мне помогать? – выпалила я.

Чокнутый! Я бы на его месте завопила и вытащила меня за дверь, не вмешиваясь в чужие дела.

– Ты с Арель упала? – удивился он.

Интересно, что такое эта Арель? Судя по звучанию фразы, аналог нашей Луны.

– Я – боевой маг.

То, что мужчина с даром, я уже поняла. Только что мне-то с того?

– Так тебе помочь?

– Нет. Спасибо, что не выдали. Я пойду. Мне нужно друга разыскать, – быстро ответила я, направляясь к окну и мысленно готовясь радоваться колючим объятиям кустов, что росли прямо под подоконником. Другого выхода отсюда нет.

Брюнет ожил, когда я оказалась возле окна, перегородил дорогу.

– Что? – возмутилась я.

– Погибнешь.

Я закатила глаза. Ему-то какое дело?

– Просто скажи, что желаешь моей помощи, – тихо велел он.

Настойчивый, зараза такая! На самом деле да, я бы не отказалась, чтобы кто-то разделался с разбойничками и упек их за решетку, но платить-то нечем. А мужчина – явно воин-наемник или кто-то в этом духе.

– Денег нет, – ответила я, вздыхая.

Мужчина улыбнулся, провел пальцем по моей щеке, невольно заставляя краснеть.

– Как насчет поцелуя? – уточнил незнакомец.

– Чего? – Моему возмущению не было предела.

– Согласись, невысокая плата за то, чтобы пара здоровых разбойников не гонялась за тобой и твоим другом по всему лесу.

Каков наглец!

– Кому как, – пробормотала я, сгорая от желания его чем-нибудь потяжелее треснуть, чтобы эффект был максимальным.

Проблем, правда, так не решу, лишь добавлю. Да и сейчас важнее другое.

Рыжика-то надо спасать! Чего уж греха таить, тогда мы чудом уцелели, спас эффект неожиданности. Грабители и не подозревали, что нас двое и я не стану бездействовать.

Незнакомец ждал.

– Согласна, – прошептала я, зажмуриваясь и подписываясь на авантюру.

– Согласна на помощь и готова отдать установленную плату, – дотошно добавил брюнет. – Повтори.

Я вздохнула и пробормотала нужные слова. Мужчина провел пальцем по моим губам, заставляя меня сжаться. Не так я представляла свой первый поцелуй! С тем, в кого буду влюблена, а не с боевым магом, расплачиваясь за помощь. Но я опять не о том жалею!

Брюнет коснулся рукой моей шеи, притянул ближе, наклонился. Я зажмурилась в тот момент, когда его губы накрыли мои. Осторожно, даже как-то ласково, заставляя податься навстречу. По телу побежали мурашки, растеклось тепло. Сама не заметила, как ответила мужчине. Поцелуй перерос в жадный и страстный и тут же оборвался. Я, тяжело дыша, смотрела в черные сверкающие глаза, не понимая, как получилось, что мои руки лежат у него на плечах. Было впечатление, что я вынырнула со дна глубокой реки. Разве так бывает? Разве так должно быть от поцелуя с едва знакомым мужчиной? Или он просто опытный, поэтому такие ощущения? Хорошо, что ничего другого не попросил, а ведь мог бы…

Брюнет щелкнул пальцами, разгоняя темноту. Я заморгала, привыкая к дневному свету.

– Плащ надень, капюшон накинь, чтобы тебя случайно не узнали, – сказал он, кидая серый сверток. – Пока идем до площади, расскажешь, как столкнулись с разбойниками.

Я кивнула, все еще не придя в себя от поцелуя. Маг распахнул дверь, и мы выбрались в коридор, прошли в зал. Он подошел к стойке, перегнулся и притянул к себе за воротник хозяина трактира.

– Пойдешь и сам сознаешься, что помогал разбойникам, – спокойно сказал он.

– Что? Да как вы смеете?

Маг отпустил мужчину, обошел стойку, оказался рядом с трактирщиком, снова щелкнул пальцами. На мой взгляд, ничего не изменилось ни в незнакомце, ни вокруг. Мужчина же вытаращил глаза, побледнел и бухнулся на колени. Интересная история…

– Все понял? – спросил брюнет.

– Д‑да, – прохрипел он.

Снова щелчок.

– Пошли, – приказал мой спаситель.

Мы выскользнули из таверны и быстрым шагом пошли по улице, практически сразу свернув в какой-то проулок.

– Рассказывай.

Я вздохнула и с подробностями поведала историю о встрече с разбойниками. Не утаила, что мы забрали монеты. Мужчина никак на мой рассказ не отреагировал. Остаток пути до небольшой площади, уставленной палатками, мы молчали.

Ромео нашелся неподалеку. Играл на мандолине и напевал какую-то веселую песенку. Нас рыжик не видел, так же как и разбойников, маячивших за его спиной и явно выжидающих удобного момента.

– Те двое, – осторожно показала я пальцем.

– Понял, разберусь. Меня не ждите, уходите, – сказал мужчина, растворяясь в толпе и не прощаясь.

Все маги такие странные?

Меньше чем через минуту раздался крик. Маг ударил бородатого в челюсть, отчего тот свалился к его ногам. Толпа загомонила. Менестрель перестал играть, обернулся, охнул. Спаситель окутал лежащего черной узорчатой сетью и рванул в погоню за вторым разбойником. Я подлетела к Ромео:

– Уходим, быстро!

Рыжик не стал уточнять, что к чему, лихо затянул открытый мешок с заработанными монетами, подхватил сумку с ковром и оглянулся.

– К воротам, – прошептала я.

Мы нырнули в проулок, а потом прибавили скорости. Минут через десять были на месте, поселок-то небольшой. Немного отдышались и спокойно подошли к стражам. Те снова нас просканировали странной штукой и пропустили.

– Налево, – сказал Ромео, сворачивая на тропинку.

Едва деревня скрылась за деревьями, как мы снова бегом помчались вперед и остановились только тогда, когда стали задыхаться.

– И как они нас выследили? – спросил рыжик, наклоняясь к ручью и умывая лицо.

Я быстро пересказала ему произошедшее.

– Погоди, так тот блондин – боевой маг? – не поверил менестрель.

– Почему блондин-то? – удивилась я.

– А кто?

– Брюнет с темными глазами.

– Блондин с серыми.

– Да нет же, брюнет.

– Блондин.

Мы уставились друг на друга, прекратив спорить.

– Значит, использовал заклинание маскировки. Сильное, раз мы видели разные личины, – отозвался Ромео. – И как ты согласилась-то на сделку? Что пообещала?

Менестрель прищурился и посмотрел на меня.

– Да ничего, мы так договорились, – отозвалась я.

– Не смеши меня! Боевой маг не может призвать защитную силу, если не возьмет платы или обещания.

Вот, значит, как. Теперь это объясняет, почему мужчина настойчиво просил озвучить формулировку с просьбой о помощи. Правда, непонятно, почему решил выручить нас из беды.

– Ему и не понадобилась магия. Видел, как он одного разбойника уложил?

– Да он наверняка сеть накинул! Слышал я про такие… Крепкие, не разорвать и не снять. Лучше цепей во много раз, – пояснил менестрель.

Хм… Об этом я как-то не подумала.

– Так что он стребовал?

– Поцелуй, – отозвалась я.

Ромео открыл рот, закрыл и никак не прокомментировал сказанное.

– А что? Тебя же надо было спасать!

– Ненормальная!

– Сам такой!

– Я – такой? Это мне, что ли, в голову пришло целоваться с боевым магом? Они же все сердцееды!

Я закатила глаза и отпила воды из фляги, стоящей на трухлявом пеньке.

– Выхода не было, – заметила я.

– Наивная простота! Да нам нереально повезло, что он от тебя чего-то еще не потребовал! Ты бы просто не ушла, пока маг не получил бы желаемое! Боевики всегда так поступают! – сказал рыжик.

Я философски пожала плечами. Что было – то было. Выбрались же.

– Ты не менее наивен был, когда кинулся в лесу на разбойника из‑за мандолины, – ответила я.

Менестрель засмеялся.

– Не, Варь, из нас двоих доверчивая – ты.

– Почему? – насупилась я.

– А кто мне спокойно отдал серебряную цепочку?

– И?

– Да я мог просто ее себе взять и уйти, оставив тебя одну в незнакомом мире!

– Не ушел же, – возразила я.

– Не ушел.

Мы помолчали.

– Друзья? – спросил рыжик.

– Друзья, – улыбнулась я, поднимаясь и охая.

Нет, бегать по лесу – это все же не по мне занятие.

Самое длинное путешествие начинается со слов: «Я знаю короткую дорогу». И сегодня я снова убедилась в этой истине. К обеду мы, по словам Ромео, должны были добраться до небольшого поселка с труднопроизносимым названием и купить там еды. Но ничего даже отдаленно напоминающего жилье не было. Наоборот, лес сгущался и становился сумрачнее.

– Ничего не понимаю! Столько раз ходил этой тропинкой!

– Может, не туда свернули? – спросила я, срывая с дерева красное яблоко.

Обтерла, надкусила. Кисловатое, но другой еды с собой нет, а есть хочется так, что ни о чем другом и не думается.

– Да быть такого не может! Я всегда от развилки влево поворачиваю!

Я огляделась. Чаща леса, окружающая нас со всех сторон, не радовала.

– Возвращаемся обратно?

Друг вздохнул, почесал рыжую макушку, потянулся к дереву за яблоком.

– И мне, – раздался хриплый голосок.

Мы синхронно обернулись. На тропинке стоял маленький старичок с палкой в руке. Одет в холщовую белую рубаху, темно-зеленые штаны, соломенную шляпу.

– Вы откуда тут, дедушка? – спросил рыжик, наклоняя тяжелую ветку и выбирая спелое яблоко.

Я же все таращилась на старичка, не понимая, как мы шли, его не замечая.

– Много знаешь, скоро состаришься, – отозвался он.

Нет, еще и ворчит! Не нравится мне это.

– А ты почему мне, красавица, яблоко не сорвешь? – привередливо рассматривая плод, протянутый Ромео, спросил он.

Какой же странный старик!

Переглянулась с рыжиком, который пожал плечами. Подошла к дереву, сорвала яблоко, протянула.

– Спасибо, – вежливо отозвался дедок, удивляя нас.

Только что ворчал же!

Старичок прищурился и резко дунул. На тропинке возник большой, поросший мхом, пенек. Я моргнула раз, другой, потерла глаза и уставилась на сидящего старичка, спокойно жующего яблоко.

– Ну, спрашивайте, чего хотели, – предложил он, окидывая нас с Ромео цепким взглядом.

А мы что-то у него хотели спросить?

Интересно, он кто? Смахивает на выдуманного лесовичка. Но тут другой мир, значит, старичок может быть кем угодно.

Рыжик придвинулся ближе, сжал мою ладонь.

– Не бойся. Это дух-путник, который покажет дорогу или ответит на нужный вопрос, если ты ему угодил – не отказал в маленькой просьбе, – тихонько прошептал рыжик.

– Вреда не будет? – уточнила я, наблюдая, как лесовичок грызет яблоко и старательно делает вид, что не слышит нашего разговора.

– Нет, мы же его просьбы беспрекословно выполнили.

– И лес мой не тронули, в отличие от тех грубиянов, что шли за вами по пятам, пиная каждое дерево, – отозвался дух-путник.

Мы с Ромео переглянулись.

– Разбойники? – удивился друг. – Их же боевой маг в тюрьму отправил.

– Отправить-то отправил, но покровитель у них оказался силен, вытащил.

Ничего не поняла! Те двое детин выглядели как самые обычные грабители. Откуда у них главарь взялся? Да еще и всемогущий.

– Я их в дерево превратил, – заметил старичок.

У меня внутри похолодело. А может, он и нас… того. Видимо, на наших лицах отразились эти эмоции, потому что лесовичок усмехнулся, погладил длинную серебристую бороду, в которую попали травинки и листья, поднялся с пенька.

– Ничего спросить-то не хотите? Не заблудились?

Из-под соломенной шляпы блеснули ярко-зеленые глаза.

– Заблудились, – честно сознался рыжик.

– Пойдете по этой тропинке, к вечеру в Наре будете.

– К‑как в Н‑наре? – заикаясь, спросил Ромео.

– Ты не по той тропинке пошел. Случайно на мою ступил, волшебную, ведущую к дому, – старичок-лесовичок показал рукой на непроходимую чащу, расстилающуюся за нашей спиной. – Но моя тропинка вас выведет к городу.

– Спасибо, – хором отозвались мы.

– А тот покровитель, что разбойников освободил, он – кто?

– Вот чего не знаю, того не знаю. Темный он. Сердце у него злое, жадное и жестокое, – тихо ответил дух-путник так, что у меня мороз по коже пошел.

Уж не тот ли маг, что предложил помощь за поцелуй, их главарь? Вполне же возможно, что он обманул, сказал, что поймает и поможет, а на самом деле хотел спасти своих слуг.

Нет, не сходится. Ему меня убить – раз плюнуть. Сама же к нему в окно влезла. Да и рыжика поймать – не проблема. Этот вряд ли бы стал посылать кого-то выполнять свою работу.

– Что ему нужно, вы тоже не знаете, дедушка? – спросил Ромео, пытливо вглядываясь в старичка.

Тот развел руками.

– Спасибо за помощь, – сказала я.

– Дам тебе совет, Варвара, – раздался его тихий голос.

Хм… И мое имя откуда-то знает.

– Запомни: только призрак может войти в призрачное место.

– Чего? – хором воскликнули мы.

Но лесовичок дунул и исчез с поляны.

– А при чем тут призраки? – удивилась я.

– Духи – хранители природы иногда способны видеть будущее, – заметил рыжик. – Сдается, что дух-путник явился к нам не помочь дорогу найти, а предупредить об опасности. Наверняка специально и зачарованную тропинку протянул, чтобы мы здесь оказались.

– Почему именно сюда?

– Тут нас никто не услышит из тех, кто способен предать, – задумчиво ответил друг. – Про призраков… не знаю, что он имел в виду. Они достаточно редкое явление в наших краях, с ними успешно справляются боевые маги.

Ромео сорвал еще пару яблок и шагнул вперед. Тропинка вела в непроходимую чащу, но деревья, как по мановению волшебной палочки, расступались. Страх ушел. Меня уже не пугали щебечущие птицы и каркающие над головой вороны. Я любовалась елями-шатрами и шустрыми белками, кутаясь в серый плащ, который не успела вернуть незнакомому спасителю, и думала о том, что меня ждет обучение в одной из школ магии.

– Ромео, а давай я тоже буду петь?

– Зачем? – удивился друг.

– Деньги нужны, – созналась я. – Если буду учиться, то понадобятся одежда, книги, карандаши. Да и предсказательница бесплатно не примет.

Менестрель задумался.

– Ты не переживай, я в ноты попадаю, – улыбнулась я. – Могу и тебя новым песням научить.

Рыжик остановился, с подозрением покосился на меня и, вздохнув, согласился.

Остаток пути до Нары я пела все, что приходило в голову, а Ромео на ходу перебирал струны, подбирая мелодию. У него, похоже, феноменальная память, раз смог столько с первого раза запомнить. Научил меня и парочке песен, которые любили в Шелдронии.

Город, окруженный высокой каменной стеной, уходящей вдаль, показался, когда солнце лениво клонилось к горизонту. В лучах сверкали черепичные крыши домов, как древние исполины высились башни. Мы спустились с пригорка к воротам.

– Что это за цветные штуки? – тихо спросила я Ромео, показывая взглядом на развешенные тряпочки, украшавшие всю длинную стену.

– Мастерицы создают защитные амулеты, – ответил он.

Вместе с нами к городу подъехало несколько повозок, поэтому пришлось ждать, когда нас пропустят через ворота. За день я, не привычная к длительным походам, сильно устала. Ноги гудели так, словно я обошла земной шар по экватору. Я прислонилась к Ромео и рассматривала людей. Большинство одеты в холщовые рубахи и штаны. Лишь парочка поважнее расхаживает в разноцветных камзолах с вышивкой. Судя по всему, купцы – хозяева повозок. Внешность же – самая обычная для людей, ничего примечательного и запоминающегося. Шумят, суетятся, торгуются. Я будто бы с помощью машины времени в прошлое попала.

Когда мы оказались в городе, солнце почти село. Городок смахивал на средневековый европейский, но был гораздо опрятнее и аккуратнее. Вымощенные булыжником мостовые подметены, кое-где виднелись клумбы с поздними летними цветами. На небольших площадях, через которые мы проходили, шумели фонтаны и носилась чумазая малышня. И еще поразил запах… Вроде бы в таких местах должно пахнуть лошадьми, навозом, кислой капустой, землей… Да чем угодно, но не душистым хлебом и яблоками, аромат которых приносил бродяга-ветер. Или же мой нос улавливал только те запахи, что были ему нужны? Я сглотнула слюну, ныряя за рыжиком в проулок и сразу же оказываясь у входа в таверну.

Она отличалась от той, где мы ночевали в прошлый раз, хотя цена была прежней, что меня удивило. Видимо, в деревне втридорога за постой брали. Огромный зал с горящим камином и зажженными свечами за каждым столиком был полон, но мы с Ромео нашли небольшое местечко возле открытого огня. Друг оставил вещи под моим присмотром и отправился добывать ужин. Вернулся быстро с полным подносом, и мы, не сговариваясь, накинулись на еду.

– Спать? – спросил он, допивая яблочный сидр.

– Спать, – кивнула я, понимая, что вставать придется рано.

Мы поднялись на второй этаж, отыскали комнату, быстро по очереди вымылись.

– Давай пустое ведро к двери поставим, – предложила я. – На всякий случай. Если кто-то сунется, мы услышим.

– Давай.

Мы так и сделали, а потом залезли под одеяло.

– Знаешь, а ты странная, Варь.

– Почему? – удивилась я, зевая и наслаждаясь теплом и чистотой.

– Ты сейчас спишь с мужчиной под одеялом.

Я хихикнула.

– Не обижайся, но я тебя как младшего братишку воспринимаю, которого у меня никогда не было.

– Почему младшего? Я старше тебя на год, – возмутился рыжик.

Насчет всего остального он не возражал.

– Впрочем, ты мне тоже как младшая сестренка. Я редко так близко схожусь с людьми.

Послышался печальный вздох, а затем пожелание сладких снов, и я закрыла глаза, уплывая в сон.

В таверне, пока боевой маг ел, а Ромео в подробностях рассказывал о встрече с духом-путником, я сидела насупившись. Пила травяной чай, смотрела на грязное, давно не мытое окно и молчала.

– Вы точно не брали ничего ценного у разбойников? – спросил маг, прищурившись.

– Хочешь сказать, что мы тебя обманули? – не вытерпела я.

Мужчина постучал пальцами по столу, усмехнулся.

– Эта история выглядит странно. Допустим, разбойники действительно хотели отомстить за то, что вы их ограбили, или отобрать летающий ковер, но к чему такие сложности? Проще кого-то побогаче найти. Зачем гнаться за вами через лес? – удивился он. – Да и наличие покровителя…

– В любом случае эта история закончена, – заметила я, мечтая сбежать из-под цепкого взгляда черных глаз.

– Думаешь, главарь не станет вас искать?

– Да зачем мы ему! – возмутилась я.

– Именно это я и пытаюсь понять.

Я закатила глаза, покосилась на раскрасневшегося рыжика, слушающего нашу перепалку, и решительно поднялась.

– Нам пора идти.

– Это верно. – Боевой маг поднялся, откинул прядь волос за ухо, поправил плащ.

– До свидания, – вежливо сказал рыжик.

Мужчина удивленно приподнял брови.

– С тобой да, мы попрощаемся, менестрель, а вот с Варварой… Пожалуй, провожу до школы.

– Спасибо, в провожатых не нуждаюсь, – фыркнула я.

Взяла Ромео за руку и потянула к выходу из трактира. Мы быстренько добрались до площади.

– Как только сдам экзамен, найду тебя, – пообещала я.

– Либо тут, либо в трактире буду, – напомнил Ромео.

– Хорошо. До вечера тогда.

– Варя, – смущенно позвал рыжик.

– Что?

– Я должен тебе кое-что сказать.

Менестрель вздохнул, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Я нахмурилась.

– В моей семье все совсем не так, как тебе могло показаться. Я сам виноват в том, что у меня нет дома.

Я недоуменно посмотрела на него.

– У меня есть сестра – Марика, – сказал он, улыбаясь. – Ей всего семь, у нее сильный дар. Она пыталась мне его передать, зная, что я переживаю оттого, что во мне нет магии. Марика чуть не умерла. Тогда отец рассердился, подумав, что это я попытался ее заставить…

В голосе менестреля звучала грусть, плечи поникли, и солнечная улыбка, прятавшаяся в глубине синих глаз, окончательно исчезла.

– Братья правы, я – неудачник. Возможно, тебе не следует со мной общаться.

Я слушала этого чудика, как рыба, то открывая, то закрывая рот, не зная, что сказать.

– Ромео, не смей винить себя в том, что произошло! Марика сама приняла решение. Ошибки все совершают. И сестра тебя сильно любит, раз готова была отдать свою магию. Поверь, только те, кому ты нужен, готовы ради твоего счастья пожертвовать всем.

Рыжик вздохнул и не ответил.

– Я хотел, чтобы ты знала, Варь… какой я.

– Я знаю, какой ты! Самый лучший друг на свете!

– Правда? – краснея, спросил менестрель.

Я шагнула к нему, крепко обняла.

– Даже не сомневайся в этом!

– Встретимся вечером? – уточнил Ромео, старательно пряча глаза.

– Да.

Мы распрощались на Цветочной площади. Я услышала, как менестрель завел веселую песенку, и развернулась, едва не сбив кого-то с ног.

– Извините, не специально, – выпалила, поднимая глаза.

– Знаю.

Знакомые черные глаза боевого мага смотрели усмехаясь.

– Опять ты! – возмутилась я, потирая ушибленную руку.

Сделала попытку обогнуть брюнета, но он придержал меня за локоть. Ткань плаща подозрительно затрещала, явно грозя порваться.

– Ты хоть знаешь, куда идти, чудо?

Я споткнулась из‑за столь странного обращения и вздохнула. Как-то и вправду забыла уточнить у Ромео.

– Помочь? – вкрадчиво поинтересовался маг.

– Тебе нечем заняться?

Усмехнулся.

– А может, ты мне с первого взгляда понравилась. Такой мысли не допускаешь?

Сердцеед проклятый! Дон Жуан фэнтезийный!

А внутри почему-то сердце все равно замирает от одного взгляда сверкающих глаз. Так, Варя, ты уж определись, нравится он тебе или нет. И лучше всего окончательно и бесповоротно, иначе мы так далеко не уйдем.

– Нет. Лучше прямо скажи, что тебе от меня нужно?

Ну не верила я в его бескорыстность, хоть убейте! Какой ненормальный станет за поцелуй спасать меня от разбойников? А помогать просто так Ромео наказать родственников?

– Не веришь, значит, – серьезно и утверждающе сказал он.

– Нет.

– И кто тебя так обидел, чудо? – Голос звучал ласково и с ноткой грусти.

– Прекрати так меня называть!

Вздох. Зачем я спорю с этим ид… сумасшедшим? Мне в МыШКу пора!

– Позволь проводить тебя, Варя. Заблудишься же.

Я покосилась на менестреля, перебирающего струны.

– Не отвлекай. Пусть играет. У мальчишки явно талант. Даже я заслушался… Пошли.

– Денег нет, целоваться не буду, – припечатала я.

Боевой маг расхохотался, взял меня за руку и стал протискиваться сквозь толпу. Я попыталась вырваться из его цепкой хватки, но потерпела сокрушительное поражение. Так мы и шли по улицам, пока не выбрались на окраину города. За небольшой березовой рощицей, через которую вела дорога, высились башни.

– До конца, никуда не сворачивая, – сказал брюнет, отпуская мою руку. – Поцеловать точно не хочешь?

Нет, однозначно маньяк.

– Врезать хочу, – созналась я.

В любых отношениях важна честность. Я ее сейчас и проявляю.

– Согласен. Я целую – ты за это можешь ударить, – отозвался маг.

Резко притянул к себе и впился поцелуем. Я пихалась, пыталась вырваться, но ничего не вышло. Укусила его за губу, мужчина на мгновение отпрянул, расслабил объятия. Я замахнулась и влепила пощечину.

– Что ж, оно того стоило, – хрипло сказал он.

– Ты… ты… сумасшедший! – выпалила я, так и не находя подходящих для этого случая слов.

– Сам не понимаю, что происходит, – сознался черноглазый, наконец отпуская меня и потирая виски. – Наваждение какое-то.

Брюнет потряс головой и тепло улыбнулся.

Чтоб тебя, зараза такая!

– Иди. Я обещаю, что не поцелую, пока сама не попросишь, – сказал он.

Убила бы! Придушила! Испепелила!

– Советую не тратить вечность впустую, – сухо ответила я, разворачиваясь и уходя.

Внутри все кипело от гнева и стыда, и я не сразу успокоилась. Лишь когда дорога вывела на огромную поляну, мысли переключились. Передо мной оказались высокие ворота, на которых была изображена прямо-таки исполинских размеров обычная серая мышь с клубком золотистых ниток на спине и иголкой в зубах. Я заморгала и часто задышала. У родителей и бабушки были такие значки. Они их всегда носили не снимая. Получается, тут учились? Если раньше я на этот счет сомневалась, то теперь растерялась. Родители и бабушка – маги? Они знали, что у меня будет схожий дар? Теперь понятны их попытки помочь мне научиться шить и вязать. Всего лишь хотели облегчить непутевому чаду будущую учебу.

Я вздохнула, оглянулась. Кроме ворот и окружающего их леса, ничего не было – ни стен, ни башен, ни голосов. Я неуверенно коснулась нарисованной мыши, ворота заскрипели и распахнулись.

Так, наверное, чувствовала себя Алиса в Стране чудес. Я оказалась на огромной площади, где шумели фонтаны. На мраморных бортиках сидели студенты, одетые кто во что горазд. Мелькали черные плащи, красные рубахи, разноцветные платья и сарафаны совершенно разных фасонов. Безумие какое-то! Наши модельеры либо удавились бы от зависти, либо с блестящими глазами маньяка кинулись бы все рассматривать. За площадью мерцала серебристая завеса.

– Новенькая? – раздался рядом женский голос.

– Да.

Я отвела глаза от гуляющей шумной толпы и увидела перед собой длинный стол, за которым сидели мужчины и женщины, одетые в серые плащи с золотистой вышивкой. Зеленоглазая блондинка с любопытством смотрела на меня.

– Дар определила? – спросила она.

– Да, – ответила я.

– Хорошо. Фамилия, имя.

– Варвара Мальцева.

– Возраст.

– Восемнадцать.

– Идешь до конца площади, проходишь под куполом, ждешь своей очереди.

Я кивнула, забирая лист и завороженно оглядываясь. Пробиралась к мерцающему туману, старалась откровенно не глазеть по сторонам, но удержаться было сложно. Хотелось заглянуть в каждую лавочку, что попадалась на пути, и все рассмотреть. Раньше такого любопытства я за собой не замечала.

Я осторожно шагнула за серебряную завесу и замерла от восхищения. Нет, я точно в Страну чудес попала! А что еще можно сказать, когда перед тобой высится здание, напоминающее огромную корзину с клубками ниток? Шесть круглых башенок пестрели окнами. Я вгляделась в изумрудную, и на ней тут же вспыхнула белая надпись: «Магическая Школа Кудесниц. Факультет прях».

Ой как интересненько! Быстро перевела взгляд на розовую – факультет швей, сиреневая – вязальщиц, ярко-желтая – ткачей, синяя – вышивальщиц и коричневая – портных. Здание, которое изображало каркас, основу корзины, явно было главным. К нему тянулась цепочка ребят примерно того же возраста, что и я. Часть из них исчезала за дверью школы, очередь двигалась достаточно быстро.

– Привет! – раздался девичий голос.

Я оглянулась, уставилась на стройную красавицу с пухлыми губами.

– Привет! – икнула я от удивления.

Нет, девушка как девушка – светловолосая, кареглазая, только четыре лошадиные ноги и хвост с толку сбивают.

– Ты никогда не видела кентавров, да? – улыбнулась она. – Из другого мира? Не из Чарды?

Ик. Ик. Ик.

Я пялилась на незнакомку, отчаянно краснела и не знала, что сказать.

Ик.

– Не смущайся. Просто щит в первый раз не пропустит, если я не приму настоящее обличье. Да и учителя желают видеть истинную сущность. Я – Фиона, кстати.

– Варвара, можно Варя, – справилась я с шоком.

– Куда хочешь поступать?

«Никуда», – чуть не сказала я, стараясь откровенно не смотреть на белоснежный круп с пушистым хвостом. Но не говорить же приветливой и любезной девушке, что я собираюсь год отмучиться и вернуться обратно. Правда, по словам Рыжика, выходит, что мне еще нужно и необходимую миссию выполнить, только тогда портал откроется, а я даже не знаю, в чем она состоит.

– А есть выбор? – спросила я.

Может, в портные пойти? Остается надежда, если иголка с ниткой мне не подвластны, то молоточками и ножами смогу работать. Или портные это тот же швейный, но для мужчин? А может, так в этом мире всех башмачников зовут? Я бы тогда лучше к ним пошла, если можно. Я с трудом сдержала смешок, представляя, как на такое среагировала бы мама.

– Предлагают пройти испытания всех шести факультетов, – улыбнулась Фиона. – У меня тут два старших брата учатся – Артур и Ричард.

– Правда? Тоже шьют?

– Портные, – усмехнулась девушка. – Артур сапоги мастерит, а Ричард выкройки любит делать.

Хм… Похоже, недалеко я ушла в своих предположениях о факультете портных.

– Генри повезло больше, он – боевой маг.

– А ты на какой факультет хотела бы?

– Либо в ткачихи, либо в швеи, – безапелляционно заявила Фиона.

– Почему?

– Прясть тяжело. Веретено выскальзывает, нитка рвется, путается и режет до крови пальцы.

При последних словах я содрогнулась и поморщилась.

– Вязать у меня умеет мама. Она в этом деле истинная мастерица, – с теплотой продолжила девушка. – А вышивка – не мое. Там, помимо прочего, надо уметь пришивать пуговицы, создавать узоры из нитей и придумывать украшения на готовое изделие. Кропотливая работа, интересная, но с мелочью возиться …

Фиона закатила глаза и хихикнула.

– Поверь, куда проще соткать ковер. Для этого надо вызубрить определенные заклинания и попытаться наложить их на каждую нить и стежок.

– По-моему, это сложнее, – заметила я.

– Там меньше ответственности – ковер либо взлетит, либо – нет. А украсить платье так, чтобы оно сделало кого-то неотразимым, к примеру… Нет, лучше уж не связываться.

Разговор прервался, так как подошла наша очередь. Мы с Фионой и еще четырьмя девушками проскользнули внутрь.

– Нам надо на второй этаж, – сказал кто-то.

Остальные закивали и спешно направились вперед.

Мы прошли через огромный мраморный зал, любуясь красивыми гобеленами, вышитыми из сверкающих ниток, поднялись по широкой лестнице и оказались в небольшом коридорчике, где находилось трое ребят.

– Я – последняя, поэтому следующий кто-то из вас. Заходите сразу же, как распахнется какая-то из дверей, – сказала нам девушка с двумя перевитыми разноцветными лентами косами.

Две другие ученицы покосились на меня и о чем-то зашептались. Вскоре распахнулись сразу три двери, и девушки исчезли, а мы остались ждать и волноваться. Я кусала губы, вспоминая, как дважды провалила экзамены. Боюсь, что в третий раз в случае поражения родители не поймут и окончательно разочаруются в непутевой дочери. Надо попробовать. Потерпеть-то всего лишь год, не всю жизнь…

Едва распахнулась дверь, девушки испуганно переглянулись. Я пожала плечами и смело направилась в комнату.

Обычная аудитория с самыми привычными партами и стульями. Высокие окна с тяжелыми бархатными портьерами и огромный преподавательский стол, за которым сидела женщина средних лет в наглухо застегнутой серой мантии с брошкой-мышью, символом школы. Словно в родную школу попала. Только тут на стенах не плакаты висят, а вышитые картины.

– Добрый день.

– Добрый, будущая мастерица. Проходите, присаживайтесь.

Я оглянулась.

– Сюда, пожалуйста, – доброжелательно сказала она, указывая на парту напротив себя.

– Я – профессор Ванесса. Сейчас вы пройдете испытание, чтобы определиться, на какой факультет поступите. На столе шесть конвертов с заданиями. Берите их, открывайте и внимательно читайте. А затем приступайте к исполнению. Все необходимое лежит на соседней парте.

Я повернулась и увидела, что на столе действительно разложены швейные принадлежности. Глубоко вдохнула и открыла первый конверт. Вчиталась в строчки. Пришить карман к платью. Ладно, попробуем. Встала, взяла первое попавшееся платье – малиновое с зелеными оборками, ужасно безвкусное, на мой взгляд, но остальные ничем не лучше. Темно-розовое, расшитое ярким желтым бисером, чуть не заставило поморщиться. Даже сомнения возникли в том, как тут учат шить.

Исколов пальцы иголкой, я отложила выбранное платье с пришитым карманом, открыла следующий конверт и чуть не застонала. Вязать по схеме я, сколько ни старалась, не научилась. Не знаю, что там должно было получиться, но спицы в моих руках выдали неровный кусок полотна зелено-голубого цвета.

Третье задание оказалось проще – вырезать по определенным меркам подошву для сапог, зато следующее заставило недоуменно моргать. Нет, я знала, как выглядит веретено, но никогда не брала его в руки, о чем и сообщила преподавательнице. Профессор Ванесса подошла, показала принцип работы и вернулась обратно за стол, листая какую-то книжку. Изредка она мечтательно вздыхала, не обращая внимания на то, как продвигаются мои дела. Но веретено, как оказалось, не худшее из зол, а вот маленький ткацкий станок… Лучше бы меня к нему не подпускали, потому что только нити перепутала, и в итоге у меня получился весьма странный узор с торчащими в разные стороны оборванными концами ниток.

Вздохнув, вскрыла последний конверт. Вышивка. Я перевязала порезанные веретеном пальцы чистым платком, которые стопочкой лежали на парте, взяла пяльцы, придвинула корзинку с нитками и задумалась. Четкого задания, что именно вышивать, не было, поэтому я решила выбрать самое простое – создать цветочек. Боясь завалить и это испытание, я действовала медленно и порадовалась, когда ромашка на тонком стебельке получилась весьма симпатичной. И не беда, что у нее парочка лепестков кривовата.

– Все? – спросила Ванесса, откладывая книгу.

Я кивнула.

– Подходите, показывайте.

Первым на ее стол легло платье с карманом. Преподавательница долго на него смотрела, потом что-то прошептала, и на том месте, где был пришит лично мной кусок ткани, вспорхнула бабочка.

– В швеи однозначно нет, – сказала она.

Повертела в руках связанный мной лоскут, поморщилась, отложила в сторону.

– Там должен быть узор, а не… – Профессор Ванесса вздохнула и не рискнула назвать мое творение.

Над вырезанной стелькой тоже что-то прошептала, та вспыхнула и увеличилась в три раза.

– Арчи оценит, – не выдержав, подмигнула она.

Это кто? Но спрашивать я не стала.

– Но мерки сняты неправильно, в портные вы не годитесь.

Нитки, намотанные на веретено, преподавательница рассматривала долго и, не выдержав, рассмеялась.

– Впервые такое вижу. Даже кентавры, проходившие испытание, не смогли намертво примотать нити к веретену.

Я насупилась, покраснела и вздохнула.

– А тут должна быть лягушка на кувшинке посреди воды, – огорошила Ванесса, откидывая мой ткацкий шедевр.

Моим последним шансом осталась вышитая ромашка. Ванесса вздохнула и что-то прошептала. Вышивка засияла ровным белым светом.

– Ну что ж, мои поздравления! Вышивальщиц-мастериц у нас немного, – улыбнулась она.

Хлопнула в ладоши, и передо мной появилась мерцающая дорожка.

– Иди по ней. Так перемещаются внутри Магической Школы Кудесниц преподаватели, но для вас сделали исключение. Получай нужные учебники и набор мастерицы.

– А комнату в общежитии можно?

– Это к коменданту. На первый этаж.

Профессор Ванесса протянула мне стопку документов и доброжелательно улыбнулась. Я поблагодарила преподавательницу и распрощалась.

Едва ступила на мерцающий, похожий на туман путь, как все вокруг размылось, мгновенно исчезая. Шла я недолго и вскоре оказалась перед еще одной дверью. Открыла, и все стало приобретать очертания. Я оказалась в просторной мастерской, заваленной швейными принадлежностями. Пахло шерстью, кожей и едва уловимо – лавандой. На полках стояли корзины, укрытые белой тканью. Одну из них дали мне, всмотревшись в документы, выданные преподавательницей.

Я шла в библиотеку и про себя ругалась. Как они такую тяжесть носят? Сейчас и книги еще добавятся. Поняв, что точно все не унесу, свернула в другую сторону – сначала решу проблему с жильем. Не вижу смысла носиться и искать комнату нагруженной как ослик.

Комендантом оказалась молодая девушка. Марьяна, круглолицая и румяная, с озорными глазами пила чай с бубликами, но, едва узнала, что я пришла с просьбой о заселении, поднялась.

– Мест свободных для факультета вышивальщиц немного. Первые этажи заняты, зато последний – почти пуст. Хочешь, там комнату выделю?

– Давайте.

– С соседкой или без? – уточнила она.

Я замялась. С одной стороны, с кем-то жить – не так скучно и даже интересно. Но что делать, если мне попадется не самая приятная особа? С другой стороны, жить одной – это роскошь. Никто не будет мешать заниматься.

– Одной, если можно, – попросила я.

– Хорошо. Но если мест не хватит, к тебе кого-нибудь подселю.

Марьяна вписала мое имя и фамилию в тетрадь и достала ключ. Надо же, последний раз я такой видела только в мультфильме про Буратино. Правда, тот размером побольше раз в десять был.

– Поднимайся на второй этаж, проходи через коридор, увидишь лестницы. Тебе нужна синяя, это цвет факультета вышивальщиц, – напомнила комендант.

– А какой номер комнаты?

– Там будет написано твое имя, – отчего-то смутившись, сказала Марьяна, возвращаясь к чаю с бубликами. – Приложишь ключ один раз, он исчезнет, но созданная магия позволит тебе проходить в комнату.

Нехорошие предчувствия возникли, когда нужную комнату я не нашла, обойдя все пять этажей. Странно. Вернуться и уточнить? Я вспомнила, как волокла сюда тяжелую корзину, и передумала. Бросить вверенное хозяйство нельзя, придется подняться на шестой этаж, что я и сделала.

Погорячилась. На чердаке не селят будущих студентов. Тут только семь комнат, заваленных всяким хламом. Прошлась и с удивлением обнаружила на одной из них свое имя. Издеваются? Я поставила корзину возле двери и решительно отправилась вниз.

Что делать, если тебя в первый раз нещадно обманули? Пока я искала свою комнату, все остальные были розданы швеям, которых набралось в этом году в два раза больше, чем в прошлом. Судя по виноватому взгляду Марьяны, повлиять на ситуацию она не сможет. Факультет швей – это своеобразная элита, представителям которой в Магической Школе Кудесниц идут на уступки. Об этом мне чуть ли не прямым текстом пояснила комендант.

Хотелось пойти и устроить скандал. Только к кому направляться? Сразу к директору школы? Я вздохнула и решила попробовать, перспектива жить на пыльном, наверняка продуваемом ветрами чердаке, меня не прельщала.

Секретарша, которой я дважды объяснила причину своего визита, хлопала огромными глазами, а потом заявила, что директор Моргана отсутствует и прибудет только через два месяца. Кроме нее, если комендант не поможет, решать проблему некому. Спрашивается, так ли я нужна этому миру? Я не видела ни одной причины, по которой должна тут оставаться.

– Варя! А я повсюду тебя ищу! – окликнула меня Фиона.

Она уже выглядела как обычная девушка, спрятав свой истинный облик.

– Привет, – устало сказала я, садясь прямо на ступеньку.

– Ну как? Куда прошла? Почему такая грустная?

– Нормально все, – кисло отозвалась я. – Факультет вышивальщиц.

– Ого! А я попала на ткачество, – весело отозвалась она. – И все же, что случилось?

– Меня обманом поселили на чердак, – буркнула я.

Фиона присела рядом.

– Безвыходная ситуация. У меня Ричарда тоже на чердак поселили, – с сочувствием сказала она. – И даже поход к директрисе ему не помог. Это притом, что он один из лучших учеников.

Надежда обрести нормальное жилье стремительно таяла.

– А может, ну ее, эту школу, – всхлипнула я.

– Варь… ты прошла испытание, уже нельзя уйти. Да и бросать все только потому, что придется жить на чердаке…

Я шмыгнула носом.

– Боюсь, что чердак стал последней каплей, – ответила я, вытирая набежавшие слезы.

Знакомая удивленно приподняла брови.

– Расскажешь?

– Меня друг ждет, – ответила я.

– Познакомишь?

Я кивнула и поднялась. Подумаешь, чердак. Бывает и хуже! Вспомнился бесприютный Ромео, и я сразу почувствовала себя эгоисткой. И чего я расстроилась, правда? Потерплю год. Немного по сути. Но пока мы ходили в библиотеку и обратно поднимались, как же мне захотелось оказаться дома среди привычных вещей и запахов! Я не из тех, кого пугают перемены, но поддержка близких людей необходима даже сильным и смелым, что уж обо мне говорить!

Дверь в комнату протяжно заскрипела и отворилась. Пахло пылью, покрывшей тут все, и немного затхлостью. Солнце тускло светило через огромное немытое окно. Под потолком на деревянных балках висела паутина. Из мебели в комнате был большой письменный стол со стулом, кровать под выцветшим, когда-то синим балдахином, шкаф с зеркалом, пара кресел и… камин. Последний я с недоверием рассматривала.

– Его что, нужно топить?

– Да. Не переживай. Дрова натаскаем, – оптимистично сказала Фиона. – Сквозняков, кстати, как ни странно, нет.

И боюсь, это единственный плюс этих хором.

– Оставляй вещи и пошли, – распорядилась моя новая знакомая. – До заката осталось несколько часов, надо отметить наше поступление в МыШКу.

– А у тебя нет друзей? – удивилась я.

– Кто станет дружить с кентавром? – вздохнула Фиона и, увидев мой вопрошающий взгляд, пояснила: – Нас не особо любят в МыШКе. Кентавры – прирожденные целители и воины, но не… Смеются, обзываются и не желают понимать, что не мы выбираем себе судьбу.

– Для меня это не имеет значения, – ответила я, ставя на кровать корзину и перетаскивая с пола стопки книг. – Я из другого мира, Фиона. И я оцениваю людей по их поступкам, а не по расовой принадлежности или социальному статусу.

– Нелегко тебе тут придется, Варь. Редко, чтобы в вышивальщицы попадал кто-то из простых, не из аристократии.

Девушка печально улыбнулась.

– Фиона, в платье принцессы или нищенки, на Чарде или на Земле я буду Варварой Мальцевой, самой собой, понимаешь? Это главное, – ответила я. – А теперь давай не будем поддаваться унынию и отправимся на поиски Ромео. Занятия начинаются послезавтра, завтра меня ждет грандиозная уборка, а перед этим я хочу повеселиться!

– Мальцева! – окликнул кто-то.

Я обернулась и увидела полноватую девушку, одетую в нелепое голубое платье с кружавчиками.

– Да?

– Я – Мара, староста факультета вышивальщиц, – представилась она, брезгливо посматривая в сторону Фионы. – Ты же из другого мира?

– Допустим, – ответила я, понимая, что с этой краснощекой матрешкой мы точно не будем дружить.

– Ураганом Морганы принесло?

– Да. – Я пожала плечами.

Зачем она меня расспрашивает?

– Там у входа на столах разложены вещи, попавшие в наш мир с перемещением. Можно сходить и посмотреть, есть ли твое.

– Спасибо, – ответила я.

– Только свои бери, иначе обожжешься. Боевые маги наложили специальное заклинание!

Я кивнула.

– И сменила бы ты компанию. Это так, совет. С ткачихой, а тем более кентавром… – хмыкнула она, морща нос.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но Фиона сжала мой локоть. Все, что мне оставалось, – смотреть, как уходит девушка-плюшка, и злиться.

– Оно того не стоит, – мягко сказала подруга, потянув меня к выходу.

Мы отправились смотреть вещи. Как оказалось, их было не так много. Я обнаружила папин клетчатый шарф, мамины кожаные перчатки, и (вот оно, счастье!) свою сумку! Фиона всего масштаба моей радости не осознала, но хихикнула, когда я прижала к себе сумку. Ты ж мое сокровище!

Поразмыслив, решили не возвращаться на чердак, а прямо с вещами пойти праздновать.

Ромео как раз убирал мандолину, когда мы с Фионой пришли на площадь. Рыжик радостно улыбнулся, едва меня заметил.

– Знакомься. Это – Фиона, – сказала я.

– Кентавр, факультет ткачей, – добавила девушка, смущаясь и опасливо смотря на рыжика.

Друг изумленно приподнял брови, улыбнулся.

– Ромео, менестрель, не маг.

Фиона отчего-то покраснела и украдкой глянула на меня.

– Пойдемте в таверну. Есть хочется так, что сил нет, – предложила я, разрушив возникшую паузу.

– А как прошли вступительные экзамены? – взволнованно спросил рыжик.

– Поедим и расскажем.

Пока я за обе щеки уплетала пироги, Ромео и Фиона успели обсудить преимущество струнных инструментов над клавишными. На мой взгляд, странная тема для разговора, но прерывать друзей я не стала.

– Ты – менестрель? – раздался рядом голос.

Мы оглянулись. Мужчина средних лет, одетый в простую крестьянскую одежду, смущенно теребил в руках шляпу.

– Да, – отозвался Ромео.

– Не мог бы ты спеть для моей жены? У нее сегодня день рождения. Только у меня денег немного.

Незнакомец покраснел и быстро оглянулся. Я проследила за его взглядом и увидела красивую молодую женщину с сияющими глазами, с любопытством смотрящую на нас.

– Ладно, – отозвался рыжик. – Платить не нужно. У нас у самих праздник.

– Поступили в МыШКу? – улыбнулся мужчина, заметно расслабляясь.

– Да, – хором ответили мы с Фионой.

– А как вы угадали?

– У вас пальцы исколоты, – кивком головы показал он на мою руку, в которой замерла кружка.

Мы с подругой хихикнули и одарили мужчину красноречивыми взглядами. Знал бы он, чего нам стоили эти испытания!

Ромео тем временем поднялся, вышел на середину зала, провел рукой по струнам… Как же он преображается, когда играет! Из рыжика уходит тревога, суета и печаль. Мелодия плывет под его руками, плавится. И голос у него звонкий, ясный. Я настолько заслушалась, что не заметила, как закончилась песня. К Ромео тут же подошел хозяин таверны, они о чем-то пошептались, ударили по рукам, мандолина снова зазвучала. Одна песня сменила другую, в какой-то момент я стала подпевать и присоединилась к другу. Фиона круглыми от удивления глазами смотрела на нас. Через часок мы раскланялись и вернулись за стол, уставленный различными яствами. Так нас решили отблагодарить слушатели.

– Ух ты! Асканийское вино! – восхищенно сказал Ромео, рассматривая темную бутылку, слегка покрытую пылью.

– Правда? – подалась вперед Фиона.

– И чем оно так знаменито? – не удержалась я.

– Виноград, из которого оно приготовлено, выращивается в одном из оазисов в Великой пустыне, – пояснил рыжик.

– Редкое и дорогое, – заметила Фиона.

– Интересно, кто же так расщедрился? – Менестрель оглянулся в поисках того, кто за его песню расплатился напитком.

– Можно продать, – предложила я, зная, что другу нужны деньги.

– Вот еще! – фыркнул тот. – Я сегодня неплохо заработал. Плюс хозяин таверны согласился не брать с нас за постой и ужин. – Ты ведь останешься на ночь, Варь?

Голос у рыжика звучал странно.

– Конечно! – ответила я, вспоминая пыльный чердак. – Фиона, ты с нами?

Подруга заморгала, залилась краской.

– Мы – друзья, – быстро пояснил Ромео.

Кентавр покраснела еще больше и робко улыбнулась.

– Я не против, – отозвалась она.

– Чудесно! Завтра тогда с утра пойдем и купим все необходимое! – завершил менестрель, открывая вино и разливая его по кружкам.

Я вдохнула аромат янтарной жидкости и сделала глоток.

Ничто, ничто так не бодрит утром, как звон колокола, возвещающего о подъеме, и жуткий холод! Еще бы! Камин я вчера разжигать не стала, на это просто не осталось сил. Теперь вот бегаю в рубашке по чердаку, стараясь согреться. Брр!

Быстро умылась, оделась и задумалась. Расписание я еще не видела, что с собой брать – не знала. Спуститься и посмотреть, а затем вернуться? Тогда не успею позавтракать. Взять наобум? Не будут же нас в первый день загружать, верно? Поколебавшись, положила в сумку несколько тетрадей, ручки с карандашами и заглянула в весьма объемную корзину. Там нашла мантию и значок МыШКи, надела и то, и другое. Больше из одежды в корзине ничего не было, только разноцветные клубки ниток, наборы иголок, наперсток, пяльцы и небольшие рулончики белой ткани. Взять – не взять? Ладно, небольшой наборчик не помешает. И как в воду глядела! В расписании стояло четыре пары, среди которых – искусство мастерицы – лекция и практика, сразу после пары по истории и физической подготовки. Интересно, а швеям последнее зачем?

В столовой было шумно и многолюдно. Я протолкалась сквозь очередь за столик, где сидели Фиона с Ромео и поедали обычную манную кашу.

– Доброе утро!

– Мечтать не вредно! – отозвалась девушка, хмурясь и сонно зевая. – После такого подъема оно совсем недоброе.

Ромео улыбнулся, но ничего не сказал.

– Спасибо, что взяли мне завтрак. – Я придвинула поближе тарелку с кашей.

Не очень люблю по утрам есть, но до обеда будет тяжело держаться. День насыщенный предстоит.

– У меня сегодня история.

– Знаем, – хором отозвались друзья. – Эта пара общая так же, как и физическая подготовка.

Понятно, значит, стоит поторопиться. Не хочется прийти последней и занять неудобное место.

Аудитория была огромной, в светло-золотистых тонах. Стрельчатые окна с лимонными занавесками и цветами на подоконниках делали ее уютной. Потолки были высокими, с большими узорчатыми люстрами. Если бы не парты, можно смело сказать – бальный зал. Студентам в моем мире такое и не снилось.

– Доброе утро, студенты! – раздался мужской голос, и в помещении воцарилась тишина.

Высокий подтянутый мужчина с аккуратной бородкой возник возле преподавательского стола, поставил стопку книг и приветливо улыбнулся, оглядывая аудиторию. Взмахнул рукой, и перед ним вспыхнул клубок с иголкой.

– Сейчас каждый из вас уколется, тем самым закрепив себя в журнале посещаемости, – сказал он. – Ах да, забыл представиться. Я – профессор Злотарий, буду вести у вас историю этого мира, а со второго семестра еще и историю каждого вида мастерства. Регулярное посещение моего предмета и вовремя выполненное домашнее задание даст вам возможность без проблем получить зачет по моей дисциплине.

Мужчина коснулся черной бородки, склонил набок голову, напоминая любопытного ворона. Мантия на нем было серая, но с неизменным значком мыши с катушкой ниток на спине и иголкой в зубах. Преподавательская форма придавала ему строгий вид.

Злотарий взмахнул рукой, позволяя клубку с иголкой подплыть к первой парте. Брюнетка с мышиным хвостиком волос робко укололась, поморщилась, отпустила клубок.

– Сегодня, пожалуй, начнем с появления в нашем мире магии, – сказал Злотарий, вытаскивая из кармана еще один клубок с иголкой.

Он что-то быстро прошептал, иголка вытянулась и превратилась в указку. Я охнула, за что получила ощутимый толчок от Фионы и Ромео, сидящих от меня с двух сторон.

– Кто-нибудь знает легенду о возникновении Чарды?

– Создана великой четверкой магов – Аруном, Гралиасом, Сандром и Кродусом, – раздался бодрый женский голос.

– Что ж, самая распространенная версия, – улыбнулся профессор Злотарий. – Я расскажу вам еще одну. Когда будете сдавать зачет, можете выбрать любую, но обязательно аргументируйте свое предпочтение.

Мужчина провел иголкой по воздуху, нарисовав прямоугольник, который тут же пошел волнами.

– Ария – Великая Кудесница однажды создала полотно.

– А как создала? – раздался голос с задних парт.

– Согласно легенде, богиня взяла облако, чтобы ткань была белоснежной, и ветер, чтобы она была легкой.

Я постаралась не захихикать. Знали бы мои родители, чему тут будут учить их дочь – сказкам! Но невольно вспомнила, что видела на маме и папе значки МыШКи, и вздохнула.

Созданный прямоугольник тем временем превратился в белый туман.

– Луч Арели на полотне создал день, а луч звезды – ночь.

Мужчина провел иголкой-указкой, разделяя экран не две половины.

– Но пустота Арии не нравилась, поэтому она стала творить дальше. Иголка и нитки, в которые Великая Кудесница вложила свои чары, порхали в ее руках, как легкие бабочки, рождая целый мир – наш мир, Чарду, – улыбнулся профессор, оглядывая аудиторию.

– А что было потом? – не выдержал кто-то.

– Она вдохнула в него жизнь. Отпустила полотно, и оно, полетев с небосклона, стало миром. Следом за ним упали разноцветные нитки, которые, устлав землю, стали источниками магии. Большая их часть попала в воду.

На экране поочередно стали мелькать картины лесов, полей, гор и рек, и я в который раз отметила, что Чарда напоминает мою родную Землю. К примеру, океан серо-синего цвета и абсолютно безжизненная пустыня, покрытая янтарным песком, по которому гулял ветер. Чем не Северный Ледовитый океан и Сахара? На мой взгляд, похожи. Правда, я никогда не была ни там, ни там, могу и ошибаться.

– Первые люди пили воду, не подозревая, какая сила в ней заложена.

– И становились магами?

– Да. Именно так. Чары передавались из поколения в поколение. Несмотря на то что все источники, пути к ним и даже знания о них утеряны, магия до сих пор живет в нас, – отозвался Злотарий. – Еще вопросы?

Мы дружно переваривали полученную информацию, не зная, как на нее реагировать. Верила ли я в богинь и мир, созданный таким образом? С трудом. Нет-нет, я люблю сказки, даже чересчур, а в волшебном мире в них верится еще больше, но принимать такое за истину? Нет уж, увольте.

– Нет вопросов? – переспросил преподаватель. – Тогда идем дальше. Открывайте тетради и записывайте историю основания первого королевства.

Остаток пары, начавшейся так интересно, прошел скучно и невесело. Даже по сторонам не посмотришь, все время записывай чудаковатые имена и названия. Про цифры, запомнить которые было для меня нереально, я промолчу.

Следующее занятие тоже радости не прибавило. Мы переоделись в форму – короткие бриджи и туники каждый цвета своего факультета и, едва прозвучал колокол, дружной толпой вышли на огромную площадку. На ней располагались разные приспособления – турники, канаты, непонятные стенки с выемками. Лично мне они напоминали пыточные приспособления из средневековой Европы. Спортом я занималась со школы, не так чтобы серьезно, мне не светили всякие чемпионские разряды, но и в отстающих не числилась. Но никогда такой странной полосы препятствий не видела.

Профессор Чернавий, мощный и усатый, напоминающий древнего викинга, только что не русый и без шлема, выстроил нас в ряд в одном ему понятном порядке. Заставил пройти процедуру «уколи палец иголкой» и долго, прищурившись, рассматривал. Словно мясо на рынке выбирает! Я невольно поморщилась.

– Многие из вас, – баском, которому позавидовал бы даже Шаляпин, начал он, – считают, что физическая подготовка мастерицам и мастерам, – он внимательно оглядел небольшое количество парней-портных, стоящих позади, – не нужна.

Я поежилась под его пристальным взглядом.

– Вынужден вас огорчить: она у вас будет. Каждый из здесь присутствующих, оказавшись за стенами Магической Школы Кудесниц, неизменно встретится со злом!

Какой, однако, положительный настрой дает-то!

– Поэтому вы будете бегать, прыгать, ползать и постоянно проходить полосу препятствий. Через месяц после бала состоится традиционный обмен между школами целителей, боевых магов и нашей. Боевые маги будут не просто у нас учиться, получая новые знания и умения, они станут учить вас боевым заклинаниям и обращению с оружием! – гордо выдал Чернавий.

По нашему длинному, словно объевшаяся гусеница, ряду поползли шепотки.

– И какое же оружие будет? – спросила рыжеволосая девушка с факультета ткачей.

– Иголка, разумеется, – усмехнулся преподаватель-викинг, доставая клубок и что-то на него шепча.

Мы дружно охнули, увидев, как иголка заострилась, превращаясь в подобие меча, а клубок вытянулся в щит.

– Это первое заклинание, что вы выучите и освоите. Затем на следующем курсе научитесь превращать иглу в легкий меч, саблю, шпагу… Да кому что захочется.

Чернавий как-то подозрительно ласково улыбнулся. Мне захотелось нырнуть рыбкой в распахнутые двери МыШКи и носа оттуда не высовывать.

– А теперь марш на полосу препятствий! Проверим, на что способны нынешние мастера и мастерицы! – прервал викинг мои размышления.

Через два часа (ровно столько длилось каждое занятие) мы напоминали измученную армию Наполеона, проигравшую сражение и отступающую на всех направлениях. Никак иначе нашу ползающую, стонущую, усыпанную синяками шеренгу назвать не удавалось.

Наш викинг-изверг, прозвище, которое намертво закрепилось за ним, довольно хмыкнул и отпустил нас, хитро прищурившись. Физическая подготовка мне напомнила игру «Остаться в живых». Даже Фиона, привычная к тренировкам, еле волочила ноги, что уж говорить о нас с Ромео!

Приняв душ и переодевшись, мы договорились, что встретимся на обеде. Я поднялась на третий этаж факультета вышивальщиц, нашла нужную аудиторию. Обычно, когда входишь в новое помещение, обращаешь внимание, как оно выглядит. Но в этот раз, даже если бы я оказалась во дворце, стала бы все рассматривать в последнюю очередь.

Около двадцати девушек моего возраста, но неимоверно напоминающие… э‑э‑э… пирожки (такие они были пухленькие и румяные), сидели за партами, разложив наборы для вышивания, и молчали, изредка поглядывая друг на друга.

Елки зеленые! А я точно туда попала?

– Проходите, не задерживайтесь, – прозвучал ледяной голос.

Я оглянулась и уставилась на высокую полную женщину средних лет. Строгое синее платье некрасиво обтягивало фигуру, а прямоугольные очки и пучок мышиного цвета волос на затылке делали ее похожей на надзирательницу. Я по сравнению с ней, да и со всем классом, казалась себе Дюймовочкой.

– Так и будете стоять?

– Нет.

Я быстро направилась к партам, сопровождаемая угрюмыми взглядами и зловещей тишиной. М‑да… Видимо, не зря мне друзья говорили про аристократические замашки.

Я села за последний свободный столик, рассматривая давно немытое окно, к стеклу которого прилип дубовый лист. Стены голубоватого цвета украшали разноцветные вышивки, изображающие пейзажи, птиц и цветы.

– Я – профессор Бастинда. Буду преподавать у вас искусство мастериц – основную дисциплину.

Как же я попала-то! Мы вряд ли найдем общий язык. Шить-то я так и не научилась, а мои вышивки… Да ничего в них особенного не было. Мне не хватало усидчивости и терпения, чтобы хоть одну до конца довести. Нитки всегда торчали, ткань скукоживалась, вышивка получалась кривоватой и неказистой. А я точно на нужный факультет пришла? Может, все же в портные меня надо отправить?

Бастинда, проинформировав о том, что и как станет с нас требовать, велела открыть тетради и записать основные виды вышивок. Диктовала она на удивление понятно, выделяя интонацией нужные слова и разъясняя те или иные термины, но для меня все равно полученная информация оставалась темным лесом. А ведь ее еще и зубрить придется, а потом применять на практике!

– К следующему занятию, которое состоится завтра, вы должны приготовить по образцу каждой вышивки, – сказала она, осматривая аудиторию и поправляя квадратные очки. – Теперь записываем три основных заклинания, которые используются мастерицами-вышивальщицами.

Я подавила тяжелый вздох.

– Первое, самое главное, называется наматывающим или вплетающим. Накладывается на нить перед вышиванием. Оно должно быть четким и точным, иначе вся вышивка пойдет насмарку. Заставлю переделать. И не раз, чтобы запомнили, – зловеще усмехнулась Бастинда. – Второе заклинание – связующее. Произносится, когда заговоренные нитки и иголка лежат на ткани. Оно наделяет предметы общей магией, позволяет вышивке перенестись на любую другую ткань.

Одна из девушек выронила перо и наклонилась поднимая. В аудитории воцарилась тишина. Студентка покраснела и уставилась в тетрадь.

– Третье заклинание – заклинание мастерицы. Его каждая из вас выдумывает сама, вставляя необходимые слова. Хотите, чтобы девушка, купившая вашу вышивку, удачно вышла замуж? Стоит внести пожелание в заготовку-формулу, которую произносите. Но напоминаю, что есть слова, которые мастерицам запрещено использовать. Никаких приворотов! – строго сказала Бастинда. – В Чарде за это сажают в тюрьму. Никаких пожеланий болезни и смерти! Вы – мастерицы и должны быть достойны этого звания, – пафосно завершила лекцию профессор. – К следующему занятию выучить три основных заклинания. Так, чтобы от зубов отскакивало! Чтобы ночью вас разбуди – сказали, – припечатала она. – И приготовить конспект первой главы «Закона о магической вышивке».

В этот момент зазвенел колокол, и профессор Бастинда покинула аудиторию. Несколько девушек поднялись и вышли. Другие остались сидеть на местах, занятые своими делами. Белокурая мастерица, сидевшая за первой партой, жевала огромную булку с маком. Две сестры-близняшки неподалеку от меня о чем-то увлеченно шептались.

– Привет, – раздался тоненький голосок.

Я подняла глаза. На меня неуверенно смотрела девушка, уронившая на паре перо.

– Привет, – дружелюбно улыбнулась я.

– Это ты попаданка из другого мира?

– Да, – отозвалась я. – Варвара Мальцева.

– Дария Критская. Не возражаешь, если я к тебе пересяду? – почти шепотом спросила она.

– Нет, – улыбнулась я, наблюдая, как на нас высокомерно и с презрением смотрят остальные девицы.

Я никогда не любила аристократов, а теперь – еще больше. Не понимаю, как человека можно оценивать по его социальному статусу? Разве кто-то виноват, что родился в самой обычной семье? Титул и богатство не делают добрее или счастливее.

