Когда в жизни есть все, кроме счастья, значит, пора ее круто менять! Уехать в другой мир, найти старую любовь, примерить королевскую корону… потерять работу, семью и друзей. Обрести могущественных врагов, мечтающих избавиться от настырной чужеземки, пройти но краю, доверившись близкому человеку, распробовать горчащий вкус власти — и победить! А потом узнать, сколь ничтожны дела твои перед лицом Судьбы.
Все будет хорошо! Будет ли?
1.0 — создание файла (Dada)
Что было, что будет, чем дело закончится, чем сердце успокоится…
Зеркало в примерочной было огромным. Резная дубовая рама, обрамлявшая его, являла собой отдельное произведение искусства. Грозди винограда, целиком вырезанные в дереве, были покрыты черным лаком и глянцево поблескивали, создавая впечатление своей натуральности. Извивающаяся лоза и листья обрамляли безупречно гладкую и чуть голубоватую поверхность зеркала. В настоящий момент в нем отражался в полный рост темноволосый мужчина в идеально сидящем темно-сером костюме-тройке. Без единой складочки классические брюки, бордовая шелковая рубашка, стильный галстук, прижатый золотой заколкой, золотой же браслет часов, блеснувший в свете прощальных лучей солнца, россыпь перстней на пальцах. Образ короля завершали аккуратно подстриженные усы и небольшая бородка, соединяющаяся с ними. В тщательно уложенных смоляных волосах тут и там светились серебряные нити, что придавало облику благородный и величественный вид.
Его величество рассматривал себя с мрачной усмешкой. В обычно властном взгляде читалось недовольство собой, окружающими и всем белым светом в придачу. Король с утра пребывал не в духе. В полной мере ощутив на себе тяжесть его настроения, мастер-портной со своими подручными поспешил откланяться, прислуга была отпущена властной нервной рукой, в комнате остался лишь молодой секретарь, только что отчитавшийся по текущим делам.
— Как я выгляжу? — негромко обратился король к почтительно взирающему секретарю с толстой папкой под мышкой.
Тот от неожиданности вопроса вздрогнул, глаза беспокойно стрельнули по сторонам. В голове пронеслась запоздалая мысль, что не стоило задерживаться после доклада.
— Ваше величество, вы как всегда прекрасно…
— Я не просил петь мне дифирамбы! — раздраженно перебил монарх. — Меня интересует ваше личное мнение обо мне в этом костюме. Какой вид я имею?
— Ваш вид? Вы… простите мою дерзость, — осмелился ответить секретарь. Лучше уж не тянуть и сказать правду. Король не переносит вранья и лести — это была одна из первых истин, усвоенных молодым человеком на новой должности. — Вы, кажется, взволнованы, — как на духу выдал он и замер в полупоклоне.
— Что-о?! — вдруг рявкнул король, резко разворачиваясь к незадачливому секретарю. — Вы забываетесь, сударь!
— Но… вы же сами… простите, — залепетал вмиг вспотевший помощник, кланяясь еще ниже.
Яростно сверкнув черными глазами, его величество пытливо всмотрелся в лицо молодого человека. Тот стоял в весьма неудобной позе — склонившись почти под прямым углом, но при этом с поднятым лицом, не смея опустить взгляд.
— На сегодня вы свободны. Потрудитесь удалиться с моих глаз, — уже спокойнее произнес король.
Повторять не пришлось. Так и не разогнувшись, секретарь попятился к двери, нащупал ее рукой, но толкнуть не успел, поскольку та открылась сама собой, впуская еще одно действующее лицо. Вошедший удивленно поздоровался с жаждущим оказаться за дверью секретарем и поинтересовался:
— Таллар, что с вами? Радикулит? В ваши-то годы?
Тот не ответил, а не мешкая выскочил из помещения.
— Здравствуй, Данэй, — обратился новоприбывший к нахмуренному королю. — Ты не скажешь, что это сегодня с твоими приближенными? Прислуга бегает как угорелая. По пути сюда мне встретился портной с подмастерьями, спешащий оказаться как можно дальше от собственной мастерской, теперь вот Таллар… Уж не покусал ли ты их? А то я, пожалуй, пойду.
Проигнорировав ироничный гон герцога вкупе с фамильярным тыканьем, его величество прищурился, сунул руки в карманы, покачался на каблуках и как бы между прочим спросил:
— Ответь мне на один вопрос, Дэйтон. Как я выгляжу? Речи о моей неземной красоте и величии можешь опустить.
— Хм… — Скрестив руки иа груди, герцог заинтересованно обошел вокруг монарха, стоящего со скептическим выражением на лице. — Похоже, ты взволнован. Но, принимая во внимание… — Дэйтон не договорил, перебитый тихим шипением:
— Это что, сговор? Взволнован? Я — взволнован?!
— Не вижу в этом ничего удивительного. И постыдного тоже. Перед встречей, которая тебе предстоит…
— А я не вижу в этой встрече ничего, что могло бы вывести меня из равновесия, — невозмутимо отвернулся король к зеркалу.
Окинул себя еще одним взглядом, поправил галстук, рубиновые запонки на манжетах рубашки.
— Ну ты вроде жениться собрался.
— Можно подумать, впервые, — хмыкнул его величество.
— Но этот случай особый. Ты все еще ее любишь? — утвердительным тоном задал вопрос герцог.
— Не говори глупостей. Тебе известно лучше, чем кому бы то ни было, — к всепрощению я не склонен. После того, что она сделала…
— И все же ты собираешься на ней жениться. Что такого поведал тебе Прорицатель?
— Я уже говорил — ничего нового. Он лишь напомнил свое старое предсказание и поинтересовался, как я умудрился свернуть с широкого прямого пути. И посоветовал почитать «Притчу об упрямце и судьбе».
— Что он хотел этим сказать?
— Это же очевидно. Он имел в виду, друг мой, что, пока я не покорюсь судьбе, наследника мне не видать.
— Ты уверен, что это не проклятие?
— Я не верю в существование такового. Обыватели могут сколько угодно судачить, сочувствовать или злорадствовать, но двое мастеров ничего не обнаружили. Да и сам я ничего не чувствую. А хоронить еще одну ни в чем не повинную женщину мне совсем не хочется. Так что в твоих интересах выпроводить меня как можно скорее и пожелать всяческих успехов на брачном поприще.
— Это я и без твоего Прорицателя знаю, — невежливо буркнул герцог. — Боюсь только, что в этом наряде ты не произведешь должного впечатления на известную особу.
— Ага! Значит, тебе все же не нравится.
— Перестань! Можно подумать, сам не видишь, что тебе эти костюмы к лицу. Вовсе я не об этом. Осмелюсь напомнить — у них лето.
— Склерозом я не страдаю. Ты просто не был у них зимой.
— Нет, дружище, это просто ты не был у них летом.
— Ты о чем? — насторожился король.
— О том, что там жарко! Ты взмокнешь через пять минут и враз растеряешь весь тщательно наведенный лоск.
— М-да? — удивленно приподнял брови король.
— Да-да. Тебе нужен гардероб полегче. И, кстати, зимой я там был.
Так, сейчас главное — потихоньку-потихоньку сползти с постели… А то получится как в том анекдоте: опоздала на работу, потому что зацепилась за мужа. Только мне опаздывать ну никак нельзя. Совещание у начальника департамента, знаете ли. А если учесть, что я претендую ни много ни мало на кресло директора, подобная мелочь может сыграть решающую роль при проведении конкурса на замещение вакантной должности. И станет у нас директором Вороненко Л. М., печально известная скандалами и судами, каждый раз выплывающая только благодаря своим связям. Прощай тогда моя программа по оцифровке редкого фонда, а в перспективе и всех мало-мальски стоящих книг. Нет уж, лучше я попытаю удачи, благо мое начинание получило неожиданную поддержку у попечительского совета.
Вообще, странная история с этим советом. Сроду никто особо не интересовался подробностями нашей работы, так, соберутся раз в пятилетку, выслушают с важным видом все инициативы — и благополучно забудут до следующего случая. А ведь люди все немаленькие, могли бы и помочь. Что стоит одному депутату переговорить с другим да внушить тому мысль, что надо помочь просвещению и культуре? Нам же много не надо — оборудование только закупить и утвердить штатные единицы, а работу мы сами организуем. Эх, сытый голодного не разумеет. У них, почитай, в каждом кабинете такие агрегаты стоят, что на коленке можно книги печатать, а нам несчастный сканер купить не могут. Ну, может, не совсем несчастный, а весьма даже навороченный, с функцией щадящего сканирования ветхой литературы. И сервер бы для хранения данных… и электронную базу менять надо… Уж мы бы тогда — ух! М-да. Мечтать не вредно. Ремонт сделали, и на том спасибо. Благо юбилей города на носу, а наше здание — памятник истории.
Ну вот, почти готова. Осмотрела себя в зеркале — аккуратный макияж, строгая прическа, осталось надеть костюм. Хоть жарко в пиджаке, но надо, для солидности. Еще очки не забыть и легкую косынку на шею — образ интеллигентной и серьезной женщины готов. Не повезло мне с внешностью. Меня по-прежнему часто принимают за девчонку, вот и приходится перевоплощаться. И так косились, когда я документы на директорство подавала. Как же, никому не известная Орлова Мария Анатольевна двадцати семи лет от роду, а туда же, в директора захотела. Просто вопиющая наглость! Но протекция попечительского совета сделала свое дело — кандидатуру приняли на рассмотрение. С меня семь потов сошло, пока в комитете документы регистрировали. Под внимательными и скептическими взглядами чиновников. Терпеть не могу эту публику, но теперь приходится. Пока я и.о. директора, все совещания в вышестоящих инстанциях — мои. Кайф! Всю жизнь об этом мечтала. Но за правое дело готова и дальше терпеть. И как меня угораздило? Работала себе тихо-мирно, занималась учетом и хранением. Искренне болела за родную библиотеку. А где-то уже, оказывается, шли процессы, которые привели к моему стремительному возвышению.
Сначала меня вызвала директор и в доверительной беседе сообщила, что инициатива, дорогая Мария Анатольевна, наказуема. Хотели технику? Давайте шевелитесь, подавайте обоснование, сметы, проспекты фирм и прочую лабуду. Попечительский совет готов поддержать и двинуть ваш проект. А не прошло и двух месяцев, как наша Ольга Васильевна, продиректорствовавшая двадцать лет, сообщила, что увольняется с переводом на более высокую должность. Вот так. Через месяц директорский кабинет уже пустовал, был объявлен конкурс на замещение вакантной должности (в директора крупнейшей библиотеки региона первого встречного не возьмут), а меня неожиданно назначили временно исполнять обязанности руководителя. Признаться, я опешила. Ведь среди замов были и более солидные люди! Ну поматерилась про себя в адрес неизвестных доброжелателей, которые устроили мне веселую жизнь… и приступила к работе. А на свое место срочно пришлось подыскивать замену, чтобы и не обидеть никого, и дело не встало. Заместитель по учетно-хранительской работе — не последний человек в структуре библиотеки.
Вот такие пироги с котятами, как любит говаривать один мой знакомый преподаватель с истфака но фамилии Звонников. Тот самый, который Павел Александрович. Та еще зараза. Но, в общем, неплохой человек, имеющий одну странность. За последние девять лет никто не слышал от него нецензурного или просто бранного слова. А ведь раньше он слыл первым остряком и насмешником факультета. Но после одной истории, вспоминать которую мне не очень хотелось, Пашино поведение круто изменилось. С тех нор он активно использует собственного производства фразы типа «Тутанхамон недозапеленатый» или «гениус Наполеонус». Кроме меня, никто и не догадывается об истинной причине. Да, был один человек…
Так, Маша, долой воспоминания! Пора одеваться, будить Мишку, вместе завтракать и быстренько смываться, пока дражайший супруг, весьма соскучившийся в командировке, не перехватил с известными намерениями. Не то чтобы я сильно против, но только не сейчас.
— Михайло, вставай! — заглянула я в спальню, предусмотрительно не приближаясь к кровати.
Руки у него длинные, загребущие… плавали, знаем. Сколько раз из-за него я выскакивала из дома как ошпаренная, в последний момент, еле успевая на маршрутку. А бывало, что и откровенно опаздывая. Потом на работе отмазки придумывала, как школьница. Нет, не школьница. У них проблем с сексуально активными мужьями не бывает. Или бывают? Кто их, нынешних школьниц, разберет?
— Я еще посплю, у меня выходной, — буркнул Мишка, не поднимая головы.
— Спи на здоровье, но я через полчаса ухожу, — предупредила я, натягивая юбку.
А где мои духи? На совещании будет один гражданин… точнее, господин, если выражаться современным языком. И господин тот — новый член нашего попечительского совета. Нет, вы не подумайте чего. Все вежливо и культурно. «Доброе утро, Мария Анатольевна». — «Доброе утро, Николай Андреевич». — «Ах, как вам удается так сногсшибательно выглядеть?» — «Все льстите?» И прочая, и прочая. Непременный поцелуй ручки. Играем при каждой встрече, но я всегда настороже, чтобы не перейти границу. Мне этот привлекательный мужчина нужен строго по делу. Он и сам понимает, чай, не дети. Иногда у меня возникает впечатление, что его интерес ко мне — даже более деловой, чем мой к нему. Но, как бы то ни было, мужское внимание приятно. В среде чиновников такое редко встречается. В основном смотрят как на рабочую лошадку, которую можно запрячь и ехать, свесив ножки. Терпеть не могу подобных типов! Пальцем не шевельнут, чтобы помочь, индюки. И хамы к тому же. Николай Андреевич — другой. С таким приятно общаться. И хочется выглядеть хрупкой и женственной, а не пробивной стервой. Одно его целование рук чего стоит! Каждый раз сердце замирает.
Через пять минут Мишка все же выполз на кухню. Потянулся, задев рукой люстру. Чертыхнулся, придержал ее, чтобы не качалась. Вечно он то притолоки лбом сшибает, то несчастные люстры. Дал же бог роста! Года два назад я раскрыла еще один секрет высоких мужчин. Оказывается, все пропажи в доме нужно искать где-нибудь на верхотурах — на шкафах да холодильниках. Мишка туда кладет вещи машинально и потом сам удивляется, куда это все его расчески подевались? А гонку вооружений, то есть каблуков, я давно забросила, сообразив, что дотянуться до приемлемого уровня мне все равно не светит. Ну и смысл издеваться над собой? Семь сантиметров — и хватит. А что люди улыбаются, глядя на нашу пару, так на здоровье.
— Ты куда это в такую рань — и так нарядилась? — с подозрением повел носом Мишка и уставился на меня.
Я в ответ на него. Вот всем он хорош: любящий, по-своему заботливый и внешность не подкачала — вижу, как читательницы в библиотеке на него глаза пялят. К тридцатнику поздоровел, заматерел. Как прижмет к себе — ребра трещат. Одна беда — ревнует к каждому столбу. Вроде и поводов не даю, а все равно допрашивает и проверяет еще, поди.
— На панель… э-э-э, на ковер к начальству, — отшутилась я, с удовольствием наблюдая, как вытянулось его лицо. Будет знать, как донимать.
— Ой, жена! Смотри у меня! — так же шутливо погрозил Мишка.
Терпеть не могу, когда он меня женой зовет! Как будто… ну не знаю, как чужого человека, безлико и бездушно. Сама я его мужем почти не называла. Ни в глаза, ни за глаза. Он Мишкой был, Мишкой и остался. Свой парень, хороший друг. И официальное звание мужа ему совсем не идет. Я показала в ответ язык и приняла задумчивый вид:
— Слушай, я тут вчера в одном магазине была…
— И? — Моя вредная половина изобразила в ответ безумный интерес.
— Хочу шубу! — состроила я глазки. — Какие там шубы! Прямо задохнуться можно от восторга!
— Охотно верю.
— Ну серьезно. Купи шубку любимой супруге. — Я незаметно перебралась на Мишкины колени.
— А что мне за это будет? — оживился он, пользуясь случаем, чтобы облапать.
Пусть его, главное — получить одобрямс.
— Ну… пирогов напеку.
— Мало!
— Шаньги! Блины, оладьи, пельмени и пиццу.
— Мало!
— Круглый год! — сделала я последнюю попытку.
— Не хочу.
— А что ты хочешь?
— Тебя! Сейчас.
— Э, нет. Мне пора идти, — начала я выкручиваться из его рук.
Не тут-то было. Черт, попала. По глазам вижу — не отпустит. Нахальные руки уже шарили под одеждой в самых интересных местах.
— Ну правда, мне пора. Опаздывать нельзя, — выдохнула я в перерыве между поцелуями. — Фу, какой ты колючий.
— Я тебя отвезу.
— Пока ты за машиной сходишь… нет.
— Машка, мы быстро.
— Миш… не надо. Собиралась-собиралась, все коту под хвост.
— А шуба?
— Да черт с ней. Сама куплю, в кредит.
— Ха-ха. Тебе мало кредитов?
— Так те твои, а этот мой будет, персональный.
— Имей совесть. Я за две недели чуть не озверел.
— Вот и устроим вечером романтический ужин. Как приличные люди.
— Не хочу как приличные вечером. Хочу сейчас, и очень неприлично…
На совещание я успела в последний момент. Буквально заскочив перед носом у большого начальника. Противный мужик, доложу я вам. Вампирюга!
По дороге высказала Мишке все, что думаю о его грязных методах, и пригрозила устроить развод на полкровати в случае опоздания. Шутку он признал хорошей, а про шубу сказал, что тут надо подумать. Так, литовский народный праздник Обломайтэс?
— Ну ты динамщик! — восхитилась я. — Это что же, я зря страдала, получается?
— Да, страдала ты громко! — развеселился Мишка и попытался увернуться от подзатыльника.
— На дорогу смотри! — напомнила я и таки ж дотянулась до него.
— Слушай, Маш, ты сама знаешь, как у нас с деньгами. Договорились же — добить в этом году кредит за машину, — посерьезнел Мишка. — Потерпи годик. К следующей зиме, кровь из носу, купим тебе шубу. Вообще не понимаю, на фиг новая, когда этой трех лет нету?
— Она из моды вышла. А мне надо солидно выглядеть, что непонятного? Меня уже кое-кто с директорским креслом поздравляет. Не могу я в старой ходить. Засмеют.
— Вот как начнешь получать директорскую зарплату, так и купим.
— Эх, сейчас там такие скидки!
— Кто бы нам еще сделал скидку на ипотеку.
Разговор заглох, а я про себя подумала, что я буду не я, если не куплю приглянувшуюся шубу! У Юрки займу или у Маринки, на худой конец. То, что понравилось, надо брать сразу, потом ничего подобного не найдешь по закону подлости.
Второпях чмокнув Мишку, услышала от него традиционное: «Я тебя люблю», — кинула в ответ тоже традиционное: «И я тебя», — и чуть не бегом помчалась к зданию администрации. На ходу расстегнула сумочку, привычным движением нашарила молнию на внутреннем кармашке, расстегнула ее и вытянула свой амулет. При Мишке я его никогда не демонстрировала, да и вообще теперь редко надевала, но по инстанциям без него не ходила. Эту хрустальную капельку на серебряной цепочке мне подарили на восемнадцатилетие, и с тех пор я не раз поминала добрым словом того дарителя. Если бы не этот амулет, не факт, что моих жизненных сил хватило бы на все пережитое.
Я так и не научилась равнодушию, что постоянно приводило к катастрофическим последствиям. Понервничаешь как следует — и начинается. Как будто жилку кто из груди тянет. Мерзкое ощущение. А есть еще люди, которые это делают нарочно. Подпитываются чужой силой. Я-то это вижу, специально наблюдала, а окружающие не замечают. Впрочем, не совсем так. Неспроста ведь существует понятие «энергетический вампир». Вот мой нынешний начальник — типичный пример. Прикол в том, что это у него, видимо, природная способность, потому что к магии он никаким боком. Проверяла. А для Мишки моя цепочка — больное напоминание о тех днях, когда я ему предпочла другого. Сколько раз пыталась донести до него, что все давно в прошлом, ревновать к которому глупо.
Бесполезно. Имя Дэна на него действует, как красная тряпка на быка. Я сама, наверное, виновата. Слишком долго Мишка ходил вокруг меня, слишком долго я ему отказывала. Вот и приходится теперь скрывать эту вещицу, с которой я давно сроднилась и в критической ситуации цепляюсь за нее, как утопающий за спасательный круг. Знаю, что не подведет, поможет привести эмоции в порядок и просто согреет, когда в душе стужа. Моя палочка-выручалочка и… единственное материальное свидетельство той давней любви. Больше-то ничего не осталось, и с каждым годом все труднее воскрешать в памяти события, образы. Да и стоит ли? Призракам не место среди людей…
— …библиотека! Мария… хм… Анатольевна, мы вас слушаем.
Ох, черт, задумалась и чуть не прокараулила свою очередь. Так, мой черед отчитываться. Ну держитесь все, сейчас что-то будет. В пятницу я получила уточненный план мероприятий по случаю юбилея города. И пара пунктиков мне категорически не понравилась. На все я согласна — официальные лица, выставка книг по истории города, конференция. Но устраивать фуршет в читальном зале — увольте! Как и редкие книги вывозить куда-то там.
Отчитавшись о готовности по первым пунктам, отложила бумаги, сняла очки и, пристально взглянув в глаза зажравшемуся начальству, озвучила свою точку зрения. Вокруг сразу перестали шуршать — почуяли скандал. Против течения тут рыпаться не принято.
— Мария Анатольевна, план уже утвержден, так что ваше дело…
Ага, а пьянки у меня в библиотеке, значит, — не мое?
— У меня с собой устав библиотеки, утвержденный во всех вышестоящих инстанциях. И ни в одном из пунктов не сказано, что библиотека — это место для проведения подобных, с позволения сказать, культурных мероприятий. Я все понимаю — делегация, гости города, ВИП-персоны, но в городе сотни соответствующих заведений, где можно организовать застолье. Что за необходимость устраивать его в читальном зале, где нет подходящей мебели, зато есть открытые стеллажи!
— Давайте не будем! У всех в плане значатся подобные мероприятия, и никто, кроме вас, не счел их затруднительными. Любую проблему можно решить при наличии желания.
Вот-вот! Желания закрывать библиотеку на целый день ради того, чтобы напоить начальственные лица, у меня как раз и нет. Запрягать девчонок-библиотекарей выносить лишние столы и стулья, а потом работать официантками и уборщицами, да еще охранять стеллажи, чтобы ни у кого не возникло соблазна прихватить на память книжечку… Я свой коллектив слишком уважаю, чтобы соглашаться на такое. Сама через это прошла и прекрасно помню всеобщее возмущение.
— Георгий Иванович, если отсылка к уставу организации для вас ничего не значит, можно обратиться к российскому законодательству. Настоятельно прошу вас пересмотреть планы. Фуршет мы устраивать не будем. Это, в конце концов, незаконно! — отчеканила я.
Оглянулась на коллег. Все молчат. Кто-то хмурится, кто-то опустил взгляд — вроде и права я, но в открытое противостояние никому вступать неохота. А есть пара сотрудников, которые снисходительно усмехаются, глядя на меня. За малолетнюю дурочку принимаете? Ну-ну. А я еще не закончила:
— Тут у нас присутствует представитель Росохранкультуры. Николай Андреевич, что скажете?
Давайте, любезный друг. Проиграли спор — теперь действуйте. Кто говорил, что мне смелости не хватит? Я спрятала улыбку, чтобы не выдать своего торжества.
Николай Андреевич не подвел. Задвинув речь на пять минут, в конце скромно признал, что Мария Анатольевна все-таки права. Зато рядом с библиотекой есть прекрасный ресторан, где можно организовать торжественный обед для гостей города.
Есть справедливость на свете, и настоящие мужчины не перевелись. Надо будет сказать ему спасибо и подумать, чем отблагодарить.
Когда все расходились, злой как черт начальник департамента попросил меня остаться и прямым текстом заявил, что такой инициативный наоборот директор библиотеке не нужен. А поскольку я временно исполняю обязанности, на постоянную должность будет назначен кто-то другой.
Не больно-то и хотелось. С такими уродами работать — да я лучше в хранилище сидеть буду, чтобы не видеть ваши рожи. Елейным голосом пожелав всего наилучшего, вышла. Конец немного предсказуем. Если честно, то я особо и не рассчитывала на директорство.
Николай Андреевич ждал в холле.
— А что это вы, вроде и не рады? — поинтересовался он, завидев меня. — Я вот, напротив, хотел выразить свое восхищение и одобрение. Уважаю.
— Битву я выиграла, а войну проиграла, — хмуро отозвалась я. — Спасибо за поддержку. Если что понадобится, обращайтесь. К сожалению, у меня еще куча дел. Так что до свидания.
— Вы о чем? За конкурс боитесь, что ли? Подождите сдаваться раньше времени. Георгий Иванович не один будет принимать решение. Я, между прочим, тоже член комиссии и прослежу, чтобы все было честно, по меньшей мере.
— Николай Андреевич, я прямо поражаюсь — вы как ребенок. Где вы у нас видели честность? Он мне только что прямо заявил, что директором назначат другого человека.
— Это он сгоряча. Вот остынет немного, тогда поговорим.
— Спасибо еще раз. Вы возвращаете мне веру в человечество. Даже и не знаю, за что вы так горячо меня во всем поддерживаете.
«Уж не рассчитываете ли на что-то большее с моей стороны?» — продолжила я про себя. Мы вышли на улицу, и надо было сворачивать разговор. У меня и правда дел невпроворот. Еще планерку проводить.
— Из всех кандидатур ваша мне импонирует больше всех, — улыбнулся Николай Андреевич. — Кстати, о поддержке… Не откажите мне в одолжении.
— В каком? — настороженно осведомилась я.
— В пятницу у нас состоится благотворительный вечер. Вот ваше приглашение. Приходите, пожалуйста.
Так-так. Началось? Какой из меня, к черту, благотворитель?
— И на какую тему вечер?
— Там все написано. Круг приглашенных очень солидный. Потенциальные спонсоры, даже выше берите — меценаты! Я вас познакомлю кое с кем. Как раз и переговорим в неформальной обстановке о делах. Обсудим программу по оцифровке. Может, и по штатному расписанию что-то придумаем.
— Надеюсь, Георгия Ивановича там не будет?
— К несчастью — или к счастью, — он подобные мероприятия не жалует, — рассмеялся мой собеседник. — Так придете?
— Постараюсь, — уклончиво ответила я.
— Рассчитываю на вас. Не подведите! — поднял Николай Андреевич палец, поцеловал мне на прощанье руку и поспешил к машине.
Хм, интересно, помнится, у него другая машина была. И садится на заднее сиденье. Ух ты! С шофером? Неплохо чиновники в Росохранкультуре живут.
В пятницу никуда я не пошла. Потому что Мишка опять уехал в командировку, и я злилась. Потому что у Маринкиного Данила был день рождения, и я не могла пропустить такое событие. И, наконец, потому что девчонки уговорили меня, заявив, что светских мероприятий мне и так хватает, каждую неделю где-нибудь да приходится появиться, а собраться всем старой компанией выдается не так часто. Мне и самой жутко не хотелось никуда идти. Не знаю почему, но при мысли о предстоящем вечере неизменно возникало беспокойство и даже страх. Вроде ничего криминального — официальное мероприятие в театре. Больше сотни человек. Однако интуиция предупреждала о… не знаю о чем. Стойкое ощущение, что за этим приглашением что-то кроется, не покидало меня до самой пятницы. Свербело и свербело.
Вот поэтому я плюнула на обещание, на потенциальных благодетелей-меценатов, потерзалась слегка угрызениями совести, да и отдалась на волю собственных желаний. В кои-то веки свежим воздухом подышать, позагорать и наесться шашлыков. А работать надо в рабочее время. Николай свет Андреевич своим звонком только укрепил мои подозрения. В ответ на заявление, что не смогу появиться по семейным обстоятельствам, он так искренне огорчился, будто корову проиграл. Ох темните вы что-то, любезный друг! Ну да позже с этим разберемся.
Ехали двумя машинами. Впереди Андрей со своим семейством, следом мы. Я рядом с Юркой, сзади Наташка с детьми. Мелкого она взяла на руки, а старшую егозу усадила в автокресло. Чует мое сердце, кому весь этот детский сад сплавят. Когда мамаши устают от своих чад, дело приходится брать в свои руки. Я с ними быстро разбираюсь. Сказку спиногрызам, и по койкам. Девчонки давно оценили действенность моего метода, так что при случае беззастенчиво пользовались.
Именинник, не дожидаясь ужина, сбежал к дружкам, которых у него тут целая компания образовалась. Просто удивительно, как дети умудряются сдружиться за несколько месяцев дачного сезона. Владик было дернулся вслед за братом, но мать не пустила, заявив, что он как хозяин должен развлекать гостей, то есть Наташкиных Аленку с Олежкой. А Данил пусть побегает в честь праздника. Господи, как быстро дети-то растут! Давно ли, кажется, встречала племяша из роддома, а вот пожалуйста, уже лопочет вовсю. Я, правда, понимаю с седьмого на десятое, но Наташка утверждает, что у меня что-то со слухом, ибо и без переводчика в виде старшей сестры все ясно. Да что Олежка. Данилка через год-другой меня ростом догонит, а будто бы вчера я смотрела на него в детской кроватке и представляла, что это мой сын. Мой и Дэна. В честь него и назвали родители Даниилом. Удивительный мальчишка. Учится на «отлично», в бассейне уже в спортивную группу ходит и в музыкальной школе занимается с удовольствием. Гордая Маринка утверждала, что учителя просто в восторге от юного, но необыкновенно талантливого ученика.
Вот она, жизнь, как повернулась. Мечтала о семье, о детях, чтобы двое, как мы с Сашкой. И пожалуйста, Маринкиному сыну девять лет справляем, у всех знакомых дети — у многих по двое, кое у кого даже трое, а мы с Мишкой все никак.
Дети — наша больная тема. После выкидыша, случившегося у меня в первый год замужества, я не могу забеременеть. Близкие, зная о моей беде, лишний раз не напоминают. А Наташка советует искать в бездетности светлую сторону. Вот, например, карьера у меня сложилась, потому что все по очереди уже сходили в декрет, а я оказалась незаменимым работником. Так и доросла до заместителя директора. Еще она утверждает, что иногда завидует белой завистью моей свободе от материнских обязанностей. Театры, музеи, рестораны — жить можно в свое удовольствие. Только мне этого и по долгу службы теперь хватает. Литературный бомонд, юбилеи, презентации — всего с лихвой, а вот ребенка хочется все больше с каждым годом. Наташка, конечно, все понимает, но уверена, что как только я перестану думать об этом и дергаться ежемесячно, всегда имея при себе тест — а вдруг! — так получится само собой. Только я про себя знаю кое-что, чем ни с кем никогда не делилась. Моя бездетность — наказание за предательство. Когда выходишь замуж за одного, а втайне мечтаешь о другом — безнадежно, глупо и не веря в его возвращение, — предаешь их обоих. Когда видишь пресловутые две полоски и вместо радости испытываешь обреченную покорность судьбе — все, теперь уже точно навсегда! — предаешь свое дитя. Тогда я решила, что должна избавиться от последней памятки о Дэне, и едва не выбросила амулет. Из меня выходила Сила, но я терпела, надеясь, что сама смогу перекрыть канал. Тренировалась каждый день. Счастливый Мишка объявил, что надо срочно покупать квартиру, и вроде все шло самым лучшим образом… Уже после я поняла, что натворила. Не моя это Сила была. Что бы ни говорили врачи, друзья, родные, я точно знаю причину. Ребенок у меня появится лишь в том случае, если я сама прощу себя. Но это вряд ли.
Вечером мы сидели в беседке, доедая шашлык и подумывая, не перебраться ли на веранду. Комары одолели.
— Спят? — дружно поинтересовались у меня четверо родителей, глядя честными-честными глазами.
— Куда они денутся? — усмехнулась я. — Носились как угорелые, утоптались.
— И Данил спит? — подозрительно спросила Маринка. — Он на каникулах раньше часа ночи вообще не ложится.
— Сопит в две дырочки, — уверенно заявила я.
Про себя хмыкнула — нет такого ребенка, который устоял бы перед Машиными сказками. Все просто. Раскладываешь детей по кроватям, усаживаешься в кресло и вспоминаешь первую попавшуюся сказку. Мой маленький секрет — в легких, воздушных иллюзиях, которые сопровождают каждое слово. Дети, ожидающие этого волшебства, как правило, сами выставляют родителей за дверь, «потому что это только для маленьких!». Первую сказку, так и быть, я честно довожу до конца, чтобы ребятишкам не было обидно. А на второй начинаю насылать на них сон. Тихонько касаюсь каждого магическим дуновением, и через пару минут восторг на мордашках сменяется умиротворенностью, глазки закрываются… До утра все проспят, как ангелочки, и ни одному дурной сон не приснится. Могу гарантию дать.