Моя новая знакомая перенесла свои вещи, в гробовой тишине разложила их на парте и достала булочки.

– Хочешь?

– Давай. – Я не стала отказываться от угощения. Все равно у Чернавия все лишние калории сгоню.

– А ты почему не ешь?

– Мне нельзя, – вздохнула Дария и покраснела.

– Она думает, что похудеет и тем самым привлечет внимание…

– Красава! – оборвала белокурую, смахивающую на аппетитный пончик студентку девушка.

– Ой, тоже мне тайна! – фыркнула в ответ мастерица, дожевывая булку.

Другие девушки захихикали.

Я не стала расспрашивать, кому отдала сердце моя новая знакомая. Правда, сомнения этот тип у меня вызвал. Понятное дело, что в первую очередь мужчины смотрят на внешний вид, но если его интересует только это… Мне бы не хотелось, чтобы милой и, судя по всему, добродушной Дарии кто-то разбил сердце. Ох, лезешь ты, Варя, не в свое дело. Но не помочь мастерице я не могла.

– Одной диеты мало, – тихо сказала я Дарии, которая пошла пятнами и не знала, куда деться.

– Да? А что еще нужно?

– Физическая нагрузка, – ответила я, откусывая булочку и замечая, что все присутствующие в аудитории прислушиваются к нашему разговору.

– Мешки потаскать на кухне?

Я с трудом сдержала смешок.

– Можно и мешки, только они тяжелые, еще надорвешься. Лучше по утрам бегай, откажись в еде от жирного и сладкого, а ужин…

– Что? – хором спросили рыжие близняшки, которые, видимо, заинтересовались моими советами.

– Нищенке отдайте, – улыбнулась я.

– Ой, а я знаю одну. Она возле храма сидит все время с ребенком.

Я рассмеялась. Нет, не думала, что они так буквально воспримут мои слова. Впрочем, проявление доброты никому не вредило.

– Варя, а ты со мной по утрам не будешь заниматься? – снова краснея, спросила Дария.

М‑да… Я знала, что инициатива наказуема, и, похоже, буду за нее расплачиваться.

– Завтра. За час до подъема, – сдалась я.

На этом разговор прервался, потому что вошла Бастинда. Она оглядела вмиг затихшую аудиторию и раздала практическое задание. Смысла вышивать какие-то непонятные схемы я не видела, но куда деваться? Какие-то крестики, завитушки, ромбики…

На обед я пришла уставшая, с исколотыми иголкой пальцами, в сотый раз себе обещая, что в первую очередь, как поднимусь на чердак, положу в сумку крем, залечивающий ссадины. Ромео, одетый в коричневую форму портных, состоящую из кожаной жилетки поверх просторной рубашки и штанов, был задумчив и водил по тарелке ложкой больше, чем ел. Фиона же, наоборот, без умолку щебетала. Еще бы! Ей не у Бастинды учиться досталось, а у доброжелательной Ванессы. Сейчас преподавательница сидела за столом с профессорами и мечтательно улыбалась, попивая чай.

Покинув шумную столовую, где витали чудесные ароматы, мы взяли листы с расписанием на следующий день и отправились в библиотеку. В прошлый раз мы ее толком и не рассмотрели, получили литературу и разбежались.

Книжная сокровищница была темноватой и мрачноватой, никак не вписывающейся в общий светлый колорит МыШКи. В углу я разглядела паутину, а на стеллажах слоями лежала пыль.

Ромео оглушительно чихнул.

– Добрый день, – вежливо сказала я невысокому старичку, выглянувшему из‑за стеллажей.

В прошлый раз его не было. Вроде бы…

– Никак студенты пожаловали? – удивленно воскликнул он.

– Да, нам нужна литература.

– Правда?

Что-то я его радости не понимаю.

– Мастерицы не любят читать, – пояснил старичок. – Никто ко мне не заглядывает.

Он развел руками, показывая на запыленные стеллажи, ломящиеся от книг.

Однако…

– Меня зовут Арнавий, – представился он. – Проходите, выбирайте что нужно.

Мы робко пробрались в первый ряд. Фиона потянулась за книгой, взяла, открыла и чихнула. Нет, так не годится! Предположим, я могу заниматься на чердаке, но как книги-то брать?

– Э‑э‑э… Арнавий! – позвала я.

Рыжик подозрительно скосился в мою сторону, я провела рукой по полке, поморщилась.

– Что?

– Тряпки, швабры, ведра, вода – где есть?

Ну не могла я спокойно смотреть на то, как пылятся книги!

– А тебе зачем? – с тревогой спросил старичок.

– Буду…

– Будем, – тут же поправил Ромео, разобравшись, что я задумала.

– Будем приводить помещение в порядок! – твердо сказала я.

– Наказали? – не удержался Арнавий.

Я заморгала, а потом рассмеялась. А мастериц наказывают, заставляя пыль вытирать?

– Я книги очень люблю, – созналась я, прикасаясь к одному из корешков.

Арнавий усмехнулся, глаза его засияли.

– Буду рад помощи. Сам я старый, магией не обладаю, а домового, чтобы следил за порядком, Моргана никак не может найти. Да и зачем ей этим заниматься? – грустно заметил он. – Главное, научить мастериц и мастеров шить.

Я фыркнула.

– Главное, нужно научить мастеров и мастериц не быть лентяями и неучами.

Арнавий закивал, указал на каморку, где нашелся необходимый инвентарь. Фиона и Ромео последовали за мной.

Вечером после уборки я вползла без сил на свой чердак, застучала зубами от холода. Подошла к незажженному камину, тяжело вздохнула. Придется вспоминать, как топила печку бабушка Вера в деревеньке. Жаль, я тогда маленькая была, этой премудрости не научилась. Огонь, естественно, разгораться не хотел. Я пыхтела в полутьме, про себя ругалась и мерзла.

– Безобразие! Я тут от холода умру, – прошипела я, садясь на пол.

Неожиданно в камине появилась искра, потом еще одна и еще. Огонь вспыхнул, и из него на пол прыгнула небольшая ящерка черно-желтой раскраски. Внимательные янтарные глаза-бусинки уставились в упор на неподвижно замершую меня.

Ящерка была необычна. За спиной – перепончатые крылья, похожие на драконьи, хвост напоминал змеиный, и только голова была такой, какой, по моему мнению, она и должна быть у ящерицы. Шкурка чешуйчатая, словно сложена из язычков пламени. Возможно, в любой другой ситуации я бы испугалась невиданного зверя, но после произошедшего в последние дни меня мало чем можно удивить.

– Привет, – послышался звонкий голос.

Я оглянулась. Никого. Но не ящерица же со мной в самом-то деле разговаривает?

– Я – саламандра. Дух и хранитель огня, – снова послышался легкий звучный голосок, и я уставилась на перепончатое крылатое существо, от которого мороз шел по коже.

– Это ты со мной говоришь?

– А кто еще? Ты что, не знаешь ничего о саламандрах? – удивилась она.

Я глупо заморгала.

– Из другого мира, да? – уточнила ящерка.

– Да.

– Тогда все ясно. Я – существо, способное жить в огне, – сказала саламандра, расправляя крылья. – Чем тебе помочь?

– Помочь?

Послышался вздох.

– Саламандра обычно следит за порядком в доме, – хитро ответила ящерка.

– Что-то вроде домовых?

Ящерка фыркнула, села и обвилась хвостом.

– Нашла с кем сравнивать! Эти стариканы ужасно вредные и ворчливые. Об этом-то ты должна знать, – заметила она.

Разумеется, должна. У меня же дома только и жили домовые да саламандры.

– Ты вроде погреться хотела, иди к огню.

Я нерешительно протянула руки к пламени, чувствуя изучающий взгляд духа огня.

Ящерка обернулась вокруг себя и превратилась в красивую огненную девушку.

– Так лучше?

Я нервно сглотнула.

– Да ты не смущайся. Я сама не люблю эту ипостась, – поморщилась она. – Все женихи разбегаются.

Я промолчала, не зная, что на такое ответить.

– Я – Огана, а ты?

– Варвара Мальцева, вышивальщица-мастерица.

– Ты чего такая уставшая? – заботливо спросила саламандра, сунувшая руку в огонь и доставшая оттуда поднос, на котором лежала гора бутербродов и стояла кружка с ароматным кофе.

– Ешь, а то худая, как березовая щепка.

Я поперхнулась и хмыкнула. Непосредственность саламандры изумляла.

– А мы в библиотеке убирались, – сказала я, делая глоток.

Вкусно-то как! Да и бодрость мне еще пригодится. Как ни крути, а полночи возиться с вышивкой придется.

– У Арнавия? Давно я не видела этого ворчливого старикана, – улыбнулась саламандра, взмахом руки зажигая свечи в подсвечниках, которые я еще вчера обнаружила.

– А почему не видела? – поинтересовалась я.

– Путешествовала. – Она улыбнулась, обернулась в ящерку и нырнула в огонь. – Я завтра загляну. И да, дрова можешь не носить. Мне они без надобности, – крикнула Огана, исчезая.

Хорошо, что огонь в камине остался, продолжая меня радовать.

Я доела последний бутерброд, допила кофе и достала вышивку. Как ни крути, а не сдать домашнее задание Бастинде я не рискну.

Нитки рвались и путались, я нервничала. И закончила только к утру, когда начало всходить солнце. Быстро законспектировала главу нужного закона, зевнула и собралась пару часиков поспать. Но планам помешал раздавшийся стук в дверь. Недоумевая, кто же может ко мне на чердак на рассвете прийти, я пошла открывать.

– Привет, – красная, как клубника, сказала Дария. – Не передумала? Я вчера не ужинала, как ты велела.

Девушка теребила край туники.

– Нет, – ответила я. – Проходи. Я сейчас переоденусь, и пойдем становиться стройными и красивыми.

Мастерица с облегчением вздохнула. Явно боялась, что я передумаю.

Сонный привратник с удивленным видом выпустил нас из главного здания.

– Привет, – откуда-то слева раздался голос.

Я обернулась и споткнулась. Первый курс факультета вышивальщиц в полном составе, одетый в синие туники и черные бриджи, с любопытством смотрел на меня.

– Возьмете в свою компанию? – осторожно спросила Красава.

Я моргнула.

– Зачем?

– Красота – это сила, – ответил кто-то из толпы. – А у нас ее нет.

Чудные дела! Это что, я теперь буду спортивным инструктором для всей группы вышивальщиц?

– Так что? – Красава теребила кончик длинной косы и явно стеснялась.

– Да, пожалуйста.

Мастерицы как-то синхронно и радостно вздохнули и преданно уставились на меня. Детский сад!

– Куда бежать?

– Быстро?

– Десять кругов вокруг МыШКи, – распорядилась я.

Девушки, хихикая, развернулись и одна за другой растворились в тумане, укутавшем Школу Кудесниц. Мы с Фионой, ежась от холода, побежали следом. В какое-то мгновение, когда мы, пыхтя и задыхаясь, заканчивали седьмой круг, у меня возникло ощущение, что за нами кто-то наблюдает. Но разглядеть что-то в лоскутах тумана не удалось.

После десятого круга красные как помидоры вышивальщицы проклинали все на свете, но сдаваться не стали. Сделали упражнения, которые я показала и, охая, гуськом потянулись в здание, поблескивающее красочными клубками. На крыльце я снова оглянулась и, вздохнув, открыла дверь.

– Итак, к доске пойдет, – Злотарий, слегка прищурившись, обвел класс, – Варвара Мальцева!

Я мысленно застонала и на негнущихся ногах поднялась. После очередного утреннего забега все тело ныло и сильно хотелось спать.

Почти месяц прошел с тех пор, как я оказалась в МыШКе, но белого света с этой учебой не видела. Вышивала, писала конспекты, отмывала библиотеку… Единственные доступные развлечения – по вечерам болтала с саламандрой, которая рассказывала интересные истории о Чарде, да по выходным выступления на главной городской площади с Ромео, а так… Даже с Фионой виделись лишь в столовой и на общих парах, где не очень-то поболтаешь. То по канату в это время лезешь, то даты битв записываешь. Будущую ткачиху загрузили так же, как и меня. Только Фионе все чуточку легче давалось. Все же не приходилось каждое третье слово искать в словаре. Уж очень много новых понятий было и названий.

– Слушаю вас, Мальцева. Какие легенды вы нашли о швеях-мастерицах? – Злотарий вроде бы говорил мягко и спокойно, но мне все равно чудилось, что он отчего-то злорадствует.

Про то, что домашнее задание я не приготовила, смелости признаться не хватило. Да и причина сомнительная: не успела из‑за очередной вышивки, которую заставила переделывать Бастинда. Ее я боялась больше, чем… Впрочем, этого Злотарию не объяснишь. Преподавателей мало волновало, когда мы успеваем готовиться. Получать же пару из‑за того, что делала домашнее задание к другому занятию, не хотелось. Но как ни крути, а первая в жизни двойка… намечается.

Что делать? Начинать учебный день с пары решительно не хотелось. Надо выкручиваться. Я оглядела класс и глубоко вдохнула. Никто ведь не говорил, о каком мире идет речь. Почему бы не рассказать миф об Арахне, ставшей паучихой? И еще об Ариадне, спасшей жизнь Тесею, и о Пенелопе, которая постоянно распускала полотно, чтобы выиграть время.

– Вы не готовы? – вырвал меня из раздумий профессор.

– Готова, – ответила я. – Жила-была на свете девушка-искусница…

Когда я закончила, в аудитории стало подозрительно тихо.

– И где же вы нашли эту легенду? – удивился Злотарий, скрещивая руки на груди.

Ох не к добру!

– Это одна из легенд моего мира, – учтиво сказала я.

Преподаватель сначала нахмурился, а потом усмехнулся.

– Что ж… За сообразительность ставлю «отлично», Мальцева.

Я вернулась за свою парту и с облегчением вздохнула. Фиона пожала мне руку и улыбнулась. Профессор Злотарий вызвал следующего, а я уставилась в окно, исполосованное дождем. Опять придется по колено в грязи проходить полосу препятствий. В прошлый раз Ромео чуть не заболел. Я, саламандра и Фиона отпаивали его травяными сборами. Кентавр проводила у простывшего рыжика все свободное время. И стоило мне зайти к другу, как парочка напрягалась и отчаянно краснела. С одной стороны, радостно, что они нашли друг друга, а с другой – я невольно начинала себя чувствовать третьей лишней. Правда, грустить и страдать от одиночества не успевала. Учеба, чтоб ее, родную!

На следующей паре профессор Бастинда в пух и прах раскритиковала мою вышивку. Ожидаемо. Предсказуемо. Интересно, наступит день, когда она скажет, что я все сделала верно? Стараюсь же! Стало обидно до слез, когда она удалила с полотна то, что я создавала всю ночь, но работа действительно никуда не годилась. Преподавательница четко объяснила ошибки и велела начать заново. Утешало только то, что домашнее задание придется переделывать всем. Даже Красаве, у которой на полотне лежали ровные стежки. Оказывается, девушка не учла какой-то там угол наклона. Но хуже всех пришлось Граске, самой пухленькой и робкой среди нас. Она умудрилась наложить на одну из вышивок сильный сглаз. Теперь отбывать ей наказание под руководством Бастинды весь вечер!

Едва мы вернулись в МыШКу, как Бастинда отвела всех учеников, кто был в королевской мастерской, в целительское крыло. Даже те, кто спаслись и не имели никаких ушибов, не посмели ее ослушаться. Уж больно строго и зло сверкали ее глаза. Мне причина гнева была не совсем понятна – то ли Бастинда переживала за нас, оказавшихся в опасности, то ли была поражена тем, что в королевской мастерской такое в принципе могло произойти. Насколько я поняла, там идеальная защита, а условия для работы – одни из лучших в Шелдронии. Королевская мастерская – гордость не только правящей семьи, но и всего народа. И никак с этим не вязались слова одной из мастериц о притаившемся зле и возникшая черная паутина. И чему верить?

Студенты выпили успокоительное и отправились по своим комнатам, косо посматривая на меня, но ни о чем спросить не решались. Мне пришлось задержаться, чтобы вылечить порез на плече и многочисленные ссадины.

– Надеюсь, вы понимаете, Мальцева, что нам в Магической Школе Кудесниц не нужны сплетни, – сказала профессор Бастинда, поправляя очки и внимательно смотря на меня.

– А вы думаете, что я пойду рассказывать о том, что произошло, на каждом углу? – не вытерпела я.

– Не дерзите. Что у вас за воспитание и манеры? Может, мне стоит поговорить об этом с профессором Румом?

Я вздрогнула. Высокий голубоглазый блондин вел этикет и танцы и заставлял каждую из нас приседать в реверансах перед зеркалом по пятьдесят раз, чтобы довести этот навык до автоматизма. Про то, как мы учились карасалю – танцу, напоминающему вальс, но с элементами хороводных движений, я не хотела даже вспоминать. Аристократки – и те стонали и еле волочили ноги после занятий, поэтому ничего худшего, чем разговор обо мне с профессором Румом, вообразить было нельзя.

– Извините, профессор Бастинда. Я не хотела показаться грубой, – вздохнула я, краснея.

– Я понимаю, Мальцева. Сегодня у вас выдался непростой день. Я могу надеяться на ваше благоразумие?

– Да, – отозвалась я, морщась от едкого запаха зеленоватой мази, которой целитель покрыл мои порезы.

– Рада, что мы поняли друг друга. Боевые маги займутся этим недоразумением и разберутся…

Да уж, я чуть не умерла, а она – недоразумение. Черствая как сухарь. Отвратительная липкая паутина, нависающая надо мной в королевской мастерской, снова вспыхнула в памяти, и я задрожала.

– Советую вам умыться и переодеться. Вы – будущая мастерица и должны…

– Варя!

Вовремя появившийся Ромео с мандолиной под мышкой влетел в комнату и спас меня от очередной нотации.

– Здравствуйте, профессор Бастинда. – Рыжик покраснел, но, в отличие от меня, был вежлив.

– Добрый вечер. Помогите подруге после процедур дойти до комнаты, – велела она и, не прощаясь, вышла. Только серый плащ волной коснулся двери и исчез, напоминая крылья летучей мыши.

Я посмотрела на Ромео и всхлипнула. Друг кинулся ко мне, обнял, и я вдохнула терпкий аромат кожи и краски, который намертво пристал к нему, едва рыжик поступил на факультет портных, выбрав специализацией создание обуви. И сразу стало как-то уютнее и спокойнее.

– Обезболивающее и успокаивающее, – сказал целитель, ставя передо мной на стол две кружки, от одной из которых поднимался дымок.

Ромео, смутившись, отпустил меня. Я покраснела и вздохнула – что-то нервы совсем расшатались. Выпила эликсиры. На вкус они оказались той еще мерзостью. Да и в самом целительском крыле совсем невкусно пахло полынью с примесью мяты.

Ромео встревоженно смотрел, как я морщилась, но молчал. Под глазами у него почему-то пролегли тени. Я поблагодарила целителя, который ответил кивком головы, снова отворачиваясь к полке с колбами.

Рыжик подхватил меня под руку, каким-то немыслимым образом дотащил до чердака, где я, уткнувшись в его рубашку, все-таки разрыдалась. Видимо, я испугалась больше, чем думала.

Всполошенная Огана, выскользнув из огня, принесла пирогов и душистый чай, присела рядом. Я в последний раз всхлипнула, а потом взяла в руки кружку, сделала глоток.

– Варь, ты как? – Взлохмаченный рыжик в мятой рубашке неловко погладил меня по руке.

– Лучше, – ответила я.

– Я когда узнал, что случилось, так за тебя перепугался, – выдохнул друг. – Особенно если учесть, что версии произошедшего были самые разные. И одна другой страшнее.

– А что ты хотел? Это же МыШКа. Сплетни в ней расползаются со скоростью света.

Друг озадаченно почесал макушку.

– И что же случилось на этот раз? Во что ты влезла?

Я вздохнула и принялась рассказывать, что и как произошло.

– Так боевой маг тебя спас? – уточнил Ромео, откусывая кусок пирога.

– Да. И еще накричал на меня. Правда, тут же извинился, но сути это не меняет.

Рыжик задумчиво уставился на меня, почесал веснушчатый нос, налил чай и громко его хлебнул.

– Как думаешь, что произошло в королевской мастерской?

– Не веришь в сбой защитной системы?

– А ты?

Друг прищурился, провел пальцами по мандолине.

– Тебе не кажется все это странным, а?

Я закатила глаза.

– Я в этом мире не так давно, но…

– Тебя напугало предупреждение одной из мастериц?

– А что бы ты на моем месте…

– Боюсь, что на твоем месте я бы уже был мертв, – тихо ответил Ромео. – У меня нет неравнодушного боевого мага, который будет спасать мне жизнь.

Я открыла рот и не нашлась что сказать. Возможно ли, что маг каким-то образом почувствовал, что мне нужна помощь?

– Так уж он и неравнодушен, – вздохнула я. – Мне приходится каждый раз платить ему за помощь.

– Варь… Я же тебе рассказывал, что боевая магия – это особая стихия. Она требует цену. И если ты ее не заплатишь, заплатит он.

Мы немного помолчали.

– Как думаешь, о каком зле говорила мастерица?

Рыжик почесал макушку, нахмурился.

– Понятия не имею. Ты магу-то о ее словах не рассказала?

– А надо?

– Надо, – вздохнул рыжик. – Если кто-то и в состоянии разобраться с этим, то…

– Ты говоришь, как Бастинда.

– Слишком благоразумно?

– Слишком нудно.

Рыжик закатил глаза, стащил еще один кусок пирога.

– Та дефушка яфно не о пауфтине гофофила, – с набитым ртом проговорил он.

– Она была такой жуткой, – созналась я.

– Дефушка или пауфтина?

– Паутина. – Я невольно хихикнула. – И кто-то же заставил ее двигаться!

– А тебя потянул за пуговицей. Знаешь, Варь, я, конечно, много путешествовал, слышал о разных артефактах…

– И?

– Есть, к примеру, капризные вещи. Они древние, сильные, наполнены магией, предназначены для определенных людей и не каждому даются в руки. Вполне возможно, что ты не случайно находишь эти пуговицы.

– Да сдались они мне! – возмутилась я, рассматривая прозрачную вещицу, из‑за которой чуть не погибла.

– А при чем тут это? Сдались – не сдались, а в них магия. Может, и не каждый в состоянии их даже увидеть.

– Ну конечно. Я ее купила в обычной лавке. И ты пуговицу тоже видишь.

Ромео отодвинул блюдо с пирогами и вздохнул.

– Моя мандолина, может, тоже зачарованная. – Рыжик подмигнул. – А может, собирание пуговиц – это и есть твоя миссия!

Он важно задрал нос, и мы вместе рассмеялись, потому что ничего нелепее и представить было нельзя.

– А паутина?

– Я понятия не имею, что ее заставило двигаться, даже догадок никаких нет. Спроси у мага.

– Опять ты про него! Не поминай этого… – достойных слов для завершения тирады не нашлось. – Ты лучше скажи, как пуговица оказалась именно в этой комнате.

– Хороший вопрос.

– А может, просто случайность?

Друг сморщил нос.

– Случайность? Не многовато ли их за последнее время? Давай не будем никому рассказывать про пуговицы, хорошо?

Я кивнула. Интересно, если я их выкину, неприятности закончатся? Но разве поднимется рука выбросить то, ради чего рисковала жизнью?

– Давай, – согласилась я, стаскивая последний кусок пирога и недоумевая, куда подевалась Огана. – Надо поискать в библиотеке, но Арнавию говорить об этом не станем.

Рыжик ничего не ответил.

– Я вот подумал…

– Что?

– А вдруг защита сработала из‑за того, что кто-то искал пуговицу?

– То есть наш выдуманный злодей находился в это время в королевской мастерской? Ромео, там такая защита! Да мышь не проскочит!

Я снова вспомнила светящиеся темные нити паутины и вздохнула.

– Может, на балу встретишь мага и…

– Ромео…

– А чем плоха эта идея? Он явно знает больше нас. Сама же говорила, что он – глава охраны.

Друг оправил рубашку и внимательно посмотрел на меня.

– Это всего лишь предположение.

Идея расспросить мага действительно была хороша, но на бал-то я идти не собираюсь.

– Варь, я чего-то не знаю? – Рыжик придвинулся ближе, заглянул в мои глаза.

– А вдруг это он…

– Что он?

– Он заставил паутину измениться. Ты же знаешь, что она слушается того, кто ее создал. В ней есть часть силы мага, – вспомнила я рассказ Ванги.

– Тогда непонятно, почему он тебя спас. Да и в том трактире, Варь… Если бы боевой маг не раздобыл противоядие, то мы бы все были мертвы.

– Он мог дать нам ту бутылку с асканийским вином.

Глаза рыжика округлились. Похоже, наивность Ромео не позволила даже представить такое развитие событий.

– Ага, отравить, чтобы спасти. – Рыжик привел этот разумный довод, усмехаясь. – По-моему, ты просто перенервничала и устала. Ложись-ка лучше отдыхать, а то вскоре и меня с Фионой начнешь подозревать, а из боевого мага сделаешь идеального злодея.

– Можно подумать, он таковым не является.

– Да ты ему нравишься, Варь. Неужели до сих пор не поняла?

Я поднялась и ничего не ответила.

Разве так проявляют симпатию? Я каждый раз плачу за его помощь поцелуями, мы ссоримся и… да я даже имени его не знаю! О каком «нравишься» здесь идет речь? А как раздражал его флирт… Наверняка не одну красотку таким способом очаровал. Я почему-то представила мага с другой женщиной и гневно сжала кулаки. Неужели ревную? Ох, глупая ты, Варь.

– Я и вправду пойду посплю, – сказала я Ромео, решив закрыть эту тему и не думать о брюнете.

Мы распрощались, я сонно зевнула и заползла под одеяло. И то ли лекарство подействовало, то ли я действительно устала, но проспала без всяких сновидений остаток дня и всю ночь. Разбудил меня стук в дверь.

– Привет! – На пороге стояла Дария, а за ее плечом смущенно толпились Дира, Красава и остальные вышивальщицы с моего курса.

– Привет, – отозвалась я. – На пробежку? Извините, так устала, что…

Я беспомощно развела руками.

– Как ты?

– Мы так переживали!

– Хотели вчера зайти, но Ромео не дал, сказал, ты отдыхаешь.

– А мы тебе пирожков с яблоками принесли!

Голоса раздались со всех сторон, и я даже растерялась от такой заботы и внимания. Может, зря я думала о них плохо? Аристократки, конечно, замашки есть, но и я ведь не идеальная, верно?

– Проходите, – сказала я, распахивая дверь. – На сегодня пробежка отменяется. Будем есть пирожки, пить кофе и сплетничать.

Девушки скользнули одна за другой на мой чердак, с любопытством огляделись.

– Как у тебя уютненько! – поразилась Дария, с восхищением оглядывая комнату.

– За это Огане спасибо! – отозвалась я, разглядывая синие шторы с легким белым тюлем, вазу с засушенными маргаритками, пушистый ковер под ногами.

– А Огана…

– Это я. – Саламандра вынырнула из огня, и девичье общество дружно охнуло.

– Дух огня! – восхитилась Красава, теребя бусы из лазурита.

Для дальнейшего общения со мной мастерицы были потеряны. Они, похоже, даже забыли, к кому пришли в гости, засыпав саламандру вопросами. Но Огане их внимание было приятно. Она улыбалась, вытаскивала из огня угощение – конфеты и засахаренные фрукты, расспрашивала об учебе и кавалерах, давала советы и смеялась. Я сидела вместе со всеми, нежась от тепла, всматривалась в языки пламени и думала о том, куда бы отправиться вместо бала, чтоб никто не нашел. Но это размышление прервала Фиона, появившаяся у входа и одетая в белое легкое платье.

– Варя, мне Ромео рассказал, что случилось. Я так за тебя переживала! – воскликнула подруга, обнимая меня.

На чердаке все разговоры тут же смолкли.

– Знакомьтесь, это – Фиона, моя подруга, – представила я растерянную девушку.

– Кентавр? – неуверенно спросила Дира.

– И что? – возмутилась Фиона. – Это не мешает мне стать ткачихой!

– Я, кстати, тоже не из аристократии, – намекнула я, решив раз и навсегда поставить точку в этом вопросе.

– Извини, говорят, что вы – дикие и необузданные, – пролепетала Красава, краснея.

Кентавр рассмеялась, разряжая обстановку.

– Доведете – буду.

– Значит, все врут, да? – уточнила Дира.

– Разумеется. Я же не русалка, чтобы…

Остальной разговор я уже не слушала. Русалки! А это идея! У них меня точно никто искать не станет. Да и есть шанс найти клубок нескончаемых ниток.

Я улыбнулась, почувствовав, как ко мне возвращается хорошее настроение, и включилась в разговор о летающих коврах, которые так поразили Фиону на ярмарке ткачей.

Я кричала от ужаса, пока падала. Поверхность озера приблизилась, и я даже не успела как следует вдохнуть. Мамочки!

Ледяная вода моментально наполнила легкие жутким холодом, обожгла до боли грудь, лишила возможности дышать. Я забила руками, рванула, но где верх, где низ – не разобрать. Паника усилилась, а перед глазами – темнота, и единственное желание – вдохнуть, что я и сделала. И гортань от хлынувшей воды будто разорвало. Все снова закружилось, замельтешило. Темно, холодно, страшно…

Не выбраться. Никогда. Я даже русалок не вижу, перед глазами круги, а нечисть тянет на дно, царапает кожу острыми когтями, но боль притупляется, кажется слабее той, что бьется пламенем в груди. Но в какой-то момент я осознаю, что все еще жива, потому что какая-то неизвестная мне магия не дает умереть. Озеро-то зачарованное. Неужели я становлюсь русалкой? Ужас накрыл волной.

Я заметалась, пытаясь вырваться, зная, что это будет последним, что я сделаю, но тело стало непослушным, онемело. Резкая боль в плече от укуса была столь неожиданной, что я снова забила руками и ногами, на какое-то мгновение темнота рассеялась, и я увидела скопище русалок.

Они точно применили магию. Как иначе я столько времени держусь под водой и еще не утонула? Стоило об этом подумать, как темнота и паника вернулись с нарастающей силой. Черные хвосты мелькали вокруг, толкая из стороны в сторону, словно я была мячиком, больно царапали чешуей кожу. Я ударила локтем, попыталась барахтаться, но в ужасе отпрянула, разглядывая лицо, оказавшееся напротив меня. Белое, почти прозрачное, с острыми скулами, носом и темными глазами. А зубы эти кошмарные…

Меня подхватили, потащили на дно, сопротивляться я не могла. Мамочки! Не хочу умирать! Не хочу становиться русалкой! Что делать? Как спастись?

Кольцо! Я нащупала шнурок и, проклиная все на свете, натянула на палец. Боевой маг возник рядом, задыхаясь, неуклюже взмахнул руками, но не испугался. Схватил меня за руку, притянул к себе, и нас мгновенно окутал какой-то черный туман. Словно чернила расплескались, и за ними не рассмотреть ничего. Он меня отпустил, толкнул, заставляя работать руками и ногами. Я рванула к поверхности.

Вдох. Как же страшно его было сделать! Я выплевывала воду, жадно хватая воздух ртом, все еще не веря, что снова могу дышать. В ушах звенело, а перед глазами плыли круги. Меня трясло, и ни одной мысли в голове не осталось.

Мокрые волосы облепили лицо, и я машинально отбросила их за спину. Зрение медленно возвращалось. Я даже смогла разглядеть берег. Сейчас отдышусь и… Где маг? Почему не выплывает?

Ужас от того, что мужчина, спасший мне жизнь, умрет, стал сильнее страха перед русалками. Нельзя его бросать! Я глубоко вдохнула и нырнула.

Вода переливалась синими искрами. Маг, окруженный черным туманом, метал какие-то странные светящиеся шары, не давая русалкам подобраться ближе. Как он дышит? Может, магия зачарованного озера и на него действует? Или применил заклинание? Насколько хватит этих чар?

Мужчина швырнул синий шар в русалку, развернулся и увидел меня. Его глаза округлились от ужаса, а затем… Хвостатая нечисть мгновенно оказалась рядом, хлестнула его по лицу плавником, и он отлетел в сторону.

Я рванула к нему, понимая, что снова начинаю задыхаться, и перед глазами опять все мельтешит. Русалки были быстрее, я царапала руки об их чешую, цеплялась за волосы, пытаясь из последних сил оттащить от мужчины. Но что я могу, когда воздух в легких почти закончился? Только умереть рядом с ним.

Неожиданно русалки отхлынули, и я увидела… Агнесс. Откуда здесь эта девочка? Почему на ней сверкающий серебряный обруч и… хвост. Русалка. Мерещится? Кажется? Я слышала, что перед смертью возможны галлюцинации.

Агнесс что-то прошипела, но вода не дала разобрать ни звука. Я только видела, как открывается ее рот, обнажая острые черные зубы. Она взмахнула рукой, русалки отплыли еще дальше, и нахлынула темнота. Кто-то подхватил меня, потянул, но сопротивляться нечисти уже не было сил.

Вдох. И спасительный воздух кажется таким желанным, что я хватаю его ртом и носом, выплевываю воду, безумно желая рассмеяться.

Голова кружится, перед глазами все плывет, но я отчетливо слышу хриплое сбившееся дыхание рядом со мной. Но как же холодно и мокро! И почему-то совсем не страшно. Голова лежит на плече мага, таком горячем и напряженном. И…

Мамочки! Я дернулась, моментально осознав, что происходит, но маг не обратил на меня никакого внимания. Просто плыл, волоча меня на себе и загребая одной рукой. Хорошо, что до берега было недалеко.

Вытащил, опустил на мокрую скользкую глину, выплевывая воду. Я часто задышала, ощущая, как тело начинает неметь от холода. Мокрая одежда прилипла, не давая никакого тепла.

– Извечная тьма! Какого…

Быстро он в себя пришел. Впрочем, на что я надеялась-то? У меня застучали зубы, и я безуспешно попыталась растереть онемевшие ноги.

Маг схватил меня и затряс как тряпичную куклу.

– Отпусти. Сам же велел звать, если окажусь в беде.

Перед глазами все снова поплыло, руки и ноги не слушались. Там, где русалки зацепили когтями, тело жгло, а царапины наверняка кровоточили. Похоже, без объяснений целитель меня не отпустит. И точно уж доложит куратору нашей группы – профессору Бастинде – о моем маленьком путешествии.

– Какого черта болотного ты пошла к русалкам?

– А черт в Чарде существует?

– Отвечай! – рявкнул он так, что я вздрогнула.

Никогда еще не видела его в такой ярости.

– Мне холодно, – просипела я.

– Варвара!

– Вот, – вытащила я из‑за пазухи светящийся клубок.

Может, теперь отстанет с расспросами и позволит согреться?

Маг вытаращил глаза, а потом резко притянул к себе и разорвал мою тунику на плече.

– Укусили, – прошипел он. – Ты хоть понимаешь, что теперь станешь такой же, как они?

– Зубастой и с когтями?

Эта перспектива мне не нравилась. Я тряслась от холода, безуспешно пытаясь согреть себя руками.

– Ты совсем ничего не знаешь о магии русалок? Впрочем, чему я удивляюсь? – едко заметил маг, натягивая на меня плащ – сухой и теплый.

Интересно, откуда взял? И почему бы ему просто не высушить нашу одежду? Или такого заклинания не существует?

– У них в зубах – яд, делающий из любого русалку! Именно поэтому они опасны в воде, а не на земле, когда бродят по лесу, выискивая жертву. На поверхности яд не действует!

Я стучала зубами, кутаясь в плащ, приятно пахнущий апельсинами и корицей, слушала отповедь и сжимала в руке клубок. Не рассказывать же, что отправилась за ним с одной-единственной целью – с ним не встречаться.

– Нет чтобы, как порядочной мастерице, кружить на балу! – закончил маг, скидывая расшитый жемчугом черный камзол и отрывая от него круглую пуговицу.

Я наблюдала за его странными действиями, опасаясь, что он сошел с ума.

– В следующий раз надеру ивовых прутьев для более действенного разговора, и не говори потом, что не предупреждал, – рявкнул он, не спуская с меня глаз.

– Д‑да как т‑ты см-меешь т‑так со м‑ной г‑гов-вор-рить! И чт‑тоб-бы я хоть р‑раз т‑теб-бя поз-звала на п‑помощь. Д‑да я ск‑кор-рее со-глашусь ст-тать ру-русалкой! – Мой голос звучал хрипло и напоминал комариный писк.

Я настолько испугалась, что наверняка выглядела жалко, как мокрое взъерошенное чучело. Аж всплакнуть захотелось!

Маг схватил меня в охапку и жадно впился в губы поцелуем, ошеломляя своим натиском. Я застонала, дрожа в его руках, попыталась ударить, но он остановился сам, сделал шаг назад, протянул руку с пуговицей, дунул на нее. Она превратилась в маленькую янтарную каплю, застывшую перед моими глазами.

– Бери и глотай.

Сумасшедший.

– Варвара! Это противоядие! Не думаешь же ты, что я сначала тебя спас, а затем решил отравить?

Я уже ни о чем не думаю, сил нет. Молча проглотила и, вздохнув, посмотрела на своего спасителя. Под глазами у него были круги, а лицо казалось неестественно бледным. Что с ним?

– Я открою портал, – сказал он, вздыхая и вытирая лоб.

Не нравится мне его состояние.

– Руку давай, – велел маг, затем что-то прошептал, и перед нами возникла воронка.

У меня закружилась голова, а ноги налились тяжестью. Послышался вздох, меня подхватили на руки, прижимая к себе.

– Неприятность ходячая, – выдохнул он, шагнув в портал.

Я обвила его плечи руками и успокоилась. Он сильный, смелый, никому не позволит меня обидеть. В какой-то момент захотелось потереться носом о его шею, как кошке, но позволить себе этого я не смогла.

– Ирас!

– Ваше высочество!

Принц? Где принц?

Я оглянулась. Хоть одним глазком бы взглянуть!

Мы стояли в коридоре у входа на преподавательский этаж. Высокая миловидная женщина, одетая в ярко-желтое платье, усыпанное бисером, слегка постукивала веером по ладони и смотрела на нас. Принца нигде не было.

– Ирас, что происходит?

– Ваше высочество, мы вас обыскались! – Из‑за спины дамы показался невысокий черноволосый паренек, одетый в простую форму королевского гвардейца.

– Ирас!

– Ваше высочество…

Я снова оглянулась, пытаясь найти принца, к которому обращался паренек.

Неожиданно рядом раздался смех и чьи-то шаги. В коридоре показалась группа мастериц и мастеров, весело переговаривающихся о чем-то. Компания замерла, склонилась в поклоне, который у меня никак не получался на занятиях по этикету, и уставилась на нас.

– Ваше высочество, позволите пройти?

– Позволяю, – ответил… маг, у которого по-прежнему руки были заняты мной.

Я застонала. Да быть такого не может!

– Ты принц?

– Да, – коротко ответил он.

Я обругала себя последними словами и зачем-то уткнулась в его рубашку. Сразу вспомнилось, как я себя вела. Ругалась, целовалась, пощечину дала…

– Ирас…

В голосе леди послышалась угроза.

– Потом, мама. Я сейчас немного занят.

Мама? Это его мама?

Ну все, я пропала. И стоило отказываться от бала, стараясь избежать неприятностей? Тысячу раз пожалела, что не пошла.

– Где твоя комната?

– На чердаке, – просипела я, начиная дрожать.

– Сын…

– Ваше высочество…

Но мы уже скрылись за поворотом, и в кромешной тьме паникующую меня принц понес в комнату. Всю дорогу я молчала, не зная, что сказать.

– Ладонь приложи.

Уже пришли? Я, кусая губы, так и сделала.

Что-то зазвенело, упав. Я повернулась.

– Здравствуй, Огана! – пролепетала я, попытавшись выбраться из железной хватки Ираса и рассматривая осколки разбитой тарелки.

– Добрый вечер! Душ в комнате есть?

– Есть, – ответила саламандра, огромными глазами глядя на нас.

– Еды добудешь?

– Да, ваше высочество.

Я застонала. Получается, что Огана знает, кто он?

– А мы пока что в душ, – кивнул маг, тяжело дыша.

– Зачем? Можно просто высушить одежду.

– Я сказал в душ, значит, в душ. – В голосе мага послышалось чуть ли не рычание, и ко мне моментально вернулась дрожь.

– Варь, русалочья магия иначе действует на мужчину, – раздался тихий голос Оганы. – Вытягивает силы.

– Это обязательно надо было говорить?

Ирас зло сверкнул глазами, саламандра попятилась и нырнула в огонь. Хоть бы она вернулась! Я не хочу оставаться наедине с боевым магом.

– Душ там, а я пока…

– Ты пойдешь со мной.

– Чего? – Я уставилась на Ираса, стискивающего меня в железных объятиях.

– Я так хочу.

– А я – нет.

– Ты можешь хоть раз не спорить? – Он пересек комнату широкими шагами и остановился.

– Я не хочу в воду.

– Варь, – откуда-то послышался шепот Оганы, и я завертела головой, потому что саламандры нигде не было видно, и создалось ощущение, что разговаривает огонь, – иначе не подействует. Русалочью магию вытянет вода и женщина рядом.

– Огана!

Ирас так рявкнул, что я вздрогнула и почему-то еще теснее прижалась к нему, пытаясь спрятаться… от него же самого. Похоже, он совсем не привык проявлять слабость, поэтому и сердится, что саламандра пытается мне объяснить, что к чему.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он уже захлопнул дверь в ванной, и мы оказались в темноте.

– Ваше высочество, а вы не наглеете ли?

– Ирас, – поправил он, опуская меня на пол. – Мне так нравится, что ты видишь во мне не принца.

В его голосе прозвучали странные нотки, и внутри меня стала подниматься волна паники. Я не нашлась что возразить.

– Раздевайся.

– Что?

– В одежде ты уже накупалась. Да и Огана на тебя исцарапанную и мокрую насмотрелась, – фыркнул маг, шурша рубашкой, которую с себя стягивал.

Я попятилась.

– За непослушание накажу.

– Чего? – Мой голос снова хрипел, а спина уткнулась в дверь.

– Поверь, я сейчас с трудом сдерживаю злость, – соизволил пояснить маг. – И если она вырвется наружу…

Нет, он не угрожал, а ставил в известность безумно спокойным голосом, и спрятаться от этого хотелось еще сильнее.

– Мог бы и не спасать…

Ох, дурная голова! Зачем только сказала?

Ирас в мгновение ока оказался рядом.

– А ты?

– Что я?

– Зачем полезла во второй раз в то проклятое озеро?

В голосе Ираса звучал гнев.

Глупый вопрос. Не могла же я его и в самом деле там бросить! Да мне это даже в голову не пришло!

– Я же удерживал огонь, давая тебе возможность уйти, а ты…

– Что я?

Жаркое дыхание опалило мою щеку.

– Ты снова посмела сомневаться в моей силе! – рявкнул он, скользя рукой по моему затылку и запрокидывая мою голову.

Я не видела его в темноте, лишь ощущала опасную близость.

Его действительно волнует только это? Не понимаю. Хоть убейте.

– Отпусти, – прошептала я.

Маг не сдвинулся с места и не ответил. Я задрожала, он вздохнул.

– Варь, просто встанешь со мной под струи воды и позволишь тебя обнять. Клянусь силой, ничего больше.

Его голос звучал глухо и тихо. Неужели ему настолько плохо?

– А другую женщину слабо найти?

На него же пачками, поди, вешаются. Я вспомнила, что даже Фиона мечтательно вздыхала, когда говорила о принце.

Ирас снова вздохнул.

– Не поможет.

– Почему?

– Они мне безразличны, – отозвался маг, отпуская меня и отходя.

Я услышала, как он шуршит одеждой.

Что ж, он меня спас, значит, я могу один раз пересилить себя и сделать так, как он просит.

– Дверь, кстати, не откроется. Я остатки магии применил, чтобы ты не сбежала.

Гад!

– Либо добровольно со мной в душ, либо…

– Силу применишь?

– Ага, – отозвался этот нахал. – Раздену, пощупаю, зацелую.

В голосе Ираса послышались мечтательные нотки.

– Придушу, убью, оторву голову, – щедро продолжила я.

– Влезешь по собственной глупости снова в неприятности, попробую применить эти методы на практике. Руки так и чешутся…

– Вообще-то я про тебя говорила, – прошипела я.

Ирас не ответил, включил воду.

Да и много ли он понимает? Бастинда зачет пообещала поставить за клубок, а ради такого…

– Иногда я тебя ненавижу.

– Кто бы в этом сомневался, – отозвался Ирас, но его голос звучал глухо.

Повернулся, потянулся, шагнул под струи.

– Так что, помощь нужна, чтобы раздеться?

– Нет, – процедила я, скидывая плащ. – Отвернись к стене.

Ирас хмыкнул, но послушался. Я вздохнула, стянула лохмотья, в которые превратилась моя туника и штаны, и забралась под душ.

Надеюсь, я не буду жалеть о таком решении.

Маг мгновенно меня обнял и затих. Я стояла под струями воды, понимая, что даже на злость не осталось сил, прижималась к горячему плечу мужчины и думала о своей жизни. Эх, если бы папа увидел нас сейчас в таком положении, то я бы точно испытала на себе все прелести воспитания. Я вздохнула и порадовалась, что никто, кроме Оганы, о нашем совместном душе не узнает.

Ирас стоял и молчал, не двигаясь. Лишь дыхание иногда опаляло мои красные щеки и под рукой начинало чаще биться его сердце. Я даже немного расслабилась и чуть не задремала, поэтому, когда маг отстранился, не сразу сообразила, что к чему.

– Все? Я могу идти? Больше не нужна?

– Можешь, – отозвался маг, вздыхая.

– Ты как себя чувствуешь?

– Прекрасно, – процедил он сквозь зубы.

Ничего не понимаю, а объяснять он, похоже, не намерен. Повернулся к стене, как-то нервно сглатывая, и замолчал.

Я быстро вытерлась полотенцем, натянула тунику, служившую мне ночной рубашкой, и вышла из ванной.

Саламандра нервно мерила шагами пространство возле камина. Подпаленный половик местами был покрыт темными пятнами, а возле огня сиротливо лежали осколки разбитой посуды. Огана остановилась и посмотрела на меня.

– И не спрашивай, – хмуро сказала я, заползая под одеяло.

– Варь…

Я зевнула.

– Клубок добыла, – отозвалась я, наслаждаясь теплом.

Сейчас холодное озеро с русалками казалось нереальным сном.

– Да при чем тут это! – Огана полыхнула огнем, разбивая гипсовую статуэтку девушки с кувшином, добытую ею неделю назад. – Принц откуда взялся?

– Меня спасал, – сонно отозвалась я, закрывая глаза и моментально проваливаясь в сон.

В ванной я пробыла почти полчаса, и вовсе не из‑за того, что приводила себя в порядок, вытаскивая перья из волос. Я пыталась успокоиться. Злилась на мага за его поведение, злилась на себя за то, что так реагирую, и почему-то вспоминала ощущение его губ на своих и отчаянно краснела. И да, елки зеленые, снова злилась!

Я на миг прикрыла глаза, потерла виски, опять умылась холодной водой, но жар внутри не исчез. Да чтоб тебя!

В комнате по-прежнему находились Ромео и Фиона, поедающие вафли, горой высившиеся на огромном подносе, явно добытые заботливой Оганой. Саламандра нежилась в пламени камина и, казалось, дремала, но, едва я вошла, выпрыгнула из огня и превратилась в огненную девушку.

– А где…

– Ушел, – отозвались хором.

Не знаю, что я испытала в этот момент, узнав, что Ираса в комнате нет. Облегчение? Разочарование? Я так и не поняла, чем вызвано его поведение. То ли он обиделся, что не хочу идти с ним на бал, то ли ему просто все равно. Или за показным равнодушием и холодностью что-то прячется? М‑да… что-то я совсем запуталась.

– Просил передать, что если тебя не будет на балу, то он…

Огана как-то красноречиво замолчала, а Фиона и Ромео отвели глаза.

– То что он? – сквозь зубы процедила я.

– Лично надерет ивовых прутьев и займется твоим воспитанием.

Гад! И правильно, наверное, говорят, что горбатого могила исправит. А принца – вообще ничего. Особенно если он упрямый, как одно небезызвестное животное. Мне отчаянно захотелось швырнуть что-нибудь в стену и разбить, но дымящийся кофейник, стоящий на столе, было жалко. Я резко выдохнула, села рядом с друзьями и откусила вафлю.

– Варь…

Голос у Фионы звучал как-то жалобно.

– Что?

– А что происходит-то?

Подруга поправила ярко-желтый бант в волосах, разгладила складки бежевого платья и внимательно посмотрела на меня.

– Ты почему на бал не пошла?

– Платья нет.

И желания. Но об этом подруге знать не стоило.

– И возвращать долг магу ты не хочешь, – завершил Ромео, хмурясь.

– И оскорбила его тем, что пошла к нечисти вместо…

– Огана! – воскликнула я, подумав, что даже если маг и обиделся, то это совсем не помешало его планам затащить меня на праздник.

Я, конечно, помнила про обещание станцевать для него и не отказывалась, но разве он приглашал меня на бал?

Я потрясла головой, потому что в мыслях царил хаос.

Саламандра вздохнула и покачала головой.

– Да объясните же, что к чему! – воскликнула Фиона.

Я обреченно вздохнула и принялась рассказывать.

– Клубок! Ну надо же! – Подруга, сверкая глазами, рассматривала сокровище, добытое у русалок, и не переставала восклицать на протяжении всего моего повествования.

– Ну ты даешь, Варь! Да мне за всю свою жизнь не было так весело, как сейчас! – восхитился Ромео, когда я дошла до того момента, где узнала, что Ирас – принц.

– И почему он остался у тебя? – спросила Фиона, мечтательно вздыхая.

– Это совсем не то, о чем вы все подумали, – вспылила я.

Друзья переглянулись.

– Увы, – вздохнула саламандра. – Ничегошеньки не было, кроме боя подушками. А жаль…

– Сводница! – воскликнула я.

Фиона и Ромео засмеялись.

– Ты лучше скажи, в чем пойдешь на бал, – спросила подруга, доедая последнюю вафлю.

– Я не пойду на бал.

– Опять! – Ромео закатил глаза и фыркнул.

– Я объяснила причину.

– А если добудем платье? – не унималась подруга.

– Где? У кого?

– У тех же швей попросим и…

– Когда это они были столь любезны? И у них что, лишнее бальное платье завалялось? – удивилась я. – Да и уверена, что сможем по размеру найти и подходящее именно для меня? Он ведь принц, Фиона. Я рядом с ним буду выглядеть замарашкой.

– Тебя это так волнует? – поразился Ромео, заставляя меня невольно понять, что я права в своих предположениях. – Никак от тебя такого не ожидал!

Я снова вздохнула. Много он понимает… С одной стороны, ну и что, что принц. Я всегда оставалась собой, не подстраиваясь под чье-то мнение. Но с другой… Как же хочется выглядеть так, чтобы все мастерицы от зависти лопнули! Поганое такое, но понятное для любой девушки желание. Впрочем, рядом с Ирасом всеобщее внимание мне обеспечено. Только нужно ли оно? Главное, чтобы боевой маг восхищался. Тьфу! Я опять не о том думаю. Что-то меня после купания у русалок заносит. Хоть снова иди и в ледяную водицу ныряй, чтобы остыть.

– Хорошо, допустим, на бал ты не пойдешь, – заметила Огана, вытаскивая из огня корзину с яблоками.

И где она еду берет? Наверняка с университетской кухни носит. Но я ей была благодарна за то, что мне не придется спускаться вниз и ловить завистливые взгляды. Разумеется, вся МыШКа в курсе моего грандиозного знакомства с его высочеством. Лучше уж отсидеться на чердаке. Знаю, я трушу, но могу же позволить себе хоть маленькую слабость?

– А что насчет танца, который ты ему должна? – Фиона надкусила краснобокое яблоко и уставилась на меня.

– Не знаю.

– Я могу подобрать мелодию, чтобы ты смогла участвовать в конкурсе танцев и…

– Ромка!

Друг, в глазах которого заплясали смешинки, подмигнул.

– Неужели нельзя просто станцевать для него здесь?

Я провела рукой перед собой.

– Можно, – вздохнула Фиона. – Но Варь… Представь, как здорово победить в таком конкурсе! Тебя ждет тур вальса с принцем!

– И деньги на второй сапог будут, – невозмутимо отозвалась я.

– Чего? – Фиона вытаращилась на меня, чуть не подавившись яблоком.

– Первое место – это еще и денежный приз, – устало заметила я. – Не отказалась бы от дополнительного заработка.

– Ты невозможна! А как же романтика? Он возьмет тебя за руку и закружит в вихре музыки!

– Скорее я отдавлю ему все ноги.

Кентавр как-то обреченно вздохнула и посмотрела на Ромео, словно надеялась, что он меня переубедит. Друг промолчал.

– И опять же возвращаемся к тому, с чего начали. В чем я буду танцевать?

– Ой, да костюм найти не проблема, Варь! – махнула рукой Фиона, и ее глаза загорелись предвкушением.

– Значит, бальное платье отыскать нереально, а костюм просто? – поразилась я.

– У Артура девушка увлекается асканийскими танцами. У нее куча нарядов, – улыбнулась она. – Брат попросит, Эль даст. Она так в него влюблена, что маленькая просьба для нее – раз плюнуть. Жаль, что бальное платье одолжить не сможет. У вас совсем разные фигуры. Не перешьешь.

– А костюм для танца можно изменить?

– Там ткань другая. Мастерицы делают. Она может менять размер, а некоторые ткани, если нужно, еще и цвет.

Хм… Как удобно-то!

– А асканийские наряды схожи с нашими восточными?

– Да. Помнишь, ты рассказывала?

Я поморщилась, те воспоминания были у меня как в тумане.

– У них там монеты пришиты по подолу. И разрезы делаются до середины бедра, чтобы удобнее было двигаться. Да и ткань… легкая, комфортная. Эль говорила, что она не липнет к ногам.

– И при всех этих достоинствах выдерживает тяжесть монет? – удивилась я.

– Ага. Ткань-то зачарована, говорю же. Ни одна танцовщица не станет шить из простой. К мастерицам обращаются.

Я повертела в руках яблоко. Похоже, придется идти на этот конкурс, хочу я того или нет. Обещание нужно выполнять. Но как же… боязно.

– Только асканийский костюм должен соответствовать правилам конкурса, – напомнил Ромео, и подруга как-то сникла.

Я невольно задумалась, потому что впервые слышала о том, что там есть какие-то критерии. Сдается, раз мастерица дуется, мой танец накрылся медным тазом.

– Нельзя надевать слишком откровенный наряд, а у асканийцев…

Ромео покраснел и как-то чересчур быстро откусил яблоко.

М‑да… И что мне теперь делать? Одно дело танцевать перед всеми, а другое дело – перед одним Ирасом. Со стыда же сгорю. От откровенного наряда, движений и… его взгляда. Я представила, как он может среагировать, и сердце ухнуло вниз. То ли от страха, то ли от предвкушения, то ли от всего вместе. Ой мамочки! Попала ты, Варь.

Мы помолчали, доедая яблоки. Клубок, добытый у русалок, лежал на столе и переливался разноцветными нитками. Я снова пыталась успокоиться, но все больше думала об Ирасе. Опять ведь спас. Без него бы я от русалок не избавилась. И за это я тоже должна его отблагодарить.

– Добывай костюм, Фиона. Станцую на чердаке, – ответила я, поднимаясь.

Подруга снова чуть не подавилась яблоком. Видимо, не ожидала, что я решусь. Она вскочила, быстро попрощалась и исчезла.

– Я схожу за мандолиной, – сказал Ромео.

Я кивнула. Тренировка мне не помешает. Все же танцами на Земле я занималась любительски. Честно говоря, у меня не совсем получалось, но когда встал выбор – еще один кружок кройки и шитья или восточные танцы…

– Чувствуешь себя виноватой? – неожиданно спросила Огана, снова сворачиваясь клубком в пламени огня.

– Да, – честно созналась я и, чуть помедлив, уточнила: – Он правда просто спал рядом?

– Ну, как тебе сказать…

Я вздрогнула и кинулась к огню.

– Полночи он тебя лечил.

Я глупо заморгала, потрясла головой.

– Сходил за зельем, смазал все твои царапины и порезы, заставил выпить снадобье от простуды…

Ничего не помню! Да и образ боевого мага никак не вязался с тем, что сделал Ирас. Вот уж не ожидала от него такой заботы!

– Так что за это тоже можешь его поблагодарить.

Обязательно! Это так мило, что он стянул с меня одежду и смазывал царапины. Не с закрытыми же он глазами раны лечил! Гад! Однозначно. И бабник.

Саламандра зевнула, прикрыла глаза.

Ромео вернулся как раз в тот момент, когда я металась по комнате, не зная, что уже и думать. И попался не то чтобы под руку, но… Иногда полезно выпустить пар. Вот!

– А что ты хотела, Варь? – спросил он, терпеливо меня выслушав.

– Ром…

– У тебя какое-то неправильное представление складывается о боевых магах, – заметил рыжик, перебирая струны мандолины.

– А у тебя – идеалистическое, – возразила я.

– Они не убийцы, а защитники. Их учат уничтожать нечисть. Боевые маги сильны и смелы.

– И весьма коварны, – прервала я хвалебную оду.

– Думаешь, что среди мастериц нет плохих людей? Поверь, зло есть в каждом из нас. И мы сами выбираем свой путь.

– Ты стал философом, – вздохнула я. – А почему остальные маги не требуют платы?

– У них сила иная.

– Это как?

Я натянула на себя широкую юбку, чтобы удобнее было танцевать, посмотрелась в зеркало.

– Вот ты – мастерица.

– Будущая.

– Будущая, – согласился менестрель. – Ты когда шьешь – вкладываешь в это душу.

Ну я, когда шью, ругаюсь, будто портовый грузчик. По крайней мере, так сказала Огана, вынужденная время от времени наблюдать, как я колю пальцы иголкой, пытаясь одолеть очередную вышивку. Но разочаровывать друга, для которого магия – самый желанный на свете подарок, я не стала.

– Ты отдаешь часть своего внутреннего света. И едва подаришь кому-то творение, получишь часть сил.

– Э…

– Варь, человек же радуется твоей работе, значит, делится своими эмоциями, а они подпитывают твою магию.

– А у боевых магов как?

– Они вкладывают в заклинания жизненные силы, поэтому каждое заклинание сокращает им жизнь. Боевые маги вынуждены требовать плату, понимаешь?

– А целители?

– Так же, как и мастерицы, их магия схожа.

Я кивнула, задумчиво кусая губу.

– Давай лучше репетировать, а потом прогуляемся по городу, – предложил Ромео.

– Фиону возьмем?

– Она платье ищет. Да и братья ее пригласили посидеть в кондитерской. Так что давай не отлынивай.

Я вышла на середину комнаты, вспоминая движения. Закружилась под затейливую мелодию, но через полчаса почувствовала себя взмыленной лошадкой, пробежавшей марафонский забег. Но куда деваться-то?

Мы репетировали до обеда, потом поели и отправились в город, изменив планы. Вместо прогулки пошли на городскую площадь, чтобы заработать хотя бы немного денег. Ромео сознался, что у него тоже нет теплой одежды, а сбережения ушли на подарок Фионе – маленький кулон-капельку, с которым подруга теперь не расставалась.

День выдался солнечный, погожий, и повсюду гуляли красиво одетые люди. Парочки держались за руки, улыбались и целовались, останавливаясь рядом с местом, где Ромео играл, а я пела. Степенно прогуливающиеся вдоль лавочек дамы с детьми или мужьями тоже к нам подходили, слушали и оставляли монеты, поэтому по паре золотых мы заработали. Да и я отвлеклась от своих мыслей.

Через пару часов мы с Ромео перекусили в кондитерской пирожками с повидлом и направились в МыШКу. По пути рыжик постоянно оглядывался.

– Меня не покидает ощущение, что кто-то смотрит в спину, – сознался он.

– У меня тоже такое было. Утром, когда мы бегали вокруг школы.

– Странно, да? – уточнил он. – Но угрозы вроде бы не чувствуется.

На этом разговор прервался, потому что Ромео стал невменяем, увидев Фиону. Кажется, рыжик и правда влюблен. У него глаза так сияют, что мне хочется расплакаться. На меня никто и никогда так не смотрел! Подруга же краснеет, смущается. Повезло им встретить друг друга.

Мы втроем дошли до моей комнаты, где Фиона отдала костюм для танцев – светло-голубой, расшитый золотыми монетами, и мы распрощались. Ромео пообещал, что придет за полчаса до начала бала, чтобы помочь выполнить обещание, данное магу, а Фиона дождется его в своей комнате.

Платье для бала оказалось изумительным. Темно-синий верх, расшитый серебристыми розами, затягивался на шнуровку, оставляя открытыми плечи и половину спины. Никаких рукавов и даже намека на них не было, не говоря уже о легком палантине или перчатках, которые с подобным нарядом надевали в моем мире.

Юбка же была пышная, переливающаяся в мерцании свечей и огня камина разными оттенками синего. По ней были рассыпаны кружевные серебристые розы, и наряд, стоило мне только шевельнуться, начинал сверкать. Сидело платье, разумеется, идеально: лиф выгодно подчеркивал грудь, делал тонкой талию, а синий шелк с серебристым кружевом и вышивкой оттенял кожу так, что она казалась белой как снег. Мне захотелось потрясти головой, чтобы убедиться, что эта незнакомка в зеркале точно я.

Белые туфельки тоже пришлись впору, словно были сшиты по моей ноге. Откуда Ирас узнал размер? Ромео тут же пояснил, что их делали мастера, применяя волшебство, поэтому они комфортные, всегда по ноге и не натрут мозоли. Я, кажется, начинаю любить этот мир за такие изобретения.

А вот нижнее белье… слишком откровенное. Я до этого даже не подозревала, что в Шелдронии существует что-то подобное. Когда мы покупали нательное белье с Фионой, то оно больше всего напоминало короткие шортики на завязочках, сшитые из простого, но удобного хлопка. А тут… Не краснея, на эти шелковые с тесемочками по краям лоскутки смотреть не получалось. О чем маг думал, подбирая наряд? Я боялась и представить. А может, это не он?

В любом случае все это перестало иметь значение. Только ненормальный человек откажется идти в таком чудесном платье на бал. Я улыбнулась и порадовалась, что Ирас не знает о моих раздумьях. И стоит там, бедненький, ждет… Почему-то эта мысль заставила сердце забиться чаще, а в зеркале снова отразилась моя шальная улыбка.

– Варь, ты такая красивая, – выпалил рыжик, едва я вошла в комнату. – Готов поспорить, что ты, если захочешь, выведаешь у принца Шелдронии все тайны.

Я закатила глаза. Боюсь, мои мысли были сейчас весьма далеки от всех тайн мира, потому что я предвкушала предстоящий бал и думала об Ирасе.

– Варя, а тебе помочь с прической? – разглядывая краснеющую меня, спросила подруга.

– А успеете?

Ромео показал пальцем на часы, установленные на каминной полке. Золотистые стрелки ползли по циферблату, показывая, что бал начался десять минут назад.

– Мы быстро. Подожди нас внизу, – прощебетала Фиона.

И слова «с Ирасом» повисли в воздухе.

Едва Ромео исчез, как подруга принялась расчесывать мне волосы и поднимать их наверх, закрепляя неизвестно откуда взявшимися шпильками. И Фиона даже какое-то время молчала, хоть и сгорала от любопытства.

– А его высочество тебе совсем не нравится?

Что ответить? Так небезразличен, что мне страшно до дрожи в коленках?

– Ирас – принц, Фиона.

– И что? Почему ты не хочешь даже попробовать?

– Наглый, самовлюбленный, эгоистичный бабник. Ты бы хотела оказаться очередным трофеем? Нет? Он ведь не пожалеет мое сердце. Я знаю, как это бывает.

Некстати вспомнился последний год в школе, когда я летала как на крыльях, спеша на занятия. Еще бы! Ромка Зайцев из параллельного класса – самый изумительный парень в нашей сорок девятой школе – обратил внимание… на меня! Тогда я уже год как была в него влюблена, искала глазами на переменах, в столовой, раздевалке, даже не надеясь на малейшую симпатию. Куда мне до Дашки Кузовлевой, первой красавицы школы! Но Ромка выбрал меня, и это решало все. Он дарил цветы, угощал конфетами, провожал до дома. Иногда мы гуляли по паркам и ходили в кино. Я помогала ему подтянуть литературу и русский язык, чтобы он сдал экзамены.

А потом был злополучный выпускной бал, и Ромка кружился в вальсе не со мной, а с Дашкой. И целовался тоже с ней, прячась в тени раскидистых кленов, росших во дворе школы. Так вот я и узнала, что ему нужна была не я, а бесплатный репетитор. Экзамены он, кстати, сдал на «отлично».

Только злость на саму себя не позволила мне в тот вечер расплакаться. Я улыбалась, слушала поздравления с окончанием школы, а внутри было все выжжено, как в пустыне.

Четыре месяца прошло… А сердце по-прежнему болит. Врут люди, что время лечит… И никак у меня не получается поверить в то, что кому-то я буду нужна такая, какая есть.

– Варь, ты чего?

Встревоженная Фиона закрепила последнюю шпильку и посмотрела на мое отражение в зеркале. По щеке от непрошеных воспоминаний скользнула слеза. И еще одна. Только этого мне не хватало! У всех праздник, а я реветь надумала. Ох и глупая…

– Варь…

– Все в порядке. Так, вспомнила одну не очень веселую историю, – отозвалась я, вытирая слезы. – Давай лучше опробуем мою косметику. Не зря же оставили, не стали продавать.

Подруга недоверчиво коснулась моей ладони, заглянула в глаза.

– Ты точно в порядке?

– Да.

Мы как раз накрасились, когда раздался стук в дверь.

– Входите!

Безукоризненно одетый Ромео, благоухающий ароматом яблок с ноткой муската, вошел в комнату. Не выдержал ожидания! Или Ирас отправил? При последней мысли стало тепло, и недавние воспоминания, не добавлявшие уверенности в себе, ушли. Я безуспешно постаралась спрятать улыбку.

– Готовы?

Мы кивнули.

– Вы идите, я сама спущусь.

Вот успокоюсь, чтобы коленки не дрожали, и обязательно пойду на бал. Никогда не думала, что буду так сильно волноваться!

Друзья с сомнением посмотрели на меня.

– Да не сбегу я, – сказала, закатывая глаза.

– Не придешь через десять минут…

– Я поняла.

Наш боевой маг явится ко мне в комнату, перекинет через плечо и поволочет, как дракон добычу. Разница будет лишь в том, что понесет в сторону бального зала, а не в пещеру. Я ни на миг не поверю, что он отступился от своих планов. Решительный мой.

– Поспеши, – отвлек меня Ромео.

Фиона под ручку с менестрелем, державшим мандолину, скрылась из вида, а я глубоко вдохнула и снова улыбнулась. На этот раз – своему отражению в зеркале. Кажется, ко мне возвращается хорошее настроение. Не умею я подолгу грустить и унывать! И всегда верю в лучшее.

Огана вынырнула из огня, смешно фыркая.

– Варь, ты опаздываешь! – Озабоченная саламандра расправила хвост и приняла привычное человеческое обличье.

Сговорились они, что ли? Или это все же Ирас их подсылает? При последней мысли я с трудом подавила смешок. В том, что маг ждет, я и не сомневалась. И, черт, это было безумно приятно! Стоило подумать, что он там вышагивает и надеется, становилось радостно до румянца на щеках и сладкого чувства порхания бабочек в животе.

– Девушкам положено опаздывать, – невозмутимо сказала я, расправляя юбку.

Что-то меня смущает это платье. Открытые руки, открытые плечи, открытая спина… Да все открытое!

– Что не так-то?

– Все, – честно созналась я. – Платье слишком… мм… Я к таким не привыкла.

– Оно красивое и тебе идет.

– Думаешь?

– Уверена.

Я вздохнула, снова посмотрелась в напольное зеркало, которое не так давно стараниями Оганы появилось в комнате и весьма упростило мне задачу собираться по утрам. В синем шелке с белым кружевом и спускающимися на плечи прядками волос я сама себе казалась чужой. Подкрасила губы, улыбнулась, вдохнула…

– Хорошо повеселиться! И не ссорься с Ирасом. Он – хороший мальчик, – напутствовала саламандра, безумно напоминая фею-крестную.

Мне для полноты ощущения себя Золушкой не хватало только кареты из тыквы и хрустальных туфелек.

Коридоры, наполненные мягким приглушенным светом, были пусты. Все студенты и преподаватели уже на празднике. Я спустилась на этаж вышивальщиц, вышла в общий холл и почему-то занервничала. Ноги словно приросли к полу, перестав слушаться. Руки начали дрожать, а сердце заколотилось как бешеное. Ни с того ни с сего возникло дикое желание вернуться обратно на чердак и просидеть там до конца своих дней.

Я бы все списала на обычное волнение перед балом, но… страшно. Так страшно, что с трудом получается думать. Я прикрыла глаза, выровняла дыхание, улыбнулась. Всего лишь праздник. Бал, на котором никто, кроме друзей, не обратит на меня внимания. И да, Ирас же еще…

Я подошла к двери, распахнула ее и, не удержавшись, охнула.

Не знаю, кто готовил главный зал к празднику, но он был великолепен! Золотистые стены украшены эмблемами разноцветных МыШеК – в честь каждого факультета, пол усыпан белыми лепестками хризантем, а под потолком переплетены в причудливом узоре разноцветные сверкающие нити. На них развешены в хаотичном порядке фонарики.

Я расправила платье и стала осторожно спускаться по лестнице, смотря себе под ноги. Не дай бог упасть.

– Чудо!

Я споткнулась и, если бы Ирас меня не подхватил, точно подвернула бы ногу.

– Не ушиблась? Ты так прекрасна, – протянул он, не сводя с меня сверкающих глаз.

«Это ты прекрасен», – чуть не отозвалась я, стремительно краснея. И тут же с трудом подавила вздох. Полчаса назад я Фионе говорила совсем противоположные вещи, а теперь, стоило Ирасу оказаться рядом – и все сомнения отступили. Он смотрел на меня нежно и с таким искренним восхищением, что я невольно начала верить – все его ухаживания всерьез.

– Думал, что не дождусь, – улыбнулся Ирас, галантно склоняясь и целуя мою дрожащую руку.

Мара, одетая в длинное малиновое платье, случайно оказавшаяся в этот момент в поле моего зрения, презрительно фыркнула. И я осознала, что на нас смотрят все. Абсолютно все, кто находится в этом зале! А я так не хотела сплетен… Но ведь будут же… И много. Вопрос в том, имеет ли это для меня значение? Ирас подарил очаровательную улыбку, от которой сердце забилось пойманной в силки птицей. Когда он начал мне нравиться? В какой момент? Как-то я упустила это из вида. М‑да…

– Подаришь мне танец, чудо? – спросил боевой маг, совсем не напоминая того Ираса, который был полчаса назад на моем чердаке. Сейчас он казался принцем из сказки. Столь же безукоризненно вежлив, галантен, восхитителен.

– Да.

Мой голос был похож на писк. А Ирас, зараза такая, явно понял, что я смущена и растеряна, подмигнул и подарил улыбку, которой бы Чеширский Кот позавидовал.

Он вывел меня на середину зала, и народ, до этого танцевавший и веселившийся, как-то расступился, и мы оказались на небольшом пространстве вдвоем. Я вздрогнула. Мамочки, мамочки, мамочки! Я же так и не научилась танцевать! Да, профессор Рум старался, щедро сыпал гадости по поводу моей походки и пластики, но сейчас это проблемы не решало. Я испуганно уставилась на принца. Золушка наверняка в такой ситуации не оказывалась.

– Что не так? – Ирас склонился ко мне, притянул ближе. – Ты никак боишься?

– Вот еще! – тут же фыркнула я, ругая себя последними словами.

Нет чтобы прикусить свой вредный язычок и сказать правду. Как же!

Вместо этого я склонилась в церемонном поклоне, на этот раз мысленно благодаря профессора Рума, хоть правильному приветствию научилась и не опозорилась перед мастерами и мастерицами.

Одна рука принца легла на талию, и по позвоночнику пошла волна жара, вторая медленно и неумолимо пробежалась от моего локтя до запястья, щекоча кожу, и сжала мои дрожащие пальцы. Принц очаровательно улыбнулся, похоже, стараясь меня приободрить, но волнения это не убавило. Я снова ощутила, как у меня подгибаются коленки, а тело наливается такой тяжестью, что, кажется, не сдвинусь с места.

Зазвучала красивая мелодия, и, едва принц сделал первый танцевальный шаг, увлекая меня за собой, сердце ухнуло вниз. Мы закружились по залу так легко, словно всю жизнь танцевали. Ирас не сводил с меня сверкающих глаз, и я каким-то чудом, не иначе, умудрилась не сделать ни одного неверного движения. Уж не знаю, была ли в том моя заслуга или мага, но думается, что я вряд ли от испуга и волнения смогла правильно танцевать. Я смотрела в его глаза и чувствовала, как страх уходит. И даже окружающие нас гости перестали меня волновать. В этот момент с Ирасом было так легко и хорошо, что показалось, еще мгновение – и я взлечу, подхваченная его руками. И мой принц не позволит упасть. Он, как надежная нерушимая скала, будет рядом. Всегда.

Танец закончился очень быстро, но принц меня не отпустил, закружил в следующем, улыбаясь так радостно, что я окончательно растерялась. Ирас все больше и больше меня поражал своим поведением. Никогда его таким не видела.

– Тебе, наверное, нужно на следующий танец пригласить кого-нибудь другого, – сказала я, наблюдая, какими взглядами награждают меня мастерицы, вальсирующие со своими кавалерами.

Мы уже час кружимся по залу, привлекая всеобщее внимание. И если его высочеству было все равно, то я подозревала, что меня после этого бала разорвут на кусочки, и прикидывала, как буду спасаться бегством.

– Думаю, что я в состоянии сам решить, кому дарить танец, – невозмутимо отозвался Ирас, усмехаясь.

Я наступила ему на ногу и хмыкнула.

– Если ты таким способом хочешь от меня избавиться – не поможет. Не трать на это ни силы, ни время. Сегодняшний вечер ты посвящаешь мне, – пафосно заявил принц, и мне отчаянно захотелось его придушить.

Но вместо этого я снова наступила ему на ногу и мило улыбнулась. Пусть насладится моей неуклюжестью, самонадеянный мой.

Ирас рассмеялся, но ничего не сказал. Мне даже обидно стало… Я тут, значит, стараюсь, мщу, а ему весело.

– Не дуйся, чудо. Тебе совсем не идет. Если устала, давай передохнем.

Я кивнула. Ноги и правда после танцев как чугунные.

Музыка закончилась, и реальность наполнилась смехом и удушливым запахом духов. По полведра они на себя вылили, что ли? Мне захотелось чихнуть, но я только шмыгнула носом. Ирас щелкнул пальцами, и в воздухе поплыл легкий аромат апельсина и мяты. Странное сочетание, но приятное.

– Лучше?

– Да.

Я вдохнула и смущенно улыбнулась. Ирас оказался предусмотрительным, что тоже ему в плюс.

– Значит, я не буду менять духи. – Он подмигнул и как-то загадочно улыбнулся.

Я покраснела, не зная, что ответить на его слова. Принц тем временем увел меня с танцевальной площадки, и я увидела друзей, стоящих возле лестницы и что-то бурно обсуждавших.

– Ромео, приглядишь, пока я отлучусь? – Ирас подвел меня к рыжику и поправил выбившийся локон из моей прически, снова улыбаясь каким-то своим мыслям.

– Разумеется. – Друг подмигнул, а Фиона тут же схватила меня за руку, будто боялась, что сбегу.

Я даже возмутиться не успела, только фыркнула, глядя, как принц исчезает в толпе.

– Варь…

Понятно, подругу снова гложет любопытство.

– Не сейчас, – быстро сказала я, воровато оглядываясь.

Мастерицы сверлили меня недобрыми взглядами, но подходить не спешили.

Фиона кивнула и усмехнулась.

– Как тебе бал?

– Нравится, – отозвалась я, замечая, что в зале началось какое-то странное оживление. Но поинтересоваться, что происходит, не успела – Ирас вернулся. Принес мне и Фионе мороженое и лимонад. Пока мы лакомились, маг снова исчез.

– Сейчас танцевальный конкурс будет, – пояснила кентавр, делая глоток лимонада.

Она поперхнулась и закашлялась. Ромео похлопал ее по спине.

– Лучше не пей, – сказала подруга. – Там…

Она хихикнула и поставила свой бокал на ближайший столик.

Я понюхала. Пахло лимонадом. Да и сомневаюсь, что Ирас бы не заметил, что там другой напиток. С другой стороны, его наливали из кувшинов.

– Это верно, лучше не пей. Студенты уже добавили в него кое-что покрепче, а тебе алкоголь вреден, – заявил Ирас, забирая у меня бокал и испаряя его в воздухе.

– Почему? Думаю, что от пары глотков вина я не стану буянить. Да и что за дискриминация – всем можно, а мне – нет?

– Тебе тоже можно. Но лучше не здесь и не сейчас, – заметил Ирас, подхватывая меня под локоток.

– Э‑э‑э…

Я его что-то совсем не поняла.

– А когда лучше? Праздник же…

– Через три месяца у тебя недельные каникулы. Мой дом в горах уже готов. Там и отметим твою первую сданную сессию, – пояснил принц.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла, но так и не нашла достойных слов. Нет, каков наглец, уже все за меня решил!

– Ты… Да… Нет, Ирас. Нет, нет и еще раз нет! Можешь командовать своими поданными, но мной…

– Это приглашение.

– Да? А звучит как приказ, – присоединился к моему негодованию Ромео, насмешливо смотря на Ираса.

– И раз приглашение, значит, я могу отказаться, – выдала я, решив, что врага надо бить его же оружием.

Ирас задумался. Ненадолго.

– Ромео, Фиона, а вы не составите нам компанию? Эта трусиха боится остаться со мной наедине. Думаю, даже если я дам клятву, что пальцем ее не трону, не поверит и останется в МыШКе, – совсем неверно понял меня принц.

Друзья переглянулись, а я развернулась к Ирасу и зло уставилась на него.

– Что решаем?

– Варь…

Глаза подруги горели таким предвкушением, что я обреченно вздохнула. Понятное дело, кентавру хочется побывать в этом домике в горах. Естественно, Ромео поддержит Фиону, а значит…

– Сдаешься? – вкрадчиво поинтересовался принц, понимая, что я уже капитулировала.

– Посмотрим на твое поведение, – задиристо сказала я, не желая признавать свое поражение.

Фиона все равно убедит, что домик в горах – это так романтично. А уж принц под боком… Мне на мгновение представилось, как мы с ним будем сидеть возле горящего камина, пить вино, смотреть на падающий за окном снег и, может быть, целоваться. Самую чуточку.

– О чем ты думаешь? – прошептал Ирас, потому что мы уже добрались до зала, где вот-вот начнется танцевальный конкурс, и уселись на стулья. Один из студентов, выступающий в роли ведущего, зачитывал список участников, поэтому маг склонился к самому моему уху.

Я вздохнула и не ответила, радуясь тому, что зазвучала музыка. Но отвлечься не вышло. Наверное, в любом другом случае мне было бы интересно посмотреть на танцовщиц, но сейчас мысли оказались заняты предложением Ираса. Воображение рисовало одну картину за другой, и я то краснела, то бледнела, нервничала, и наслаждаться выступлениями у меня не получалось.

– Ты сегодня странно себя ведешь, – заметил Ирас, приветливо улыбаясь энной участнице конкурса, разодетой в алый шелк.

– Мне начать язвить и драться? – не удержалась я.

– Слава Великой Мастерице, а я‑то думал, тебя подменили, – тихо рассмеялся он так, что у меня все внутри отозвалось на этот смех.

Захотелось прижаться к нему и никуда не отпускать. Интересно только, откуда эти странные чувства взялись? Ревную к участницам, которым он дарит улыбки и взгляды? Или я сама влюбилась? А может, Ирас применил приворотное зелье? Такие наверняка существуют и в Чарде.

Я вздохнула, маг тут же нахмурился.

– Варя, ты меня пугаешь, – заметил он. – Осталось еще две участницы, потом давай прогуляемся и поговорим.

Хм… Разумеется, я ему не стану рассказывать о том, что вдруг стала чувствовать, но вот вопросов у меня скопилось великое множество.

– А тур вальса с победительницей?

– Он всегда в конце бала. Мы успеем.

– На улице холодно, – прошептала я.

– В МыШКе есть оранжерея.

– Правда?

– И кто из нас тут учится?

Ирас закатил глаза и стал наслаждаться очередным выступлением. Интересно, кого же выберет? Наверное, стоило мне внимательнее смотреть, чтобы знать, какие танцы ему нравятся. И девушки. Тьфу! Я опять не о том думаю! Какая мне разница-то? Я же не собираюсь стать одной из многочисленных влюбленных в принца особ. В том, что они есть, я и не сомневалась. Только почему-то все равно целовалась с ним. Как же тяжело порой быть девушкой, кто бы знал!

Ирас поднялся, а я поняла, что пропустила выступления. Он вышел на танцевальную площадку, подарил участницам очаровательную улыбку. Половина конкурсанток смутилась и покрылась красными пятнами, а остальные, те, что были посмелее, робко улыбнулись в ответ.

– Я получил несказанное удовольствие, наслаждаясь вашими выступлениями. В прошлом году, когда честь выбирать победительницу досталась моему отцу, он оказался в затруднительном положении. Каждая из участниц была великолепна, и награду хотелось разделить на всех.

Ирас на мгновение задумался, поймал мой взгляд.

– В этот вечер мне выбор сделать тоже непросто. Каждая из вас достойна награды за проявленную смелость и восхитительный танец. – Принц снова подарил участницам танцевального конкурса улыбку, и мне на миг показалось, что они сейчас рухнут в массовый обморок от счастья.

Вот же сердцеед проклятый!

– Но сто золотых я отдам прекрасной девушке, что заставила меня забыть о существующем мире на время, что длился ее танец. Она, как порхающий мотылек, была неподражаема.

Мои руки сжались в кулаки. Кому же он столько комплиментов-то дарит? В принципе чего я ожидала? Моя жалкая попытка отдать долг несравнима с опытом тех, что стоят сейчас перед принцем, предвкушая…

– Приз получает Ариэлла Ельская!

Ирас улыбнулся сногсшибательной брюнетке, одетой в красное платье, которое лично мне показалось чересчур откровенным. Оно облегало фигуру красотки, подчеркивая изгибы и выпуклости. И кто мне говорил о правилах конкурса? Наряд-то должен быть приличным, а не напоминать одежду Евы в раю. Я прикусила губу. Вспомнить бы, как эта Ариэлла танцевала. Чем-то же она зацепила Ираса.

– Улыбнись, – прошептала Фиона.

– И сделай лицо попроще, – в другое ухо сказал Ромео.

– Нельзя показывать мужчине свою ревность, он интерес к тебе потеряет.

Возразить подруге не получилось, в глубине души я понимала, что она права. Я ревную. Так сильно, что хотелось вцепиться этой брюнетке в волосы и показать, чей Ирас на самом деле. Черт! Я, оказывается, такая собственница! Никогда за собой такого не замечала… Да и кому может принадлежать принц? Точно не мне. Зачем только на бал позвал? Позабавиться хотел? Нарядил как куклу, наигрался и… нашел себе новую.

Ненавижу! Убью!

Как же хочется, наплевав на все разумные доводы, встать, подойти и его поцеловать. При всех. Чтобы знали, что он – мой. И напомнить, что никому не отдам. Ему в первую очередь напомнить.

Твою ж… елки зеленые! О чем я опять думаю? Он – принц, Варвара! Между вами нет ничего общего! Все закончится, не успев начаться. Уже закончилось. Глупая… Опомнись же!

Эмоции были настолько хаотичными, что я чуть не пропустила, как Ирас вручал награду победительнице. Девушка подарила томную улыбку, ласково и многообещающе касаясь его руки и сверкая синими глазами. Принц наклонился, галантно поцеловал Ариэлле руку, и я поняла, что костьми лягу, но не дам ему понять, насколько он мне небезразличен.

Я улыбнулась, чувствуя, как большая часть взглядов обращена ко мне. Похоже, мастерицы предвкушали скандал, который я, по их мнению, должна была устроить, и их постигло разочарование. Я не сдержала смешок, заставив Фиону недоуменно приподнять брови, а Ромео – занервничать. Безумно хотелось попроказничать и показать всем язык, и я снова хихикнула, заметив, что Ирас напрягся, поймав мой взгляд. А пусть наслаждается мадам «красное платье», я себе лучше мужчину найду, если захочу. Тоже мне, принц!

Я послала ему воздушный поцелуй и поднялась.

– Варвара!

Ирас моментально оказался рядом, схватил за руку.

И мне снова стало весело, потому что его высочество, боевой маг – стойкий и выдержанный, уже успел забыть о победительнице и явно был недоволен моей реакцией на происходящее. Интересно, он и правда думал, что я расстроюсь и разрыдаюсь? Ну уж нет! Не буду радовать ни его, ни мастериц вокруг.

Ирас неожиданно напрягся:

– Прости, с оранжереей ничего не получится. Мне нужно срочно уйти.

Еще бы! Его теперь ждет Ариэлла, стреляя глазками.

Он быстро наклонился, поцеловал оторопевшую меня в щеку и исчез в воронке портала.

А я осталась. Злая, ничего не понимающая, с улыбкой, похожей на оскал.

– А в оранжерею вы…

– Фиона, не тут же!

– Можем сбежать, – сказала любопытная подруга, жаждавшая подробностей. – Ромео, проводишь?

– Куда же я денусь? – Рыжик подмигнул. – На последний тур вальса не останетесь?

– Нет, – ответила я.

И мы сбежали ко мне на чердак. Можно было, разумеется, пойти в комнату Ромео или Фионы, но они жили не одни. С менестрелем поселились трое парней с его же факультета, а Фиона, хоть и не разговаривала с соседками по комнате, приглашать к себе не могла. Видела я Алору и Белору, игнорирующих кентавра. С трудом удержалась, чтобы в нос этим девицам не дать. Слишком уж высоко задирали. Но, зная, что подруга не захочет такого вмешательства (она всегда все пыталась решить мирным путем), не стала драться. Нет, я не передумала, а скорее повременила. Решу эту проблему другим способом – устрою пакость, которая собьет высокомерие с Алоры и Белоры. Жаль, что Фиона отказывается переезжать ко мне на чердак, считая, что этим только порадует своих соседок. Она не привыкла сдаваться.

У себя я оторвалась по полной, не скрывая ни злости, ни ревности. Разбила пару вазочек, попинала стенку и только потом немного успокоилась.

– Влюбилась? – поинтересовался Ромео, всегда чутко улавливающий мое настроение.

Я вздохнула.

– А это возможно?

– Все признаки налицо, – заметила Фиона, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. – И что ты будешь делать?

– А как ты думаешь?

Ромео посмотрел на меня и застонал, явно поняв, что нас ждут неприятности.

– Мстить, да? – предвкушающе уточнила подруга, поправляя платье.

Я кивнула.

– Значит, на последний тур вальса мы точно пойдем.

– А может… не надо? – робко предложил рыжик, расстегивая две верхние пуговицы своей нарядной рубашки.

– Фиона, мне же и танцевать не с кем будет, – заметила я.

– Есть у меня кое-кто на примете, – сощурилась подруга, и я, не удержавшись, рассмеялась.

Очень уж лицо у кентавра было выразительным. А Ираса мне даже на мгновение стало жалко.

– А это у тебя что?

Ромео переключил наше внимание с коварных планов мести на средних размеров мешочек, пристроившийся на низком столике.

– Понятия не имею.

– Откроем?

Фиона подошла ближе и с мольбой посмотрела на меня. Я дернула за шнурок, и на пол посыпались золотые монеты.

– Это что? Откуда сей клад Али-Бабы?

– А кто такой Али-Баба?

– Смотри, записка!

Я подняла небольшой листочек.

«Отказаться не позволю».

Потрясающе.

– Огана! – позвала я, с трудом сдерживая злость.

– Уже вернулась? Ну и как первый бал мастериц? – Саламандра обернулась и оказалась рядом.

– А это что?

Я некрасиво указала пальцем на мешок и рассыпавшиеся монеты.

– Ирас оставил. Боялся, что ты откажешься или обидишься. Вот и…

– И когда успел-то? – восхитился Ромео прыткостью принца.

– Наверное, когда за мороженым уходил, – отозвалась Фиона, отдавая записку.

– Монеты зачарованные. Попробуешь ему их вернуть и получишь еще один мешок с золотом, – сообщила Огана.

– Что? – воскликнули мы хором.

– Он перестраховался. И даже запретил мне говорить вам о том, что наложил такое заклинание. Но мы же подруги…

– Гад, – прошипела я.

– Зато ты могла бы обогатиться, – засмеялся Ромео.

– Вот скажите мне, у него совсем мозгов нет, да? Зачем было…

– Варь, а ты посмотри на это с другой стороны, – предложил рыжик, явно стараясь меня отвлечь.

– С какой?

– У тебя теперь есть деньги на покупку теплых вещей.

– У нас есть.

– У тебя.

– У нас.

Какое-то время мы с Ромео препирались, пока энтузиазм спорить у друга не угас, и он, махнув рукой, согласился.

– Ладно, но с меня подарок, – проворчал рыжик, скидывая расшитый бисером нарядный камзол.

На чердаке и правда было немного душновато.

– А о чем вы хотели поговорить в оранжерее? Вы же хотели поговорить? – невинно уточнила Фиона, и я чуть не взвыла.

– Он наверняка выяснил, кто пытался нас отравить. Да и про сбой защиты в мастерской Ирасу тоже известно.

– И тут такой облом, Фиона, представляешь? Она ему допрос хотела устроить, а он – сбежал.

Ромео рассмеялся, и я запустила в него так удачно подвернувшуюся подушку. Подруга вздохнула.

– Он, наверное, так хорош, когда целуется…

Нет, она невменяема и неизменяема. Романтичная натура – это то, что не лечится.

– Может, просто забудем про этого мага, а? – с надеждой спросила я.

– А что произошло? – поинтересовалась Огана, лениво растягиваясь у огня.

– Она ревнует, – заложил меня рыжик.

– А вот и нет!

– А вот и да!

– Из‑за чего? – Огана засверкала глазами-бусинками.

– Он наградил на танцевальном конкурсе Ариэллу.

– О! Я уже ему сочувствую, – засмеялась саламандра. – Ты ведь мстить собралась, да?

– Будешь отговаривать?

– Не буду. Хотя я принца понимаю. Ну вот сама подумай, что было бы, если он награду, без которой ты, кстати, не осталась, отдал тебе там и при всех? Как бы это выглядело? Да и участницы бы точно не порадовались. Тебе врагов, что ли, мало?

Я фыркнула.

– Мог бы выбрать кого-то другого. Видела бы ты эту мадам «красное платье».

– Точно влюбилась!

– Ромка! – воскликнула я, но возразить не успела.

– Кстати, через несколько минут последний тур вальса, – заметила Огана.

Мы разом подскочили.

– Я договариваться насчет танца, а ты поправь платье, – крикнула Фиона, исчезая.

Ромео покачал головой, подождал, когда я приведу себя в порядок, и мы поспешили в зал.

– Знакомьтесь, это Венченцио, кентавр, – прощебетала Фиона.

М‑да… Рядом с этим шкафообразным мальчиком я кажусь птичкой-невеличкой. Хотя лицо у него симпатичное, и светлые волосы, почему-то неровно обрезанные, придают ему достаточно милый вид. Другие достоинства я оценить не успела.

– Объявляется заключительный танец!

– Позвольте вас пригласить? – Венченцио сделал неуклюжий поклон, заставив меня запаниковать.

Он танцевать-то умеет? Но выбирать не приходится.

– Сочту за честь, – проворковала я, ощущая себя кокеткой.

Я посмотрела, как Ирас и Ариэлла сделали первый круг, и позволила себя увлечь на танцевальную площадку, мило улыбаясь Венченцио и делая вид, что рядом никого нет. Но выразительный многообещающий взгляд Ираса все же поймала.

– Венченцио, у вас такие… мускулы, – восхитилась я, едва мы поравнялись с принцем и его спутницей.

Ирас споткнулся, а кентавр покраснел и осторожно спросил:

– Какие?

– Твердые, – нашлась я, снова улыбаясь.

– А у вас такие прекрасные…

– Что?

Мы снова поравнялись с его высочеством и Ариэллой, которая чересчур тесно прижималась к принцу. Во всяком случае, профессор Рум ее бы точно не похвалил.

– …ноги, – отозвался Венченцио, и я даже не сразу сообразила, к чему это слово.

И как он их разглядел? На мне же платье с пышной длинной юбкой! М‑да… не задалось у нас с комплиментами, но я снова мило улыбнулась и послала ласковый взгляд, от которого кентавр споткнулся, задев Ариэллу. Брюнетка неудачно налетела на Ираса, и тот как-то обреченно вздохнул, но тут же подхватил девушку, снова кружа в вальсе.

Танец завершился быстро, мы раскланялись. Венченцио подвел меня к лестнице.

– Я провожу даму до ее комнаты.

Ирас возник как черт из табакерки, и я с трудом сдержала торжествующую улыбку.

– Спасибо за предложение, ваше высочество…

Принц скривился, как будто съел лимон, обращение ему явно не нравилось.

– Но я бы предпочла…

Я оглянулась на кентавра, который не знал, куда деться.

– Вы ведь проводите меня, Венченцио? – ласково, с придыханием спросила я.

– Нет. Он тебя не проводит.

Ирас открыл портал и, не церемонясь, толкнул меня в него. Правда, тут же подхватил под локоток, чтобы не упала. Профессор Бастинда в темно-зеленом платье-футляре, которое ей совершенно не шло, окатила меня на прощанье таким взглядом, что я в одно мгновение стала мокрой.

Твою ж, елки зеленые! Что он творит? Какой же глупец! Неужели не понимает двусмысленность ситуации, в которой мы снова оказались. Убью! И даже столь желанное подаренное золото мне не помешает.

– Ты хоть понимаешь, сколько будет сплетен? – Я огляделась, рассматривая полутемную оранжерею.

– Для тебя они имеют значение? Радовалась бы.

– Чему? – Я так поразилась его словам, что не бросилась к нему с кулаками. А ведь хотелось…

Ирас подошел совсем близко.

– Тому, что о тебе говорят. До тех, о ком молчат, никому нет дела.

– А до меня теперь дело будет всей школе!

Ирас закатил глаза.

– Привыкай.

– Ваше высочество, будьте так любезны, верните меня обратно.

Он улыбнулся.

– С Ромео ты тоже такая? – уточнил принц.

– Нет.

– То есть это мне так везет?

– Так он и ведет себя нормально! – возмутилась я.

– А я?

– А тебе мне все время хочется врезать, – созналась я.

Честность, она вообще в отношениях очень важна.

Наступила тишина, а потом Ирас приблизился, сверкая черными глазами так, что я ощутила себя загнанной мышью, которую вот-вот поймает кот.

– Ревнуешь, да? – вкрадчиво спросил он.

– Разве ты того стоишь?

Принц наклонился еще ниже, заставляя меня сделать шаг назад и споткнуться. Упасть, разумеется, не дал, поймал и нагло прижал к себе. Запустил руку в мои волосы, и шпильки посыпались со всех сторон, но значения это не имело. Я вдруг поняла, что меня соблазняют. Откровенно, не таясь, не скрываясь и явно наслаждаясь процессом. Я попыталась сбежать, и тут же его губы оказались на моих. На этот раз он подчинял, пил каждый мой вздох и не отпустил, пока у меня перед глазами не замельтешили звездочки.

– Зато теперь я точно знаю, что тебе небезразличен.

Он что, мне проверку устроил? Специально наградил эту Ариэллу, надеясь посмотреть, что я предприму? И самое глупое, что я попалась.

Я моргнула, скинула его руки, пытаясь прийти в себя. Ирас открыл портал, и я сбежала, потому что щеки горели, а дыхание восстановить при нем не получалось. Наверное, это было плохой идей, потому что мастерицы смерили меня злыми взглядами, заметив и растрепанную прическу, и припухшие губы.

И я снова разозлилась. На себя, на принца, на эту нелепую ситуацию. Подхватила кувшинчик чудесного лимонада, который Ирас запретил пить, и отправилась на чердак.

– И откуда он у вас?

Профессор Бастинда поправила очки на крючковатом носу, рассматривая светящийся клубок, лежащий на парте, и замерла.

– Украла, – предположила Дира.

Преподавательница выпрямилась, оглянулась.

– К вашему сведению, волшебный клубок нельзя украсть. Его можно только добыть, – припечатала она. – За ваше незнание напишете сорокастраничный реферат на тему «Использование волшебных нитей в бытовых условиях».

Дира зло уставилась на меня. Впрочем, выражение лица у вышивальщиц сегодня было одинаковым. Когда я вошла в аудиторию, меня встретила тишина. Зловещая такая, жуткая, как та паутина в королевской мастерской. Может, у нас кто-то умер?

Вышивальщицы смерили меня презрительными взглядами и промолчали, когда я поздоровалась. Я вздохнула и уселась за свою парту. Все ясно. Дария кусала губы, но на меня не смотрела, лишь шепотом поздоровалась и ободряюще сжала мою руку под партой. Кажется, больше подруг у меня здесь не осталось. Никто не готов простить внимание принца. Чтоб его! И их! И весь этот мир!

– Мне повторить вопрос, Мальцева?

Как будто она не знает ответ!

– У русалок добыла, – буркнула я.

– Ваша смелость похвальна, а вот безрассудство… Впрочем, раз смогли взять клубок, обещанный зачет я вам поставлю, но на занятия будете все равно ходить, иначе вышивать не научитесь.

– Мне помогли, профессор Бастинда, – честно созналась я. – Там, у озера, ветка сломалась, и я оказалась в воде.

– Почему вы мне это говорите?

– Потому что зачет получить будет…

– Я в состоянии решить, что справедливо, а что нет. Слово свое сдержу. А ваша прямота и честность меня порадовали. Редкие качества среди мастериц.

По аудитории поползли шепотки.

– И как же ты справилась с русалками? – почти шепотом спросила Дария.

– Ир… его высочество прогуливался по лесу и спас меня, – немного приукрасила я правду.

– Так вот почему ты для него танцевала, а мы думали…

– Алуева, вопросы личной жизни на моих парах не поднимаются, ясно?

И едва Дира кивнула, преподавательница снова развернулась ко мне.

– Раз уж вы добыли клубок, Мальцева, то я считаю, что ваш курс достоин того, чтобы использовать магию.

Шум от этого известия поднялся неимоверный, но практически сразу же стих.

– Критская, расскажите нам о трех основных заклинаниях, прежде чем мы попробуем их использовать, – велела профессор Бастинда, возвращаясь на свое место и пуская по классу плавающий клубок, отмечающий присутствующих.

Хорошо, что для этого не надо было теперь колоть палец, хватило одного раза, чтобы сработала магия и клубок нас запомнил.

– Радует, что ваши знания не утеряны, – сказала преподавательница, едва Дария закончила рассказывать.

Девушка слегка поморщилась. Подозреваю, что голова у нее нещадно гудела, напоминая о вчерашнем бале.

Это мне Огана утром добыла у целителей снадобье, снимавшее похмелье, а вот остальные не имели в подругах саламандру. Впрочем, воспоминания были живы. Круги под глазами я замаскировать косметикой не успела. И главное, было бы из‑за чего пить! Из‑за мужчины! Не стоит он того!

– Садитесь, Критская. – Профессор Бастинда отметила что-то в журнале и посмотрела на нас. – Достаем наборы мастериц и накладываем вплетающее заклинание. Не спешим.

Я взяла в руки свой клубок, зажмурилась.

– А вам, Мальцева, данное заклинание произносить не нужно.

– Почему? – Вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я сообразила, что профессор Бастинда может дать мне задание написать по нему какой-нибудь реферат.

– Русалки вкладывают в клубки свою магию. Можете считать, что наматывающее заклинание там уже есть.

– А связующее?

– Его наложить стоит. И подумайте, когда будете его произносить, какую нить хотите получить. Клубки бывают… весьма своенравны, когда начинают привыкать к новому владельцу.

О словах преподавательницы я вспомнила, когда попробовала сделать нить синей, чтобы вышить василек.

– Я предупреждала, – раздался голос Бастинды над моим ухом, и я невольно вздрогнула.

Она рассмотрела темно-зеленую шелковую нить, но никаких советов давать не стала, пошла дальше вдоль ряда, проверяя, как мастерицы справились с заклинаниями.

– Почему он меня не слушается? – спросила я, едва преподавательница снова поравнялась с моей партой.

– Все дело в вашем желании шить, Мальцева. Сосредоточьтесь. Проявите волю.

Легко ей говорить! Я вздохнула, попробовала. Раз так тридцать. И ничего. Клубок как был непослушным и уныло-болотного цвета, таким и остался. А может, мне с ним поговорить? Наверняка сочтут за сумасшедшую. Я поморщилась, разглядывая нить.

Понятно, не видать мне василька еще очень и очень долго. Поразмыслив, решила вышить крапиву. Нитки нужного цвета точно есть. Дария с любопытством посматривала на меня, вышивая ромашку, и, когда я рассказала ей шепотом о том, что такое крапива, поразилась. Сидела и хихикала почти всю пару. Еще бы! Все в аудитории вышивают цветочки, а я какой-то сорняк.

– Закончили?

Профессор Бастинда поднялась и прошлась по рядам, рассматривая наши работы. На мою покосилась, но ничего не сказала.

– Прекрасно. Теперь самое сложное, – сказала она. – Вам нужно произнести заклинание мастерицы. Так как опыта у вас нет, опробуем одно и на всех. Пожелайте хорошего настроения тому, кто получит в подарок вашу вышивку.

М‑да. Обрадует кого-то моя крапива. Интересно, рыжик обидится, если я свой шедевр ему презентую?

Мы бодро произнесли заготовку-формулу, вставляя в нее нужные слова. Моя ткань подозрительно вспыхнула, и ее мгновенно окружили разноцветные искорки. Мастерицы вскочили, опрокидывая стулья и стоявшие на столах корзины. Дира споткнулась о катившийся клубок и огромными глазами уставилась на мою парту. А там… Там вышивки не было. Был цветочный горшок. Да-да, самый обычный, только темно-зеленый, и в нем торчал пушистый куст жгучей крапивы.

Визг в аудитории прекратился, едва подошла Бастинда. Она сняла очки, достала белый, накрахмаленный до хруста платочек, протерла им стеклышки, надела и сказала:

– Поздравляю, Мальцева. Вы больше не мастерица-вышивальщица.

– А кто? – спросила Дария, почему-то бледнея.

– Кудесница, способная творить сильное волшебство.

Ирас ушел только после полуночи, проверив, как я усвоила заклинания. Его способ мало чем отличался от того, что применяла к студентам профессор Лария. Мне трижды пришлось тушить скатерть, раз пятнадцать зажигать свечи и огонь в камине и испарять воду с многострадального ковра. Но за такие тренировки принцу я была благодарна. Теперь точно не растеряюсь на практических занятиях, а это дорогого стоит.

С домашним заданием профессора Бастинды я провозилась еще два часа, потому что нитки никак не меняли цвет, и мне пришлось вышивать ветку елки и зеленую бабочку. Выглядела последняя так жутко, что я ее спрятала с глаз долой в сумку и отправилась спать.

На следующий день выяснилось, что я могу не только превращать созданное в реальные предметы, но и просто переносить вышивку. То есть магия, доступная обычным мастерицам, никуда не исчезла, а это не могло не радовать. Откуда мне знать, чем обернется сила кудесницы? А так хоть… елки научусь вышивать.

Правда, сейчас выбор между магией мастерицы и кудесницы был мне недоступен, волшебство срабатывало спонтанно. Профессор Бастинда сказала, что со временем я смогу контролировать заклинания. Дар-то только пробудился. Да и внимательности мне явно не хватает. А так… Но вздохнуть с облегчением не получалось.

После обеда оказалось, что нам в расписание добавили пары по выживанию в различных условиях и почему-то пение. Наверное, занятиями вокалом преподаватели хотели повысить наш культурный уровень. Мне же почему-то сразу представлялись девушки, одетые в старорусские сарафаны, сидящие в горнице с прялками и пяльцами и напевающие.

Я бессовестно хихикала почти всю пару и еле сдержалась, чтобы не рассмеяться, когда выяснилось, что почти ни у кого из мастериц-вышивальщиц нет ни слуха, ни голоса. Зато какой бас оказался у Арара! Ничем не хуже, чем у профессора Чернавия. Еще бы в ноты попадал… Или боевой маг тоже веселился на этом бесполезном занятии? Глеб же даже рта не открыл, чем вызвал еще больше любопытства со стороны мастериц. М‑да…

Ох и намучается с нами профессор Лавандий, пожилой мужчина с седой бородкой и длинными тонкими пальцами. Он так ими жестикулировал, когда пытался научить нас нотной грамоте, что мастерицы больше на перстни с драгоценными камнями смотрели, чем слушали его речь.

На физической подготовке за нас снова всерьез взялся сначала Чернавий, а потом боевые маги.

– В конце учебного года турнир мастериц. Тому, кто хочет принять в нем участие, советую записаться на дополнительные занятия, – сказал Арар, как-то обреченно вздыхая.

– Зачем? Там же нужно свои работы предоставить, показывая мастерство, – удивился кто-то из швей.

– В этом году правила изменены. Каждый участник должен пройти еще и полосу препятствий.

Мастерицы загомонили. Я же, впервые услышав про турнир, решила, что все равно участвовать в нем не буду. Надежда, что летом откроется портал, все еще во мне жила. Я скучала по родителям и дому. И каждый раз, ложась спать, мысленно желала маме, папе и бабушке спокойной ночи. Понимала, что это по-детски, разумеется, но так тоска хоть немного, да затихала.

– Желающие дополнительно заниматься запишутся после пары, – подвел итог Арар, пытаясь пальцами расчесать спутанные волосы. – Показываю новый блок упражнений. Сегодня начнем изучать защитные движения. Главная цель – уйти от удара и, если получится, ранить соперника. Магию не использовать! Сначала научитесь простые удары наносить и уходить от атаки, а потом будем изучать стандартные защитные заклинания.

Уж не знаю, кому в нашем случае повезло больше: боевым магам, которым приходится вышивать и нянчиться с группами малоспособных мастериц, или нам, постоянно залечивающим после занятий синяки и ссадины. В прошлые выходные в аптекарскую лавку, говорят, в два раза больше специальной мази привезли. И когда торговец сообщил, что это для студентов МыШКи, на нас стали не просто странно посматривать, а начали еще и жалеть. Как иначе объяснить тот факт, что сердобольная Кариса, пожилая вдова, хозяйка лучшей в Наре пекарни, прислала для учеников МыШКи десять корзин с выпечкой, не взяв ни монеты?

Мои размышления прервал громкий щелчок. Передо мной, как и перед остальными студентками, возникли полупрозрачные фигуры.

– А это…

– Ваш враг. Иллюзия не самая сильная, но продержится до конца занятий. Погружение в нее будет наполовину, то есть без запахов, звуков, воспроизведения места. – Боевой маг достал черную атласную ленту для волос и с сомнением на нее посмотрел.

– Это как?

– Зал для занятий останется на месте. – Арар зачем-то обвел руками пространство. – И сильно ранить вас не смогут, но созданные иллюзорные воины обладают моим уровнем мастерства ведения боя, – пояснил он. – Ваша цель получить как можно меньше синяков. Удары, как я уже сказал, вы будете чувствовать, но они весьма ослаблены.

– А может, мы без них потренируемся? – Дария покосилась на полупрозрачного соперника, замершего напротив. Игла у него в руках была настолько острой, что аж сверкала.

– Нет уж, так вы быстрее усвоите, – усмехнулся Арар, собирая волосы в хвост и перевязывая их изрядно потрепанной лентой.

Глеб, как всегда невозмутимый и спокойный, стоял и молчал, явно что-то обдумывая. Мастерицы же поглядывали на него с интересом. Еще бы! Боевой маг сегодня перещеголял всех первокурсниц с факультета вышивальщиц. Его работа – ромашка с бабочкой – оказалась столь идеальна, что профессор Бастинда привела ее нам в пример. Я думала, что Глеба теперь все будут сторониться так же, как и меня, но мастерицы начали активно строить ему глазки.

А вот у Арара вышивать не получалось. Глебу наверняка легко далось это занятие по одной простой причине – он умеет плести сеть. Сомневаюсь, что на Таркских болотах его учили вышивать. Читала я про это местечко вчера в учебнике по географии. Жуть! Там водилось столько чудищ… И мантикоры, и волки-оборотни, и кикиморы с болотниками. Проще сказать, чего там не водилось – нормальных и привычных животных. Арару же сподручнее было держать меч, чем тыкать в ткань иглой.

Я вспомнила, что он в столовой рассказывал толпе восхищенно взирающих на него мастериц, как дрался в степи с полчищем орков. Не особо прислушивалась, понимая, что боевой маг явно приукрашивает действительность и сглаживает неприятные моменты, но мастерство владения оружием – налицо. И если у кого и учиться подобному, то да, у Арара. Я это понимала. И даже немного сочувствовала ему, потому что боевому магу из МыШКи никуда не деться. Сидеть за партой, вышивать цветочки и учиться концентрироваться.

В раздевалку после занятий мы с Фионой пришли в числе последних. Мне пришлось ждать подругу, решившую записаться на дополнительные занятия. Я таким энтузиазмом не обладала. Да и Ромео как-то странно хмурился, принимая решение ходить на те же самые тренировки. Хотя ему-то зачем? Я так поняла, что рыжик не собирается участвовать в турнире. Ревнует он ее к боевым магам, что ли? Мне Фиона не казалась легкомысленной, менестрель же почему-то время от времени брал ее на занятиях за руку, поглаживая ладонь, словно пытался этим жестом сказать, что они с Фионой – не просто друзья, а пара. Подруга каждый раз краснела, смущенно улыбалась, но руки не отнимала. Может быть, такое рукопожатие у кентавров играет какую-то особую роль? Хм… Пожалуй, стоит все же на досуге заглянуть в учебник по этикету. Сдается, я могу найти там много нового и любопытного.

Да и на паре по физической подготовке рыжик решил от Фионы не отставать. И как только выдерживал точно такую же нагрузку? Я занималась в два раза меньше, но с ног валилась. Либо у Ромео сила воли железная, либо точно по уши влюблен в Фиону. У подруги-то другие силы и возможности по сравнению с человеком. Правда, Фиона стеснялась того, что она кентавр, наотрез отказываясь превращаться даже на парах. Профессор Чернавий кричал до хрипоты, называя ее глупой и неуверенной в себе, но, поняв, что кентавр обладает изрядным упрямством, сдался. Я же ни разу не решилась попросить подругу превратиться, боялась обидеть. А так было бы интересно!

Я быстро приняла душ, съела припасенный с завтрака бутерброд и отправилась в библиотеку. Профессор Злотарий ни с того ни с сего задал к завтрашнему дню подготовить доклад о волшебных нитях и их источниках. Чувствую, что покопаться придется изрядно.

На чердак я поднималась в девятом часу вечера и снова обнаружила Ираса и накрытый стол. Маг, правда, от бумаг не оторвался, лишь поздоровался и снова увлекся отчетами, судя по ровным колонкам цифр. Я пожала плечами, поела и занялась своими делами.

Следующие дни потянулись уныло и однообразно. Неделя, а затем и вторая. Нас загрузили учебой так сильно, что я не успевала даже заглянуть в библиотеку и попить чайку с Арнавием, не говоря уж о том, чтобы выбраться в город. Все свободное время уходило на вышивание и зубрежку заклинаний.

Фиона же буквально пропадала на дополнительных тренировках с боевыми магами, поэтому мы виделись урывками. Если ткачество в принципе у нее не вызывало особых затруднений, то физическая подготовка оставляла желать лучшего. Мне это казалось странным. Подруга же кентавр, поэтому к нагрузкам привыкла.

– И думаешь, я умею охотиться или хотя бы ставить силки? – рассмеялась она, когда в четверг за обедом я не удержалась и прямо ее об этом спросила.

– А разве нет?

– Артур и Ричард никогда не подпустят женщину к таким мужским занятиям, как охота, рыбалка и драка, – отозвалась подруга, поедая яблочный пирог. – А ведь у меня еще три младших брата есть и отец. То, что я кентавр, роли не играет.

– И ты спокойно к этому относишься?

– К чему?

– К тому, что отец и братья что-то тебе запрещают.

– Они же мужчины.

Я фыркнула.

– Можно с ними согласиться и сделать по-своему, Варь.

– Хм…

– У нас, у кентавров, не все просто. Мы живем достаточно замкнуто, мало с кем общаемся, даже замуж выходим почти всегда за своих. Нет, нас не неволят, – быстро сказала она. – Просто кентавру тебя понять проще, чем человеку. Он знает, каково это… отличаться от других. – Фиона вздохнула, и я подумала, что безумно мало знаю о кентаврах.

Подругу воспринимала как обычную девушку, потому что она себя так ведет. Или старается? А психология-то, похоже, отличается! По крайней мере должна! Или нет? М‑да… задачка!

Я мысленно сделала себе заметку, что схожу к Арнавию в библиотеку и возьму книгу о кентаврах или Ираса вечерком расспрошу. Он-то точно знает о народах Чарды все!

Подруга неожиданно подмигнула и придвинула к себе кружку с клюквенным морсом, довольно щурясь. Ее настроение, в отличие от моего, было чудесным. Я вяло ковырялась в тарелке и старалась не уснуть. Если бы Ирас вчера не взялся помочь с очередным докладом, найдя в нем сорок семь ошибок, то я бы точно провозилась до рассвета.

Фиона быстро распрощалась и умчалась на очередную тренировку. Ромео вторую неделю с нами не было, его отправили в другой город на практическое занятие. И мне безумно не хватало рыжика с его вечным оптимизмом и веселыми шутками.

Откуда-то вернулась наконец директриса Моргана, и Огана стала исчезать, занятая какими-то делами. Наверное, я бы с ума сошла от одиночества, но… Ирас появлялся каждый вечер, не давая мне возможности похандрить. К концу второй недели я привыкла, что меня на чердаке ждет вкусный горячий ужин, а потом можно спокойно сидеть и заниматься зубрежкой, изредка позволяя себе любоваться точеным профилем принца. Ирас сосредоточенно и увлеченно разбирал бумаги, иногда о чем-то задумываясь. Как ни странно, такие вечера поначалу мне нравились, а затем стали раздражать. У меня то и дело крутился вопрос: он что, интерес ко мне потерял? Даже целоваться не лезет. А это было так весело…

Впрочем, о чем я? Ирас помогал как мог, ничего не требуя взамен. Радоваться бы надо.

– Может, еще и рубашку с тебя снять? – Ирас усмехнулся, и я обнаружила, что с меня исчез теплый свитер – подарок Оганы.

– Извини, задумалась. Сейчас.

Я вспомнила нужное заклинание, возвращающее одежду, и быстро его применила, мысленно касаясь иголкой своего радужного клубка.

– Неплохо. Ты стала лучше справляться.

Эта похвала была настолько неожиданной и редкой, что стало вдвойне приятно. Правда, тут же настроение испортилось, стоило глянуть на лоскут ткани, натянутый на пяльцы.

Я поморщилась, потому что, в отличие от бытовых заклинаний, вышивание мне давалось с трудом. Упрямый клубок не слушался и выдавал чаще всего темно-зеленую нить. Я изощрялась как могла. Но сколько ни вышивай лягушек и кузнечиков, проблемы это не решало. Я подошла к креслу, взяла в руки вышивку.

– Знаешь, а мне даже нравится, – заметил Ирас.

На ткани красовалась маленькая зеленая ящерка.

– Тебе все нравится, – ворчливо отозвалась я.

Он хмыкнул, подошел ближе, присел рядом и посмотрел на клубок в моих руках. Я безуспешно пыталась превратить нить в красную, желая вышить маки.

– Как видишь, не выходит.

– Ты в свои силы не веришь, чудо, – отозвался Ирас, вызывая у меня таким обращением странный жар по всему телу.

Я недовольно фыркнула, надеясь скрыть от него свои покрасневшие щеки.

– Хочешь, помогу?

Я с сомнением на него посмотрела. При всем своем воображении не смогла представить, как боевой маг будет вышивать, поэтому просто спросила:

– Как?

– Глаза закрой. И не хмурься, морщины тебе не идут.

Ирас взял мою ладонь, легонько поцеловал.

– Ладно, можешь не закрывать, – разрешил он, притянул к себе и нежно коснулся губ.

Сердце дрогнуло, забилось чаще. Ирас, видя, что я не сопротивляюсь, впился в мои губы страстно, жадно и практически сразу отпустил.

– А теперь пробуй, чудо, – прошептал он, показывая на клубок.

Издевается. Однозначно. Какой тут вышивать, если я в себя прийти не могу!

– Красная.

Клубок засветился.

– Получилось! – вскрикнула я и радостно прижала нитки к себе.

Ирас снисходительно улыбнулся.

– Я ведь заслуживаю еще один поцелуй в качестве награды? – вкрадчиво спросил он.

Нет, кому что, а ему… Додумать Ирас не дал, накрывая мои губы своими.

– И не боишься, что ударю? – хрипло спросила я, пытаясь отдышаться. Впрочем, кого я спрашиваю? Боевые маги не ведают страха, а Ирас – тем более.

– Потерплю. Оно ведь того стоит, – прошептал он, окончательно наглея и снова притягивая меня к себе.

«Варя, мы опробовали все доступные способы. Прости».

Эту записку от Ромео Огана передала в воскресенье после обеда, и я вертела ее в руках, не зная, что теперь делать. После того как Ирас ушел, я злилась. Сильно, долго, со вкусом. Только разгром комнаты, а потом – уборка позволили немного успокоиться. За более чем сутки я перепробовала все, что можно, надеясь выбраться из комнаты: попыталась разбить стекло, выломать дверь, пройти через огонь следом за Оганой… Ожог до сих пор болит, а ободранные костяшки пальцев ноют. Стены же в МыШКе оказались крепкими, впрочем, и двери с окнами тоже. Стоит признать, что и защиту его высочество поставил знатную. Саламандра приносит еду и записки от друзей, сообщая новости, но помочь больше ничем не может.

Фиона и вернувшийся с практики Ромео тоже сначала попытались своими силами выломать дверь, затем испробовали кучу экспериментальных зелий и заклинаний, но… дверь только немножко обуглилась и не поддалась. Когда же рыжик поднялся на летающем ковре к моему окну и швырнул в него самый обычный молоток, тот срикошетил в стекло директрисы Морганы. Хорошо, что он вовремя сбежал, иначе и его бы наказали.

Я положила записку на стол, вздохнула и достала кольцо, подаренное Ирасом. Остается последний способ. Унижаться и просить его, чтобы выпустил из-под ареста, не хотелось. Но ради жизни подруги можно поступиться гордостью. Да и не только ей, если честно. К этому моменту я готова была уже не только просить Ираса, но и умолять, чтобы снял защиту с чердака. Врать, что смирилась и не пойду спасать Дарию – смысла не было. Принц кто угодно, но не дурак. Зная мой характер, не поверит ни единому слову, и будет прав. А вот подыскать убедительные аргументы и поторговаться – это я могу. Не будет же он непреклонен, верно? Главное, снова не разозлиться и не начать ссориться.

Я прикрыла глаза. Появится – и все благие намерения и мысли исчезнут. Может, стоит записать речь и вызубрить? Я фыркнула и улыбнулась. Последняя мысль была настолько нелепой, что стало смешно. Договоримся. Мы же взрослые разумные люди.

Как же хочется ему врезать, кто бы знал! Со всей силы. За то, что запер, не дал помочь подруге, все решает за меня. И за то, что в чем-то он прав. Признать это получилось с трудом. Но бездействовать я не могу. Сколько времени уже потеряно! Переживут асканийские послы сорванный прием. Куда они денутся-то?

Я надела кольцо и зажмурилась. Открыла глаза и… Ирас в комнате не появился. С минуту я безуспешно пыталась найти достойную причину его отсутствию. Он впервые не пришел, когда я звала. А если я здесь умираю? Мало ли… Нет, понимаю, что он не мальчик на побегушках, но зачем меня игнорировать? Или разговора со мной боится? Я фыркнула, так нелепо выглядело данное предположение. Ирас ничего не боится, а уж тем более моего гнева. А жаль, кстати.

Вздохнула, сняла кольцо, повертела и твердо решила не отступать. Теперь позвала его высочество еще и мысленно, вдруг услышит? В моем любимом фэнтези мужчины всегда слышат тех, кто им небезразличен.

Ожидания, увы, не оправдались. Я разозлилась. Асканийская делегация, значит, ему важнее… С языка рвался русский и могучий, но абсолютно неприличный язык.

Я швырнула бесполезное кольцо в стену, и оно закатилось под кровать. По-моему, ему там самое место. Ничего, сама справлюсь, обойдусь и без помощи его высочества. Тоже мне!

Но как спасти Дарию? Время утекает, как песок сквозь пальцы. Должен же быть способ ей помочь! Не верю я, что защита столь потрясающая, что нельзя найти лазейку! Думай, Варь!

Через два часа я поняла бесполезность своих мыслительных попыток и, чтобы хоть как-то отвлечься от мук совести, уселась писать доклад по географии. Профессор Злотарий на прошлой паре увлекательно рассказывал о Великой пустыне. Она – своеобразная граница между Шелдронией и Асканией, нейтральная зона, которая никому не принадлежит, и ее территорией могут пользоваться обе стороны. Но главное преимущество Великой пустыни – удивительная магия. Когда профессор Злотарий читал лекцию, показывая иллюзии оазисов и миражей, у меня создалось впечатление, что весь песок там пропитан волшебством.

Когда-то на месте Великой пустыни было море, в которое попало безумно много нитей Великой Кудесницы. От волшебной воды остались лишь легенды, в пустыне-то и обычная – редкость и на вес золота, не говоря уж о той, в которую попали нити Арии. Никто и не помнит, почему море высохло. Никаких преданий, что удивительно и странно, не сохранилось. Маги предполагают, что каким-то образом магия Великой Кудесницы изменила местность. Правда, зачем, никто объяснить не может.

Но едва моря не стало, исчез и маяк, способный указывать путь, пропала рыба, рассыпались в прах даже остовы затонувших кораблей… Некоторым магам везет: время от времени в песке они находят разноцветные кораллы – единственное, что уцелело от волшебного моря, на месте которого возникла Великая пустыня, полная чудес и опасностей. О ее обитателях нам и задали написать доклад.

Лично мне достались жуки. Я‑то по наивности думала, что таких насекомых в пустыне немного, а оказалось совсем наоборот. Пока листала книги, которые передал через Огану Арнавий, создалось впечатление, что в пустыне живут как раз таки одни жуки. Они ползают по песку, забираются на нижние ветки кустарников и совсем не летают. И да, безумно красивы. Черные, золотисто-зеленые, иногда в белую крапинку. Интересно, почему их считают волшебными? Такие и у нас в Сахаре водятся.

Я открыла увесистый том, полистала и нашла ответ. М‑да… все же наши жуки не способны светиться, создавая ночью миражи. Как-то, на мой взгляд, неправильно на них магия Арии подействовала.

Глаз зацепился за чудно́е название – аскараи. А это кто такие? Хм… Я рассмотрела картинку, под которой стояла подпись. Толстые, большие жуки, внешне похожи на наших скарабеев, только не черные, а цвета темного янтаря. Я вчиталась в текст ниже и выяснила, что этим насекомым так проще прятаться от хищников, которых в пустыне тоже немало. При малейшей опасности аскараи зарываются в песок, и, в отличие от скарабеев, их не пугают участки, где есть соль, поэтому они спокойно обитают в Великой пустыне.

Да и где там не будет соли? Куда она денется? Исчезнувшее море как-никак оставило следы. Или в этом мире моря другие? Так, что-то я совсем запуталась и отвлеклась. Чем аскараи-то примечательны?

Хм… способны за полчаса уничтожить дерево, поэтому их убивают или применяют сонные чары. Получается, их можно использовать?

Взгляд упал на деревянный пол. Интересно, а этот пустынный жучок может его прогрызть? И что под моим чердаком? Если я правильно помню, то вроде бы каморка со швабрами, ведрами и тряпками. Так, вопрос один: где взять волшебного жука? И если достану, то как сделать так, чтобы он весь пол не сгрыз? Может, ему хлебных крошек насыпать? Нет, это уже не один вопрос. Да есть ли смысл их решать, если жука нет.

Я прикусила губу и задумалась. В пустыню я попасть и поймать его не смогу. Зверинцев в Наре нет. Что остается? Мастерица я или кто?

Я призвала клубок, ухмыльнулась. Затея, разумеется, отдавала авантюрой, но попробовать можно. Я сосредоточилась, создала нить янтарного цвета, заправила в пяльцы кусок белой ткани, шепча нужные заклинания. Аскараи были чуть поменьше наших скарабеев, сантиметра два с половиной в длину, значит, много времени у меня эта работа не займет. Я уже натренировалась на вышивании бабочек да лягушек.

При помощи простого заклинания перенесла рисунок из книжки на ткань и принялась за дело. Сначала вышила туловище, а потом сменила нитки на черные для того, чтобы создать головку и лапки.