Говорили обо всем. Начали было о кризисе, но потом дружно согласились, что не стоить портить себе настроение. На меня уважительно поглядывали, когда я рассказывала, каких гостей мы ожидаем в библиотеке на День города. Тоже мне великое счастье — лицезреть губернатора бок о бок с мэром. Был бы с этого прок. А так… мужики как мужики. Только с виду важные. А за кулисами чего только не насмотришься. Как букетом, на ходу облетающим, в морду помощникам тычут, как матерятся на безмозглую дуру ведущую, которая их речь не в том месте объявила, и как глазами стреляют в сторону девочек молоденьких, когда думают, что никто не видит. За время своей работы я только губернаторов троих близко видела, даже президент раз приезжал. И вообще, после месяца жизни в королевских покоях и близкого знакомства с реальным королем мне любые официальные лица уже не кажутся столь значимыми.
Вот черт! И что мне воспоминания полезли в голову? Уже не впервые за последнее время, кстати. Да ну их, одно расстройство. Это все потому, что Мишки нет рядом. Меня его командировки уже достали. Не скандалю лишь потому, что понимаю — наше материальное благополучие целиком зависит от его работы. Вот стала бы я директором — тогда можно было бы и зарплатами помериться, а пока — увы.
Два дня уик-энда пролетели одним счастливым мигом. В субботу ездили купаться и загорать. Аленка заплела мне две косички, и, взглянув в зеркало машины, я невольно расхохоталась — не видят меня сейчас подчиненные и начальство. Хороша директорша. В волосах какие-то лютики-цветочки — племянница утверждала, что это последний писк моды; к щеке прилип песок; мятая футболка и коротенькие шорты. Еще больше я хохотала, когда ко мне подрулили двое парней лет шестнадцати, — знакомиться. Мы с Аленкой, которую Наташка поручила мне не пускать в воду (и так уже губы синие), строили песочный замок, вдруг слышу сзади насмешливый голос:
— Смотри-ка, взрослая девчонка, а в песке возится. Пошли лучше с нами, потусим.
Поворачиваю голову — стоят двое малолеток в пляжном прикиде, усмехаются. А чуть поодаль остальная компания с мангалом — пять человек.
— Гуляйте мимо, мальчики, — усмехнулась я в ответ.
Если смотреть не со спины, так, надеюсь, отличить от девочки не сложно?
— А че, ты с родителями?
Я уже откровенно рассмеялась: они еще не поняли свою ошибку? Пьяные, что ли? Чтобы довести комизм ситуации до логического завершения, позвонил Мишка. Я как раз собралась кивнуть на реку: «Ага, вон папа плывет», — но пришлось отвечать на звонок благоверного.
— Привет. Чем занимаешься? — жизнерадостно спросил он.
— Да вот знакомлюсь с молодыми людьми, — честно ответила я.
— Чего?! С какими еще…
— Симпатичные мальчики. Вдвоем за одного тебя сойдут, если все сложить — рост, вес и возраст.
— Машка, ты совсем там чокнулась?! — законно возмутился супруг.
— А не будешь жену бросать, — строго возразила я, вставая и отряхиваясь от песка. Ух какая я на него сердитая! Краем глаза заметила, как парни попятились. Дошло наконец. Или они от Юрки шарахнулись? Тот, блестя каплями воды на коже, приближался с Олежкой на руках. — Если есть претензии, выскажи их в письменной форме и оставь в приемной. Рассмотрю в рабочем порядке.
— Так. Ты что, пьяная? Юра там? Дай-ка ему трубочку.
— Сейчас дам. Только Аленку сплавлю. А сама схожу искупаюсь. Пока. Целую.
Ночью мне приснился Дэн. Впервые за много лет. Пару раз бывало, я просыпалась с твердой уверенностью, что видела его во сне, но, кроме факта присутствия, больше ничего вспомнить не могла. А сегодня был удивительно яркий сон. Я полоскала свой купальник от песка, все там же, на берегу речки, как вдруг заметила молчаливую фигуру, стоящую в нескольких шагах. Моим первым порывом было кинуться Дэну на шею. А потом как-то резко вспомнилось, кто я и сколько лет прошло. Я Мария Орлова, и мне двадцать семь лет. А он, наверное, спустя годы не должен выглядеть так… молодо. Очень хотелось дотронуться до него. Подняла руку, провела по его щеке. Будто чужое лицо — холодное, глаза колючие. Дэн молчал, смотрел без тени улыбки, серьезно и как-то отстраненно.
— Это совсем не ты. Всего лишь сон, — прошептала я, опустив голову.
По щеке побежала теплая капля, за ней другая — с мокрых волос падают, я же купалась. Отвернувшись, медленно пошла прочь. А он, все так же молча, смотрел вслед…
Столкнувшись утром на веранде с Маринкой, я задумчиво поинтересовалась:
— К чему покойники снятся, не знаешь?
— Это кто тебе приснился? — удивилась она.
— Да так… Дэн. Будто мы у речки встретились. Я вот такая же, как вчера, растрепа с косичками и в футболке на голое тело. Он посмотрел и ничего не сказал. Ужаснулся, наверное, моему виду. И даже вроде и не он был. Совсем не такой, каким я его помню. Зачем приснился? Белиберда какая-то.
— Вспоминала недавно, может? А может, он хотел сказать, что не такой уж он и мертвый?
— Даже если и так, какая теперь разница?
— А представь, что он бы сейчас появился?! — Маринкины глаза загорелись. — Ты бы захотела с ним встретиться?
— Нет, — поспешно отказалась я.
— Почему? — искренне удивилась подруга.
— А смысл? Это у вас с Андреем вечная и негасимая любовь. А я… давно перегорела. Да и что бы мы друг другу сказали? Нет уж, где-то он все эти годы был, пусть там и остается. Я предпочитаю думать, что его давно нет в живых. Это как-то… честнее. И с его стороны, и с моей.
Новая рабочая неделя заставила выкинуть всякие посторонние мысли из головы. Не до воспоминаний о далеком прошлом. Тут с настоящим успевай разбираться. Окончание квартала совпало с подготовкой к городским праздникам, и вскоре должна была пожаловать комиссия по проверке готовности.
Хотелось громко ругаться. И какой светлый ум придумал вот все это? Жара, каникулы, народ в отпусках… а мы как угорелые бегаем.
На планерке пришлось напомнить о внешнем виде сотрудников. Пройдя сегодня по библиотеке, я пришла в ужас. Нет, все понимаю — девчонки молодые, жарко, но майки-топики и мини-юбочки на рабочем месте недопустимы. Приедут чины из оргкомитета — а у нас тут пляжный сезон.
— Мария Анатольевна, солнечная сторона же, — взмолились подчиненные. — Духота такая, что дышать нечем.
— На улице ходите как хотите, но на рабочем месте, а тем более при читателях, только деловая одежда. Возьмите у меня вентилятор, кому невмоготу. Я вроде не умираю, хотя сторона та же. Что вы на кондиционер коситесь? Он все равно не работает. Дорогие мои, схлынет волна, сразу закрываемся до осени. Тогда можно будет расслабиться. Но давайте постараемся, чтобы сейчас нареканий не было. От этого премиальные зависят. Я комиссию между делом проведу по самым жарким помещениям, может, на пару кондиционеров расщедрятся.
Сплавив народ на рабочие места, раскрыла окна настежь. Толку-то, что тут, что там жара. Вот когда пожалеешь, что перебралась в директорский кабинет. На старом месте с жарой проблем не было. Скорее уж наоборот — в подвальных помещениях на редкость стабильный холодок. А кондиционер на новом месте у меня благополучно издох с началом жарких деньков. На ремонт наличка нужна. И где ее взять?
Голова категорически отказывалась работать, тупо ныл затылок, отдаваясь болью куда-то в висок. Надо срочно таблетку выпить, иначе плохо будет. Можно бы попробовать магически полечиться, но на это нужно время. А его-то как раз нет.
Зазвонил телефон. Все, началось. Пока шла планерка, секретарь звонки не пропускала, а сейчас будут рвать меня на части. Ничего, подождут. Мне еще надо посмотреть, что там на выставку отобрали. Предупредив Юлю, чтобы больше ни с кем не соединяла, попросила холодной воды и взялась за трубку.
Звонил Николай Андреевич. Ага, послушаем, что скажет. Тот первым делом поинтересовался, как прошли выходные. Ну да, надо же напомнить, как нехорошо я его в пятницу кинула.
— Как всегда лучше всех, — бодро заявила я, растирая висок. — А вы уже соскучились?
— Конечно. Едва дождался понедельника, чтобы сообщить вам прекрасную новость.
— Правда? Сообщайте, — поощрила я его. А то мы так любезничать будем еще полчаса. Кивнула зашедшей Юле: — Спасибо. Будут спрашивать — меня нет, вернусь через часик. — И вновь обратилась в слух.
— Так вот. Очень жаль, что вы лично не присутствовали на вечере. Нашелся спонсор, который готов предоставить все необходимое оборудование в течение этой недели. С вашей стороны требуется лишь принять, подключить и приступить к работе.
— Вы… серьезно? — недоверчиво переспросила я. Николай Андреевич в целом к таким шуткам не склонен, но поверить в то, что вот так запросто он мне сообщил, оказалось нелегко. У нас будет техника! Мечты сбываются! Или еще рано радоваться? — Сознавайтесь, тут кроется какой-то подвох?
— Никаких подвохов, — обиделся любезный друг. — Техника будет, в пятницу крайний срок, а скорее раньше. Если бы мы вместе с вами договаривались, может, и по штату бы что-то сразу придумали.
— Да это как раз не столь срочно. До осени у меня есть свободные люди. Но вы сказали — спонсор. Не меценат?
— А для вас так критична разница? Или что, откажетесь от бесплатного оборудования?
— Вы прекрасно знаете нашу ситуацию. Сидим на книгах, как собака на сене. А они не вечные. Более того, грибок не дремлет. Гибнут бесценные издания, а мы можем лишь беспомощно за этим наблюдать. Речи о том, чтобы с ними работали исследователи, даже не идет. И это в наш-то век электроники! Конечно, я не откажусь от щедрого предложения, но надо же знать, на что подписываешься. Может, завтра этот спонсор потребует помещений, чтобы со своими партнерами, так сказать, приобщаться к культуре. Или хуже того, затребует выделить место под офис. У нас здания очень удачно расположены, в самом центре города. Кто их, благодетелей, знает, что у них на уме.
— Помилуйте, Мария Анатольевна! Никто не собирается зверствовать, что вы такое говорите!
— Хорошо, но переговорить до прибытия техники нам все равно не помешает. Что за фирма, чем занимается?
— Боюсь, название вам ни о чем не скажет. Но могу заверить, что люди серьезные. Четвертый год на местном рынке. Профиль очень широкий — от косметики до топлива.
— Торговля, значит?
— До сих пор торговали, сейчас собираются небольшое производство запустить. Ну раз уж вы так интересуетесь, давайте организуем встречу. Завтра, часов в семь. Устроит?
— А пораньше никак? До конца рабочего дня? — попросила я.
На завтра у меня запланирован поход за шубой, уже с Наташкой договорились.
— Знаю я, как вы в рабочее время на встречи ходите, — дольше пятнадцати минут нигде не задерживаетесь.
Ладно, мы не гордые. Шуба еще денек подождет. А рабочее время действительно расписано чуть не по минутам.
— Опыта не хватает. Не успеваю все, вот и верчусь как белка в колесе. Хорошо, пусть будет в семь. Где?
— Еще не знаю. Может, у них в офисе? Как определимся, я вам перезвоню. А лучше заеду за вами в библиотеку.
— Договорились. А как хоть зовут-то нашего благодетеля?
На том конце провода произошло замешательство.
— Вот досада. Визитку куда-то засунул. А так не помню. Мы по имени-отчеству не представлялись. Зато фамилия хорошая — господин Иванов.
— Ценная информация, ничего не скажешь, — рассмеялась я.
Ладно, будет встреча, будем знакомиться. А сейчас мне надо народу сенсационную новость сообщить и работку подкинуть. Кто ж думал, что мы так скоропостижно техникой обзаведемся. Придется место разгребать.
Вторник — день тяжелый! Иной вторник похуже понедельника будет. Этот был из таких. И стоило наводить марафет по случаю переговоров со спонсором, если пришлось выезжать на аварию в филиал, который затопило сверху какой-то дрянью? Чтобы поругаться с пофигистского вида мужиком из управляющей компании, которому как об стенку горох? Я на них в суд подам! Не первый случай уже. Прорывает где-то в перекрытиях, этажом выше все сухо, а у нас дождь с потолка.
В расстройстве чувств я пила чай с заведующей Верой Дмитриевной, с которой мы пришли работать в библиотеку почти в одно время и, можно сказать, дружили. Она сообщила невероятные слухи: в Музыкальном театре вместо старых, всем знакомых берестяных картин в холле повесили что-то новое, неизвестного художника. То ли новодел под старину, то ли действительно неизвестные шедевры прошлого. Я была в ауте. Представить, чтобы в нашем театре не стало берестяных пейзажей? Этого просто не может быть! Но добила меня Вера сообщением о том, куда отправились картины. По одним источникам, в частную коллекцию, по другим — в государственную галерею! Это куда? В Эрмитаж? В Третьяковку? Почему-то верилось с трудом. По местному телевидению такую новость раструбили бы за полгода до того. А тут молчком… Уж скорее первый вариант. Но это же вопиющее безобразие! Поистине народное достояние — какому-то нуворишу? Да я первая плюну в лицо директору при встрече. Продать лицо театра! Это то же самое, как если я бы толкнула, ну не знаю, — колонны с фасада библиотеки! Или само здание, чего уж там. Аж кипя от возмущения, сделала зарубку на память — спросить сегодня у Николая Андреевича, как же так?! Куда они-то смотрят в своей Росохранкультуре?
Вечер, как и весь день, пошел псу под хвост. Меня срочно вызвали в казначейство, где намылили голову за грозящее неисполнение бюджета. А после мы с главным бухгалтером битых два часа ломали намыленные головы, как нам исправить ситуацию. От пестрящих цифрами статей кружилась голова — что куда перекинуть и как не оплошать в следующем квартале. Какие тут спонсоры, какие шубы?! Когда в полседьмого заехал Николай Андреевич, мы сидели, зарывшись в бумаги по самую макушку. И я с уважением вспоминала Ольгу Васильевну, у которой все таинственным образом прекрасно сходилось. Руководитель предприятия, кроме своей профильной профессии, должен обязательно иметь экономическое образование — эта истина встала передо мной яснее некуда. Может, пока не поздно, мне самой отказаться от участия в конкурсе? А то как привалит это счастье навсегда…
— Простите, — подняла я глаза. — Но мы, похоже, тут надолго.
Со стоном опустившись в кресло напротив, Николай Андреевич пронзил меня взглядом и поинтересовался:
— Вы это нарочно?
— Ну конечно, — не удержавшись, съязвила я. — Видите, прямо наслаждаюсь миром финансов. На кой мне спонсоры? Я свой-то бюджет освоить не могу. Вот, кстати, еще новую технику надо будет на баланс ставить. И десять бумажек написать, каким чудесным образом она у нас появилась.
— И что я должен сказать человеку?
— Извинитесь от моего имени, пожалуйста. Форс-мажор.
— Может, все же подъедете попозже?
— Если честно, я уже не в состоянии вести переговоры. У нас еще сегодня авария случилась в филиале, надо бы заскочить проверить, как дела. Дайте мне адрес их офиса, я заеду туда завтра.
— Эк вы лихо! Нет, дорогая Мария Анатольевна. Без моего посреднического участия не выйдет. Этот человек не из тех, кто раздает адреса и телефоны.
— Очень интересно. А мы разве не собирались к нему в офис?
— Нет.
— А куда?
— В ресторан. Туда я сейчас и направляюсь.
В голове теснилась пара-тройка вопросов: что за таинственная секретность и зачем Николаю Андреевичу в ресторан, если встреча не состоится? У них еще какие-то дела? Но я предпочла промолчать. Меньше знаешь — крепче спишь. Не так прост господин Иванов, сорящий крупными суммами на благо народного просвещения. Надо быть настороже. Вряд ли его интересуют наши помещения. Не тот уровень. Может, за какой-то редкой книгой охотится? А что, я лично знаю несколько таких ненормальных коллекционеров. Они ради вожделенного раритета готовы наизнанку вывернуться, не то что пару миллионов отстегнуть. Но в таком случае мне действительно нужно с ним встретиться до получения техники. Невыполнимых обязательств я предпочитаю на себя не брать.
Пожав плечами, пожелала приятного аппетита и удачи любезному другу. Одарив меня одним долгим взглядом, в котором читались досада и какое-то удивленное восхищение, Николай Андреевич удалился.
Домой я вернулась в состоянии выжатого лимона. Голова шла кругом. И еще давление, что ли, упало. Есть не хотелось, хотя я не обедала; даже не было сил обрадоваться Мишкиному звонку и сообщению, что завтра он приезжает. Вместо этого подумалось: «Надо было сегодня по ресторанам ходить, завтра это будет еще проблемнее». Накормив кошку, пошарила по Сети. Спам и флуд. У нумизматов интересная выставка намечается. Надо сходить. Едва легла, Варька тут же пристроилась под боком, мурча в ухо. Скучает по тем временам, когда мы с ней вдвоем спали. Мишка-то ее гоняет, и она отвечает взаимной неприязнью — боится, но не любит категорически.
Свалив с утра бюджет, я не удержалась и заехала в «Мир мехов». Висит, моя дорогая, ждет. Да идет оно все, пляшет! Я ее хочу? Да! Деньги при мне? Да! Мерила я эту шубу уже три раза!..
Пушистое чудо в фирменном пакете резко подняло настроение. Согрело душу, так сказать. А если точнее — остудило в лютую жару. Вот какая полезная вещь шуба! Только домой я ее, пожалуй, не понесу. Пусть полежит на работе. У меня есть диванчик, и в нем пусто. А осенью Мишка мне все простит. Ну да, в годовщину-то свадьбы.
К библиотеке я подходила, буквально светясь от счастья. Все-таки жизнь прекрасна. Так-так, а это что за явление? У парадного подъезда красовалось авто. Только идиот может припарковаться в этом месте. Потому что буквально в десятке метров для особо шустрых стоит запрещающий знак. Тут вообще проезжая часть. И одностороннее движение. И полиции как собак нерезаных. Ой мамочка! Не комиссия ли пожаловала? Эти могут. А что же мне никто не звонит? Покосившись на диковинную машину, водитель которой, кстати, сидел на месте (заметив мой недоуменный взгляд, улыбнулся и склонил голову в приветствии — вот нахал-то!), поспешила внутрь. Возникло жуткое желание вызвать ГИБДД. Одно останавливало — людям, ездящим на ТАКИХ машинах, парковка в запрещенном месте даже в штраф не выльется, скорее всего. Я и не подозревала, что в нашем городе водятся «роллс-ройсы». А то, что это он, — однозначно. У Сашки в детстве модель была, черненькая такая. Один к сорока трем.
Внутри было еще чудесатее. Необычное оживление, все куда-то спешат, а неподалеку от нашей охраны маячат двое в штатском.
— Что тут у нас происходит? — обратилась я к Илье, сегодняшнему старшему смены.
— Ой, Мария Анатольевна! — вскочил тот. — Технику привезли от спонсоров. А мы до вас дозвониться не можем.
— А это кто? — глазами показала я на парочку чужаков.
— Так охрана. Вроде сам хозяин пожаловал. С этим… который вчера еще был вечером.
— С Николаем Андреевичем? — ахнула я.
Ай да господин Иванов! Всякое я видала, но чтобы так…
— Вы тут будьте… осторожнее, Илья. Мало ли что. Они ж наверняка при оружии.
— Так мы вообще пускать не хотели, а…
— Конфликты нам не нужны. А господам я скажу, чтобы они в другой раз свою охрану снаружи оставляли.
Ну что, Мария Анатольевна, вперед?
Заглянув на ходу в зеркало, самой вальяжной походкой я начала подниматься по лестнице. На технику еще успею взглянуть, а гостей нехорошо заставлять ждать. Хотя червячок раздражения уже сидел внутри. Не переношу демонстрации богатства и положения в обществе. К моему удивлению, в приемной гостей не оказалось. Испуганная Юля метнулась ко мне:
— Мария Анатольевна! Как хорошо, что вы пришли. Уже два раза про вас спрашивали.
— Где они? — поинтересовалась я, раздумывая, куда бы временно заныкать пакет с шубой.
Здесь оставить? Так ведь Юлька вечно уйдет — и дверь нараспашку. А шуба, простите, четыре моих зарплаты стоит.
— Он в кабинете, — шепотом поведала она, оглядываясь на дверь. — А знакомый ваш ушел посмотреть, как технику устанавливают.
— Что?! — не удержалась я, но тут же спохватилась и тоже перешла на шепот: — Зачем ты постороннего человека пустила? У меня же там куча бумаг! И вообще!
— Да как бы я их не пустила? Николай Андреевич этот распоряжается как у себя дома. А второй вообще — слова не сказал, только глянул мельком, а у меня аж мурашки по спине.
Ну все, я злая! Подхватив шубу, решительно распахнула дверь. Это мой кабинет или где? То, что я увидела внутри, переходило уже всякие границы. Господин Иванов, дареный сканер ему в печенку, нахально расположился за директорским столом в директорском кресле (спешу напомнить, что в настоящее время все это как бы мое)! Градус праведного возмущения достиг предела. Будь я драконом, уже изрыгала бы огонь. И, боюсь, приветствие вышло сухим на грани откровенного недружелюбия.
— Здравствуйте, — процедила я, сверля неприятного гостя взглядом и уговаривая себя успокоиться.
«Живо собралась и прекратила рычать! Воевать тут не с кем. Вот лучше на внешность переключиться. Примечательный тип».
От господина Иванова за версту несло богатством, а в голове моментально вспыхнули слова «имиджмейкер» и почему-то «импозантный мужчина». С бородкой. Не люблю бородатых. Еще один хлыщ лощеный. Будто я их мало вижу.
— Добрый день, Мария… Анатольевна, — глухо поздоровался господин Иванов, одновременно вставая и глядя куда-то мне за спину.
Даже не смутился. Я покосилась назад — в дверном проеме промелькнула любопытная Юлькина мордашка. А в воздухе разливался какой-то нежный и тонкий, неуловимо знакомый аромат. Что же он мне напоминает? Одеколон? Цветы? Что-то крутилось в памяти, но приближающийся мужчина отвлекал от опознания запаха. Казалось, вот сейчас я вспомню, а глаза попутно отмечали происходящее. Встает. Что-то ставит на стол. Не просто что-то — фотографию в рамке, где мы с Мишкой.
«Ах ты!.. По какому, спрашивается, праву хватаешь мои личные вещи?!»
Обходит стол. Делает несколько бесшумных шагов навстречу. Звуки скрадывает ковер.
«А обувь на нем интересная — расшитые металлической нитью белые мокасины. Явно не из наших магазинов».
Молочно-белого цвета одежда. Безупречная стрелка брюк. Ремень в тон, серебряная массивная пряжка с узором. Короткие рукава рубашки открывают мускулистые руки. Ухоженные руки богатого человека — ровный загар, аккуратный маникюр. Золотой браслет часов. «Картье», не меньше. Перстни, почитай, на каждом пальце. Из-под расстегнутого ворота рубашки виднеется в серебряной ажурной оплетке шнурок — бархат или замша. Волосы черные, с легкой проседью, стрижены по нынешней моде — отдельные пряди спускаются почти до плеч. Неявная, но все же укладка.
И глаза, неотрывно глядящие на меня. Глубокие, черные и… до боли знакомые.
«Нет-нет! Это какое-то неправильное дежавю. Не может этого быть!»
Мозг отчаянно пытался состыковать разные детали, но цельная картинка все не складывалась. Мужчина подошел, протянул руку — не для рукопожатия, а чтобы поцеловать мою, это легко отличить. Когда руку хотят пожать, свою подают не так — выше и развернутую боком. А если ладонью вверх, надо успеть вложить в нее пальцы, чтобы мужчине не пришлось ловить твою кисть. Запоздало вспомнив о несчастной шубе, попыталась спрятать пакет за собой, одновременно протягивая свободную руку. А гость почему-то перевернул ее тоже ладонью вверх, чуть замешкался, как будто всматриваясь, склонился и легко поцеловал в самую серединку.
— Рада знакомству, — решила я все же проявить светские манеры. — Господин… Иванов, так полагаю?
Вот ему прекрасная возможность представиться как следует, а мне — загладить сухость первых слов. Только спонсор, вместо того чтобы представиться, удивленно приподнял брови, чуть кашлянул и сказал фразу, которая буквально ударила меня по темечку:
— А ты… меня… не узнала?
И сразу все встало на место. Этот голос! Фигура, походка, глаза! И даже запах! Где-то здесь лежит эльфийская роза. Только один человек отвечает всем этим параметрам. Я почувствовала, что колени ослабли, на пол шмякнулся пакет с шубой, а сердце провалилось как в ведерко со льдом. Или просто в прорубь. Во всяком случае, в груди стало пусто и холодно.
— Дэн?!
— Здравствуй, Маша. Вот и свиделись.
— Как… ты… живой… здесь?..
— Что же ты так побледнела? — одними губами улыбнулся он. — Я здесь. И даже живой.
В голове разом загудели обрывки фраз, которые надо бы сказать. Немеющий язык смог лишь выдать:
— А что у тебя?.. — Я показала рукой на свое лицо, как бы обводя подбородок.
Борода и усы — единственная деталь, так и не согласовавшаяся с остальным обликом. Спонсор начал говорить, а у меня потемнело перед глазами и в ушах раскатистым эхом отдались чьи-то слова: «Сон-то был в руку. И Маринка права. А ты, Машка, полная дура-ра. Ра. Ра-а-а!» Мир схлопнулся и погас.
Резкий запах, ударивший в ноздри, заставил судорожно вздохнуть и открыть глаза. Склонившийся надо мной мужчина немедленно поинтересовался:
— Вы меня слышите? Как самочувствие?
Что это было? Я приподняла голову. Лежу на диванчике. А вокруг подозрительно много народу. Ближе всех — о господи! — Дэн. С флакончиком нашатыря в руках. Юлька, ошарашенно глядящая на него. Николай Андреевич и зам по науке Оксана Сергеевна. Охранник Илья и какой-то мужик, судя по облику и каменной физиономии — коллега тех двоих в штатском, которых я видела внизу. Мои сотрудники с величайшим подозрением смотрят на меня, кто-то сует стакан с водой. И все разом говорят.
— Вы в порядке? — счел своим долгом спросить меня каждый.
Фраза была одна, но на разные лады. Оксана обратилась на «ты». Николай Андреевич адресовал фразу мне и Дэну. А каменнолицый мужик вообще спрашивал только его. Телохранитель, не иначе. Вон как зыркает на всех.
Бог ты мой! Я свалилась в обморок? Стыд-то какой! Отродясь со мной такого не было. Что подчиненные подумают?
— Все нормально, — не очень уверенно ответила я и попыталась принять сидячее положение.
Сделать мне этого не дали. Все дружно загалдели: «Лежите-лежите! Белая как мел», — а Дэн еще и придержал. Свободной рукой он подал какой-то знак, и его охранник (его, чей же еще) профессионально начал теснить народ к дверям. Илья, возмущенный таким обращением, уперся и громко обратился ко мне:
— Мария Анатольевна! Может, вам «скорую» вызвать? Или еще что? — показал он глазами на Дэна. Мол, может, и милицию за компанию?
— Спасибо, Илья. Не надо. Все в порядке.
Ой, вовсе я не уверена, что все в порядке. Но пусть народ уже разойдется. А то как на выставке себя чувствую.
Через минуту мы остались в кабинете наедине с Дэном. Склонив голову, он смотрел на меня, потом неожиданно весело усмехнулся:
— Я вижу, годы были прожиты не зря, ты научилась падать в обморок в самый подходящий момент.
— И совсем не смешно, — хмуро сообщила я.
— Извини. От тебя — не ожидал. Едва успел подхватить.
— Пусти. Я хочу встать.
— В самом деле? — уточнил он.
— Да.
Дождалась, когда Дэн поднимется и пересядет в кресло, спустила ноги, приняла вертикальное положение. По шее что-то скользнуло — моя косынка оказалась развязана. И пиджак отсутствует. И босоножка только одна.
Пытаясь собраться с мыслями и сказать хоть что-то дельное, я окинула взглядом кабинет. О, а вот и цветы. Целый букет эльфийских роз, лежащий на журнальном столике. Безо всякой упаковки. Прекрасное благоухающее чудо. И как я сразу не заметила?
Двойственность ощущений вернулась и даже усилилась. Дэн. Он и не он. Тот, кого я любила больше жизни и о ком грезила годами, и господин Иванов, неприятный тип, облагодетельствовавший библиотеку. Два образа никак не хотели помещаться в одном человеке, сидящем в паре шагов. Совсем близко и бесконечно далеко от меня. Мне так много хочется у него спросить и так много нужно рассказать. И если спросить действительно хочется, то рассказывать — совсем наоборот. Как я объясню ему, кто я теперь? После того как обещала ждать всю жизнь, а хватило меня с последнего письма едва на четыре года. Нет, черт возьми, на ЧЕТЫРЕ ГОДА! С половиной. А в общей сложности до свадьбы — почти на шесть лет. Как проклятая, как дура я ждала его, не имея вестей! А он явился только теперь. Не похоже, что с войны. Не запылился, не искалечен, и скорби в глазах не заметно. Цветет и пахнет!
Господи, это же Дэн! Живой и здоровый. Я что, не рада? Пожалуй, надо что-то сказать. И он молчит. Пауза принимает уже угрожающие размеры.
Ну ты же сам пришел. Скажи хоть что-нибудь! Или будем играть в гляделки?
Я почувствовала знакомый дискомфорт в груди. Мне срочно нужен амулет. Ох, он же его узнает! Ладно, потерплю немного, но как только представится возможность, сразу надену.
Я огляделась в поисках сумочки. Заметив мои телодвижения, Дэн поинтересовался:
— Что-то потеряла?
— Да, сумочку, у меня там… — с облегчением уцепилась я за возможность что-то сказать.
Какой-никакой, но все же разговор. Господи, да что же он так смотрит-то? Медленно, деловито, оценивающе скользит взглядом… Ой, туда смотреть не надо. По стопе прошла нервическая дрожь.
Спешно поджав босую ногу, заглянула за диванчик. Ого! Да тут все летало, не иначе. Попыталась представить себе эту картинку. Блин, комедия положений. Она упала в обморок, он, пользуясь ситуацией, быстренько ее раздевает. Тут вваливается толпа народа. Смех за кадром. Кажется, отходняк начался. Вон уже руки ходуном ходят. Эх, помирать, так с музыкой. Раз уж из меня достойной леди не вышло, придется быть самой собой.
Вздохнув, сняла вторую босоножку. Дотянулась до пиджака. Встала, подобрала обе сумки. По шубе, кажется, потоптались. Просто замечательно! А босоножку мне подал Дэн. Взглядом он предложил ее надеть, но я, отведя глаза, протянула руку. Чувство неловкости все возрастало. Наведя порядок в первом приближении, отправилась к зеркалу. Поправляя выбившиеся из косы пряди, поймала взгляд Дэна.
— Почему ты молчишь? — первой не выдержала я.
— Смотрю на тебя. Ты расцвела. Стала настоящей красавицей. Из худенькой большеглазой девочки превратилась в очаровательную молодую женщину — элегантную, уверенную в себе. — (Тряхнуть, что ли, стариной и покраснеть?) — И порода теперь явственно видна. Как поживает твоя родословная?
Я пожала плечами:
— Поживает. Только принадлежность к российскому дворянству меня не особо вдохновляет. Так что я об этом факте не распространяюсь.
— Почему? Ведь у вас давно не преследуют потомков аристократии.
— Я бы их вообще в страну не пускала. Чтобы не позорились.
— Не понял? — приподнял брови Дэн.
— Да так. Особенности национальных балов. Приезжают на родину, чтобы шикануть в дорогущем ресторане и чтобы непременно с цыганами. Что-то нет у меня желания вливаться в их ряды.
— Но ведь не все такие?
— Не все. Другие просто сами по себе. Вот и я так же.
— Ладно, об этом мы еще поговорим. Но вижу, ты и к моей аристократии принадлежать не желаешь. Княжеский перстень не носишь. И… второе кольцо?
Ну вот и подошли к самому интересному. А так мило беседовали. Незаметно зажав в руке цепочку, прошла на свое место, пригласила Дэна сесть напротив. В директорском кресле я чувствую себя уверенней. А поскольку признания мне предстоят не из легких, на диванчике я их сделать не решусь. Покосившись на предложенный офисный стул, Дэн закинул ногу на ногу и, будто издеваясь, испросил моего высочайшего соизволения остаться в кресле. Похоже, ситуация его забавляет. Ой неспроста он так нехорошо улыбается.