А ничего так жучок получился, симпатичный. Я повертела вышивку с разных сторон, рассматривая. Повезло, что не пауки и скорпионы умеют грызть дерево. Этих насекомых так же, как и змей, я до ужаса боюсь, а вот жук – другое дело. Не сказать, что он приятный, но и страшным не выглядит. И меня есть не станет, я же не дерево. Надеюсь, в этой энциклопедии точные сведения и аскарай не опасен для людей, иначе… Нет, я все же не хочу умирать от укуса мной же созданного жука! Это как-то даже смешно! Вон Фиона считает, что смерть должна быть героической, и если я выберусь из своей комнаты, такой, боюсь, она и может стать.

Я еще раз оглядела созданную вышивку, отложила, достала маленькую скляночку с сонным порошком и насыпала его в банку, приготовив на всякий случай и крышку с дырочками, чтобы закрыть жука внутри. Затем прикинула, что в случае удачи возьму с собой на озеро к русалкам. Сумка не нужна, книги тоже, клубок сам появляется при малейшем моем желании. А вот одежду необходимо приготовить, что я и сделала. Теплая кожаная куртка, в которой я чувствовала себя комфортно, шарф и перчатки. Быстро натянула на себя теплые штаны и свитер.

Главное, чтобы сработала магия кудесницы!

О, она сработала! Еще как! Жук стал реальным, за сорок минут слопал две табуретки и начал грызть оконную раму, никак не считаясь с моими желаниями и упрашиваниями погрызть пол. Получается, тогда стекло можно будет выдавить? И что потом? Вышивать костюм человека-паука, чтобы спуститься с чердака МыШКи? В общем, неправильный мне какой-то жук достался. Непослушный, не поддающийся дрессировке и поедающий не то, что надо.

Я подцепила его и оттащила от окна, опуская на пол и тыкая носом в траву, которую вышила, пока пустынный жучок догрызал второй стул. Надеюсь, что уловка сработает. Там, где зелень, нужно точно сгрызть. Ну это если следовать логике жука, на мой взгляд.

К траве аскарай принюхался, а потом вцепился в пол. Ты ж моя прелесть! Ты ж мое сокровище! Я посмотрела, как исчезает третья доска, а потом передвинула его на следующий ряд. Через два часа лаз был готов, а жук благополучно спал в банке, которую я спрятала под кроватью.

Я запустила магических светлячков в лаз, радуясь, что мои догадки насчет каморки со швабрами подтвердились, и тут же поняла, что спрыгнуть не получится, потому что высоко и страшно. Придется привязывать веревку, и все бы ничего, но если мой побег обнаружит раньше времени Огана, то дело закончится плохо.

Пока я размышляла над этой дилеммой, успела намертво закрепить на ножке кровати нить, превращенную в веревку, и поменяла у нее цвет, чтобы слилась с полом. Подергала, проверяя прочность, подумала. Затем бросила клубок вниз, придвинула ковер, почти целиком закрыв лаз. Осмотрела подушки, укрытые одеялом, которые заменяли спящую меня, затушила все свечи, быстро скинула в лаз необходимую верхнюю одежду и уцепилась за веревку. Нить волшебная, выдержит любой вес, как я недавно выяснила. Самое страшное – отпустить край лаза, который я прикрыла ковром.

Надо ли говорить, что я упала? Столько изощрений с веревкой, а бока все равно отшибла. Хорошо, что кости не переломала, потому что, во-первых, упала на свою же куртку, во-вторых, нас в МыШКе Арар и Глеб научили падать (правда, сейчас это меня не спасло), а в‑третьих, невысоко было. Я громко чихнула, вытирая пыльным рукавом лицо, поморщилась, зажгла магический огонек. После этого быстро оделась, осторожненько отперла дверь и нырнула в пустой коридор. Теперь нужно найти друзей!

Я опустилась на два пролета и увидела Фиону и Ромео, сидящих на ступеньке и что-то бурно обсуждающих.

– Привет! – весело поздоровалась я.

– Варя!

– Тише вы, – зашипела я, обнимая их обоих и воровато оглядываясь.

Удивительно, что на шум никто не сбежался. Либо чары Ираса своеобразны, что не пропускают звуки, либо чердак все же высоко находится.

– А как ты сбежала?

– По пути к озеру расскажу.

– Тогда жди нас у входа, – быстро сказала Фиона, откидывая волосы за спину.

– Мы оденемся, известим желающих помочь…

– Что?

– Глупость соваться к русалкам втроем, – пояснил рыжик. – Тут твой Ирас прав.

– Он не мой, особенно после того…

– Иди к выходу, – перебил Ромео. – И жди.

Через пятнадцать минут на крыльце МыШКи собралось двадцать студентов. Десять из них были портными, четверо вместе с Фионой – ткачами, остальные шестеро – вышивальщицами. Я посмотрела на Красаву, потом на Диру и Гвен, затем перевела взгляд на нашу старосту Мару и какую-то незнакомую девушку. Неожиданно, если честно. Уж чего-чего, а помощи от студентов я не ожидала, особенно от вышивальщиц.

– Повторяю для всех, – тихо сказал Ромео, – это не увеселительная прогулка. Лучше остаться в МыШКе сейчас, чем…

– Мы знаем, – перебила Красава. – Но решение не изменим.

– Просто противоядия от укуса русалок у нас…

– Есть, – ответила Мара, доставая флакон, в котором переливались капли янтаря. – Здесь их тридцать штук.

– Где достала?

Она обреченно вздохнула.

– Вы действительно хотите это знать? Так меня одну накажут, а не вас всех.

– Забыла, что на нас заклинание молчания? Никто не сможет рассказать, что произошло, даже если сейчас останется, – отозвалась Фиона, теребя косу, которую на ходу заплетала. – Правда, действует оно до полуночи.

Молодец у меня подруга! Предусмотрительная. Я о таком даже и не слышала.

– Так где? – спросил кто-то из портных.

– У целителей, конечно, взяла.

– Без спроса, – заметил Ромео, хмурясь.

Он всегда был чересчур честным, а сейчас дело попахивало воровством, и это ему явно не нравилось. И никому не нравилось. Но куда нам деваться? Если попросим – не дадут. А у Мары, я слышала, один из целителей-практикантов то ли жених, то ли кандидат на эту роль, вот и смогла добыть. Даже жаль будет, если они рассорятся из‑за нашей выходки.

– Ладно, все будут отвечать. Выгнать – не выгонят, а наказание…

Дира оптимистично махнула рукой. Она права. Главное – спасти Дарию, а остальное – переживем.

К Наре мы шли не толпой, подумав, что так нас могут заметить. С промежутком в пять минут разбегались парами, договорившись встретиться на окраине города.

Когда мы собрались, Ромео в очередной раз поинтересовался, не передумал ли кто.

– Ведите уже, – хмыкнул рослый черноволосый парень с факультета портных.

Девушки пытливо уставились на нас, кутаясь в теплые куртки. Юноши о чем-то переговаривались вполголоса, решая, как нам выжить.

И мы пошли спасать Дарию. По пути я рассказала друзьям, как выбралась. Вроде бы шепотом говорила, но услышали меня почему-то все. Лес, мрачный и темный, наполнился смехом и шумом.

– Струны мандолины! Его высочество и подумать не мог, что ты окажешься столь изобретательна, – ухмыльнулся рыжик, поправляя ворот теплого серого свитера, торчащего из-под куртки.

Ромео в такой одежде казался взъерошенным воробышком, но посмеяться над ним я не могла. Мы все постарались одеться неприметно и удобно, поэтому походили на кого угодно, но не на студентов МыШКи. Профессора Рума, если бы он нас таких красивых увидел, удар бы хватил точно.

– Зато мне можно не стараться выжить, – заметила я.

– Почему? – Любопытная Фиона тут же встревожилась.

– Ирас все равно убьет за эту выходку.

– Еще бы, его же никто так не обходил! – захихикала уже Гвен, хватая под руку Красаву, жующую пышку.

Видимо, волнение сказывается.

– Ты прости нас, Варь, что мы так себя вели, – попросила Красава, останавливаясь и смущенно смотря на меня. – Если он тебя выбрал, то…

– Давайте сменим тему, – предложила я, не желая рассказывать о наших запутанных отношениях с Ирасом. – Мы почти пришли. Лучше сейчас принять противоядие.

Все как-то сразу стали серьезнее, смех стих. Мы проглотили по янтарной капле, достали клубки с иголками и вышли к озеру.

Темная вода была спокойна и неподвижна. Тени елей тонули в ней вместе с размытыми силуэтами луны и огромных звезд. Ночь выдалась ясная, слегка морозная.

– И что теперь?

Я подошла к озеру, чувствуя, как кроссовки, которые показались удобнее для такой ситуации, тонут в мокрой глине. Фиона и Ромео мгновенно оказались рядом.

– Мы пришли, чтобы забрать Дарию, – громко сказала я.

Ответом стала тишина. Легкий ветер пробежался по треугольным макушкам елей, сорвал с зачарованных ив несколько листьев, швырнув их нам в лица.

– Выходи на битву! – крикнул Ромка, подходя еще ближе и прижимая к себе Фиону, смотрящую на озеро огромными глазами.

У меня создалось ощущение, что и драться эта парочка будет тоже в обнимку.

Вода пошла кругами, и мы втроем отошли к другим студентам, стоящим чуть дальше.

Одна за другой русалки показывались из озера, но не подплывали, замирали, рассматривая нашу группу, изо всех сил старавшуюся не растерять остатки храбрости. У меня дрожали руки, невольно лезли воспоминания о прошлом разе, но струсить я себе не позволяла. Я просто сильнее страха.

– Нэт, сколько их тут?

– По пять на каждого, – быстро сориентировался рослый парень, растирая озябшие руки.

Агнесс, сверкая глазами, подплыла к берегу, вильнула хвостом, с которого осыпалась черная чешуя. Она поднялась и уставилась на меня.

– Дария упала в зачарованное озеро и по праву наша.

Русалки дружно загомонили, подтверждая слова предводительницы. Мы с ними спорить, естественно, не стали.

– Древним законом, утвержденным Великой Кудесницей Арией, вы не можете отказаться от битвы, – твердо сказал Ромео. – И никакая из сторон не должна применять магию.

А друзья-то у меня, смотрю, подготовились.

– Если проиграете, умрете, – ответила Агнесс, пугая меня шипящими нотками в голосе.

– То есть даже не станем русалками? – уточнила Гвен, нервно теребя кончик светлой косы.

– Вы же выпили противоядие, не так ли?

– Ты следила? – удивилась я.

– А не должна?

Что-то мелькнуло в ее взгляде, заставив меня почти заледенеть. Я прямо чувствовала, как по коже ползет странный мороз, не давая сдвинуться с места. Магия? Мое воображение? Или просто страх?

– Знаешь, почему я вас тогда отпустила?

– Ты была мне должна за помощь в лесу.

Агнесс рассмеялась, а у меня по коже снова пополз холодок, озаряя жуткой догадкой. Ребенок ли передо мной? И если нет, то сколько русалке лет?

– Я должна была выйти замуж за принца. Мне твердили об этом с рождения, – сказала она. – Но Ирасу я была неинтересна. И тогда я оказалась на озере… Желала доказать, что чего-то стою.

Предводительница русалок усмехнулась так, что я сглотнула и неимоверными усилиями заставила себя остаться на месте, не пятиться и не сбежать. Нельзя показывать свою слабость врагу.

– Его бы я не отпустила, – задумчиво заметила она, рассматривая меня.

– Это был твой выбор. Разве Ирас виноват в том, что ты пошла на озеро? – спросила я, осторожно оглядываясь на молчавших студентов за спиной, не спешащих прекратить наш разговор с Агнесс.

Русалки зашумели, на берег хлынула волна холодной воды, принося запах сырости и почему-то полыни.

– Мой выбор?

Агнесс оглянулась на русалок, оставшихся в воде, положила руки на талию и спросила:

– Кто из вас пришел за клубком для себя?

Тишина.

– А кто хотел стать мастерицей?

Русалки и на этот раз промолчали.

– Они что, все пришли на озеро, потому что хотели заставить Ираса обратить на них внимание? – ужаснулась Фиона, не выдержав.

– Да. Только ни одну из них он не полез спасать.

– У меня просто было его кольцо, – возмутилась я несправедливому упреку.

– И что? – Агнесс улыбнулась, жутко сверкая темными глазами. – Принц мог и не защищать. Боевой маг же, ушел бы. Да и кольцо зачем дал?

Русалка подошла ближе, почти выйдя из воды, зло хмыкнула.

– В ту ночь, когда ты шла к озеру, я решила дать тебе шанс на спасение – притворилась попавшей в беду только потому, что ты решила от него сбежать.

– Откуда ты знаешь? – Внутри у меня все похолодело.

– Ирас тогда сглупил, не наложил на тебя защитных чар, поэтому я могла читать твои мысли, – пояснила Агнесс, явно делая мне одолжение.

– А как же ментальная защита МыШКи? – удивилась Красава.

– На нее не действует. Кудесница же…

Мне отчаянно захотелось потрясти головой. Такое ощущение, что у меня амнезия, я проснулась и ничего не помню, а на меня вываливают кучу полезных сведений.

– Ты знаешь, что за каждый твой день под этим заклинанием Ирас отдает взамен свой? – уточнила Агнесс, окончательно меня добивая. – Ты ведь не отдаешь установленную плату, верно?

– Ты о чем? – я окончательно растерялась, даже на время забыла, зачем сюда пришла.

– Варь, если боевой маг помогает второй раз или накладывает защиту, но не устанавливает цену, то плата остается той, что была в первый раз, – прошептал Ромео.

Я вздрогнула и оглянулась на студентов, слушающих наш разговор.

– Не сказал. Это неудивительно. Ирас всегда был излишне благороден и горд, чтобы о чем-то просить, – как-то странно заметила предводительница русалок, рассматривая всех нас.

– Мы пришли забрать Дарию, – честно ответила я, решив прекратить разговор. – А с принцем я потом разберусь.

– Если выживешь, – усмехнулась Агнесс, щелкая пальцами.

Ее фигура мгновенно изменилась: выросла, засверкала. И передо мной оказалось… Я прикусила губу до крови, чтобы не завизжать. Черные волосы женщины напоминали шевелящихся змей. Губы тонкие, бесцветные, но черные острые зубы они не скрывали. Глаза вытянулись, стали узкими и теперь напоминали темные провалы. В руке русалка держала копье, наконечник которого поблескивал.

– Надо же, никто даже не кричит. В последний раз, когда я превращалась, от меня пытались даже сбежать, – доверительно сообщила она. – Смелые.

Нечисть резко обернулась и пронзительно крикнула. И русалки одна за другой стали выходить из воды, оборачиваясь в подобие горгоны Медузы.

– Никого не убивать, – неожиданно приказала предводительница русалок. – Ранить, выбить из строя.

Мы недоуменно переглянулись, потому что недавно слышали от хвостатой нечисти совсем противоположные по смыслу слова.

– Она, – Агнесс пальцем указала на меня, – моя. Я желаю, чтобы девчонка умерла последней от моей руки. Пусть почувствует, как уходит их жизнь, и осознает, что виновата в гибели стольких людей. Да-да, убивать вас всех я буду медленно. И у нее на глазах.

В этот момент мне стало по-настоящему страшно. Если до этого я отгоняла от себя ужас, заставляла думать о том, что мы спасем Дарию и победим, то сейчас страх опутывал липкой паутиной, не давая возможности сдвинуться с места. Сбежать бы. Не думая. Без оглядки.

– И долго нас пугать будете? – Нэт встал рядом со мной, увеличил иглу и невозмутимо уставился на Агнесс.

– Смелый мальчик, но глупый, – прошипела она.

– Если победа за нами – отдаете Дарию и говорите, кто ее укусил, – твердо сказал Ромео.

– А если за нами – умрете.

Ой мамочки!

– В круг! – скомандовал Нэт, и мы как послушные цыплята встали спина к спине, увеличивая иголки. Фиона резко выдохнула и сжала мою руку. Ромео, стоящий с другой стороны от меня, нахмурился и смотрел, как русалки разбиваются на группы.

– Может, сеть…

Голос Гвен прозвучал совсем тихо.

Идея была хороша, но… плести сети времени не было, да и в своем мастерстве мы сомневались. Сдается, каждый сейчас вспомнил, как боевые маги учили нас создавать это простое и удобное оружие против нечисти, и жалели, что были столь невнимательны на занятиях. А ведь золотистая сеть даже с самыми простыми наложенными заклинаниями дала бы нам…

– Бейте в ноги, они у них уязвимы, – прошептал Ромео, когда русалки кинулись к нам.

– А‑а‑а!

Я так и не поняла, кто из нас завопил первым, а может, мы все вместе?

От крика с зачарованной ивы посыпались листья, запутываясь в наших волосах и скользя за шиворот. Мерзкое ощущение. Словно пауки по тебе ползут. Брр! Отряхивались мы быстро, понимая, что времени в обрез. Русалки медленно поднимались и выходили из воды, которая казалась темнее наступившей ночи. И отражающиеся верхушки сосен и елок только добавляли мрачности.

Гвен не выдержала и рванула к русалкам, вцепилась первой попавшейся в черные блестящие волосы и лихо подставила подножку. Хвостатая нечисть попыталась оттолкнуть мастерицу. Обе споткнулись и покатились по земле, ругаясь и вопя.

Мы дружно, не сговариваясь, всем девичьим составом бросились на помощь отчаянно смелой подруге, решив повторить ее подвиг. Не смогли мы стоять спина к спине и держать оборону!

Я ударила иглой русалку по руке, стараясь не подпускать остальных ближе. Нэт, оказавшийся рядом и быстро наносящий колющие удары хвостатым, отшвырнул от Фионы сразу двоих, что весьма не понравилось Ромео. Он лихо последовал примеру Гвен и, ухмыляясь, подставил еще одной русалке подножку.

– Не трогай волосы, гадина! – завопила Красава, задевая меня кулаком.

М‑да… Знатный синяк будет. Силы у мастерицы хватает. Она несется, словно танк, распугивая половину бесстрашной нечисти из озера.

Мимо пролетела иголка и воткнулась в тонкую елочку за моей спиной. Я успела увернуться от даров хвойного дерева, а вот русалка, которая норовила вцепиться мне в волосы – нет. Старое воронье гнездо с перьями на ней смотрелось изумительно. И зачем так вопить?

Я осторожненько пробралась к дереву, нащупала смолу и, едва подоспела еще одна русалка, толкнула ее. Прилипла она намертво. Длинными волосами, странным платьем из чешуи. Нет, додумались так одеться на битву! Да все мастерицы, что пришли драться, даже те, кто никогда не носил штанов нигде, кроме занятий у викинга, не нарядились в юбки!

Русалка шипела, сыпала проклятиями, обещая скорую расправу, и попыталась кидаться шишками. Неудачно. Одна ударилась в лоб еще одной хвостатой, а вторая осыпала градом иголок русалок, что дрались под ближайшей елкой с двумя портными. Парни не церемонились, щедро пуская в ход могучие кулаки. Нечисть царапалась, стараясь одновременно увернуться.

– Получай! – Нэт швырнул одну из русалок в озеро, окатив брызгами Гвен и Диру.

Мастерицы завизжали от холодной воды, дав возможность нечисти напасть. Я рванула на подмогу, но добежать не успела, потому что меня отбросило в сторону, я поскользнулась и упала. Поднялась, впрочем, мгновенно, вытирая рукавами грязь с лица.

– Не смей ставить подножку!

– Лицо расцарапаю, грымза хвостатая!

Фиона вынырнула откуда-то слева, пытаясь отдышаться.

– Варя, ты как?

– Чудесно, – крикнула я в ответ.

Подруга быстро оценила мой внешний вид. И растрепанную косу, и наливающийся под глазом синяк, и куртку, у которой одна из напавших бестий оторвала рукав, и теперь на шерстяной свитер налипли иголки с листьями. Хмыкнула и пробралась ближе.

Я увернулась от очередной русалки, встала спиной к Фионе, поднимая скользкую иголку повыше. Запястье уже нещадно ныло, а плечо отказывалось шевелиться. Не дай лесная нечисть, узнает об этом профессор Чернавий. Мне только лишних тренировок на выносливость не хватало.

– А‑а‑а!

Последний звук принадлежал нам с Фионой, потому что русалки снова навалились скопом, царапая острыми когтями одежду и желая добраться до лица. Мы, чудом уворачиваясь, тыкали бесполезными иголками, которые, вот заразы, стали тяжелыми, как ведро с камнями. И что же у этих бестий такие когти длинные, а чешуя – острая? Я бы тоже от такой не отказалась. Смотрится жутко, но какой эффект-то… Да если бы не приказ Агнесс, нас бы в капусту уже покрошили! Кстати, где сама предводительница?

Я попыталась оглянуться, но увидела только черные волосы русалок и рыжую макушку Ромео.

– Держись, Варь! – крикнула подруга, оттесняемая хвостатыми.

Я в очередной раз извернулась и пнула особо наглую русалку, решившую действовать напролом – схватить и повалить меня на землю.

Мгновения, когда Фиона обратилась в кентавра, я не увидела. Сначала раздалось шипение, потом визг, а затем две русалки полетели в сторону. М‑да… умеет, оказывается, моя подруга действовать задними… мм… копытами. Вон как лихо половину хвостатых от нас отшвырнула. Четверо стонут под деревом, трое, измазанные грязью, ползут к озеру, а еще одна просто лежит и пытается подняться.

В стороне, как аккомпанемент происходящему, студенты с факультета портных ругаются так, что хочется уши зажать от стыда. Самих было не разглядеть, но с десяток русалок благодаря их силе находились в бессознательном состоянии. Мастерицы бы точно не стали церемониться и скидывать их в кучу. Это портные чересчур щепетильные и аккуратные. Один Ромео, в комнате которого тетради и учебники стоят ровными стопками, а одежда всегда находится в шкафу, а не на спинках кровати, как у меня, чего стоит.

Раздался плеск воды, ругательства, какой-то жалобный писк. На меня снова посыпалась листва. Слева мелькнул лошадиный хвост, и подруга, абсолютно забыв про меня, рванула в сторону, где слышался голос Ромео. По пути, отринув страх, она разбросала в разные стороны копытами нескольких русалок и с боевым хриплым кличем рванула в самую гущу дерущейся толпы. Оторопели от ее громкого голоса и непонятно откуда взявшейся силы все. И мы, и хвостатые. Я с запозданием подумала, что надо было взять с собой братьев Фионы – Ричарда и Артура, но был риск, что они нас просто никуда не пустят. Да и просить подруга не умела. Чересчур гордая… Она даже братьям про свои проблемы с Алорой и Белорой не рассказывала, решив разобраться сама. А эти олухи даже не интересовались ее делами! Эх!!! Кентавров бы сюда. Хотя бы Венченцио! Лягнул бы пару раз копытами…

– Бей их!

Звонкий голос Фионы снова вывел всех из ступора, битва опять закипела. Я отбивалась, чувствуя необъяснимую злость и думая о Дарии, которая заперта под темной водой. И ей не выбраться, если мы не поможем. А силы заканчивались, портные в открытую сыпали ругательствами, Фиона почти охрипла, а я просто пыталась не останавливаться. Давалось это решение непросто. Болело уже все. И ноги, и руки, и спина. Холодный ветер пробирал до костей, швыряя в лицо листья и иголки. Волосы лезли в глаза, а дышать становилось все труднее. От озера тянуло сыростью и гнилью так, что мне с трудом удалось сдержаться, чтобы не закрыть нос. Откуда взялся этот запах? Магию же нельзя применять!

– Дира, держись! – крикнула Красава, отталкивая от себя русалку и наматывая волосы следующей на кулак.

Резко дернула, ткнула локтем в живот и повалилась вместе с ней в грязь, отчаянно визжа.

Я оглянулась и собралась кинуться к подруге, на которую навалились четверо, как в нескольких шагах от меня оказалась Агнесс, и сердце ухнуло вниз. Умру! От этой пощады не будет. Она уже ранила троих и оставила под деревом, чтобы потом добить. Специально ведь выжидала, когда останусь почти без сил! Ей нужна легкая и неоспоримая победа.

Перед глазами все плыло, пока русалка медленно, давая почувствовать страх, упиваясь моей беспомощностью, шла ко мне. Елки зеленые! Как же домой-то хочется! Сбежать бы! Но вместо этого я подняла иголку и приготовилась к атаке. Сейчас оружие мастерицы казалось тяжелым и холодным, словно змея. Ну и что, что две недели училась драться? Толку-то. Только Фиона иглу немного использует да парни. Остальные мастерицы предпочитают бить руками, царапать лицо и выдирать волосы. На поляне стоит визг и писк сильнее, чем в мышином царстве. Да и какие из нас бойцы? Мы же не боевые маги. Мы – мастерицы. Русалок мы ранили, но никто из нас не стал их убивать. Пусть и хвостатая нечисть, но все же живая… Да и сможем ли?

– Слева заходи! – Голос Фионы заставил меня приободриться, хотя ее команда относилась не ко мне.

– Да отпусти ты, хвостатая!

– Получай!

– А ты думала, что у тебя одной когти острые!

– Ай! Гадина!

Агнесс улыбнулась, не торопясь оправила черное платье, напоминающее чешую. Я сосредоточилась и стала внимательно следить за ее движением, чтобы не пропустить удар. Она замахнулась, и ее копье встретилось со сверкающим мечом. Ирас! Даже не видя его лица, я точно знала, что это он.

– Кай, под защитный купол! Всех! – Голос у него был злой и хриплый, но я испытала неимоверное облегчение.

Ирас! И пусть как хочет наказывает… Главное, что пришел, не бросил, не оставил в беде. В тот момент я его почти простила.

Меня подняло в воздух, перевернуло и швырнуло в сторону, поэтому, как Ирас ушел от атаки, я не увидела. С трудом поднялась, опираясь на руку Ромео, вытирающего рукавом кровь из носа. У меня же нещадно болела поясница, ноги не слушались, а каждый вдох давался тяжело, будто не хватало воздуха.

– М‑да, а я только начал развлекаться, – заметил Нэт, оказываясь рядом. – Увы, грандиозная битва отменяется.

И как он умудрялся шутить? На нем живого места уже нет! Царапины на лице, синяки на голом плече, хромает…

– Умники, лучше помогите Гвен, Веду и Архаре. Они сильно ранены!

Ребята кинулись к друзьям, а мы вчетвером – Нэт, Фиона, Ромео и я, решив не толпиться и понимая, что наши знания в целительстве малы, остались стоять и смотреть на происходящее.

Огромный полупрозрачный купол, под которым мы все находились, казался неподвижным и напоминал мыльный пузырь. Только сдается, что он настолько плотный, что сами не выберемся. Звука не было, но рассмотреть, что происходит, мы могли. Магические шары лили свет на берег озера, показывая нам картину битвы боевых магов с русалками.

Сверкали мечи, потому что магия в поединке не действовала. Я разглядела Глеба и Арара, которые русалок обездвиживали сетями, но не убивали, а как-то деловито и даже, сдается, подшучивая друг над другом, оттаскивали хвостатых под ближайшее дерево.

– Похоже, они еще и поспорили, кто больше русалок обездвижит, – заметил Нэт, потирая ушибленное плечо.

– Зная эту парочку, не удивлена, – ответила я, оглядываясь на ребят, которые подошли к куполу.

– Как…

– Продержатся, – отозвалась Красава.

Белые рубашки Арара и Глеба снова замелькали среди темных плащей королевских гвардейцев. Значит, очередные трофеи они оттащили. Воины же действовали слаженно и уверенно, оттесняя русалок к центру поляны мечами и нанося точные удары. Но смотрела я на все это мельком.

Мое внимание занимал только Ирас. Я наблюдала его поединок с Агнесс и то пугалась, то восхищалась. Сердце прыгало, как мячик, когда принца чуть не задевало копье предводительницы русалок, и взлетало, едва он уходил от атаки. Пару раз хотелось выскочить из-под купола, рвануть ему на помощь… Глупое желание. Он и без меня прекрасно справлялся. Это и не бой был, а танец. Яростный, как северный ветер, пронизывающий до костей. Жгучий, как кусты крапивы. Мастерски выверенный… Но замирать от страха за него это мне не мешало. В следующий раз точно захвачу с собой валерьянку. Пригодилась бы. А то стою тут, нервы себе треплю, сходя с ума.

– Варь, не кусай губы, – прошептал Ромео. – Он справится.

– Знаю.

И прижалась к плотной стене купола. Непробиваемая зараза! А аскарай под кроватью в банке спит. И почему не взяла? Интересно, прогрыз бы магическую преграду?

Я вскрикнула, потому что принц резко ушел в сторону. Ранен? Ни царапины. Счастье-то какое!

В тот момент, когда Ирас схватил Агнесс за горло, я почти успокоилась. Подумаешь, руки дрожат. Так, мелочи…

Битва прекратилась. Часть русалок, что еще была не обездвижена сетями Глеба и Арара и мечами гвардейцев, остановилась, когда принц победил Агнесс. Они покорно склонили головы и не двигались.

Купол исчез. То ли закончилась его магия, то ли он действовал до тех пор, пока длилось побоище.

– Которая? – Ирас вгляделся в предводительницу русалок.

– Так я тебе и сказала.

– Хочешь, чтобы убили их всех?

Я от этих слов вздрогнула.

– А она тебе позволит? – Русалка посмотрела прямо на меня.

Агнесс выглядела жалко. В руках Ираса она казалась маленькой и хрупкой, даже какой-то беззащитной, что ли… Снова магия? Я помотала головой, глубоко вдохнув. Оглянулась на друзей, которые молчали, вслушиваясь в разговор. Страшно уже не было. Никому. Только мне. Я боялась одного, что Агнесс дотянется когтями до Ираса.

Принц на вопрос не ответил, лишь повторил свой:

– Которая?

Агнесс умудрилась ухмыльнуться и промолчала.

– Я. – Одна из русалок, стоящая рядом с Глебом, склонила голову и обреченно подошла к принцу.

– Не убивай ее, пожалуйста, – крикнула я, еще не соображая, что творю.

Но сказанного было не вернуть.

Ирас уставился на меня тяжелым взглядом. Черные глаза сверкнули и опалили холодом. Мамочки!

– Варя, другого способа спасти мастерицу нет, – встревоженно сказала Фиона. – Придется выбрать – либо русалка, либо Дария.

Я смотрела в черные, как жемчуг, глаза Ираса, надеясь, что он найдет выход. А я отплачу. Сторицей. За каждый день защитных чар, за то, что пришел, проявил милосердие и не стал убивать…

– Кай, открой портал.

И эти слова прозвучали как приговор, лишая меня всякой надежды. И пощадит ли он остальных русалок, ту же Агнесс? Разве хоть одна из них виновата, что влюбилась в принца? Я ведь тоже могла быть среди них.

– В МыШКу?

– Да. В кабинет Морганы, – спокойно ответил его высочество.

Перед нами вспыхнула воронка.

– Глеб, сопроводи! И пусть меня все дождутся. Я разберусь и перемещусь.

Хм… Ирас знаком с Глебом столь близко, что зовет по имени? Интересно…

Боевой маг подошел к нам, кивком указывая на воронку. Мы послушно, один за другим, шагнули в портал. Как на заклание, честное слово!

Я бросила прощальный взгляд на Ираса, но он смотрел на Агнесс, поэтому мне ничего не оставалось, как последовать за друзьями.

Директриса Моргана сидела в кресле возле камина и пила чай из кружки с изящной золотой ручкой. На коленях лежали свитки, перевязанные алыми лентами. Синее облегающее платье с приколотой брошью-мышью сидело на ней идеально, а волосы, собранные в замысловатую прическу, блестели так, что хотелось зажмуриться. На нашу беду, директриса МыШКи в кабинете находилась не одна. С ней рядом, перебирая бумаги, стояла профессор Бастинда, одетая в черное платье с высоким воротом.

До нашего появления обе преподавательницы явно были заняты делом, но едва мы всей компанией появились из портала, напоминая побитых цыплят, кружка чая оказалась на столе, а бумаги – в кресле. Бастинда с Морганой замерли перед нами, рассматривая разбитые носы, царапины на лицах и руках, лоскуты ткани, в которые превратилась наша одежда. У нескольких ребят с факультета портных под глазами наливались синяки, а у Диры опухла щека.

Обе дамы обвели тяжелым изучающим взглядом всех нас, останавливаясь, по закону подлости, на мне.

– Мальцева!

Я вздрогнула. Попыталась оправить куртку, превратившуюся в лохмотья, и пригладить волосы, чтобы выглядеть более-менее прилично. Безуспешно. И грязь еще на роскошный бирюзовый ковер со штанин капает. Вот же… елки зеленые!

– И кто разрешил вам покинуть чердак?

Потрясающий вопрос!

– Никто, – ответила я, чувствуя себя глупо. – Я сама.

– И как же вы обошли защиту боевого мага? Не думаю, что его высочество был настолько беспечен, что оставил вам лазейку.

Кто-то за моей спиной хихикнул, но тут же смолк под цепким взглядом профессора Бастинды.

– Так как вы одолели защиту?

– И меня тоже это интересует, – раздался за спиной ледяной голос Ираса.

Все мгновенно склонились в поклоне, а я уставилась на боевого мага и подумала: сейчас придушит или даст еще немножко пожить? То, что он был в ярости, я и не сомневалась.

– Мне повторить вопрос?

– Н‑нет.

Я медленно попятилась, сгорая от желания сбежать, но потом выпрямилась и посмотрела на него. И в чем он собирается меня обвинить? В том, что я пожелала спасти подругу? Разве это преступление?

– Аскарай.

– Что?

Кажется, Ирас впечатлился моим ответом. Такого даже при всей его богатой фантазии невозможно было представить.

Принц не сдержался, выругался сквозь зубы, но в тишине его слова прозвучали чересчур громко. Снова посмотрел на меня взглядом, который и на месте мог бы испепелить. И резко выдохнул. Профессор Бастинда пошла пятнами. Боевой маг скинул плащ, под которым оказался привычный темный костюм, разве что украшенный серебряной вышивкой. Он закатал рукава, не спеша откинул волосы на спину и в который раз оглядел меня с ног до головы. Бить будет. Точно.

– Аскарай, значит?

– Д‑да. – Я снова начала заикаться.

Страшно же. Лучше бы он кричал, ругался, швырял вещи, чем спрашивал таким спокойным ледяным голосом, при этом одаривая взглядом, от которого хотелось не просто сбежать, но еще и спрятаться под кровать. До конца своих дней. Может, и не нашел бы.

Все студенты уставились в пол, кто краснея, кто бледнея. Одна я смотрела на принца, не в силах отвести глаз. В это мгновение Ирас был невыносимо прекрасен.

– Что за бардак творится в вашей школе, Моргана? – Он развернулся к директрисе и смерил ее обещающим неприятности взглядом.

– Я…

Но в ответе Ирас, кажется, не нуждался, потому что и слова не дал никому сказать.

– Я дал четкие указания: проследить за тем, чтобы она, – принц указал на меня пальцем, – не покидала комнату до завтрашнего утра. И что я обнаружил?

– Ваше высочество…

– Кто дал ей аскарая? Как пронесли? Да через мои чары комар бы не проскочил! Они на крови держатся!

За моей спиной послышалось дружное «ох!». А мне захотелось подойти, взять Ираса за плечи и спросить: «Ты сдурел?» Такую защиту вообще никому не снять, кроме самого поставившего.

Зато теперь понятно, почему не действовали никакие зелья и заклинания. Кровная магия… И ведь не пожалел же себя, не поскупился, вплел в защитные сети часть своей жизни. Вот что с ним делать? Прибить? С головой-то у него точно не все в порядке.

Моргана с Бастиндой переглянулись и пожали плечами. Они не знали, где я взяла аскарая.

– Мы выясним…

– Я сама создала.

Его высочество развернулся ко мне, оценивающе прищурился. Неужели думает, что я лгу?

– И где же он?

– В банке под кроватью. Я его сонным порошком…

Я все же попятилась. Как же хочется стать маленькой и незаметной! Тогда эта затея не казалась абсурдной, а сейчас, когда мы оказались в кабинете директрисы и запахло жареным… Все нормальные люди хотят в такой момент сбежать, и я не исключение.

– И?

Что он хочет знать?

– Ну…

– Варвара! Рассказывай. Не испытывай мое терпение.

– Я, когда поняла, что защиту не пробить, села доклад писать про насекомых Великой пустыни.

– Чем только не займешься со скуки! – не удержавшись, съехидничал принц.

– С горя, – поправила я.

– Дальше что?

– Вышила аскарая и оживила.

– А потом? Я что, из тебя должен каждое слово тянуть?

Кажется, я окончательно влипла. Как муха. Всеми лапками. И не факт, что в мед. Деготь, он тоже…

– Варвара!

– Сначала жучок съел стул, потом еще один, – быстро пролепетала я. – Немножко надкусил раму на окне, но через него я бы вряд ли вырвалась, вот и…

– Вы что, убедили его прогрызть пол? – Профессор Бастинда схватилась за сердце и села в кресло.

– А как бы я выбралась?

В кабинете воцарилась такая тишина, что я услышала, как потрескивают в камине поленья, а за окном завывает ветер. Его высочество снова повернулся к преподавательницам.

– Группа студентов МыШКи, неподготовленная и необученная, оказалась ночью возле зачарованного озера и вызвала полчище русалок на битву! – сообщил Ирас. – Чему вы их учите?

Директриса Моргана краснела, Бастинда бледнела. И только с годами обретенное самообладание помогло им пережить сейчас гнев принца. Не вступиться за преподавательниц я не смогла.

– Прежде всего нас учат быть смелыми, не сдаваться перед трудностями и не бросать друзей в беде, – твердо сказала я.

Ирас обернулся. Ой мамочки! Он меня сейчас убьет! Честное слово! Аж зубами скрипит от злости, а руки в кулаки сжал. И тут я набралась смелости и спросила:

– А где Дария?

– У королевских целителей. Яд проник почти до сердца. Ей предстоит долгий период реабилитации, – соизволил ответить Ирас, сверкая черными глазами.

Значит, той русалке он всадил нож в сердце…

Хотелось зажмуриться. А еще лучше лечь спать, потом открыть глаза и понять, что все это мне приснилось: и Шелдрония, и Ирас, и русалки… Никак не могу соединить в одном человеке того боевого мага, что спас мне жизнь в таверне, и того, кто просто убил беззащитную русалку, признавшую свою вину. А еще говорят, что повинную голову меч не сечет… Несправедливо. Нечестно. Неправильно. И вполне реалистично. Либо Дария, либо русалка. Только в горле стоит ком, и легче не становится ни на йоту.

– А Гвен, Вед и Архара? – спросил Ромео, прервав мои размышления.

– Там же, у целителей во дворце, – отозвался Арар, выскакивая из портала.

Ирас кивнул, собираясь что-то сказать, но в кабинет влетел школьный целитель и тут же замер, увидев нас, быстро склонился в поклоне перед принцем.

– Граас, что-то случилось? – уточнила директриса Моргана, у которой как-то нервно начал дергаться глаз.

– Да. У меня пропала банка с универсальными противоядиями.

Принц обернулся к нам.

– Кто из вас ее взял?

Быстро разобрался. Какой же сообразительный-то!

– Я.

Ответили мы хором, и профессор Бастинда поморщилась.

– Ну хоть до чего-то додумались, – усмехнулся Глеб.

– Додумались! До воровства! – Взгляд Ираса снова едва не метал молнии.

– Думаете, было бы лучше, если бы не взяли? – удивилась профессор Бастинда.

– Я думаю, что студенты должны учиться! Моргана, им так мало занятий? Почему бы не увеличить нагрузку? И времени бы делать глупости не осталось! – припечатал Ирас.

– Глупости? – взбеленилась я.

Нет, понимаю, что лезть на рожон не стоит, но как устоять?

– Что вы называете глупостью, ваше высочество? Спасение подруги? Вы знаете, что все утонувшие в озере мастерицы оказались там, потому что хотели завоевать ваше внимание? Что, и Дарии надо было стать русалкой? Если вам не хватило смелости пойти и сразиться с нечистью, то…

– Мальцева, – оборвала меня директор Моргана. – Вы думаете, что говорите и кому?

Я вздохнула, виноватой я себя не чувствовала, хоть убейте.

– Простите, ваше высочество. Варвара переволновалась. Они с Дарией дружили. Я приму меры и…

– Довольно! Слишком долго МыШКа была без должного надзора, и теперь я исправлю это недоразумение. Я накажу всех, кого сочту нужным. Для начала – их.

Ирас кивком головы указал на нас.

– Лишаю стипендии до конца года.

Друзья за спиной облегченно вздохнули. Они предполагали худшее.

– Всю Магическую Школу Кудесниц, – припечатал Ирас.

Ну все, я пошла рыть окопы и строить бункер. Если нас разозленные студенты выпустят живыми.

– Запрещаю покидать учебное заведение в любые дни, кроме выходных, всем студентам. А этим, – он опять указал на нас, – и в выходные тоже. С этого момента я ставлю на МыШКу свою защиту, и если она будет нарушена, узнаю. Исключение только для преподавателей и работников.

Мы в тюрьме, проще говоря.

Бастинда с Морганой дружно вздохнули.

– Глеб!

– Да.

– Информацию о русалках от тебя с Араром узнала? – Ирас посмотрел на меня, прищуриваясь.

Да сколько же можно! Дыру на мне так протрет!

– Да. Она бы все равно пошла в библиотеку и…

– Я изъял все книги у Арнавия, которые могли бы помочь, – ответил принц. – Я тебе что велел?

– Охранять и присматривать, – обреченно отозвался боевой маг.

Как интересно! Значит, Ирас ко мне еще зачем-то приставил Арара с Глебом. А я‑то думала…

– Мы тебя все равно бы выбрали, – быстро ответил Глеб, заметив, что я поморщилась.

– Почему?

– Считай, что приглянулась, – ответил он.

Я снова развернулась к Ирасу.

– Вы не имеете права нас наказывать за то, что мы пошли к озеру! – возмущенно воскликнула я, решив до последнего защищать друзей.

– Мальцева! – одернула меня Моргана.

– Я имею право наказывать так, как считаю нужным, – спокойно сообщил Ирас, откидывая прядь волос. – За то, что взяли противоядие без спроса, будете отрабатывать в королевской мастерской. С восьми вечера до полуночи каждый день, включая выходные.

– И как долго? – не утерпела Фиона.

– До сессии. Надеюсь, этого времени вам хватит подумать над тем, что вы натворили.

Надо заметить, известие об отработке наша компания встретила стойко. Никто не застонал, не взвыл. Мы молчаливо поедали принца глазами, проклиная все на свете.

– Когда мы можем навестить Дарию? – холодно уточнила я.

– Когда ей станет лучше. На данный момент она еще не пришла в себя. Девчонка почти приняла сущность русалки.

Целитель, до этого замерший у входа, потряс головой.

– Свободны! – сказал Ирас.

Мы, не споря, выскользнули за дверь.

– Глеб, проследи, чтобы разошлись по комнатам! Но сначала к целителю пусть сходят…

Я фыркнула и отправилась к себе на чердак, проигнорировав приказ Ираса. Знаю, что вредность – она всегда некстати. Но командный тон принца просто вывел из себя. Понимаю, что он зол на меня за эту выходку, но что мне оставалось делать? Не могла я бросить Дарию в беде! Да я бы себя до конца жизни винила, что позволила ей стать русалкой.

Боевой маг с Таркских болот следовал за мной по пятам и молчал. Мне показалось, что он старательно прятал улыбку. Ну да! Я выгляжу… Эх… да что там говорить-то? Представьте Чудо-юдо после битвы на Калиновом мосту.

– А откуда ты знаком с принцем? – не удержавшись, спросила я.

Все-таки любопытство взяло верх над злостью.

– Долгая история, Варь. Как-нибудь обязательно расскажу. Ты к целителю не хочешь пойти?

Я пожала плечами и, гордо расправив плечи, открыла дверь в свою комнату. Глеб хмыкнул и, не прощаясь, ушел.

Огана металась по комнате и явно волновалась. Пол местами был прожжен, а камин пылал неестественно ярко.

– Варя! Живая!

Саламандра кинулась ко мне, остановилась рядом, пылая жаром. Глаза у нее стали огромными от удивления. Умею я наповал убивать своей красотой даже ящериц. Тьфу!

– Привет! Ты Ирасу сказала, куда я ушла?

– Нет. Он здесь и не появлялся.

Я помотала головой.

– Как это?

– А ты где была? И почему в полу дыра? Я ее заделала, конечно, но…

– Спасибо. Плохо все, Огана.

– Совсем?

– Совсем.

– Погоди, сейчас принесу поесть, и ты расскажешь, что произошло.

Саламандра исчезла и вернулась с полным подносом. Я за это время успела принять душ и выкинуть никуда не годную одежду. Правда, поесть мне сразу не удалось, потому что Огане было интересно узнать, что произошло. Пришлось рассказывать, время от времени поедая пирожки.

– Ох и наворотила ты дел, Варь!

– Он струсил! И еще нас же за это наказал! – отозвалась я, наливая чай.

– Глупая!

– Чего? – Я обиженно уставилась на саламандру.

– Вот сама посуди… Кольцо под кроватью осталось, так?

– Так, – согласилась я.

– Ирас не заглядывал в комнату.

– Почему ты так решила?

– Про аскарая-то не знал.

И точно.

– А как тогда он…

– Варь… Если принц не позволил тебе пойти спасать подругу, то это не значит, что он сам не отправился на озеро. Понимаешь?

– Зачем ему спасать Дарию? И почему сделал из этого тайну? Сказал бы, что поможет, и я бы ему доверилась.

Саламандра закатила глаза и фыркнула.

– Объясни, я не понимаю.

– Да когда его высочество говорил тебе о том, что собирается делать? Не в его это характере. Он не привык советоваться. Принц все сам решает. Неужели не заметила? Да и удачу легко спугнуть. Сделал бы, а потом… Нет, боюсь, и потом бы он не стал рассказывать.

Я сжала руками виски. Получается, отряд боевых магов во главе с Ирасом на озере не просто так появился?

– Дошло до тебя?

– Ирас бы в любом случае пошел спасать Дарию, играя в благородство? А что это меняет?

Огана захлопала глазами и вспыхнула огнем, рассыпая искры на пол. Я схватила кувшин с водой и опрокинула на тлеющий ковер.

– Варь, да он отправился спасать девчонку потому, что это тебе было важно! – не обращая внимания на то, что произошло, взволнованно воскликнула Огана. – Даже свою невесту с послами оставил и…

– Невесту?

Огана застонала.

– Давай сделаем вид, что я тебе этого не говорила. Пожалуйста.

– В той делегации была его невеста? – уцепилась я.

Тогда понятно, почему Ирас отказал мне в помощи. А чего я ожидала? Что у него невесты не будет?

– Да. Ирас меня убьет, если узнает, что я тебе проболталась.

– Можно подумать, мне бы кто-то другой не сообщил эту чудесную новость.

– Это верно. Желающих тебе насолить немало.

Мы немного помолчали, я доела суп и выпила чай.

– Она красивая?

В горле встал ком, и захотелось вскочить и бежать без оглядки. Забыться бы…

– Да, – не стала лгать саламандра.

– Покажи, – попросила я.

Огана взмахнула рукой и создала из огненных искорок силуэт. Невеста Ираса была прекрасна. Тонкая, хрупкая как цветок, с правильными чертами лица и огромными глазами. Наверняка и приданое за нее дадут знатное.

– Варь…

А у меня из всего богатства жук в банке да куст крапивы, куда мне до асканийской принцессы-то? Жизнь спасает, тратя на глупую студентку силы и время, и ладно.

– Варь… Не расстраивайся. Ему стольких уже прочили! А это так… только знакомство. В Шелдронии не приняты династические браки. Любая может стать избранницей принца.

– Да пусть что хочет делает! Я не собираюсь за ним бегать!

– Неблагодарная! Принц же тебе жизнь спас! Думаешь, Агнесс бы тебя пощадила? – воскликнула саламандра.

– И что ты предлагаешь?

– Позвать и поговорить, – тихо ответила она.

– Да он злой как тысяча чертей! А мне жить хочется! Да и что я ему скажу?

– Для начала – спасибо, – предложила Огана.

– А потом?

– Поцелуй, и этого будет достаточно.

Я открыла рот, закрыла, потрясла головой и вздохнула. Вспомнила, как сидела взаперти, сходя с ума от неизвестности, потом – сверкающий меч и надежную спину, за которую спряталась от русалок. И принцесса эта еще…

– Варь…

– Я не знаю.

– Зови, – велела Огана, твердо решившая нас помирить. – А я пошла. Меня Моргана зовет.

Я вздохнула и полезла под кровать за кольцом. Заодно вытащила и банку с аскараем. Чудо, что все были столь заняты и про него забыли. Подарю завтра профессору Злотарию. Не пропадать же добру, верно? Поставила банку с жуком возле сумки. Повертела в руках кольцо, подумала и швырнула под кровать. Не нужна ему моя благодарность, ироду проклятому! У него вон принцесса красавица есть, силы немерено, королевство целое на попечении, а мне домой возвращаться.

Я вздохнула, пытаясь успокоиться.

Поблагодарить, конечно, Ираса надо. Жизнь-то спас. Но я это сделаю, когда перестану злиться и буду нерушимой как скала. Тогда спокойно, мило улыбаясь, поблагодарю его за помощь и подарю вышивку. Создам специально для него и вручу, как положено мастерице, со всеми поклонами и учтивыми словами, пожелав счастья. Ирас к тому моменту отойдет, перестанет злиться, может быть, даже женится… По щекам побежали слезы. Что же мне так горько-то!

Я всхлипнула и заползла прямо в одежде под одеяло, задув все свечи. И так в этот момент захотелось домой! К маме, которая пожалеет, погладит по голове, утешит. Это не беда, что я взрослая. От проблем и несчастий все равно хочется спрятаться. Только мамы рядом нет. И решаю я теперь все сама. И сдается, решаю неправильно. Сейчас бы переступить через свою гордость и упрямство, позвать Ираса и помириться, а я вот с подушкой обнимаюсь. Ох, дурной у меня характер, женский…

Нет ничего веселее, чем поздним вечером, когда все тело ломит от усталости, а в животе урчит от голода, отправиться отбывать наказание в королевскую мастерскую. Морально я готовилась к тому, что сейчас мне выдадут ведро с тряпкой и… Здравствуй, Золушка! Пытка оказалась более изощренной. Нас разделили на группы по пятеро и распределили на работу в складские помещения.

Я потянулась и выпрямила спину.

Знатное наказание, ничего не скажешь! Перебирать тюки с нитками и всякой мелочью вроде бисера и бусин – такое даже при всем моем богатом воображении я представить не могла. И если нитками набивали мягкие игрушки для детей и их просто нужно было аккуратно складывать рядами в шкатулки, то вторые приходилось разбирать по цветам, а пуговицы еще и раскладывать по величине. Нудное, на мой взгляд, абсолютно бесполезное занятие.

Нет, едва я помирюсь с Ирасом, обязательно об этом поговорю. Неужели не существует заклинаний, которые облегчат этот труд? И почему торговцы сгружают все в один мешок? Дурдом какой-то, честное слово! Или, может, эти нитки и мелочь просто сгребают с пола мастерских? Это, кстати, более правдоподобно выглядит. Но не в таком же количестве! Спросить у работниц я пока не решилась, но дело к этому шло.

Помимо ниток, бусин и бисера еще были всякие крючочки, пустые катушки из-под ниток, иголки, которыми я то и дело колола пальцы. Если учесть, что еще и костяшки жгло как огнем после драки с факультетом швей, радости от этого не прибавлялось.

В помещении, выделенном под склад, помимо меня, находились Ромео, Фиона, Красава и худенький парнишка с факультета портных. Чуть поодаль сидела Сора – наша надзирательница на этот вечер. Она весело напевала песенку, поглядывая то и дело на часы.

– Ее кавалер ждет, – шепнула мне Сата, одна из мастериц, перекладывая в свою корзину из мешка очередную порцию ниток с бусинами.

Для Саты, как выяснилось позднее, это была привычная, пусть и нудная, работа, за которую она получала пару золотых в месяц в качестве добавки к основному жалованью. Еще три мастерицы о чем-то переговаривались в дальнем углу, шустро разбирая очередной тюк с мелочью.

Сора улыбнулась, поправляя сбившуюся набок белую косынку.

– Как смена закончится, пойдут гулять. Погода сегодня такая чудесная. Луна огромная… – мечтательно вздохнула Сата, продолжая сплетничать.

Видимо, ей было ужасно скучно, а студенты, молчаливые и угрюмые, как принцесса Несмеяна, вызывали у нее любопытство, поэтому она старалась привлечь наше внимание. Какое-никакое, а развлечение для мастерицы, оставшейся без кавалера.

Я вздохнула. Лично меня на чердаке ждало домашнее задание Бастинды и доклад о кровной магии.

Через час я вышла, сходила попить воды, умыла лицо и снова вернулась. Мастерицы по-прежнему бодро и шустро перебирали нитки, о чем-то переговариваясь вполголоса.

– Да хорошей она была! Пошла сюда раньше времени, чтобы своей семье помочь.

– Оттого и жаль, что погибла.

Это они о чем? Вернее, о ком?

– Его высочество всю семью девушки взял на свое попечение, Кара.

Мастерицы заметили мой интерес, как-то резко замолчали и принялись за дело. Меня же снедало любопытство. И я постаралась сделать вид, что увлечена разбором ниток, втайне надеясь, что разговор возобновится.

– Говорят, что причины сбоя магической защиты в тот день так и не выяснили, – продолжила Кара, поправляя на плечах платок, расшитый лазоревыми цветами.

– Даже его высочество бессилен?

Я замерла и переглянулась с Фионой и Ромео.

– Он тогда одну из студенток МыШКи успел спасти. Случайно, правда. Увидел, что из окон веревка торчит, и мастерицы вниз спускаются, вот и кинулся…

Я выронила пустую катушку, и она исчезла где-то под стулом. Мастерицы посмотрели на меня, как-то смущенно переглянулись и принялись перекладывать нитки из мешков в корзины. Разговор стих. А я сидела и сходила с ума. Получается, что в королевской мастерской тогда погибла мастерица? И Ирас мне не сказал? Мы с ним так ни разу нормально и не поговорили о произошедшем. В моем мире меня бы как минимум расспросили о случившемся, заставили давать показания, а как максимум – затаскали бы по судам свидетелем, в Шелдронии же почему-то все иначе.

– Варь, не переживай, – прошептала Фиона. – Все позади.

– Ты знала и мне не сказала? – поразилась я.

– Ты и так на взводе была, я не хотела тебя расстраивать.

Потрясающе! Тоже мне, подруга называется!

– Варь….

– Да ладно, чего уж там.

Я вспомнила, что тоже не рассказала Фионе о пуговицах, которые достались нам с Ромео. Не у нее одной есть тайны.

Я вздохнула и подняла голову. Защитные плетения были почти не видны, слабо мерцая под самым потолком. Мне не стоило их опасаться. Нас всех сегодня заставили пройти своеобразную процедуру. На листе написали список помещений, которые для нас доступны. Каждый уколол палец и выдавил каплю крови на лист. Та сразу впиталась в бумагу, а мы получили доступ на второй этаж – четыре ветки коридора, складские помещения и туалетные комнаты. Какой простор! Вот разве стоило ради этого пальцы колоть? В прошлый раз, когда мы с профессором Бастиндой посещали королевскую мастерскую, всего этого не понадобилось. Но полдня не два с половиной месяца…

В полночь я вернулась к себе на чердак. Накрытый стол поразил разнообразием блюд. Я оглянулась, посмотрела на Огану.

– Ирас или ты?

– Считай, что я, – ворчливо отозвалась саламандра, ложась в огонь.

Пятнистая шкурка засверкала, Огана явно наслаждалась пламенем.

Я с укором посмотрела на нее, молчаливо взывая к честности.

– Если скажу, что ужин принес Ирас, то ты ведь есть не станешь.

Я вздохнула, покосилась на еду. За весь день только бутерброды Ромео и были. Да и не пропадать же добру! Я села, придвинула тарелку, сняла крышки с блюд. В комнате тут же запахло ароматным мясом и вареной картошкой. Может, друзей позвать? Но они наверняка сразу же легли спать, как собирались. Или нет? Спуститься к ним? Сдается, если наткнусь ночью на кого-нибудь из преподавателей, ни я, ни они не обрадуются.

– Чудесно, что ты все это не пошвыряла и не побила.

– Есть охота, – отозвалась я. – Думаю, что раз из‑за Ираса я толком не поела, то отказываться не стоит. Ромео с Фионой еды сможешь отнести, а то они тоже голодные? Пожалуйста.

Огана кивнула, превратилась в огненную девушку и, быстро составив на два подноса часть тарелок, исчезла с ними в огне.

– Обрадовались, – коротко сообщила она.

– Спасибо.

– Ты так с принцем и не поговорила? – вернулась Огана к прерванному разговору.

Мое поведение в отношении Ираса она совсем не одобряла.

– Нет, – ответила я, откусывая кусок пирога с мясом и грибами.

Саламандра вылезла из огня, обернулась.

– А он приходил.

– Знаю. Переодел, нацепил на меня кольцо…

Я на мгновение представила, как Ирас лезет под кровать, чтобы найти украшение, и рассмеялась. Очень уж забавная картинка получалась. Нет, понятное дело, что при помощи магии нашел, но все же…

– Варь… Помирись ты с ним. У него, думаешь, проблем мало?

Я отложила пирожок, который вертела в руках.

– У меня сегодня был безумный день. Давай в другой раз?

Огана нахмурилась, обернулась ящеркой и нырнула в огонь.

– Как хочешь.

Я зевнула, собрала грязную посуду, вымыла и, усевшись за стол, достала книги. С докладом я провозилась дольше, чем планировала, а за вышивку взялась, когда начало светать. Подремала пару часов и встала. Саламандра сжалилась надо мной и принесла кофе. Ароматный, с легким запахом корицы, он щекотал мой нос, но просыпаться все равно не хотелось.

На общей лекции по защитным артефактам мы с Фионой, которая полночи плела полоски узоров для летающего ковра, дремали на плечах у Ромео. Голос у преподавательницы был тихий, монотонный… Пожалуй, еще бы пара занятий, и я бы выспалась. Лекции, правда, пришлось просить списать у рыжика.

В аудиторию к профессору Бастинде я шла с неохотой. Вчера мы перешли к так называемым составным вышивкам. К примеру, бабочка и цветок. Заклинания накладывались прежние, но теперь необходимо было переносить части вышивки, а не всю целиком. Это давало возможность размещать свои работы на одном куске ткани, накладывая в будущем самые разные заклинания, но при этом экономить силы. Вчера профессор Бастинда продемонстрировала подобный фокус со стрекозой и кувшинкой.

У нас ни у кого такое не получилось, но хуже всего пришлось мне. Я умудрилась оживить стрекозу, и та улетела. Помимо бабочки с цветком, пришлось заново и насекомое вышивать в качестве наказания. И не факт, что сегодня чары кудесницы получится взять под контроль.

Может, мне вышить в следующий раз колобка? На него точно магия не подействует, потому что он выдуман. Я недавно только выяснила, что не смогу оживить то, чего не существует, и безумно расстроилась. Во мне жила мечта о маленьком дракончике. А тут такое разочарование… Вышивать цветочки с бабочками оказалось безумно скучно.

Я уселась за парту, достала все необходимое для занятия и с тоской посмотрела на пустующее место рядом. Как там Дария? Так хотелось ее увидеть, убедиться, что с ней все в порядке! Нельзя. Директриса Моргана сказала еще вчера, что к подруге целители никого не пускают. Вывести яд, проникший глубоко, достаточно длительный и болезненный процесс, особенно, если он – волшебный.

– Позволишь сесть?

Я подняла глаза и столкнулась взглядом со светловолосой зеленоглазой девушкой. Невысокого роста, с ямочками на щеках, веснушчатая. Новенькая? В разгар учебного года? Занятно.

– Извини, но это место принадлежит другому человеку. Моей подруге. Она сейчас болеет, – пояснила я, не желая казаться грубой или невежливой.

– Я знаю, – тихо ответила студентка, не спеша отойти. – И я этому виной. Прости.

– Э‑э‑э… Я не совсем тебя понимаю.

– Я – та самая русалка, что ее укусила.

– Кто? – поразилась Дира, оказываясь рядом.

– Откуда ты тут?

– И как это возможно?

– И зачем нужно было ранить Дарию?

Мастерицы окружили нас мгновенно. И хорошо, что не кинулись на новенькую с кулаками. За Дарию переживали все, и ученики, и преподаватели. Только ее родителям дела не было. Седьмой ребенок в семье, как выяснилось, от которого рады избавиться. Девушке повезло, что в ней проснулся дар. Эту историю вчера мне по секрету шепотом рассказала Мара, староста нашего факультета. Казавшаяся до этого высокомерной и заносчивой, с предубеждением относившаяся к кентаврам, Мара изменилась, влюбившись в Лоренцо. Да-да, паренек оказался именно представителем того самого народа и не устоял под напором мастерицы. Я слышала, что у них свадьба не за горами. Интересно, в Шелдронии так принято? Влюбился и сразу жениться? Или это просто исключительный случай?

– Да как ты посмела явиться!

– Дария при смерти!

Я поднялась.

– Тихо, девчонки, – примирительно сказала я.

– Ты будешь защищать русалку, нашего врага? – поразилась Гвен.

– Давайте просто ее выслушаем. Хорошо?

Мастерицы уставились на нечисть, поедая ее глазами.

– Когда ты русалка… Когда ты ею становишься… Вся твоя воля подчиняется той, что тебя укусила. В моем случае это была Агнесс. Я не смогла ей противостоять. Предводительница велела – и я сделала, не задумываясь.

– Она что, всех за марионеток держит?

– Да, – просто ответила русалка. – Простите. Я правда не специально.

– Ты пришла извиниться?

– Да. И не только…

– Мы думали, тебя его высочество убил, – перебила Красава, оказываясь рядом со мной.

А ведь и точно! Я помнила условие, когда нужно было сделать выбор.

– Как такое возможно? – поразилась Дира, теребя кончик толстой косы. – Я про то, что ты жива и сейчас стоишь перед нами.

– За это Варваре спасибо, – робко улыбнулась девушка.

– Мне? – не удержалась я от возгласа.

– Ничего не поняла! – выдала Гвен.

– Когда вы ушли, принц опустил меч и призвал Арию.

– Кого?

– Великую Кудесницу?

– А это возможно?

– Ох, силен!

– И она пришла?

– Да.

– И тебя спасли?

Девушка вздохнула и посмотрела на меня, шокированную всеми этими событиями. Сердце забилось чаще, в ушах застучало. Ирас не стал убивать русалку, потому что я его попросила! И разногласия с ним в этот миг перестали иметь значение. Я простила ему все, что он натворил, и почувствовала себя безумно виноватой. Придется сегодня вечером надеть колечко и помириться.

– А его высочество купол накинул… Мы ничего не слышали, но о чем-то он с Арией явно договорился, потому что… я снова мастерица! И меня взяли в МыШКу!

Девушки загомонили, обсуждая услышанное.

– Как тебя звать-то? – спросила я.

– Айре. Пожалуйста, позволь мне посидеть с тобой, пока Дария у целителей?