— Кольца нет. Я была вынуждена его продать. Княжеские перстни… думаю, их тоже нет.
Лицо Дэна не дрогнуло, но глаза чуть сузились. Поэтому я решила объяснить:
— Прости, ситуация была безвыходной. Отцу требовалась срочная операция на сердце. Такие только за границей делают. И стоит это бешеных денег. Сашка еще доучивался, сам папа не работал. Родственники насобирали половину суммы. Нужно было принимать какое-то решение. И тогда я сняла кольцо. Через три дня оно вернуло свой настоящий облик, превратившись в перстень.
Чего мне стоило решиться на это! Отдать кольцо, которое Дэн сам надел мне на палец. Но ведь он бы понял?
Я взглянула ему в глаза. Осуждает?
— И как он? — озабоченно поинтересовался Дэн.
— Кто? — не поняла я.
Он что, не расслышал, что перстень продан?
— Отец.
— Более или менее.
— Я бы хотел его навестить. Возможно, удастся чем-то помочь.
— Правда?
— Возможно. Ничего обещать не могу. Все же хирургическое вмешательство. Я ему еще тогда говорил, что нужно поберечь здоровье. А сейчас у меня к нему неотложное дело, заодно посмотрю, можно ли чем-то помочь.
— Дело? Какое дело? — удивилась я.
— По поводу княжества. Нужно обсудить некоторые детали. Кстати, ты не сказала, что с княжескими перстнями.
— Могу лишь догадываться, что они тоже проданы. В первое же лето я увезла все бумаги и перстни к отцу и с тех пор не видела их. Когда мы собирали деньги ему на операцию, я спрашивала про них, но он категорически отказался говорить на тему продажи. А потом мы покупали квартиру, и он прислал крупную сумму, сказал, что это… — Я осеклась, потому что чуть не проговорилась.
Речь тогда шла о свадебном подарке нам с Мишкой, хотя после свадьбы прошло где-то с полгода. Эти деньги пришлись как нельзя кстати. Отец отказался объяснять, откуда взял треть стоимости квартиры. И я для себя решила, что он продал-таки те перстни.
— И что же он сказал? — полюбопытствовал Дэн.
Я почувствовала, что краска неудержимо заливает мои щеки. Уши уже горят, благо волосы их прикрывают. Подняла руку, медленно потерла лоб. Сразу сообщить? Или ответить нечто невразумительное? Терпеть не могу мямлить.
— Почему ты замолчала? — с подозрением, как мне показалось, спросил Дэн.
О, шикарная пауза, выдержанная мной, могла бы войти в анналы театрального искусства. И еще более эффектными вышли короткий стук в дверь и просунувшаяся вслед за ним Юлька:
— Мария Анатольевна, вас тут муж спрашивает. Что сказать?
Ну вот, и мямлить не пришлось. Стараясь не смотреть в сторону Дэна, я ответила:
— Скажи, что я занята. Как освобожусь, сама ему перезвоню.
Пожалуй, еще одна пауза будет лишней, поэтому я все же рискнула поднять глаза. Дэн все так же спокойно смотрел на меня. Меня это не столько удивило, сколько разозлило. С вызовом вздернув подбородок, я спросила:
— И что ты молчишь?
— Жду продолжения твоего рассказа, — пожал он плечами.
Ах тебе типа все равно? Что ж, расскажу.
— Он прислал нам деньги в качестве свадебного подарка. Мне и…
— Твоему мужу Михаилу Орлову, — издевательски закончил Дэн, любуясь моим ошарашенным видом. — А ты полагала, что мне неизвестно о твоем замужестве?
— Николай Андреевич? — обреченно предположила я.
— Ну что ты. Это был совсем другой человек. В другом месте и в другое время. И он едва не поплатился жизнью за свое сообщение.
— Давно?
— Осенью будет четыре года.
Вот тут я взорвалась:
— Так ты знал?! Знал и ничего не сделал, чтобы остановить меня!
На какой-то миг лицо Дэна ожило: в глазах зажглись огоньки, а на скулах вздулись желваки. Волна гнева ударила меня почти физически. Но уже через секунду он откинулся на спинку кресла, поправил ворот рубашки и тихо, с нажимом отчеканил:
— Поздновато обмениваться обвинениями, тебе не кажется?
И меня будто водой окатило. Чего я разоряюсь? Сразу вспомнилось, что я уже давно смирилась со своей потерей и научилась жить без него. А версия, что он просто забил на меня, неоднократно рассматривалась наравне с прочими. Мишка был прав, и очень жаль, что я так долго упиралась. Что ж, спасибо за очистку моей совести, Дэн. Хоть на это ты сгодился. Сразу в груди успокоилось, и течение Силы прекратилось… чтобы через минуту возобновиться. Потому что он вдруг встал, стремительно приблизился к столу, уперся в него руками и склонился ко мне, уставившись своими черными, со всполохами синего огня глазами:
— Я не знал! Мне сообщили о свершившемся факте спустя три недели после твоей свадьбы. Война закончилась. Представители всех человеческих государств собрались у меня в столице, чтобы вместе отпраздновать победу. Шли переговоры, каждый день я принимал все новые вассальные клятвы. Пользуясь моментом, собирался объявить о намерении жениться. В те дни не нашлось бы человека, который осмелился бы воспротивиться моему желанию. Король Даанэль, только что выигравший страшную кровопролитную войну, мог требовать любую награду! Вот только… моя избранница оказалась замужем…
Меня спас телефонный звонок. Тихая мелодия, наполнившая кабинет, отдалась болью в сердце. Не отрывая взгляда, Дэн вытащил телефон и приложил его к уху:
— Слушаю. Да. Прекрасно. Выезжаем через пять минут. — Нажав кнопку отбоя, он продолжил уже спокойным голосом: — Этот разговор не доставляет удовольствия ни мне, ни тебе. Поэтому продолжать мы его не будем. И надень ты уже амулет, — вдруг невпопад выдал он. — Никогда не мог спокойно смотреть, как ты теряешь свою Силу.
Я перевела взгляд на свой кулак, разжала потную ладонь, на которой отпечатались звенья цепочки. Всевидящий, всезнающий король Даанэль. От тебя ничего не скроется.
— Зачем ты пришел? — не удержалась я от вопроса. — Для чего это спонсорство, разговоры…
Прежде чем ответить, он помолчал, будто раздумывая, стоит ли говорить. Потом склонил голову набок и серьезно сообщил:
— Я нахожусь в затруднительном положении. Мне нужна твоя помощь.
«Шо, опять?!» — чуть не воскликнула я, как тот волк из мультика, но вместо этого осторожно заметила:
— Ты не похож на гонимого короля.
— Полагаешь, у монарха других проблем не может быть? — мрачно усмехнулся Дэн. — Сейчас у меня неотложные дела. Встретимся вечером? Поговорим как цивилизованные люди.
— Вечером не могу, — покачала я головой.
В день Мишкиного приезда куда-то уйти? Нереально.
Дэн вздохнул:
— Понимаю. Тогда завтра днем. В обед, — добавил он, едва я раскрыла рот, чтобы напомнить, что днем работаю. — А чтобы исключить разные… случайности, за тобой заедет машина.
— Значит, деловой обед? — уточнила я.
— Да, — твердо ответил он, протягивая руку для прощания.
— Договорились.
Пожав мне руку (ой, что-то мне это напомнило; заключать с ним договоры надо очень осторожно — он их блюдет сам и требует неукоснительного выполнения от других), Дэн развернулся к выходу, но вдруг опомнился и по дороге свернул к журнальному столику. Приблизился с букетом в руках:
— Это тебе. Даже если ты привыкла получать цветы каждый день, таких больше никто не подарит.
Как-то странно улыбнувшись, он вышел. А я осталась, растерянно смотря на подсвеченные лучами солнца голубые бутоны. И что мне делать с этим чудом? Мишке будет достаточно одного взгляда, чтобы узнать эти цветы и сделать соответствующие выводы. Не дай бог, он поймет, что Дэн тут. Это будет страшный скандал. А разборки чреваты печальными последствиями. Причем не сомневаюсь, кто будет пострадавшей стороной. Король тогда-то с недругами не церемонился, а теперь он у руля и, значит, намного опасней. Так что моя задача — выяснить, чего ему надо, и определиться, могу ли чем-то помочь. Если да — сделать это по-быстрому и тихо, если нет — аккуратно, очень аккуратно отказать. И постараться, чтобы Дэн в библиотеке больше не отсвечивал. Поговорить со свидетелями моего обморока, убедить, что это была досадная случайность и господин Иванов тут совершенно ни при чем. И самое неприятное — попросить Дэна не создавать мне проблем. Не сомневаюсь, что при желании он может организовать мне веселенькую жизнь. Правда, пока не похоже, что это является его целью. Иначе он бы по-другому со мной говорил.
До конца рабочего дня я проходила с цепочкой. Чувствовала, что Сила рвется из груди. А ведь приеду домой — придется ее снять.
Работа никак не шла в голову. Я уж и с начальством по телефону громко поговорила, и по отделам прошлась, везде сунув свой нос, и на новую технику полюбовалась, а все не могла отогнать мысли о сегодняшней встрече. Как же жизнь любит издеваться над нами! Мало того что появился Дэн, которого я так долго и так мучительно старалась забыть, так еще и сообщил такое, отчего впору пойти и утопиться. Три недели… насмешка судьбы! Стоило гореть в аду собственных чувств больше пяти лет, чтобы разминуться на три недели. Он, конечно, полон благородства и великодушия, претензии предъявлять не намерен, но уязвить меня побольнее не преминул. Оскорбленное самолюбие монарха — опасная вещь. Зачем ты пришел, Дэн? Так поздно, совершенно бессмысленно… всколыхнув в душе все, что я давно похоронила! Время назад не отмотаешь, и мою изодранную в клочья душу не вернешь в прежний вид. Нет больше Маши Соколовой, и воскрешать ее — упаси меня боже!
Юлька была тут как тут — возбужденная, возмущенная и любопытная, что та лисичка. Не терпелось ей поделиться увиденным. Мое счастье, что звонки ее не отпустили с места, а то ведь по всей библиотеке разнесла бы. Очень ее интересовало, что же такого произошло в кабинете, что я хлопнулась в обморок. Когда она вошла, не дождавшись ответа на стук, глазам ее предстала очень любопытная картина: бережно сгружающий меня на диванчик господин Иванов, на ходу причитающий отнюдь не по-русски. Не успела она и рта раскрыть, как сзади ее подтолкнул невесть откуда взявшийся мужик — тот самый телохранитель. Господин спонсор что-то коротко сказал ему, и тот, поклонившись (!), совершенно по-хамски обозвал Юльку дурой, велел найти нашатырь и выставил из кабинета.
— Знаете, как он сказал? — таинственным шепотом поведала она, озадаченно и обиженно глядя на меня. — «Что стоишь, дура! Видишь, с госпожой плохо! Бегом за нюхательной солью!»
Многозначительно приподняв брови, Юля ждала моей реакции. Хмыкнув, я поделилась с ней откровением, что некоторые люди холопами уже рождаются, так что удивляться их поведению не стоит. Вроде поверила. Но про себя я крепко задумалась. Неужто тот мужик прибыл вместе с Дэном из его мира? Расспросить, что ли, аккуратно Николая Андреевича, что ему известно о господине Иванове? Что-то он там говорил, что компания несколько лет на местном рынке. Как прикажете это понимать?
Но на этом Юлька не успокоилась. Придвинувшись вплотную, она все же задала коронный вопрос:
— А вы что, знакомы с этим господином Ивановым?
— С чего ты взяла? — «удивилась» я и осторожно поставила чашечку с чаем на стол. Чуть не расплескала.
— А он вас по имени называл. И вообще… у него такое лицо было, когда он над вами хлопотал…
— Ну так с испугу, надо думать. Не каждый день небось библиотекарши ему на руки падают. Мы вообще только поздороваться и успели да парой фраз перекинуться. Я же с жары пришла. И в кабинете вечно духовка.
— Ой, забыла! — вскочила Юлька.
Через минуту вернулась, принеся мой вентилятор:
— Вот. Библиографы обратно отдали, довели, говорят, человека. В обмороки падает. У вас тут и правда… — Юля замолчала и уставилась на кондиционер.
Тот работал как ни в чем не бывало. Режим, правда, был выставлен слабенький, так что почти и не дуло. Но, поиграв с пультом, мы убедились, что все исправно. Чудеса в решете.
До утра я так и не сомкнула глаз. Мишка давно спал, прихватив меня себе под бок. Сначала мне стало жарко, и я потихоньку, чтобы не разбудить, пыталась выбраться из-под его руки. Тихая тянущая боль в груди не убывала. Я уж и растирала, и пыталась сконцентрироваться — иногда помогает, — но все было напрасно. Сон не шел. Оставалось вертеться с боку на бок и проклинать свой неправильный дар: вот других усыплять получается, а себя — никак.
Перед глазами вновь и вновь прокручивались картинки сегодняшней встречи. Что только не промелькнуло в эти ночные часы: от мысли, что от судьбы не уйдешь и не случайно Дэново возвращение, до твердого намерения высказать ему завтра все, что накопилось за много лет, после чего гордо удалиться, чтобы больше в жизни не видеть. Усталые глаза щипало от бессонницы, а мозг никак не мог отключиться.
Потом заворочались щемящие воспоминания тех давних лет. Мужчина, покоривший мое сердце едва ли не с первого взгляда. Наши дни и ночи. Многое теперь казалось глупым и стыдным. Как это мы умудрились не перейти границ? Его заслуга, конечно. Если бы он захотел, я бы и сопротивляться не стала. Это даже Мишка признал с невольным уважением, когда вдруг оказалось, что он у меня первый. В двадцать три-то года! Вспомнился Нэль, невольно вызвав улыбку. Тот непосредственный веселый мальчишка, существует ли он еще? Спросить, что ли, завтра. Нет, не буду. Как-то это неудобно. Еще подумает, что мне не безразлично. А я же так, по старой памяти.
Но боже мой, неужели я могла так чувствовать? Все то, что было девять с половиной лет назад, и после, когда я мысли не допускала, что мы расстались навсегда, — это и было той самой любовью? Той, которую воспевают в стихах и песнях. О которой мечтают, над которой плачут. Все это было со мной? Да нужно ли оно человеку? Краткое счастье и годы мучений и раскаяния? Вот Мишка, которого я люблю. Не той пылкой страстью, от которой едва не сгорела. А тихой, ровной любовью, когда вместе все спорится и знаешь все его привычки; когда нет ссор, потому что глупо ругаться, если прямо в лицо можешь высказать свое недовольство и он непременно обратит его в шутку. Он не тот, по кому трепещет и болит сердце, он свой, родной человек. И жизнь без него немыслима. Как без любого из членов моей семьи — мамы или папы, Сашки, Юрки или Наташки. Жалко, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять эту простую истину. А Дэн… я не хочу о нем думать и, честно говоря, побаиваюсь…
Больше всего я старалась не думать о войне. Гнала эту мысль, предпочитая ей любые другие, о чем угодно, лишь бы не о том, что я сама сгубила свою любовь. Он воевал и надеялся, что его ждут, а я… Не хочу быть виноватой! Когда он любил по-настоящему, то все мог — и отправить людей, и добыть редкий цветок для меня. Так что же, за следующие четыре года не представилось ни одной возможности передать мне весточку? Хоть одну, хоть из двух строк, и я бы знала, что ждать стоит. Что жив еще тот человек, ради которого я пропускаю время сквозь пальцы, не жалея ушедших лет. А вдруг Дэйтон погиб? И не нашлось другого человека, которому он бы смог довериться? Опять же цветок-то завял…
Стоп! Все случилось как случилось. И завтра (ах нет, уже совсем сегодня, вон и солнце встает) я с ним спокойно встречусь, спокойно выслушаю, и он не должен догадаться, чего мне это стоит.
«Черт бы побрал этих королей! Этого конкретного!» — думала я, разглядывая в зеркале круги под глазами. Бессонная ночь оставила следы на самом видном месте. Не девочка уже. Впрочем, в восемнадцать мне было все равно, как я выгляжу. Тот год вообще подернут туманной дымкой забвения. Картинок почти нет. Первый, самый острый на переживания период. И все из-за кого, а? Подумать только! Но сейчас-то он не дождется от меня такого… а цепочку все же надену. Чтобы позориться не пришлось, выполняя его указания.
— «Надень амулет», — передразнила я его себе под нос.
Коз… король, блин! Придется постараться, чтобы хоть в глаза не бросалось. Не люблю тональный крем, особенно летом, когда жарко, но сегодня без него не выйдешь.
Мишку будить не стала. И так внутри все дрожит, а он еще пристанет, мол, чего это я битый час у зеркала верчусь. Ну что надеть?!
С обреченным вздохом в сотый раз окинула взглядом содержимое шкафа. Как нарочно, ничегошеньки нового нет. Мало того что кредиты эти вечные, так еще на шубу последние деньги спустила. А если припомнить вечно недовольную гримасу Дэна и его высказывания на тему нашей моды, то вообще караул. Правда, вчера он ни словом не обмолвился. А может, уже рассмотрел как следует, в чем по жаре девушки щеголяют? Я невольно улыбнулась, представив его глаза при виде прохожих. В прошлый раз судьба была к нему благосклонна и студенток он видел в зимнем варианте. На этот раз его величество имеет все шансы узнать, насколько можно обнажить свое тело и при этом спокойно ходить по улицам. Хи-хикс.
Надевать пиджак с юбкой жутко не хочется. Во-первых, жарко, во-вторых — чтобы он на мои коленки пялился? Нет уж! Вчера, помнится, очень внимательно рассматривал с головы до пят. Брюки и блузка? Это ближе к теме, но, блин, блузки уже все приелись. А закрытых туфель он от меня не дождется! Да, педикюр, и что? Нет, надо, чтобы все строго, но было удобно мне, а как там оно ему покажется, меня не волнует…
«Маша, тебя только могила исправит», — сердито думала я час спустя, в очередной раз накидывая лямочку сарафана на плечо. Надо же было в результате долгих раздумий выбрать это платье — совершенно неудобное, зато мужскому взору раздолье. Каким-то хитрым образом я, уже одевшись, умудрилась враз передумать и достать свой вязанный крючком сарафан — в желто-зеленых тонах, сшитый из крупных подсолнухов и ромашек. Испытания на Мишке, помнится, прошли с большим успехом. Очень ему понравились дырочки между цветками. М-да, женской логикой я не обделена. Ладно, теперь уж поздно сожалеть. На самом деле платье красивое и не такое уж откровенное, ну… если собеседник не озабочен. А кто озабоченный, от того и паранджа не спасет.
И все пристойно. Длина до колена. Где надо, вязка достаточно плотная, а на обнаженных плечах ажурное болеро, связанное в комплект. Зато другого такого в городе нет. Не зря на него всю зиму убила. Имею я право хоть раз за лето прийти на работу в вольном наряде? И что с того, что директор?.. Даже не директор, так, и.о. царя. Опять же, никаких инстанций на сегодня не планируется, а в кабинете меня только сотрудники увидят…
А вот это точно комиссия. Что называется, не повезло. Так. Где-то у меня пиджак висел с зимы. Только он в бывшем кабинете остался. Значит, бегом в подвал; пока они выгружаются, успею сгонять. Заодно и цветочки проведаю. Вчера я их девчонкам в свой отдел сплавила, наказав беречь спонсорский экзотический букет. На вопросы о названии этой красоты пожала плечами и пообещала спросить при встрече.
Так, цветы — живые, пиджак — на месте, молью не потрачен. Переоделась, вежливую улыбочку на лицо — и вперед, встречать дорогих гостей.
В составе комиссии был Николай Андреевич. Вы-то мне, любезный друг, и нужны. Как бы вас на разговорчик заполучить?
Пока суть да дело, осмотрели помещения и выставку книг, приняли замечания…
— Убрать те цветы, что за ужасные горшки, нормальных купить не могли?
— А где же знаменитый портрет, который поэт Державин владельцу особняка подарил? На нем еще вид города изображен — такой раритет на праздник обязательно нужно показать! Почему не достали из запасников?
— Бог с вами, он же не у нас, а в Художественном музее хранится, кто его нам отдаст? Тем более что у них у самих выставка, наверняка он там будет.
— Исторические вещи должны храниться на своих местах!
Не поняла юмора, это мне предлагается срочно отсудить картину у музея? Когда вы говорите, Георгий Иванович, такое ощущение, что бредите.
В общем, время пролетело незаметно и где-то даже забавно. Едва я сплавила высокое начальство, проводив, как полагается, до крыльца и дальше, Николай Андреевич из своей машины показал на часы:
— У вас встреча.
Ох ё! Это что, уже обед? Мне же настроиться надо!
— Мария Анатольевна, давайте постараемся сегодня без эксцессов. Садитесь, поехали.
— Интересное дело. Будто я тут прохлаждаюсь. Мне переодеться надо, сумочку взять. И потом, господин спонсор машину обещал.
— А это вам не машина? — Николай Андреевич обвел рукой пространство вокруг себя.
— Так он вас отправил? — удивилась я и многообещающе улыбнулась вслед. Надеюсь, ехать нам долго, и я постараюсь вытянуть из любезного друга максимум информации. — На ловца и зверь бежит.
— Это вы о чем? — насторожился он.
— Сейчас узнаете. Пять минут, и я в вашем распоряжении.
Не поеду я в пиджаке поверх платья. Добралась до кабинета, скинула пиджак на кресло. А болеро-то в подвале осталось. Нет, не побегу, так обойдусь.
Причесалась, подкрасила губы, придирчиво осмотрела себя в зеркале. Красота? Красота, и еще какая! А тени… мало ли отчего у меня тени под глазами. Муж спать не давал. И пусть кое-кто лопнет от зависти. Хм… а вдруг ему и завидовать не надо? И он сейчас припрется на встречу со своей королевой. В качестве маленькой мести и вообще. Кто знает, какого рода проблемы бывают у королей?
Интересно, насколько Николай Андреевич представляет, с кем на самом деле свел меня вчера? Вот сейчас и выясню.
— Куда мы едем? — спросила я, усаживаясь в машину.
Как же приятно, когда тебе мужчина дверцу открывает. Не ответив, Николай Андреевич окинул меня заинтересованным взглядом и сделал комплимент:
— Вы сегодня прекрасно выглядите.
— Спасибо, — улыбнулась я. — Надеюсь, хм… господин спонсор тоже оценит.
— Значит, это правда. Вы действительно знакомы?
Так. Это уже занятно.
— Значит, кое о чем вы осведомлены. И что он вам сказал?
— По поводу чего?
А вот это плохо. Когда Николай Андреевич включает дурочку, дело пахнет керосином. В последний раз подобное было перед увольнением Ольги Васильевны. Тогда он на мой вопрос, что это в последнее время с нашим директором, смотрел такими же ясными глазками. Знает что-то дорогой друг и очень не хочет говорить. Уж извините, но мне сейчас прояснить свои дела важнее, чем проявлять тактичность. А посему…
— По поводу нашего знакомства, — любезно уточнила я и, подумав, добавила: — Что вы вообще знаете об этом человеке?
— Достаточно, чтобы дать совет: не играйте с ним.
Ах, даже так?
— И давно вы… — начала было я.
Телефоны зазвонили практически одновременно. Мне звонил Мишка, кто Николаю Андреевичу — не знаю. Мой благоверный распекал меня за то, что сбежала утром, не разбудив его, и требовал сатисфакции. Ну кто, скажите, придумал отгулы после командировки? Мишка безапелляционно заявил, что он в городе и сейчас заедет за мной, чтобы вместе пообедать. Чертыхнувшись, я припомнила, что сказала на работе, мол, ухожу по делам, буду после обеда. Чтобы сильно не наврать, ту же версию озвучила ревнивому супругу:
— Не получится. Я не в библиотеке. Перед праздниками столько дел, зашиваюсь. Миш, давай пойдем куда-нибудь вечером?
Его ответ цитировать не буду. Ибо неприлично. Я даже динамик рукой прикрыла, чтобы Николай Андреевич ненароком не услышал. Впрочем, смотрел он на меня все равно иронично-подозрительно — я ж внаглую при нем соврала мужу. А нет, надо было сказать правду, что я с одним мужчиной еду к еще одному, да какому! Чтобы потом огребать?
Не успела я вернуть разговор в старое русло, как мы подъехали к роскошному, недавно выстроенному зданию гостиницы «Европа». Новый ресторан на первом этаже уже прославился своими ценами, поэтому раньше мне не довелось побывать в нем. Ну вот, сбылись мечты идиота. И теперь уж ясно — с финансами у Дэна проблем нет. Если он тут же и живет — королевская казна, значит, при нем.
Глянув в зеркало, я обратила внимание, что следом за нами на парковку зарулил черный джин. Все бы ничего, но хоть убейте меня — он следовал за нами всю дорогу, выехав из дворика за библиотекой. Голливуду привет.
— Николай Андреевич, — заколебалась я перед выходом, — вы в этой машине ничего странного не находите? Она за нами ехала.
И приготовилась, что он сейчас посмотрит на меня как на дуру. После его ответа дурой я себя действительно почувствовала. А кроме того, меня накрыло волной беспокойства на грани страха.
— Это наше сопровождение. Охрана. Не обращайте внимания.
Действительно, Маша. Эка невидаль — охрана? Николай Андреевич резко перешел в моих глазах на новую ступень бытия.
Двое молодцев, ненароком пристроившихся в нескольких шагах впереди и позади, поразительно напомнили мне конвой из недавно просмотренного фильма. Они нас охраняют (от кого, интересно?) или следят, чтобы я чего не выкинула?
Я встала на месте, недоуменно глядя на творящиеся вокруг чудеса, и тогда любезный друг решил меня добить:
— Идемте же, его величество вас ждет, — изрек он, протягивая руку.
— Как «величество»? — глупо хлопнула я глазами, но непроизвольно пошла следом. Старая картина мира стремительно рушилась, а новая еще не нарисовалась. И это рождало странные ощущения. Мне почудился вселенский заговор вокруг моей персоны, и в голове пронеслось несколько версий, одна страшнее другой. — Вы и об этом осведомлены?
Николай Андреевич приостановился с выражением величайшей досады на лице. Я тоже остановилась. Идти на встречу почему-то резко расхотелось. Не нравится мне все это. Шагнув ближе, чиновник деликатно ухватил меня под локоток и решительно направился к дверям:
— Вы в курсе, я в курсе… потом у нас будет время, чтобы все обсудить. Но сейчас давайте уже доберемся до места назначения.
А сам прошел через отделанный мрамором холл, и вход в ресторан остался позади. Шагающий впереди охранник зарулил к стойке портье, перемолвился с персоналом парой фраз, и нам любезно указали на дверь лифта. Погодите-ка!
— Николай Андреевич! Разве мы не на обед в ресторане?! — спохватилась я.
— Разумеется, на обед, но в номере. Его величество ждет вас наверху.
«В номера!.. Поедемте в номера!» — пронесся в голове голос Кисы Воробьянинова. Неужели меня банально сняли, а я и не заметила? Аккуратно высвободив руку, отступила от лифта:
— Никаких номеров в нашем договоре не было. Надо ему, пусть спускается. Я буду ждать здесь.
Развернувшись, буквально уперлась в бесстрастного охранника. Про тебя-то, родной, я и забыла.
— Мария Анатольевна, — натянуто улыбнулся Николай Андреевич, указывая на растворившиеся двери, за которыми маячил гостиничный служащий, — уверяю вас, ничего предосудительного. Конфиденциальные встречи он всегда проводит в закрытых помещениях.
Вот как раз этого мне хотелось бы избежать. Ну, любезный друг, эту подставу я вам припомню! Вздернув подбородок, шагнула навстречу судьбе. Кто-то наверху сейчас услышит пару ласковых. А если что — знаете, как я орать умею?! Вся гостиница сбежится.
Вопреки моим ожиданиям вышли мы не в коридор, а в большой холл. Я даже не сразу сообразила, что тут уже начинается номер. Неужели на всем этаже нет посторонних? Охранник и лифтер, упорно пытающийся не замечать наших напряженных переглядываний, с нами не вышли. Одним охранником меньше — слава богу.
— Николай Андреевич! — еле сдерживаясь, прошипела я, едва мы остались одни. — А теперь вкратце введите меня в курс дела! Какие еще сюрпризы ожидают меня в этих апартаментах?
— Ради всего святого, потише! — умоляюще прошептал он в ответ. — Его величество здесь, за одной из этих дверей. Он предупрежден о нашем прибытии и сейчас выйдет.
— О! Разумеется! Как я об этом не подумала? А где тронный зал? И вот еще — поклоны бить земные или как? — ядовито поинтересовалась я.
— Мария Анатольевна, я поражен вашим поведением! Вы знали, к кому едете.
— Думала, что знаю. Теперь не уверена, — не утихало мое ехидство. Отметив искреннее недоумение на лице Николая Андреевича, пояснила: — Как-то раньше было проще. Когда по очереди готовишь обед, не до придворного этикета.
Насладившись священным ужасом в глазах любезного друга, я сразу остыла и почти пришла в себя. И определилась с дальнейшим поведением. С комедией пора завязывать. Свою маленькую месть этому предателю я еще придумаю и осуществлю на досуге.
— Ну вот, а говорили, что в курсе, — небрежно добавила я и примерилась к ближайшему диванчику на предмет присесть.
Ноги не казенные, а шпильки на мне сегодня — дай боже. Если обедом меня кормить не собираются (во всяком случае, накрытых столов не видно), так посижу, полюбуюсь красотой. Это, конечно, не королевские палаты, какими они мне запомнились, но и не средний гостиничный номер. Посмотреть есть на что. Интересно, вон те картины — репродукции?
Приземлиться я не успела. Откуда-то из-за окна, как мне показалось, раздался знакомый голос:
— Маша, это ты? Иди сюда. Что я тебе покажу!
Из-за присборенных нежно-салатовых штор появился Дэн собственной персоной. Николай Андреевич сразу подтянулся и отвесил четкий поклон. Без раболепства, но с явным соблюдением субординации.
— Что же ты не проходишь? — с улыбкой обратился ко мне августейший знакомый и тут только заметил, что я не одна. — А, граф! Я думал, вы ушли. Благодарю, вы свободны.
Как он его назвал? Графом? Нормально. Неужели тоже иномирец?
— Я счел своим долгом лично убедиться, что никаких… накладок не произойдет.
— Вот как? — иронично вздернул бровь Дэн, кидая на меня любопытный взгляд. — И как наш спор?
— Вы оказались правы, ваше величество, — смиренно ответил новоиспеченный граф.
— Я всегда прав, вы просто забыли об этом. С вас та картина, — снисходительно усмехнулся монарх и обратился ко мне: — Замечательно выглядите, княжна.
Нет, они меня сегодня до инфаркта доведут. Что-то не припоминаю я, чтобы речь шла о светском рауте. Может, сейчас и другие приглашенные подтянутся? Подозреваю, тут и где потанцевать найдется.
Мне досталось два поцелуя руки сразу. Один приветственный — от Дэна, другой торопливый прощальный — от графа Николая Андреевича. Надо хоть узнать, как его зовут на самом деле. М-да. Вот так общаешься-общаешься с человеком, а потом вдруг оказывается…
Ну что, настал момент истины? От любопытства кошки дохнут. Во мне, видимо, есть что-то кошачье. Потому что я скоро лопну от попыток догадаться, что происходит и за каким чертом я могла понадобиться столь сиятельному величеству. Ужасное предположение, что меня тут ждет постель, оказалось неверным; обедом и не пахнет, причем во всех смыслах. А я, между прочим, голодная. Ну, теоретически должна быть. Потому что в реальности на волне всяких неожиданностей уже сама не знаю, где у меня желудок, а где сердце. Все ворочается каким-то единым клубком.
— Идем. Я хотел тебе кое-что показать, — широким жестом пригласил меня Дэн, когда мы остались одни.
«И все же он изменился, — непроизвольно отметило мое сознание. — Повелительное наклонение так и сквозит в голосе». Сегодня он выглядел особо представительно: черный костюм, серебристая рубашка, галстук в косую полоску. Я бы засмотрелась, если бы внутри все не подскакивало. И хорошо, что он не предложил мне руку, — пальцы дрожат.
Мы вышли на огромный балкон, точнее, на террасу, частично затененную навесом. Ух, какой вид! Весь город как на ладони. На каком же мы этаже? Их тут, кажется, пятнадцать-шестнадцать. А мы не иначе на крыше. Да само здание стоит на возвышении. Здорово, ничего не скажешь. Опершись на толстые каменные перила, мы любовались открывшимся пейзажем, почти соприкасаясь руками.
— Ваш город изменился, — задумчиво произнес Дэн. — Смотрю и с трудом узнаю.
— В лучшую или в худшую сторону? — поинтересовалась я.
— Просто все по-другому. Но в целом — похорошел. Опять же лето, все зеленеет. Та белая бескрайняя зима мне до сих пор иногда снится.
— А вон мост, — показала я. — Если приглядеться, и наш истфак можно увидеть.
— Точно. А вон тех домов не было. И меня это сбило с толку. Но все же я его отыскал, — довольным голосом сообщил Дэн. — Так не увидим. Смотри сюда.
Он подвел меня к короткому толстенькому телескопу на треноге, заглянул в окуляр и уступил очередь мне. Я непроизвольно вцепилась рукой в инструмент.
— Не прикасайся, а то собьешь наводку! — предупредил Дэн, но было поздно.
Я виновато взглянула на него.
— Сейчас поправим, — заверил он и, не дожидаясь, пока я отступлю, протянул руку за моей спиной, вновь приникая к окуляру.
От его нечаянного прикосновения мурашки разлетелись брызгами во все стороны. А Дэн, будто не замечая, подступил еще ближе, движением руки и меня заставляя склониться плечом к плечу, головой к голове. Что ж ты творишь-то, король?
— Ага, вот он. Смотри.
Я заглянула в телескоп, пытаясь не задеть щеку Дэна, который и не подумал выпрямиться… и ничего не увидела.
— Узнала? — раздался рядом его голос, пока я пыталась сообразить, что в этой мутноватой картинке такого примечательного.
— Резкости не хватает, — пожаловалась я.
— О-о! Наводи вот здесь, — положил он мою руку на подвижное кольцо, пальцами показывая, в какую сторону крутить.
— Спасибо, поняла, — благодарно улыбнулась я, давая понять, что меня можно уже отпустить и неплохо бы слегка отодвинуться.
И наконец осознала, на что смотрю. Среди массы незнакомых окон и крыш виднелась панельная девятиэтажка, ее окна и балкон. Тот дом, где мы с ним жили девять с половиной лет назад. А за окнами чужие люди.
«Смотри, Маша, смотри, девочка, на дело рук своих. Прошлое настойчиво стучится в твою дверь. Открой — и все вернется. Хочешь?» — четко прозвучал в голове тот же голос, что я слышала перед обмороком вчера. И, как вчера, в груди похолодело, а живот свело судорогой. Ну уж нет. Второй раз падать в обморок я не собираюсь. А вот резко выпрямляться не стоило — перед глазами все же потемнело. Я чуть пошатнулась и тут же почувствовала на талии руку Дэна.
— С тобой все в порядке? — озабоченно заглянул он мне в глаза и с готовностью протянул вторую руку.
— Да. Уже прошло. Ты за этим меня пригласил — показать тот дом?
— Что? — удивился он. — Нет, конечно. Это я так… испытывал свою новую игрушку. Занятная вещица. Подарили, а мне не терпелось. Давай присядем.
Мы сели тут же, на мягкий диванчик в тени. Причем королевская рука и не подумала исчезать с моей талии, рождая панические волны внутри. А допустимо ли прямым текстом заявить королю: мол, убери лапы! Вдруг он ничего такого в виду и не имеет, а озабоченная здесь я?
— У нас в планах был обед или меня память подводит? — зашла я с другого бока.
Все же за столом сидят на разных стульях, может, меня тогда перестанет бросать в пот и мелко трясти.
Дэн чуть склонил голову, будто вслушиваясь, и сообщил:
— Говорят, стол накроют минут через десять-пятнадцать. Если желаешь, можешь что-то заказать. Я выбирал меню на свой вкус.
— Рыба будет? — оживилась я.
Значит, про обед он не забыл. Жалко, времени останется мало. Оно же не резиновое. А рыбы и впрямь хочется.
— Разумеется, — неожиданно тепло улыбнулся Дэн. — Твое пристрастие к рыбе я помню. И мороженое на десерт.
— Хорошая у тебя память, — вернула я улыбку. — Боюсь только, что, пока мы ждем, у меня закончится обеденный перерыв.
— Нет, так не пойдет. Это меня совершенно не устраивает! — безапелляционным тоном заявил Дэн. — Если нужно, позвони и скажи, что задержишься часа на два.
— На два часа?! — подскочила я. — Это невозможно! У нас мероприятия в выходные, меня живьем съедят, если я что-то не успею.
— Первое правило управленца: будь руководителем, а не исполнителем! У тебя достаточно подчиненных, чтобы решать текущие задачи. Позвони секретарю, передай заместителям, что спросишь по приезде о делах.
— Дэн, так нельзя! — запротестовала я.
— Так можно, более того, именно так и нужно! — назидательно изрек Дэн и подал мою сумочку: — Звони!
Я, конечно, позвонила. Только перед этим ушла в дальнюю комнату и закрыла дверь. Как мне говорить со своими подчиненными, не ему решать, но он, похоже, другого мнения на этот счет. Вывалив на Оксану как на самого осведомленного человека кучу ценных указаний, с беспокойным сердцем отключила телефон. Где тут уборная? Надо мне немного освежиться и привести мысли в порядок. Хоть в номере и не жарко вовсе, я все же взмокла. Обтерла платком лоб, виски и шею. Что же со мной делается? Стоило Дэну прикоснуться, у меня ноги подкосились. И все мысли из головы повылетали. Когда такое в последний раз случалось? А собиралась быть холодной и отстраненной. Такой и буду. Главное, сесть от него подальше! И тему бы для разговора какую-нибудь нейтральную. Вот, придумала. Я ж его за технику еще не поблагодарила. Об этом и поговорим. А Николай Андреевич про штатное расписание заикался — эта тема еще лучше. Прибавка к зарплате нам бы ой как не помешала! От короля не убудет, он совсем не бедненький.
Вот, Маша, такие мысли мне гораздо больше нравятся. Теперь можно и возвращаться в высшее общество. Выдохнув, пошла искать балкон. Только бы не заблудиться.
«А Дэн здесь, похоже, не живет, — думала я, проходя по апартаментам. — Во всяком случае, порядок нигде не нарушен. Все как на рекламных проспектах. Или у него с собой штат прислуги. А что, запросто. После графа Николая Андреевича вкупе с охраной я уже ничему не удивлюсь».
Короля я нашла по голосу. Он с кем-то говорил, жаль, не по-русски. Узнать подробности я бы не отказалась. Потому что в разговоре мелькнуло мое имя.
Обед был накрыт в светлой лоджии, выходящей остеклением на сторону, противоположную той, где мы любовались видом города. Ни официантки, ни другого обслуживающего персонала рядом не было. Такое ощущение, что все появилось по волшебству. Горячие блюда исходили ароматным паром, из запотевшей бутылки шампанского еще шел легкий дымок…
Извинившись, Дэн неразборчиво буркнул в пространство и нетерпеливо дернул рукой, будто подавая кому-то знак.
— Забота Дэйтона иногда чересчур навязчива, — скривившись, пояснил он, предложив мне уютный мягкий уголок и усаживаясь напротив.
Я ухватилась за тему:
— Как поживает твой друг?
— Превосходно. Не устает жаловаться, что королевская милость ничем не лучше немилости. Ну что, за встречу! — поднял Дэн бокал.
На среднем пальце левой руки блеснул во всей своей красе Раэл Танн. Могущественный артефакт в виде перстня. Интересно, кольцо рядом — не обручальное, часом?
Чтобы не выдать себя, я не стала полностью отрывать руку от стола. Так легче скрыть дрожь в пальцах. Торопливо поднимая свое шампанское, напомнила себе, что это на сегодня мой лимит, — голова мне нужна ясной. И вообще, напиться на деловом обеде — нонсенс. Тем более что мы тут типа аристократы до мозга костей. Края бокалов соприкоснулись, мелодичным звоном удачно скрыв мою панику. Глаза Дэна ни на секунду не отрывались от моих, даже когда он поднес бокал к губам, чтобы выпить шампанское. Как завороженная проследила я за этим жестом. Нижняя половина его лица скрылась за рукой и бокалом, и мне на секунду показалось, что передо мной прежний Дэн, более того — что никакой разлуки вообще не было и мы, как встарь, сидим на кухне: я ужинаю, а он пьет свое вино. «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» — встрепенулось сердце. Но миг прошел, передо мной вновь оказался до безобразия бородатый король Даанэль, а теплые искры в его глазах обернулись холодными льдинками. «Спустись на землю и ешь свою рыбу!» — напомнила я себе. Пусть он привораживает других, наверняка от желающих нет отбоя.
— Ты не выпьешь за мой тост? — вкрадчиво поинтересовался Дэн, и я с удивлением заметила, что, даже не пригубив, так и поставила бокал на место, зато рука непроизвольно легла на хрустальную подвеску амулета. Вот что значит привычка.
— За встречу, — согласно кивнула я, торопливо отхлебнула и взялась за приборы.
Девять лет назад Маша Соколова испугалась бы их количества, теперь мне не пришлось задумываться. Литературы на тему этикета я проштудировала в свое время немало. Сначала в ожидании короля, потом из упрямого желания соответствовать своему дворянскому происхождению.
— Мне очень приятно, что ты сохранила мой скромный подарок и он помогает тебе в жизни, — обезоруживающе улыбнулся Дэн, не торопясь приступать к обеду.
Казалось, его внимание всецело захвачено моим амулетом… или вырезом сарафана. Пусть смотрит, я на провокации не поддаюсь.
Мне некстати вспомнилось, что при королевских дворах не принято начинать обед вперед монарха. В таком случае бедные его придворные. С культурой питания короля Даанэля можно сутки ждать подобной милости. Если он в этот день, например, уже позавтракал, так может начисто игнорировать накрытый стол. «Как хорошо, что я не его подданная», — подумала я, нацелившись на аппетитный кусочек. Или его?.. Если я княжна Гертаэсская — в принятии титула расписалась девять лет назад, — так он, получается, мой суверен? Вот так номер. Никогда не думала в таком ключе о нежданно свалившемся на меня княжестве, которого видеть не видела и ощущать не ощущала.
— А ты, стало быть, король? — в продолжение своих мыслей спросила я.
Слегка опешив от того, как лихо я сменила тему, Дэн кивнул:
— Скоро десятилетие моего воцарения на престоле.
— И корона имеется?
— О да! — усмехнулся он. — Только я ее не особо жалую, так что с собой не взял.
— Что так?
— Жмет, — коротко пояснил Дэн и вновь потянулся к бутылке, подливая в наши бокалы. — Коль скоро мы об этом заговорили, предлагаю тост. Праздновать мой юбилей еще рано, но к этому дню я планирую завершить важнейшее дело. Выпьем за успех моего предприятия!
— Что за важное дело? Оно как-то связано с нашим миром? — деловито осведомилась я после мелодичного перезвона бокалов.
— Частично, — уклончиво ответил Дэн.
— Это в нем тебе понадобилась моя помощь? — не особо задумываясь, предположила я.
— Да, — моментально напрягся он.
«Надо же как дернулся, — отметила я про себя. — Неужели и впрямь какую-то библиографическую редкость хочет добыть? В таком случае буду вынуждена разочаровать».
— Слушаю тебя внимательно, — настороженно улыбнулась я.
Шестым чувством чую: то, что он сообщит, мне не понравится. Ну не стал бы оскорбленный мужчина искать встречи спустя четыре года после того, как узнал о замужестве бывшей возлюбленной. Если бы не крайние обстоятельства.
— Тебе не терпится перейти к делам? А я надеялся приятно провести время в обществе прекрасной дамы.
Это намек или простая любезность? На всякий случай я приготовилась отшучиваться.
— Ты обедай, не смотри, что я не притрагиваюсь, — мимоходом заметил он.
— Твоя привычка к одноразовому питанию не изменилась? Как же, помню.
— А я помню твои искренние восторги по поводу моего кулинарного волшебства, — парировал он.
— А я помню, как моя плита играла со мной в прятки. Маскировалась под камин, — рассмеялась я.
— Если бы не тот камин, мне бы не удалось тебя так быстро отогреть, когда ты в первый же день, как выбралась из дома после болезни, умудрилась замерзнуть. Помню, заходишь, холод от тебя идет, щеки, губы как деревянные, даже говорить не можешь. А на волосах капельки воды оттаивают. Россыпь бриллиантов на золоте волос. Какие красивые были у тебя волосы! Я боялся, что при встрече обнаружу чужую женщину, — со стрижкой, крашеную. А ты почти не изменилась, лишь чуть повзрослела и похорошела.
— Покрасишься тут, как же, — улыбнулась я. — Был один молодой человек, который одарил меня ускоренным ростом волос. Ну это он думал, что одарил. Или не думал? Может, это изначально предназначалось мне в качестве наказания? Девять лет все изумляются.
— Ускоренным ростом волос? — только и вымолвил Дэн. — Так я не отменил то заклинание? И ты не напомнила? И до сих пор с ним живешь? Дай-ка гляну.
Не успела я и рта раскрыть, как Дэн оказался рядом со мной, бережно взял прядь моих волос, внимательно осмотрел, погладил, принюхался, закрыв глаза. Расцвел в улыбке:
— Но каков результат. Чудо как хороши! И вот эти завитки, они всегда сводили меня с ума…
Его рука коснулась моего лба, а лицо оказалось очень близко. Я почувствовала, что в голове шумит. Не с двух же глотков шампанского, в самом деле. Бездонные глаза напротив лишили воли, заглушая голос разума. Казалось, губы сами потянулись навстречу… Кольнувшая полоска усов заставила испуганно отпрянуть. Ничего себе! Это мы едва не поцеловались!
— Дэн! — истерически выдохнула я. — Ты что?! Я… я замужем!
— Плевать, — ответил он, придвигаясь. — Мы ничего не забыли. Ты не забыла, и я. Не желаю забывать! Хочу все вспомнить и вернуть. Ты нужна мне, как и прежде.
— Да ты с ума сошел! — снова отодвинулась я. — Столько лет прошло! Это невозможно!
— Для меня нет ничего невозможного. Как и для тебя, было бы желание.
— Поздно. Я столько лет тебя ждала! Перегорела своими чувствами.
— Ложь, — спокойно возразил Дэн. — Взгляни на себя — ты вздрагиваешь от моих прикосновений, таешь от взглядов, слов. У тебя пульс, как после бега.
— Ты меня чем-то опоил, околдовал… Не знаю! Это не я, я не такая, — в панике бормотала я.
— Глупышка, — мягко улыбнулся он. — Первым свойством твоего амулета является защита от магического воздействия, в частности от приворотов.
Рука Дэна коснулась моей груди, обводя хрустальную капельку на цепочке, двинулась к шее. Я почувствовала, как трепещет мое сердце под его пальцами.
— Перестань. Не надо, — умоляюще прошептала я. — Я же замужем за другим человеком.
— Чушь! По нашим законам твой брак недействителен. Для меня он — пустое место. Тот, кто имеет наглость называться твоим мужем, — не более чем вор, укравший самое дорогое, что было в моей жизни. А с ворами у меня разговор короткий!
— Ты меня пугаешь, — замерла я, чувствуя, что еще чуть-чуть — и упаду с края диванчика. — Раньше ты не был таким… бесчеловечным.
— Маша, — быстрым и решительным движением привлек меня к себе Дэн. — Только ты и я — больше никто не вправе решать нашу судьбу. Давай вернем все обратно. Твоя ошибка… наша общая ошибка дорого нам обошлась. Я промедлил, ты не дождалась… сколько боли вынесли мы оба! Посмотри на нас — мы почти чужие друг другу. А ведь раньше не было на свете людей ближе. Разве такое забывается? Как я метался в бессильной ярости, когда узнал о твоем замужестве! Как безуспешно пытался выкинуть мысли о тебе из головы. Но от чувств невозможно избавиться одним лишь усилием воли. Я так и не смог разлюбить тебя, моя девочка.
— Это… правда?
— Ну конечно! Ради тебя я прибыл в ваш мир. Все остальные дела прекрасно шли без моего участия.
— Хочешь сказать, что… — неожиданный спазм заставил сглотнуть, — что до сих пор не женат? — недоверчиво спросила я.
— Ответить «да» означало бы солгать. Я вдовец. Причем дважды.
— Вот оно что. Соболезную, — протянула я, пробуя новое знание на вкус. Довольно горько. Он был женат на другой женщине, даже на двух. Как-то не вяжется этот факт с его словами о вечной любви. — Отпусти меня, пожалуйста.
— Отпущу и все расскажу. Только пообещай, что выполнишь мою просьбу.
— Какую?
— Не говори сразу «нет». Дай мне шанс.
— Дэн. Я жена другого мужчины. Ты был женат. Это наш выбор, ведь так? Мы слишком далеко разошлись, чтобы пытаться что-то…
Рука со сверкающими перстнями аккуратно закрыла мне рот, не давая договорить.
— Один шанс, — раздельно повторил он, пристально глядя в глаза. — Твоя реакция на мое прошлое говорит сама за себя — я тебе небезразличен. Как и ты мне. Могу даже сказать, о чем ты сейчас подумала: он прекрасно жил без меня, а когда овдовел, вдруг вспомнил. Так?
Как я должна отвечать с зажатым ртом? Вместо слов выразительно сверкнула глазами.
— Скажи, что дашь мне шанс, и я уберу руки.
«Сейчас укушу!» — еще выразительнее передала я свои эмоции.
— Просто кивни, — пришел на подмогу добрый король.
Я чуть склонила голову и тут же оказалась на свободе.
— Ты вымогатель! — сообщила я первым делом.
— В любви все средства хороши, — мило улыбнулся Дэн, аккуратно стирая салфеткой мою номаду с ладони.
— Не смеши меня. Несчастный влюбленный.
— У тебя вот здесь чуть размазалось, — указал он на уголок моего рта, видимо собираясь «помочь».
— Благодари свои руки и впредь держи их при себе! — предупредила я, доставая зеркальце. — А лучше всего, во избежание, так сказать, пересядь обратно на свое место.
— Даже не собираюсь. Забыл предупредить — мой шанс вступает в силу немедленно. Так что не обессудь, я предпочитаю посидеть рядом.
Вот наглость! Поистине королевский размах. Пока я соображала, далеко ли убегу, если сейчас вскочу, Дэн вдруг добавил:
— И сердишься ты точно так, как раньше. В глазах молнии, а на лбу маленькая складочка. Маша, у тебя не возникает чувства, что прожитых лет не было?
— Нет, — твердо отказалась я. — Одного взгляда на тебя достаточно, чтобы ощутить их все.
— Я так изменился? — Поглядев на мое скептическое выражение лица, он добавил: — Мне действительно интересно. Лесть и ложь окружающих — издержки моего положения.
— Да. Эта борода, усы — откуда только взялись, не росли же? И седина в волосах… и вообще.
— С растительностью на лице даже, пожалуй, забавно получилось. Когда у тебя в тридцать лет начинает пробиваться бородка, притом что тебя уверяли, что ее никогда не будет, дескать, эльфийская наследственность, — это настоящий шок. Если бы дело не происходило в разгар войны, это, наверное, стало бы предметом шуток, да и самому было бы сложнее пережить. А так… я просто отпустил бороду. Заниматься внешностью не было ни времени, ни желания. Тяжело нам приходилось. Тогда же и первая седина появилась. Даже не помню, после какого боя. Просто заметил как-то странный блеск в волосах, потом еще, еще… Правда, перед первой свадьбой все это убирали. — Дэн замолчал и потянулся к бокалу. Покрутил его в пальцах и поставил обратно. — Я обещал все рассказать, но это очень нелегко. Два брака не принесли мне ничего, кроме горечи и разочарования.
— Тебе настолько не повезло оба раза? — тихо спросила я, про себя подумав, что сама-то, получается, неплохо устроилась.
— Трудно ожидать другого, когда женишься по политическому расчету. Если бы я не старался забыть тебя, если бы был чуть внимательнее, заботливее… Ах, это «если бы»! — невесело усмехнулся Дэн. — Постоянно преследует меня. Подумаешь иной раз — может, все было не так плохо, случались и хорошие моменты… В любом случае две трагические смерти перечеркнули их.
— А дети… есть? — задала я больной для меня вопрос.
Мне показалось, что Дэн вздрогнул. Опустил глаза и покачал головой:
— Нет. Как и у тебя.
Теперь уже вздрогнула я:
— Ты и об этом осведомлен?
— Плохо ты меня знаешь. Это первое, чем я поинтересовался, когда решился приехать сюда. По-твоему, я способен отнять мать у детей?
На что способны короли ради своих целей — это отдельная тема. Так что я промолчала, а вместо этого пошутила:
— Да у тебя целое досье на меня, не иначе.
— Досье не досье, а личное дело имеется, — легко признался он. — Во-от такой толщины!
— Дэн! — возмутилась я.
— Что? — невинным голосом отозвался он.
— Да ты!..
— Ну-ну… кто? — жестом подбодрил он меня. Я от возмущения и слова нужного не смогла подобрать. — А ты что думала? Готовился как мог. Я ответственный человек, хоть и король.
— И что в этом досье? — откинулась я на спинку диванчика.
— Хочешь знать? Приезжай в гости, покажу. В выходные.
— В гости. Вот так просто махнуть на уик-энд в мир иной, — скептически посмотрела я.
— Зачем сразу в мир иной? Для начала просто за город. У меня там дом.
И почему я не удивлена? Но, признаться, впечатлена. Дом — это круто!
— Все равно не выйдет. Хотя бы потому, что в эти выходные у нас праздничные мероприятия по случаю юбилея города.
— Верно, упустил из виду. Тогда поехали прямо сейчас.
— Что?! — подскочила я. — А-а, знаешь, мне пора возвращаться.
— Ничего тебе не пора. Садись. Не волнуйся, никто тебя силком не потащит.
Ну да, у короля методы исключительно деликатные, в добровольно-принудительном порядке. Вспомнив свое прибытие сюда, я хмыкнула и села. Кстати…
— Если у тебя есть свой дом, что ты делаешь в гостинице?
— Пытаюсь накормить тебя обедом, — махнул Дэн в сторону позабытого стола.
— А если серьезно?
— Были у меня некоторые сомнения в том, что ты согласишься на встречу в моем доме. Но мы ведь туда съездим, правда? — хитро прищурился он. — Посмотришь, как я живу. Опять же досье… скучно читать его в одиночку.
— Да ну тебя, — рассмеялась я.
— Ладно, не хочешь в гости, давай просто погуляем по городу. Покажешь, что у вас интересного появилось. Все дела, дела. Хочется отдохнуть. Помнится, ты была замечательным рассказчиком.
— Что за дела, если не секрет?
— Да так, кое-какие связи, торговля.
— Торговля? Чем, интересно? Нет, ну у нас вы много чего купить можете…
— По-твоему, нам нечего продать?
— Что, например?
— Например, магию.
Вот тут я, честное слово, растерялась. Он у нас продает чудеса? Где? Каким образом? И как люди это воспринимают?
— Магию? Но… как?
— Берешь ваши же товары, немного улучшаешь тут, немного там — и все довольны. Мы получаем свою прибыль, вы — те свойства, о которых раньше могли лишь мечтать.
— Э-э…
— О самых крупных проектах умолчу. Все еще слишком зыбко. Могу лишь сказать, что если нам удастся реализовать наши планы, в недалеком будущем этот мир ждут большие перемены. А из мелочей назову тебе косметику и ткани. Если увидишь где вот такой значок, — Дэн повел рукой, и в воздухе появилось небольшое изображение серебряного дракона, — можешь не сомневаться — этот продукт стоит своих денег. И заявленными свойствами обладает наверняка. Если уж написано, что крем избавляет от кругов под глазами, значит, избавляет, — прищурился он, поглядев на меня.
Думал, засмущаюсь и начну прикрываться? Ха!
— Дай адресок, где купить. Попробую. Понравится — посоветую другим.
— Тебе, Машенька, такие средства ни к чему. Да и вряд ли по карману. Хорошо отдохнешь — и будешь свежа, как эльфийская роза. Кстати, как там мои розы? Не завяли?
— Нет. Всех приводят в восторг.
— Все меня не интересуют. Главное, чтобы тебе нравились. Дарить женщине подарки, и особенно цветы, — мое любимое занятие. Сияние ее глаз в такой момент, по-моему, безо всякой магии продлевает жизнь обоим. И тот дурак, кто этого не понимает. Кстати! А где мои сегодняшние цветы? — вдруг спохватился Дэн.
— Ты меня спрашиваешь? Хороший вопрос! — изумилась я.
— Я даже знаю, кому его адресовать, — нехорошо улыбнулся он в пространство. — И надеюсь, в течение часа он исправится! Но чтобы тебе не ждать так долго, сейчас я сам. Подожди минутку.
Дэн стремительно поднялся и вышел. Я подалась за ним:
— Ты куда? Да не надо мне цветов.
— Ну нет! Где-то тут были… а, на балконе.
Пока я вылезла из-за стола, его и след простыл. Что он задумал?
— Дэн! Дэн, ты где? — звала я, вспоминая путь до балкона. Но пока добралась, он уже входил с террасы, держа в руках букет. А позади виднелись оборванные вазоны. Я только ахнула: — Ты что натворил?!
— А, ерунда. Возмещу. Вот, это тебе.
Я со смехом приняла цветы:
— Да вы хулиган, ваше величество. Несолидно, ей-богу. Как мальчишка.
— Я рад, что ты так думаешь. Люблю хулиганить, — отозвался он, целуя мне руку. — Думаю, вопрос о прогулке можно считать решенным?
— Ну-у… — протянула я, лихорадочно придумывая отмазку. Очень хотелось согласиться.
— Полагаю, это было «да», — сверкнул Дэн на меня глазами. — Такое красноречивое «ну» просто не может означать «нет».
— Хорошо. Только мне сейчас пора возвращаться на работу. Боюсь, что без меня там ничего не сделается.
— Беспокойная ты душа. Езжай. О времени и месте договоримся позже. И с меня снова обед, потому что сейчас уже все остыло. Будь уверена, в следующий раз я прослежу, чтобы ты была сыта, и лишь после этого приступим к культурной программе.
На работе меня ждал сюрприз — корзина цветов и коробочка с логотипом ресторана «Суши-ед». С моими любимыми роллами.
Человек — слабое, несовершенное существо. Я прекрасно понимала, в какую авантюру втягиваю себя, и все же была рада. Подобных чувств мне сто лет не доводилось испытывать. «Щенячий восторг», как метко выражался папа в пору моего детства. И в самом деле, меня просто распирало от остроты ощущений. «Маша, остановись! Тебе не смеяться надо, а плакать. Добром это не кончится!» — предупреждал разум. А душа пела. И мелодия была мне знакома. Впрочем, в ней появились новые нотки. Тогда сковывающие обязательства были на нем, теперь они на мне. Я замужем и осознаю границу дозволенного. Прогулка — это не грех. Но она не должна перерасти во что-то большее. А в остальном… почувствовать себя наконец живой — дорогого стоит. Может, не так плохи советы жить одним днем?
Надо поговорить с кем-то, иначе я изведусь. На работе не с кем. Можно бы с Оксаной, она бы поняла, но ей такую информацию доверить нельзя — хоть паре человек, хоть под грифом «совершенно секретно», но расскажет. Так что через неделю об этом будет знать вся библиотека. И так девчонки косились, когда я обратно эльфийские розы изымала и еле сдерживалась при этом от смеха — три букета за два дня! Такими темпами скоро можно будет цветочный магазин открывать. И все же цветы, которые Дэн держал в руках и привез специально для меня, будут стоять в моем кабинете. А если сюда заглянет Мишка — что ж, сам виноват. Не будь он таким ревнивым, я бы ему первому рассказала обо всем. А так… на крайний случай у меня есть магия. Скрыть букет от его глаз сложно, но можно. Вот, кстати, пора бы наведаться к месту Силы.
Я уж совсем было собралась съездить к Наташке, когда позвонил благоверный. «Легок на помине! — раздраженно подумала я. — Сейчас будет законные требования предъявлять. Туда не ходи, к родственникам не езди. Болтовня — зло и прочая, прочая…»
— Привет, — вздохнула я.
— Ты еще на работе? Когда приедешь? — с ходу начал Мишка.
— Вообще я хотела к Наташке на часок заглянуть, — робко проговорила я, уже зная ответ.
Мишка не подкачал. Выдал ожидаемое, которое свелось к тому, что несчастный, голодный, истосковавшийся муж ждет не дождется моего возвращения, а я, бессердечная такая, намылилась до ночи шастать по гостям. Ужин, конечно, тоже ждет меня. В том смысле, что я его принесу из магазина и приготовлю. Тьфу!
— Чтоб к моему приезду ждал с деньгами на остановке! — отрезала я.
На свой голодный рот пусть таскает сумки с продуктами сам. За день мог десять раз сбегать.
Вечер не задался. Мишка не отходил от меня. И мне чудилось, что это неспроста. Совесть шептала, что он все знает: где и с кем я сегодня встречалась. А потом он неожиданно переключился с моих дел на свои. Рассказал про командировку, с кем из однокурсников виделся, про закадычного друга Витьку, который весьма раскрутел со студенческих времен. При чем здесь какой-то Витька, которого я только на фотографиях видела? И тут он наконец выдал главное:
— Мне работу предлагают. По моей прямой специальности. Зарплата почти в два раза выше.
— В два раза?! Классно! — оценила я новость. — Но есть маленькое «но», да?
Наверняка тут кроется подвох, иначе бы Мишка не мялся и не ходил вокруг да около весь вечер.
— Даже не маленькое, — закусил он губу. — Это в Витькиной фирме. Маш, знаешь, какие там перспективы! Запускается новое производство, сейчас полностью штат набирают. Витька у них инженером работает два года. Видела бы ты, как он живет! И квартиры у них в Энске дешевле, говорят.
— Погоди-ка. Ты что, переехать хочешь? А моя работа?
— Слушай, Маш. Ну какие у тебя шансы стать директором? Если честно? Да никаких! Далась тебе эта библиотека. Что, в Энске библиотек нет? Потом это же не так вдруг. Есть время спокойно поискать место. Давай махнем туда в отпуск. Снимем квартиру, я буду на учебу ходить. Там какие-то новые технологии, которые мы не проходили. Так что они свои курсы открыли. Ты пока присмотришься. А потом решим, как и что.
— Ты рехнулся! А кредиты? Квартира? Кто нас там ждет? Все друзья, родня здесь!
— Все я знаю. И знаю, что второго такого шанса не выпадет. Потом всю жизнь жалеть буду. Я уже обдумал, что и как можно сделать. Давай еще вместе подумаем. Квартиру сейчас можно продать и с ипотечными обязательствами. Тебя с твоим стажем и опытом работы с радостью возьмут в любую библиотеку. А друзья… у меня там мужиков знакомых — море. Почти все женатые. Подружимся.
Мишка говорил жарко, убежденно. Было видно, что он всерьез хочет попробовать. А у меня в голове настойчиво билась мысль: «Почему именно сейчас? Как раз в тот момент, когда жизнь готова взорваться яркими красками. Уехать и больше не встретиться с Дэном. Не будет же он, в самом деле, кочевать вслед за мной по стране. У него ворота домой здесь». И вдогонку молнией: «Ох ты ж! Я не могу переезжать! У меня здесь место Силы! Даже если смирюсь с потерей работы, дома, старых друзей и кучи знакомых. Даже если это судьба посылает шанс — уехать подальше от соблазна; стиснуть зубы и попрощаться навсегда со своей давней мечтой. В любом случае я не смогу. Совсем! Без магии!» Подняла мрачный взгляд:
— Миша, я против того, чтобы срываться в неизвестность. Хорошенько подумай и взвесь все факты: что мы обретем и что при этом потеряем. Перечеркнуть жизнь и начать заново, по-твоему, легко? Я не смогу и совсем не хочу этого делать.
— Маша, Маша, погоди. Я же говорю, давай сначала съездим, осмотримся.
— Я никуда не поеду. У меня конкурс на носу. И в случае успеха никто меня в отпуск не отпустит.
— Стой! Давай но порядку. Вы через неделю на каникулы закрываетесь. Самое время разойтись по отпускам. Да у вас же по графику так и есть!
— Когда это у нас на каникулах меньше работы было? А сейчас техника новая, так что, наоборот, самая работа пойдет.
— Какая еще техника?
— Сканер нам подарили, супернавороченный. Будем оцифровывать редкий фонд по моей программе.
— В смысле — подарили? — не понял Мишка. — У вас же вечно в бюджете денег нет на такую роскошь.
— Это не из бюджета, — опустила я взгляд. — Частная фирма купила.
— Круто! Что за фирма?
— Какая разница?! — не выдержала я. — Ты мне тут вообще предлагаешь плюнуть на все и уехать к черту на кулички. А то, что я с этой программой пять лет носилась, тебе не интересно.
— Маш, давай так, — скис он. — Если я один поеду, ты как? Согласишься? Понимаешь, главное сейчас — устроиться туда, а потом… вдруг у них здесь филиал откроется? Или еще как-то. Может, и не придется переезжать насовсем. Да хотя бы пару лет поработать, и мы с кредитами рассчитаемся. А я при любой возможности приезжать буду. Маш, многие так живут.