– Зачем?

– Помогу, если что. Я просто не знаю, как тебя отблагодарить за то, что живая, – сказала девушка, краснея.

– Садись, – сдалась я, думая о том, как может с неожиданной стороны повернуться к тебе жизнь.

Еще пару дней назад рядом со мной находилась Дария, а теперь улыбается та, что почти превратила ее в русалку.

На занятии мне с трудом удалось сосредоточиться. И если бы не Айре, которая пару раз шептала нужные заклинания, то я бы вконец испортила вышивку.

– Похвально, Мальцева. В этот раз вы никого не оживили. На следующем занятии мы попробуем действовать иначе.

Профессор Бастинда пошла вдоль ряда, отмечая что-то в журнале.

– Как?

– Будем накладывать не одно заклинание мастерицы, а два. К примеру, пусть бабочка подарит хорошее настроение, а цветок вкусно пахнет ванилью или корицей.

– А естественный запах не получится?

– У Мальцевой, может, и получится. Она все же кудесница.

Ирас перенес нас на мой чердак и исчез, обещая вскоре вернуться. Огана тут же выскочила из огня и уставилась на меня сверкающими глазами.

– Понравилось?

– Да, – даже не стараясь скрыть улыбку, ответила я. – А почему ты не интересуешься, где мы с Ирасом были?

Саламандра смутилась.

– Ну…

– Твоя идея, да? – уточнила я.

– Не совсем. Ирас хотел устроить для тебя пикник, вспомнил про королевского звездочета, и я предложила ему провести вам вместе вечер, любуясь на звезды. Он совсем не чужд романтики, Варь. Просто…

– Что?

– Умело это скрывает. Независимому и сильному мужчине нелегко проявлять нежность. Принц действует не словами. На них ты вообще можешь не обращать внимание. Уж поверь, я его знаю гораздо дольше, чем ты. Еще его бабушку нянчила, а потом маму и его самого пару раз приходилось.

– И почему ты в МыШКе оказалась?

– Ску-у‑учно стало. Так что Ирас правильно проявляет свои чувства, – вернулась к прежней теме саламандра.

– Девушки любят ушами, – заметила я, доставая из сумки лекции.

– Интересное мнение. – Ирас вынырнул из портала, кидая свитки на стол.

Я смутилась. Он подошел ко мне, остановился и моментально стал серьезным. Эта разительная перемена в его настроении меня тут же насторожила.

– Ты хочешь, чтобы я осыпал тебя комплиментами?

Я нервно сглотнула.

– Ирас… Ты постоянно спасаешь мне жизнь.

– Но этого мало?

– Для чего мало? Ты о чем?

Я окончательно растерялась. Какой-то странный разговор.

– Для того чтобы ты стала моей. Тебе обязательно надо услышать, что я схожу по тебе с ума?

Ирас как-то устало вздохнул и покачал головой.

– Нет, все совсем не так.

– А как?

Он уставился на меня, и я в который раз почувствовала, что у меня коленки трясутся от одного его взгляда.

– За тебя говорят поступки. Но иногда действительно хочется услышать, что ты кому-то небезразлична, – созналась я.

Ирас задумался, потом подошел ближе, подхватил на руки, заставляя меня паниковать.

– Огана, оставь нас, пожалуйста.

Саламандра скрылась в огне, не прощаясь.

Паника переросла в страх, и меня начало трясти. Ирас опустил меня на кровать, прижался всем телом, наклонился и жадно поцеловал. Правда, тут же остановился.

– Дрожишь, как мышь перед котом. Еще зажмурься и сделай вид, что тебя тут нет, – ехидно посоветовал он.

Я фыркнула и как-то расслабилась.

– Так-то лучше. Ну а теперь скажи-ка мне, чудо мое, ты всем мужчинам, кто тебе делает комплименты, безоглядно веришь?

Я нахмурилась.

– Ну?

– Нет, – созналась я.

– И многого бы я добился, осыпая тебя красивыми словами?

Я подумала и поняла, что ничего.

– А какие комплименты мне говорила ты? Перечислить?

Эгоист, бабник, гад… Елки зеленые! Я стремительно покраснела и замотала головой. Как же стыдно-то!

– Ирас, мне домашнее задание делать. Отпусти, пожалуйста, – пискнула я.

– Нет.

Я опешила и задохнулась от возмущения. Он наклонился и ласково поцеловал.

– Сказка моя.

Его рука погладила мое плечо и скользнула ниже.

– Ирас…

Снова поцелуй, но более настойчивый.

– Огнецвет мой.

– А это что? – просипела я.

– Не знаешь? – Ирас скользнул губами по моей шее, и я ощутила, что начинаю сходить с ума. – Цветы, что распускаются раз в год в одном из оазисов в Великой пустыне. Незабываемое зрелище. Такое же, как и ты. Побываем там вместе летом, увидишь.

Я хотела возразить, что ничего не выйдет, портал же откроется, и я смогу вернуться домой, но не успела. Поцелуй на этот раз был страстным, с заявкой на то, чтобы я совсем потеряла голову.

– Ниточка моя, – прошептал Ирас, поглаживая уже меня всю.

– К‑какая н‑ниточка?

Он остановился, слегка приподнялся и улыбнулся.

– Какая же ты любопытная.

– Это плохо?

– Когда как, – задумчиво ответил Ирас, целуя мое плечо.

– А что за ниточка?

– Волшебства, – отозвался он.

Я потрясла головой, пытаясь сообразить, что к чему. Мысли разбегались, как пугливые зайцы от волка.

– Ирас… Я ничего не поняла.

Какие-то у него неправильные комплименты. Честное слово!

– Слышала легенду о Великой Кудеснице и создании нашего мира?

– Да.

Он посмотрел на меня, резко наклонился и снова поцеловал, окончательно дезориентируя.

– Нити, что падали на землю, преображали все вокруг. Так и ты всю мою жизнь перевернула с ног на голову. Раньше я думал, что магия вот она, рядом, руку протяни.

Ирас усмехнулся, с нежностью смотря на меня, а потом совсем тихо прошептал:

– Но мое волшебство – это ты.

– Сочувствую, – ответила я.

– Почему? – Он погладил меня по щеке и улыбнулся.

– Просто со мной не получится.

Рассмеялся. И мне стало еще жарче, чем было.

– Надеешься, что сдамся и отступлю, да?

– Про то, что летом откроется портал, ты думал?

Ирас нахмурился.

– Ты не хочешь оставаться?

Он так удивился, что сел и притянул меня к себе.

– Не слышу ответа.

– Нет. Я не хочу и не собираюсь…

Он зарычал. Честное слово.

– Ирас, ты ведь понимаешь…

– Не отпущу.

– Что? Думаешь, я тебя буду спрашивать?

Черные глаза стали яркими, снова напоминая жемчужины, сверкнули в какой-то бессильной злости.

– Я не собираюсь удерживать тебя силой, – вздохнув, наконец сказал он.

Ну хоть понимает, что это бесполезно.

– Впрочем, сознаюсь честно, хочется запереть тебя в самой высокой башне и не выпускать. И такое желание возникает все чаще и чаще, а порыв сдерживать почти невыносимо. Но я знаю, что это не выход.

Я фыркнула.

– Боишься, что я вышью аскараев и устрою еще один подземный ход?

– Птиц не держат в клетке. Для того чтобы они пели, им нужна свобода, – витиевато выразился Ирас, давая понять, что неволить меня точно не собирается.

– И?

– Я сделаю так, что ты не захочешь уходить. Или пожелаешь вернуться. Ко мне.

И эти слова прозвучали так твердо и уверенно, что я растерялась и позволила ему снова меня поцеловать. Видимо, Ирас решил исполнить задуманное прямо сейчас, потому что после мне долго пришлось восстанавливать дыхание, а сосредоточиться на лекциях не получалось.

Я вообще удивилась, что утром смогла встать и отправиться на занятия. Даже на завтрак спустилась, но отвлечься от мыслей об Ирасе разговором с друзьями не смогла. Слегка отрезвило только то, что чуть не опрокинула поднос на профессора Рума. Тот скривился, принимая мои извинения, и я тут же сбежала на пару по созданию оберегов, талисманов и амулетов.

Фиона зевала. Она поздно возвращалась с дополнительных тренировок, а потом была вынуждена изучать основные узлы и заклинания для их закрепления. Но зато будущей ткачихе гораздо проще удавалось плести сети, чем мне и рыжику, хотя он был самым стойким из нас. Ромео старательно записывал лекции, подолгу выискивал сведения для рефератов в библиотеке, подружившись с Арнавием.

– Самым сильным оберегом до сих пор считается тот, в который вы вложили душу, – сказала профессор Лария, откладывая клубок на стол и поднимаясь.

– Но это получается, если я делаю его для конкретного человека, который мне небезразличен, – заметила одна из швей-мастериц.

– Верно, Науза. Магические амулеты создаются только так, в отличие от простых, в которые верят люди и плетут их для собственного удовольствия. Но как будущие маги, вы должны уметь делать заготовки. А чары всегда можно наложить и после. Сегодня мы изучим самые простые обереги – нити с узелками.

В аудитории послышались смешки, профессор Лария нахмурилась. Ее фиалковые глаза потемнели и не предвещали ничего хорошего.

– А посерьезнее что-нибудь нельзя?

– Что именно? – Голос преподавательницы был так ласков, что сулил неприятности, но мастер с факультета портных на это не обратил внимания.

– Зачем нам узелки с нитями? Разве мы не можем сразу создать что-то более мощное?

– Осмелюсь вам напомнить, Горий, что узелки с нитями не раз спасали магам жизнь. И если бы вы учили историю, то знали бы об этих случаях.

В аудитории повисла тишина.

– Профессор Лария, а расскажите нам! Пожалуйста!

Кто-то из швей, верно сообразив, что сейчас нам зададут писать очередной реферат, попробовал отсрочить неизбежное.

– В Аскании, когда на одну из деревень напали пустынные джинны, жители надели на запястья нити с узелками. Красный цвет оберега сделал людей на время неуязвимыми, а фиолетовый помог избежать опасности. И они выжили, пусть и распустили все свои ковры на нити, – отозвалась преподавательница. – Вы же к следующему занятию приготовите реферат на тему: «Волшебная нить в артефакте». Раз уж так хотите заняться чем-то посерьезнее, сначала узнайте, в какие предметы помещали нити, как это происходило, при каких обстоятельствах.

Я недоуменно заморгала, слушая дружный стон студентов. Нить, что ли, вплетают не только в ткань, но и, к примеру, в металл? А это как? Мне стало так интересно, что прямо сейчас захотелось побежать в библиотеку и начать искать информацию. Получается, мастерица может не только перенести вышивку, но и поместить ее внутрь любой вещи?

– Возвращаясь к прерванной лекции, замечу, что вам больше всего подойдет оберег из белой нити. Этот цвет облегчает процесс обучения, делает человека любознательным, открытым всему новому, развивает память. Так что к завтрашнему дню я желаю видеть данный оберег на каждом из вас, – припечатала преподавательница.

Раздался повторный дружный стон.

– Нить должна быть завязана семью узелками. Схему переплетений я вам показала и надеюсь, что вы перенесли ее в тетради.

Я вгляделась в свои каракули и подумала, что без учебника сегодня точно не обойтись.

– Самое главное – оберег вы создаете сами, но завязывать плод вашего труда должен человек, который вас действительно любит и которому вы доверяете.

Какое, однако, странное требование!

– Иначе не сработает? – спросил кто-то.

– Советую не рисковать. Иначе, когда мы начнем делать обереги против нечисти, я не дам и гроша за вашу жизнь, – ответила профессор Лария, продолжая читать лекцию. – Единственный недостаток таких оберегов – недолговечность, поэтому в запасе у любого мага всегда должны быть…

– У нас есть нечисть помимо русалок? – шепотом поинтересовалась я у Ромео.

– Разумеется. Она в любом мире есть.

– В моем – нет.

Друг удивленно приподнял брови и даже оторвался от лекции.

– Как нет?

– Так.

– А кто тогда есть?

– Маньяки, – подумав, ответила я. – Забыл, что в моем мире нет магии?

Рыжик озадачился.

– Давай ты мне позже расскажешь про этих… маньяков, а я тебе про нечисть? – шепотом предложил он.

Я кивнула и последовала примеру друга, продолжая писать лекцию.

Следующей парой была история, а затем – бытовые заклинания. В шумной столовой было непросто сосредоточиться, но я сумела одновременно съесть суп и зазубрить заклинания. И даже с узелковой магией разобралась. Правда, про нечисть Ромео мне за столом рассказывать не стал. Мол, нечего аппетит портить.

Мне вообще казалось странным, что с нечистью нас учат бороться всеми возможными способами, а вот никаких учебных дисциплин, где бы про всех этих чудищ рассказывали, в МыШКе нет. Вернее, есть, но на старших курсах. Или просто все с малых лет знают, как нечисть выглядит? У Ромео же подобных вопросов не возникает.

Я вздохнула и закрыла тетрадь.

Сейчас пара у профессора Чернавия, а значит, снова будет весело. Под ливнем мы стояли, в грязи барахтались, ладони резали, чтобы уметь останавливать кровь, что на этот раз, интересно? Теперь бытовые заклинания нам читали на лекциях, а проверял домашнее задание наш викинг, поэтому их зубрили даже самые ленивые.

Но на этот раз я ошиблась. Профессор Чернавий не стал устраивать нам даже физическую разминку, а сразу велел одеваться и выходить наружу. Там мне не понравилось. Дул пронизывающий ветер, небо затянуло мохнатыми тучами, и было ужасно холодно.

– Разбиться на группы, – крикнул викинг.

Мы, переглядываясь, выполнили команду.

– Сейчас каждая группа перенесется на один из полигонов Магической Боевой Школы.

– Зачем?

Вопрос прозвучал из уст нескольких человек. Перспектива оказаться неизвестно где никого не вдохновила.

– Там приготовлена полоса испытаний, которую вам нужно пройти.

– Для чего?

– Хотим выяснить, чему вас научили, – отозвался Арар, прищуриваясь. – Стандартная проверка, кстати, для мастериц МыШКи. Вы и зачет будете сдавать таким же способом… И к реальной жизни это вас точно лучше подготовит, чем вышивание цветочков.

– А мы что, будем воевать? – спросил кто-то из швей достаточно истеричным голосом.

– Маг, а тем более мастерица должна быть готова к любым неприятностям! Число нечисти с каждым годом увеличивается. Вы должны уметь себя защищать. И не только иголкой с ниткой. А также понимать, когда вам грозит опасность, – пояснил Чернавий, окидывая нас грозным взглядом.

М‑да… У нас все веселее и веселее становится.

– Использовать можно все знания и умения, что вы получили в МыШКе. Боевые маги вас подстрахуют, но вмешиваться будут лишь в крайних случаях. Ясно?

Мы недружно отозвались. Глеб и Арар открыли портал и кивком указали на него.

Меньше всего я ожидала оказаться в обычном лесу. Причем в нем царило лето. Порхали бабочки, пахло листвой и земляникой так, что чуть слюнки не потекли, щебетали птицы.

– А это…

– Иллюзия, – отозвался Арар, появляясь следом. – Она продержится час. За это время вы должны…

– Найти в лесу нечисть, – закончил Глеб. – Действовать поодиночке. Если что, мы вмешаемся.

– Но мы же группой…

– Сначала за себя научитесь отвечать, – ответил Арар. – Время пошло.

Боевые маги ухмыльнулись и исчезли в воздухе.

Чудесно! Я оглянулась, чтобы спросить друзей, как выглядит нечисть, но вокруг никого не было, кроме бабочек и весело чирикающих птиц.

– И что мне делать? Куда идти?

Я понадеялась, что Арар и Глеб где-то поблизости и точно меня услышат.

Тишина. Я обожаю этот мир!

Вздохнула, призвала иголку, увеличила, скептически глядя на это оружие. Но все же лучше, чем никакое. Нащупала в кармане сеть, решив, если что, попробую ее использовать. Правильность расположения узелков меня, конечно, напрягала, но что теперь делать-то?

Я осторожно пошла вглубь леса, предположив, что, скорее всего, нечисть будет прятаться там. Ну а где еще, если мыслить логически? Порядочная нечисть вроде кикимор и леших выбирает жуткие местечки. Болотные топи, непроходимые чащи…

Я шла, постоянно оглядываясь, но лес казался самым обычным, и я даже расслабилась. Тепло, спокойно, хорошо. Но спустя еще полчаса, когда никого не обнаружила, я вернулась к тому месту, от которого ушла. Об этом свидетельствовала моя потерянная перчатка. Я поняла, что зачета не получу. Ни леших, ни водяных, ни кикимор нет.

– Эй, нечисть, покажись!

Весело прощебетала птица.

– Пожалуйста. Мне же зачет получить надо. Где прячетесь-то? – продолжала уговаривать я. – Я вас не трону и не обижу. Только найду, и все. Или вы сами найдитесь.

Нет, неправильная мне какая-то нечисть досталась. Она должна как минимум пугать. А эта прячется. Меня, что ли, боится?

Когда я почти смирилась, что вернусь ни с чем, неподалеку послышалось ржание. И откуда в лесу конь? Звук повторился. И был он каким-то жалобным, как будто неизвестная мне лошадка ранена. Я, не раздумывая, помчалась на зов. Добежала до небольшого болота, которое явно цвело, и от этого сильнее пахло тиной и ряской, отдышалась и стала осматривать местность.

Ржание раздалось метрах в десяти от меня.

– Ладно, сейчас спасу. Потерпи. Зачета мне все равно не видать. Ни болотника, ни лешего, ни водяного, представляешь? Да я бы даже на русалку согласилась! – пожаловалась я, вздыхая.

В ответ послышалось лошадиное фырканье.

Я скинула куртку, отбросила сумку и ступила на первую кочку, потом на вторую и третью. Так бы и скакала дальше, но кочки закончились, а я оказалась посреди болота, тонущего в густом тумане.

– Ну и где ты? Я что, зря шла тебя спасать? – крикнула я.

Тишина. Я оглянулась и поняла, что ничего, кроме тумана и кочки, на которой стою, не вижу. Так, что там профессор Чернавий про непредвиденные обстоятельства говорил? Сохранять спокойствие. Глубокий вдох, выдох. Передо мной что-то мелькнуло. Нечисть?

– Я тебя не обижу. Выходи уже, покажись.

Над головой что-то зашумело. Птица?

– И что ты такой пугливый-то! – поразилась я.

М‑да, Варь, дожила ты до того, что тебя даже нечисть боится.

Раздался звук, похожий на свист, а потом передо мной опустилась маленькая, примерно с мою ладонь, беленькая лошадка с прозрачными переливающимися крыльями. Я охнула от восторга. Нет, это точно не нечисть. Придется окончательно смириться с тем, что не видать мне зачета, как своих ушей.

– Ты заблудилась, да?

Лошадка фыркнула и издала странный звук. На боку у нее было что-то темное.

– Ой, ты ранена?

Создание посмотрело на меня темно-зелеными глазами и подошло совсем близко.

– И где на болоте репей-то подцепила? – удивилась я, осторожно протягивая руки. – Он же тут не растет.

Лошадка попятилась, я остановилась.

– Давай помогу, сниму эту пакость. Хочешь, еще и оберег тебе сплету. Я, правда, ни разу не пробовала. Нас этому только сегодня научили.

Я осторожненько подобралась к чудесной лошадке, стянула репей.

– А ты забавная и красивая, – сообщила я.

Коняшка недоверчиво уставилась на меня, будто понимала, что я говорю. Я призвала клубок, оторвала нить и завязала узелки.

– Вот, давай повяжем на шею. Они, конечно, как мне сказали, недолговечны, но все же лучше, чем ничего. Жаль только, что я нечисть не нашла.

Я вздохнула, завязала на зверушке нитку, погладила по голове. Лошадка доверчиво потерлась о мою руку, потом взлетела. И едва я приподнялась, тут же опустилась на руки, сворачиваясь клубком как котенок.

– Имя-то у тебя есть?

Зверек не ответил.

– Хочешь, назову… назову… Радугой? Ты похожа. Ты ведь девочка?

Лошадка фыркнула. И я решила, что пусть так и будет.

Перед нами неожиданно вспыхнула воронка портала, и я, не задумываясь, в нее шагнула.

– А‑а‑а!

– Эльнор!!!

– Спасайся! Она из ума выжила!

– На помощь!

– Ведьма болотная! Бежим!

Я посмотрела на стремительно разбегающихся студентов, вопящих так, будто наступил конец света, оглядела площадку, но ничего страшного не обнаружила. Хм… А где болотная ведьма? Они в Чарде существуют?

– Ты зачем к мавке полез? Я же сказал, что надо лишь найти и…

Арар и Глеб отпустили перепуганного бледного Ромео и разом выхватили мечи.

– Отойти всем.

Я удивленно приподняла брови. Студентов поблизости уже давно не было.

Что происходит-то?

– Варя, будь любезна, опусти эльнора на землю и медленно отойди.

– Так это зверька так зовут? – догадалась я.

– Варя, пожалуйста…

– Зачем? Ему и тут неплохо.

Лошадка сжалась в комок, испуганно смотря на меня.

– Не бойся, маленькая, я тебя им не отдам.

– Маленькая? – Глеб поперхнулся и побледнел.

– Варя, отпусти. Мы его уничтожим.

Я от такой наглости аж рот открыла, а эльнор зарычал.

– С ума сошли? Не бойся, Радуга, я тебя им не отдам.

– Как-как? Ты ей имя дала? – поразился Арар, подходя ближе.

– Ну не нашла я нечисть. Не нашла! Зато вот – питомец у меня теперь есть!

Боевые маги переглянулись, а потом Глеб закатал рукав. На запястье сверкнул массивный браслет с крупными драгоценными камнями. Он надавил на красный, что-то прошептал и…

– Что стряслось? У меня Совет мастеров.

Ирас откинул косу за спину и посмотрел на магов. На мастериц, склонившихся в поклоне, он не обратил ровным счетом никакого внимания.

– Ну? У меня времени мало.

– Обернись, – невозмутимо посоветовал Глеб.

Боевой маг резко оглянулся и… Ой мамочки! Я попятилась, испугавшись темных сгустков странного тумана, который возник в его руках, а эльнор отчаянно заверещал.

– Не трогай! – крикнула я.

– Варвара, отпусти, иначе хуже сделаешь!

– Нет!

– Варвара!

– Нет!

Меня швырнуло в сторону, лошадка выскользнула из рук. Раздался грохот и визг. Я поднялась, потирая ушибленную руку, и глупо заморгала. Открыла рот, чтобы завизжать, но не смогла. Огромное мохнатое чудовище стояло между мной и Ирасом, грозно рыча. И если бы не моя красная нитка, то я бы точно не распознала в нем спасенную лошадку. Боевой маг метнул темный сгусток. Я рванула вперед, даже не задумываясь. Что он творит? Эльнор не сделал мне ничего плохого!

– Не трогай!

Чудовище подхватило меня мохнатой лапой, второй отбивая темный сгусток, брошенный магом. Ирас призвал меч и помчался к нам. Арар и Глеб последовали его примеру. Эльнор лапой, в которой держал меня, замахнулся, и я завизжала. Рывок – и я оказываюсь на спине у чудища, машинально цепляясь за красную нитку. Эльнор наклонился и зарычал. Маги остановились. Разом.

– Он что, ее защищает? – неверяще спросил Арар.

– А не видишь? – едко заметил Ирас.

– Пожалуй, ваше высочество, мы отдадим вам тот ящик с элитным асканийским вином, – ни с того ни с сего сказал Глеб.

Ирас не сводил с меня глаз.

– И зачем он мне?

Нет, он даже в сторону боевого мага головы не повернул!

– Пить и набираться терпения. Говорят, асканийское вино не хуже женщины позволяет расслабиться.

Боевой маг опустил меч, осмотрел меня, все еще восседающую на чудище.

– Давай, – согласился Ирас, обреченно вздыхая.

Глеб и Арар переглянулись и расхохотались.

– Да уж, завела себе ваша принцесса питомца.

– Я не его, я – своя собственная, – возмутилась, обретя дар речи.

Пожалуй, этого говорить не стоило, потому что Ирас разозлился, подошел ближе. Радуга зарычала, угрожающе оскалилась.

– Да не трону я твою хозяйку.

Ирас посмотрел в глаза моему чудищу, что-то прошептал, и эльнор фыркнул, слегка подпрыгивая.

Я завизжала.

– Спускайся, – велел маг, глядя на меня снизу.

– Думаешь, сможет? – поинтересовался Глеб, подходя к нам.

Ирас посмотрел на меня, а потом применил заклинание левитации, которое я никак не могла освоить, и сдернул с чудища, которое тут же обернулось лошадкой и подлетело к моему лицу.

– Арар, отправишься вместо меня на Совет. Передай отцу, что у меня тут случились непредвиденные обстоятельства. Я потом ему объясню.

– Хорошо.

Боевой маг почти мгновенно исчез в портале.

– Глеб, позаботься об эльноре. А вы, – он обратился к студентам, – расходитесь на занятия.

Ослушаться грозного окрика будущего правителя не посмел никто.

– Ромео, передай профессору Бастинде, что сегодня Варвары на ее занятиях не будет, – крикнул Ирас, открывая портал и впихивая в него меня.

Мы оказались в просторной комнате, отделанной в золотистых тонах.

– Все вон!

Я оглянулась и увидела горничных, глазеющих на меня. Но едва Ирас рявкнул, как они суетливо откланялись и скрылись за дверью. Он мрачным взглядом осмотрел меня и медленно стал приближаться.

Я попятилась, испуганная яростью, что плескалась в его глазах. И это было моей ошибкой, потому что маг не стал церемониться, схватил меня в охапку и вжал в стену, не давая возможности двигаться.

– Что ты творишь? – зло прошипел он.

– Я творю? Отпусти. Мне больно.

– Скажи, у тебя совесть есть? Или хотя бы чувство самосохранения?

– Ты к чему?

– Жить хочешь?

– А я похожа на самоубийцу? – поразилась я. – Ирас, ты извини, но я тебя совсем не понимаю. У нас было занятие, меня отправили искать нечисть, но я ее не нашла. Ни водяных, ни леших, ни русалок, а потом лошадка эта…

– Водяные и лешие – духи, это каждый ребенок в мире знает! – рявкнул маг. – Зачем их было искать?

– В этом мире, может, и знают. Но я‑то в другом росла.

Он уставился на меня.

– Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто такие эльноры? – вкрадчиво поинтересовался его высочество.

– Да.

В комнате воцарилась тишина.

– Нечисть высшего порядка.

– И?

Ирас выругался.

– Они давят на слабости мага или человека. Твоей оказалась доброта. Наверняка приманил тебя жалобным ржанием.

– Ну да. И чем он опасен?

Должна же я понять, почему принц так на меня злится.

– Тем, что выпивает жизнь, оставляя от человека одни кости и кожу.

Я вздрогнула.

– Чем дольше контакт, тем хуже.

– Ты его убьешь?

– Нет. Он признал тебя хозяйкой. Видимо, ты действовала правильно, искренне желая помочь, – ответил Ирас.

Мы помолчали.

– Отпусти меня. Пожалуйста.

– Нет.

– Ирас!

– Ты хоть представляешь, как я зол?

Принц вгляделся в мое лицо.

– Нет, не представляешь! Пожалуй, я покажу тебе, что будет, если ты еще раз подвергнешь свою жизнь опасности!

– В подземелья поведешь или сразу в башню?

Пожалуй, и в этот раз мне стоило промолчать, потому что Ирас пришел в ярость. Ой мамочки! Что он собирается делать?

– Ты благородный и не бьешь слабых женщин, – быстро на всякий случай напомнила я.

– Это ты-то слабая? – возмутился он.

– Хорошо. Просто не бьешь женщин.

– Да неужели?

– И в чем я виновата? В том, что пыталась получить зачет? – шепотом спросила я, закрывая глаза.

– В том, что в лесу была иллюзия нечисти, я лично ее создавал, а ты решила найти настоящую, – ледяным тоном сообщил его высочество. – Вот только как, интересно.

Я вздрогнула, открыла глаза и захотела стать маленькой и незаметной.

– Отвечай!

Ирас рявкнул так, что у меня задрожали колени.

– Позвала.

– Что? – Принц, кажется, удивился. – Повтори, что ты сделала?

– Позвала.

И поняла, что теперь он точно меня прибьет. За глупость. И мне стало так страшно и обидно.

– Ирас. – Я жалобно всхлипнула.

– Не смей реветь!

– Я домой хочу. К маме.

Слезы текли ручьем и не думали останавливаться.

Ирас ничего не сказал, только слегка ослабил хватку.

– Тебе так плохо в Шелдронии?

– Меня тут все хотят убить! Разбойники, какие-то неизвестные в трактире, русалки и даже ты! Я все делаю не так! Я всем мешаю! Я домой хочу…

Он вздохнул и обнял меня, поглаживая по голове.

– Я, конечно, не похож на маму, чудо, – ехидно заметил Ирас. – Но буду тебя защищать и оберегать. Обещаю.

– И невеста возражать не станет? – не удержалась я, переставая рыдать.

– Огана проболталась?

Ирас вытер слезы с моих щек и нахмурился.

– А ты не собирался мне сам сказать, что планируешь жениться?

– Это было всего лишь знакомство с младшей наследной принцессой из Аскании, – ответил Ирас. – У тебя нет ни единой причины для ревности, чудо.

Отошел, смотрю.

– Да с чего ты решил, что я тебя ревную?

Я возмутилась и почему-то прижалась к нему. Такому удобному, теплому, надежному и сильному. Хорошо же я ударилась, что аж обниматься к принцу полезла. Ирас усмехнулся, поцеловал мои волосы.

– Рад, что ты успокоилась. Сейчас приведешь себя в порядок, мы поедим, а потом ты мне еще раз все подробно расскажешь.

– Ладно, – сдалась я, радуясь, что он перестал злиться и не собирается меня наказывать. По крайней мере, страшных подземелий точно не предвидится.

– И не забудь приготовить вечером мазь.

– Зачем? – Я оторвалась от его груди, всматриваясь в черные сверкающие глаза.

– Зацелую, а опухшие губы тебе не к лицу, – отозвался Ирас таким спокойным голосом, что я поняла – наказывать меня сегодня будут безумно долго.

– Шкатулки под бисер закончились, надо за ними сходить. – Рута, мастерица, оставшаяся в этот вечер за главную, задумчиво нас оглядела.

Мы перебирали нити и считали минуты, когда время нашего наказания закончится, и были склонны поговорить с его высочеством о том, что лучше лишить нас стипендии.

Взгляд мастерицы остановился на мне.

– Сходишь?

– Да. Только не знаю, где их искать.

Я слегка поморщилась, потому что спина немилосердно болела и я была не против прогуляться и немного ее размять.

– Пройдешь до конца коридора, свернешь налево, там будет большой зал с портретами. Тебе нужно левое крыло. Спустишься вниз, увидишь дверь. Она одна-единственная, не перепутаешь. Там и будут шкатулки. Можно сложить их в две корзины, что стоят у входа, и принести.

Я кивнула.

– Я открыла для тебя допуск, – отозвалась Рута, аккуратно раскладывая пустые катушки. – Но он долго действовать не будет.

Я кивнула, отряхнула с себя нити и поднялась.

Коридор в королевской мастерской казался бесконечным. Слабо мерцали магические светильники, бросая причудливые тени. Бояться мне было нечего, но какая-то неясная тревога появилась, едва я свернула за угол. Хм… и где здесь портреты? Самые обычные картины, на которых изображены мечи и всякие причудливые шкатулки самых разных форм и размеров. Интересно, для чего они нужны? Я не утерпела, подошла поближе.

Артефакты? Как неожиданно! Я всегда думала, что украшения и оружие больше подходят под эту категорию. И как шкатулка может быть магической вещью? Я пригляделась получше и поняла, что на каждом предмете есть вышивка. Перенесена? Приклеена? Наверное, это то, о чем рассказывали нам сегодня на парах. Я немного погуляла по пустому залу, рассматривая картины. Другой-то возможности у меня не будет.

Часы, висевшие почему-то под потолком и оплетенные защитной сеткой, пробили девять вечера. Я вздрогнула и быстро пересекла холл, решив поторопиться, но у входа снова задержалась. Мое внимание привлекла картина. Вот ее смело можно было назвать портретом. Средних лет мужчина с темными волосами и серыми глазами стоял вполоборота, а в руке у него сверкал занесенный меч. «Артефакт Дионисия Шелдронского».

Я пригляделась. И где здесь вышивка? Только рукоятка серебром сверкает, и лезвие немного странно светится. Понятное дело, что меч и есть артефакт, но какое отношение он имеет к королевской мастерской и кудесницам? Хороша загадка!

Я неожиданно вспомнила, зачем меня отправили, и покинула зал.

Левое крыло здания было старым. Пахло пряжей, немного сыростью и затхлостью, а защитная паутина попадалась чуть ли не на каждом повороте. Я спустилась вниз по каменной лестнице, укрытой обветшалым ковром. Даже странно, что вокруг так пыльно и мрачновато. Вся мастерская начищена до блеска, украшена лепниной и затейливыми узорами из нитей, а тут меня не покидало ощущение, что в этой части давно никто не бывал.

По коридору, где я оказалась, спустившись на нижний этаж, гуляли сквозняки. Я поежилась от холода, прибавляя шаг. Тусклые магические светильники попадались все реже, и вокруг все погружалось в полумрак. Чуть ли не на каждом углу мне мерещились тени и шорохи.

Долгожданная дверь появилась внезапно, возникла передо мной из ниоткуда. Мне только что казалось, что на этом месте была стена. Каменная, прикрытая старым красным гобеленом, настолько пыльным, что в носу защекотало. Я открыла дверь, создала и запустила несколько магических светлячков. И где здесь искать шкатулки?

Помещение было огромным, заваленным старым хламом: валялись под ногами катушки с отсыревшими нитками, кучей в углу высились погрызенные мышами потемневшие корзины, громоздились какие-то стулья и столы. Я оглядела все это и наткнулась на целую корзину возле двери. Ну что ж, полдела сделано, осталось только шкатулки найти.

Я продвинулась вперед, дошла до того места, где стояли столы, накрытые какими-то старыми скатертями. Шкатулки почему-то лежали под столом в большой корзине в самом дальнем углу. Лезть туда не хотелось, очень уж пыльно, но деваться, похоже, некуда. Я закатала рукава, присела на корточки и нырнула под стол. Чихнула, задев пыльный край скатерти, добралась до шкатулок и услышала странный треск.

– Уверен, что никто за тобой не следил?

Женский голос раздался совсем неподалеку, и я вздрогнула.

Дать о себе знать или нет? Я совсем не горю желанием подслушивать чужие разговоры. То, что в комнату переместились двое магов, я и не сомневалась. Может, у них тут свидание? Странное место, но вкусы у всех разные.

– Да, госпожа.

Не свидание. Я замерла, понимая, что выдавать свое присутствие нельзя.

– Зачем магические огни создал? Знаешь же, что я не люблю света, – ворчливо сказала незнакомка.

– Так это не я. Было тут.

– Ты же все проверил. Откуда тогда свет взялся?

Я прикусила губу, чувствуя, как страх липкой паутиной ползет по позвоночнику.

– Наверное, залетел, – неуверенно отозвался мужчина. – Сквозняки.

– Проверь еще раз, что никого нет.

Черт! Раздались шаги, мужчина открыл дверь, что-то прошептал.

– Никого, госпожа.

То есть меня каким-то чудом это заклинание обошло? Как интересно-то!

Магические светлячки вспыхнули и исчезли, погрузив комнату в темноту.

– Все готово? В прошлый раз я велела усилить чары и отыскать нужные сведения в «Книге Великой Кудесницы». И артефактом наконец-таки заняться. Не скажу, чтобы он был очень мне нужен, но главное, дабы ему, – она выделила голосом это слово, не называя имени, – не достался, когда мы не готовы. А так… и сами подкинем. Так готово?

– Нет, госпожа. Я никак не найду энергии для того, чтобы…

– Я уже ее нашла. Вытянула из нечисти. Держи.

Послушался легкий вздох, потом шорохи.

– И как вам удалось проникнуть…

– Не твое дело.

– Простите, госпожа.

– Действуй. Этого должно хватить на поиск нужного артефакта, иначе я за себя не ручаюсь. Мое терпение не безгранично. Я устала от ваших промахов.

– Мы стараемся…

– Плохо стараетесь. Двое моих слуг обращены в дерево, один убит в придорожной канаве, а девчонка все еще в МыШКе под защитой Ираса.

Так… Речь, похоже, обо мне. Главная злодейка раскрывает планы, не подозревая, что я сижу под столом. Только бы ничем себя не выдать!

Темнота неожиданно сгустилась, тронь ее – и почувствуешь, какая она вязкая и липкая. Обманчивое впечатление, но оно было именно таким. Что происходит? Я тревожно всмотрелась в темноту. Ничего не видно! Даже ножки от стола. И голоса магов как-то резко смолкли. Меня обнаружили и теперь можно прощаться с жизнью? Я прикусила губу.

Шорохи в этот раз возникли где-то наверху, под самым потолком. Наползали, давили, заставляли леденеть от страха. И в какой-то момент я поняла, что такое уже со мной было. Защитная паутина сработала! Та самая, черная, жуткая, похожая на маслянистые щупальца, которые тянутся к тебе со всех сторон. Мамочки!

Выбирай теперь, Варвара! Либо умрешь от черной паутины, либо от руки злодейки. И почему я даже за шкатулками без приключений сходить не могу!

Я нащупала кольцо Ираса. Что будет, если позову? Отпустила. Не могу я рисковать его жизнью. Сколько можно-то?

– Госпожа…

Вопль слуги был отчаянным, на грани паники. Не одна я тут испугалась, оказывается. И злодеи никуда не делись. М‑да… попала ты, Варь, попала!

Раздался смех, напоминающий карканье ворона. Жуть.

– Да не бойся ты, ничего тебе эта жалкая защита не сделает.

– П‑почем-му?

Меня тоже интересовал этот вопрос.

– Потому что я в состоянии ее остановить.

Злодейка что-то прошептала, и паутина, судя по шорохам и развеявшейся темноте, стала медленно отползать.

Я вздрогнула и сильнее сжала кулаки. Ужас все еще полз по спине, а руки дрожали. С трудом подавила чувство страха, прикусила губу и… снова прислушалась. Надо же разузнать планы врагов, раз так удачно все повернулось.

– Забыл, кто я?

– Нет, госпожа.

– Я могу влиять на эти плетения. В них и моя капля крови, – пояснила она, заставляя мое сердце холодеть.

А что, если прошлый сбой защиты в королевской мастерской – ее рук дело?

– В тот раз не получилось использовать переполох правильно, – почти шепотом возразил слуга.

– Я не ожидала, что у Бастинды, этой старой карги, хватит ума призвать принца, чтобы спасти свою ученицу.

Сердце ушло в пятки от такой новости. А мастерицы говорили, что это случайность. И догадка моя подтвердилась.

– Но с Ирасом надо покончить. Не сразу, но…

– Для него уже готова ловушка, госпожа, – уклончиво отозвался мужчина.

Для Ираса? Ой мамочки! Да я его просто возьму и… и… никуда не пущу!

– Девчонка будет безопасна для вас. И ею можно воспользоваться. Она наивна, доверчива, безрассудна.

М‑да… Какая, однако, лестная характеристика.

– Хоть какая-то польза от твоей слежки. Впрочем, сейчас девчонка мне не нужна. Если Ирас ею увлечется настолько, что забудет о разуме, это сыграет нам на руку. Замани в ловушку, как договаривались.

Ненадолго воцарилась тишина, а потом раздался хлопок, и снова все стихло. Я какое-то время просидела под столом ни жива ни мертва. И только убедившись, что маги сюда не вернутся, выползла из своего укрытия, создала огонек и постаралась унять дрожь в руках. Хорошо я сходила за шкатулками, ничего не скажешь. Что теперь делать?

Я выбралась из комнаты, как-то машинально поднялась в зал с портретами и только там немного пришла в себя. Достала кольцо и надела на палец.

Ирас появился сразу же, опустил сияющий меч и осторожно подошел ко мне.

– Варя, что случилось? Ты почему так выглядишь?

– Как? – просипела я.

Он нахмурился, провел пальцем по моему носу, вытирая пыль. И неожиданно на что-то уставился за моей спиной, а потом резко оглянулся.

– Ты как здесь очутилась?

– Меня за шкатулками послали.

– Заблудилась.

Ирас не спрашивал, а утверждал.

– Пойдем отведу. Склады совсем в противоположной стороне. Ты просто не туда пошла.

Я всхлипнула.

– Испугалась, что ли? – удивился Ирас.

– Ирас… я под стол полезла… а там двое… и они говорят, что ловушка… И за мной следят… И те разбойники…

Я всхлипнула и потерла нос рукавом.

– Погоди. Я ничего не понял. Кто под столом? Какие разбойники?

– Тебя какая-то мымра хочет убить! – выпалила я.

Принц удивленно приподнял брови, а потом снова посмотрел на меня и мгновенно стал серьезным.

– Садись, – ласково, словно разговаривал с маленьким ребенком, сказал он, указывая на один из небольших диванчиков, что стояли в зале, и я послушно села. – А теперь еще раз расскажи все по порядку.

Сделать это оказалось нелегко. Я постоянно сбивалась, перескакивала с одного на другое, возвращалась к началу, время от времени всхлипывала, намертво вцепившись в рукав принца. Он оказался терпеливым, лишь несколько раз уточнил, что именно я услышала, и… предсказуемо пришел в ярость. Причин на этот раз даже две оказалось: я его не позвала и меня могли убить.

Черные глаза сверкнули так ярко, что я испугалась.

– Ирас, мне страшно, – созналась я, еще крепче сжимая его руку побелевшими пальцами.

Он резко выдохнул, притянул меня к себе, усадил на колени, крепко сжал и успокаивающе погладил по спине.

– Никто тебя не обидит. Я не позволю, – тихо и твердо пообещал он, и я запаниковала еще сильнее.

– Не связывайся с ними! Они опасны! Мне чудом повезло!

Ирас взял мое лицо в ладони, рассматривая как неведомую зверушку.

– Ты это серьезно? Предлагаешь сидеть и ждать, когда тебя убьют?

– Да им на меня плевать, а вот ты…

– Варвара, не лезь в мои дела. Сам разберусь.

И мой страх моментально прошел, сменившись злостью.

– То есть это мне стоит сидеть и ждать, когда ты попадешь в ловушку? – прошипела я.

Ирас внимательно посмотрел на меня.

– Бесполезно просить, да?

– И запирать тоже, – напомнила я, вспоминая чудесного пустынного жучка.

Ирас, видимо, его тоже вспомнил, потому что поморщился, вздохнул, неожиданно ласково коснулся моей щеки и улыбнулся. Я сразу заподозрила подвох. Он что-то прошептал, и тут же открылся портал.

– Звал? Что стряслось? На нас снова напала нечисть? – Арар быстро огляделся, оценил обстановку и уставился на нас.

Глеб испарил сгусток тьмы, с которым появился, и принюхался, слегка прищуриваясь. Он ни о чем спрашивать не стал, даже не поздоровался.

Я попыталась осторожно и незаметно сползти с колен его высочества, но у Ираса были другие планы. Он крепче прижал меня к себе, провел ладонью по волосам и коротко пересказал произошедшее.

– Я попробую считать след, – задумчиво сказал Глеб, исчезая.

– Хорошо. Я сейчас оставлю Варвару с другими мастерицами и вернусь.

– Нет.

– Не спорь!

– Не пущу!

Арар как-то странно закашлялся.

– Давай обсудим мои действия после, – мягко попросил Ирас.

Но сдается, что эти слова ему дались совсем нелегко. Прогресс, что он начал хотя бы меня слушать.

– Когда убьют?

Принц пересадил меня на диван, поднялся и о чем-то задумался.

Интересно, он меня вообще услышал или нет?

– Не получилось, – сказал Глеб, появляясь в холле.

– Значит, придется проверять всю защиту и менять ее.

И тут я поняла, что переубедить Ираса не получится. Все равно уйдет, не обращая внимания на грозящую опасность.

А вдруг эти злодеи вернутся? А если они ловушку для него оставили именно в королевской мастерской?

– Ирас, я тебя никуда не пущу. Вся твоя защита – не годится. Та женщина легко ее одолела. Кроме того…

Я замерла, озаренная догадкой.

– Она – мастерица, да? Одна из тех, кто тут работал? А сколько боевых магов создавало защиту? Можно же их всех проверить. Не так уж и много среди них было женщин. Или мастерицы тоже могут…

– Умна, – ухмыльнулся Арар. – Хоть в этом тебе повезло.

– Жаль, что чересчур упряма, – отозвался Ирас. – Это сложнее терпеть.

– Не смейте говорить так, как будто меня здесь нет! Это я все увидела и услышала, пусть и случайно. И я тебя позвала и честно рассказала, поэтому теперь ты мне должен! – припечатала я.

Боевые маги переглянулись, а Ирас зло сверкнул глазами.

– Бесполезный спор, и ты об этом знаешь. Мы только время теряем!

Принц открыл портал и кивком указал мне на него.

– Думаешь, пойду? Или ты намерен применить силу?

Арар как-то сдавленно кашлянул. Глеб прикусил губу, явно стараясь не рассмеяться.

Ирас медленно подошел ко мне, я поднялась, забралась на диван, чтобы можно было смотреть ему в глаза.

– Не пущу, слышишь? А если уйдешь – никогда не прощу. Даже шанса тебе не оставлю, чтобы быть со мной.

Ирас скрипнул зубами.

– Сдается, что вас, ваше высочество, если и шантажировали женщины, то явно не таким образом.

Ответом всем нам стала тишина. Ирас смотрел на меня, явно что-то прикидывая.

Уйдет. Не послушается. Какое ему дело до того, что я чувствую? Переживай, не переживай, а мужчина, для которого бьется мое сердце, слишком независим и смел, чтобы прятаться от опасности.

– Позволь хотя бы сплести тебе амулет, – попросила я, сдаваясь. – Я, правда, не умею сложные, но простые уже научилась. Опробовала на эльноре. Пожалуйста. Не уходи так. Я… я за тебя боюсь, неужели ты этого не понимаешь? Поставь себя на мое место. Я быстро сплету, только подожди.

Принц растерялся. Окончательно и бесповоротно. И я этим воспользовалась. Усадила его на диван, быстро призвала клубок, отрезала нить. Руки дрожали и не слушались, но узелки я смогла завязать быстро. Все семь. Ровные, одинаковые. К синей нити, что призвана защищать, приплела еще две, чтобы закрепить чары. Такой амулет поможет восстановить силы и укрепить здоровье.

Я завязала браслет на запястье и облегченно вздохнула. По крайней мере хоть что-то.

– Да, Ирас… Не ожидал, что ты будешь столь беспомощен, что тебе понадобится защита мастерицы, – хмыкнул Арар. – Сдается, тебе впервые плетут подобный амулет.

И после этих слов я поняла, как глупо сейчас выгляжу. Ирас же боевой маг, который всех и всегда защищает. Фиона рассказывала, что у принца огромная сила, поэтому с ним никто не рискнет связываться, а тут я со своими ниточками… Глупая ты, Варь. Кого ты пытаешься спасти и кому помочь? Боевому магу, который в этом не нуждается. И уйти-то не ушел, чтобы не ссориться. Впервые его решительность сдалась под моим напором.

Мне стало обидно до слез. Я ощутила себя никчемной, бездарной, не способной помочь тому, кто мне так дорог.

Боевой маг будто очнулся ото сна. Посмотрел на свое запястье, потом на меня. Взгляд его был странным, каким-то чужим.

– Спасибо, – ответил он, наклоняясь и целуя мои слегка дрожащие пальцы. – А с вашим ехидством я потом разберусь.

Ирас обернулся к магам.

– И завидовали бы молча…

– Тому, что твоя принцесса постоянно влипает в неприятности?

– Тому, что я позволяю вам над этим шутить.

Маг был серьезен как никогда, но почему-то мне показалось, он хочет улыбнуться.

– Теперь вернешься на чердак? Мне так будет… спокойнее.

Сдается, откровенность Ирасу далась так же непросто, как и мне.

– А можно я лучше нитки отправлюсь перебирать? – попросила я, вспоминая, что первоначально его предложение было именно таким. – С ума же сойду от беспокойства.

Признание далось с трудом, и я окончательно смутилась.

– Хорошо. Только иди и никуда не сворачивай.

– Ага, – отозвалась я, ощущая себя Красной Шапочкой.

– Варя, обещай, что направишься к мастерицам. Иначе ты навсегда утратишь мое доверие, – сказал принц.

Я недовольно фыркнула и клятвенно заверила, что сдержу слово. Что же он такой вредный и упрямый! Свалился на мою голову!

– А допуск к защите еще действует? Или паутина может…

– Должен уже закончиться. Он ненадолго дается, – отозвался Ирас. – Сейчас, погоди…

– А может, сразу паутинку на запястье?

– Паутинку? – Арар удивленно уставился на меня.

– Обычный допуск для мастерицы, чтобы меня защита пропускала. Или ее очень больно рисовать? Я обещаю, что куда не надо, лезть не буду.

Арар потряс головой, Глеб уставился на меня таким удивленным взглядом, словно я рассказала, что со мной заговорили деревья, а Ирас подошел совсем близко и вкрадчиво так спросил:

– А у кого ты такую видела?

– У мастерицы, – ответила я, недоумевая.

– Когда?

– Когда у нас экскурсия в королевской мастерской была.

– Так…

Голос боевого мага не предвещал ничего хорошего.

– Варя, при каких обстоятельствах ты видела паутину на запястье?

– Мы гуляли по залу, – вспомнила я. – Там мастерицы сидели. Одна из них, совсем молоденькая, клубок уронила. Мы вместе наклонились, и девушка сказала, что…

Я остановилась и поймала взгляд Ираса. Напряженный, встревоженный.

– В общем, в королевской мастерской давно поселилось зло. И я не должна верить тому, что здесь услышу. Так она мне сказала.

Арар поправил прядь волос, резко выдохнул.

– И почему ты мне не сообщила об этом занятном разговоре? – опять же спокойно уточнил принц, пугая меня этой интонацией до дрожи.

– А ты спрашивал? – возмутилась я. – У вас как-то странно судебная система построена. У нас свидетели показания дают. А подозреваемые…

– Ты почему мне не сказала?! – Ирас схватил меня за плечи и потряс.

– Твою ж… елки зеленые! Да забыла я, понимаешь? Тогда меня больше эта паутина волновала, чем какие-то слова мастерицы!

– А потом?

– Мы поругались.

– И?

– Бал этот… Мы опять поругались, – напомнила я.

Ирас резко выдохнул.

– И что теперь делать? – поинтересовался Арар.

– Искать, – отозвался Глеб.

– У нас есть картотека всех мастериц, поэтому можем проверить. Посадим ее в архив, – Ирас указал на меня, – и пусть ищет.

– Думаю, что это хорошая идея. И при деле, и нам мешать не будет.

– И польза хоть какая-то, – добил Глеб.

– То есть то, что я подслушала разговор, – это не польза?

– Хочешь отправиться к себе на чердак? – спросил Ирас, насмешливо смотря на меня.

– Да я не собиралась отказываться! Наоборот!

Арар усмехнулся, словно знал, что я так отвечу.

– А что тогда?

– Поясните хоть толком, кто она?

И тут до меня дошло.

– Злодейка? Тот самый маг, которого я слышала в кладовке? Но у той голос был другой!

– Сообщница, – отозвался Глеб.

– Но…

Я развела руками, недоумевая. Не походила мастерица, с которой я разговаривала, на лиходейку. Не чуяла я угрозы.

– Ты так юна, – грустно заметил Ирас, явно читая мои мысли.

– Можно подумать, ты – дряхлый старик!

Боевые маги расхохотались, а Ирас нахмурился.

– А ты боялся, что ее твой возраст смутит, – ухмыльнулся Арар, откидывая прядь волос, что лезла ему на лицо.

Я недоуменно посмотрела на принца, и у меня возникло нехорошее такое подозрение.

– Ваше высочество, а позвольте поинтересоваться, сколько вам лет?

– Много, – ехидно заметил он.

Я от такого ответа даже опешила. Нет, я понимаю, когда женщина скрывает свой возраст, но Ирас… В голове не укладывается. И почему он не хочет говорить? Для меня это значения не имеет, но… любопытно же! Обязательно спрошу у Фионы, может, она знает.

Ирас снова открыл портал.

– Там картотеки всех работников за последние пятьдесят лет. Просмотри.

– За сколько? – поразилась я.

– Это не так много. Часа за два управишься.

– А паутина на запястье – это что? – не утерпела и напоследок спросила я.

– Да что угодно! Татуировка, мираж, украшение… Но не существует такого пропуска в королевской мастерской! – припечатал Ирас. – Я предупрежу остальных, что ты тут.

Я вздохнула и шагнула в портал.

Помещение было небольшим, но уютным. Пахло бумагой, чернилами и немного лавандой. Я оглядела полки, отмечая, что папки разложены в алфавитном порядке.

Эх, погорячился Ирас! За два часа не управлюсь!

– И что на этот раз у нас произошло? – поинтересовался Ромео, выскакивая из портала и галантно протягивая руку Фионе.

Кентавр оглушительно чихнула и потерла нос.

– Ирас прислал?

– А кто же еще! – ухмыльнулся рыжик.

– Вот… нехороший мужчина! – нашлась я, решив для разнообразия не ругаться. – Думает, что сбегу.

Фиона хихикнула. Я быстро пересказала друзьям, что произошло, и мы принялись за дело.

Ничего сложного в этом не было. Я открывала папку, касалась странной виньетки, напоминающей расплывчатую кляксу, и передо мной появлялось иллюзорное изображение мастерицы. Фиона и Ромео делали то же самое.

Сколько прошло времени, я не знала, так как часов в комнате не было, но нам осталось всего ничего, когда появился Ирас.

– Как успехи?

Я подскочила и с облегчением вздохнула. Живой. Ирас удивленно приподнял брови.

– Ничего, – буркнула я.

– Ее тут нет?

– Нет.

Я поставила последнюю папку на полку и повернулась к друзьям.

– Точно нет? – допытывался Ирас.

– А ты думаешь, я лгу?

Боевой маг вздохнул, и я пожалела, что не сдержалась. Он же защиту переустанавливал на всей королевской мастерской. И тоже устал, только ни за что в этом не сознается.

– Тогда перекину вас в МыШКу. Время позднее.

Ирас убрал папки, лежавшие на столе, на полку и открыл портал. Ромео и Фиона нырнули в него первыми. Воронка погасла перед самым моим носом.

Ирас вздохнул и взял меня за руку.

– Ты в состоянии немного прогуляться? До зала с портретами. Мне там проще будет портал открыть.

– Конечно, – отозвалась я.

Совсем мой маг без сил остался. Это же надо так себя довести!

Минут десять мы петляли по каким-то коридорам, а потом вышли в просторный зал, от пола до потолка завешенный картинами. Люди были разными. Или маги? Я мельком глянула на старика с седой бородой, читавшего книгу, перевела взгляд на рыжую девчушку, тискавшую котенка, и остановилась. Чуть выше висел портрет худенькой девушки с туго заплетенной косой. В одной руке она держала кусок ткани, а в другой – иглу. Клубки разноцветных ниток лежали повсюду, отвлекая мое внимание, но девушка казалась мне знакомой.

– И что тебя так заинтересовало? – устало спросил Ирас.

– Это она.

– Кто?

– Девушка, которую я искала.

Боевой маг ничего не ответил. Я развернулась к нему, нахмурилась.

– Ты что, мне не веришь?

Он вздохнул. Обреченно так.

– Знаешь, кто это?

– Кто?

– Ария.

– Великая Кудесница? Но статуя же…

– У нее несколько обличий. Это – не самое распространенное.

– А…

Это все, что я могла сказать. В голове не укладывалось, что я разговаривала с богиней.

– Зачем она так поступила?

– Видимо, хотела предупредить и… на тебя посмотреть.

– Для чего?

– Позволь мне не отвечать на этот вопрос.

Ирас задумался, тряхнул головой, и у меня создалось ощущение, что он скрывает от меня что-то безумно важное. Но ведь даже если поинтересуюсь, не скажет.

– Ты можешь ее призвать и спросить? Вдруг кто-то намеренно принял облик Великой Мастерицы.

– Поинтересуюсь, но завтра. Тебе нужен отдых, чудо, – ласково заметил он, и я почему-то покраснела.

Хотела взять его за руку, сказать, что мне приятна его забота и внимание, но перед глазами все потемнело. Резкая боль заставила сначала согнуться, а потом почти упасть. Ирас что-то кричал, но я не слышала, потому что уши заложило так, будто я оказалась во взлетающем самолете. Сильно сдавило грудь, новая волна боли лишила остатков разума, и я забилась в его руках. А потом неожиданно все прекратилось. Оборвалось, исчезло, словно и не бывало.

Ирас крепко держал меня в объятиях, а чьи-то руки ощупывали.

– Что это было?

– Варя!

Принц стиснул меня еще крепче и облегченно вздохнул.

– Арар, что?

– На ней ни царапины. И магического воздействия тоже не было. Никакого.

– Эльнор, – отозвался Глеб. – Она установила с ним связь, и если он…

Я попыталась вскочить, но Ирас не дал мне этого сделать.

– Проверишь? – спросил принц боевого мага.

– Да.

– Ирас, а вдруг он… Я должна пойти, я должна помочь, я…

Он притянул меня к себе и страстно поцеловал, явно пытаясь отвлечь. В любой другой раз сработало бы, но сейчас…

– Что?

Я поразилась вопросу Ираса, но тут же поняла, что он адресован не мне.

– Мертв, – тихо ответил Глеб. – Маги выкачали из эльнора все силы. И хорошо, что ее не пустил. Лучше то, что я там нашел, не видеть… Они, кстати, заклинание заморозки нанесли, поэтому Варвара ничего не почувствовала. А когда оно исчезло…

Дальше я не слушала, потому что Ирас применил какое-то волшебство, и я провалилась в сон.

Утром, едва прозвенел колокол, я вскочила. Фиона и Ромео, почему-то спавшие рядом, потянулись, зевнули и с тревогой посмотрели на меня, словно взглядами спрашивали, как я себя чувствую. Подруга прикусила губу, а рыжик покраснел. Еще бы, друзья нарушили все правила этикета, что для них раньше, до моего появления, было немыслимо. Не положено в Чарде оставаться ночевать в чужих домах. И ладно Фиона, она хотя бы девушка, а вот Ромео…

– А что вы тут делаете? – все же поинтересовалась я.

– Глупый вопрос, – ответил Ирас за моей спиной.

Я обернулась и поняла, что принц тоже ночевал в комнате. Неужели после вчерашнего не хватило сил, чтобы переместиться? Или меня стало жаль? Принц запустил пальцы в волосы и попытался их распутать. Когда не вышло, бросил это занятие и посмотрел на часы. Выглядел он сонным, каким-то беззащитным. На щеке отпечатался след подушки, а рубашка, с двумя расстегнутыми верхними пуговицами и изрядно помятая, придавала ему домашний вид. Мне даже на мгновение почудилось, что мы тысячу лет знакомы и живем вместе, и я каждый раз вижу его вот таким, когда он сильно устает. Принц вздохнул, поморщился и снова посмотрел на злополучные часы, стоящие на каминной полке.

Я же оглядела молчащих друзей и подумала: хорошо, что на чердаке кровать огромная, просто королевских размеров, иначе бы мы здесь не поместились.

– Так почему вы у меня ночевали?

– Мы же друзья, Варь. Мы тебя поддержать хотели. Его высочество нам вчера рассказал, что стряслось, – пояснила Фиона, обнимая меня. – Нам так жаль…

Ромео пробрался ближе и тоже обнял.

– Это те двое, что были в королевской мастерской, убили Радугу? – спросила я Ираса.

– Да.

– Я обещаю, что они за это заплатят, – выпалил Ромео, сверкая синими глазами.

По утрам они у него казались особенно яркими. Как васильки на лугу. Это я еще с наших совместных ночевок в лесу (и почему-то считавшихся по правилам этикета приличными) помнила.

– Уж не сомневайся, – отозвался Ирас, поднимаясь и натягивая на себя камзол.

Обещание найти злодеев прозвучало так жутко, что мне захотелось броситься к нему и снова никуда не пускать. Да что со мной происходит-то!

– Спасибо. Я так рада, что вы у меня есть, – прошептала я, силясь не расплакаться. Чудесную лошадку было жалко.

– Еще бы! Я вчера полночи иголкой пальцы колола, делая за тебя вышивку! – заметила Фиона, явно стараясь меня приободрить.

– А уж реферат…

Ромео показал испачканные чернилами пальцы, и я невольно улыбнулась. Замечательные у меня друзья. Интересно, а что в это время делал Ирас?

– Ну, мы пошли собираться, – смущенно сказала Фиона, вставая и исчезая с чердака вместе с Ромео.

И я снова подумала, в каком же состоянии я вчера была, что Ирас применил заклинание и позвал ночевать ко мне друзей? Испугался, что мне так плохо из‑за смерти питомца? Или просто не желал оставлять одну?

Я прикусила губу, не решаясь расспрашивать принца, но все же не утерпела.

– А почему они именно эльнора выбрали? Нечисти же в лесах полно.

– Хотели побольнее ударить. Ты же уже успела к ней привязаться.

Что верно, то верно. Я вспомнила свою радужную лошадку и почувствовала, как к горлу подкатывает ком.

– А как они проникли в МыШКу?

– Как раз собираюсь выяснить, – отозвался Ирас, рассматривая мой гребешок. – Можно воспользоваться? Не хочу перемещаться. Вопросы у всех возникнут. Только время потеряю.

– Можно, – разрешила я и вздохнула.

– Тебе совсем плохо, чудо?

Он оказался рядом, притянул меня к себе, обнял и зарылся головой в мои волосы.

Я потерлась носом о его плечо и ничего не ответила.

– Тебе что-нибудь хочется?

Я проглотила очередной комок в горле и снова попыталась не расплакаться. Хорошо, что Ирас оказался таким понимающим и не стал предлагать завести еще одного питомца взамен эльнора.

– Варь…

– Я… А Дарию можно увидеть? Пожалуйста.

Ирас погладил меня по щеке.

– Да. Перемещу тебя сегодня вечером после ужина.

– Я в мастерской буду.

– Учитывая последние обстоятельства, наказание отменяется.

– Ты же защиту поставил.

– Поставил, – согласился он, – но подвергать тебя опасности не стану. И других студентов тоже. Да и за свою глупость вы уже расплатились.

Ирас выпустил меня из объятий, потряс головой.

Сколько времени он спал? И когда вернулся? Не ответит, даже если спрошу. И не останется…

– Как же мне не хочется тебя покидать! – неожиданно резко выдохнул он, сжимая виски.

Потом наклонился, нежно поцеловал и, не прощаясь, исчез в портале. К директрисе Моргане, наверное, пошел.

Я поднялась и стала собираться на пары. Огана принесла завтрак, но была молчалива и печальна. Мы перекинулись парой слов, не больше, и распрощались до вечера.