Я долго молчала, прежде чем сказать «да». Ненавижу врать самой себе. Мне необходим тайм-аут, чтобы разрешить ситуацию с Дэном. Выход, который Мишка сам предложил, был настолько удобен, что я внутренне передернулась. Господи, Маша, о чем сейчас твои мысли?! Не знаю, не знаю, но если он сам не чует беды… так, может, все и не так страшно? Ничего пока не случилось. Никто не мешает мне на первый же звонок от короля сказать твердое «нет» и очистить тем свою совесть. Мне просто нужно время, чтобы разобраться в самой себе и убедиться, что выбор будет правильным и безболезненным. В конце концов до сих пор я считала, что его давно нет в живых, и эта мысль не вызывала боли. А мое теперешнее состояние — от неожиданности. Что ж мне, нельзя порадоваться благополучию старого знакомого?
— Ладно. Рассказывай подробно, что, где и как. И с чего это ты так загорелся. Вдруг оно и правда того стоит, — вздохнула я.
— Маша, я тебя люблю! — правильно понял мои слова Мишка.
Прекрасно знает, что, если я не сказала категорическое «нет», это фактически «да».
— Знаю.
— Эй, что за ответ? — возмутился он и требовательно обнял меня: — Говори как положено!
— Отвали! — рассмеялась я, пытаясь освободиться из захвата.
— Нет, скажи!
— Мишка, отпусти.
— Значит, ты меня не любишь? Не любишь, да? — настойчиво спрашивал он.
Верный признак, что готов обидеться.
— Ну и болван же ты, Мишка! Конечно, люблю! А иначе пошла бы я за тебя замуж, как же, — поддразнила я.
— Тогда целуй! — велел он, принимая вид мужа моего и господина. — Еще! И вот здесь!
— Э, стоп! — опомнилась я. — Ты хотел рассказать, куда собрался сбежать от меня.
— После расскажу. Слушай, пошли на диван?
— Нет уж! После ты уснешь. Утром деньги — вечером стулья. Сначала рассказывай!
Пока мы разговаривали, во мне зрело стойкое отторжение предстоящей ночи. Ох, претит мне с ним сейчас постель. Что ж делать-то?
В итоге я взяла и внаглую усыпила его. Посмотрела на мирно посапывающего мужа и поняла, что не пойду ни на какую прогулку с королем. Иначе что же со мной после нее будет? Надо собраться с духом, подыскать слова, чтобы внятно и твердо отказать… Дальше я просто сидела, уткнувшись в кулак с зажатым амулетом. Сволочная жизнь издевается надо мной. К тому же меня терзает одно смутное подозрение…
Ночью приснился Дэн. Мы встретились после долгой разлуки, только все было по-другому, без неловкости и недомолвок. Он вошел в мой кабинет, и я сразу его узнала. Со счастливым криком кинулась навстречу и даже глазом не моргнула, когда заглянувшая Юлька застала нас за поцелуем. Мы смеялись, перебивали друг друга, торопясь рассказать, как много пережито, и утешались тем, что теперь все будет хорошо. Идиллия продержалась до самого будильника…
Проснулась я с совершенно иным чувством, чем ложилась.
Следующий день прошел на удивление спокойно. Дэн меня не потревожил, Мишка тоже. Бегал до ночи, утрясал свои дела, чтобы на следующей неделе выехать в Энск. Так что я плодотворно поработала, гоня прочь непрошеные мысли о них обоих. Миллион срочных дел с успехом помогал мне в этом. Впереди горячие дни.
Ночью все повторилось: я усыпила Мишку, а во сне встретилась с Дэном. Мы были в гостях у Маринки с Андреем и нашли себя на их свадебных фотографиях. Вспоминали тот день и смеялись вчетвером. Потом прибежали Данилка и Владик. Дэн посмотрел на них и крепко сжал мою руку: «У нас тоже будут дети, обязательно будут. Сыновья и дочь, вот увидишь». Тепло и распускающаяся в душе весна еще держались, когда я проснулась. Потом на смену им пришла тревожная мысль: сны. Тогда давно Дэн рассказывал, что можно творить их магически. Пусть нынешним видениям далеко до полной реалистичности, что-то в них настораживало. Впрочем, предстоящие хлопоты мигом вытеснили любые другие мысли, кроме как о работе.
Утро субботы выдалось ярким, солнечным, пытаясь убедить меня, что жизнь прекрасна сама по себе. А мне было неспокойно. Чувство, что я попала в клетку, давило и угнетало. Вот и вчера такое творилось. Стоило выйти на улицу — и постоянно хотелось оглянуться. А сейчас вдруг пришла в голову дикая мысль: Мишка что-то заподозрил и нанял детектива следить за мной. Здравствуй, мания преследования. «Надо иметь чистую совесть, тогда и мерещиться не будет!» — вынесла я себе безжалостный вердикт.
Библиотека напоминала потревоженный улей. Дорога была перекрыта. На подступах дежурила милиция. На сегодняшних мероприятиях ожидаются важные гости. Сначала — открытие мемориальной доски, сразу за ним — презентация новой книги о городе. Сотрудники были уже наготове для встречи гостей, я мудро руководила — проверяла готовность техники и помещений, подписывала благодарственные письма и на ходу вносила поправки в сценарий — как всегда, в последний момент в нем произошли перестановки. Хватило бы стульев для приглашенных и помещений для переодевания артистов. Какое счастье, что от фуршета я таки открестилась. А то еще с посудой бы сейчас бегали.
Ну что, пора на выход! Надо вывести всех собравшихся на улицу, а там распоряжаются городские власти и историки из Центра сохранения наследия. Открытие мемориальных досок — их епархия. С нас только звукоусиливающее оборудование. Среди собравшихся было множество знакомых лиц, с истфака в том числе. Все мы в одном котле варимся, по очереди друг к другу на мероприятия ходим. Не успела перекинуться парой слов с Пашей Звонниковым, как меня окликнул Георгий Иванович. По преувеличенно вежливой улыбке вижу — сейчас будет разнос.
— Что у вас в зале творится?! — без предисловий начал он.
— А что у нас творится? — спросила я.
Вроде только что там проходила, все было в порядке.
— Да там же пекло! — воскликнул Георгий Иванович. — Губернатор задохнется!
— Два дня назад я обращала ваше внимание на жару в библиотеке, — пришлось напомнить мне. — И что услышала в ответ? Что денег на кондиционеры нет. Температура в зале — это ерунда, можно сказать, прохладно. Вот в кабинетах…
— Проветрить! Немедленно! — с перекошенным от злости лицом прошипел он.
— Мы только этим и занимаемся с начала рабочего дня, — не поворачивая головы и продолжая улыбаться как идиоту, пояснила я.
Мероприятие уже началось, в настоящий момент мэр города произносил пламенную речь. Поэтому сцена ругани происходила на пониженных тонах.
— Значит, должны были начать вечером, открыть окна на ночь…
— Если вы не в курсе, окна зала выходят на улицу. Первый этаж. Решеток на них нет. А чтобы проветрить помещение с выставкой, потребовалось бы отворить еще и двери, и окна со двора. Ротой охраны мы не располагаем!
— Это ваши проблемы. Вы не подготовили помещения. Будут нарекания — ждите санкций, — заметно успокоился чиновник.
Не иначе потянул с кого-то Силу. Предполагаю, что со своей помощницы заморенного вида. Хотела пожалеть тетку, но насущные проблемы отвлекли.
— Окна придется закрыть по-любому — шумно будет. Давай вентиляторы поставим, — неуверенно предложила Оксана, до того молчавшая. — Пусть хоть на передние ряды дуют.
— А, ставьте! — дала я отмашку. — Сама знаешь…
Конечно, она все знала. Тема жары вставала каждое лето, была перемолота на сто рядов и давно мысленно решена: нужен капитальный ремонт вентиляционной системы здания. Главное, этот урод тоже прекрасно в курсе дела. Наших докладных у него уже пачка.
— Вы за каждой ВИП-персоной закрепите именной вентилятор, — посоветовал сзади Паша. — «Губернатор с мотором» — как звучит, а!
— А тебе все ха-ха, — обернулась я, чтобы с укоризной взглянуть ему в лицо. Но вместо насмешки обнаружила остекленевший взгляд бывшего сокурсника. — Ты чего?
— Я-а-а… — как-то странно протянул он, бледнея на глазах.
— Паша, тебе плохо? — испугалась я и проследила за его взглядом. — О господи!
Да, есть от чего бледнеть. В толпе напротив стоял Дэн. Без бороды, совершенно такой, каким был в ту зиму. И смотрел он в нашу сторону. Пашка сзади шарахнулся от меня:
— Если это не глюки, тебе первой бежать надо, Соколова, которая теперь Орлова.
Я вцепилась в руку Оксаны:
— Кто его пригласил?
— Кого?
— Спонсора нашего!
— Где?
— Да вон стоит!
— Ты чего, мать? Это не он.
— Он, конечно! Только бороду сбрил.
И скинул добрый десяток лет.
— Да? Я бы и не узнала. Сколько ж ему лет? Мне казалось, всяко старше меня, а сейчас вижу — молодой совсем. Слушай, а мужик-то ничего! Ты глянь, он на нас смотрит, — шептала она, подталкивая меня плечом.
А я пыталась собрать разбегающиеся мысли в кучку. Боже, он здесь! А вокруг толпа. И мне сейчас речь говорить. Несправедливо. Как хочется посмотреть на него поближе… и коснуться его лица! Совсем не изменился. Это же он — мой Дэн! Такой момент! Хочу, чтобы все исчезли!
Заготовленная речь вмиг вылетела из головы, когда я поняла, что ведущий объявляет меня. Что же нужно было сказать? Ах, да. Как плохо было библиотеке без мемориальной таблички и как хорошо станет теперь. Во время своей краткой речи, в которой я, кажется, перепутала даты, а может, даже имена, старательно не смотрела вправо, туда, где стоял Дэн. В итоге зацепилась взглядом за мэрскую команду и к ней обращалась. Дескать, спасибо, мы польщены и пеним заботу властей. Забывать историю грешно и прочее, и прочее… В конце рискнула кинуть взгляд на Дэна… и не обнаружила его вовсе. Как не было.
Растерянно озираясь, бочком протиснулась на свое место и вздрогнула, услышав над ухом:
— Прекрасное выступление. Мы можем поговорить?
— Здесь? Сейчас? Я бы рада, но…
— Сейчас. У меня для тебя маленький подарок. Внутри никого. Войдем?
— Да там полно народу. И мне нельзя уходить.
— Что за чушь! Тут прекрасно обойдутся без тебя. Твой кабинет свободен? Идем! На пять минут.
— Хорошо. Но только на пять минут.
Мы выбрались из круга людей, провожаемые взглядом Георгия Ивановича. Дезертирство с поля боя он мне припомнит. Да и плевать. Я пошла контролировать процесс проветривания.
У самых дверей кабинета мы столкнулись с Оксаной во главе команды сотрудников — они срочно стаскивали в зал все работающие вентиляторы.
— Мария Анатольевна, нам бы это… прибор, — косясь на Дэна, попросила она, демонстрируя искомый предмет, вытащенный из собственного кабинета.
— Конечно берите, Оксана Сергеевна. Извини… те, — обратилась я к «господину спонсору». — У нас небольшой аврал, сейчас народ с улицы сюда придет, а в зале душно.
Дождавшись, пока все выйдут, Дэн кинул вслед закрывающейся двери:
— Никого не впускать!
Вот же простая королевская душа. Ему кажется, что можно приказывать всем подряд? Даже чужим секретарям? Старое ощущение, что мне опять надо объяснять ему прописные истины, теплым облаком поселилось в душе. Все как прежде… Мне захотелось счастливо рассмеяться.
— Ну здравствуй, Дэн. Вот теперь я вижу, что это ты.
— Таким я нравлюсь тебе больше? — улыбаясь, подошел он.
— Несомненно! Но как ты это сделал? — Теперь, рассматривая его вблизи, я убедилась, что время практически не оставило следов на его лице. Черные волосы блестели естественной красотой. Ни одной серебряной нити в них не было. Прическа, правда, немного другая, чуть длиннее, чем тогда, но общего впечатления это нисколько не портило. Передо мной стоял прежний Дэн. — Не могу поверить! Ты покрасился?!
— Терпеть на себе эту химическую дрянь? Ну нет. Только магия! Значительно эффективнее и совершенно безвредно. Правда, я не уверен, что все положительно воспримут изменения в моем облике… Но ради твоей улыбки готов и не на такое!
— Как ты здесь оказался? Случайно проезжал мимо?
— Отнюдь. Я получил вот это. — Он извлек из внутреннего кармана пригласительный билет с золотым тиснением, которые рассылались только ВИП-персонам. Я таких всего десяток подписала, и среди этого десятка не было Иванова Данила Сергеевича! — И очень обрадовался поводу для встречи с тобой.
— А тебе когда-то был нужен для этого повод? — нахмурилась я. — Дэн! С этим нельзя шутить. Списки приглашенных будут сверяться. Скажи мне честно, это иллюзия?
— Что ты! Какая иллюзия? Посмотри на билет.
— Твои иллюзии всегда материальны. Мне ли этого не знать.
— Ты не веришь мне на слово? — возмутился он, задумался на секунду и усмехнулся: — Хорошо, я докажу.
Дэн сложил ладони с билетом между ними, прикрыл глаза, а когда разнял руки, билетов стало два. Продемонстрировав их внешнюю идентичность, он обратился ко мне:
— Ты не разучилась включать магическое зрение? Нет? Тогда попробуй определить подделку. Видишь витки Силы? Это плетение иллюзии. А тут, соответственно?..
— Бумага… — выдохнула я. — Так он настоящий?
— Разумеется. А с тебя теперь причитается. — Дэн шагнул ближе.
— За что?!
— Мои уроки стоят дорого — раз. Оскорбление недоверием — два. — На «раз» и «два» он перешел в атаку. Решительно шагнул ко мне, обнял и прошептал у самого уха: — Потянет на поцелуй.
Отчаянная мысль, что надо отступить, потому что если нас застукают — мне крышка, потонула в вихре нахлынувших чувств и ощущений. Мы самозабвенно целовались, будто заново знакомясь друг с другом и вспоминая, как это было тогда. Ох, я все помню, оказывается! И как он любит целовать уголки губ, и как волосы перебирает, и как во мне все отзывается на его прикосновения.
Насытившись первым порывом, Дэн чуть отстранился и, лукаво сощурив глаза, поддразнил меня:
— Правда, бывают еще такие иллюзии, которые даже мага обманут. — Дождавшись, когда до меня дойдет смысл сказанного, он прервал мой возмущенный вдох еще одним поцелуем и, смеясь, добавил: — Но это не наш случай. Дай руку и закрой глаза. У меня сюрприз для тебя.
Я почувствовала, как кожи коснулось что-то металлически холодное, а когда поняла, что делает Дэн, было уже поздно. Испуганно распахнув глаза, я обнаружила на среднем пальце правой руки кольцо. То самое, проданное! Мое удивление было так велико, что я смогла лишь потрясенно спросить:
— Где ты его взял?!
— Судьба благоволит мне. Перстень нашли в Энске, совершенно случайно, в антикварном магазине. Неиспользованный магический заряд так фонил, что мой человек его с улицы почувствовал. А когда увидел королевский герб, выкупил без колебаний. Он твой по праву. Пусть магическая защита тебе не пригодилась, деньги, вырученные за него, спасли твоего отца. Все возвращается на круги своя, Маша. И я этому безмерно рад. Ты ведь его не снимешь?
— Дэн, я…
— Оно будет выполнять прежнюю функцию — защищать тебя.
— Ты же понимаешь…
— Ничего я не понимаю и не хочу понимать. Ты не должна снимать его. Тебя видели рядом со мной. И я не прощу себе, если с тобой случится что-то плохое.
— Случится? Со мной?
— Собственно, пока не о чем беспокоиться. Но лучше перестраховаться. Твой телохранитель — профессионал своего дела, а с этим кольцом его задача упростится.
— Мой — кто? — опешила я.
— Телохранитель. Маша, послушай…
— Дэн, ты это все серьезно?
— Более чем. Ваш мир и его люди не внушают мне доверия. Поэтому тебя будут охранять все время, пока ты вне дома.
— Я не могу ходить с охранником! Как мне объяснять окружающим его присутствие?
— Никому ничего не потребуется объяснять. Телохранитель работает под заклинанием Тени, поэтому окружающие его не увидят.
— И давно он за мной ходит? — мрачно поинтересовалась я. В голове щелкнуло, и ситуация прояснилась. Вот чей взгляд я постоянно чувствую на себе! Это же форменное свинство — подглядывать за чужой жизнью! — А дома?
— Тебя охраняют с нашей последней встречи. Порог твоего дома без крайней необходимости он не перешагнет. Таков мой приказ. Маша, я лишь забочусь о твоей безопасности. Этот человек никогда ничем тебя не побеспокоит.
— Он меня уже беспокоит, — буркнула я. — Его присутствие за версту чувствуется.
— Не может быть!
— Я за последние дни издергалась. Всякая чертовщина в голову лезет.
— Почуяла Тень? Похоже, я тебя недооценил. Тень-два! — вдруг выкрикнул он в пространство.
Дверь приотворилась, и в комнату скользнула призрачная фигура, на ходу набирающая материальность. Мужчина в черном костюме почтительно поклонился и замер в ожидании. Да это тот охранник, что был с Дэном, когда я упала в обморок. Нет, не он. Но очень похож. Мужчины обменялись фразами на своем языке, лицо телохранителя приняло виноватое и испуганное выражение. Он повернулся ко мне, еще раз поклонился и вдруг произнес на чистом русском языке:
— Прошу простить мою оплошность, я не знал, что госпожа — маг. Отныне мое присутствие будет незаметным. — Сделал шаг назад, снова кланяясь, заколебался и добавил: — Нижайше прошу извинить меня, но вас там, кажется, ждут.
— Меня? Подождут! — начали мы одновременно с Дэном.
Я ринулась к двери, ругая себя на ходу. Совсем голову потеряла. Смылась в разгар мероприятия и напрочь забыла о нем. Присутствие короля на меня плохо влияет.
— Постой! — поймал Дэн мою руку. — Куда ты бежишь? Мы еще ни о чем не договорились.
Я оглянулась. Телохранителя уже не было в комнате.
— Надо идти. Я же тут за хозяйку.
— Еще пара минут, и пойдешь. С кольцом мы все прояснили? Не снимай его! Ну хочешь, научу наводить иллюзию?
— Некогда. Да я и умею в принципе.
— Тогда вообще не вижу проблемы.
— Ладно, я все уяснила. За спиной охранник, на пальце кольцо. Мне нечего бояться. Тебе тоже. А сейчас пора возвращаться к делам.
— Дела… Не люблю это слово. Особенно когда они для тебя важнее меня.
— Дэн, я бы с радостью, но…
— …дела! Как это знакомо. Когда мы увидимся вновь?
— Не раньше той недели. Сегодня-завтра я очень занята.
Король лишь тяжело вздохнул:
— А послезавтра буду занят я. Мне необходимо уехать на пару дней. Тогда в среду? Устроим выходной на весь день.
— Дэн, рабочая неделя, какой выходной? — напомнила я.
— Да что же это такое! — потерял он терпение. — Я не могу встретиться с девушкой, потому что она работает! Кто твой начальник? Этот… Георгий Иванович? В среду я устрою ему веселую жизнь, так что он даже не вспомнит о тебе!
— Дэн! — испугалась я.
— В среду! Мы отправляемся на прогулку по городу. Я обеспечу тебе выходной. А ты пока продумай маршрут.
— Только если ты пообещаешь, что это не повредит моей работе и карьере.
— Могу заверить, что эта прогулка никоим образом твоей карьере не навредит. Скорее уж наоборот — поспособствует.
— Это как? — заинтересовалась я.
— Вот там и увидишь, — загадочно пообещал он.
Мы бы и еще час проговорили, но меня жгло осознание, что нора возвращаться к работе. Когда из приемной в очередной раз послышались странные звуки, я поспешила выяснить, что там происходит. Сохранить нейтральное выражение на лице стоило больших усилий. Мы тут целуемся, а там Юлька уже, оказывается, дверь приемной пытается взломать. И кто-то помогает ей с той стороны — эту возню мы и услышали. Беда в том, что другой кто-то не давал им это сделать. Когда мы вышли, застали раскрасневшуюся Юльку, а в шаге от нее — бесконечно терпеливого и бесстрастного охранника, которого она, судя по всему, вообще не замечала. До меня дошло наконец, к кому обращался король, когда приказывал никого не впускать.
— Двери заклинило, Мария Анатольевна. Сквозняком захлопнуло — открыть не можем, — начала она, едва мы показались.
По знаку Дэна мужчина протянул руку и повернул в замке ключ. Дверь немедленно распахнулась, секретарша выдохнула:
— Слава богу! Думала, МЧС вызывать придется!
Гомон в коридоре сразу стих, когда мои сотрудники заметили, в чьем сопровождении выходит их директор. Внимательные взгляды вызвали на моих губах дежурную приторную улыбку. Мы с Дэном начали доброжелательно-вежливо прощаться, когда я с ужасом представила, как должно выглядеть мое лицо после страстных поцелуев. Помада, конечно, стойкая, но…
— Я провожу вас до зала, — поспешила я отвернуться сама и Дэна увести с чужих глаз.
Черт побери, дети и то предусмотрительнее. Когда натворят что-нибудь, пытаются скрыть следы. За поворотом нырнув в нишу, внимательно вгляделась в лицо Дэна. В моей помаде небось.
— У тебя платок есть? — торопливо спросила я.
— Вот, — без лишних слов вытянул он из кармана тончайшее полотно с затейливыми вензелями.
— У меня с лицом все в порядке? Помада не размазалась?
— Мм… — Дэн наклонил голову, приподнял мой подбородок, всматриваясь. Провел платком по губам и потянулся с поцелуем: — Есть немного. Вот здесь.
— Ты что, с ума сошел? А вдруг увидят?! — отпрянула я.
— Пусть видят. Знаешь, чего мне сейчас хочется больше всего? Взять тебя за руку и увести отсюда. Эта бессмысленная суета не может быть интересна тебе всерьез.
Крепко сжав мои пальцы, Дэн продемонстрировал серьезность своих намерений.
— Мария Анатольевна, — выскочила на нас из-за угла Юлька. А с ней Оксана. Покосившись на мою ладонь в руке короля, она самым серьезным тоном провозгласила: — Гости собрались, можно начинать.
Дэн даже глазом не моргнул. Лишь, чуть разжав пальцы, неторопливо поцеловал мне руку и как ни в чем не бывало откланялся:
— Всего доброго. Было приятно окунуться в прохладную свежесть этого дома после знойного дыхания города. До встречи в среду. Я заеду к десяти.
Прохладная свежесть? Я слова вставить не успела, как он развернулся и ушел. Юлька сзади шумно вздохнула:
— Вот скажите мне, ну почему вам все руки целуют, а мне никто?
— Кто — все? — поинтересовалась Оксана.
— Ну, Николай Андреевич, вот и этот теперь.
— Станешь директором, будут тебе руки целовать, — пообещала заместитель по науке.
— Идемте? — наконец отмерла я. Сердце просилось бежать вслед за Дэном.
— Ты, Мария Анатольевна, себя пока в порядок приведи, подкрасься там, причешись… А я дам отмашку начинать. — Небрежный тон вкупе с выразительным взглядом дали мне понять, что Оксана — это тебе не простушка Юля, и замечает она намного больше.
Первое, на что я обратила внимание, войдя в зал, где проводилось мероприятие, — та самая прохладная свежесть, упомянутая королем. И убейте меня, не вентиляторы ее обеспечили. Просигналив девчонкам, чтобы убирали их, я отправилась поздравлять виновника торжества.
Насколько мне раньше нравилась вот эта атмосфера торжественных мероприятий, настолько я в последние годы стала к ней равнодушна, даже на грани неприязни. Редко когда удается перемолвиться нарой слов с интересными людьми. А терять время, выслушивая пафосные речи по несколько часов кряду… Вот смотрю на всю эту публику и думаю: есть ли здесь хоть один человек, улыбающийся искренне? Кругом маски, подобные моей собственной. Даже музыкальные номера не всегда размораживают публику. А поют здорово! Когда-то и я так могла. Знакомый спазм в горле стал ответом на воспоминания. Этого не хватало. Мне еще сегодня говорить и говорить.
И все же презентация принесла сюрпризы. Хвалебные речи текли рекой. Я в числе прочих поздравила автора, получив от пего причитающиеся библиотеке экземпляры новой краеведческой книги. А потом он взял ответное слово. Благодарил друзей за поддержку и особо — спонсора, оказавшего помощь в издании книги. Господина Иванова. Я, стоявшая у дверей в зал, вскинулась. Рефлекс на фамилию. Дэн и здесь успел? Вот откуда у него пригласительный. Он все же остался? А почему я его в зале не видела? Но к товарищам автора, стоящим перед зрителями, вышел незнакомый мне человек. Мужчина назвался представителем спонсора, пообещал передать ему благодарственную грамоту мэра и книгу с автографом, а врученные цветы — цитирую: «…господин Иванов просил подарить очаровательной хозяйке библиотеки». То есть мне. Какие были глаза у Юльки, когда он с поцелуем руки передавал мне букет, думаю, можно не уточнять.
Спровадив гостей, я еще раз похвалила себя за смелость и принципиальность (с фуршетом это мероприятие затянулось бы до вечера, а так все в темпе рванули в какой-то ресторан) и решила, что можно быть свободной. Хватит на сегодня работать. Поколебавшись, к кому из девчонок заехать, набрала Маринку. А та сообщила, что они у Наташки, — зашли с праздника передохнуть. Юбилей города же, везде увеселения. Вечером будет салют. Сообразив, что могу и вообще никого не застать, велела дождаться меня и направилась к ним. Ура-ура, библиотечная машина вернулась из ремонта, так что доехала я с комфортом.
— Что-то случилось? — внимательно взглянула на меня Наташка, открыв дверь.
— Дэн приехал, — как можно тише ответила я.
Минута молчания в исполнении подруги заставила занервничать.
— Так. Ну что, народ, — оглянулась она наконец. — Прямая дорога вам в детский городок.
Многоголосый визг «Урраа!» прокатился по комнате.
— Не понял, — в напрасной надежде перекричать детей подошел Юрка.
— Потом поймешь. Папаши вы опытные, справитесь вдвоем, — заявила Наташка.
Три пары недоумевающих глаз уставились на нее. Наташка шепнула на ухо Маринке, та переглянулась с мужем, и уже через десять минут шумная компания очистила помещение.
— Ну, рассказывай, — усадили меня подруги.
— Даже не знаю, с чего начать. Пришел в библиотеку. Он нам сканер подарил, именно такой, который нужен для ветхой литературы. Жутко дорогая вещь, почти два миллиона стоит. Я же лет пять уже бегаю со своей программой по оцифровке редких книг. Их в обычный сканер не запихаешь, специальное оборудование нужно. Мне все в голос твердят — денег нет. А тут раз! — и само сбылось. Я сейчас начинаю понимать… Черт! Если вся моя карьера — его рук дело, убью!
— Ты не отвлекайся от темы, — напомнила Наташка.
— Тут без предыстории никак. Я ж вам рассказывала, кто он есть. Так вот теперь он еще в большей степени король. На все сто. Вы бы его видели! Пальцы в перстнях, одежда дорогущая. «Роллс-ройс», в гостинице «Европа» целый этаж снял, чтобы со мной пообедать. Представляете, — нервно рассмеялась я, — у меня весь кабинет в цветах. И судя по всему, у него везде свои люди. Помните, про Николая Андреевича рассказывала? Оказался графом. Неплохо, правда? И охрана при нем всегда. Ох! — сразу напряглась я.
Про телохранителя-то забыла. Тревожно оглянулась. Он со мной сюда явился? А я тут языком треплю. Болтун — находка для шпиона.
— Один момент. Я сейчас, — резко поднялась я и прошла в прихожую. Выйдя на площадку, неуверенно позвала: — Эй! Вы… здесь?
Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что тетка не в себе, — озирается, с лестницами разговаривает… Однако секунду спустя на нижней площадке показался тот самый мужик.
— Госпоже нужна помощь? — с готовностью осведомился он.
— Нет-нет. Вы… не заходите в квартиру?
— Я вас охраняю. Слежка — не моя специальность.
— Да, конечно. Простите, как ваше имя?
— Называйте меня Тень.
— Тень? — удивилась я. — Хорошо.
— Ты с кем там? — уставились девчонки, когда я вернулась в кухню.
— С Тенью, — вполне честно ответила я и махнула рукой в ответ на удивленные лица: — Не важно.
— Не тяни кота за хвост, рассказывай уже, что и как, — «ласково» попросила Наташка.
— Дэн сказал, что хочет все вернуть, — честно призналась я.
Через час я жалела, что пришла за советом. Выговориться-то я выговорилась, но следовало понимать, какова будет реакция. Уже сто раз зарекалась — не спрашивать мнения людей по животрепещущим вопросам. Ну что, в самом деле подруги могли бы мне посоветовать резко бросить Мишку и начать жизнь сначала? Да я и сама о таком всерьез не думала.
В результате наслушалась банальщины и прописных истин — куда, как и в каких выражениях надо посылать таких бывших. Правда, было кое-что и сверх того. Когда я рассказала об обмороке в первую встречу, мне тут же предложили провериться у врача, мол, просто так люди в обмороки не падают. А еще подали идею рассказать все Мишке. Вон сколько выгод. Совесть будет чиста — раз. Никуда он не поедет после таких новостей — два. Пусть разбираются между собой — три. Добрые женщины. А к чему эти разборки приведут, думать необязательно? Мишку и Дэна категорически противопоказано сводить. Они друг друга поубивают.
Однако кое-что в моей голове все же прояснилось. Нужно срочно отступать. Я и так себе позволила лишнего. Больше нам встречаться нельзя, как бы ни хотелось, как бы ни было любопытно узнать о жизни Дэна. Ведь мы фактически ничего друг другу не рассказали. Допускаю мысль, что он действительно знает обо мне многое. А я о нем — только из тех нескольких фраз, что он походя обронил. Ничем хорошим эта история кончиться не может. Второй раз сломать себе жизнь? Нет уж. Мне того раза хватило. Достаточно представить самое вероятное развитие событий. Он король и по-королевски напорист. И судя по всему, знает, чего хочет. Я питаю к нему слабость. Как ни прискорбно осознавать, это факт. При данном раскладе мне не выстоять. А Мишка не заслужил предательства. Значит, прогулки в среду не будет.
И еще такая сторона дела. Какое будущее ждет меня с королем? Даже если он говорит чистую правду и намерения его более чем серьезны (хотя это еще бабушка надвое сказала). Давай, Маша, воскресим в памяти ту ночь после Маринкиной свадьбы. Он тогда много чего говорил. Кое-что я помню дословно. Мне давно не восемнадцать лет, и я теперь на собственном опыте знаю, что после свадьбы жизнь только начинается. Так какую жизнь может предложить мне его величество? Другой мир, другие обычаи и люди. Но самое главное — другое отношение ко мне со стороны окружающих. Здесь я имею друзей, любимую работу и в принципе живу так, как хочу. Там буду зажата в тиски условностей и своего положения, буду вечным объектом зависти и нападок. Нравится мне такая перспектива? Однозначно нет. Пожертвовать всем ради любви? Ты, дорогой мой король, помнится, долго и очень серьезно над этим размышлял. Теперь мой черед выбирать. И я не стану обострять ситуацию до того, чтобы пришлось рвать душу этим выбором. Особенно учитывая, что твоя искренность вызывает у меня некоторые сомнения.
Время пролетело незаметно. И когда раздался звонок Мишки, я засобиралась домой с готовым решением в голове. Все же нужно сказать Наташке спасибо за промывку мозгов. Маринка-то больше молчала, нахмурившись. Вернувшиеся с прогулки замученные Юрка и Андрей с детьми положили конец нашему секретному совещанию. Маринка поймала меня уже на площадке и, отводя глаза, тихо прошептала:
— Маша, ты еще хорошо подумай.
— В смысле? — опешила я.
— Ты уверена, что не пожалеешь? Я понимаю, нехорошо такое советовать, но… вдруг это шанс все изменить? Мне кажется, ты никогда не любила Михаила так, как Дэна. А если он вернулся, значит, не забыл за эти годы той любви.
— Зря ты так. Мы с Мишей очень хорошо живем.
— Хорошо, да. Но по-настоящему счастлива ты была лишь тогда. Уж поверь, со стороны это прекрасно видно. И меня мучают угрызения совести: ты мой брак спасла, точнее, вы спасли, вдвоем, а мы для вас ничего не сделали.
— Так вышло, не бери в голову. И спасибо за участие.