Я почти подошла к аудитории, когда услышала, как кто-то крикнул:

– Вот она! Это с ней наш принц вчера ушел!

Алора и Белора, одетые в одинаковые желтые платья, которые сливались с мантиями студентов факультета ткачей, невежливо показывали на меня пальцами. Я обреченно вздохнула. Похоже, опять быть драке.

– Звонок прозвучал пять минут назад, – заметил профессор Злотарий, подходя к аудитории.

И его появление спасло меня от неприятностей.

Я села между Ромео и Фионой и принялась слушать лекцию, замечая, что все на меня смотрят. Кто-то осуждающе, кто-то злорадно, а некоторые – с завистью. Получается, сплетни о нас с принцем разносятся со скоростью света. Я шепотом спросила об этом подругу, и та покраснела, подтверждая мою догадку. Внимание Ираса в МыШКе мне студентки не простят. Раньше бы я сказала: «Забирайте, мне принц не нужен», а сейчас… Студентки покорены внешностью и магической силой Ираса, не зная его настоящего, того, что открылся лишь мне. Решительный, смелый, заботливый… За такого и я готова многое отдать, а уж мастерицы тем более.

На перемене я утащила друзей в укромный уголок.

– Объясните, что опять происходит? К чему эта зависть? Подумаешь, увидели меня с принцем!

– Ты забыла, что на тренировке было?

– На какой?

Ромео задумчиво осмотрел меня и вздохнул.

– Тебя его высочество от нечисти защищал.

– Тоже мне новость! Ирас постоянно меня спасает. По-моему, он вообще ничего не делает, только…

– Берегись, Варь. Тут все в него влюблены.

– Ну, я бы так не сказала, – ехидно заметила я, наблюдая, как Фиона держит Ромео за руку, слегка поглаживая.

Друзья смутились.

Нет, все же интересно, что этот жест у кентавров означает?

– Что я нашла пару, – тихо ответила подруга, дав понять, что я размышляла вслух.

Ромео покраснел и улыбнулся Фионе.

– Ирас вечером пообещал переместить к Дарии, – сообщила я.

– Хочешь, чтобы мы пошли с тобой? – уточнил Ромео, запуская руку в рыжую шевелюру.

– Думаю, что в другой раз. Ирас просто упоминал, что к Дарии никого не пускают.

Я вздохнула и постаралась улыбнуться.

– Варь, не переживай, – обняла меня подруга. – Все наладится.

– Мне так хочется в это верить.

Мы снова разбежались, каждый на свое занятие. Едва я вошла в аудиторию, где должна была начаться пара у профессора Бастинды, как меня окружили однокурсницы. Расспрашивали, сочувствовали, пытались угостить яблоками и конфетами. Я настолько растерялась, что расплакалась от их заботы и внимания.

– А я сегодня к Дарии пойду. Мне Ир… его высочество разрешение дал.

– Правда?

– Какая чудесная новость!

– Давайте ей корзинку соберем, – предложила я, вытирая рукавом туники мокрые щеки. – С гостинцами.

За дело мастерицы принялись с энтузиазмом, которого я от них не ожидала. Такими темпами мы к ужину добрую сотню корзинок соберем.

– Варь, а тренировки наши будем продолжать? – поинтересовалась Красава, аккуратно укладывая для Дарии краснобокие яблоки.

– На улице холодно, – заметила я.

– А мы с профессором Чернавием поговорили, – ответила Дира. – Он разрешил заниматься в тренировочном зале. Даже похвалил за рвение.

Гвен и Красава хихикнули.

– А меня с собой возьмете?

Айре подошла незаметно, протянула Красаве шоколадку, которая тут же перекочевала в корзину.

– А тебе зачем? Ты вон стройная, – отозвалась мастерица.

Айре была новенькой и общалась с ней только я.

– Скучно…

– Скучно? – удивленно переспросила я.

Девушка вздохнула.

– Меня полсотни лет назад обратили в русалку. Почти все, кого я знала и любила, умерли. Я… я хотела бы завести друзей, общаться… Мне этого так не хватает.

Мастерицы переглянулись.

– Мы не возражаем, Айре, – тихо сказала Гвен. – Просто и ты нас пойми. Дарию здесь все любили. То есть… любят. И мы за нее очень переживаем, а тебя…

– Тебя мы совсем не знаем, – выдохнула Красава. – Но подружиться попробуем.

Айре робко улыбнулась в ответ.

А ей ведь и правда непросто. За эти годы изменились люди, привычный мир… Ей заново приходится учиться, привыкать к новой жизни. Я поймала себя на мысли, что в чем-то мы с мастерицей похожи. Только мне есть к кому вернуться, а ей – нет. Это ужасно, когда тебя никто не ждет. Одиночество само по себе – страшно. К нему привыкаешь, смиряешься, со временем перестаешь ждать, что оно уйдет. И лишь добавляется горечь. По капле. Даже я при всем своем позитивном мышлении скучала по родным и мечтала вернуться домой. А что делать той, у которой нет ничего, кроме воспоминаний?

Пока я размышляла, Красава дособирала корзинку для Дарии, а девушки бурно обсуждали с Айре учебу в МыШКе в то время, когда их еще и в помине не было. Они настолько увлеклись, что только возникшая в дверях профессор Бастинда заставила их рассесться по местам.

– Меня Красава к себе на каникулы зовет, – прошептала Айре, улыбаясь.

– Чудесная новость.

Правда, до сессии еще далековато, но портить настроение мастерице, которая радуется простым вещам, я не стала.

– Открываем тетради, – велела профессор Бастинда, взмахивая иголкой и создавая небольшой круглый экран, на котором появлялись во время ее лекции основные понятия и формулы. – Тема сегодняшнего занятия – виды магической вышивки. – Сколько их существует, Мальцева?

– Точно никто не знает, – отозвалась я, вспоминая, что где-то об этом то ли читала, то ли слышала.

Профессор Бастинда кивнула.

– Почему их много, Дийская?

Гвен подскочила на месте, смутилась.

– Магическая вышивка дает неограниченный простор для творчества. Любая мастерица может выдумать свои узоры и рисунки, наделив их волшебными чарами.

– Рада, что вы почитали учебник, – отозвалась преподавательница, поправляя очки. – Самым простым считается гладь и крестик.

М‑да… Я вспомнила свои кривые стежки, когда пыталась научиться второму виду вышивки, и была в корне не согласна с заявлением профессора Бастинды.

– Первый способ позволяет вашим чарам стать своеобразным экраном от неприятностей.

– Это как? – уточнила я.

– Вышивка гладью позволяет накладывать защитные заклинания. Такой рисунок с правильными чарами легко отразит, к примеру, атакующие заклинания боевых магов. Понятное дело, мы с ними не воюем, но маги есть не только в Шелдронии. И не все они дружелюбны. Для этого мы и учимся вышивать гладью.

– Это та самая обережная вышивка? – спросила я, вспоминая рассказ в королевской мастерской.

– Да. А вот вышивка крестиком имеет немного другое значение. В нее частенько вплетают заклинания, которые не только защищают владельца от злых чар и влияния нечисти, но и срабатывают по принципу «зеркала». И на практических занятиях мы начали с этих двух видов по той простой причине, что вам было необходимо постичь азы искусства мастерицы.

Профессор Бастинда подошла к нам ближе, внимательно оглядела класс.

– С этого дня мы приступим и к тому, что каждый из вас будет пользоваться фантазией. Уверена, она у вас есть.

– И как же…

– Рисунок будете придумывать сами. И наделять его чарами тоже.

Мы переглянулись. Такое доверие почему-то не вызывало энтузиазма. И на следующей паре мы в этом окончательно убедились.

– Ай, – первой вскочила на стул Красава, потому что по полу пошла странная рябь.

– Я предупреждала, что неправильно наложенные чары могут привести к неожиданным последствиям, – назидательно сказала профессор Бастинда. – Распарывайте вышивку и принимайтесь за нее заново.

Не прошло и пяти минут, как закричала Дира. Ее ткань скукожилась и стала черной.

– Типичный сглаз, обратите внимание. Человека, принявшего от вас вышивку, – к этому моменту ткань побелела, а рисунок стал таким, каким и был, – полдня преследовали бы неудачи. Переделать.

Дира застонала, но профессор Бастинда была непреклонна. Я заглянула в свои записи, сверяя их с последовательностью действий, когда фантазировала.

– Ай, больно! – вскрикнула Айре, уклоняясь от меня.

Через минуту в классе поднялся визг. Все же вышивать пчел было не самой удачной идеей. Но мне так хотелось чего-нибудь яркого, а клубок почему-то не выдавал никаких нитей, кроме черной и желтой. Профессор Бастинда уничтожила пчел, смерив меня взглядом, которому позавидовала бы горгона Медуза, и велела всем девичьим коллективом отправляться к целителям.

Звонок прозвенел весьма некстати. На нас показывали пальцами, смеялись и постоянно спрашивали: а кто вас так? Девушки прятали покусанные щеки и носы и молчали как партизаны на допросе.

– А вы точно вышивальщицы, а не боевые маги? – уточнил целитель, едва все укусы исчезли, а опухоли спали. – Может, вас к врагам отправить?

– Зачем?

– В качестве секретного оружия, – усмехнулся он, перебирая колбы.

– Шелдрония ни с кем не воюет, – невозмутимо отозвалась Красава, рассматривая себя в зеркале.

– С вашими успехами до войны нам будет недалеко, – ехидно отозвался целитель. – Идите уже. Чернавий не любит, когда опаздывают.

Нас как ветром сдуло.

– Ну что, готовы? Вчерашнее прохождение полосы препятствий показало, что вы не способны даже нечисть найти, не то что от нее защититься! – рявкнул викинг так, что мы поняли: пощады не будет. – На группы разделиться. Десять кругов по залу, стандартный блок упражнений и на отработку защитных блоков!

То есть атаковать мы сегодня друг друга не будем, и на том спасибо. Студенты из Магической Боевой Школы тоже занялись тренировкой, но давалась она им как-то играючи. Интересно, почему Глеб и Арар, которых окончательно закрепили за нашим курсом факультета вышивальщиц, отсутствовали на парах? Наверное, Ирасу помогали. Интересно, успел ли он поговорить с Великой Кудесницей?

К концу пары я настолько устала, что с трудом передвигалась. Хорошо, что следующее занятие было у профессора Ларии. Мы зачитывали отрывки рефератов, обсуждали их и радовались, что сегодня нет бытовых заклинаний, которые проверял Чернавий. Зуб даю, что никто из нас не выучил, как уничтожать пыль и паутину при помощи магии.

После ужина я поднялась на чердак, и почти сразу же появился Ирас. Фиона и Ромео, сидевшие у камина и обсуждавшие с Оганой летающие ковры, подскочили.

– Добрый вечер!

Друзья поклонились, а я смутилась.

– Переставайте уже кланяться. И можете ко мне по имени обращаться и на «ты», – сказал принц.

– Но по этикету же не положено, – несмело возразила подруга.

Про то, что спорить с его высочеством тоже не положено, Фиона благополучно забыла.

– И по этикету…

Ирас вздохнул и махнул рукой, давая понять, что свод правил он точно читал. Когда-то. Очень давно.

– По нему обзывать меня эгоистом, бабником и гадом тоже не положено, – усмехнулся его высочество, заставляя меня краснеть.

– Хочешь, я буду звать тебя зайчиком? Или дракошей?

Рыжик закашлялся, стараясь скрыть смех. Фиона хихикнула.

Ирас наклонился и вкрадчиво так спросил:

– А похож?

Потом резко выпрямился и открыл портал.

– У тебя полчаса. Иначе Лис меня…

– Напоит горькой микстурой? – не удержалась я. – Поставит горчичники? Посадит в крапивную ванну?

– Твоя фантазия меня не устает удивлять, – хмыкнул Ирас, так и не ответив на мой вопрос.

– А кто такой Лис? – шепотом спросила Фиона.

– Королевский целитель, – ответил Ирас.

Утром губы были опухшими. Я использовала мазь от ушибов и порезов, но никакого эффекта это не дало. Нахмурилась.

– Зато весь день будешь ходить и помнить, – вкрадчиво сказал Ирас, и я обернулась.

– Что помнить? – спросила я, решив не здороваться.

Утро у меня явно сегодня не доброе.

Ирас тихонько рассмеялся, и на щеках у него появились ямочки. Такие заманчивые, что захотелось подойти и их потрогать. Я даже сердиться перестала.

– Что мне принадлежишь, – невозмутимо заметил Ирас.

М‑да… Хорошее заявление. А мы ведь просто целовались! Ну хорошо. Еще и под столом. И верхней одежды на нас не было. Да подумаешь, два часа всего прошло!

– Я пока что своя собственная, – отозвалась я, подходя к креслу, где стояла моя сумка.

Чердак принц пересек мгновенно, развернул меня к себе и уставился ничего хорошего не предвещающим взглядом.

– Моя, – твердо сказал он. – И не смей даже думать о ком-то другом!

Собственник. Вот же мне повезло-то!

– Если не хочешь, чтобы мы сейчас разругались, – уйди, – посоветовала я.

Как же! Послушался он. Притянул к себе и жадно поцеловал. А у меня губы, между прочим, и так опухшие.

– Да сколько же можно! – возмутился Ирас, перехватывая мою руку, занесенную для удара.

– Она сама, – жалобно пропищала я, стараясь отдышаться.

З-зараза… Умеет же так поцеловать, что у меня все мысли из головы вылетают.

– И в прошлые разы тоже твоя ладонь сама по себе действовала?

Я побоялась вспоминать. Стыдно как-то.

– И в кого ты такая боевая-то, чудо?

Ответить я не успела, потому что в комнате послышалось «мяу». Я завертела головой и только сейчас заметила корзину, стоящую возле кровати.

– Ты котенка для Айре принес?

Я присела, приоткрыла белую ткань и вытащила рыжего зверька, мигом забыв о едва не начавшейся перепалке.

– Ты же просила, – как-то хрипло сказал Ирас.

– Спасибо.

Я невольно вспомнила, что мне сказала Дария, и вздохнула.

– Что-то не так?

Принц наблюдал, как я поглаживаю рыжего котенка, довольно мурлыкающего, и не спешил уходить.

– Все хорошо, – заверила я, думая, что нужно обязательно заглянуть в библиотеку и взять несколько книг о кентаврах и этикете этого мира. Давно ведь собиралась.

Профессор Рум, конечно, свое дело знал, но только слушала я его на лекциях не особо внимательно. Решив, что, раз я в Шелдронии точно не задержусь, мне не нужно утруждаться изучением этикета. Наверное, зря… Сдается, что поведение мастериц будет мне во многом понятно и объяснимо, если я доберусь до фолианта с правилами. Да и на пары к профессору Злотарию похожу. Знания о Чарде мне не пригодятся, но очень уж интересно послушать о волшебном мире. Хоть что-то буду делать для души!

– Ты меня совсем не слушаешь, – заметил Ирас, убирая прядь моих волос за ухо и улыбаясь.

– Задумалась.

– На занятия опоздаешь.

– Ой!

Я подскочила, вернула котенка в корзинку, подхватила и ее, и сумку. Принц все еще стоял и смотрел на меня, и какая-то шальная улыбка не сползала с его губ.

– Пока. Удачного дня!

– До вечера, чудо, – поправил он, открывая портал.

Память к Венченцио не вернулась, сколько Лис ни старался, поэтому, с какой целью маги-злодеи действовали, так и осталось загадкой для нас всех. Каждый строил предположения, но они казались одно нелепее другого. Проверка защиты МыШКи дала примерно такие же результаты. Она не была нарушена, просто на время снята, пока разгружались повозки с продуктами для школы. Ирас с Глебом пришли к выводу, что, скорее всего, злодейка прошла именно в этот момент с другими рабочими через кухню. А там до столовой – пара шагов. Даже странно, что ее никто не видел.

– Глеб уловил заклинание отвода глаз, – сказал Ирас, подхватывая меня на руки.

На этот раз я даже не стала сопротивляться, только пыталась отдышаться. Кто хоть раз поднимался на высокую башню, меня точно поймет! К слову сказать, сдалась я на семьсот третьей ступеньке. Бессильно прислонилась к стене, потому что голова кружилась, а взбираться нужно было долго, судя по моим ощущениям.

– Отпусти, я тяжелая, – заметила спустя двадцать две ступеньки.

Ирас тихо рассмеялся.

– По сравнению с дубом – нет.

Я с минуту подумала, а потом все же уточнила:

– А ты дуб поднимал?

– Было дело. И в кого ты такая любопытная?

– А зачем поднимал? – не удержалась я.

– Тропу в лесу перегородил, ни одна повозка не могла проехать, – пояснил Ирас.

Я честно попыталась представить его, поднимающего дерево, но в этот раз воображение отказывало напрочь.

– Точно не тяжело? – спросила я, потому что слезать с его рук совсем не хотелось.

Ирас фыркнул и закатил глаза.

Я прижалась сильнее и вдохнула привычный аромат апельсина и мяты, стараясь не замурлыкать от удовольствия. Остаток пути мы молчали. Я прислушивалась к потрескиванию факелов, к завыванию ветра за толстыми каменными стенами, в которых встречались узкие бойницы, и ровному дыханию Ираса. Даже завидно стало, мало того что он поднимается на высоту и меня несет, так еще при этом не задыхается.

Наверху башни было просторно. Куполообразный стеклянный потолок создавал ощущение, что ты находишься в открытом пространстве. Само помещение оказалось заваленным книгами и свитками, которые лежали на пыльных шкафах, столе и даже полу.

– Я же велел тебе сделать уборку! – возмущенно воскликнул Ирас.

– А?

Из‑за стеллажа, на котором стояли странные штуки, напоминающие циркули с глобусами, появился взлохмаченный мальчишка. Светлые волосы неровно обрезаны, очки, дужка которых была обмотана нитками, съехали с носа, а на лице красовались чернильные пятна.

– И умыться бы тебе тоже не помешало.

Мальчишка оглушительно чихнул и шмыгнул носом.

– Ну, ладно, – махнул рукой Ирас. – Сегодня обойдемся без церемоний. Знакомься, Варь, это тот самый королевский звездочет.

Я с трудом удержала смешок.

– Очень приятно. Варвара.

– Сигизмунд.

Какое чудесное имя для этого создания!

– А какие у вас есть созвездия? У нас вот их восемьдесят восемь. И почти каждое имеет легенду.

– У нас сто двенадцать. Самое известное…

В общем, я не знаю, что там планировал Ирас, но два часа кряду мы с Сигизмундом рассказывали легенды, а потом спорили до хрипоты, на что похоже каждое скопление в Чарде. Принц в беседе участия почти не принимал. Только исчез ненадолго в портале, принес поднос с бутербродами и чай, отвлекая нас со звездочетом от разговора.

– А почему мы сразу сюда не переместились?

Ирас смерил меня странным взглядом и промолчал. И думай, Варь, что хочешь. Может, ему просто нравится так подниматься наверх. Что-то вроде тренировки на выносливость. Или меня хотел на руках поносить? Решив остановиться на последней версии, я доела бутерброд и помогла королевскому звездочету развернуть чертеж космического корабля. Спор снова возобновился, мы поочередно тыкали пальцами в те или иные детали и рассказывали, зачем они нужны. Ох и пригодились мне знания по астрономии! Не зря всегда любила в школе этот предмет, несмотря на то что он был факультативным, но безумно интересным. Да и как можно не увлекаться звездами и космосом?

Сигизмунд зевнул и свернул чертеж.

– И почему ты ко мне раньше ее не приводил? – спросил мальчишка, показывая на меня пальцем.

– Ну и манеры у тебя, – заметил Ирас.

– Извини, – буркнул Сигизмунд.

– Смотри у меня. Леди Анас очень рада будет о тебе вспомнить.

Мальчишка вздрогнул, и я начала подозревать, что упомянутая женщина не иначе как преподавательница этикета. И сдается, будет даже похлеще профессора Рума.

– Я спать пойду, можно? Ты ведь знаешь, что тут и как открывается.

– Разумеется.

Ирас улыбнулся, поднялся с кресла и открыл портал.

– Рад был познакомиться, – крикнул Сигизмунд. – Еще приходи.

– Вот шалопай, – вздохнул Ирас. – Но талантливый. И способный. Учиться, правда, не хочет.

– А кто хочет? – философски заметила я. – Вы давно знакомы, да?

– У него семью нечисть убила, – тихо ответил Ирас. – Мы с отцом тогда не успели прийти на помощь. Нас задержали в пути.

– И ты взял его к себе?

– Да. Подумал, что отдам учиться вместе с другими детьми, но он мне всю дорогу про звезды рассказывал. Так вот у нас во дворце и появился звездочет.

Принц улыбнулся, подошел к подзорной трубе, закрепленной посередине зала. Она выполняла для всех желающих роль телескопа, только зеркала и созданные при помощи магии линзы увеличивали в сотню раз больше и лучше.

– Хочешь посмотреть на звезды?

Ирас щелкнул пальцами, и стеклянный купол исчез.

– Нравится?

– Красота, – прошептала я, рассматривая ночное небо.

Звезды казались ближе и ярче, чем раньше.

– Наклоняйся и смотри через подзорную трубу, – сказал Ирас.

Созвездия и скопления мы рассматривали долго, обсуждая и делясь наблюдениями. Я настолько увлеклась, что даже не заметила, как Ирас обнял меня, а потом стал покрывать поцелуями шею и плечи.

– Замерзла, да?

Над нами снова возник стеклянный купол, а принц развернул меня к себе, растирая ладони. Я смутилась и улыбнулась. Никогда не думала, что с ним может быть так легко и хорошо.

– Я завтра уезжаю в Асканию, – сказал Ирас, обнимая меня еще крепче.

– К принцессе?

Вопрос сорвался с моих губ сам собой, и я тут же прикусила губу, жалея, что спросила.

– К ее отцу. Нам нужно согласовать торговые пошлины. – В голосе Ираса слышалось веселье.

Я повернулась и посмотрела в его черные как жемчуг глаза.

– Глеб и Арар за тобой приглядят. Я боюсь, что, если ты наденешь кольцо, я могу не услышать зова, а вот мои друзья…

Я фыркнула.

– Обещай хорошо себя вести.

– Ты со мной долго, как с ребенком, собираешься разговаривать? – наконец возмутилась я.

– Просто хочу убедиться, что ты не натворишь глупостей во время моего отсутствия.

Мне хотелось по этому поводу ему много хорошего сказать, но у Ираса на этот вечер явно были другие планы. Едва я открыла рот, как меня нагло оборвали поцелуем, а потом и еще одним.

Когда мы оторвались друг от друга, часы показывали полночь, а я была готова пообещать ему что угодно. Так мне было волшебно в его объятиях – надежных, уютных, сильных.

Даже жаль, что все закончилось. Когда я оказалась под одеялом на своем чердаке, Ирас снова наклонился и ласково поцеловал на прощанье. Я неожиданно подумала, что он ведь, получается, меня на свидание позвал, а я чуть было его не испортила общением со звездочетом. Но даже тогда Ирас не сказал ни слова упрека. Терпения у него немало. Похоже, обучение в МыШКе точно плодотворно на него повлияло.

– Сладких снов, – прошептала я. – Пусть тебе я приснюсь.

Принц рассмеялся.

– А мне, кроме тебя, никто и не снится, чудо, – серьезно сказал он, открывая портал. – Удачной сессии! И не влипай в неприятности.

Во сне меня не покидало чувство дежавю. Невесомые бабочки касались щек, плеч и спины, гладили крыльями кожу, и от этого становилось жарко. По телу волной расползалась странная нега, кутая в свои объятия. Приятные, ласковые, только чересчур горячие. Я попыталась отогнать вредных чешуекрылых, мешающих наслаждаться отдыхом, но послышался тихий смех. И сон как рукой сняло. Просто бабочки не могут смеяться чувственным, с ноткой хрипотцы, а главное, таким знакомым голосом.

– Здравствуй, чудо!

Ирас наклонился, явно намереваясь меня поцеловать, и я быстро увернулась от его губ, подставляя щеку, и почему-то зажмурилась.

– Меня не рады видеть? – В голосе Ираса послышались стальные нотки.

Да рады, даже очень рады! Просто вчера мы с Ромео, Фионой, Нэтом и девчонками с моего курса отмечали успешно сданную сессию. Повеселились, конечно, вволю, ну и выпили… Хм… а сколько мы, интересно, выпили? Я сосредоточилась, пытаясь вспомнить, чем закончился праздник. Кажется, мы танцевали и играли в фанты, и Ромео с Фионой постоянно целовались, никого не стесняясь. Но как мы возвращались в МыШКу – не помню. Странно, разумеется. Выпила-то вроде три всего бокала. Или больше?

– Мне принять молчание за знак согласия?

Я вздрогнула от грозного рыка Ираса и попыталась вспомнить, о чем мы вообще говорили.

– Я тебе стал неприятен за время, что отсутствовал? – В голосе Ираса теперь звучал такой холод, что я поежилась.

– Мы вчера… э… пили, – решила честно сознаться я, не уточняя, что именно нам наливали.

Ирас сообразительный, поймет. И вряд ли обрадуется.

– И прежде чем с тобой целоваться, мне лучше почистить зубы, – прошептала я, начиная краснеть.

Как же неловко-то, елки зеленые! Раньше, когда выглядела как огородное пугало, я его до такой степени не стеснялась.

Я попыталась незаметно натянуть на себя одеяло и стать маленькой, как мышка. Глаза принца как-то враз потемнели, хотя, казалось бы, куда больше. И Ирас притянул меня к себе.

– А‑а‑а!

– Что опять? – Ирас возмутился и уставился на меня. – Заметь, я даже ни слова не сказал по поводу твоего безответственного поведения. И никаких мер для наказания не предпринял. А так хочется…

Ирас как-то мечтательно посмотрел на меня.

– А… где моя одежда? – почему-то шепотом спросила я.

– Спать в полушубке – не самая лучшая идея. В сапогах тем более, – невозмутимо ответил он.

Я моргнула и поняла, что принц точно издевается. На мне было только нижнее белье. И не какое-то там обычное, а те самые лоскуточки, что я надевала на бал.

– Ирас, – прошипела я.

– Что?

Выражение лица у него было невозмутимым.

– Убью.

– Да?

Его высочество даже не удивился, лишь наклонился еще ниже, почти касаясь моих губ, и прошептал, обдавая дыханием:

– Начинай.

Если Ирас надеялся, что на меня подействует его соблазнение, то он ошибся. Рукой я уже нащупала подушку и замахнулась. Коварного удара принц не ожидал и даже растерялся, что мне было на руку. Я попыталась выбраться, прикрывая все стратегические места одеялом, но тут же была самым наглым образом прижата к постели. Одна его рука сжала мои запястья, а вторая погладила щеку. Я дернулась.

– Если не хочешь, чтобы привязал тебя к этой кровати, то не шевелись. И так соблазн велик, – сообщил он.

– Что? Да как ты смеешь! Ты вообще не имеешь права! Ты… ты…

Все же смех, наверное, мне почудился. А вот губы, нежно целующие мое лицо, а потом шею, миражом не были.

– Ирас, – возмутилась я.

Очень уж страшно стало от жадного взгляда его сверкающих глаз и горячего тела, что прижимало меня к себе. Он что-то прошептал, спускаясь ниже. Наверное, стоило вырваться или хотя бы попытаться, но я почему-то этого не сделала. Закрыла глаза, глубоко вдохнула и позволила себе насладиться моментом. Стыдно? Да. Настолько, что щеки становятся красными, дыхание сбивается, и разумные мысли исчезают. Но вместе с тем безумно сладко. И так хочется ответить тем же, что я кусаю губы до крови, сдерживая стон.

Мне не стоило этого делать. Однозначно. Но я не удержалась, едва почувствовала свободу, притянула Ираса к себе и крепко обняла.

– Кажется, кто-то только сейчас осознал, что я вернулся, – прошептал он, целуя мои волосы.

Я потерлась носом о его шею, заметив, что Ирас напрягся. Все его мышцы стали твердыми, едва ли не каменными, послышался судорожный вздох, а потом он сказал чересчур спокойным голосом:

– Вставай и собирайся. Я пока увижусь с родителями, а потом…

– Ты еще не был во дворце?

Я разомкнула объятия, натягивая на себя одеяло, и осторожно посмотрела на принца. Черные глаза подозрительно сверкали, пугая меня.

– У тебя час, – сказал Ирас, поднимаясь, и я с удивлением поняла, что он одет в походный костюм. Простой черный камзол и штаны без всяких украшений, если не считать широкий пояс с темными камнями. Легкий плащ и перчатки лежали в кресле неподалеку.

И я постаралась спрятать улыбку, но не смогла. Просто осознание того, что он сразу же переместился ко мне, а не к родителям во дворец, не к важным министрам, не к друзьям, по которым соскучился, затопило сердце теплом и нежностью. Приятно, когда ради тебя даже принц нарушает этикет.

Ирас тем временем накинул плащ, развернулся и окутал меня тяжелым взглядом.

– Тебе нужно идти, – напомнила я, отползая вглубь кровати.

Ирас открыл портал и, не прощаясь, исчез. М‑да… Я даже почувствовала легкое разочарование. И в голове застучали молоточки, напоминая, что вчера я хорошо повеселилась.

Я нехотя выползла из-под одеяла и уставилась на часы. Те показывали почти полдень. Я потерла глаза, подошла и снова посмотрела на мерно двигающиеся стрелки.

– О! Проснулась. – Огана выскользнула из огня и обернулась, едва касаясь пола.

– Привет, – прохрипела я, все еще смотря на часы.

– Думаю, пригодится.

Саламандра поставила на столик небольшой, но знакомый флакончик с зельем от похмелья. Я взяла, отвинтила крышку и выпила, моментально почувствовав, что все неприятные последствия вчерашнего вечера исчезают.

– Спасибо. А Фиона и Ромео…

– Уже уехали. Они поднялись рано утром, – при этих словах Огана подавила смешок, и я подумала, что вставали мои друзья еще веселее, чем я, и явно с помощью саламандры, – быстро собрались, хотели записку тебе написать, но не успели. Карета, в которую у них были куплены билеты, отходила через полчаса.

Теперь рассмеяться захотелось и мне, потому что я представляла, с какой скоростью Фиона и Ромео добирались на нужную площадь.

– Ты бы поторопилась. Сдается, что Ирас не будет ждать час, – намекнула Огана.

– Не знаешь, куда он задумал со мной отправиться?

Глаза у саламандры стали огромными от удивления, и она, не выдержав, хихикнула.

– Так ты же ему каникулы в горах обещала.

– Ой! У меня совсем из головы вылетело.

– Ты, главное, принцу это не говори, а то разругаетесь. Он и так как голодный волк с рассвета ждал, когда ты проснешься.

Я потрясла головой, пытаясь прийти в себя.

– Ты лучше не думай, Варь, а собирайся.

Я последовала ее совету. И когда увидела свое лицо в зеркале, то поняла, что Ирас точно испытывает ко мне сильные чувства. Хотеть целовать такое… Волосы как у ведьмы, летавшей всю ночь на метле. Их даже можно не пытаться расчесать, не выйдет. Глаза огромные, но тушь растеклась, и черные круги выглядят устрашающе. Если добавить к этому размазанную красную помаду, то я та еще красавица. Вздохнула и покачала головой, решив действовать. Приняла душ, почистила зубы и, закутавшись в полотенце, открыла дверь, намереваясь быстро перекусить и собрать вещи.

– Мне определенно нравится, как ты сегодня выглядишь.

Я споткнулась и уставилась на Ираса. Он сидел в кресле, закинув нога на ногу, одетый в белую рубашку и темные штаны. Я даже замерла, забыв, как дышать. Он был так прекрасен. Или же дело в том, что я просто ни разу не видела его одетым так просто?

– Спасибо, – ответила я, переводя взгляд на часы.

Прошло всего двадцать минут.

– Раз уж я здесь, можешь не торопиться. Собирайся, я подожду.

Понятно, значит, выгнать его не получится. Я покачала головой, достала нужную одежду и пошла в ванную переодеваться. Перекусить принц мне не дал, сообщив, что обед уже нас ждет.

– Мне на неделю вещи брать?

– Да. Но если что-то забудешь, купим. Неподалеку есть деревенька – Хрустальные Ключи, там каждую зиму ярмарка.

Так, значит, и деньги нужно взять. С них-то я и начала. Пересчитала и задумалась. Двенадцать золотых. Мне будет нужно покупать тетради и карандаши, да и сумка износилась. Из всех рубашек в нормальном состоянии только две, а остальные…

– Варя… Хочешь, чтобы тебя собирал я? – вкрадчиво поинтересовался Ирас.

Да уж, догадываюсь, что именно он возьмет. Только те лоскуточки, что прилагались к бальному платью.

Я сунула кошелек в сумку, выгребла все вещи из шкафа – их у меня было немного, и аккуратными стопками сложила на кровати.

– Сумка нужна, – догадался Ирас.

Я кивнула. Он ненадолго исчез и вернулся с небольшим саквояжем. Едва вещи были сложены, как принц взял меня за руку и открыл портал.

Гостиная, в которой мы оказались, была светлая и уютная. Потрескивали в камине дрова, из больших окон, прикрытых парчовыми портьерами, виднелись горы со снежными шапками на вершинах. Мебель была изящная, и я подумала, что ее явно подбирала женщина. Ни один мужчина не купил бы такие красивые стулья на тонких ножках с овальной спинкой.

– Нравится?

– Да.

– А кто занимался интерьером? – поинтересовалась я, когда мы стали подниматься на второй этаж.

– Мама, – отозвался Ирас, останавливаясь возле одной из дверей и открывая ее. – Твоя комната. Моя – напротив.

И я вздохнула с облегчением. Признаться, до мурашек боялась, что спальня у нас в этом доме будет одна на двоих. И теперь радовалась, что мои предположения не оправдались, а принц проявил такт, понимание и не стал на меня давить. Приятно, черт возьми, что я в нем не разочаровалась.

Ирас пропустил меня вперед, позволяя все рассмотреть. В помещении преобладали розовые и золотистые тона. Кровать под белым балдахином казалась легкой и воздушной, шкаф занимал полкомнаты, и мне даже стало жаль, что я могу положить в него так мало вещей. Стулья, небольшой диванчик и мягкие пуфики были обтянуты белым атласом с золотистыми розами.

– Пообедаем или сначала хочешь разобрать вещи?

– Первое, – отозвалась я, скидывая полушубок.

В столовой, отделанной в светло-зеленых тонах, просторной и светлой, почему-то на столе стояли свечи в изящных золотистых подсвечниках.

– И зачем они нам? – Я обвела рукой пространство, намекая, что за окном в разгаре день.

– Традиция, – загадочно улыбнулся Ирас, отодвигая стул и помогая мне сесть.

Слуги, смотревшие на нас с любопытством, которое не получалось скрыть, принесли еду. Мы обедали, весело переговариваясь, и меня не отпускало ощущение, что Ирас ведет себя чересчур торжественно. Это смущало, напрягало и нервировало. Решив, что я обязательно позже поинтересуюсь, в чем причина такого странного поведения, отправилась разбирать вещи.

Впрочем, надолго Ирас меня одну не оставил. Через час мы осматривали дом, потом отправились любоваться видами гор. Я редко путешествовала, и в своем мире никогда не бывала в подобных местах, поэтому вершины, окружавшие нас со всех сторон и терявшиеся где-то в пушистых облаках, произвели неизгладимое впечатление. Наверное, впервые от восторга я не могла найти слов. Принц же рассказывал, как каждая из гор называется, что за ними находится. Мы прогулялись до небольшого лесочка, росшего на склоне.

– Там – пещеры, – Ирас показал в сторону. – На днях сходим. Они красивые. Тебе точно понравятся.

Всю обратную дорогу падал снег, красивыми хлопьями засыпая это уединенное место. Я ловила снежинки, рассматривала и стряхивала с пушистых варежек. В первый раз за последнее время я чувствовала себя в Чарде спокойно и умиротворенно.

После ужина мы с Ирасом уселись возле камина, расстелив теплый плед. Он открыл бутылку с вином, разлил рубиновую жидкость по бокалам.

– Ты, конечно, вчера уже отметила успешно сданную сессию, – заметил Ирас, откидывая прядь волос на спину. – Но раз обещал, выполняю.

Я взяла из его рук бокал, улыбнулась.

– За тебя, чудо.

Вино было сладким, с легкой горчинкой и приятным послевкусием.

– У меня для тебя подарок, – сказал Ирас, поднимаясь. – Сейчас принесу.

Он исчез быстрее, чем я успела что-то сказать.

Бумага у свертка была шуршащая, перевязанная шелковой лентой, и когда я увидела корешок книги, улыбнулась. Наверное, подари Ирас что-то другое, драгоценности или еще одно платье, я бы отказалась. Но книга…

– Знаешь, глядя сейчас на твое радостное личико, я, пожалуй, готов смириться со всей несправедливостью этого мира.

Я смутилась и покраснела, отложила фолиант с легендами и сказками этого мира, улыбнулась.

– И еще я думаю, что заслуживаю благодарности за старания.

Он придвинулся ближе ко мне, молчаливой и растерянной. Все же его поведение казалось странным и необъяснимым. Когда привыкаешь к решительному, слегка самонадеянному и независимому Ирасу, его нежность и осторожность в отношении меня пугают.

Принц легко коснулся моих губ, и реальность исчезла. Я даже не подозревала, что так бывает. И ошибаться на этот раз оказалось приятно. Мир перевернулся, растворился, оставляя только жар его губ, сбившееся дыхание, далекий треск поленьев в камине. И так не хотелось, чтобы это волшебство заканчивалось. Послышался стон, и я с удивлением поняла, что он принадлежит мне.

Ирас оторвался от моих губ, посмотрел в глаза, и я почувствовала себя от этого взгляда едва не пьяной.

– Спать? – хрипло уточнил он, и прозвучало это предложение настолько двусмысленно, что я мигом протрезвела и попыталась отстраниться.

Стало стыдно за то, что мои руки забрались к нему под рубашку. Хотя, когда такое случилось, я не помнила, и от этого стало еще хуже.

Не знаю как, но мое состояние Ирас понял, осторожно отпустил и поднялся, протягивая руку. Его ненавязчивость и уступчивость поразили.

Я долго потом ворочалась в постели, прислушиваясь к разыгравшейся за окном вьюге, прежде чем заснула.

На следующее утро небо было безоблачным и пронзительно-синим. Мы позавтракали и перенеслись в Хрустальные Ключи.

Деревенька мне показалась сказочной, что и неудивительно. Она словно затерялась в горах, вдали от остального мира. Здесь все казалось иным: неспешный бег времени, умиротворенные и довольные жители, морозный воздух. Домики же, разбросанные по равнине, украшенные разноцветными фонариками и укрытые снегом, походили на пряничные. Пару раз я порывалась подойти к какому-нибудь из них, потрогать и убедиться, что они настоящие, построенные из дерева и камня.

На широких улицах, с которых сметали снег, обнажая мостовые, пахло сдобой, горячим шоколадом и хвоей. Ароматы будоражили и поднимали и без того чудесное настроение. Прекрасное место!

Женщины, одетые чаще всего в полушубки и яркие красные и зеленые платки с кистями, казались мне пришедшими из пятнадцатого века моего мира. Смешно, конечно. Это я в Чарду попала к ним, а не они – ко мне. Мужчины носили теплые, подбитые мехом плащи, а ребятня бегала в привычных валенках.

– А почему деревня так называется – Хрустальные Ключи? – поинтересовалась я, когда мы отправились гулять вдоль торговых рядов.

Сознаться, я с любопытством смотрела по сторонам, чем изрядно веселила Ираса.

– Неподалеку есть горячие источники.

– Правда?

– Дай угадаю: ты хочешь на них взглянуть.

– Хочу, – не стала отпираться я.

Ирас коварно улыбнулся.

– Покажу, но при одном маленьком условии, – прошептал он, и я сразу поняла, что в этом предложении есть подвох.

Я пожала плечами, делая вид, что мне неинтересно. Вот ни капельки. Совсем.

– Каком?

Смех на этот раз он даже не попытался скрыть, не счел нужным.

– Там купаются. Составишь мне компанию?

– Что? Ты с ума сошел? Там же холодно! Я похожа на ту, что будет нырять в прорубь? Простыну же!

– Источники горячие, а если накрыть их куполом, то не замерзнешь.

– Или ты согреешь, – съязвила я.

Ирас пожал плечами и ничего не ответил. К этому разговору мы, что удивительно, не возвращались. У нас и другие поводы нашлись для спора. Первый из них – «я тебе сам все куплю».

– Ирас, нет!

– Ну почему? – в сотый раз возмущался он.

– Да не хочу я быть тебе что-то должна! Знаю, чем придется расплачиваться.

Он зарычал, затащил меня в проулок и приподнял над землей.

– На помощь! – пропищала я, испуганная его сверкающим взглядом, не обещавшим мне ничего хорошего.

Проулок остался пустым, и я зажмурилась. Ругаться будем. Долго и со вкусом.

– Ты такая забавная.

Я приоткрыла один глаз, потом второй, рассматривая Ираса, который безуспешно пытался спрятать улыбку.

Похоже, скандал отменяется.

Меня отпустили, мы вернулись на ярмарку, и он позволил мне самой совершать покупки. Пожалуй, меня должно было насторожить, что Ирас так легко сдался, но тогда, окрыленная неожиданной победой, я не придала этому значения. Мы чудесно провели остаток дня, заглядывая в магазинчики и лавочки, которых было полно в центре деревеньки, и отогреваясь горячим шоколадом с булочками в кондитерских.

А утром следующего… Свертки в моей комнате были везде. На полу возле кровати, креслах, стульях, диване, столе и даже в ванной. Я помчалась вниз в одной пижаме, негодуя, и вежливый дворецкий мне сообщил, что принц будет завтра к вечеру. Сбежал, гад!

До обеда я злилась на Ираса и его нелепую выходку. Когда же он будет прислушиваться к моему мнению? Сдается, не доживу я до такого радостного момента. Потом я прогулялась на морозном воздухе, слепила парочку снеговиков и отправилась разворачивать подарки. Чего там только не было! Туники, платья и нижнее белье, поражавшее воображение. В нескольких шкатулках обнаружились заколки для волос с разноцветными камушками. С десяток разных книг, о которых я так давно мечтала, но не могла себе позволить. Всего сорок семь свертков. Да уж, Ирас не поскупился. И когда только успел? И что мне с этим делать? Как поступить? Отблагодарить или прибить?

Я невольно улыбнулась. Прямо праздник какой-то устроил! День рождения у меня летом, но даже на него столько подарков я не получала. Новый год, точно! Правда, в Чарде подобного праздника не существовало. Но что мешает мне его создать? Старался же, зараза такая! Ради меня…

Я еще немножко подумала и решила, что надо действовать. Новый год в благодарность – чудесная идея. И повеселимся заодно! Моя очередь его радовать! Вот! Я оделась, разыскала дворецкого и попросила у него топор, веревку и санки. Он если и удивился, то вида не подал. А вот слуги, едва я оказалась со своей поклажей на кухне, от меня шарахнулись. Если веревка и санки их не смутили, то топор в моих руках притягивал взгляды и изрядно напрягал.

Я покинула дом и направилась по тропинке в лес. Найду хорошую елочку, срублю, украшу… чем-нибудь. А еще можно будет зажечь свечи и запустить по комнате разноцветные магические шарики. Красота получится! И еще ужин приготовить. Интересно, а мандарины в Шелдронии растут?

С такими мыслями я и пробиралась к заветной цели. Обошла большую часть склона, утопая по колено в снегу, но елки, при виде которой хочется сказать «ах», не обнаружила. Пришлось спускаться ниже, заворачивать за угол. Хм… а это, похоже, те самые пещеры, о которых говорил Ирас. Но лезть в них я пока что не буду, как бы ни хотелось. У меня сейчас главная цель – елка.

Мне на мгновение показалось, что за мной кто-то наблюдает. Я обернулась, огляделась. Никого. Странно. Ощущение давящего взгляда не исчезло.

– Эй, кто тут?

Вот чего не стоило делать в горах, так это кричать. Откуда-то возник жуткий грохот, как будто бы сверху катился…

– А‑а‑а!

Эхо разнеслось повсюду, прошлось по верхушкам гор, и второй поток снега устремился с вершины. Я оцепенела от ужаса. Лавина! Ой мамочки! Куда спрятаться? Что делать? Не хочу быть погребенной заживо! Я с трудом прекратила истерику и рванула к ближайшему лазу в пещеры. И в следующее мгновение меня окутала темнота. Я поднялась, отряхиваясь от снега и дрожа как осиновый лист, зажгла магический огонек. Он вышел слабым, и почему-то я почувствовала, что мои чары закончились. Попасть в место, где не действует колдовство… Ирас меня убьет. Или добьет, если останусь жива.

Так, Варь, успокойся. Я огляделась, рассматривая пещеру, которая уходила в темноту. Надеюсь, тут нет горных медведей? Вдох. Выдох. Меня найдут. Нужно только подождать. Слуги же знают, что я ушла… с топором, санками и веревкой. Я застонала и выругалась. В их глазах я выглядела сумасшедшей. Новый год-то в Чарде не празднуют. Значит, сразу меня искать не станут, только к вечеру. И хорошо, если сообщат Ирасу, что я пропала. Впрочем, его я могу позвать и сама. Не сидеть же тут и ждать помощи.

Я полезла за кольцом и поняла, что Ирас меня точно придушит. Заветный артефакт я сняла, когда принимала душ, и, по закону подлости, не надела. Видимо, чары, что были наложены на колечко, ослабли, поэтому и вышло от него избавиться. Снимала, естественно, машинально, не задумываясь, но Ирасу точно это не докажешь. Он придет в ярость.

Я вздохнула. И что теперь? Попытаться вырыть туннель? Я представила, что снег в любое мгновение может на меня обрушиться, погребая под собой, и поняла, что этого делать точно не стану. И вообще… странная какая-то лавина! Может, не зря я ощущала чей-то взгляд? Если злодеи прознали, где я и Ирас, то что им мешает нас убить?

Я снова ощутила, как трясусь от страха. Нет, так дело не пойдет. Я сделала несколько глубоких вдохов и постаралась успокоиться. Надо искать выход. А лавина… да мало ли какие у меня ощущения могли быть? Никого же не видела. Значит, все мои подозрения будем считать беспочвенными. Не хватало себя до паники довести.

И почему моя магия исчезла? Может, это какие-то особые пещеры? Я бы растопила снег и выбралась наружу. Что ж, признаться, я попала! Захотелось поплакать, пожалеть себя, но, боюсь, выбраться данный способ мне не поможет. Получается, что я либо сижу и жду, либо… иду дальше, пытаясь самостоятельно найти выход. Я в который раз подавила рвущуюся наружу истерику. Первый вариант вызывал большие сомнения. Замерзнуть тут легко, да и непонятно, насколько хватит воздуха. А если пойти вглубь… Страшно. Так страшно, что коленки дрожат. Да чтоб я еще раз отправилась в горы!

Я подышала на руки, пытаясь их согреть. Варежки, увы, в тот момент, когда я ныряла в пещеру, выпали из карманов. Я глубоко вдохнула и еще раз осмотрелась. Пещера была покрыта льдом и засыпана снегом. Прислушалась. Тишина. Давящая, тяжелая. Если я отсюда выберусь, то обещаю, что отправлюсь купаться с Ирасом на те ключи. Даже если он захочет, чтобы я ныряла голышом. Обещаю.

Я шмыгнула носом, силясь не разреветься. Когда я подходила к русалкам на озере, мне было не так страшно. Что-то вспыхнуло передо мной и упало под ноги. Я приблизила огонек и с удивлением обнаружила мой собственный клубок. Ничего не понимаю. Точно же не призывала. Может, он путь может указывать, как в старых добрых сказках? В такой момент я была готова поверить в любое чудо.

Клубок слабо мерцал и не двигался. Я наклонилась, подняла его и намотала нить на острый камень, намертво завязав. По крайней мере, я смогу вернуться. Мне вспомнился известный миф о Тесее, и я понадеялась, что меня не ждет похожий подземный лабиринт и в его центре – чудовище.

Пещера оказалась небольшой и перешла в следующую. Я ахнула. Сверкающие сталактиты свисали с потолка, завораживая своим блеском. Я даже на время забыла, что попала в передрягу, и с удовольствием побродила, рассматривая эту красоту. С сожалением пошла дальше. Третья пещера напоминала предыдущую, и следующие, через которые я шла, были похожи как капли воды. Нет, по величине они отличались, да и сталактиты были разными, но через какое-то время красота стала казаться жутковатой, а потом пещеры слились в одну. Я устала, замерзла и хотела есть.

На очередной развилке остановилась, присела на камень, отдыхая. В который раз прислушалась. Показалось, что в правом проходе плещется вода. Я направилась туда и обнаружила подземное озеро. Со стен и потолков здесь свисали кристаллы. Горный хрусталь? Я постояла на небольшом уступе, полюбовалась на эту красоту и повернула обратно. О том, чтобы переплыть озеро, не могло идти и речи. Во-первых, холодно, а во-вторых, страшно. Откуда я знаю, кто там может прятаться в глубине этих темных неподвижных вод?

Поняв, что разницы, куда идти, нет, свернула в соседний проход. Пещеры там не было, только узкий коридорчик с обледенелыми стенами. Я прибавила шагу, потому что замерзла настолько, что, если не двигаться, стану сосулькой, которая навсегда здесь останется. Вскоре я вынырнула из коридора и зажмурилась. Яркий свет озарил все пространство, и множество прозрачных кристаллов ловили отблески и сияли, поражая воображение. Я остановилась, пытаясь найти источник. Примерно посередине пещеры на полу что-то лежало. Я подошла ближе, наклонилась. Пуговица?

М‑да… Сияние угасло, едва я взяла находку в руки. Повертела, вздохнула и хотела зашвырнуть подальше. Сдается, что я ввязываюсь во что-то нехорошее. Иначе откуда у меня уже четвертая пуговица? Полупрозрачная, с витиеватым узором. Красивая. Такую жалко выкидывать. Я спрятала неожиданное сокровище во внутренний карман. Раз уж нашла, пусть будет. Может, пригодится, пришью на какую-нибудь рубашку. Сдается, таких ни у кого точно не будет.

Я зевнула. Сколько времени я плутаю по пещерам? Мне кажется, что прошло уже несколько часов. Безумно захотелось спать. Я присела на очередной валун, чтобы отдохнуть, и вздрогнула. Где-то отчетливо послышался страшный гул. Я вскочила, дрему как рукой сняло. Звук прекратился, но послышался страшный шорох. Я оглянулась и не завизжала только от шока. Вы видели когда-нибудь белоснежных пауков размером с ладонь, ползущих в твоем направлении со всех сторон? Вот и мне показалось, что я сплю.

– Мамочки… – Слова я произнесла шепотом, наблюдая, как это шевелящееся море движется ко мне.

Тот, кто создавал сцену в «Гарри Поттере и тайной комнате», явно побывал в этом месте. Для вдохновения.

Паучки ползли, я визжала.

И пещера как-то преобразилась. Мгновенно, словно кто-то снял иллюзию. И не было в ней ни сверкающих кристаллов, ни валунов. Лишь тонкая ажурная паутина. Она покрывала стены, пол, потолок… Я снова завизжала, увидев, как надо мной копошатся белоснежные паучки.

– Я обещаю, что пойду на эти горячие ключи. И даже буду купаться голышом, если Ирас захочет. Только, пожалуйста, исчезните.

Я стояла, тряслась и не могла сдвинуться с места, парализованная ужасом. Еще метр и окажусь…

– Плата принимается, – раздался спокойный голос Ираса.

Я обернулась, и весь мой страх ушел. Хотелось кинуться, обнять, прижаться…

– Замри и не двигайся.

Этот приказ я послушно выполнила. Послышался шепот Ираса, потом пауки стали отступать, но он им не дал этого сделать. Мгновение – и они осыпались ледяными осколками, а паутина превратилась в белую пыль, падая сверху. Я с ужасом стала стряхивать с себя эту муку, продолжая трястись и готовая в любой момент сорваться в истерику.

Настолько увлеклась, что даже не заметила, как Ирас оказался рядом. Пыль, что была на мне, исчезла. Я посмотрела в темные глаза принца, метавшие молнии и грозившие мне всевозможными карами, и вцепилась в него мертвой хваткой.

Я проснулась глубокой ночью. Плотные шторы были распахнуты, и сквозь тонкий тюль виднелась огромная луна. Я снова зажмурилась, пытаясь вспомнить, как оказалась в постели. Не получилось. Голова хоть и не болела и была ясной, казалась совершенно пустой. Последнее, что я помнила, как прижалась к Ирасу. Может, он просто усыпил меня и перенес в дом? Но к чему такие сложности? Маг, конечно, не терпит женских слез, но, сдается, в этот раз он просто не желал очередного скандала. Был зол. Настолько, что решил просто применить одно из простых заклинаний.

Я осторожно выбралась из-под одеяла, села. Ноги утонули в пушистом ворсе ковра. Ужасно хотелось пить, и я решила, что спущусь на кухню. Там все равно никого нет, да и с Ирасом я точно не встречусь. Опасаться его гнева мне стоит завтра. Но при свете дня будет не так страшно, поэтому…

Тапочки я надевать не стала. Мало ли… вдруг у него слух, как у кота. По коридору, правда, несмотря на все меры предосторожности, я кралась, постоянно оглядываясь, и пару раз едва не вернулась обратно. На лестнице было темно, а вот в огромном холле в нескольких подсвечниках горели свечи. Я подошла поближе к одному из них и почему-то подумала: как это странно, что Ирас пользуется таким устаревшим способом освещения. Магические огоньки были удобнее и не грозили спалить твое жилище. Впрочем, на свечи наверняка наложено какое-то заклинание, которое делает их абсолютно безопасными. Может, мой маг романтик? Или мне просто настолько нравится волшебство, что я предпочитаю его использовать? Я потрясла головой. Придут же мысли в голову посреди ночи.

На кухне я нашла кувшин с водой, жадно выпила две кружки и уже возвращалась обратно, когда послышались голоса. Ирас с кем-то говорил? Или все же слуги? В любом случае я никому не хотела попадаться на глаза, потому что из одежды на мне была лишь, судя по всему, рубашка Ираса. У меня точно таких огромных и пахнущих апельсинами нет.

Я нырнула в первую попавшуюся дверь, решив переждать, и оглянулась. Библиотека. В полумраке полки с книгами казались огромными, как-то мрачно нависали и почему-то страшили. Шаги раздались совсем близко, и я быстро прошла вглубь, ругаясь про себя. И зачем нужно идти глубокой ночью именно сюда?

– Отец, я же объяснил, – раздался голос Ираса.

Я зажмурилась. Вот же что такое «не везет»! Мысль о том, что можно просто выйти и сказать, что я слышу их разговор, я сразу отмела. В голосе Ираса звучало явное раздражение. Значит, не успокоился после моего приключения. Это плохо.

– Мы услышали тебя, Ирас! – Женский голос, судя по всему, принадлежал маме принца.

Я прикусила губу.

В библиотеке зажглись магические огоньки, и мне пришлось опуститься на пол и спрятаться за толстыми фолиантами, что стояли на нижних полках.

– Так женись, – как-то устало сказал король, наливая себя вина из темно-зеленой бутылки.

На ком? Воображение сразу же нарисовало образ асканийской принцессы, и мне захотелось расплакаться. Нет, понимаю, что у нас с Ирасом все не всерьез, когда-то он женится, забудет меня как сон, потому что на роль любовницы я не соглашусь, но… так не хочется! Я с трудом подавила всхлип.

Ирас ничего не ответил, взял из рук отца бокал, залпом выпил и даже не поморщился.

– Мама! – Он развернулся к королеве, сидящей в кресле и старательно разглаживающей складки на платье. – Что она от меня хочет, скажи мне? Что я делаю не так, что она от меня постоянно сбегает?

– Ты преувеличиваешь, сын. Девушка просто хотела прогуляться.

– С веревкой и топором? – прошипел Ирас.

У меня чуть сердце не остановилось. Пожалуйста. Только не это! Не надо обсуждать мои поступки и меня, когда я сижу за стеллажами с книгами и при этом бессовестно подглядываю и подслушиваю.

Королева улыбнулась и ласково потрепала Ираса, севшего рядом, по макушке.

– Сдается, у твоей избранницы характер не лучше, чем у твоей матери, – усмехнулся его величество.

– Эридан! – воскликнула матушка мага.

– Я чего-то не знаю? – поинтересовался принц, наливая вина и снова поворачиваясь к королеве.

– Ну что, Изабелла, расскажешь ему историю нашего знакомства?

В голосе отца Ираса отчетливо слышался смех.

– Я, конечно, не прочь ее услышать, но сейчас меня больше волнует…

– Твой отец охотился в Северном лесу.

– Где? – Ирас поперхнулся вином и уставился на родителей.

– Хотел поймать золотую лань, о которой ходят легенды.

– Поймал?

– Как же! – улыбнулась королева.

Ее глаза сверкнули изумрудами, и я подумала, что Ирас явно пошел внешностью в отца. На мать он не был похож ни капли. Но проверить свою догадку я не могла. Мне никак не удавалось разглядеть короля, потому что он сидел спиной к стеллажу, за которым я пряталась.

– Он попал в ловушку, расставленную другими охотниками!

– И твоя мать меня спасла.

Король поднялся, тоже налил себе вина, вернулся к жене и сыну.

– А как ты оказалась в лесу? – удивился Ирас.

– Меня за земляникой отправили.

Тишина на этот раз стала почти ощутимой, нарушаемой лишь тиканьем часов.

– Я не королевских кровей, сын. Дочь зажиточного крестьянина.

– Для меня это не имело никакого значения. Я влюбился как мальчишка, едва увидел. Пока твоя мать, Ирас, меня выхаживала, а мы дожидались Лиса – этого старого прохвоста, – чтобы залечить раны, я сделал ей предложение.

Король посмотрел на бокал вина, поставил его на столик и светло улыбнулся. Он выглядел счастливым и сейчас казался моложе своих лет. Словно воспоминания о знакомстве с королевой стерли годы.

– Как хорошо, что все сложилось именно так, – ответил Ирас, запуская руку в волосы.

Комнату огласил чистый звонкий смех королевы.

– Ирас, так ведь я ему отказала!

– Что?

Я не удержалась и осторожно отодвинула фолиант, очень уж хотелось посмотреть на выражение лица Ираса, изумленное и немного растерянное.

– Представь себе, сын! Твоя мать не просто мне не поверила, в ней еще и гордость взыграла.

– А ты, отец… что сделал ты?

– Засыпал подарками, – ответил король Эридан.

– Которые постоянно к нему возвращались.

Родители Ираса переглянулись и ласково друг другу улыбнулись, явно вспоминая те времена. Мне стало неловко. Очень уж беседа получалась личной, семейной…

– Помогло?

Король и королева рассмеялись.

– Значит, нет.

– Твой отец взялся за меня всерьез. Исполнял любое желание, даже как-то починил забор, до которого никак не мог добраться отец.

Изабелла подмигнула, отчего Эридан покраснел.

– Твоя мать постоянно вспоминает, как я держал в руках топор, а она потом перевязывала мне побитые пальцы, – доверительно сообщил сыну Эридан.

Ирас молчал, словно не зная, что сказать.

– И… как ты добился взаимности? – серьезно спросил он.

– Хочешь знать, на чем именно я сдалась, да? – Изабелла вздохнула и снова потрепала сына по макушке.

Для нее принц был ребенком, мальчишкой, который нуждался в заботе и любви матери. И не беда, что он вырос.

Королева выдержала небольшую паузу, потом потрогала кольцо на пальце.

– На этом. – Она показала украшение. – Твой отец оказался настолько безрассудным, что отправился нырять за ледяной жемчужиной.

– И меня еще за это побили… кажется, поварешкой?

– А незачем было рисковать собой! – возмутилась мама Ираса.

– Я просто тебя люблю, Иза. И если твои чувства остынут, снова нырну, чтобы о них напомнить.

– Дан, ты что, с ума сошел?

Королева поднялась, подошла к мужу, наклонилась и нежно его поцеловала.

В этот неподходящий момент, когда я просто не знала, куда деться, в носу у меня засвербело, и я оглушительно чихнула.

Ирас оказался рядом в мгновение ока, я потерла нос, рассмотрела его черные сапоги и стала медленно отползать. Он не двигался, просто смотрел так, что на моем месте должна была уже остаться горстка пепла. А потом я резко поднялась и рванула к двери.

Ирас поймал меня у лестницы, закинул к себе на плечо и как законную добычу понес в библиотеку.

– Пожалуйста, отпусти! Ирас, нет! – Я заколотила кулаками по его сильной и могучей спине.

Поняв, что на мои просьбы принц не обращает внимания, я возмутилась:

– Гад! Негодяй! Изверг! Варвар!

Последние слова прозвучали, когда мы входили в библиотеку, и я отчетливо поняла, что их слышали король и королева. Меня поставили на ноги, развернули.

– Мама, папа, знакомьтесь, это – Варвара Мальцева.

У меня задрожали коленки, которые лишь слегка прикрывала рубашка с чужого плеча, руки тряслись, щеки пылали, и я решительно не знала, что делать.

Боюсь, мою попытку сделать реверанс их величества не оценят.

– Д‑доб-брой н‑ночи, – пролепетала я, не поднимая глаз.

– Ирас, а почему она нас боится? – спросил король, а я дернулась и встретилась с ним взглядом.

Глаза у него были черные, такие же, как и у моего Ираса.

В них плясали смешинки, которых, на мой взгляд, точно не должно быть у короля.

– Так в чем причина страха? – Его величество мягко улыбнулся.

– Вы же король, – возмутилась я, – вас положено бояться.

– А принца, значит, не положено? – ехидно спросил Ирас, и королевская чета рассмеялась.

Я окончательно смутилась и пожелала стать маленькой и незаметной серой мышкой. Жаль, что фея, которая исполняет желания, явно не спешила появиться в комнате, чтобы меня услышать.

– И чего же именно надо бояться? – поинтересовался Эридан.

– Э‑э‑э… а вы точно хотите знать? – уточнила я.

Ирас вздохнул, и я встретилась взглядом теперь с королевой Изабеллой, которая открыто и радостно улыбалась.

– Хотим, – ответили родители принца хором.

– Ну, вы можете казнить, посадить в тюрьму и… силой выдать замуж, – выпалила я.

– И почему ты последнее считаешь наказанием? – возмутился Ирас.

– Так я же кому-то достанусь, поэтому можно заранее начать переживать.

Королева засмеялась, а король улыбнулся. Теперь он почему-то не казался мне страшным и грозным. Правда, тот факт, что я знакомлюсь с родителями Ираса посреди ночи, стоя в одной рубашке, застуканная за подслушиванием чужого разговора, меня сильно смущал.

– Извините, что я тут оказалась. Честное слово, не специально. Я просто не хотела с Ирасом встречаться. Он же злой как черт, а мне жить хочется.

– Что? – Принц зарычал, притягивая меня к себе.