Чмокнув подругу на прощанье, я поспешила уйти. Сытый голодного не разумеет. Им с Андреем хорошо, десять лет живут душа в душу и в своих чувствах ни разу не усомнились. Со мной ситуация диаметрально противоположная.
Дэн еще дважды приходил во сне. И каждый раз я полностью теряла связь с действительностью. Все снящееся воспринималось как само собой разумеющееся. Главное, снилась-то всякая ерунда. В первую ночь нахлынули события дня. Опять толпа, опять выступления, и я говорю речь. Только Дэн на этот раз стоял среди начальственных лиц чуть позади меня и ободряюще улыбнулся, сжав мою руку перед тем, как мне надо было выйти к микрофону. А потом все расступились, и оказалось, что позади не библиотека, а огромный дворец. Дэн торжественно провозгласил: «Добро пожаловать домой, дорогая!» — и повел меня внутрь. Едва мы переступили порог, меня затопило жгучее разочарование — это была все та же библиотека. И стоило ради этого отправляться в другой мир?
Второй сон был не лучше. Мы находились на совещании в кабинете у Георгия Ивановича. Правда, тот был непривычно тихий и сидел где-то в конце длинного стола. А Дэн, председательствующий на собрании, со скучающим видом выслушивал его доклад и что-то чертил у себя в бумагах. По окончании долгой нудной речи начальника он поднял лист и продемонстрировал карикатуру, изображающую того с раздутым мешком на плечах. Тут же подскочил какой-то человек, которому Дэн передал лист со словами: «Сделайте золотую этикетку „Самомнение“ и вывесьте в галерее». Георгий Иванович цветом стал как эта бумага и бухнулся на колени с воплем: «Пощадите!» Дэн, даже не взглянув на него, вывел меня из-за стола и предложил прогуляться по саду. Однако из зелени нам встретилась только пара пальм на лестничных площадках. Да и откуда бы в администрации взяться саду? Тяжело вздохнув, Дэн обернулся и укоризненно взглянул на меня: «Маша, ну нельзя же так. Все время думаешь о работе. Расслабься и предоставь мне свободу действий». И тут у меня впервые прояснилось в голове. Это сон! Окружающее начало таять. Крик Дэна: «Маша, не уходи!» — был последним, что я запомнила перед тем, как проснуться. Четыре ночи подряд мне снятся сны, и в каждом был он. Бьюсь об заклад, без магии тут не обошлось. Ну что ж, кое-что и я могу. Вот дождусь ночи, и тогда посмотрим, кто кого будет водить за нос. Моя ли злость или что иное помогло, но следующие ночи я спала вообще без снов, так и не поняв, было вторжение или нет?
— Мишка, не уезжай! — сделала я последнюю попытку остановить мужа.
Он, уже готовый, перебирал вслух, все ли взял. Я вцепилась в его рукав, просительно глядя в глаза. На душе скребли кошки, острое чувство непоправимого охватило меня. Такое за мою жизнь было лишь дважды: когда я садилась с мамой в самолет — мы летели поступать после школы. Тогда через все волнение, радость и предвкушение чего-то нового вдруг пробилось осознание: я уезжаю с родины и прежней жизни больше не будет никогда! И второй раз на свадьбе. Отрезать предыдущую эпоху, которую я прожила под знаком ожидания, оказалось сродни перепиливанию ноги тупой ножовкой под местным наркозом. Вроде и не больно, но мучительно от осознания того, что это навсегда. И быть главным действующим лицом процесса пренеприятно.
— Маша, ну ты чего? Вроде же обо всем договорились, — взял он меня за плечи.
Я прикусила губу, чтобы не прорвало. Есть у меня убийственные аргументы, которые заставят его остаться, но это против правил. Сродни шантажу. У человека всегда должна быть свобода выбора. Потому смолчу о том, как мне страшно оставаться сейчас одной. А хочется встряхнуть его и закричать: «Раскрой глаза! Неужели ты не чувствуешь, не видишь, что происходит со мной?!»
Последние дни мы прожили как в тумане, каждый думая о своем и почти не замечая другого. Меня это устраивало, и его почему-то тоже. Да еще Наташка подлила масла в огонь. Позвонила и возбужденно выпалила:
— Знаешь, что я тут вспомнила? То гадалкино предсказание, о котором ты мне рассказывала и сама же потом начисто забыла. Двойная жизнь и два мужа! Машка, елки-палки, что же будет-то?!
Гадалку мы с ней пытались найти. Давненько уже, еще до свадьбы с Мишкой. Наташка как-то брякнула, что, мол, сходика ты опять к той гадалке да проясни, что она тогда имела в виду. Что ты, бедная, все мучаешься и мечешься, никак с прошлым не расстанешься. Вот тут-то я и вытрясла из подруги все, что она знала. И что именно я ей рассказывала, и что ей самой нагадали, и адрес. Только найти гадалку не смогла. Вместо ее дома красовалось пожарище.
В тот момент я, пожалуй, впервые всерьез допустила мысль о возможности брака с Мишкой. Одно смущало: если Наташка так неловко пыталась подтолкнуть меня к нему, зачем она сказала о втором муже в предсказании? О Дэне, от которого уже столько времени ни слуху ни духу.
Сейчас мне предстояло решить, шагать ли обреченно в указанном гадалкой направлении или проявить характер. Получается, она знала о грядущих событиях. Данное Наташке предсказание сбылось в точности. И половина полученного мной — тоже. Вот только мысль о втором муже при живом первом коробила.
До среды я придумывала отмазку для короля. Просто сказать «нет» не получится. А спорить с ним чревато — он это делает умело и со вкусом. И все мои сентенции на тему «я замужем» ему по барабану, сам говорил. Значит, будем избегать. А станет доставать, пусть пеняет на себя. В гневе я страшна, это всем известно.
И вот среда. Мишка уехал, и слава богу. Очень тяжело таиться от него и скрывать, что у меня на душе.
Предупредив Оксану, чтобы не теряли меня сегодня, отправилась с инспекцией по филиалам. А к десяти часам телефон — вот досада-то! — взял и разрядился. В конце дня с чувством выполненного долга и потому в особо мрачном настроении я все же заехала к себе. Юльки уже не было, но на ее столе лежали записки, кто и по какому поводу меня домогался. Не поняла. От господина Иванова вестей не было! Хм. Из администрации тоже. Зато от Николая Андреевича целых восемь звонков! Неплохо! По одному в час, получается. И конверт в придачу. Запечатанный. Прочтя содержимое, я от досады и злости на себя только что зубами не скрипела. Любезный граф сообщал, что его величество отменил нашу встречу. Без объяснения причин. Просто отменил, и все. А я-то, дура, весь день играла в шпионов, чтобы меня не нашли. Не звонила, свое местонахождение не афишировала… Прямо обыскались! Нет, ну это же надо иметь такое самомнение.
Что ж, теперь у меня есть шикарная отмазка: меня продинамили — я обиделась. И если Дэн появится, это ему и озвучу. Можно ехать домой с почти спокойной душой.
Пока добиралась, настроение окончательно испортилось. Я вспомнила о Тени. Если этот гад продолжает за мной ходить, мои сегодняшние телодвижения напоминают Наташиного Олежку, который заранее сообщает: «Я пойду спрячусь за шторку, а вы меня ищите». Все очень веселятся, играя с ним. Похоже, его величество знатно развлекся, наблюдая за мной. А может, вздохнул, покрутил пальцем у виска, да и передал через Николая Андреевича: мол, в детские игры не играю. Или была другая причина отменить нашу встречу? Как бы узнать? Лицемерному графу звонить не буду. Вот если бы мы сегодня пересеклись, то бы спросила словно ненароком. А звонить самой… Зато главный источник моего беспокойства должен быть рядом. И я даже знаю, как вызвать его на разговор, чтобы это не воспринималось как прямое желание получить информацию. Он же должен меня охранять, так?
— Тень! Вы здесь? — негромко позвала я, подпустив в голос тревоги.
Ничего-ничего, клиент всегда прав. Мало ли что на небе сияет солнце (деньки сейчас длинные) — мне почудилась опасность.
— Да, моя госпожа, — ответил бесплотный шелест в нескольких метрах.
— Вы не могли бы появиться? Та машина… — махнула я рукой. — Что-то мне неспокойно.
Между прочим, чистая правда. Какое тут спокойствие! А машина более чем подозрительная. Одна-одинешенька посреди пустыря, через который я намеревалась пройти, стекла тонированные. Как там говорится: если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят.
Из-под кроны ближайшего дерева вышел мужчина в черном, наглухо застегнутом костюме. Тот самый, хотя лица толком не разглядеть.
— И не жарко? — скептически покосилась я на него. — Переоделись бы хоть.
— С вашего позволения, — серьезно ответил он, расстегнул пиджак, снял и повесил его себе на сгиб локтя. Я сглотнула — под левой мышкой секьюрити осталась висеть кобура. Эдакое чудо из Голливуда. — Я провожу вас до квартиры видимым, если так вам спокойнее.
— А ничего, что оружие?
— Его никто не заметит. Для окружающих я останусь малопримечательным человеком. — Кинув пристальный взгляд на пустырь, охранник повел меня далеко в обход него и машины.
— Мы можем поговорить, пока идем?
— Если таково будет ваше желание.
Да, голубчик, желание у меня есть, и еще какое!
— Скажите, вы маг? — начала я издалека.
— Я мастер Тени. Владею навыками, необходимыми для своей профессии.
— И что вы умеете?
— Все, что необходимо для обеспечения безопасности либо для нападения. В зависимости от миссии.
— Король, значит, прикрепил вас ко мне? Это сейчас ваша миссия?
— Да.
— И надолго? — задала я животрепещущий вопрос.
Сколько мне еще с этим хвостом ходить?
— Думаю, навсегда.
— Что значит «навсегда»?! — даже приостановилась я от изумления.
— Но вы же… Простите, обсуждать такие вопросы вне моей компетенции, — смешался он.
— Нет, подождите. Уж будьте добры ответить на мой вопрос. Вы собираетесь ходить за мной всю оставшуюся жизнь? Это вам король приказал? А если я против?
— Простите великодушно и забудьте о моих словах, — окончательно растерялся охранник. — Для меня большой честью было получить подобный приказ. Еще никто из личной охраны короля не охранял кого-то другого. И если такое случилось, то причина может быть только одна…
— И какая?
— Умоляю, не спрашивайте. Будет лучше, если вы поговорите об этом с его величеством, когда он вернется.
— Он не в городе? — быстро спросила я.
— Насколько мне известно, он отсутствует уже несколько дней. Прошу вас, давайте закончим этот разговор. Я не вправе отвечать на расспросы без высочайшего разрешения.
На охранника было жалко смотреть. Мужик явно чувствовал себя не в своей тарелке. Ладно, последний вопрос.
— А связь с ним у вас есть? — выпалила я, требовательно глядя ему в глаза. — Ну, отвечайте!
Аж захотелось ногой притопнуть. Во меня несет! Я со своими-то подчиненными так никогда не разговариваю, а тут здоровый детина на голову выше и раза в три шире в обхвате. Но чувствуется в нем что-то такое… полное и безоговорочное признание более низкого статуса.
— Помилуйте, госпожа, какая связь между мирами?
— Так он в Лаэнтере? — дошло до меня.
Одного виноватого взгляда моего собеседника хватило, чтобы убедиться в своей правоте. Я фыркнула: все понятно, государственная тайна. Подписка о неразглашении, печать молчания и тому подобные страсти. Жутко хотелось продолжить допрос. А по какому делу уехал король? Когда собирается вернуться? Каково оно — на королевской службе? И как ему король по жизни?
Ладно, пусть расслабится. Всем спасибо, все свободны. Вопросов больше не имею. А, нет, имею.
— Скажите, Тень, — доверительно начала я, когда мы подошли к дому. — Когда ваш король вернется, вы ведь расскажете ему о нашем разговоре? Ну, на доклад пойдете и все такое? — Смущенное молчание было мне ответом. — Понятно. У меня к вам просьба. Вы когда ему рассказывать будете, что я делала, куда ходила, с кем общалась, заодно передайте это. — Я вынула из сумочки кольцо, уже обратившееся в перстень. — И скажите, что охрана мне не нужна. Пусть о своей безопасности заботится.
Закаменев лицом, Тень отступил, глубоко склонился и, удостоив меня одной короткой фразой, растворился в полумраке подъезда. «Вы заблуждаетесь», — были его слова. А перстенек не взял.
До пятницы я портила кровь себе и окружающим. В меня будто бес вселился. Я злилась и раздражалась по любым пустякам. Игнорируя недоуменные вопросы и взгляды, дала команду убрать и запаковать сканер и сопровождавшее его оборудование. От каждого звонка дергалась, ожидая, что вот сейчас… Но Дэн все не появлялся. Зато Мишка звонил по три раза в сутки, рождая желание скрыться и от него. С Тенью я больше не пыталась поговорить, сам он никак не выдавал свое присутствие, так что я вспоминала о его существовании лишь время от времени. Вдруг ловила себя на том, что опять забыла об охраннике, и сама удивлялась: как такое возможно? В конце концов пришла к выводу, что это какой-то хитрый магический эффект, вы же о своей тени не помните постоянно? Так, иногда только вспоминаете.
В пятницу я отпустила народ пораньше по домам, что, как известно, прибавляет любви к директору, и сама поторопилась уехать. У меня назрела насущная необходимость съездить к месту Силы. И так тянула до последнего, впрочем, как и всегда. В выходные туда лучше не соваться — туристический сезон, и велик шанс, что столкнешься с левыми людьми. А меня там неизменно тянет на разного рода эксперименты с магией. Когда ее вокруг много и вся она моя, это похлеще любого алкоголя. На какие только ухищрения я не шла, чтобы оказаться в своем сказочном уголке в одиночестве. Учитывая Мишкину подозрительность, это каждый раз было сродни подвигу разведчика. Поэтому с годами я приспособилась экономить и растягивать свой резерв, чтобы не оказаться на пару месяцев вовсе без магии, а ездила к месту Силы во время его командировок. И уж тут отрывалась. Иногда даже самой становилось страшно, когда я видела, на что становлюсь способна при наличии неограниченного количества магии. Так однажды я нечаянно вызвала небольшую лавину, после чего долго сидела с трясущимися руками, давая себе зарок, что лучше вообще колдовать не буду, чем наблюдать такое. А хотела лишь, как Дэн, повысить температуру воздуха…
Сидя в электричке, я уговаривала себя, что в моей жизни все в порядке, а то, что беспрестанно думается об одной коронованной персоне, это издержки моей слабой нервной системы. Главное, настроиться на позитив и не пожелать ему чего-нибудь такого искренне. Например, провалиться. Мало ли как мои слова в месте Силы могут подействовать.
Ближе к Темной Пади я поймала себя на мысли, что втайне надеюсь на случайную встречу с Дэном. А вдруг? Он оттуда, я отсюда. Встреча, о которой я мечтала долгие годы… Плохо, совсем плохо. Все знать, все понимать, более того, все решить для себя — и продолжать думать о нем, это никуда не годится.
Далеко от станции я не ушла: буквально метров через триста ощутила беспокойство сродни тому, когда невольно чуяла Тень. Кстати, он со мной? Что-то витает вокруг, аж мороз по коже. Остановившись под большой сосной, включила магическое зрение. Ох, резерв у меня на нуле, ни послушать, ни посмотреть. Ладно, буду начеку.
Еще через сотню шагов я обратила внимание, что в лесу тишина: птиц не слышно, даже ветер в кронах не шумит. Тревога прочно укоренилась в груди, что же тут происходит? Хочется развернуться и без оглядки бежать назад, к людям. Я снова остановилась и попыталась успокоиться. Сердце колотится — в ушах слышно. Ну и что делать? Воображение рисует жуткие картинки, как минимум медведя во-он в той ложбинке, а как максимум — восстание мертвецов. Но не могу же я вернуться в город ни с чем из-за дурацких детских страхов! Сколько сюда езжу — в первый раз мне тут не по себе. Обычно лечу так, что в ушах свистит. В предвкушении-то общения с магией! Еще поколебавшись, нерешительно направилась вперед. Если бы не крайняя необходимость, уже бы пятки сверкали, так хотелось бежать из этого места подальше. И, как назло, ни следа магического ветерка.
— Что с вами?
От этого простого вопроса я подскочила и вмиг покрылась испариной. Бог ты мой, Тень! Резко развернувшись на звук голоса, испуганно уставилась на своего телохранителя. Заговорить удалось не сразу.
— Вы… вы меня напугали, — наконец выдохнула я, хватаясь за сердце.
— Простите, мне показалось, что вы и так перепуганы насмерть.
— Да, тут как-то жутко.
— Могу я спросить, зачем вы сюда приехали?
— Мне резерв нужно восстановить. Вы же знаете, что у нас магии нет. Только здесь, — шептала я, озираясь.
Вдвоем, конечно, лучше, чем в одиночку, но страх от этого меньше не стал.
— А, у вас здесь место Силы? — догадался Тень. — Странно, ничего не чувствую.
Я уж открыла рот, чтобы ответить, как вдруг до меня дошло:
— Так вы здесь раньше не были? А как же вы в наш мир попали, если не отсюда?
— Не нравится мне ваше состояние. Погодите. Кое-что проверю, — нахмурился охранник, что-то достал из внутреннего кармана, приложил к земле и склонил голову, вроде как прислушиваясь. Через минуту вскочил и кинулся ко мне: — Вашу руку, быстро!
Схватив меня за пальцы, он вложил в ладонь что-то холодное… и наваждение схлынуло, оставляя после себя волну облегчения. Мы были в светлом летнем лесу, жара уже начала спадать, напоив воздух запахами багульника и смолы, невдалеке лениво куковала кукушка. Солнце проглядывало сквозь кроны сосен, и никакой опасности близко не было. Я недоуменно огляделась — что это было со мной?
— Простите, — с видимым трудом разжал руку Тень и неохотно отступил, сразу становясь на изготовку, как будто собираясь держать круговую оборону. — Нам нужно срочно найти патруль или выйти из этого леса. Удивительно, что вы смогли зайти так далеко.
— Что происходит? — поинтересовалась я.
Тревоги как не бывало, зато мой телохранитель преобразился. Натянут как струна. Подняв ладонь, я всмотрелась в предмет, который он мне дал. Продолговатый прямоугольник черного металла, похожий на зажигалку. С одной стороны гладкий, с другой выгравировано несколько символов знакомой вязью.
— Я отдал вам свой пропуск. Вероятно, в этом месте Силы проводятся какие-то работы. Поэтому здесь включено защитное поле, призванное оградить магов от любопытства местного населения. Чем дольше в нем находится незащищенный человек, тем больше шансов сойти с ума. Так что…
— Так что вы сейчас чувствуете то же, что недавно испытывала я? Спасибо, мне еще сумасшедшего телохранителя не хватало. Пропуск рассчитан на одного человека?
— Вообще-то при физическом контакте… — неохотно начал охранник.
Быстро подойдя, я взяла его под руку.
— Так сгодится? — осведомилась у ошеломленного мужчины.
— Да, вполне. Но…
— Держите свой пропуск. А я буду держаться за вас. Место Силы в той стороне. Надеюсь, ваши маги не испепелят нахалов, сумевших пройти сквозь их защиту? Без пополненного резерва я никуда не уйду.
— Если бы вы сказали, куда и зачем собираетесь, я бы достал второй пропуск, для вас. А лучше всего иметь под рукой накопитель Силы, как это делаем мы. С ним жизнь в вашем мире становится вполне сносной.
— Кто бы мне еще его дал, — буркнула я себе под нос, задавая темп и направление.
Очень жаль, что на этот раз придется ограничиться наполнением резерва и сразу двигать назад. Под ручку с охранником много не наколдуешь.
— Кто вы и что здесь делаете? — неожиданно раздался голос над нами.
Приплыли. Я подняла голову: метрах в десяти впереди и выше стоял средних лет человек в примечательной хламиде, подозрительно глядя на нас. Надо думать, видок у нас убойный: я по-походному, в бриджах и рубашке навыпуск, с рюкзачком; мой неразлучный друг — в неизменном черном костюме и галстуке. И в лаковых туфлях для полного комплекта. Способ передвижения по пересеченной местности еще круче, по такому лесу только под руку и ходить.
Тень оживился. Выступил вперед, насколько позволяли сцепленные руки, закрывая меня от взгляда человека. Потом он заговорил на родном языке, демонстрируя пропуск. Подозрительное выражение на лице представителя встречающей стороны сразу сменилось изумленным. Нас вежливо попросили подождать, пообещав вскоре вернуться и сопроводить к месту Силы.
— Ну и? — спросила я, когда мужик скрылся с глаз.
— Он принесет вам пропуск, тогда двинемся дальше.
Пропуск мне принесли довольно скоро. Эдакую грубо обструганную палочку. Тень чуть не позеленел от злости, взглянув на нее. Завязался короткий, но жаркий спор, в результате которого он вынул свой пропуск и протянул мне, одновременно запихивая палочку в свой карман.
— Вы можете отпустить меня, мне ничего не грозит, — насупившись, пояснил он.
— Эта деревяшка вам чем-то поможет? — сочла я своим долгом спросить, прежде чем отцепиться от его рукава.
— Да, светлая госпожа, — охотно откликнулся маг, как я сразу окрестила его про себя. А кем ему еще быть, в таком-то наряде. — У нас не оказалось свободных пропусков, а свои передавать запрещено. Так что я сделал временную защиту. На пару часов хватит. Но ваш… э-э… сопровождающий счел оскорбительным для вас такой невзрачный оберег. Уверяю, у меня и в мыслях не было обидеть или оскорбить вас, просто под рукой не оказалось нужного материала. А дерево неплохо держит магию.
Тень делал вид, что разговор его не касается, отойдя наконец с линии общения. Не слишком-то удобно разговаривать, выглядывая на собеседника из-за широкоплечего детины. А потом я и не заметила, как он вновь пропал из видимости, поглощенная новым знакомством. Страсть как интересно пообщаться с магом, который держится на равных с тобой и не порывается поклониться, в отличие от некоторых.
За разговором мы добрались до места, где уже чувствовались встречные потоки магии. А дальше меня не пустили, мягко намекнув, что, когда происходит обследование и выяснение мощности места Силы, ради собственной безопасности лучше держаться от него подальше.
Домой я вернулась в состоянии задумчивости. На душе полегчало, все же магия на меня действует благотворно, а ее отсутствие добавляет нервов. От мастера Рора, так звали моего нечаянного знакомого, я узнала, что они занимаются глобальным изучением странностей нашего мира, в частности причинами нераспространения магии из мест Силы. Кстати, найденное тогда Дэном место Силы не использовалось для практических целей как довольно неудобное в транспортном плане. Все переходы между нашими мирами происходили в других точках.
Выходные не обещали ничего интересного. На субботу я наметила себе съездить на рынок поискать зонтик. Мой, зараза, каким-то неведомым образом умудрялся протекать в швах, во время сильного дождя устраивая мне уютное покалывание на голову. Заодно продуктов куплю.
Уже выйдя из маршрутки, я обнаружила, что потеряла набойку с правого каблука. Нет, только не это! Чертыхаясь и прихрамывая, чтобы дотянуть до ремонта, не испортив недешевых туфель, я приковыляла-таки к вывеске в виде подвешенного красного сапога. Где обнаружила очередь из собратьев по несчастью. Благо в этой старой мастерской можно сесть и подождать, пока чинят твою обувь. Страждущих оказалось с десяток человек только на срочный ремонт! Честно отстояв, я отдала туфли и, поджав босые ноги, присела тут же на скамейку — ждать придется не меньше получаса. Тут-то все и началось…
— Здравствуй, мой свет! — раздался знакомый голос.
Подняв глаза, я замерла: умеет он преподносить сюрпризы. Дэн ослепительно улыбнулся и протянул мне букет невероятно красивых цветов, прелестью сравнимых разве что с эльфийскими розами. Белые, с нежно-розовым оттенком… колокольчики? Нет, ландыши, но размером с колокольчики. И лепестки до того тонкие, что сквозь них видны покрытые солнечно-желтой пыльцой кудрявые тычинки. С трудом оторвав от букета взгляд, поймала себя на том, что уже готова расплыться в улыбке. Люди вокруг с умилением смотрели в нашу сторону. Подавив глупое желание, сухо ответила:
— Зря беспокоился.
— Прости, я не мог приехать раньше и отправить весть не мог. Пойдем, все расскажу.
— Не извиняйся. И можешь быть свободен на ближайшие лет десять. Твой шанс аннулирован.
Взгляды вокруг стали осуждающими. Мужик тут распинается, а она выеживается. И не сбежишь, потому что босиком. Щеки начали наливаться жаром от стыда и злости. Этого я тебе не прощу, Дэн. Я уже собиралась добавить что-нибудь еще более резкое, чтобы наверняка отбить желание видеть меня; по-другому его не отошьешь. Только не учла королевского менталитета. Дэну же наши люди до лампочки. Проникновенно посмотрев мне в глаза, он вдруг бухнулся на колени, поймал мою руку и жарко заговорил:
— Прости дурака! Знаю, что виноват. Такого больше никогда не повторится. Я сделаю все, что ты хочешь, только не прогоняй! — И прочая пурга в том же духе.
В помещении наступила тишина. Даже стуки мастера за стенкой замолкли. У народа челюсти поотвисали. Ё-моё! На грязный пол белыми брюками! Большой театр отдыхает.
— Ты что, с ума сошел? Вставай сейчас же! — попыталась я выдернуть руку и одновременно поднять Дэна.
— Не встану, пока не скажешь, что прощаешь, — блеснули нахальные черные глаза.
— Прекрати! Да как ты вообще можешь? Ты же… ты же…
— Я все могу! И без тебя никуда не уйду.
— Да не получится никуда идти! Мне туфли ремонтируют.
— Значит, будем говорить прямо здесь.
— Ну вставай, пожалуйста. Подожди меня где-нибудь… снаружи, я выйду, как только туфли отдадут, — взмолилась я.
— Обещаешь, что не сбежишь? — прищурившись, осведомился Дэн.
— Да куда я сбегу? Тут один выход.
— Вообще-то два.
— Ты когда-нибудь встанешь уже?
— Сразу, как скажешь, что я прощен.
— Прощен. Все?
— Не совсем. В твоих глазах прощения не вижу. Но я его добьюсь.
Дэн поднялся, небрежно смахнул грязь со штанов (знакомый фокус!) и, оценив количество людей в очереди, стремительно вышел.
Я закрыла лицо рукой, чтобы не видеть окружающих. Представляю, как на меня смотрят. Черт, попала. Еще одно такое представление, и я растаю. Аромат цветов, лежащих на моих коленях, манил, приглашая зарыться в них носом. Что он там говорил про два выхода? Может, попроситься у хозяев…
Додумать я не успела. Дэн все так же стремительно вернулся, неся в руках… босоножки. Черные, из переплетенных тонких ремешков. Не мои — новенькие.
— Наденешь? Могу помочь, — присел он рядом, с готовностью потянувшись к моей ноге.
Это уже чересчур. Вообще-то его величество весь «Господин Чересчур», но если еще начнет сейчас меня обувать!..
— Не надо! — испугалась я и неожиданно для себя самой быстро натянула и застегнула обновку. Босоножки были впору.
— Теперь ты можешь идти! — торжествующе улыбнулся Дэн.
Не просто идти, бежать! Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
— А мои туфли? — вспомнила я на пороге, махнув квиточком.
— Не беспокойся. Никуда они не денутся, — изъял бумажку Дэн и вывел меня на улицу.
— Ты где это взял? — поинтересовалась я, приноравливаясь к новой обуви.
На правой ремешок слабоват, хоть застегнула на крайнюю дырочку.
— В магазине, — кивнул он на здание напротив. — Тебе не нравится? Можно зайти взять другие.
— В смысле — взять? — В голове щелкнуло: он с такой скоростью сгонял до магазина? Выбрал, купил, рассчитался. И с размером угадал…
— В самом прямом. Заходишь…
— Маша! — раздался окрик от того самого магазина. Маринка и Андрей. — Ой, здравствуйте, — подошли они. — А мы думаем, показалось или нет.
«Хорошо, что на Наташку с Юркой не напоролись. Те бы мне мигом вынесли семейное порицание», — отметила я про себя. Поежившись, представила реакцию брата на меня, среди бела дня прогуливающуюся по городу за ручку с мужчиной — не мужем! А так друзья, казалось, искренне радовались нежданной встрече со своим «крестным». Дэн тоже благожелательно улыбался, даже задал пару вопросов — о кольцах и о талантах сына. Правда, буквально через минуту раскланялся, объяснив, что нас ждет насыщенная программа: обед, прогулка и прочие радости жизни. Я вставила ремарку о своих планах на день, где на первом месте был зонтик, на втором — провизия, на третьем — домашние хлопоты. Сдвинуть что-то представляется возможным на час, не больше. Правильно истолковав брошенный мной выразительный взгляд, Дэн только крепче сжал мою руку, весело усмехнулся: «Разберемся», — и учтиво попрощался с нашими собеседниками.
Потом Маринка мне рассказала, что Дэн действительно был в магазине и босоножки он именно что взял. Картина называлась «Шопинг по-королевски». Они выбирали туфли, когда в помещение вихрем ворвался король, пробежался взглядом по полкам, остановил продавщицу, как раз уносящую не подошедшую кому-то пару, что-то тихо спросил у сопровождавшего его мужчины, кивнул: «Подойдут. Я их беру», — и направился к выходу. Хлопающая глазами девушка-продавец оживилась, когда Дэн был уже у дверей: «Молодой человек! А деньги?!» Тот кивнул своему спутнику: «Рассчитайтесь», — и был таков. Судя по описанию, сопровождающим был не Тень и не Николай Андреевич. Странно, а я никакого мужика на улице не видела. Впрочем, могла и просмотреть, мне тогда не до того было.
Дэн решительно вел меня.
— Куда мы идем? — спросила я.
— В прошлый раз я обещал тебе, что первым делом накормлю, а после этого будет культурная программа.
— Но я не хочу есть. Только из дома.
— Честно говоря, я сам изрядно проголодался. Составишь мне компанию?
— А что, тебя морят голодом?
— Меня? Нет, такое еще никому в голову не приходило. Торопился я. Вернулся из Лаэнтера, и сразу к тебе.
— Зачем? — опустила я ресницы.
— Соскучился, — наклонил он голову. — Очень. Даже сам не ожидал. — Дэн помолчал, потом спохватился: — Пожалуй, это место подойдет.
Мы резко повернули к дверям небольшого ресторанчика, что-то такое итальянского типа. Внутри было не в пример прохладнее, чем снаружи, что не могло не радовать. Выбрав укромное местечко в уголке, Дэн заказал вино, а из меню, по-моему, выбирал методом тыка. У меня аппетит отсутствовал начисто — жарко, да и ситуация не располагает. Вцепившись в принесенный стакан сока, я со страхом ожидала продолжения. Пока вокруг были люди, мы перекидывались лишь ничего не значащими фразами.
— Маша, мне действительно очень жаль, что так вышло, — наконец начал Дэн. — Я так ждал того свидания и ехал домой с твердым намерением управиться с делами за два дня. Но оказалось, там столько всего накопилось за время моего отсутствия! Какие-то прошения по налоговым сборам, имущественные споры, два торговых соглашения — и всем непременно требовалось мое монаршее вмешательство. Но самое главное…
Дэн говорил хорошо и складно, с искренним возмущением описывая беспомощность и безрукость своего окружения, которое без короля шагу ступить не способно. И я понимала, что он действительно многим жертвует, чтобы приезжать сюда. По его словам, ради меня. Вот только мне сейчас надо было набраться смелости и доходчиво объяснить Дэну, что жертвы напрасны. Мы не можем и не должны больше встречаться. Мне нужно было перебить королевское красноречие, но чем дольше я слушала, тем труднее становилось сказать о своем. Я уставилась на Дэна, пытаясь поймать паузу в речи и одновременно удержать взгляд. Вот сейчас…
— …как выяснилось, у посольства есть и вторая миссия, тайная, о которой Дэйтону не было известно! Они оттягивали возвращение, дожидаясь меня, чтобы получить аудиенцию. И знаешь зачем? Сиртанский принц приехал, чтобы сосватать мне свою сестру! — скривившись, выплюнул Дэн последнюю фразу. — Налетело воронье!
Я так и застыла с приоткрытым ртом.
— Главная неожиданность состояла в том, что они сумели заручиться поддержкой ключевых лиц. Когда только успели? И приехали-то вовремя, как раз к окончанию срока официального траура. Несколько дней меня атаковали в надежде склонить к этому браку, расписывая его преимущества и выгоды! Целый заговор организовали! — Возмущению Дэна не было предела.
— А ты? — не удержалась я от вопроса.
Он расцвел в злорадной усмешке:
— Я припомнил им предыдущие два брака, заключенные в полном соответствии с интересами государства. И что мы получили в результате? Ни интересов, ни наследника. И заявил во всеуслышание, что на этот раз выбор невесты оставляю за собой. В конце концов, я столько сделал для своей страны и народа, что заслужил немного счастья.
— И они… согласились? — недоверчиво уточнила я.
— Скажем так, не осмелились возразить. Попыток они, конечно, не оставят, но это уже не имеет значения. Потому что я свой выбор сделал. Маша, со времен десятилетней давности ситуация сильно изменилась. После войны я возглавил Союз Четырех. Четыре королевства, наиболее влиятельные в мировой политике. Мы выиграли страшную войну, и скажу без ложной скромности, основная заслуга в этом моя. А косвенно и твоя.
Я удивленно подняла брови, а Дэн совершенно серьезно продолжил:
— Если бы не ты, я бы не вернулся и не остановил врага. Благодаря тебе я сохранил жизнь и рассудок, ради нашей любви был готов сражаться с целым миром. Ты помнишь наше прощание?
Я сглотнула комок в горле. Еще бы мне забыть тот день.
— Если бы ты сказала тогда «останься», я бы остался. Но ты сказала «иди»… Я не забыл этого. Мой народ поет песни о короле и его юной возлюбленной, которая пожертвовала любовью ради его возвращения с чужбины домой. Люди уверены, что, пока они не воссоединятся, король не обретет счастья и покоя. Красиво, правда? Ристал — величайший бард современности. Его магический дар — читать души людей. Мы встретились во время войны, а потом я услышал эту песню на привале…
Я и не заметила, когда мои пальцы оказались в его руке.
— Маша, не отталкивай меня. Когда у нас появился реальный шанс все наверстать за ушедшие годы. Когда у меня достаточно власти и влияния, чтобы диктовать свою волю. И все склонят головы, принимая ее. Я чувствую, что в душе твоей смута. Не нужно быть Ристалом, чтобы понять это. Почему ты боишься сделать шаг? Что удерживает тебя? Ничего, кроме тебя самой!
— Дэн, моя жизнь состоялась, такая, какая есть. Поздно ты вернулся. Я не верю в сказочную жизнь в сказочном королевстве. У меня есть все — дом, семья, работа. Уважение в обществе и друзья. И все это создала я сама. Тебе нечего предложить мне.
— Ты верно сказала и все же заблуждаешься. Я бы мог сказать то же самое. Одного нет в твоей и моей жизни — счастья. Можно сколько угодно убеждать себя, что все прекрасно, все есть и многое состоялось. А оглянешься — и обнаружишь, что жизнь уходит в пустоту. Испытав однажды настоящее чувство, другим его не заменить. И ты знаешь, что я прав. Маша, уезжай со мной! Ты не пожалеешь о сделанном выборе, обещаю.
Я замкнулась в себе, чувствуя, что уже почти сдалась. Да, черт побери! Мне плохо без него — было, есть и будет. Я едва не сгорела, когда он пропал на годы. Если бы не поддержка близких… и Мишки. Если бы он не был всегда рядом, если бы не заговорил однажды о своей любви, мне бы и в голову не пришло выйти за него. Я никогда не пылала от нетерпения перед встречами с ним. Я улыбалась, потому что он шутил и не оставлял мне времени на грусть. В конце концов меня совесть заела — что же я морочу парню голову. Он столько лет ходит вокруг меня, терпеливо, настойчиво. И мои «спасибо» уже на языке навязли, так часто я его благодарила за мелкие услуги и большие дела. Если бы у меня оставалась какая-то надежда, что Дэн вернется, я бы никогда не сказала ему «да». Что будет, если я сейчас откажусь? Сама, добровольно, трезво рассудив, что лучше оставить все как есть, а любовь — лишь обман. Смогу ли забыть вновь, зная на этот раз, что Дэн жив и не отказался от меня. Если, конечно, он говорит правду. Не обернутся ли обманом все его порывы?
Я закрыла глаза, чувствуя, как чаши весов колеблются. Два коротких слова определят дальнейший путь. Сказать «да» и шагнуть с обрыва, ощущая, как захватывает дух. Или взлечу, или разобьюсь о камни. Сказать «нет», и никакого полета не будет. Под ногами твердая поверхность, позади надежный тыл. Все знакомо, никаких потрясений. Болото до конца жизни и тоскливые воспоминания о несбывшемся. Но разбиваться о скалы так больно!
Я открыла глаза, рассчитывая на подсказку. Можно ли верить тебе, Дэн?
«Ты слышишь меня сейчас? Вижу, что да. Надеюсь, нет надобности напоминать, в каких случаях между людьми возникает мысленная связь?»
«Слышу, да, но…»
«Но продолжаешь сомневаться…»
«Я боюсь судьбоносных решений. Тем более таких скоропалительных».
«Предпочитаешь, чтобы за тебя решили обстоятельства? Они всегда против людей. Время — наш худший враг. Однажды я побоялся принять быстрое решение и потерял тебя. Однажды жизнь подсказала тебе, что хватит ждать, и ты сказала „да“ ему».
— Дэн, у меня не оставалось надежды!
— А как же моя роза?
— Она завяла.
— Не может быть! Моя жизнь не висела на волоске. И в своих чувствах я ни разу не усомнился.
— Дэн, она завяла. Два года я черпала в ней силы. Все только головой качали. Три квартиры она сменила вместе со мной. Я всегда перевозила ее первой. А после очередного переезда увидела, что она засохла. Сразу, за те два часа, что мы перевозили остальные вещи. Я отказалась верить своим глазам, выгнала Мишку и неделю не ходила на учебу и работу. Мне казалось, что моя душа засохла вместе с твоим цветком.
— Это не могло случиться так просто.
— Я тоже так думала. Стала вспоминать подробности. Учинила Мишке допрос — был момент, когда он оставался наедине с цветком. Так ведь не в первый раз. Он не верил, что твой подарок стоит так долго, думал, я покупаю цветы сама, незаметно подменяя один другим, когда предыдущий начинает увядать. Много раз интересовался, как на самом деле он называется, потому что на розу ни капли не похож. И всегда неприязненно косился на цветок. Один раз даже уронил вазу. Чуть не убила его. Когда роза завяла, он клялся, что непричастен к этому, и в утешение даже пообещал устроить свою «невянущую» розу. Продержатся три месяца, пока я уже не рявкнула, что хватит напрасных трат. Все равно эффект не тот. У твоей розы я знала каждый лепесток, изучила все их наизусть. А тут — я что, один цветок от другого не отличу? Один выше, другой ниже, у одного бутон еще закрыт, у другого раскрылся, пока стоял. Оттенки разные, количество листочков. А главное, все они вызывают в душе лишь горечь утраты. Я упорно не хотела думать о самом плохом. Придумывала себе в утешение, что вдруг ты с заклинанием просчитался или я была небрежна и заморозила цветок, хотя укрывала как могла. И так до тех пор, пока на работе кто-то не обмолвился, что у них после смерти бабушки засох ее любимый фикус. У меня будто струна в душе порвалась. Чего я жду? После твоего письма прошло уже два года. И ты сам писал, что роза не завянет до тех пор, пока ты жив и любишь. О том, что разлюбил, не могло быть и речи. Твое письмо дышало любовью, как и цветок. А смерть во время войны — обыденное явление. Я бы завалила госэкзамены и диплом… Помог запас знаний, полученных с абсолютной памятью. Ждать мне было больше некого.
— А письмо? Ты его не сохранила?
— Его Мишка… выкинул, — потупилась я. — Сразу после свадьбы. Нашел и сказал, что такому старью место на помойке. Мол, он же не хранит фотографии своих бывших подружек. Мы из-за этого даже к Маринке почти не ездили. Потому что у них на свадебном снимке мы с тобой.
— Ну разумеется. Когда уводишь чужую девушку — девушку, которая любит и ждет другого! — надо позаботиться, чтобы она не оглядывалась назад. Одного он не учел, избавляясь от памяти обо мне: цветок убить можно, тем самым заставив тебя поверить в мою смерть. Вот только я не умер.
— Ты думаешь, это он что-то сделал с розой?
— По-моему, это очевидно. По-твоему, нет?
— Не знаю… Если так, все выглядит совсем по-другому. Мне надо подумать, вспомнить. Он ведь клялся, что ни при чем. И я всегда верила ему, как самой себе.
— В свете твоего рассказа и для меня все выглядит несколько иначе. Так что нам обоим теперь есть о чем подумать.
Дэн замолчал, потому что принесли наш заказ. Пока расставляли тарелки, он сидел без движения, устремив взгляд куда-то вдаль. Не знаю, что там было у него, а в моих далях ничего хорошего. Когда официантка удалилась с пожеланием приятного аппетита, Дэн первым взялся за приборы и, вертя в руках нож, заговорил невпопад:
— Вчера я беседовал с лингвистами, которые составляют лаэнто-русский словарь. Остановились на слове «реванш».
Реванш? О чем он? Я оторвалась от созерцания пейзажа за окном и внимательно взглянула на собеседника. Холодная усмешка на его губах вкупе с отблесками на лезвии столового ножа мне не понравилась.
— Ты собираешься мстить? — обмерла я.
— Ну что ты, моя прелесть, — улыбнулся Дэн, смягчаясь. — Твой так называемый «супруг» недостоин моей мести. Разве что презрения. А слово «реванш» интересно тем, что есть и в лаэнте. Во всяком случае, очень похожее слово по звучанию.
— И что оно означает?
— Ты хочешь изучить наш язык? Похвальное желание. Три-четыре занятия, и мы сможем говорить на двух языках. А слово «реванш» означает «победа».
«Реванш — победа». Определенно, логическая связка здесь есть. Дэн думал об этом? А я думала о другом: мог ли Мишка сознательно причинить мне боль, убивая последнюю хрупкую надежду на счастье. Мог ли он врать, видя, как больно ударила по мне гибель цветка?
— Маша, — прервал мои размышления Дэн, — ты хочешь побыть одна?
Как точно он угадал. Мне надо остаться наедине с собой, чтобы все хорошенько обдумать.
— Пожалуй, да. Извини.
— Не извиняйся, я понимаю. Тогда оставляю тебя. До встречи. Можешь не торопиться, тебя отвезут куда скажешь.
Дэн поднялся, поцеловал руку и вышел. Было впечатление, что ему уединения захотелось не меньше моего, если не больше.
Я побродила по магазинам, отказавшись от транспортных услуг, которые со всем возможным почтением предложили королевские служащие. А обнаружилось их неподалеку три человека. Двое подошли ко мне, а еще один ждал у машины. Интересно, они за королем повсюду следуют? И почему я их до того не видела?
Купила черный зонт как соответствующий моему душевному настрою, говяжьи ребрышки и овощи, после чего отправилась домой варить борщ. Готовка всегда действует на меня умиротворяюще.
Дома я поставила букет на стеклянный прозрачный столик в комнате. Интересно, как называются эти цветы? Такие нежные. Захотелось, чтобы прямо сейчас вернулся Мишка и увидел их. И спросил. Нет, не так. Надо принести домой эльфийские розы и дождаться, когда он вернется. Они ведь и не думают вянуть, стоят себе, украшая мой кабинет. Я поставлю их на самом заметном месте и обязательно посмотрю на Мишку в тот момент, когда он их узнает. Мне надо видеть его глаза. Там я прочту ответ на вопрос, который теперь гложет мою душу. Он столько яда и желчи пролил в адрес Дэна, исподволь, намеками, даже в предполагаемом посмертии иначе как героем в кавычках его не называя, что теперь это было делом принципа. Если он угробил ту розу…
В дверь постучали. Я нахмурилась. Соседи, если что, пользуются звонком, а друзья и родные предупреждают по телефону. Значит, кто?
За дверью был Дэн.
— Прости за поздний визит. Я… могу войти? — неуверенно спросил он.
Даже странно видеть его таким. Я оглянулась на себя, на прихожую — мы с прихожей показались мне совершенно не готовыми к приему августейших особ.
— Что-то случилось? — спросила я, пряча за спину перепачканные свеклой и морковкой руки.
— Да. То есть нет. Я принес твои туфли и еще кое-что. — Он протянул обувку. — Не в качестве подарков, а из соображений безопасности. Прими, пожалуйста. Мне сообщили, что ты была в месте Силы…
— Подожди. Входи. Что мы через порог?
— Извини еще раз. Неловко так, без приглашения. Я на пять минут, отдам, что хотел, и уйду.
— Проходи в комнату, я сейчас.
Я поспешила ретироваться в ванную, отмыть руки да хоть причесаться. Когда вернулась, обнаружила удивительную картину: моя боязливая Варька, которая обычно при чужих прячется за диван, принюхивалась к руке Дэна. Ты смотри, какое доверие! Не иначе понравился. При виде меня Дэн немедленно вскочил с кресла. Что-то с ним не так. Где его прямой взгляд и уверенные движения?
— Маша, пожалуйста, возьми это. Пропуск через щиты. — Знакомый прямоугольник лег мне на ладонь. — Накопитель Силы. Очень удобная и нужная вещь в вашем мире. — Накопитель представлял собой изящный золотой браслет с аметистами. — И третье. — Дэн снял один из перстней. — Здесь заложено заклинание телепортации. О нем никому не известно, кроме телохранителей. В любой момент из любой точки ты сможешь переместиться в безопасное место, например, в эту квартиру. Это на крайний случай. И еще. Вижу, кольцо с защитой ты не носишь. Пожалуйста, надень его и не снимай. Это не прихоть, поверь.
— Что случилось? Мне действительно угрожает опасность?
— Нет-нет, поспешно заверил Дэн. — Я просто исправляю допущенную оплошность. Пропуска имеют все мои подданные, работающие в вашем мире, мы здесь широко пользуемся защитным полем. А накопители являются частью экипировки магов, чтобы не беспокоиться о магии в повседневности и при выполнении работ. Ну а защита — это, так сказать, разумная предосторожность. Хочется иметь уверенность, что с теми, кто мне дорог, ничего не случится. Тем более это актуально здесь и сейчас. Наши планы не вызывают восторга в определенных кругах вашего общества, и уверен, они активно ищут рычаги воздействия на меня.
— Планы? Дэн, какие планы? Ты что, собрался завоевать наш мир? Здесь уже куча твоих людей. Только я с десятком иномирян столкнулась. И все при деле.
— Завоевать?! — рассмеялся он. — Нет, Маша. Я бы его, пожалуй, и в дар не принял. В настоящий момент сфера моих интересов лежит в области энергетики, а это, как оказалось, ваша любимая мозоль. А между тем переход на принципиально новые виды энергоносителей пошел бы на пользу этому миру и людям. И принес бы колоссальные доходы всем партнерам. Ну да это тема для отдельного долгого разговора. Если будет желание, мы потом поговорим обо всем подробно. Давай я сейчас покажу, как пользоваться накопителем и открывать портал. С ним нужно быть особенно осторожной. Первым делом определи для себя места, которые ты знаешь как свои пять пальцев и куда при опасности сможешь переместиться. Главное, место должно быть свободно от посторонних предметов. Что касается колец, на мой взгляд, это самая удобная форма магического инструмента — не мешаются, потерять их сложнее, чем что бы то ни было, и ближе всего к пальцам, то есть вложенное заклинание может высвобождаться практически мгновенно.
Дальше я выслушала подробные инструкции, которые прервались закипевшим борщом, после чего мы плавно переместились на кухню. Дэн, мечтательно улыбаясь, сообщил, что вкуснее того еще моего борща в жизни своей ничего не пробовал, и выпросил себе порцию «для дегустации». Я, конечно, не отказала, но посоветовала гнать в шею поваров и всех тех, кто распоряжается королевским питанием.
За столом меня посетило мучительное, щемящее чувство, что, если бы он сейчас остался и завтра был здесь и послезавтра, мне и не надо большего счастья. Доев все до последней картошинки, Дэн поблагодарил за гостеприимство и неохотно сказал, что ему пора.
Мы долго смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Потом он так же молча направился к дверям. И только выйдя за порог, обернулся и спросил:
— Какие у тебя планы на завтра?
Я пожала плечами, а Дэн загадочно улыбнулся и пообещал, что это будет день сюрпризов. После чего поцеловал руку и ушел.
Что должен думать человек, когда в окно его квартиры на четвертом этаже стучат? Я лежала, разглядывая, как по стене ползет солнечный луч, проникший в щелку между штор, когда раздался негромкий стук. Еще. И еще. Если в первый миг мне показалось, что это соседи что-то уронили, то после серии коротких «тук-тук-тук» я сообразила, что это похоже на… За окном было розовое утро, а на карнизе снаружи сидел белый голубь. И в клюве у него был невесомый цветок — голубая эльфийская роза. Я боялась спугнуть пернатого почтальона, поэтому открывала створку медленно и осторожно. Но он не улетел. Терпеливо дождался, когда я протяну руку, коротко взмахнул крыльями и спрыгнул на нее, одновременно роняя цветок на мою ладонь.
— Спасибо, мой хороший, — прошептала я.
Он сообщил что-то важное на своем голубином языке и счел миссию выполненной. А в глубине комнаты зазвонил телефон. Номер не определился, но я и так знала, кто это.
— Здравствуй, мой свет! Как спалось? — Дэн не обманул моих ожиданий.
— Замечательно! — искренне поделилась я. — А еще лучше вышло пробуждение. Спасибо за цветок, он такой красивый!
— Ты прекраснее эльфийской розы. И окажешь мне большую честь, если согласишься на прогулку в это чудесное утро.
— Но я еще даже не одета. И не завтракала.
— Предлагаю позавтракать вместе. А твой наряд не играет никакой роли. Мне ты понравишься даже в халате и без макияжа. Честное королевское слово.
— В последний раз ты видел меня в подобном виде десять лет назад, — напомнила я. — Так что осторожнее с королевским словом.
— Уверяю тебя, оно тверже алмаза. А посему жду тебя через пятнадцать минут у подъезда. В любом виде.
— Исключено! Час, не меньше.
Мы еще поторговались. В результате сошлись на двадцати трех минутах (черт побери, ему не королем надо быть, а торговцем!), а готова я была уже через те самые пятнадцать, потому что под конец нашей шуточной торговли Дэн признался, что готов ждать хоть полдня, но с величайшим сожалением будет провожать каждую ушедшую минуту. Мы их и так слишком много потеряли. За десять-то лет!
Внизу (соседям на радость) меня ждал тот самый черный «роллс-ройс», внутри отделанный светлой замшей и серебром. Я и представить не могла, что салон машины может быть таким роскошным! Домчало нас это чудо за какие-то пять минут, а Дэн так смотрел, что сердце норовило выскочить из груди.
Потом мы завтракали на открытой террасе с видом на водохранилище, и он спросил, нет ли у меня каких особых желаний, которые он с радостью бы исполнил. Я недолго думая пожелала прогулку на парусной яхте. Через пару минут и пару звонков Дэн сообщил, что яхта готова, но пока нет ветра. Будет ветер, выйдем в плавание. А если не будет, но очень захочется, значит, ветер найдется. А пока предложил пройтись по знакомым улицам, потренировать память — узнает ли он их в летнем обличье.
Оказалось, я и сама не помню, когда сносили старые здания или что-то перестраивали. По тенистому бульвару прохаживались парочки, шумные семейства, мамочки с колясками, которые притягивали наши взгляды. И мы всё говорили о пустяках, не решаясь завести серьезный разговор. Дэн держал меня за кончики пальцев, даже не пытаясь обнять. А потом нам встретился тир. Такой, знаете, простецкий, в котором призы — сплошь китайские безделушки. Тут мой спутник оживился и пообещал добыть мягкую игрушку, далматинца. Но вышел казус с деньгами. Не знаю, кто уж догадался, но укомплектован Дэн был крупными купюрами и какой-то суперпуперзолотой картой. Ни то ни другое в качестве платы не прокатило. Я бы из своих заплатила, но сочла за благо промолчать. Ибо чревато. Выручил Тень. Точнее, другой телохранитель, Дэнов. Пока король убеждал владельца тира взять купюру и уж изыскать сдачу (наивный, сдача у того, может, и была, но недавно по городу прокатилась волна фальшивок, и теперь сунуться с крупной купюрой можно было далеко не везде), тот по-тихому материализовался где-то в сторонке, купил горсть пулек и поднес его величеству. Судя по лицу Дэна, еще пара минут, и кто-то бы точно полетел со своей должности, ладно если не на дыбу. А так все остались довольны, даже мое настроение быстро вернулось в праздничное русло.
Появление телохранителя, конечно, меня не порадовало. Во-первых, это означало, что гуляем мы вовсе не вдвоем и надо бы следить за своими словами и поступками. А во-вторых, упорное отрицание Дэном какой бы то ни было опасности наряду с усилением защиты рождали беспокойство. Впрочем, о Тенях я вскоре забыла, как и всегда. Зато восхитилась королевской стрельбой. Из лука он когда-то здорово стрелял, из воздушки, как оказалось, не хуже. Дяденька бы разорился на призах, но мне тоже захотелось пострелять. Дэн обнял меня сзади, показывая, как правильно держать винтовку, целиться, плавно спускать курок. А потом с сожалением констатировал, что со зрением у меня не все ладно, мол, постоянно прищуриваюсь и в телескопе пришлось наводить резкость. Вот и сейчас метила все больше в «молоко». Я с грустью согласилась, что годы у людей только берут и мало что дают взамен. Дэн прислонился лбом к моему лбу и глаза в глаза пообещал, что вернет мне все потерянное; что касается здоровья — в первую очередь. По поводу зрения можно в любой день проконсультироваться у его лекаря, и если тот не в силах помочь, то уж в Лаэнтере нужный маг быстро найдется. А если есть еще какие жалобы, стоит только их озвучить…
Боже мой! Неужели это реально — избавиться от больших и мелких болячек? Мой голос, который я потеряла в те тяжелые дни ожидания и до сих нор не могла петь. Опущенная почка, которая периодически принималась болеть. Врачи советовали поправиться, иначе стращали операцией. А как мне поправиться, когда еда не идет впрок? Объедаться днем и на ночь? Да я вроде и так себя не ограничиваю. И щитовидка. И чисто женские проблемы… О них, впрочем, я бы не заикнулась ни Дэну, ни его магам.
— Маша, я сделаю для тебя все, — продолжал он. — Большинство твоих бед из-за меня, мне и исправлять. Если бы не наша встреча и не наше расставание, ты бы жила намного спокойнее и счастливее. Если бы я не послушался своих страхов, сомнений, своей гордыни… мы уже пять лет могли быть вместе.
И его будто прорвало. Дэн говорил, а я слушала. Он рассказывал, как вернулся к себе и вместо мирного края обнаружил кровавую бойню. Портал вывел его в опустевшую деревню, где недавно хозяйничали дроу. Страшные предчувствия, которые терзали его в последние дни, предстали наяву. Раэл Танн, вбирая в себя из окружающего пространства Силу, одновременно наливался кровавыми тонами. Враг был рядом. Первыми живыми, на кого наткнулся король, оказались уцелевшие жители соседних деревень, насмерть перепуганные и растерянные. Так что армия ему досталась та еще. Все бы полегли в ближайшей стычке, но магия перстня не подпускала врага. Так что отступить удалось без больших потерь. Контролировать защитное поле было необходимо и днем и ночью: отпустишь на полную мощь — сойдут с ума собственные солдаты и мирные жители, ослабишь — враг быстро понял, с кем и чем имеет дело, и пользовался малейшей брешью. Если бы король к моменту нападения находился в столице, Раэл Танн активировал бы поле на границах страны. Теперь это оказалось невозможно. И очаг защиты сосредоточился там, где находился сам Дэн.
Первой штаб-квартирой стал замок местного феодала, хозяин которого вместе с семьей пытался бежать, да так и сгинул. Сюда беспрестанно тянулись люди в надежде на защиту; прибыли два графа и маркиз с северной границы, их дружины еще не были в бою и пришли в полном составе. Вот теперь можно было пытаться вести какие-то боевые действия. Когда дроу подошли к стенам замка, приведя своих магов, которым предстояло нейтрализовать защиту людей, король встретил их неведомым оружием. Верхушку вражеской армии Дэн лично перестрелял с башен замка. На свою винтовку с профессиональной оптикой король практически молился, строжайше запретив другим к ней приближаться.
Все, кто имел хоть какой-то магический дар, были мобилизованы на государственную службу и немедленно пристроены к делу: лечить раненых, держать защитное поле, налаживать быт в тылу и на фронте. Единственный мастер-оружейник получил задание любыми способами освоить производство боеприпасов.
Воссоединение с сестрой и уцелевшими королевскими войсками позволило подумать о каких-то наступательных действиях. До того главной заботой было удержать занятые позиции и не дать врагу пройти на северо-восток. Ситуация усугублялась тем, что на оставшихся территориях не оказалось ни одного места Силы. Стало быть, на подготовку любого масштабного боевого заклинания требовалось времени на порядок больше, чем врагу. Так что альтернативные, безмагические, военные хитрости стали серьезным подспорьем. Наладив процесс подпитки Раэл Танна и поддержки защитного поля другими магами, сам Дэн непрерывно придумывал что-то, что позволило бы перейти в наступление. Начиная от тактических приемов и заканчивая техническими нововведениями. Не зря он увез в голове целую библиотеку знаний нашего мира.
Дни и ночи, наполненные кипучей деятельностью. Всегда в центре событий и очень редко наедине с собой и своими воспоминаниями. Каким далеким и почти нереальным казался наш мир. Какой прекрасной и желанной — наша любовь.
Посланникам на мой двадцатый день рождения не повезло так, как Дэйтону. Они не успели открыть Магические Врага… Вторые даже до места Силы не добрались. Третьим вновь вызвался Дэйтон, вернувшийся с операции в тылу врага. Но Дэн, который знал, что бывает с попавшими в плен, скрепя сердце отказался от своей затеи.
Потом была историческая встреча четырех королей, которые заключили союз и объединили свои войска против общего врага. И началось масштабное наступление по всем фронтам. Однако дроу, готовившие вторжение не один год, спасаясь от разгрома, прибегли к крайней мере. Они стали «выжигать» магию на оставляемых территориях. Способ этот в теории был известен давно, но никогда не применялся магами их мира, поскольку лишал обе воюющие стороны главного оружия. Маги такие зоны с опаской обходили по большой дуге. А «Тайны», королевские кольца, коих к тому времени было найдено три из четырех, становились бессильны прикрывать землю и людей. Война затянулась на неопределенный срок. Дэн, впервые попав в выжженное место Силы, с ужасом понял, что связи с нашим миром у него не будет до тех пор, пока люди не отвоюют хоть один уцелевший источник магии. Его начали терзать кошмары на тему черной магии и посещать отчаянные мысли, что нам уже никогда не встретиться. И худшим кошмаром было то, что я его не дождусь…
Дэн замолк, и наши взгляды на мгновение скрестились. По тому, как он молчал, я поняла, что с его губ готово слететь горькое обвинение. Мы стояли в каком-то тихом дворике, куда неизвестно как забрели. Кругом буйно зеленели деревья, тополиный пух устилал дорожку и тихо кружился в воздухе.
— Присядем? — предложил король, показывая на скамейку.
Если мы сейчас не найдем нужных слов, стена между нами останется стеной.
— Дэн…
— Подожди, Маша. Я должен договорить, — коснулся он моей руки влажной ладонью. — Когда я узнал о твоем замужестве, мне было так больно, что я не желал признавать очевидное: винить некого, кроме самого себя. Мы разминулись не на три недели… возможность передать тебе весть появилась уже за несколько месяцев до того. Четыре весны без связи… ослепленный своими успехами, я желал непременно прийти к тебе победителем. Несомненным, безусловным, на вершине славы. Победа была очевидна: мощь четырех «Таннов» раздавила врага человечества. И простое послание меня не устраивало. Мне хотелось всего и сразу: прийти, забрать тебя, жениться, и чтобы без единой заминки. Своим приближенным я давно сообщил, что женюсь немедленно после официального оглашения победы. И союзникам намекал, чтобы не мечтали породниться. А самого обуревали страхи. Четыре весны без связи… что может случиться с девушкой в вашем безумном мире за четыре года, какой станет она, имея лишь тонкую ниточку надежды — мой зачарованный цветок. Я говорил себе: «Не смей сомневаться, такой, как она, не найдешь во всех мирах». Но черные мысли убивали. Твои соотечественники тебе ближе, чем я. Сколько соблазнов, сколько мужчин… и первый — тот, кто влюблен, но сказывается другом. Он был среди твоих гостей, когда приходил Дэйтон. Я боялся и оттягивал момент. Когда должен был лететь к тебе, бросив все. Казалось невозможным прервать триумфальное шествие, когда мы с победой возвращались домой. Я думал, дождусь весны, она немного скрасит ту разруху, что царит на моей родине. Начну восстанавливать столицу, дворцу нужен капитальный ремонт. Иначе куда мне везти тебя? В голодный полузаброшенный край, где люди безумно счастливы только от того, что война кончилась? Сперва нужно навести хоть какой-то порядок. Когда покои королевской семьи были наконец готовы, я отправил людей разыскать тебя…
Мне сообщили, что Марии Соколовой не обнаружено… есть очень похожая по внешнему описанию и фактам биографии Мария Орлова. Не ошибся ли я с фамилией? Мой свежеотремонтированный кабинет после этого ремонтировали заново, а курьера полумертвым вырвали из моих рук. Несколько дней я отказывался встречаться с кем бы то ни было. А когда вышел, объявил, что женюсь как можно скорее. На той, брак с которой принесет наибольшие выгоды… Свое счастье я сам расплескал. Все случилось, как говорил Прорицатель. Простишь ли ты меня?
— А ты меня… простил? — решилась я взглянуть ему в лицо.
— Я не хочу жить прошлым. Ты — моя судьба. — Дэн взял мою ладонь и повел пальцами по двойной линии жизни. — Соединив две жизни в одну, мы не только обретем друг друга, мы наконец обретем себя. Жить в гармонии с собой и окружающим миром — это ли не счастье?
— Счастье, — согласилась я. — Самое сложное — простить себя. Даже если все вокруг простили и забыли.
— Ну так простим друг друга и себя? Любовь поможет, — склонился Дэн ко мне, и я поняла, что шагнула с обрыва. От встречного ветра сами собой раскрылись крылья. Груз с плеч испарился. Лечу…
Вездесущие старушки дали нам понять, что пора бы и пообедать. Тени держались без хамства, но твердо (и подозреваю, что продержались бы час и два); мы этого не видели, но услышали бушующие страсти за кустами. Кажется, нас угораздило занять местный наблюдательный пункт бабушек, теперь те требовали освободить их собственность и не шокировать аморальным поведением местную святую общественность. Все-таки ребята профессионалы. Ни одного матерного и даже просто бранного слова в ответ на далеко не вежливые выпады я бы так вряд ли смогла. Послушав, в чем нас обвиняют (однако какое богатое воображение!), Дэн предложил переместиться в более подходящее и романтическое место. Не хватало дипломатического скандала на почве дележа уличной скамейки. Смешинки, которые прыгали при этом у него в глазах, говорили, что он уже в подробностях представил такой скандал.
Машина ждала буквально за углом, и шофер уже стоял у открытой дверцы. Пока я тихо удивлялась, Дэн кинул ему пару слов, и мы тут же выехали на знакомую центральную улицу, а с нее свернули на плотину ГЭС. Дэн улыбнулся и показал взглядом за окно. Что там? Рассмотрев, я восхищенно охнула. Вдоль обочины с моей стороны протянулся ряд столбов с рекламными плакатами. Изображение на каждом последующем щите неуловимо отличалось от предыдущего. Двигались мы с приличной скоростью, поэтому взору моему предстал практически мультфильм — распускающаяся эльфийская роза. В конце плотины висел огромный плакат, и пейзаж, изображенный на нем, был мне знаком. Боже, это Даан’Элия! Ее разноцветье и знакомый берег реки. От ветра ли или от чего другого, но мне показалось, что картина живая. Дерево сбоку покачивало ветвями, и вода в реке неторопливо несла свои воды. Сердце защемило от ностальгии по ушедшему, от теплоты, нежности, от целого клубка чувств, теснившихся в груди.
— Я люблю тебя, — раздалось у уха.
Дэн обнял меня сзади и положил подбородок на плечо.
— И я люблю тебя. Никогда больше не оставляй меня, Дэн. Смерть души — худшее, что может произойти с человеком. Только воскреснув, понимаешь, как тяжко было там, в небытие.
— Не оставлю. Никто и ничто больше не встанет между нами! Клянусь!
Мы целую минуту простояли у этого плаката, пока ждали возможности свернуть направо, и в эту минуту я поняла, что жизнь начинается с чистого листа. Как это будет, как мне забыть и оставить прошлое, я еще не знала, но не сомневалась, что вместе мы справимся со всем.
— Я так скучала по этому тихому мирку. Интересно, каким он стал? Как там Нэль? Мы сходим туда? Сегодня?
Прости, радость моя. Эту просьбу я выполнить не могу. Из вашего мира связи с Даан’Элией нет. Эта загадка все еще не нашла рационального объяснения.