Я сдавленно ойкнула, поняв, как глупо прозвучало мое извинение. Да и было ли оно вообще таковым? Я банально нажаловалась родителям принца на его поведение, пусть это и было предсказуемым и оправданным.

– Нам пора, время позднее, – раздался голос королевы, в изумрудных глазах которой плясали смешинки.

– Загляни к нам, как сможешь, сын.

Король Эридан тоже поднялся и открыл воронку портала.

– До свидания! – пискнула я, так как Ирас промолчал.

– Рады были познакомиться, – вежливо отозвался его величество, исчезая вместе с женой.

И на этот раз мне точно захотелось сбежать, потому что оставаться наедине с разъяренным, как гризли, Ирасом было страшно. Но я понимала, что он меня не отпустит. Но помечтать-то можно, правда?

– Ирас, а давай мы завтра поговорим, когда ты успокоишься? – тихо предложила я.

Меня резко развернули, смерили взглядом, который бы мог убить на месте любого, и нежненько так прорычали:

– Нет!

Я не вздрогнула, лишь почему-то вздохнула и прикрыла глаза. Пусть ругает. Я даже возражать не стану. А потом он затихнет, и я расскажу, как оказалась в пещерах.

– Впрочем, со мной можно договориться.

– Правда? – недоверчиво уточнила я, открывая глаза.

Его взгляд прошелся по мне, и я ощутила себя раздетой.

– Снимай рубашку, и я не стану тебя наказывать.

– Что?

– И интересоваться, зачем тебе понадобился топор и веревка, тоже не буду, – пообещал он.

Глаза принца стали совсем темными, но я смотрела в них и не могла оторваться. И так захотелось подойти, прижаться, поцеловать, что стало жарко.

– Боишься? – поинтересовался Ирас, не двигаясь с места.

– Чего? – поразилась я, ловя себя на мысли, что мне хочется скользнуть губами по его щеке и спуститься по шее к сильным плечам, за которыми так приятно прятаться от всех бед и напастей.

– Наказания.

Я встретилась с ним взглядом, пытаясь понять, о чем вообще мы разговариваем. Просто желание прикоснуться к нему на данный момент было сильнее.

– Ты меня не слушаешь! – возмутился Ирас, сверкая глазами.

Затем быстро сократил между нами расстояние, подхватил меня на руки и усадил на стол. Рубашка при этом задралась, и, когда я попыталась ее поправить, Ирас зло откинул мои руки. И тут я поняла, что все, меня сейчас будут бить. Довела. Я зажмурилась.

– Как же мне хочется перевернуть тебя на этом столе и отшлепать, – совсем спокойно сказал он, подтверждая мою догадку.

Я открыла глаза, стараясь успокоиться.

– И что же тебя останавливает?

– Ты боишься.

– Сам же хотел, чтобы я испытывала по отношению к тебе страх, – напомнила я. – Только я все равно не понимаю, почему ты злишься!

– Не понимаешь, почему я злюсь?

Принц опрокинул меня на стол, и тут я поняла, что пора действовать, иначе мне будет ну очень плохо. Притянула его, разозленного и едва не метающего молнии, и поцеловала. Ирас не ответил. И мне стало так обидно за себя – такую маленькую, смелую и доверчивую, что я чуть не расплакалась.

– Ты издеваешься, да? – хрипло уточнил он.

– Нет, – возмутилась я. – Я прошу прощения.

Ирас напрягся и зло посмотрел на меня.

– А просто поцеловать, потому что хочешь, нельзя, да? Обязательно только в том случае, когда ты боишься? Только…

О боги Древней Греции, почему же я влюбилась в этого рычащего дурака? Притянула к себе и снова поцеловала. На этот раз он ответил. Но лучше бы… Ой мамочки! Что же происходит-то? У меня все горит от его жадных поцелуев – губы, кожа, сердце… И какие же мягкие у него волосы! Тысячу лет желала потрогать.

– Правда?

Елки зеленые! И когда же я разучусь мыслить вслух?

– Почему ты молчишь? – Ирас коснулся моих губ.

А я в состоянии думать, когда занята им?

– Улыбнись, – попросил он. – Пожалуйста. Я так люблю целовать твою улыбку.

И все. Этих слов хватило, чтобы я почувствовала себя самой счастливой на свете. Он мой. Единственный. Желанный. Я застонала и снова притянула его к себе, решив продолжить безумие.

– И зачем ты пыталась сбежать? – прошептал Ирас.

– Это был не побег, а сюрприз, – ответила я, сдерживая очередной стон.

Ирас как-то сразу замер и остановился. Встретился со мной взглядом, явно пытаясь понять, шучу я или нет.

– Я не ослышался? Не побег, а сюрприз? – уточнил он.

– Да.

Как же хочется его поцеловать – аж губы начали зудеть. Что за наваждение? Как можно сойти с ума от страсти за какой-то миг? Так не бывает. Так точно не бывает.

Ирас притянул меня к себе, приподнял, заставил сесть, медленно поправил мою рубашку и вздохнул. Потер руками виски, прикрыл глаза, явно пытаясь прийти в себя.

– Еще раз, пожалуйста, повтори.

– Хорошо.

Я не стала с ним спорить. Нежно поцеловала, слегка прикусив нижнюю губу.

Принц отдышался, посмотрел на меня каким-то странным взглядом и хриплым голосом сообщил:

– Я не это имел в виду.

Я покраснела, и все незаметно вернулось на круги своя. Мне снова стало страшно и стыдно. Больше даже последнее, потому что через боязнь я переступать научилась, а вот через стыд – нет. Я как-то вдруг и сразу осознала, в каком виде нахожусь, перед кем и, главное, что сама поцеловала Ираса. И откуда смелость взялась? Вернее, куда сейчас делась?

– У тебя ноги замерзли, – заметил Ирас.

После этого подхватил меня на руки, открыл портал и опустил на постель чересчур бережно, словно я была хрустальной статуэткой, закутал в одеяло и лег рядом.

Улыбнулся, поймав мой растерянный взгляд.

– Прощение просить ты научилась, вынужден признать. И все же я просто жажду, да нет, я уже сгораю от любопытства узнать, – Ирас говорил спокойным тоном, но под конец перешел на шипение, – зачем тебе был нужен топор? Уж приоткрой мне завесу этой тайны! Будь любезна.

– Елку срубить, – честно созналась я.

Сдается, принц уже придумал сотни вариантов, объясняя себе мои действия, но сейчас они пришли в негодность.

– Зачем?

– Ну ты же мне подарки сделал! – напомнила я, решив не возвращаться к тому, что хотела их вернуть.

– И ты взамен решила подарить мне елку? – поразился он, явно сочтя меня сумасшедшей, но уже представляя, как дерево будет смотреться в его покоях.

– Да нет же! – разозлилась я. – Какой же ты непонятливый! У нас на Земле празднуют Новый год. Правда, я уже сбилась с датами и точно не знаю, какой сегодня день в моем мире, но… В общем, на праздник наряжают елку, приглашают гостей, готовят вкусную еду, мандаринами пахнет… И да, делают друг другу подарки. И в полночь пьют шампанское, загадывают желание и целуются под бой часов. А еще…

– Погоди, ты что, мне праздник хотела устроить? – прервал Ирас.

И глаза у него стали такими огромными, темными, какими-то яркими.

– А ты против?

– Нет, – быстро ответил он. – Только расскажи, как ты в пещерах оказалась.

Я вздохнула и принялась каяться.

– Хорошо, что веревку додумалась привязать. Иначе я бы долго плутал, – заметил Ирас.

– А ты сам вернулся или…

– Гаран вызвал, дворецкий. Его слишком напугал топор в твоих руках и решимость, с которой ты покинула дом.

– И ты подумал про побег?

– Это было самым логичным объяснением.

– Логичным?

– Тебе припомнить озеро с русалками и аскарая? – весело спросил Ирас.

Я промолчала. Убийственный аргумент, если честно.

– К слову сказать, наказание за безответственность все же будет.

– А может, я тебя просто поцелую еще раз, – с надеждой прошептала я.

– Кто-то предлагает сделку? – ехидно уточнил его высочество.

– Ты не имеешь никакого права меня наказывать! И я уже расплатилась сполна за свою глупость!

– Да неужели? Купание в горячих источниках никто не отменял, – спокойно заметил он. – И твои извинения я принял и даже не злюсь.

– Какой прогресс, – не удержалась я от очередной колкости.

– Но вот за то, что сняла мое кольцо, накажу.

И я поняла, что теперь Ирас точно не шутит, попыталась отползти на безопасное расстояние, но сделать это в коконе одеяла было затруднительно. Ирас, впрочем, не мешал, лишь наблюдал за моей бесполезной попыткой, а потом что-то прошептал, и я не смогла сдвинуться с места.

– Ирас, – пискнула я.

Он поднялся, обманчиво мягкой походкой обошел кровать, остановился возле меня, взял за ладонь.

– Что ты собираешься делать? – с ужасом прошептала я.

Когда в его руке вспыхнул нож, я запаниковала настолько, что всхлипнула. Ритуальный. Нам Арар про такие рассказывал.

– А теперь скажи, что ты согласна, – велел он.

– На что?

– На наказание, – проникновенно прошептал он.

– Ирас!

– Соединим кровь, и я смогу услышать тебя без всякого артефакта, если позовешь, – сдался принц. – Но нужно добровольное согласие.

– А если я скажу «нет»?

– Будешь носить на себе все артефакты, которые найдутся в королевской сокровищнице. Их там всего с десяток сундуков.

Перспектива впечатляла.

– Я согласна.

Ирас усмехнулся, поднес орудие пытки к моему запястью, провел по нему, но почему-то я не почувствовала боли. То же самое сделал с собой. Соединил их вместе, прошептал заклинание, порез затянулся, а я почувствовала, что снова могу двигаться. И да, драться! Ненавижу, когда меня шантажируют! Особенно так подло и…

– Ты Новый год обещала! – крикнул Ирас, уворачиваясь от подушки.

– Я тебе покажу, Кощей Бессмертный, как мной командовать!

– Это кто?

Ирас сел и терпеливо, как истинный мужчина, перенес подушку, которая на него свалилась.

– Злой, страшный, костлявый эгоист! – пояснила я, откидывая волосы, которые лезли на лицо.

– А ты умеешь делать комплименты, чудо, – рассмеялся он. – Познакомишь меня с этим Кощеем? Сдается, он не так плох, как ты говоришь, и мы вполне найдем общий язык.

– Это сказочный злодей, – возмутилась я.

Но меня уже не слушали, притянули к себе, ласково поцеловав в макушку. И я как-то сразу успокоилась и перестала возмущаться. Так приятно, оказывается, когда под твоей щекой бьется сердце единственного мужчины.

– О! Они и вправду вкусные! – воскликнул Ромео, пробуя мандарины, которые я вышила.

Все пальцы, между прочим, исколола, чтобы порадовать друзей!

– Я тоже хочу! – Фиона, с ног до головы усыпанная разноцветным конфетти, подошла к нам, отняла у рыжика фрукт и проказливо улыбнулась.

Рыжик хмыкнул, подмигнул нам обеим и потянулся за следующим мандарином.

Друзей сегодня после обеда переместил Ирас. Мне уже к этому моменту начало казаться, что я с Ромео и Фионой вечность не виделась и безумно соскучилась. Мы и наобниматься-то толком с ними не успели, как Ирас сообщил, что они с Ромео идут за елкой, а мы с Фионой готовим праздник.

Ромео удивленно посмотрел на меня, но спорить с принцем не стал, а вот Фиона, сгорая от любопытства, едва наши мужчины скрылись в портале, тут же принялась за расспросы. Пришлось честно рассказывать, как я додумалась до праздника, попутно создавая разноцветные гирлянды на перилах лестницы и под потолком.

– А как у вас с Ромео прошло знакомство с родителями?

– Хорошо, – прошептала подруга, краснея.

– Нет, так нечестно! – возмутилась я. – Я тебе все про нас с Ирасом рассказала.

Фиона смущенно теребила ленту на длинной косе.

– Ну, почти все, – созналась я.

Подробности все же опустила, решив оставить при себе. Это чересчур личное, касается лишь нас с Ирасом. Есть моменты, которыми мне ни с кем, кроме принца, делиться не хочется. Даже с лучшей подругой.

– Родителям Ромео понравился. Он рассказал о своих планах, заявив, что честно будет ухаживать, а потом женится, если я соглашусь.

– Какая чудесная новость, Фиона! – порадовалась я за нее и рыжика.

– Они его как родного встретили, представляешь? И столы накрыли, и всю родню позвали, будто у нас уже сейчас свадьба. Отец даже не вспомнил, что я учусь в МыШКе. Он всегда был против, чтобы я уходила из нашей общины, а тут…

Подруга улыбнулась, и я с облегчением вздохнула. Хорошо, что родным Фионы рыжик пришелся по душе! Я переживала, что все может пойти не так гладко, как хотелось бы. Да и Ромео с Фионой волновались перед отъездом так, что Огана подливала им пару раз в чай успокаивающего настоя.

– Папа с Ромео о чем-то долго беседовали, но мне не сказали. Полагаю, что отец расспрашивал его о заработке и о тебе. – Фиона улыбнулась. – На следующие каникулы после практики поедешь к нам в гости? Все мои родные будут рады тебя видеть, Варь.

– Не знаю, – отозвалась я.

Подруга как-то сникла.

– Мне хочется, – быстро сказала я. – Правда, очень хочется. Но ведь может сработать портал, и я вернусь в свой мир.

– Но ведь если ты захочешь, снова окажешься в МыШКе! – воскликнула Фиона. – Мы с Ромео не знаем, как вызвать ураган Морганы, не сможем, но твой принц…

Я вздохнула, слушая взволнованное щебетание подруги. Решать что-то сейчас мне не хотелось. Пусть все идет, как идет, а дальше – видно будет.

– Елка! – весело воскликнул Ирас, выходя из портала и рассматривая преобразившуюся гостиную.

Удачно появился, ничего не скажешь. Непростой разговор с Фионой прервался, и я втайне надеялась, что мы к нему пока что не вернемся.

– Подойдет? – поинтересовался Ирас.

– Красавица, – восхитилась я, прикасаясь к колючим ароматным веткам.

– А где Ромео? – заволновалась Фиона.

– Мы с ним прогуляемся немного, пока вы хозяйничаете.

Ирас поставил дерево посреди комнаты, закрепил магическими нитями и открыл портал.

– Только не пить! – крикнула я вдогонку.

Принц, не ответив, исчез, а подруга хихикнула, поглядывая на елку.

В гостиной теперь пахло хвоей и снегом. Я вспомнила, как мы праздновали Новый год дома, дружно всей семьей, и решительно отправилась на кухню. Главный повар был вовсе не против приготовить новые блюда. Я подробно рассказала, что и как делается, и вернулась помогать Фионе создавать елочные украшения.

День пролетел в хлопотах, но, когда к вечеру вернулись Ирас и Ромео, трезвые, но чересчур веселые, что нас с Фионой весьма удивило, все уже было готово. Елка, сияющая шарами и сосульками, сверкала и притягивала взгляды, по дому летал аромат новых для друзей, но привычных для меня блюд, а я вышивала ведро с мандаринами.

Мы посоветовались, и Ирас переместил всех, кого мы хотели бы видеть на празднике. После дружных охов, расспросов и радости от встречи началось веселье. Сначала мы лепили снеговиков, число которых вскоре перевалило за десяток. Я все время пыталась их сосчитать, но сбивалась со счета. Видимо, вишневая наливочка, прихваченная Красавой из дома, давала о себе знать. Глеб и Арар долго и скептически смотрели на наше ребячество, но, едва мы принялись играть в снежки, сдались и присоединились к забаве. Впрочем, победить у них не получилось, потому что на сторону мастериц встал Ирас. Это вызвало необычайный ажиотаж среди девушек, которые тут же предложили устроить битву снежками, разделившись на две команды. В бою «мальчики против девочек» мы получили сокрушительное поражение. Правда, настроение это не испортило.

Мы вернулись в дом, переоделись, уселись за столы, подшучивая друг над другом и делясь хорошим настроением. Гвен и Дира дружно хохотали, слушая байки Арара, а Айре мечтательно улыбалась, поглядывая на Глеба. Было жаль, что с нами не было Дарии. Ирас сегодня ее навестил, передал корзинку с гостинцами. Меня мастерица по-прежнему видеть не желала.

После застолья начались танцы. Ромео играл и пел, к нему присоединилась я, исполняя новогодние песни, которые вскоре выучили все, и время до полуночи прошло совсем быстро. Шампанского, правда, не было, но нежный поцелуй от Ираса под бой часов я получила. Легкий, мимолетный, потому что если ему было все равно, что подумают гости, то я смущалась. Одно дело, когда нас вместе видят Ромео и Фиона, другое дело – все остальные. Ирас, правда, проявил небывалое понимание (или так сильно хотел целоваться?) и на время создал иллюзию, поэтому никто нас в этот щекотливый момент не видел.

– А что ты загадала? – спросил Ирас, когда мы отправились смотреть магические фейерверки, что запускали Глеб и Арар.

Передо мной вспыхивали разноцветными огнями жители этого мира, географическая карта и даже порхающие снежинки. Салют был грандиозным, чудесным и нескончаемым.

– Не скажу, иначе не сбудется.

– Тогда и я не скажу.

Ирас слегка меня приобнял.

– Твой подарок лежит под елкой, – заметил он.

– Еще один?

– Да. Но откроешь его завтра, – попросил Ирас.

– Почему?

Я уже сгорала от нетерпения.

– Потому что я тебя похищаю, – прошептал в самое ухо Ирас, открывая портал.

Я и опомниться не успела, как на нас обрушилась тишина. Оглушающая, странная после шума и веселья, непривычная. Я оглянулась.

Мы находились на поляне, которую со всех сторон окружали деревья. Ветки от снега были тяжелыми, клонились к самой земле, создавая странное ощущение, будто ты находишься в дремучем лесу. Ярко светила луна, и звезды были настолько близко, что захотелось протянуть ладонь и собрать горсть, чтобы раздарить тем, кто нуждается в исполнении желаний.

Единственное, что нарушало эту сказочную зимнюю идиллию – шум воды за спиной, и я обернулась. Уж чего-чего, а водопад я здесь увидеть не ожидала! Вода в нем была прозрачной, переливалась, как горный хрусталь. Я стянула варежку, наклонилась… Хм… Теплая.

– Это те самые источники? – спросила я, отскакивая.

– Да. Сейчас купол поставлю.

Я прикрыла глаза. Мне безумно хотелось сбежать. Нет, я понимала, что плату нужно отдать, но данное в минуту опасности обещание теперь казалось верхом моей глупости.

– Боишься?

Ирас оказался за моей спиной, обнял и поцеловал в макушку.

Я вспомнила паучков, которых он превратил в ледяные осколки. Вот их я точно боялась, а сейчас мне просто хотелось сбежать, потому что сердце колотилось как бешеное. И сдается, что от предвкушения.

– Нет.

Ирас рассмеялся, снова поцеловал мои волосы, потом отпустил меня и отошел в сторону. Скинул плащ, расстегивая пуговицы на камзоле. Когда он избавился и от рубашки, его брови поползи вверх. Я же, откровенно говоря, на него смотрела в упор, не отрываясь, забыв все приличия. Захотелось подойти и потрогать все эти мускулы.

Красавец! Никакие мужчины с обложек модных журналов с ним не сравнятся. Там все какое-то ненастоящее, преувеличенное… Я же сейчас смотрю на боевого мага и наслаждаюсь его силой, естественностью… Мм! Вот это мышцы! И как я их раньше-то не разглядела? Это я зря! Ой как зря!

– Нравлюсь? – вкрадчиво поинтересовался Ирас, скидывая сапоги и отвлекая меня от моего увлекательного занятия.

Я сглотнула и почему-то облизнула губы, тут же отворачиваясь. На Ирасе из одежды уже почти ничего не осталось.

Стыд пришел запоздало, заливая пунцовым щеки. И теперь я просто стояла спиной к Ирасу, стараясь незаметно отдышаться и прийти в себя.

Вскоре послышался тихий всплеск.

– Даю тебе пять минут, – услышала его голос.

– А потом что? – уточнила я.

– Буду смотреть.

Гад!

Надо ли говорить, что раздевалась я гораздо быстрее, чем хотела? С разбега прыгнула в воду, нырнула и проплыла до камня, торчащего неподалеку. Ираса нигде не было видно. Я выглянула из своего укрытия.

– Нехорошо прятаться.

Я взвизгнула и окатила Ираса сотней брызг.

– Наперегонки? – коварно предложил он, создавая магические разноцветные шарики, которые придали источникам сказочного волшебства.

Я посмотрела, как играют блики на воде, и поняла, что оставаться раздетой рядом с Ирасом опаснее, чем плавать.

– Только тебя я ловить буду, – быстро сказала я, осознав, чем мне эти салочки грозят.

– Хорошо.

Ирас нырнул и исчез под водой. Я нашла его мгновенно, получила нежный поцелуй в плечо, и он меня отпустил.

Когда в четвертый раз я его догнала и поймала, заподозрила подвох. Ну не может боевой маг, а тем более Ирас плавать так медленно! Получается, он просто мне поддается. Я не выдержала и хихикнула.

– Меня больше не будут искать? – Он вынырнул рядом и возмущенно уставился на меня.

И выражение лица у него было таким забавным, что я рассмеялась.

– Там за струями воды есть небольшая заводь с серебрянками.

– Это что? – тут же поинтересовалась я.

– Поплывем, покажу.

Предложение звучало настолько заманчиво, что я не стала отказываться.

Серебрянками оказались цветы, похожие на кувшинки, которые слегка светились в темноте. У них только были не желтые сердцевинки, а ярко-голубые, и аромат тонкий, сладкий, как у горных цветов. Удивительно, что они среди зимы цветут на горячих ключах.

Но как следует рассмотреть серебрянки мне Ирас не дал. Я даже не сразу поняла, что попала в ловушку. В тесном пространстве, когда со всех сторон тебя окружают своды пещеры и стена воды отгораживает весь остальной мир, оказалось очень уютно и удобно целоваться. Магические шарики погасли, оставленные без присмотра, а темнота совсем не пугала, даже как-то, наоборот, радовала. Не видно было моего смущения и красных щек.

На этот раз, когда Ирас полез с поцелуями, я не возражала. Подумалось, что ради этого он меня сюда и позвал. Я даже не вспоминала о снежных паучках и своей наготе, пока Ирас не прижал меня к себе. Наверное, если бы он настаивал на продолжении, а бы испугалась, попыталась сбежать, а так… Что может быть плохого в поцелуях в темноте? Сейчас его жадные губы и сбившееся дыхание казались такими правильными и желанными. И я доверилась ему, позволяя себе просто наслаждаться тем, что есть здесь и сейчас.

Одевалась я медленно, сгорая от желания вернуться в тот небольшой грот, где остался Ирас. Но было стыдно. Ладно целоваться, но мои руки гладили его плечи и спину. И я боялась даже представить, что Ирас теперь обо мне думает. Мой отец точно ремнем бы пригрозил непутевой дочери, узнав о таком поведении. Но жалеть о том, что было, не получалось, сколько ни старалась.

– Моя рубашка тебе безумно идет, – заметил Ирас, подплывая к берегу, и я замерла.

Как можно было настолько задуматься, чтобы не обратить внимание на то, что надеваю? И как теперь снимать?

– Можешь оставить себе.

Я прикусила губу. Как объяснить нашим гостям, почему я в рубашке принца? Я прекрасно осознаю, что все подумают. Самое смешное, ничего ведь не было. Покосилась на Ираса. Он вздохнул и прикрыл глаза. Его деликатность и сговорчивость меня в который раз за сегодняшний вечер поразили. И почему так нельзя всегда? Эх, не то я желание загадала в новогоднюю полночь!

Я быстро переоделась и кашлянула. Ирас открыл глаза, хмыкнул и стал выходить из воды, а я отвернулась. Понимала, что выгляжу глупо и нелепо, но ничего с этим поделать не могла.

Когда мы вернулись, Айре и Нэт допивали вино, Дира и Гвен сладко спали возле камина, Фиона и Ромео целовались, сидя под елкой, а остальных попросту не было видно. Ребята оглянулись, рассматривая нас, едва открылся портал. И мне снова захотелось провалиться сквозь землю.

– Открываем подарки? – Ромео все же пришел на помощь, озорно подмигивая и обнимая Фиону, которая пыталась сдержать смешок.

Наверное, я выгляжу совсем глупо. Или все же не стоило столько вина пить? Хм…

– Давайте! – Красава появилась в гостиной с раскрасневшимися щеками. – Там, наверное, столько всего интересного!

Ирас и Ромео улыбнулись и сели вдвоем возле камина, наблюдая, как мы с шумом и восторгом разворачиваем подарки, которые они нам приготовили. Удивительные у нас мужчины, лучшие на свете.

– Какая прелесть!

– Асканийский шелк!

– А мне бусы, о которых мечтала.

– Ромка, – не удержалась и восхитилась я, разглядывая белые туфельки с небольшим каблучком, расшитые бисером. – Какая красота!

– Нравится? Я же обещал тебе подарок, – улыбнулся рыжик.

– Очень. А Фионе ты что подарил? – Я оглянулась на подругу.

– Обручальное кольцо, – шепотом признался он.

– Правда? Но она мне ничего не говорила!

– Так вас с Ирасом не было, – ответила Фиона, рассматривая резную шкатулку и улыбаясь.

– Поздравляю вас! Это так прекрасно!

Я обняла друзей, пряча слезы. Уж больно сильно растрогалась!

– Слушай, а вы что, заранее решили всех пригласить? – спросила я Ираса, вспоминая, что идея отметить праздник всем вместе пришла гораздо позднее, а подарки наверняка выбирались раньше.

– Да, чудо. Не хочешь и на мой подарок взглянуть?

– Хочу, – улыбнулась я. – Ром, твои два вон там. Фиона, а твои рядом, в большой коробке.

– А когда ты успела? – услышала я голос подруги.

– Мы на ярмарку ходили, – отозвалась, стягивая ленту с небольшого свертка.

Ткань была переливающейся, тонкой, гладкой.

– Ирас, какая красота, – прошептала я. – Спасибо!

– Могу я попросить сшить из нее костюм для танца?

Я обернулась, встретившись с его потемневшим взглядом. Сдается, он уже представляет меня в этом платье.

– Хорошо. – Спорить с ним сегодня совсем не хотелось. – А у меня для тебя нет подарка.

Я смутилась, потому что на ярмарке он не отходил от меня ни на шаг, а сюрприз с елкой перерос в путешествие по пещерам. Да и что можно подарить принцу? У него все есть.

Ирас как-то странно вздохнул.

– Сегодня я получил от тебя даже больше, чем рассчитывал, чудо.

Выглядел он как-то грустно и устало.

– Что-то не так? – Я отложила сверток, подошла ближе.

– Завтра после обеда ты возвращаешься в МыШКу. Мне нужно уехать. Извини, что…

– А куда?

– Не могу сказать. Это не моя тайна.

Праздничное настроение стремительно таяло, а на глаза почему-то чуть не навернулись слезы.

– Ты что, переживаешь, чудо? – Ирас, кажется, удивился.

– Все хорошо.

Врать получалось с трудом. Не говорить же ему на самом деле, как не хочется его никуда отпускать! Даже как-то странно было, что полгода назад я не знала о том, что он существует.

– Когда вернусь, сходишь со мной на свидание?

Я хихикнула.

– Варвара! – Ирас чуть ли не прорычал мое имя.

– Если будешь хорошо себя вести, – не удержалась я от того, чтобы его снова не подразнить.

Он закатил глаза, и меня тут же отвлекла Фиона.

Еще с час мы рассматривали подарки друг друга, восхищались, потом доели торт и отправились по комнатам спать.

Прошло еще две недели. От Ираса не было никаких вестей. Я гнала от себя тревожные предчувствия и усердно занималась, пытаясь отвлечься. Ромео и Фиона вечерами приходили ко мне на чердак, и мы вместе готовились к парам. Так было гораздо веселее, и для грусти не оставалось места.

Фиона за последнее время изменилась. Стала увереннее, смелее и еще красивее. Длинные прямые волосы подруга заплетала в косу, украшая разноцветными лентами. Свободные платья сменила на приталенные, подчеркивающие фигуру. На щеках играл румянец, а глаза блестели. Расцвела, как яблоня по весне. Рыжик на нее наглядеться не может! Я не раз замечала, как в его взгляде сквозит то нежность, то теплота по отношению к Фионе, и чувствовала себя лишней. Это на своем-то чердаке!

Алора и Белора после нашей маленькой мести притихли. Злились, конечно, но молча. Мы с Ромео в такие моменты переглядывались, старательно прятали улыбки и были горды, что защитили Фиону.

Ромео, выбравший себе специализацию башмачника, постоянно возился с лоскутками кожи, и в комнате стоял специфический запах. Но он, что-то бормотавший себе под нос и увлекшийся учебой, не замечал порой ничего вокруг. Даже того, как над ним подшучивали я или Фиона! Зато обувь теперь можно было не покупать. Сдается, что через год Ромео сможет открыть собственную лавочку и по выходным торговать туфельками и сапожками. Отбоя не будет от покупателей, да и денег на свадьбу с Фионой накопит.

У меня же все свободное время уходило на дополнительные тренировки с Глебом и Араром, подготовку домашнего задания и чтение книг, что дала Бастинда. Они оказались интересными.

Кудесницы, как выяснилось, не только огромной силой обладали, но и большими возможностями. Если мастерица – это умение, то кудесница – талант. И у каждой волшебницы он был свой, особенный!

Ария Квесская, к примеру, при помощи вышивки создавала иллюзии. Они были настолько яркими и правдивыми, что можно было почувствовать запах розы, ощутить песок под ногами или услышать, как поет птица. Ее дар помог боевым магам выиграть одну из важнейших битв в прошедшей войне Шелдронии с Ваской. Иллюзии Арии – дремучий лес и болото там, где всего этого не должно быть, заставили врагов растеряться. И это дало войску Шелдронии преимущество.

А Индира Лисская, еще одна кудесница, могла зачаровывать нити так, что стоило ими обмотать рану – и человек исцелялся. Она так половину шелдронской армии спасла!

На самом деле подобных историй в книге было немало, одна другой удивительнее. Я даже почувствовала себя немножко гордой от того, что оказалась кудесницей.

Правда, с самими формулами стандартных заклинаний кудесницы разобраться не получилось. Я так и не поняла, по какому принципу они строятся. Пришлось рассказать об этом профессору Бастинде. Ответ был удивительным: все зависит от моих намерений, желания и воли! То есть, чем сильнее я желаю чего-то, тем лучше! Вот только как объяснить тогда вышивки с ожившими лягушками и крапивой?

– А сосредоточенность и внимательность никто и не отменял, Мальцева! – поправляя очки, заметила профессор Бастинда.

И после этого дала мне еще парочку книжек. Увесистых таких, объемных. Я только успела прочитать названия, как мне передали послание директрисы Морганы о том, что после ужина она ждет меня к себе на дополнительные занятия.

– Варя, Варя, успокойся!

Ромео, непонятно как оказавшийся в комнате, тряс меня за плечо. Я перестала кричать как резаная и уставилась… на карту. Да-да, моя туника превратилась именно в нее.

– Ром…

Имя друга я прошептала как-то жалобно и, ткнув пальцем в мерцающее полотно, хрипло спросила:

– А это что?

– И мне тоже интересно! – воскликнула Фиона, появляясь на пороге моей комнаты.

Она плотно закрыла дверь и подошла к нам, скинув походную сумку. Любопытная подруга склонилась над тканью, задумчиво почесала нос и выпрямилась, стараясь скрыть смешок.

Огана, с того момента, как вспыхнула туника, неподвижно стояла на месте и смотрела на меня огромными от удивления глазами.

– Что ты делала? Сознавайся, Варь! – весело хмыкнул рыжик.

– П‑пуговки п‑пришила.

– Те самые?

Ромео, кажется, даже не удивился.

– Да.

Он обошел карту, что я кинула на пол, когда испугалась.

– Ага, значит, каждая пуговица обозначала стороны света. И, пришив их, ты создала карту, на которой…

Ромео почесал рыжую макушку, оглядел нас.

– И что на ней? – Любопытство Фионы снова дало о себе знать.

Причем она даже не поинтересовалась, что за пуговицы и откуда те взялись. Лишь жадно рассматривала мерцающую карту, чуть ли не потирая руки от предвкушения.

– Не знаю, – пожал плечами Ромео. – Но сдается, что важное что-то, иначе бы за ней не охотились.

– Ты про разбойников? – уточнила я, начиная приходить в себя.

– И про ту, что прокляла короля Эридана.

– Там волшебный источник! – озарило меня.

– С чего вдруг? – поразился Ромео, сверкая синевой во взгляде.

– Смотри, король болеет, все ищут лекарство.

– И?

– Так Ирас и искал эту карту! Помнишь, я говорила, что кто-то рылся в моих вещах. Осторожненько так…

– И никого в комнате точно не было, кроме вас и Ираса, – добавила Огана, тоже рассматривая мерцающую карту.

Хм… А я даже не заметила, как саламандра оказалась рядом.

– То есть ты хочешь сказать, будто Ирас заподозрил, что у тебя были пуговицы, проник на чердак, взял их на время, создал карту и вернул? – поразился Ромео.

– А почему бы и нет? Если на карте есть то, что ты желаешь найти, – задумчиво сказала Огана, обходя полотно.

– Правда? То есть мы можем найти Ираса? Все же сходится! – воскликнула я, едва сдерживаясь от желания сорваться и немедленно отправиться в путь.

– Но ведь враг мог просто не оставить следов на чердаке, – предположил Ромео, все еще сомневаясь.

– Исключено! Я бы все равно учуяла, – твердо заметила саламандра.

– Значит, все же Ирас…

– А почему он просто у Вари пуговицы не попросил? – удивилась Фиона, которой наконец удалось вставить слово в наш эмоциональный разговор.

– Вот найду и спрошу, – сказала я, начиная злиться.

Нет, правда! Я даже не знала, что мне достался такой чудесный артефакт. Неужели Ирас думает, что я бы не дала ему эти пуговицы? Зачем было так поступать?

– Значит, принц отправился на поиски волшебного источника, добыв воду из которого…

– Волшебный источник карта не покажет. Это, пожалуй, единственная вещь, которую он не покажет. Магия Великой Мастерицы не даст, – вздохнув, пояснила Огана.

– А ты знаешь…

– Это очень древний артефакт, – снова перебила Ромео саламандра. – Раньше таких карт было несколько, но их волшебство истончилось. Не факт, что и у этой чары будут долгими. Советую определиться, что бы вы хотели найти.

– А что искал Ирас, как думаешь? – спросила я Огану.

– То, что укажет путь к волшебному источнику.

– И что же?

Я оглядела друзей.

– Призрачный маяк.

Голос Фионы звучал глухо.

– Что?! – воскликнули мы с Ромео.

– Неужели о нем не слышали? Варь, ты же доклад для профессора Злотария делала. Вспомни! – поразила подруга, улыбаясь.

– Хм… Ты про то, что раньше на месте Великой пустыни было море?

– Вот именно! И там маяк был, который исчез вместе…

– Но сейчас-то его нет! – прервал нас Ромео.

Фиона вздохнула, немного поколебалась, прикусила губу.

– Дедушка Феофил, самый старый кентавр в нашей общине, – пояснила подруга, – бывал в этой пустыне. Он отправился с караваном за огнецветом для своей невесты. Вернее, тогда Арахна еще не была его невестой, но обещала стать, едва он достанет для нее цветок.

– И он достал?

– Да, – ответила Фиона. – Дедушка Феофил часто вечерами рассказывал нам о своем путешествии. Вышло так, что караван, с которым он отправился в оазис, попал в песчаную бурю, и они заблудились.

– Чушь! – возмутилась Огана. – Любой караван имеет опытного проводника. Иначе просто не смогут найти путь обратно!

– Это да. Но в тот раз проводник заболел, и караван повел его сын. Он был новичком в этом деле, учился многому у отца, но не имел большого опыта. А караван не мог ждать.

– И как же они нашли путь? – поинтересовалась я.

– Увидели призрачный маяк.

Мы с Ромео переглянулись.

– Беда только одна…

– Только призрак может войти в призрачное место, – хором вспомнили мы с Ромео.

– Лесовичок, – напомнила я друзьям. – Мы встретили его в лесу, и он нам дал этот странный совет.

– То есть для того чтобы найти призрачный маяк, нам необходима эта карта, – заметил Ромео.

– А для того, чтобы войти в маяк и найти направление, нужно…

– Умереть, – завершил Ромео.

Прекрасная перспектива! Во всех отношениях.

– А как же тогда мы узнаем направление? – удивилась Фиона.

Подругу почему-то абсолютно не смутил тот факт, что кто-то из нас должен умереть. Ее волновала конечная цель.

– Призрак и укажет, – заметила Огана.

– А как же Ирас? – шепотом спросила я. – Если он нашел маяк, то…

– Есть зелье, древнее, но могучее. Оно заберет жизнь на час, но не позволит душе покинуть пределы этого мира.

– И как его добыть? – спросили мы хором.

Умирать отчаянно не хотелось.

– Используете заклинание поиска.

– Чего? – Мы переглянулись и дружно уставились на саламандру.

– Бросишь клубок на землю и скажешь, чтобы нашел зелье. И он укажет путь. Неужели не знала? Магия русалок же!

Я покачала головой. Огана возмущенно уставилась на меня.

– Давно тебе пора почитать про чары своего клубка, Варь! Я добуду книгу к твоему возвращению.

– Если я вернусь…

– А куда ты денешься? Сдается, что это и есть твоя миссия – спасти короля Эридана от смерти. Поэтому зелье пьешь ты. Тебе было дано это пророчество, тебе его исполнять. Это первое, – серьезно сказала Огана, глядя на нас. – Второе. Воду из источника тоже наберешь ты.

– А мы тогда для чего? – поразилась Фиона, явно желая оказаться на моем месте.

– Ты не хочешь ехать? – удивился Ромео, обнимая подругу за плечи и целуя в макушку.

– Хочу. И помочь принцу и Варе, но…

– Без вас она не справится, – заметила саламандра.

Я украдкой посмотрела на друзей.

– Да мы и не отказываемся, – тихо сказал Ромео, еще крепче прижимая Фиону к себе. – Ста смертям не бывать, а одной не миновать. Если суждено погибнуть, то…

– Даже думать не смей! – зашипели мы с Фионой.

– Значит, я продолжу, – улыбнулась саламандра. – Воду из источника можно набрать один раз. И что бы ни случилось, помните, что другого шанса не будет. Вы берете ее для спасения короля.

– Спасибо за советы, Огана. И за помощь, – вздохнув, прошептала я.

– А мне вот интересно, откуда у вас пуговицы и почему я о них ничего не знаю? – спросила Фиона.

Мы с Ромео переглянулись и дружно опустили головы. Так ведь и не рассказали подруге о своих находках. Сначала никому не доверяли, а потом как-то все закрутилось…

– Мы расскажем. Обещаю. Просто сейчас время поджимает, – быстро выпалила я, надеясь, что подруга если и обиделась, то не сильно.

Фиона смерила нас многообещающим взглядом и махнула рукой. Я порывисто ее обняла, радуясь, что она отходчивая и по натуре добрая. Не то что я! Ох и поговорю я с Ирасом, когда найду!

Мы дружно склонились над мерцающей картой.

– И как она действует? – спросила я.

– Просто назови место, – посоветовала Огана.

– Призрачный маяк.

Над картой возник дымок, а потом… М‑да… никогда не думала, что волшебство может быть таким. Карта стала объемной, заставив нас дружно охнуть от восторга. Сознаюсь, мне даже захотелось коснуться полупрозрачных гор, казавшихся такими манящими. Но от пустыни, куда нам предстояло отправиться, они были далеко. Интересно, это та самая гряда, где находится домик Ираса?

– Варь, не отвлекайся, – прошептал Ромео.

Я взглянула на карту. Обветшалый маяк, похожий на разрушенную башню, оказался в центре Великой пустыни. Пока я рассматривала полупрозрачное изображение, ничего, кроме ужаса, не внушающее, Ромео и Фиона молчали.

– Невесело. Оазисов нет, ориентиров тоже, – заметил Ромео, разрушая воцарившуюся тишину. – А нам нужны продукты хотя бы.

– Проблему с едой и водой мы с Оганой решили.

Я быстро рассказала ребятам о том, что сделала саламандра. Фиона и Ромео от души поблагодарили смущенную Огану, и мы снова стали рассматривать карту. Тяжело запоминать путь, если вокруг одни пески. Но прежде чем произносить путевое заклинание, нужно четко представлять дорогу к желаемому, иначе ничего не выйдет.

Карта неожиданно вспыхнула и исчезла. Перед нами на полу лежала смятая туника без пуговиц.

– Ой. – Фиона растерянно посмотрела на меня.

– Ничего, главное, мы знаем направление, – подбодрила я друзей. – Осталась сущая ерунда, – хмыкнула я. – Добыть зелье, чтобы стать призраком, найти источник, спасти короля…

Ромео попытался скрыть смешок, но ничего не вышло. Фиона тоже улыбнулась.

И как же жаль, что я не смогла найти Ираса!

– Карта бы принца не показала, Варь, – тихо сказала Огана, угадывая мои мысли. – Думаю, что Ирас уже там, где источник. И раз не вернулся… Будьте осторожны, – попросила саламандра, едва мы подхватили свои походные сумки.

Воздух в пустыне казался горячее, чем в городе. Он словно плавился перед глазами, плыл и дурманил ни на что не похожими запахами. Песок блестел, напоминая чешую золотой рыбки из сказки. Он проникал сквозь одежду, касался губ, создавая ощущение нереальности происходящего. И небо тоже было другим. Огромным, пронзительно-синим.

И когда Арда совсем скрылась из вида, мощь и красота пустыни буквально обрушились на нас. Несколько минут мы летели на ковре, ошеломленные и потрясенные какой-то странной безграничностью. Ветра не было, но тишина стояла такая, что казалось, можно ее потрогать и пощупать. Такой она была яркой, непривычной.

– А кто-то постоянно любуется этой красотой, – заметил Ромео спустя время. Он растянулся на ковре, свесив голову вниз, и рассматривал барханы.

Они казались одинаковыми, но в то же время я поймала себя на ощущении, что мне постоянно хочется узнать, что же там, за следующим. На всякий случай я накинула один из щитов. Пустыня волшебная, в ней может быть что угодно.

Первый мираж с пальмами и верблюдами возник спустя пару часов. Мы жадно вгляделись в него. Я почувствовала, как хочется вскочить с ковра и помчаться, утопая ногами в горячем песке, чтобы самой убедиться, что желанная прохлада и журчащий родник всего лишь чудятся. Но стоило на мгновение закрыть глаза, как чудесная картинка исчезла. Спустя время появилась вторая, не менее яркая и красочная. Огнецветы! Пылали красно-желтым пламенем цветы, качались на невидимом ветру. Кажется, руку протяни – и вот они! Но сколько ни гонись за таким миражом, не достанешь волшебного цветка.

Я тряхнула головой и вздохнула.

Солнце палило нещадно, нам постоянно хотелось пить, а песок, каким-то немыслимым образом оказываясь на ковре, забивался в одежду. Спать было невозможно. Магия здесь не работала. И время, казалось, замедлилось. Скучно… Делать было нечего, поэтому мы просто наслаждались тем, что дарила пустыня.

– Как думаешь, эти люди и маги когда-то действительно проходили тут? – спросил Ромео, отвлекая меня от очередного иллюзорного каравана, тянущегося на запад.

– Наверное, – отозвалась я, поправляя на голове платок и натирая лицо, шею и руки мазью от солнечных ожогов.

В этот день мы разговаривали мало. Больше смотрели на миражи, каждый вспоминая о своем. Я думала о доме, об оставленных родителях, и к вечеру тоска настолько усилилась, что, если бы не Ромео с Фионой, я бы точно расплакалась.

На закате, который в пустыне был огненно-красным и огромным, мы спустились на песок, призвали ручей, умылись, поужинали и решили, что ночевать тоже будем на ковре. Так безопаснее. Да и время терять не хотелось.

Ночью в пустыне стало прохладнее. Но теплый, как из фена, воздух остался. Тишина сменилась легкими шорохами, которые приносил ветер. Небо тоже изменилось. Стало как-то ближе, словно нас накрыл черный купол с мерцающими звездами. Дотянуться бы, собрать горсть, но это ощущение, разумеется, ложное. Нам оставалось только смотреть, наслаждаться и восхищаться, прислушиваясь к ночным звукам. В пустыне они тоже кажутся особенными. Слишком громкими.

Я натянула очередной щит. За день мы уже использовали четыре. Защитные чары почему-то рассеивались в волшебной пустыне быстрее. Словно это место впитывало магию, хотя, на мой взгляд, если раньше тут было море, в которое попала нить Арии, волшебства в пустыне должно быть с избытком.

Но за день мы ничего, кроме песка и миражей, не заметили. А где гадюки и вараны? Или хотя бы растительность? Песок, палящее солнце да синее небо. И ничего больше. Жуткое ощущение.

Я посмотрела на рассыпавшиеся звезды, отыскивая созвездия, о которых слышала и читала. Постаралась подавить горький ком в горле. Найду Ираса, и мы снова отправимся на крышу, чтобы загадывать желания. Для этого не обязательно дожидаться звездопада. Где он? Что с ним? Я в очередной раз попыталась мысленно до него дозваться, но в ответ снова была тишина. И легче не стало. Я прикрыла глаза, проваливаясь в беспокойный сон.

Утром в пустыне появились растения.

– И что это за невзрачные кусты? – уточнила я, рассматривая коричневые заросли, стелющиеся под нами.

Листьев не было, только стволы, усыпанные ярко-желтыми шипами. Брр!

– Архарисы. Ядовиты, – коротко пояснил Ромео, грызя сухарь и запивая его водой из фляги. – Из его колючек добывают яд для стрел. Противоядия не существует.

Я потянулась за орехами.

– А это?

Показала пальцем на странные, ползущие по пескам темно-зеленые мясистые ветки с черными, блестящими на солнце ягодами.

– Апурии.

– Тоже ядовиты? – не удержалась я.

– Хуже. Оплетут так, что…

– Можешь не продолжать, – быстро заметила Фиона. – Я тоже поняла, что к ним нельзя прикасаться.

– А вон тот синий цветок, похожий на лютик?

– Магию вытягивает.

Понятно, безопасного в пустыне ничего нет.

– Смотрим в оба. Там, где кусты, обычно…

Договорить Ромео не успел, потому что я заверещала и чуть не свалилась с ковра.

– Успокойся. Обычная гадюка. Она даже на тебя внимания не обратила. Варя!

Ромео крепко держал меня, а Фиона брызгала на макушку холодной водой.

– Я до ужаса боюсь змей. И скорпионов. И пауков.

Да вообще проще перечислить, чего я не боюсь.

– Лучше бы ты пустынника боялась, – тихо сказал Ромео.

Фиона на него шикнула, напоминая, что не стоит говорить о хозяине пустыни. Накликаем так беду.

– А это кто?

Любопытство взяло верх, и я не удержалась от вопроса. Вниз теперь не смотрела, опасаясь увидеть еще кого-нибудь ползающего или прыгающего, а вот расспрашивать друга не перестала.

– Дух, который создает песчаные бури. Вот с ним лучше не встречаться и его не злить.

Рыжик безуспешно попытался отцепить мои пальцы от его туники, но потерпел поражение. Лишь вздохнул, смиряясь с неизбежным, и стал смотреть вокруг.

Через час полета кустарники исчезли, и мы ненадолго спустились.

– Как думаете, еще далеко? – поинтересовалась Фиона.

Время в пустыне текло иначе. Замедлялось, растягивалось. Я читала, что можно провести здесь сутки, а в той же Аскании пройдет месяц. Или наоборот. Как определить, что мы окажемся в самом центре пустыни? Вся надежда только на путеводную магию клубка.

– Четверо суток пути, – ответил Ромео.

– А как ты определил? – удивилась я.

– Путеводная нить уменьшилась на одну пятую. Значит, точно четверо суток.

– У меня может не хватить щитов, – с ужасом созналась я.

– Придется поторопиться. Я могу пойти, а вы полетите.

– Думаешь, что так будет быстрее? – поразилась Фиона, с которой я была согласна.

Ромео вздохнул, почесал рыжую макушку.

Фиона отряхнула с белой туники песок, втерла мазь и завязала на голове косынку.

– И насколько хватит щитов? – деловито уточнила она.

– На три дня, – созналась я.

– До маяка можем успеть добраться, если прибавим скорости.

– Скинем ненужные вещи? – уточнил Ромео.

– А почему бы и нет?

– Но до волшебного источника щитов не хватит, – вздохнула я.

– Смотря сколько до него добираться. – Фиона забралась на ковер, осмотрела наши пожитки. – Давайте просто не будем тратить время.

Мы с Ромео сели на ковер, который за это время успел всем опостылеть. Мешок с едой кинули вниз, не сговариваясь. Обойдемся без сухофруктов, раз есть сухари, потерпим. Следом полетела вся запасная одежда, плащи и обувь, кроме одного комплекта на каждого. Сбросили два рюкзака и даже одну флягу. Мазь от ожогов и небольшая аптечка остались. Ковер поднялся выше, скорость увеличилась.

А я‑то мечтала, что вечером мы будем сидеть на остывающем песке и можно будет призвать ручей, постирать одежду… Вздохнула и вытерла грязным рукавом лоб. Что-то ты, Варь, размечталась.

Я попила воды, чувствуя неимоверную усталость. Жара отнимала много сил, и только мысль о том, что вскоре я доберусь до Ираса, помогала держаться.

На третий день мы попали в долину кактусов.

– Зажимаем нос, – прокричал Ромео.

Мы послушались, вдыхая горячий воздух ртом.

Кактусов было много. Но они существенно отличались от тех, что я видела на картинках или в горшках на подоконнике у себя дома. Кактусы выращивала бабушка. Она часами могла о них рассказывать и смотреть на бутоны цветов. Радовалась, как детям, когда те появлялись и наполняли дом дивным ароматом.

В волшебной пустыне кактусы были темно-зелеными, покрытые черными длинными иглами и огромными, как деревья.

– Создают миражи, едва вдохнешь воздух, – пояснил всезнающий Ромео.

– Страшные? – уточнила я, вспоминая, что миражи нас все эти дни совсем не напрягали, лишь развлекали.

Где такое еще увидишь? Для того чтобы была иллюзия, ее надо создать при помощи магии, а тут… миражи возникают сами собой, рассказывая о тех, кого пустыня запомнила. Может быть, они и есть то истинное, настоящее волшебство? Кто знает…

– Слишком правдивые, – ответил друг. – Человек верит в то, что видит, остается среди этих колючек навечно.

Да уж! Такого счастья нам не надо. Короля бы спасти от смерти, Ираса отыскать, родных повидать… Я снова потрясла головой, отгоняя непрошеные мысли. Что-то слишком часто в этом месте мне становится тоскливо. Будто пустыня вытягивает все тщательно скрываемые желания наружу, обнажает сокровенное, усиливает страхи во много раз. Или мне все это кажется?

Я оглянулась на оставшуюся позади долину с кактусами, отбрасывающими тени. Но назад уже не повернешь, как бы ни хотелось.

И снова потянулись бесконечные пески. К ним мы тоже быстро привыкли, перестали удивляться, только рассматривали изредка шнырявших ящериц и ползущих змей. А вот жара сводила с ума. Воздух нагревался настолько, что казалось, мир растворяется перед глазами, сливается в одно желто-синее пятно. День выдался тяжелым, длинным. Мы по очереди дремали, мечтая быстрее оказаться возле призрачного маяка.

Последний щит лопнул на рассвете, и я, вздохнув, полезла за запасными гребенками. Но достать их не успела, потому что ковер неожиданно замер.

– А почему мы…

– Прибыли, – ответил Ромео, задумчиво потирая нос.

– Да? – мы с Фионой оглянулись.

Кроме песка, вокруг ничего не было.

– Спускаемся? – уточнила подруга.

– Разумеется.

Мы осторожно сошли с ковра, собрали оставшиеся вещи.

– И где здесь маяк? – спросила Фиона, утирая мокрый лоб и откидывая грязные пряди волос за спину.

– Поисковое заклинание не может ошибиться. Мы же нить из клубка, как нас научила Огана, привязали к ковру, – ответила я. – Наверное, увидеть маяк может только призрак.

Ромео сверкнул синими глазами, задумался.

– Думаю, что нужно выпить зелье, – предложил он, доставая флакон.

– Хорошо, – сказала я, стараясь не паниковать. – Какой знак вам подавать?

Не то чтобы я опасалась, что зелье не подействует, но на всякий случай подстраховывалась.

– Ты же призраком будешь, верно? – Фиона поежилась от этой мысли.

– Да.

Я с трудом себе представляла, как это, поэтому посмотрела на подругу с сомнением.

– Тогда спустишься к нам и укажешь направление, если что…

Ромео не договорил и вздохнул.

– А если вы меня не увидите?

– Хорошо. Тогда я положу на песок свою иглу, а ты попытаешься ее повернуть. Но, по логике, мы должны тебя видеть.

– Дедушка Феофил говорил, что сына проводника они тогда заметили, – тихо созналась Фиона.

И у меня появилось нехорошее подозрение, что караванщики разглядели призрака только потому, что юноша был мертв. С зельем это может не прокатить.

Видимо, друзья подумали о том же самом, поэтому поправили иголку.

– Ох, Ромка! А как Ирас справился-то? Может, не будем мудрить? Я просто перестану быть призраком и покажу направление. Сдается мне, магия в пустыне такова, что я в любом случае запомню путь.

– И то верно. Мы что-то заволновались. – Ромео протянул флакон с зельем. – Пей и иди.

– И ни о чем не думай! – велела Фиона, крепко меня обнимая.

Но тут же выпустила из объятий и смутилась.

– Без прощаний, да?

– Разумеется. – Ромео хмыкнул, а Фиона робко улыбнулась.

– Не волнуйся. Все будет хорошо. Верь в это. Ты же можешь.

Я открутила крышку, понюхала зелье, которое абсолютно ничем не пахло, и выпила одним глотком.

По горлу побежал холод, мир расплылся и покачнулся, я почувствовала, что падаю, а затем пришла странная легкость. Я моргнула и посмотрела на друзей, склонившихся надо мной. Непривычно быть привидением, если честно. Я попыталась принюхаться, но никаких запахов не уловила. Ощущение жары и духоты тоже исчезло. Даже песок под ногами не чувствовался. Странное ощущение. Будто я и вправду неживая. Эмоции, правда, остались.

И особенно жутко смотреть на свое тело, оставшееся внизу.

Ромео подхватил меня на руки и перенес на ковер. Фиона тревожно вгляделась перед собой, и я помахала ей рукой. Она на этот жест не ответила, значит, меня не видит. Что ж, не буду терять время!

Я огляделась и охнула.

Маяк, сотканный, казалось бы, из тонких полупрозрачных нитей, был в нескольких шагах от меня. Высокий, полуразрушенный, но, как великан в дозоре, не растерявший своей мощи, он поражал. Наверняка когда-то был выстроен из огромных булыжников. Я подошла к двери, болтающейся от невидимого ветра, обернулась в последний раз на друзей и вошла.

Внутри почему-то часть ощущений вернулась. Не знаю, как это было возможно у призрака, но я чувствовала холодный и мокрый каменный пол, шершавые стены и ступени, пока поднималась на самый верх. Торопилась, зная, что времени у меня немного.

Наверху дул пронизывающий ветер. Там внизу, в песках он не чувствовался, а здесь… Порывы были сильными, холодными, доносили соленые запахи моря. Я вдохнула этот ни с чем не сравнимый аромат. Обязательно потом поинтересуюсь, что это за зелье такое необычное. Огромный костер из дров был сложен прямо посередине ровной площадки. Рядом в обычном фонаре горел призрачный огонек. Темно-сизый, непривычный.

Его нужно зажечь? Для чего? И как найти путь к источнику?

Я подошла к полуразрушенной стене, старательно обходя разбросанные камни, выглянула и вздрогнула. Пустыни не было. Да какое там! Даже воспоминания о ней не осталось. Внизу бушевало призрачное море. Волны разбивались об огромные черные и скользкие валуны, шипели, как змеи, лизали призрачные стены маяка. Небо казалось черным, бездонным, как пропасть. Я ожидала увидеть сверкающие молнии, но их просто не было.

Отошла, вспомнив, зачем я здесь, споткнулась о камень и уставилась на надпись: «Не слушай их голоса, чудо. Просто зажги маяк».

Ирас! И сердце ухнуло вниз от какой-то безудержной радости, но тут же раздался слабый шепот, и я как будто бы очнулась ото сна. Кинулась к призрачным дровам, разбила фонарь, выпуская огонь.

Голоса стали громче, пока разгоралось пламя. Мне чудилось, что они зовут, манят, утешают, дарят надежду. Не оборачиваться. Не смотреть на призрачное море. Стало казаться, что шепчет уже сама вода, ползет по стенам. Ой мамочки! Бежать! Не ждать. Вниз немедленно!

«Не слушай их голоса, чудо».

Я осталась на месте, постоянно повторяя эту фразу, надеясь, что выстою и не сойду с ума. Другого шанса добраться до источника не будет.

Столб пламени взвился ввысь и резко исчез, оставляя светлый луч.

– Волшебный источник, пожалуйста, – интуитивно попросила я, рассматривая рассыпавшийся уголь.

Луч изогнулся и показал направление, почти сразу же исчезая. Я осталась в кромешной темноте, и голоса, на некоторое время исчезнувшие, вернулись. Я не мешкая рванула вниз, но мне чудилось, что меня преследуют. И ноги, которые казались теперь вовсе не призрачными, скользили по холодным ступеням. Магия этого места или все же зелья? Почему я вдруг стала чувствовать себя почти живой? Дверь хлопнула перед носом, шепот окутал. Я резко бросилась на выход, помчалась по привычной уже пустыне, добежала до встревоженных Ромео и Фионы и упала.

Боль была резкой, сильной, практически нестерпимой.

– Варя, Варя! Очнись же!

Ромео теребил меня за плечо, и первое, что я увидела, – его сапфировые глаза. И безумно захотелось расплакаться, но я не смогла. Осторожно села, дожидаясь, когда голова перестанет кружиться.

– Ты как? – Фиона протянула воды, и я жадно ее хлебнула.

– Нам туда. – Я пальцем указала направление. – Летим, я по пути расскажу, что произошло.

Мы сели на ковер, поднялись в воздух.

– Направление понятно, но…

– Не собьемся, – твердо сказала я. – Там особая магия. Ее не объяснить словами, можно только почувствовать. Так вот, направление запоминаешь мгновенно, а потом уже невозможно свернуть, даже если захочешь.

Я рассказала друзьям о том, что видела и слышала, об оставленной надписи Ираса.

– Интересно, как он смог написать предупреждение?

– Понятия не имею, – честно созналась я. – А правда час прошел? Там время совсем не чувствуется.

– Мы так за тебя переживали, – прошептала Фиона, на глазах которой заблестели слезы.

Я крепко ее обняла и улыбнулась Ромео. Выбралась! И это главное.

Неприятности начались слишком быстро. Едва мы отлетели, по земле поползли змеи. Не одна и не две, а пара сотен. Копошащиеся гадюки вызывали у меня священный ужас.

– Давай накинем не простой щит, а против нечисти, – предложила Фиона, помогая мне достать гребенку.

Увы, он не помог, только разозлил змей, которые теперь начали шипеть.

– Просто летим. Они не допрыгнут, тут метра четыре над землей точно есть, если не больше, – спокойно сообщил Ромео, оттаскивая Фиону от края ковра.

– А как будем спускаться? – шепотом спросила я, когда к вечеру мы замерли на месте возле огромного бархана, в котором темнел провал.

– Накидывай общий щит. Должно помочь – Ромео был непреклонен и решителен как никогда.

– У меня их всего два, – напомнила я. – Больше часа не выдержат.

– Выхода нет, Варь. Нам надо спуститься, попасть внутрь и найти Ираса и источник.

Я отчаянно боролась с непрошеным страхом, который не позволял мне спуститься. Пусть даже под щитом. Ромео посмотрел на меня, вздохнул и сдался.

– Хорошо, до пещеры донесу на руках. Только не цепляйся мертвой хваткой. У меня на тунике уже две дырки! – возмутился он.

– Фиона, ты сможешь дойти?

– Да. – Подруга бледнела, но храбрилась.

Мне сильно хотелось зажмуриться, когда Ромео спрыгнул на землю и, укрытый моим щитом, улыбнулся. Я бы его треснула, если бы не кинувшиеся со всех сторон змеи. От страха я не смогла даже кричать. Но защита, слава всем богам этого мира, сработала. Хотя я все равно позволила себя отнести к пещере, дрожа как осиновый лист. Затем сжала руку Фионы, наблюдая, как Ромео невозмутимо скатывает ковер, закидывает на плечи рюкзак.

И вдруг змеи неожиданно исчезли как не бывало.

– И что это было? Мираж? Иллюзия?

– Нас предупреждали, что пустыня волшебная, – невозмутимо заметил Ромео, пытаясь пригладить спутанные волосы.

Темный провал пещеры нас тоже не радовал, но куда деваться? Я запустила единственный маячок и обомлела. Нет, там змей не было. Только пауки по стенам, потолку и полу. И паутина, естественно. Повсюду.

Ромео присвистнул.

– Защита действует, – заметил он.

– Идем? – шепотом спросила Фиона.

– Бежим, – предложила я. – Пока щиты держатся.

Через полчаса мы остановились, пытаясь немного отдышаться. Спасибо викингу и боевым магам за тренировки, без этого мы бы такой забег не осилили.

В пещере пахло сыростью и морем. Я невольно подумала, что она здесь явно с тех времен, когда на этом месте плескалась вода. Наверное, ее сохраняет и поддерживает волшебный источник. Остались же запахи и скалы, укрытые песком. И еще мне постоянно казалось, что чем дальше мы продвигаемся, тем больше становится пещера. Поднимаются выше своды, расширяются и удлиняются коридоры. И это место будто дышит волшебством – древним и могучим, заставляющим невольно замедлять шаги и чувствовать себя так, словно ты идешь по заброшенному храму. Давно забытому, но по-прежнему не растратившему свою силу.

Только пауки повсюду окончательно портят всю картину. Брр! Что ж они такие мерзкие-то!

– Смотрите, там что-то светлеет, – хрипло заметила Фиона, показывая пальцем в сторону.

Мы повернулись. И правда, чуть дальше виднелся огонек. Голубовато-белый, едва заметный.

– Давайте приготовим сеть и иголки на всякий случай, – предложил Ромео.

Так мы и сделали. Достали все необходимое и быстрым шагом, почти бегом, подобрались к скале, оказавшись в огромном зале, сплошь покрытом паутиной. И все бы ничего, но она была не белой и даже не серебристой, а черной, смолянистой. Особенно жутко это выглядело в слабом мерцании нескольких огоньков, плавающих по пещере.

– Варь…

Фиона позвала шепотом, и я оглянулась, с трудом подавив крик. Бледный Ирас, закутанный в черные нити, ужасал.

– Он жив, Варь. Я чувствую. Сердце бьется… Правда…

Ромео в мгновение ока оказался рядом, прижал меня к себе, пытаясь унять дрожь.

– Что с ним произошло? – просипела я, выпутываясь из объятий друга.

– На нем сильное проклятие. И долго он не протянет, – вздохнула Фиона. – Эта паутина…

Подруга нервно сглотнула, смотря огромными глазами на то, что можно было разглядеть при столь странном освещении.

– Она силы тянет. К ней нельзя прикасаться.

Как же хорошо, что мы укрыты моим щитом!

– Паутина здесь, сдается, не самое страшное, – тихо сказал Ромео.

– Это ты верно заметил, – раздался женский голос, и откуда-то из глубины пещеры, легко ступая босыми ногами по темной паутине, появилась его обладательница.

Черный плащ скрывал ее фигуру и лицо, но я не сомневалась в том, что эта та самая колдунья, с которой я столкнулась в королевской мастерской. И она же наслала проклятие на короля Эридана. И Ирас… Как же его освободить?

– Полагаю, передо мной Варвара Мальцева?

Мы промолчали.

– Невежливо с вашей стороны, – заметила она, скользя по нам взглядом. – Я могу ведь иначе действовать. Чуть сожму паутину на вашем принце и…

– Не надо, – не выдержала я.

– Что ж, так лучше. Даже удивительно, что вы добрались до этого места… живыми.

– А не должны были?

– Нет, разумеется, – ответила колдунья. – Я бы предпочла, чтобы вы погибли еще в лесу от рук нанятых мной разбойников.

– Зачем? – удивилась я.

– Ты изначально не вписывалась в мои планы, – меланхолично отозвалась незнакомка. – Мне предсказали, что ничего не получится, если появится попаданка из другого мира.

Волшебница приблизилась к нам, щелкнула пальцами, и я почувствовала, как щит лопнул.

– Против моих чар защитная магия кудесницы не сработает. Я – сильнее.

Я почувствовала на себе ее тяжелый злой взгляд, но спорить не стала. Зачем?

– Асканийское вино и лавина в горах – это ваших рук дело? – уточнила я, решив потянуть время.

– Конечно. Мне нужен был древний артефакт, указывающий путь. Но упрямые пуговицы, заколдованные этой шарлатанкой Арией, никак не давались мне в руки.

Колдунья замолчала, явно ожидая от меня хотя бы вопроса, но, поняв, что я не поинтересуюсь, что за магия Великой Кудесницы не давала ей прикоснуться к артефакту, продолжила:

– Видишь ли, Варвара, пуговицы может собрать лишь тот, кто ни разу не убивал, а взять их и использовать – тот, кто чист сердцем. Ирас вот смог, а я – нет. Пришлось усилить проклятие Эридана при помощи особого ритуала, который потребовал много магии.

Я бессильно сжала ладони, поняв, что она намекает на убитого эльнора. Успокоиться и не поддаваться на эти жалкие провокации.

– А уж потом, когда Ирас стал действовать, выследить его практически не составило труда.

Пока злодейка объясняла, я слушала и прикидывала, что делать. Страшно почему-то не было. Обманчивое чувство, скверное, но если бы меня сейчас затопил ужас…

– И почему ты не поинтересуешься, откуда я знаю Эридана и Ираса?

– Их все знают. Они – правящая семья, – тихо заметил Ромео.

Колдунья расхохоталась, но смех получился каким-то булькающим и жутким. Она резко откинула капюшон и подошла так близко, что нас разделял лишь шаг.

Лицо у нее было белым, словно выточенным из мрамора. Таким же гладким, неживым… Шрамы покрывали щеки, лоб, нос и даже губы тонкой паутиной. Глаза черные, острые и какие-то безумные.

– Неужели Ирас не рассказал? Не очень-то он тебе доверяет, смотрю.

– Не рассказал что? – не удержалась я, начиная злиться.

– Король Эридан – мой брат.

Новость была ошеломляющей. И сразу стало понятно, почему королевская семья действовала столь осмотрительно. Им не нужна была огласка.

– Достань мне воды из источника, и я пощажу вас всех.

– А сами? – Ромео отвлек от меня волшебницу, и я осторожно вдохнула.

– Я – не кудесница. И не чиста сердцем.

– Но у вас великая сила, – возразила я.

– Я всего лишь прокляла клубок, добытый у русалок, – заметила колдунья. – И поэтому мне подчиняются создания тьмы. Плюс часть сил от убитых мастериц досталась. Этого мало для того, чтобы взять воды из волшебного источника.

Колдунья облизнула губы и улыбнулась, снова окутывая меня взглядом черных глаз. И я подумала о том, скольких она убила. Среди них наверняка есть и те маги, что не вернутся в МыШКу. Елки зеленые! Что же делать? Как отказать, чтобы она никого не убила?

– Почему же вы не попросили об этом его высочество? – Вежливость Фионы меня поразила.

– Мой племянник никогда не отличался особым умом. Пошел в матушку. Говорила же брату, не женись на дочери крестьян! Но нет, не послушал. Привел в дом обычную девку, нацепил на ее палец кольцо, еще и за жемчужиной этой проклятой нырял!

Колдунья выругалась.

Так вот в чем причина всех бед!

– Вам не по нраву королева Изабелла? – спросила я, судорожно ища выход из ситуации, в которой оказалась.

– У меня тоже был жених, – неожиданно спокойно сказала она. – И он оказался, по словам брата, вором! Эридан его казнил, не дав мне с ним даже попрощаться. Да что уж там говорить! Я о его смерти узнала через неделю!

– Разве в Шелдронии казнят за воровство? – удивился Ромео.

Думай, Варь! Пока отвлекаем разговорами, думай.

– За обычное нет, но брат заявил, что Ар пытался ограбить королевскую сокровищницу. Даже мне слепки иллюзий предоставил. Смешно. Как будто они были настоящие!

В глазах колдуньи зажегся безумный огонек.

– Достань мне воды. Этот глупец отказался, решил умереть сам, погубить отца. В королевстве наступит смута.

– Зачем вам вода из волшебного источника? – спросила я, не зная, как отказаться от такой чести.

– Сниму проклятие, что наложила одна из умирающих кудесниц, свергну брата и буду править Шелдронией.

Прекрасный план. Во всех отношениях.

– А Ирас? – уточнила я.

– Отпущу, если даст клятву на крови, что не сунется ко мне, не станет мстить за смерть родителей и откажется от престола. Так и быть, если поможешь – живите.

Еще чудеснее.

– Я не смогу набрать воды, – тихо сказала я.

– Отказываешься? – как-то спокойно спросила колдунья.

– Да.

– Ну что ж, тогда я стану действовать иначе.

Она взмахнула рукой, что-то прошептала, и Ромео захрипел.

– Не трогай его! – крикнула Фиона.

Рыжика резко подбросило вверх, а потом он упал на пол. Подруга завизжала и кинулась к нему. Я бросилась следом, наклоняясь и чувствуя, как по щекам бегут слезы. Я отказывалась верить в произошедшее и в то, что только что стала убийцей лучшего друга! Как с этим дальше жить? Фиона что-то бессвязно шептала. Изо рта Ромео бежала струйка крови. Умер. Из‑за моей глупости.

Я кусала губы, проклиная все на свете, и старалась не сорваться и не броситься на колдунью, что так легко играла нашими жизнями.

Поднялась.

– Пока что жив. На запястье был какой-то амулет, – сообщила злодейка. – Но мне несложно повторить. Девчонка будет следующей. А потом Ирас.

– А потом я? – Осознание, что Ромео спасли заговоренные мной узелки, придало решимости и смелости.

Фиона тоже перестала рыдать и затихла.

– Почему же? Ты мне нужна. Думаю, что многие доберутся до волшебного источника. Я знаю, что на его поиски отправились несколько групп. Займусь ими, а ты будешь смотреть, как я их убиваю, и думать.

Колдунья жутко улыбнулась потрескавшимися, почти белыми губами.

Я обернулась к Фионе.

– Не соглашайся, – прошептала она, трясущимися руками касаясь волос Ромео, голова которого лежала у нее на коленях. – Она погубит Чарду.

Бывают моменты, когда привычный мир рушится. Кажется, что тебя должны одолевать эмоции, но их нет. Просто остается какая-то пульсирующая внутри боль.

– Я добуду воды из источника, если ты оставишь в живых моих друзей и Ираса, – сказала я, отворачиваясь.

– Варя, нет! – Крик Фионы был отчаянным.

Она слишком хорошо представляла, во что теперь превратится наша жизнь. Но я не могла позволить умирать друзьям.

– Варя, остановись! Мы найдем выход! Я верю…

Колдунья усмехнулась, взмахнула рукой, и я перестала слышать подругу. Оглянуться тоже не могла.

– Клятву, что мои друзья не умрут, – напомнила я. – Если добуду воды из волшебного источника.

– Даю слово, что они останутся живы.

Злодейка вынула из складок плаща нож, порезала руку, и на земляной пол пещеры закапала кровь. Черная, маслянистая. И в какой-то момент я поняла, что передо мной стоит вовсе не человек.

– Видишь, даже кровью поклялась.

В голосе колдуньи слышалась насмешка.

– Что мне нужно сделать?

Оттягивать неизбежное я не собиралась.

– Порежь ладонь над тем камнем, – кивнула она. – Источник должен заработать. Наберешь воды в флягу, что у тебя на поясе. Ее хватит на один глоток, не больше. Сколько бы ни наливала. Источник иссякнет. Он и так долго берег в себе магию, и ее осталось мало.

Я подошла к валуну, исписанному древними рунами. Надеюсь, что Ирас и друзья поймут меня и простят. Колдунья протянула нож, но я отказалась. Сняла иголку, висевшую на поясе, полоснула по руке, с трудом не зажмуриваясь от боли и не кусая губы. Кровь закапала на камень. Тот засветился, выпустил струю воды, которая коснулась пореза, моментально залечивая рану. Я отдернула руку, достала флягу и обреченно посмотрела на источник.

– На твоем месте я бы не стала торопиться.

Я оглянулась и растерянно заморгала.

Передо мной стояла невероятно красивая молодая женщина. Серебристое длинное платье делало ее фигуру легкой и изящной. Волосы, заплетенные в косы и перевитые разноцветными лентами, сияли. Белое лицо с тонкими чертами и слегка заостренными скулами казалось верхом совершенства. Яркие зеленые глаза сверкали, и в них почему-то плескалось едва заметное беспокойство.

Я даже зажмурилась, чтобы убедиться: она мне не снится, не кажется, не мерещится. Открыла глаза, снова посмотрела на прекрасную незнакомку.

– Здравствуй, Варвара.

– Здравствуйте, – пролепетала я, растерянно оглядываясь по сторонам и абсолютно не понимая, что происходит.

Время словно остановилось. Или это действительно так?

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Да-да, повод для паники есть, но этим я делу не помогу. Слегка смутилась, снова поймала взгляд красавицы и, не удержавшись, спросила:

– А вы кто?

– Ария.

Наверное, если бы мне сейчас сказали, что передо мной инопланетянин, я бы удивилась меньше. А так… стояла и откровенно не знала, что делать.

– Великая Кудесница? – все же на всякий случай переспросила я.

– Да.

Богиня щелкнула пальцами и передо мной оказалась неприметная девушка из королевской мастерской, одетая в рабочую форму, – синее платье с белым кружевным воротничком.

– Так лучше?

Я потрясла головой, пытаясь прийти в себя. Не злись, Варь, только не злись! Ну подумаешь, богиня тогда тебе в королевской мастерской соврала, сказав, что паутинка на руке – знак принадлежности! И подумаешь, сбежала, едва запахло жареным. Она же знала, что там прячутся злодеи! Предупредила, но, может, Ария просто не имела права вмешиваться?

Я глубоко вдохнула, в который раз оглядела замерший мир.

– Я натянула нити времени. Надолго не хватит, но поговорить мы успеем, – спокойно сказала Великая Кудесница, как-то странно на меня глядя.

– Ирас, Ромео и Фиона…

Богиня вздохнула.

– Давай с начала, Варвара. Думаю, что у тебя немало вопросов, и на них я… – Ария слегка замялась, – должна ответить.

– Должны? – переспросила я.

– Боюсь, что так.

Великая Кудесница вдруг показалась мне безумно уставшей и встревоженной.

– Я вмешалась в твою судьбу, хотя не имела права этого делать. Может, поэтому все и пошло не так, как нужно, – призналась она.

– Это вы перенесли меня в Чарду? – догадалась я.

– Да.

– Зачем? – Я не могла не спросить.

– Чарду, как ты знаешь, создала я, – пояснила Великая Кудесница, потирая изящное запястье. – Мне небезразлична судьба этого мира, Варвара.

– И при чем тут я?

Богиня нахмурилась, прикусила губу, расправила складки темно-синего платья.

– Ирасу суждено было погибнуть, – тихо сказала Ария. – Но вместе с ним оказался бы уничтожен весь этот мир. Анесера, – богиня кивком показала на главную злодейку, замершую, как и все остальные, – ей суждено обратить Чарду в пыль.

– Вы хотите сказать, что она, – я снова не удержалась и ткнула пальцем в колдунью, – сильнее вас? Вы же богиня!

Ария как-то обреченно вздохнула.

– Есть закон, нарушая который, я теряю на время магию, – спокойно пояснила она.

– Что за закон?

– Я не имею права вмешиваться в судьбу созданий этого мира, – призналась Великая Кудесница. – У моего волшебства есть цена, Варвара, потому что оно слишком велико. И, увы, я уже несколько раз нарушила этот непреложный закон, за что и расплачиваюсь.

Богиня вздохнула, поправила воротничок на платье.

– Несколько лет назад я узнала, что Чарда в опасности. Не спрашивай, кто это мне предсказал. Не моя тайна. Так вот… спасти этот мир может лишь наследный принц Шелдронии – Ирас. Но опять же… ему суждено погибнуть.

– Что? – Я едва удержалась, чтобы не схватить богиню в охапку и не потрясти.

Как она может так спокойно об этом говорить? Да не нужен мне весь этот мир без Ираса!

– Варвара, я же не сказала, что желаю принцу гибели, – мягко заметила Ария.

Я снова вздохнула, и Великая Кудесница слабо улыбнулась. Странная она какая-то… Или все богини такие?

– Я стала искать выход из этой непростой ситуации. К нам в Чарду, как ты уже знаешь, попадали люди и маги из других миров, но у них были иные предназначения. Я несколько раз создавала ураган Морганы, чтобы найти ту, что станет избранницей Ираса. Только она сможет…

– Что? Так моя миссия заключается в том, чтобы стать его…

Я запнулась, не зная, какое слово нужно подобрать.

– Да. Боюсь, что именно так. До тебя были и другие девушки, но на них Ирас не обращал внимания. Уж не знаю почему. Ты была моей последней надеждой.

Руки у меня непроизвольно сжались в кулаки. Если бы передо мной не богиня стояла, не удержалась бы и чисто по-женски разобралась.

– Злишься? – не удивилась Ария. – Это логично. Я хотела сделать как лучше. Даже ураган призывала с этой целью, чтобы никто не заподозрил мое вмешательство. Только ты все равно разрушила все мои планы.

Она улыбнулась, слегка наклонив голову.

– Тебя сразу должно было в МыШКу перенести, а там был бы бал, танцевальный конкурс… И Ирас бы обратил на тебя внимание. Не смог бы иначе! Ты слишком сильно отличаешься от других мастериц. Все бы могло получиться, но…

Ария посмотрела на меня, едва ли не метающую молнии, и обреченно вздохнула.

– Мы с Ирасом встретились случайно? – хрипло спросила я.

– Нет. Мне пришлось столкнуть ваши путевые клубки дважды. В том трактире, где вас с менестрелем искали разбойники, и когда вы пили отравленное асканийское вино. Больше я ваших судеб не касалась.

Мы помолчали. Что мне ей на все это сказать? Спасибо? Не получается. Понимаю, что Ария хотела спасти свой мир, но…

– Я смогу вернуться домой?

– Да. Через неделю откроется портал.

– Но должен же в конце лета, – удивилась я.

– В Великой пустыне время течет иначе. В Чарде сейчас заканчивается август.

И она так легко об этом говорит?

– Но получается, что король Эридан уже мертв! Директриса Моргана говорила, что у него срок…

– Я замедлила проклятие, но вы должны вернуться сегодня. На большее моей магии не хватит. Я слишком во многое вмешалась. Опять. – В голосе Арии звучала неподдельная тоска и тревога.

Но раскаяния она не испытывала.

Я посмотрела на Фиону, склонившуюся над Ромео. Друг умирал, и шанса выжить у него не осталось. Я это точно знала. Перевела взгляд на бледного Ираса, запутанного в черную паутину, которая вытягивала силы. Вспомнила о короле Эридане, без которого в Шелдронии начнется хаос. Развернулась к волшебному источнику.

Выбирай, Варь. Между лучшим другом, любимым человеком и целым миром. Кого из них ты предашь? Кого спасешь? Чья смерть тяжелым камнем ляжет на твое сердце? Перед кем хочешь остаться виноватой? И кем ты хочешь быть? А кем – не желаешь?

Я не хочу делать такой выбор. Не желаю. Они все мне дороги! Как можно решить, кому из них умереть? Еще ведь есть и Анесера, а значит, глоток волшебной воды достанется ей, потому что она просто сильнее. И что будет потом?

Ария подошла к источнику, щелкнула пальцами, в ее руках появилась фляга. Она набрала воды, закрутила крышку, что-то прошептала, и фляга слабо засветилась голубым.

– Здесь глоток волшебной воды, которую может выпить только король Эридан, – тихо сказала она, протягивая мне фляжку. – Я отдаю свой долг за вмешательство в твою судьбу, Варвара.

Наши глаза встретились.

– Спасибо, – прошептала я, силясь не разреветься.

– Набирай в свою флягу волшебной воды. И спасай… Послушай сердце, – тихо сказала Ария. – Я, увы, больше ничем не могу помочь.

– Ромео… он умрет?

Богиня промолчала. И это стало красноречивее любого ответа.

– Клубок его жизни лишь слегка потемнел. Может быть, вы вместе найдете выход. Вспомни о своем мастерстве, Варвара. Поверь в свои силы ради тех, кто дорог. И когда наступит момент выбора, сделай его, не сомневаясь. Твое доброе сердце тебе поможет.

Ария улыбнулась, снова превращаясь в ту, что предстала передо мной несколько минут назад.

– Какая из меня кудесница? Сказать-то легко…

Мне безудержно хотелось плакать. Как выбрать между лучшим другом и тем, кого люблю? Как? И Фиона меня точно никогда не простит, будет до конца жизни ненавидеть. Да я сама себе буду противна после такого! Что же мне делать?

– Если бы ты не верила в волшебство, то никакие силы, даже мой ураган, не смогли бы переместить тебя в этот мир, – заметила Ария.

– Неужели вы и правда не можете больше ничем помочь? Мне в МыШКе говорили, что судьба человека – это нить и ее прядут боги.

– В корне неверное рассуждение, Варвара. Ты делаешь себя сама своими поступками, словами и мыслями. Я даже не могу заставить тебя кого-то полюбить, пусть я и богиня.

Голос Арии звучал мягко, как-то чересчур спокойно. И я ощутила, как меня волной накрывает какое-то странное умиротворение. Похоже, Великая Кудесница все же применила чары.

– Я могу попросить об одолжении? – спросила я, пока Великая Кудесница не исчезла.

– О каком?

– Скажите Глебу правду. Он этого заслуживает.

– Думаешь, порадуется, что я – его мать? – Богиня нахмурилась.

– Его отец был охотником на Таркских болотах, погиб, – вспомнила я. – Не лишайте Глеба еще и вашей любви. Думаете, если он боевой маг, лихо машет мечом, то в вас не нуждается?

Ария с сомнением посмотрела на меня.

– Да сколько бы тебе ни было лет, хоть пять, хоть пятьдесят, всем нужна мама, – вздохнула я, вытирая слезы, бегущие по щекам. – И это не мне необходимо, а в первую очередь вам и Глебу. Пожалуйста, скажите ему правду. А уж какое решение примет…

Я развела руками, некрасиво шмыгая носом.

Великая Кудесница молчала очень долго. Я не знала, о чем она думала, но голос ее прозвучал совсем тихо:

– Я рада, что избранница Ираса меня не разочаровала. Он сделал достойный выбор.

Скажет! Я с облегчением вздохнула.

– Нить времени натянулась слишком сильно. Я не могу ее удерживать, иначе порвется и будет… Плохо будет, – созналась Ария. – У тебя полминуты, чтобы сделать выбор, Варвара.

Я быстро набрала воды во фляжку, и источник тут же вспыхнул, исчезая. Валун, из которого он бил, распался на куски. Я сделала глубокий вдох, подошла к Ирасу и поднесла флягу к его губам. Он – единственный среди нас, кто сможет справиться с Анесерой и, будем надеяться, найдет способ спасти Ромео.

– За его спиной две дюжины боевых магов, которыми управляет Анесера, – на прощанье предупредила Великая Кудесница, тая в воздухе.

Черная паутина опала и рассыпалась, Ирас сделал вдох и открыл глаза. Мгновение – и меня просто отшвырнуло в сторону, а боевой маг уставился на колдунью.

– Глупая девчонка, что ты натворила!

Гневный голос Анесеры отозвался эхом по огромному залу.

– Ирас, за твоей спиной – боевые маги! – прокричала я.

Принц развернулся, призывая меч, а я кинулась к Ромео и Фионе, накидывая один за другими щиты.

– Прости, – прошептала я подруге, зная, что такое точно невозможно.

Фиона всхлипнула. Ненавидит? Оно и верно.

– Ты правильно поступила, Варь.

И от этих слов мне захотелось взвыть, разгромить эту проклятую пещеру, повернуть время вспять… Да хоть что-то сделать, чтобы Ромео – неподвижный и бледный, но такой родной – остался жить!

Я обернулась, наблюдая, как Ираса окружают маги в темных плащах. Справится? Меч засиял красным, коснулся первого врага, и тот упал как подкошенный. И сияние оружия тут же угасло.

– Не поможет, племянничек, – прошипела Анесера, не вмешиваясь в битву, а лишь наблюдая.

Я поднялась, достала иголку. Конечно, я мало что могу…

– Сеть, – прошептала Фиона.

– Думаешь, сработает?

– Задержит.

Спасибо Арару за то, что меткость довел до автоматизма. Да и злодейка не ожидала от меня ничего подобного.

Пока Анесера выпутывалась и ругалась, Ирас получил время, чтобы убить с десяток врагов.

– Не лезь! – крикнул принц, едва я сделала попытку вынырнуть из-под защитного купола.

Возразить я не успела. Пещеру наполнил странный шепот и шелест. Я сначала даже не поняла, что к чему, но потом увидела ползущих по стенам пауков. Черную паутину удерживал какой-то странный синеватый щит, сплетенный, казалось бы, из сотен сверкающих нитей. То ли Ария наложила, то ли Ирас успел какой-то артефакт применить. В любом случае – это чудесно. Упади хоть нить этой паутины на нас – и не останется шанса, чтобы выжить.

Пауки приближались. И почему на них не действует защитный купол, как на паутину? Мамочки! Как же страшно! Зажмуриться бы, сбежать, спрятаться, довериться тому, кто сильнее… Я стиснула зубы и остановилась.

А потом… да, наверное, я сделала глупость, покинув защитный купол, но я просто не могла бросить Ираса наедине с обезумевшей колдуньей, темными магами и этими мерзкими…

Первый паук упал передо мной, вспыхнул черным огнем, разросся и превратился в человека. Лицо у него было бледное, как у вампира, клыки черные, острые, глаза бездонные, а вместо рук когти.

Я замерла как парализованная, паук прыгнул и отлетел в сторону, запутавшись в сетях.

– Спина к спине, – скомандовала Фиона, оказываясь рядом. – Хотя…

В одной руке она держала иголку, в другой – еще одну сеть и каким-то немыслимым образом успела обернуться кентавром. Я накинула на нас щит от нечисти, надеясь, что он сработает. Подруга отшвырнула задними ногами второго превратившегося паука, встала в боевую стойку.

– С‑спасибо, – пролепетала я.

На этом наше везение закончилось. Слава всем богам этого мира, что мой щит выдержал. Не так, как я планировала: он не давал паукам нас укусить и оцарапать, но главное, что хоть какая-то защита у нас теперь была. Но надолго ли ее хватит? И что будет, если Анесера доберется и разрушит щит?

– Копыта гоблина! – выругалась Фиона, отпихивая сразу троих, которые прыгнули сверху.

Пауки превращались быстро, тянулись к нам, и подруга только и успевала, что протыкать иголкой тех, кто прыгал сверху, а я неуклюже била оружием наступающих, дрожа от страха.

Сколько мы продержимся? У меня уже силы заканчиваются, а спину и руки так ломит, что я прямо сейчас готова сдаться. И самое ужасное, что за всей этой толпой я не вижу ни Ираса, ни Ромео, ни даже Анесеры!

Я промахнулась и, покачнувшись, упала. Вскочила, отталкивая иголкой очередного паука, и не поверила своим глазам.

В пещере что-то сверкнуло, потом открылся портал, и из него выскочили Арар и Глеб! Я даже сначала подумала, что они мне мерещатся, но едва боевые маги с нами поравнялись, Глеб прошептал:

– Скажи спасибо Арии, которой я пообещал простить твое воровство.

Так, а богиня, оказывается, успела поговорить с сыном. Шустра. Интересно, это она их сюда перекинула на подмогу? Впрочем, какая разница-то?

Очередной оборотень-паук отлетел в сторону. Глеб накинул на нескольких сети, которые появлялись у него из рукавов черной туники, как у фокусника кролики. Арар рубил нечисть мечом, лихо уворачиваясь от их когтей и клыков. Но пауков все равно было много, до безумия. И без магии с ними справиться было нереально.

– На землю! В глаза мне не смотреть! – приказал Ирас, появляясь неподалеку.

– Не сможешь, – прошипела Анесера, наконец-таки оказываясь в поле моего зрения.

Пещеру залило сиянием, мы с Фионой рухнули вниз, Арар и Глеб, оказавшиеся рядом, последовали нашему примеру, резко выдохнули и замерли. Я набросила универсальный щит взамен только что лопнувшего. Насколько его хватит теперь в этом странном месте? На неподвижном Ромео вроде бы все щиты держатся.

– Что он задумал? – не удержавшись, прошептала я.

– Лучше тебе не знать, – ответил Арар. – Не вздумай ему в глаза смотреть. Умрешь.

Пока я осмысливала то, что услышала от боевого мага, что-то ярко сверкнуло. Закричала Анесера, и мне послышалось в ее голосе отчаяние. Грохот сыпавшихся камней оглушал, а потом вдруг он прекратился, и исчезло давление на щит. Все же не выдержал камнепада! Но мы целы и невредимы, а это – главное.

Я приподнялась и в оцепенении уставилась на камни, которые нас окружали. А где пауки? Погребены под завалом? Я подняла голову, рассматривая свод пещеры. Целый. Надо же! Как странно-то! А откуда тогда камни взялись? Ничего не поняла. Повернулась к Ирасу и… Белая молния ударила в одного из боевых магов, что метнулся к принцу, и он мгновенно окаменел и рассыпался. Я зажала рот, чтобы не закричать.

– Варь, – прошипела Фиона, нащупывая мою руку и пытаясь утянуть меня обратно. – Не смотри. Нельзя.

Арар, не вставая, решил заставить меня наклониться, но тоже не преуспел. У меня никак не получалось оторваться от этого зрелища – боевых магов, рассыпающихся в мелкие камни от одного сверкающего взгляда Ираса. Анесера пыталась пробить щит, наброшенный на паутину, но тот оставался неподвижен. Она сжала кулаки, выпустила темные лучи тумана…

– Ирас! – крикнула я.

Маг обернулся, молния скользнула ко мне, и принц в мгновение ока побелел. Он метнулся вперед, но быстрее своей же магии быть не мог. Белая стрела засверкала, и я заморгала, озаренная вспышкой, но тут же пришла в себя.

– Черные щупальца! – прокричала я, решив предупредить принца об опасности.

Ирас вздрогнул, как будто увидел вместо меня заговорившее дерево. Он резко развернулся, встретился взглядом с проклятой колдуньей… Белая молния на этот раз была ярче и сильнее, чем предыдущая. Анесера вскрикнула, но получилось это глухо и тихо, потому что странная магия практически сразу превратила ее в камень, и через мгновение она просто рассыпалась в пыль.

В пещере стало тихо. А потом Ирас кинулся ко мне. Я вскочила и сделала попытку сбежать. Когда он рычит – лучше с ним не спорить. Принц меня схватил, затряс, как яблоню.

– Ты же в камень должна была обратиться! Ты… ты…

У него просто не осталось слов. И самое страшное – я чувствовала, как дрожат его руки на моих плечах. Это у сильного, уравновешенного и смелого Ираса!

– Как видишь, не сработало. Ты против? – нашлась я, думая, как бы и чем бы его отвлечь, чтобы успокоить.

Сейчас поцеловать или все же немножко подождать?

Я всхлипнула. Да нужна я ему?

– С ума сошла? Да у меня чуть сердце не остановилось, когда я…

– Ирас, отпусти меня. Больно, – просипела я. – И там Ромео… он умирает. Помоги ему, пожалуйста. Помоги! Я что хочешь для тебя сделаю, только…

Меня поставили на землю. Осмотрели с ног до головы, явно замечая трясущиеся руки, дрожащие губы и текущие по грязным щекам слезы.

– Нет! – Крик Фионы заставил меня обернуться и кинуться к рыжику.

Подруга рыдала, обнимая Ромео и бессвязно шепча признания в любви. Я опустилась рядом с ней, всхлипнула.

– Ирас…

А в ответ тишина. Неужели не поможет?

Я оглянулась. Он стоял и смотрел на нас. Глеб и Арар застыли на месте, не вмешиваясь.

– Если спасу, изменю его судьбу, – глухо сказал Ирас.

– И пускай! – хором воскликнули мы с Фионой.

– Цена моей помощи будет высока.

– Согласна на любую, – прошептала я, размазывая по щекам слезы.

– Меняя его судьбу, я должен буду изменить и свою, – тихо заметил Ирас. – Иначе просто не сработает. Он должен был умереть еще в трактире от яда, добавленного в вино. Такова его судьба. Ария тогда запретила помогать, я нарушил…

– Ты… ты…

– Его магия пробудилась, потому что ты вмешался? – спокойно уточнила Фиона.

– Да не было в нем магии! – вздохнул Ирас. – Я часть своих сил отдал, поэтому Ромео и смог стать…

То есть сделал то, что не смогла сделать Малика?

– А зачем? – шепотом спросила Фиона.

– Он Варваре несколько раз жизнь спас. Я был перед ним в долгу, – ответил принц, вздыхая.

Фиона снова склонилась над Ромео. Я встретилась глазами с Ирасом.

– Я согласна на помощь, готова отдать установленную плату – изменение своей судьбы, судьбы Ромео и принца Ираса, – спокойно сказал боевой маг. – Повтори, Варвара.

Я прошептала. Принц подошел, протянул мне открытую ладонь.

– Проколи иглой. Мне она в руки не дастся. Смелее, – велел он, видя мою нерешительность.

Вдох, Варь. И действуй.

– А теперь Ромео и себе.

Я дрожащими руками сделала, как он сказал. Ирас кивнул, пропел странное заклинание, и из моего пореза потянулась кровь, на глазах превращаясь в тонкую красную нить. То же самое происходило у принца и рыжика.

– Связующее заклинание, – невозмутимо приказал Ирас. – А теперь переплетай.

Я нервно сглотнула, рассматривая зависшие нити, и прошептала:

– К‑как?

– Иголкой. Она пусть и велика, но сработает.

Провозилась я долго. Дрожащие руки и бежавшие слезы делу не помогали. Я неуклюже подцепляла нити и с трудом создала косичку.

– Одна судьба, одна жизнь, одна смерть, – произнес Ирас, и косичка, вспыхнув белым светом, растворилась в воздухе.

– Приняла, – выдохнул Арар, оказываясь рядом. – Твоя мать, Глеб, приняла их клятву.

Но нам с подругой до этого не было никакого дела. Мы смотрели на рыжика и ждали… чуда. Ромео сделал вдох и открыл глаза. Мы с Фионой кинулись к нему, обняли и разрыдались. Рыжик растерянно улыбнулся, прошептал что-то, но слов мы не разобрали, стиснул нас покрепче.

– Прости…

– А я думала…

– Но мы…

Разобрать наши с Фионой обрывки фраз Ромео даже не пытался, лишь поглаживал обеих по макушкам и глубоко дышал.

– Ты как? – додумался поинтересоваться Глеб спустя некоторое время.

– Жив, – коротко ответил рыжик и улыбнулся.

Я выпуталась из его объятий, наблюдая, как Фиона и Ромео целуются. Всхлипнула.

– Как будем возвращаться? – спросил Арар.

– Ты зачем их сюда пустил? – устало уточнил Ирас.

– А твоя… Варвара у нас зелье украла, – сдал меня боевой маг.

Я снова всхлипнула и посмотрела на Ираса, глаза которого потемнели, напоминая небо в грозу.

– И как же вы тогда здесь оказались? – поинтересовался он.

– Нам Ариадна помогла.

Интересно, это кто же такая?

– Когда мы очнулись на постоялом дворе, поняли, что нас твоя… – Арар снова остановился, явно пытаясь справиться с эмоциями, – Варвара обманула, отправились к асканийской принцессе. Рассказали, что нас… мм… обокрали, а ты – в опасности.

– И она помогла? – спросил Ирас, хмурясь.

– Представь себе! Дала алмазов, летающий ковер, оторвала от своего зачарованного клубка нить, наложив путеводное заклинание…

Боевые маги гневно уставились на меня.

– Они хотели нас в МыШКу отправить, – пожаловалась я Ирасу.

Правильно ведь говорят, что лучшая защита – нападение!

Глеб хмыкнул, но отрицать не стал. Значит, я тогда была права. И как бы все тут обернулось, если бы мы остались в МыШКе? Боюсь и представить.

– С этим потом разберемся. Сейчас главное – вернуться. Мама, наверное, после смерти отца…

– Он жив. Мне Ария сказала, – выпалила я, заметив, как меняется выражение лица Ираса.

В черных жемчужных глазах вспыхнули небывалая радость и надежда, но тут же угасли.

– Но волшебной воды у нас нет. Ты же мне ее отдала, – вздохнул он, бессильно сжимая кулаки.

Я в очередной раз всхлипнула, поднялась, отцепила флягу от пояса.

– Ария извиняется за то, что перекинула меня в Чарду, – прошептала я, оставляя флягу в ладонях оторопевшего принца.

Боевые маги улыбнулись и синхронно фыркнули.

– Наверняка твоя матушка, Глеб, боится, что этот мир не выстоит, если не помочь юной кудеснице, – хмыкнул Арар. – Портал бы еще открыть…

– Ирас, ты ведь можешь вытянуть магию из остатков паутины, – заметил Глеб.

– На полпустыни хватит, – устало ответил Ирас.

– Вам нужны артефакты, в которых волшебство есть? У меня магические щиты остались, – тихо сказала я, боясь, что маги рассмеются моей глупой и ненужной помощи. – И еще три заклинания, которые Огана закрепила.

– И мой ковер, если нужно…

Ромео поднялся, отряхиваясь, и протянул руку раскрасневшейся Фионе. Ирас оценивающе посмотрел на нас, прикрыл глаза.

– Отойдите к стене. Я не хочу, чтобы кого-то зацепило этой пакостью.

На этот раз мы послушались. Я не знаю, что сделал Ирас и как, но паутина исчезла, едва он поднял руки и что-то резко сказал. Не было ни света, ни вспышек, ничего.

– На полпути хватит, – сощурившись, сказал Ирас.

– Можно добраться до Аскании, попросить помощи…

– Потеряем время. Варвара, давай щиты.

Нити с гребенок я снимала одну за другой, радуясь, что они еще остались. Боевые маги молчали. Щиты лопались, как мыльные пузыри, и исчезали. Ирас глубоко вдохнул, сосредоточился и открыл портал.

– Варя! Варя, просыпайся! – Кто-то безжалостно тормошил меня за плечо, скинув теплое и такое уютное одеяло.

Я лениво открыла глаза и в свете маленького магического огонька увидела встревоженного рыжика.

– Ромка, привет. Ты как? – улыбаясь, спросила я.

– Чудесно, – откликнулся друг, сверкая синими очами.

– Ирас пропал! – выпалила Фиона, присаживаясь рядом.

Подруга зажгла еще один огонек и уставилась на меня.

– Как пропал? – удивилась я, поднимаясь и пытаясь прогнать остатки сна.

– Так. Вторые сутки ищут, – добила она.

Я села, помотала головой, осмысливая услышанное.

– Я так долго спала?

– Да, – фыркнула подруга. – Да очнись же ты! Ирас пропал!

Фиона вскочила, нервно прошлась по комнате и вернулась обратно.

– И что я должна, по-твоему, делать? – уточнила я, пытаясь скрыть панику.

Ромео скинул кожаную жилетку на кресло, поправил светло-коричневую рубашку и пытливо посмотрел на меня.

– Поругались? Или ты просто знаешь, где его искать? Там королева на успокоительных еле держится, – сообщил рыжик, разглядывая почему-то не меня, а Фиону.

На подруге красовалось лимонного цвета платье, отделанное белым кружевом. В нем она казалась такой милой и хрупкой, что даже я не могла отвести глаз. Что уж говорить о Ромео-то!

– Пусть свяжутся с асканийской принцессой. Думаю, что у невесты его и найдут.

Фиона открыла рот, а Ромео выразительно покрутил у виска.

– Что? – возмутилась я.

– А при чем тут Ариадна? – поинтересовался Ромео, запуская руку в рыжую шевелюру.

– Так она его невеста, – невозмутимо заметила я, начиная потихоньку злиться.

Друзья снова переглянулись и дружно вздохнули.

– Может, хватит переглядываться?

– Это Ирас тебе сказал? – продолжил допытываться Ромео. – Про свадьбу, невесту и принцессу?

– Его с помолвкой придворные фрейлины поздравляли, – нехотя созналась я.

– И ты решила, что он женится на Ариадне? – Фиона снова вскочила и вытаращилась на меня. – Ну, Варь… Ну у тебя и логика!

– И что с ней не так?

– Да он с тобой помолвлен! Опомнись!

Я глупо моргнула и хихикнула.

– Тебе плохо? – тут же поинтересовался рыжик.

– Да нет, Ром. Просто совсем не смешно, когда тебе такое говорят!

– Варь…

– Ну вот как можно быть помолвленной и не знать об этом? – поразилась я. – Не припоминаю, чтобы Ирас звал меня замуж! И кстати, принц не отрицал того факта, что…

– Варя! – застонал Ромео. – Так вы же нити переплели. Вы судьбы связали. Вы уже единое целое!

Правда, что ли? И каким образом я должна была понять, что у того обряда такие последствия? Думала, что просто жизнь друг друга теперь зависит от каждого из нас, поэтому надо быть осторожней и не ввязываться во всякие сомнительные авантюры. И все.

– Ирас не сказал ничего наверняка потому, что ты ему и слова не дала вставить, сразу скандал закатила! – Проницательность подруги была убийственна.

– А…

– Только вот не говори сейчас, что ты не знала, что делала, – возмутился рыжик.

– Откуда я, по-твоему, могла почерпнуть столь полезную информацию? – прошипела я, начиная осознавать весь масштаб бедствий, что сотворила своей несдержанностью.

Подруга неожиданно хихикнула.

– Ну ты даешь, Варь! То есть ты думала, что принц на другой женится, да? А Ирас, зуб даю, решил, что ты против помолвки.

В комнате наступила тишина.

Что делать? Вскочить и бежать… Куда?

Я в растерянности посмотрела на друзей.

– Мы же три нити переплели, – жалобно прошептала я.

– Две основные – ваши с Ирасом, моя в том плетении идет как дополнительная, – пояснил Ромео. – Варь, для того чтобы я тогда выжил, принц должен был изменить все три судьбы, понимаешь? Он это и сделал – соединил свою с твоей.

– А ты связана с Ромео, – добавила подруга.

– И меня не спросил?

– Да уж прям! – возмутилась Фиона. – Без твоего добровольного согласия и искреннего желания на эту связь ничего бы не вышло. Да и его магия смерти на тебя не действует. Значит, точно избранница.

Я в очередной раз потрясла головой. Спросонья, когда на тебя сваливается столько информации, думать получалось все еще с трудом.

– И что теперь делать?

– Просто позови его, Варь, – тихо посоветовала Фиона.

Я зажмурилась и сосредоточилась, желая больше всего на свете увидеть моего боевого мага. И пусть ругается на меня, кричит, ехидничает… Только бы простил.

– Я не улавливаю связи, – созналась через мгновение.

– Если бы он был ранен или умирал, мы бы с тобой почувствовали. Правда, я в меньшей степени, чем ты, – успокоил Ромео, сжимая мою ладонь.

Я растерянно оглядела друзей, сидящих на моей постели. Такие родные и близкие. Я всхлипнула.

– Давай-ка вставай, приводи себя в порядок. Потом поужинаем, расскажешь о встрече с Арией, – предложил Ромео, понимая, что я сейчас расплачусь.

– Ирас пропал, – жалобно прошептала я. – Где он может быть?

Фиона не ответила, сделала вид, что рассматривает кружево на своем платье.

– На поиски нас не пустят. Арар и Глеб такие чары наложили, что их сама богиня не снимет, – вздохнул Ромео.

– То есть нам остается только ждать?

– Боюсь, что да.

Главное, не сойти с ума. Вернется – я ему устрою разбор полетов! Нет, это же надо, втихую провернуть помолвку! И на что надеялся-то? Что я ему такое спущу? И куда делся? Хочет мне нервы потрепать? Впрочем, сама виновата. Прогнала ведь… Наговорила ему гадостей, за которые стыдно. Каждое слово бы обратно взяла! Только где же мой жених? И останется ли таковым, когда вернется?

Я заметалась по комнате. Сшибла пару пуфиков, свалила со стола книги и бумаги, порвала штору…

– Варь, успокойся! Вернется он, – сказал Ромео, обнимая Фиону.

– А если нет?

– Найдем, вернем и заставим жениться, – твердо заявил он.

Я посмотрела на смешинки в его глазах и задумалась.

– Добрый вечер. Можно?

Королева Изабелла осторожно заглянула в комнату. Одетая в легкое розовое платье, украшенное белым кружевом, со сверкающим жемчугом в волосах, она казалась моложе своих лет. И только тонкие морщинки выдавали ее истинный возраст. В изумрудных глазах пряталась тревога.

Мы с Фионой присели в реверансе, а Ромео поклонился.

Мама Ираса оглядела нашу компанию и немножко разгромленную комнату. Хороша, наверное, я оказалась. В ночнушке, с нерасчесанными волосами, босая…

– От сына нет вестей, ищут, – печально сообщила она, останавливаясь в дверях.

– Мы можем чем-то помочь? – спросила я, не поднимая глаз.

– Вы с ним поссорились, да? – проницательно уточнила королева.

И что ей ответить? Я вздохнула и рассказала, как было дело. Врать не хотелось. И пусть казнит, если хочет…

– Да уж! Смотрю, оба хороши, – вздохнула мама Ираса. – По крайней мере мы теперь знаем, что ему просто нужно побыть одному и подумать.

Я прикусила губу. Через неделю меня здесь уже не будет. Портал же откроется и… что тогда? Думать об этом сейчас не хотелось. Совсем.

– Вы можете осмотреть дворец, погулять по саду, но пока не появляйтесь в городе. У Анесеры были сообщники. Мы нашли троих, но их могло быть больше.

Я вспомнила про подобострастного мужчину из королевской мастерской и вздохнула. Она, разумеется, права. Но где же принц-то? А вдруг снова в беде?

– Эридан обещал, что исполнит любое желание того, кто поможет его спасти, – неожиданно сказала королева. – Подумайте и сообщите мне о своем решении, пожалуйста.

Мы растерянно переглянулись и промолчали. Никто из нас, отправляясь на край света к волшебному источнику, не думал о награде. Мне просить королевскую чету не о чем, а вот Ромео и Фионе… Возможно, их свадьба состоится быстрее, чем планировалось. Главное, чтобы рыжик оказался не настолько горд, чтобы отказаться от помощи.

Изабелла немного побыла с нами, потом попрощалась и ушла. За все это время я не услышала от нее ни единого резкого слова в свой адрес. Удивительная женщина! Я только поразилась ее терпению и выдержке, чувствуя себя безмерно виноватой.

Следующие два дня были бесконечными. Я надеялась, что Ирас вернется, несколько раз его звала, но он как в воду канул. Зато заглядывали Глеб и Арар. Пришлось просить прощения за свой детский поступок, каяться и обещать, что никогда больше не опущусь до такой подлости, как воровство. Арар махнул на меня рукой, а Глеб усмехнулся. Даже странно, что меня так быстро простили. Настроение у них, что ли, хорошее? Или же в этом поступке есть подвох?

– Принцесса Ариадна согласилась стать моей женой, – помедлив, заявил Арар, и у меня от такой новости началась икота.

Глеб протянул кружку воды, потрепал меня по волосам.

– Мы скоро возвращаемся в Асканию, – сказал боевой маг, привычным жестом откидывая прядь волос со лба.

– А как же учеба в Магической Боевой Школе?

– Вернемся. Куда же денемся? – Арар подмигнул, и я невольно улыбнулась в ответ.

– Поздравляю тогда.

– Надеюсь, что до моей свадьбы – она следующим летом, – пояснил маг, – доживешь?

Я недовольно фыркнула.

– Наш принц присмотрит, – улыбнулся он, обнимая меня так, что я не сразу смогла выдохнуть. – Не трепли ему нервы!

– Пока Ираса нет, выполнимая задача, – вздохнув, ответила я.

– Вернется. Куда он денется-то! – усмехнулся Арар. – Он с тебя глаз не сводил. Надышаться не мог…

Я покраснела и промолчала.

– Тебе-то, может, и не видно, но со стороны… Доверяй ему, Варь. И он отплатит сторицей.

Неожиданная пламенная речь Арара в поддержку Ираса сбила меня с толку.

– Спасибо за разговор с моей матерью, – тихо сказал Глеб.

– Пожалуйста. Я думала, так будет честнее. И вы, возможно, станете счастливее.

– Я начал догадываться, что не все так просто…

– Еще бы! – воскликнул Арар. – Какой нормальный мужик будет сеть-то плести?

Глеб фыркнул и закатил глаза.

Вскоре маги ушли, на пару часиков заглянули Ромео и Фиона, потом родители Ираса – поинтересоваться, не нужно ли мне чего и не хочу ли я прогуляться, и, получив мой отрицательный ответ, ушли. Мне необходимо то, чего они не в состоянии дать. Чтобы Ирас оказался рядом.

Я снова осталась одна, побродила по комнате, сходя с ума от тревожных мыслей, и приняла твердое решение отвлечься. Впервые за все время, что я живу на свете, мне захотелось вышивать. Я усмехнулась, представляя, как год назад ни за что бы не поверила, что такое будет возможно. Сейчас же размышляла о рисунке. Жар-птицу на бумаге нарисовала сама. Полюбовалась и подумала, что стоит наложить на эту работу особые чары – удачи, умиротворения, счастья, благополучия.

Вышивка действительно отвлекла, и я даже удивилась, когда на исходе третьего дня жар-птица была готова. Она полыхала огненными красками. Казалось, коснешься – почувствуешь жар, идущий от ее перьев. Я отложила работу, потерла глаза, сходила умыться и вернулась в комнату. Откинула чуть влажные волосы на спину и споткнулась.

Ирас, одетый в походный темный костюм, невозмутимый и абсолютно спокойный, сидел на подоконнике. Сердце сделало невероятный прыжок, ухнуло вниз, и по телу поползло пламя. Я стояла, смотрела на него, не зная, что сказать. Его неделю все ищут, с ума сходят, а он…

Принц поднялся, убрал прядь волос за ухо, оглядел меня с ног до головы и задал поистине идиотский вопрос:

– Ты почему так сильно похудела? Не кормят?

И жалость с чувством вины исчезли как не бывало, а вот злость… вернулась.

– Ты где был? Все с ума сходят! Маму бы хоть свою пожалел! – рявкнула я.

Черные глаза сузились.

И почему я все порчу, кто бы мне объяснил? Язык мой – враг мой. Правильно говорят… про меня. Но отступать уже смысла не было. Либо мы выясняем отношения, либо… Второй вариант я придумать не успела.

– Еще не успокоилась? – поинтересовался Ирас.

– А должна? Да как тебе в голову пришло провернуть помолвку без моего согласия? Думаешь, я знала, что творю? Да я Ромео хотела спасти! Он же умирал, а ты…

Ирас подошел ближе, оборвав тем самым мою пламенную, обвиняющую его во всех смертных грехах речь, вытащил из глубины плаща шкатулку, открыл и протянул мне.

Я заглянула и от удивления не то чтобы не нашлась, что сказать, я чуть мимо стула не села. Полупрозрачные голубовато-белые бусины сверкали так, что хотелось зажмуриться. Я даже не стала спрашивать, что это, потому что заранее знала ответ. Ледяные жемчужины! Те самые, о которых слагают легенды! Целая шкатулка! Сколько их тут? Сотня? Или еще больше?

– Не желаю, чтобы ты сомневалась в моих чувствах к тебе, – невозмутимо сказал принц и поставил шкатулку на тумбочку.

И причем проделал это так просто, как будто само собой разумеется – пойти и нырнуть на глубину за сокровищем. Так, раз плюнуть. А ведь маг опускался на дно в поисках ледяных жемчужин не один раз… Один нырок – одна находка. Я точно знала. То есть всю эту неделю он добывал их… для меня. И магия на берегу океана не работает, поэтому не нашли и не дозвались. Мамочки! Я сейчас с ума сойду. Зачем же он так? Мне же не надо… Я же… А он же…

Я жалобно всхлипнула.

Маска невозмутимости мгновенно слетела с Ираса.

– Ты почему слезы льешь? Что опять не так? Объясни мне!

Я вытерла щеки и снова всхлипнула.

– Чего ты хочешь?

Принц заметался по комнате, напоминая загнанного зверя.

– Просто скажи, и я сделаю все, что в моих силах! Да одна твоя слеза мне сердце разбивает, как будто оно хрустальное! – рыкнул он.

– Я так тебя люблю, – прошептала я.

– Всю жизнь мою с ног на голову перевернула. Да я уже… Что?

Ирас споткнулся, остановился, развернулся.

– Ирас, я так сильно тебя люблю.

Я шмыгнула носом и посмотрела на ошеломленного принца. Он подошел. Медленно так, осторожно, словно боялся, что я сбегу, передумаю или вообще ему все приснилось. Посмотрел на меня, наклонился и тихо-тихо спросил:

– Правда?

– А я когда-то тебе лгала? – возмутилась я.

Он резко выдохнул и снова попросил почти что шепотом:

– Повтори, пожалуйста.

Я от его серьезного голоса даже всхлипывать перестала, только вытерла рукавом рубашки покрасневший нос.

– Люблю я тебя, слышишь?

Ирас наклонился, почти касаясь моих губ, и я замерла. Он остановился.

– Попроси, чтобы поцеловал.

Я застонала. Ну к чему все эти церемонии? Зачем? И так ведь сделает задуманное.

– Чудо, хотя бы раз попроси, чтобы я…

– Поцелуй меня.

И горячие, такие желанные губы коснулись моих, отпустили, словно все еще не веря в то, что не оттолкну, а потом… Ирас никогда меня так не целовал. Никогда. Я могу абсолютно точно сказать. Он был со мной ласковым, решительным, настойчивым, страстным, а оказалось, что может становиться еще и нежным, забирающим мою волю, безумно желающим и осторожным. Я прижалась к его плечу, потерлась носом о его шею, чувствуя себя мартовской кошкой, снова потянулась к нему, наслаждаясь сладким чувством полета. Вот так, наверное, люди и умирают… от счастья.

– Варя, а это что? – поинтересовался Ирас, и лед в его голосе заставил меня обернуться.

– Нравится? – Я посмотрела на вышитую жар-птицу.

– Кому? – хрипло уточнил он.

Я скинула его руки, смерила тяжелым взглядом.

– А как ты думаешь?

Нет, с его собственническими замашками я мириться не готова. И с беспричинной ревностью тоже.

– Мне?

– Знаешь, ты сегодня просто побил все рекорды по глупым вопросам, – усмехнулась я.

Взгляд черных глаз стал еще темнее, напоминая уже не жемчуг, а бездонное ночное небо.

– И, возвращаясь опять же к твоему исчезновению… Ирас, ты хоть осознаешь, что я чувствовала, когда ты пропал и я не могла тебя дозваться?

Хм… А я и не думала, что могу так шипеть.

Принц вздохнул, наклонился ближе.

– Ну?

– Что – ну? – совсем не поняла я.

– Ты не будешь драться? – уточнил Ирас.

– А надо? – Я, признаться, еще не отошедшая от нашего бурного перемирия, даже растерялась.

– Да я уже привык… и даже смирился.

Он задумчиво посмотрел на меня.

– А ты не думал просто извиниться?

– За что? – поинтересовался этот несносный тип.

– Ты по-тихому провернул помолвку! – рявкнула я.

Ирас сощурился.

– А вдруг ты бы не согласилась? – прошептал принц, почти касаясь моих губ.

Потрясающе! И в кого я влюбилась-то?

Я отодвинулась, поднялась и сердито уставилась на него.

– Извинений хочешь? – уточнил Ирас, и в его вопросе мне почудился какой-то легкий… бунт.

– Хочу! – топнула я ножкой.

– Будут, – прошептал он в мои губы, сладко целуя и ласково поглаживая мою спину. – Уж что-что, а прощения я просить умею, чудо.

– Правда? – нашлась я, думая в этот момент только о том, как бы ненароком не упасть в обморок от его обжигающих взглядов, столь желанных прикосновений рук и губ, которые покрывают мои щеки поцелуями.

– Завтрашней ночью ты в этом убедишься, – сказал Ирас, наклоняясь и страстно целуя. – Хотя до следующего заката, чудо, я не дотерплю, – как-то обреченно сознался он.

– И не надо, – смело прошептала я, стремительно краснея и позволяя подхватить меня на руки.

Я растянулась на ковре, который летел в МыШКу, и зевнула. До безумия хотелось протянуть руку и коснуться облаков. Соблазн был столь велик, что чесалась ладонь, хотя я понимала, что небесные создания только кажутся пушистыми и мягкими, как пух. На самом деле, следуя законам физики, облака – всего лишь воздух с каплями влаги. Да и тот факт, что на соседнем ковре слева летят Ромео с Фионой, справа – Арар с Глебом, а впереди и позади с десяток боевых магов, останавливал.

На мой взгляд, Ирас чересчур серьезно подошел к моему возвращению в МыШКу, но спорить с будущим мужем было бесполезно. Когда дело касалось моей безопасности, он становился словно невменяемым, и никакие мои женские чары на него не действовали. Увы. Единственный, я бы сказала, исключительный случай, когда я не могла его переубедить, и Ирас стоял на своем как дракон, охраняющий сокровищницу. Разумных аргументов, что я кудесница и умею плести щиты, он вообще не слушал, увлеченно скользя губами вдоль моего позвоночника. Долго я на своем настаивать, понятное дело, не смогла. В горизонтальном положении такое оказалось практически невозможным. Тогда единственной разумной мыслью было только то, что надо все ссоры так решать – в пылу страсти. Глядишь, и оба станем более сговорчивыми.

Я коснулась ледяной жемчужины на тонком золотом ободке колечка и улыбнулась. Ирас надел его мне на рассвете. В тот момент он смотрел на меня с такой любовью и нежностью, что я не смогла сказать ему «нет» и, отринув все свои глупые страхи и сомнения, согласилась стать его женой. И где был мой разум? Какая из меня принцесса-то? Даже удивительно, что позже, когда гостили у моих родителей, мы с принцем договорились уступить друг другу. Ирас пообещал подождать со свадьбой до тех пор, пока я закончу МыШКу, а я согласилась вернуться в Чарду через неделю с ураганом Морганы.

Я улыбнулась, вспоминая, какими чудесными были дни, проведенные у родителей. Ираса они приняли как родного. Расспрашивали об изменениях в Шелдронии, родственниках и друзьях, обо мне… Ох и влетело же мне дома за мои проделки! Если бы не Ирас, вставший на мою защиту (да-да, я за его сильную, могучую и такую удобную спину пару раз пряталась от гневного взгляда отца), боюсь, что встреча не закончилась бы так хорошо.

Расставаясь, я плакала, а Ирас мягко прижимал к себе и постоянно шептал, что мы увидимся с моими родными через полгода, когда в МыШКе наступят каникулы. Судя по тому, как мама и бабушка что-то долго вчера вечером обсуждали, принц решил познакомить наших родителей. Я не возражала, только с ужасом думала о дополнительных занятиях этикетом с профессором Румом.

Через неделю мы вернулись, и встреча с объятиями и раздачей подарков повторилась. Фиона и Ромео, которых я не успела предупредить о своих планах, ругались долго и со вкусом, но потом простили непутевую подругу и оттаяли. Ирас же все эти дни обнимал меня и изредка целовал в макушку, беспрестанно улыбаясь и вызывая своим настроением шок почти у всех придворных. Не привыкли они к такому принцу. Только его родители и мои друзья нас понимали.

– Ты проиграл! – заметил Глеб, отвлекая от радужных мыслей. – Тебе и платить.

– Я же сказал, что четыре часа! – возмутился напарник.

– Но было больше на семь минут и тридцать семь секунд, – дотошно пояснил боевой маг.

– Вы о чем? – не утерпела я.

– Спорили, сколько вы будете с принцем прощаться, – ехидно заметил Арар, заставляя меня покраснеть. – Меня, между прочим, тоже невеста в Аскании ждет! Хоть бы совесть имели!

– Влюбленные и совесть – понятия несовместимые. И стоило отказываться от портала?

– А может, мне хочется полюбоваться красотами природы! – возмутилась я.

На самом деле мне просто хотелось успокоиться и немного прийти в себя.

Боевые маги хмыкнули и перестали со мной спорить. Оно и правильно, себе дороже выйдет.

Когда летающие ковры спустились возле МыШКи, я вдруг поняла, что безумно соскучилась по этим местам. Все казалось таким привычным, родным… Я вбежала на чердак, счастливо смеясь, поздоровалась с Оганой и почувствовала себя дома. Хорошо-то как!

– У тебя первая пара сегодня после обеда, – напомнила саламандра, едва я напилась чаю с плюшками и поделилась новостями.

– Не хочется, – созналась я.

– Боюсь, что профессор Бастинда с твоими желаниями считаться не будет, – усмехнулась Огана.

Пришлось собирать сумку и идти на пару. Эх, тяжела студенческая доля, что тут скажешь?

В классе стоял шум и гам.

– Привет! – весело поздоровалась я, сгружая на первую парту две тяжелые корзины с подарками.

– Варя!

– Представляешь, принц женится!

– Ой, а это нам?

– А как же диета?

– А на ком, не знаешь?

– Ты тоже помолвлена?

– И кто жених?

Я счастливо улыбнулась, вынула из корзинки пирожок и ничего не ответила. Зачем? Просто буду наслаждаться тем, что есть здесь и сейчас. Девчонки доставали выпечку, шумно обсуждали новости, смеялись… И да, по этому девичьему щебету я тоже соскучилась. Хорошее настроение не испортила даже пара у профессора Бастинды, которая задала нам сочинение о нитях, которые есть в нашей жизни.

Я пообедала со всеми в столовой, открыла дверь на чердак и подумала, что не туда попала. Честное слово!

– Диван левее, зеркало передвиньте к стене. – Ирас в черной тунике со сверкающей вышитой жар-птицей на груди расхаживал по комнате, отдавая команды, а слуги расставляли мебель и развешивали в новом огромном шкафу точно не мои наряды. Слишком красивые и изящные, подходящие для принцессы, но никак не для мастерицы.

– Привет, – весело сказала я. – А что тут происходит?

– Чудо! – Маг подошел, нежно меня поцеловал. – Нравится?

– Мм… Спасибо, конечно, но меня и так все устраивало. И не говори мне, что будущей принцессе так жить не положено! Я в первую очередь ученица Магической Школы Кудесниц!

Он улыбнулся.

– Не буду.

Я почти моментально заподозрила подвох. Слишком быстро и легко он сдался. Это Ирас-то! Решительный и непробиваемый, идущий к своей цели напролом, как танк. Временами. И когда дело касается меня. Ох, сдается, станешь ты его женой, Варь, уже через пару недель. Но его забота, признаться, была так приятна, что сердце колотилось от радости сильнее, чем прежде.

– А ты вообще что тут делаешь? Мы же несколько часов назад расстались.

– Я что, не могу соскучиться по любимой женщине? – Его брови выразительно поползли вверх, а в глазах заплясали смешинки.

– Ирас!

– Хорошо, сдаюсь, чудо. Я тут подумал-подумал…

Я как-то сразу при этих словах напряглась. Принц наклонился и снова меня поцеловал.

– И?

– Ты о чем?

– А ты?

Разговор двух ненормальных просто.

– Про «подумал-подумал», – напомнила я.

– А… Так вот, с отцом поговорил, с мамой, с Морганой… Меня взяли на работу.

– Куда? – поразилась я.

– Главой безопасности в МыШКу. Да и Чернавию помощник нужен, чтобы научить вас защищаться.

– Ирас, ты же принц! – возмутилась я.

– Это никак не повлияет на мои обязанности. До обеда буду во дворце, после обеда…

Ирас остановился, посмотрел на рассерженную меня.

– Я безумно тебя люблю, чудо, – тихо сказал он.

Впервые я услышала его «люблю». Обычно Ирас давал мне это знать, не используя слова.

– И я тебя, – прошептала, обнимая за плечи и радуясь, что он будет рядом.

– У меня на вечер есть планы. Я тебе свидание обещал, помнишь?

Я довольно хмыкнула.

– Много домашней работы задали? – уточнил принц.

Его забота была столь искренней, что мое сердце в который раз наполнилось теплотой.

– Сочинение, – созналась я.

– Хм…

– И я, кажется, даже знаю, как его начать.

Ирас выпустил меня из объятий, ласково провел пальцем по щеке.

– Тебе что, даже не интересно? – возмутилась я.

– Почему же… Я жду, когда ты расскажешь, а потом…

Я сразу как-то представила, что означает «потом» у моего боевого мага, глаза которого сверкали, как черный жемчуг, и торопливо, пока он меня не остановил, сказала:

– Человек к жизни сотнями нитей привязан. Дружбой, желаниями, близкими людьми…

– А любовь? – оборвал меня Ирас, целуя в плечо.

– А любовь… она и есть самая главная ниточка.