— Жаль. А вообще ты там бывал?
— Конечно. Правда, нечасто. Нэль… не одобрил моего решения о женитьбе. Чаще туда Элиа ходит. Развлекает сына.
— У нее сын? Как она?
— Хорошо. Замужем, счастлива. — Дэн помолчал. — Я надеюсь с твоей помощью восстановить прежние отношения с ней.
— Что у вас случилось?
— Так… небольшие семейные разногласия. Думаю, с твоим появлением все уляжется само. Очень надеюсь. Мы позже поговорим об этом, хорошо?
Видно было, что это еще одна неприятная для него тема, поэтому я не стала продолжать. Не хотелось омрачать начало нового пути. «Однако скучно не будет, это точно», — мелькнула мысль.
Через пять минут мы подъехали к зданию, вывеска на котором гласила: «Ресторан „Мария“».
— Ты не бывала здесь раньше? — улыбнулся Дэн, ведя меня по дорожке между вазонами с петуньями.
— Даже не слышала об этом месте.
— Я тоже, но идея с названием мне нравится. Говорят, тут замечательно готовят рыбу.
Внутри было миленько: прохладно, немноголюдно, оформлено со вкусом. Мы прошли к угловому столику, и пока усаживались, заказывая выпить чего-нибудь прохладительного, я заметила перемену в лице Дэна. В глазах его появился нехороший блеск, совершенно не сочетающийся с улыбкой, предназначенной мне. На другой стороне зала сидела компания молодежи — трое парней и три девушки, и взгляд Дэна был устремлен на них. Студенты как студенты, только отдыхают культурно. Пива-водки нет, пьют вино. Официант ушел, перестав заслонять обзор, и в зале на мгновение воцарилась тишина. Потом произошло синхронное движение: парни из компании подскочили как ужаленные и слаженно поклонились в пояс. Девушки удивленно застыли, готовые рассмеяться над чудачеством своих кавалеров. А на тех было просто жалко смотреть, такой испуг и стыд были написаны на их лицах. Вытянувшись по стойке «смирно», они не смели шелохнуться. Я вопросительно посмотрела на Дэна, тот еле заметно кивнул, мол, все нормально, и сделал манящее движение пальцами. Кинув обреченный взгляд на своих товарищей, от группы отделился один из парней и, как кролик к удаву, двинулся в нашу сторону.
— Развлекаетесь? — холодно поинтересовался Дэн после еще одного поклона, пристально рассматривая замершую фигуру перед собой.
— Ваше величество, мы не ожидали… позвольте объяснить, — сглотнул парень.
— По-вашему, виконт, я здесь затем, чтобы слушать чьи-то оправдания?
Молодой человек кинул на меня быстрый взгляд, снова сглотнул, нервно сжимая кулаки. Даже жалко его стало. Я уж открыла рот, чтобы попросить нас познакомить и тем самым разрядить обстановку, но Дэн повернулся и быстро передал мне в глаза: «Прошу, не вмешивайся. Они виноваты и знают это».
— У вас есть две минуты, пока мое настроение окончательно не испортилось, — небрежно бросил он. Парень попятился, но тут же остановился, потому что вслед ему донеслось: — Завтра в обед жду вашего наставника!
— Да, конечно, — окончательно сник виконт, но король уже не смотрел в его сторону.
Официант принес наш мохито, который я предложила вместо вина, и теперь Дэн с подозрением рассматривал содержимое своего высокого стакана.
— И как это пить? — пошуршав трубочкой среди колотого льда и листьев мяты, спросил он.
— Вот так, — показала пример я. — Обожаю мохито! Нет ничего лучше для утоления жажды.
— Недурно, — согласился Дэн, попробовав.
— Быстро же они ретировались, — констатировала я, наблюдая, с какой скоростью молодежь покинула помещение. Они бы и в минуту уложились, если бы не пришлось рассчитываться и ждать сдачи. Как ребята будут объяснять это девчонкам, даже не знаю. — Не слишком ли ты суров? Кто они? Из Лаэнтера, да?
— Я знаю, что у тебя доброе сердце, и знаю, что очень многие захотят воспользоваться этим. Поэтому послушай, что я скажу, и запомни навсегда: никогда не берись помогать человеку, не зная всех обстоятельств дела. Подлецов и хитрецов столько, что ты рискуешь быть втянутой в самые неприятные интриги. Мне бы не хотелось, чтобы чужие дрязги и склоки вставали между нами. Ты собиралась вступиться за них, но не знаешь…
— Я лишь хотела, чтобы ты представил нас друг другу.
— Они провинились и достойны наказания, а знакомство с тобой — огромная честь для любого из моих подданных.
— Но Дэн, что такого они сделали? Приличные ребята, не пьяные, культурные — что парни, что девушки. Не так одеты?
— Это мои студенты. Они здесь затем, чтобы учиться, а не волочиться за женщинами!
— Так сессия закончилась вроде.
— Не знаю, у кого там что закончилось, а у этих… балбесов есть четкие инструкции. С каждым особо оговаривалось, чтобы никаких любовных историй на этой стороне. И что мы наблюдаем? Они, видите ли, не ожидали встретить меня и потому, вместо того чтобы усердно заниматься, расположились тут с девицами. Ты их лица видела? Как у воров, застуканных на месте преступления.
— Я бы тоже испугалась грозного начальства. Может, это однокурсницы? Да просто знакомые девушки. Ты же знаешь, как у нас в студенческой среде все просто.
— В том-то и дело, что знаю, — вздохнул Дэн. — И о том, как крепко могут привязать чувства, тоже знаю. А мне эти молодые люди нужны на той стороне. Свои, преданные стране и короне специалисты, а не наемные чужаки из вашего мира. Таких я сколько угодно могу купить. А они через пять минут продадут меня первому, кто больше посулит.
— Полагаешь, наказания за любую провинность способствуют укреплению патриотических чувств?
— На них возлагаются большие надежды, к этому прилагается и ответственность. Их выбрали из множества претендентов как наиболее умных, талантливых, имеющих гибкое мышление. Каждый имеет шанс сделать блестящую карьеру по возвращении. Будущая элита не имеет права на ошибки. Поэтому завтра я выслушаю отчет об успеваемости, объяснения по поводу сегодняшней встречи и на основании этого определю наказание.
— Не боишься пересудов на свой счет? Дескать, другим запрещено водить девушек по ресторанам, а королю можно?
— А королю, солнышко мое Машенька, не просто можно, но должно! В отличие от них, я за этим и приехал. Только не за девушками, а за девушкой, конкретной, единственной. Потому что эта девушка — мечта всей моей жизни. И сравнивать ее с какими-то девицами — просто кощунство. И вообще, они заслужили наказание уже потому, что мы так долго говорим о них. А я хочу о нас, и ни о чем другом. Давай обсудим дальнейшие планы на сегодня…
Планы обсуждались уже под белое вино и рыбу.
Единогласно было решено оставить городскую суету и отправиться все же на прогулку под парусом. Куда-нибудь на тихий бережок, где можно посидеть вдвоем на песке и искупаться в чистой воде без шумных компаний со всех сторон. Радостное возбуждение от предвкушения романтики выразилось странным образом. Аппетит мой, бывший отменным, куда-то пропал. Принесли красную рыбу под соусом, но я и кусочка съесть не смогла. Как это бывает, от волнения в желудке встал тяжелый ком, и витающие запахи только отталкивали. Знаю, что это вкусно, и выглядит блюдо привлекательно, но не хочется, и все. Съела кусочек кальмара из салата, и тот показался безвкусным. Тогда я переключилась на фрукты, перепробовав все их виды в ассорти. Понимала, что зря проигнорировала более сытные блюда, — оголодаю потом посреди водохранилища, но втайне надеялась на предусмотрительность Дэна. Сам-то он тоже почти не ел. Кстати, и завтракал так себе. Значит, на ужин стоит ожидать чего-то особого.
Я посетовала на отсутствие купальника, но Дэн только рукой махнул: все, что может понадобиться в плавании, нам привезут на пристань.
— А размер? — резонно спросила я.
— Ну, десяток привезут, выберешь.
— Надеюсь, модель будет не из тех, что предлагал мне когда-то Нэль, — рассмеялась я.
— Как пожелаешь. Это твой мир, — согласился Дэн, заговорщически обнимая меня и шепча на ухо: — Купальный костюм вашего образца тебе пойдет больше.
Под белыми парусами было здорово. Городской шум отодвинулся вместе с берегом, над которым висело облако смога; впереди нас ждали простор, синь воды и зеленая кромка мыса. Чтобы окончательно распрощаться с городом, предстояло обогнуть этот мыс и уйти в один из заливов. Солнце стояло высоко, кудрявые облака только стыдливо выглядывали из-за гор, не решаясь показаться целиком.
— Будет гроза, — заметил Дэн, показывая на них.
— Надеюсь, мы не попадем в шторм, — забеспокоилась я.
Кораблекрушение — это, конечно, ужасно романтично, но купаться я предпочитаю по своей воле.
— Не думаю, что здесь может случиться настоящий шторм, да и гроза еще не скоро соберется, успеем вернуться, — заверил он меня, на всякий случай прижимая к себе покрепче и целуя.
Команда была небольшая, всего пять человек, и то, как я потом сообразила, двое находились при нас в качестве прислуги. Мне показали каюту, где можно переодеться и оставить вещи. Купальников и впрямь привезли несколько, но я решила, что они подождут, а пока интереснее на палубе вместе с Дэном. Он быстро согласовал с капитаном маршрут и продолжительность плавания, и больше нам никто не мешал.
Кроме купальников, в каюте оказалась куча всего, в частности Дэн стребовал ветровку и заставил меня надеть ее, потому что, во-первых, ветер, во-вторых, солнце, а кожа у меня светлая и уже порозовела за время пешей прогулки. Куртка пришлась впору и, как потом выяснилось, первый же примеренный купальник — тоже.
На середине водохранилища мне доверили подержать штурвал — самый настоящий, деревянный, с отполированными за годы округлыми ручками. Немолодой уже, усатый капитан в белой фуражке и с трубкой в зубах, правда, далеко не отходил, хотя и говорил, что у меня хорошо получается. Дэн преисполнился гордости за меня и выразился в том духе, что этим хрупким рукам доверил бы руль и посерьезнее. Я лишь улыбалась, потому что капитан был слишком похож на знаменитого Врунгеля, а Дэн явно льстил мне, намекая на кормила власти. Править королевством, ха-ха! Представляю, какое количество заморочек в этом деле и каких они размеров. Я лучше где-нибудь в сторонке постою.
Когда мы вошли в залив, Дэн придирчиво осмотрел расстилающиеся берега и показал куда-то вглубь: «Туда». Мы еще полчаса маневрировали, подходя к узкой полоске песчаного пляжа, за которым вставали вековые сосны. Наконец нам надоело дожидаться, когда команда выберет удобное место для швартовки, и Дэн предложил:
— Давай вплавь?
Я согласилась с радостью, потому что под жгучими лучами солнца запарилась в своей ветровке. Отправившись в каюту переодеваться с твердым намерением долго не возиться, вышла уже через пять минут, облачившись в бирюзовый купальник и шелковое цветастое парео, и только и успела полюбоваться, как Дэн ныряет с борта и скрывается в глубинах вод.
— А я? — невольно протянула я руку.
— Маша, присоединяйся! — крикнул вынырнувший Дэн, заметив мою нерешительность.
— Как водичка? — осведомилась я для начала.
— Замечательно! Иди ко мне! — позвал он.
— Тут высоко, страшно. Почему ты меня не дождался? Я вообще не люблю нырять. Вечно вода заливается в нос и уши. У меня и тушь не смыта, нельзя мне с головой в воду.
— С левого борта есть лестница, — подсказал кто-то из экипажа.
— Тут совсем невысоко. Ничего не бойся, прыгай! Я тебя подстрахую. И с косметикой сейчас разберемся, — пообещал Дэн, и в его словах мне послышался некий вызов.
Хочет, чтобы я прыгнула? Ладно. Сейчас я до него доберусь!
— Ну хорошо, но если я утону…
— Утонуть не дам!
Парео легким облачком осело к моим ногам, и в следующую секунду я погрузилась в воду, нырнув головой вперед. Прыгать солдатиком еще хуже — такое ощущение под водой, что затягивает на дно. Едва я успела взмахнуть руками навстречу поверхности, меня уже подхватило и вынесло на воздух. Прохладная вода ласкала плечи, и горячие руки крепко держали, пока страстные поцелуи покрывали щеки и губы.
— Ты самая смелая и отважная девушка, — убежденно заявил Дэн, прижимая меня к себе.
Я только приоткрыла глаза, пытаясь аккуратно стряхнуть воду, как он скомандовал закрыть их и принялся смывать тушь с ресниц.
— И самая красивая. Когда ты скинула свою накидку, я чуть не утонул — дыхание перехватило. Ну вот, готово.
Я коснулась пальцем ресниц, посмотрела — чистый.
— Ты хочешь сказать, что смыл все? Эта тушь так просто водой не отмывается.
— Глянь сама, — предложил Дэн, поводя ладонью.
Я наклонилась: на поверхности воды образовалось зеркало, в котором отразились наши мокрые головы. Так, под глазами чисто.
— Научишь? — восхитилась я.
— Конечно. Это несложно, — улыбнулся он и сгреб рукой водное зеркало. То рассыпалось на сотни отдельных солнечных бликов. — Уверен, твой магический потенциал намного больше необходимого для таких фокусов минимума.
— Ага. А как ты держишься на воде? Мы же не двигаемся почти. Должны тонуть.
— Вода вообще очень податливый для магии материал. Тебе обязательно нужно учиться. Доберемся до Лаэнтера, сразу займемся этим вопросом. Я даже знаю, кого определить тебе в учителя.
Мы вволю наплавались и от души наигрались в воде. Вокруг творилось невообразимое. Поднятые нами брызги не спешили опускаться, блестящей завесой закрывая нас от остального мира. Дэн показывал водяных дельфинов, окруженных воздушной оболочкой, которые демонстрировали гладкие полупрозрачные спинки, плавники и мордочки и стремительно скрывались в глубине. Одного я даже потрогала, ощутив под пальцами мягкую упругую воду. Потом мы обнаружили косяк мальков и дразнили их солнечными зайчиками, принимавшими причудливую форму — насекомых и червяков. А я еще добавила теней и удивила подводных обитателей иллюзией морского дна с фантомами морских коньков и мелких моллюсков. Даже Дэн впечатлился: под водой мои иллюзии казались совершенно материальными. Хитрая приманка завлекла пару взрослых особей — хариусов или омуля. Но проснувшийся рыболовный азарт был перебит вкусными запахами, доносящимися с берега: тянуло костром и шашлыками. Отдав предпочтение готовой пище, мы оставили несостоявшийся улов плавать на свободе.
Счастливые часов не наблюдают, это точно. Незаметно подкрался вечер. Стоявшая днем жара сгустилась в душное неподвижное марево. А пелена облаков растянулась на полнеба. Теперь и мне было видно, что в ближайшие часы погода собирается испортиться. А нам ведь еще возвращаться в город, хотя, честно говоря, совсем не хочется. Мы уже и наелись, и накупались, а теперь просто наслаждались обществом друг друга, лежа на бережке. И ни одна душа не смела нас тревожить.
Выбравшись из воды, Дэн подступил ко мне с огромным махровым полотенцем и в ужасе уставился на мои плечи:
— Ты все-таки сгорела! Когда же это? Неужели за то время, что мы гуляли по городу? Надо было мне раньше подумать, а не таскать тебя по солнечным улицам. Очень болит?
— Пока не очень. Не переживай, у меня дома есть мазь от солнечных ожогов. Самой надо было думать. Что я, свою кожу не знаю?
— Эти ваши мази — химическая дрянь, — скривился Дэн. — У нас есть более эффективное средство, и гораздо ближе, чем дома.
Усадив меня на роскошное тканое покрывало, он попросил убрать мокрые волосы наверх и принялся колдовать над моей спиной. Судя но ощущениям, что-то втирал в пострадавшие места. Я заранее прикусила губу, понимая, что будет больно. Но прохладная волна, шедшая вслед за движениями его рук, смывала саднящую боль и жжение.
— Что это? — повернулась я полюбопытствовать.
— Из той косметики, о которой я тебе говорил. С магической компонентой. Стало лучше?
— Намного! Спасибо.
— Сейчас еще вот здесь, — мазнул он мне щеки под глазами и нос. — Это просто ужас, что случилось с твоей кожей.
Я опустила взгляд на грудь, куда показывал Дэн. М-да. Красная полоса по линии топа меня не украшает. Но я бы еще разок сгорела ради лечения, которое проводил Дэн. Нежные, аккуратные, деликатные прикосновения, только он так умеет. В Мишкином исполнении любое намазывание меня неизменно превращалось в сущее непотребство. Причем не важно, наедине мы были или посреди людного пляжа, например. По рукам приходилось бить. Эх, Мишка. Как мне ему сказать?
При воспоминании о муже сдавило сердце и в груди заныло. Радость от прекрасного дня померкла. Начинать новую жизнь с чужого несчастья просто пакостно. Но пока не отрубишь прошлое, будущее не настанет. Точнее, настанет (времени не требуется нашего согласия), но совсем не такое, какого хочется. Телефон молчат в эти дни, за что я была благодарна. Когда мы в последний раз говорили? В четверг или в пятницу? Очень странно и не похоже па Мишку. После отъезда он постоянно названивал, а тут тишина. Позвонить самой? Подобные дела не решаются по телефону. И потом, я хочу посмотреть ему в глаза и спросить про розу. Наверное, это самообман и попытка оправдаться, но если уж быть честными, так с обеих сторон до конца. Я бы не вышла замуж ни за Мишку, ни за кого другого, если бы моя роза была жива. Что убило ее? Или кто? Дэн не сомневается в ответе, а я хочу знать наверняка.
Пока Дэн ходил к воде, споласкивал руки, я смотрела на него. Господи, какой он красивый! Фигура, походка, осанка — все в нем великолепно. Я уже давно не сомневалась, что так безоглядно любить можно только в восемнадцать лег, но вот пожалуйста, убедилась на себе, что от возраста это не зависит. Со смесью восторга и отчаяния понимала, что возврата к старой жизни быть не может. Я не смогу отказаться от этого мужчины и другого не смогу близко подпустить, даже Мишку. Особенно его. Когда сбываются мечты и потерянная любовь возвращается, разум бессилен против чувств. Мой мужчина — вот он. Разве это жизнь была, без него?
А если снова разлука? Мороз прошел по коже. Брр! Нет! Это исключено. Не может быть жизнь настолько жестокой к нам, чтобы история повторилась.
Дэн вернулся и пристроился рядом.
— О чем грустишь? — немедленно уловил он мое настроение.
— Думаю, что мне теперь делать. Как Мишке объяснить?
— Очень просто. Никак.
— Нет, так нельзя. Не могу же я просто исчезнуть?
— А это мысль, кстати. Достойное наказание для вора и подлеца.
— Дэн.
— На самом деле нет никакой необходимости в личном объяснении. Представляю, насколько тебе это неприятно. И не хочу, чтобы ты травила себе душу и переживала из-за встречи с ним. Вам незачем видеться. Ему сообщат.
— Ты это серьезно?
— Более чем.
— А… развод?
— Это так важно для тебя?
— А для тебя нет?
— Подожди обижаться. Чтобы не было недопонимания, я объясню. По законам Лаэнтера твой брак недействителен. Княжеский род Гертая относится к высшему дворянству королевства, и любой его представитель обязан получить разрешение короля на брак. Во время войны многие законы фактически не исполнялись, и подобные дела рассматривались в индивидуальном порядке после восстановления мира. Могу огласить королевское решение по твоему делу.
Дэн вытянул из костра дымящуюся головню и начал писать на песке. Песчинки спекались и тут же затвердевали, образуя на поверхности слова: «Брак княжны Гертаэсской, урожденной графини Соколовой (Земля, Россия), считать недействительным!»
— Соответствующую бумагу тебе предоставят по прибытии в Лаэнтер. Но я признаю за тобой моральное право желать официального расторжения брака в вашей стране. Поэтому ты подумай, и, если захочешь, мои люди все оформят. Твоего псевдосупруга поставят в известность, передадут горячий привет от меня, решат имущественные вопросы… И мы сможем ехать в Лаэнтер строить новую жизнь.
Похоже, для себя Дэн все решил, и в его представлении дело не выглядит сколько-нибудь сложным. Вот бы мне такую уверенность. Но я Мишку знаю лучше, чем он, и потому сильно сомневаюсь в успехе дела.
— А если он откажется дать мне развод?
— После популярного объяснения, чего стоит его никчемная жизнь, не откажется.
Дэн не угрожал, не иронизировал, он всего лишь констатировал факт. Он действительно считает Мишку никчемным, а его жизнь ничего не стоящей. И от этого мне стало не по себе.
— Ты его так ненавидишь?
— А должен любить?
— Нет, но… он вытащил меня из жесточайшей депрессии, когда не мил был белый свет. Его поддержка стала спасением для меня. Ты не представляешь, как плохо мне было.
И еще… я вышла за него после одного случая. Он отговорил меня лететь на самолете, а тот разбился через полчаса после взлета. В живых не осталось никого. Мне было так страшно, так жутко. Особенно видеть свое имя в списках погибших. Ведь я собиралась сбежать от него, от его назойливого внимания и тяготившей любви. Это добило меня. В ту ночь я побоялась остаться одна… На следующий день мы подали заявление в загс.
— Обещаю учесть его заслуги, — серьезно сказал Дэн.
— Лучше обещай, что дашь мне возможность спокойно поговорить с ним.
Обратно мы возвращались на движке, со спущенными парусами. Ветра совсем не было, но гроза стремительно приближалась со стороны города. Оттуда непрерывно громыхало, и молнии били все чаще.
— Люблю грозу, — поделилась я. — Природа раскрывается во всем великолепии и могуществе.
— Силами природы невольно восхищаешься, — согласился Дэн, но предпочел увести меня в каюту, потому что первый шквал достиг нашего судна.
Вот тут я и пожалела, что нагрузила желудок. К концу плавания меня укачало настолько, что я боролась с тошнотой из последних сил и была несказанно рада наконец ступить на твердую землю. И еще больше обрадовалась, что ехать никуда не надо, потому что мы чудесным образом оказались в местных владениях Дэна. Как он объяснил, место нашего отдыха было почти напротив, на другом берегу водохранилища. Из-за ливня окрестности просматривались слабо, но мы не успели промокнуть, потому что нас встречали. В арсенале небольшой процессии были громадные зонты, плащи и море предупредительности.
Когда мы приблизились к дому, я поняла, что Дэн великий скромник. Обещанный им «загородный дом» на самом деле оказался домищем, в простонародье (и по сути тоже) — дворцом. С башенками. Поскольку меня изрядно мутило, вокруг стеной лилась вода и народ частично закрывал обзор, я мало что рассмотрела, но и того, что заметила, оказалось достаточно. На прилегающей территории работает штат дворников — это раз, садовников не меньше — два, я иду рядом с королем и для всех это имеет колоссальное значение — три. «Ничего не бойся и не смущайся», — передал мне Дэн в глаза, и мы вошли в дом.
В большом светлом холле, из которого наверх вела лестница, нас тоже ждали. Здесь меня поразила способность людей к синхронным поклонам. Пара фраз Дэна, и на меня налетели сразу несколько женщин в униформе с написанной на лицах готовностью кинуться в огонь или прыгнуть со скалы по первому моему слову. Меня ловко освободили от верхней одежды, предложили пройти в приготовленные покои, где усадили в мягкое кресло и принялись реанимировать. Будь я одна, немедленно бы кинулась в уборную. Неудержимо хотелось облегчить желудок.
Через пять минут прикладывания чего-то к вискам и ушам и отпаивания травяными зельями я почувствовала себя лучше настолько, что заметила отсутствие Дэна. Пока мучительно соображала, как же спросить о нем (назвать Дэном язык не поворачивался, а его величеством — казалось глупым), он не замедлил появиться. Переодетым, между прочим. Разогнав женщин одной фразой, перевод которой был очевиден по стремительному действию, Дэн сел рядом и взял меня за руку:
— Бледная как полотно. Как ты?
— Уже лучше.
— Я вызвал лекаря. Он в городе, но скоро приедет.
— Не надо было, — улыбнулась я и сжала его руку в ответ. — Когда вижу тебя, все недомогания проходят сами собой.
— Тогда отдыхай. Завтра многое предстоит сделать. И лекарь все равно пригодится — посмотреть твои глаза.
— Мне завтра на работу, — напомнила я. — Отсюда далеко до города? Надо успеть заехать утром домой, переодеться…
— Маша, утром не придется никуда спешить. Тебе больше не нужно работать.
У меня упало сердце. Впервые за сегодняшний день я представила существование без привычной работы. Годы напрасных стремлений, мой неосуществленный проект… кого-то назначат директором?
— Ты не рада? — не дождавшись ответа, недоверчиво спросил Дэн.
— Не представляю жизни без работы. Сидеть дома и думать о нарядах — это не для меня. И мне очень жалко будет оставить библиотеку.
— Ты что же, собралась расстраиваться из-за работы? Перед тобой открыты все пути! Хочешь заниматься народным просвещением? К твоим услугам целое министерство. Я приму и поддержу любые твои проекты. Школы, университеты, библиотеки — все, что пожелаешь! А можешь кардинально сменить вид деятельности. Королева имеет право занимать любые правительственные посты. Магия, техника — выбирай сама. Твои советы и мнение как представителя технического мира будут неоценимы в любой отрасли. А если тебе хочется следить за делами конкретно этой библиотеки — пожалуйста. Я поставлю тебя во главе попечительского совета, отчеты о проделанной работе регулярно будут на твоем столе. Кому, как не тебе, известны все нужды и перспективные планы. Руководи, направляй — думаю, твоим коллегам будет приятно, что ты не забываешь о них. Подбери подходящую, на твой взгляд, кандидатуру на должность директора…
Я сидела оглушенная и пыталась объять необъятное. Несколько раз открывала рот, чтобы сразу отказаться: я в министры не гожусь, в сфере образования никогда не работала, технический специалист из меня никакой, а маг еще хуже. И вообще, подобная деятельность на высшем уровне — это на всю жизнь, и последствия за свои решения тоже расхлебывать всю жизнь. Не хочу! Но в голову тут же пришли контрвозражения самой себе: нечего воротить нос, когда тебе оказывают такое доверие; сама только что строила из себя великую труженицу. Наверное, я глупо выглядела, потому что Дэн следил за моим лицом с нескрываемым интересом. Наконец я решила, что лучший вариант — обратить все в шутку. Не ждет же он моего немедленного ответа.
— На фоне сказанного тобой не так и плохо думать о нарядах, — смеясь, откинулась я на спинку дивана. — Быть большим начальником утомительно, к тому же это портит цвет лица.
Дэн рассмеялся в ответ:
— Ты, конечно, еще бледна, но не до такой степени, чтобы говорить о дурной коже. А с успехом проработала директором полгода. К тому же румянец стремительно возвращается на твои щеки. Или это была шпилька в мою сторону?
Мы расхохотались вместе.
— Нет, у тебя с лицом все в порядке, — коснулась я его щеки. — Более цветущего и привлекательного мужчину еще поискать.
— Я счастлив оттого, что ты так считаешь, — потерся Дэн о мою ладонь, коснулся ее губами, еще и еще, поцеловал каждый пальчик, повернул и с жаром принялся целовать тыльную сторону.
Во мне всколыхнулось воспоминание: в одном из тех давних снов, что мучили нас своей неосуществимостью наяву, был подобный эпизод. Мы сидим в кресле, я на Дэновых коленях, он целует мою руку, от кисти и все выше, добирается до плеча, а я млею и жду, когда настанет очередь губ. Наконец поцелуй, и прокатывающаяся по телу волна страсти накрывает с головой… Боже, сколько лет прошло! Это были сны, но реальностью не уступающие яви.
А Дэн и в самом деле добрался до плеча, скользнул руками по ключицам… и я знаю наперед, что последует. Где-то тут должна быть кровать, и не простая, а с балдахином. В кратком перерыве между поцелуями решила поделиться своей догадкой:
— Дэн, ты помнишь наши сны?
— Те самые? Еще бы!
— А помнишь, ты целовал меня во сне так же, как сейчас. Возможно, мы видели будущее?
— Будущее? Вряд ли, — усомнился он. — Нет, это было не будущее.
— Почему? Как ты это определил?
— Так… по некоторым деталям, — улыбнулся он.
— Поделишься?
— Э-э… например… — замер он на секунду и отстранился. — Илли тао сэ![1] Лекарь прибыл. — И после вздоха: — Зовем?
Дэн решительно встал и направился к выходу.
— А? Нет, не надо! — вскочила я за ним, чтобы задержать. — Я уже полностью пришла в себя. Совершенно здорова. И вовсе не горю желанием вместо тебя видеть здесь какого-то лекаря.
— Просто мне пора идти. Приличия требуют… — обернулся Дэн у двери и тихо добавил: — Если задержусь еще на минуту, потеряю остатки разума. Скажи, что я нахал, много себе позволяю и немедленно прогони.
Дэн говорил, не отрывая взгляда, но сам не двигался с места. А его глаза сказали иное. Им я верю больше.
Я смотрела на него, и меня переполняли эмоции и мысли, которыми я просто обязана была поделиться.
«Не уходи.
Я не только хочу этого, но мне кровно это нужно. Завтра настанет новый день, придут сомнения и страхи. Но я буду знать, что мосты сожжены, дороги назад нет и быть не может. Останься со мной, чтобы утром открыть глаза, увидеть рядом тебя и осознать, что моя сказка сбылась. И уже с этим твердым знанием выворачивать на новый путь: явиться на работу (как бы там ни было, но надо уволиться по-человечески), позвонить Мишке и срочно вызвать его для объяснения (это самое страшное, но иначе нельзя), позвонить родителям и Сашке, сообщить Юрке с Наташкой. Мне предстоит с корнем выдрать себя из старой жизни, и это настолько страшно, что одних разговоров слишком мало. Останься, чтобы наши сны стали явью».
Не знаю, что Дэн уловил из этого путаного мысленного послания, но в ответ пришла успокаивающая волна. «Я с тобой, отныне и навек. Вместе мы все преодолеем».
Дэн обнял меня, закрыл от всего и всех. Мечущиеся мысли и страхи отступили. Взамен им пришли новые ощущения, которые были гораздо приятнее. От его поцелуев бурлила кровь, рдели щеки, и ноги слабели от стекающей по спине сладкой истомы. Бешено стучащее сердце заставляло чаще и глубже дышать. И все же голова кружилась. Хорошо, что Дэн меня держит. Сквозь шум нашего дыхания я слышала, как он пробормотал: «Никого не впускать, никому не беспокоить», — вынул из уха крохотный приборчик и положил на ближайшую поверхность.
— А Тени? — спохватилась я. — Они не здесь?
— Самоубийц среди них нет, — улыбаясь, сказал Дэн и повлек меня к ближайшей двери.
Вот было смеху, когда за ней оказалась гардеробная.
— Одеваться мы вроде не собирались, — заметил он, окинув быстрым взглядом содержимое.
Вторая попытка привела нас в подобие будуара. Во всяком случае, я заметила зеркало и столик перед ним, несколько мягких пуфов и небольшую оттоманку. Все в нежно-лиловых и розовых тонах. На мой вкус, чересчур. Спальню мы нашли только с четвертого раза, потому что за третьей дверью была ванная с бассейноподобным водоемом.
Высказав наше общее возмущение фразой: «Ну кто так строит!» — мы расхохотались. А Дэн пояснил, что раньше здесь находился какой-то санаторий. Здание с участком было куплено его эмиссарами и потом достраивалось. В этом крыле внутренняя планировка осталась неизменной. А поскольку покои короля находятся ближе к середине, он сам впервые оказался в гостевых комнатах и несколько сбит с толку.
Зато полумрак в конечном пункте и шум дождя за приотворенным окном полностью соответствовали запросам. Все оказалось даже лучше, чем в тех далеких снах, и самое главное, все случилось наяву.
К рассвету гроза наконец ушла, будто испугавшись наступающего дня. Я засыпала под звонкое пение птиц, ворвавшееся в окно вместе с первыми лучами солнца. Усталость брала свое, насыщенный день и не менее насыщенная ночь требовали отдыха. Самая прекрасная ночь в нашей жизни, подтвердившая, что мы созданы друг для друга, уступала место первому рассвету новой жизни. Я изо всех сил сопротивлялась сну — мы еще о стольком не успели поговорить! И Дэн, казалось, бодр по-прежнему. Когда стало зябко, он отыскал на развороченной постели легкое пуховое одеяло, бережно укрыл меня, улыбнулся:
— Ты совсем сонная. Спи, родная.
— Нет-нет, я не сплю, — отозвалась я, прижимаясь к его теплому боку. — Расскажи еще.
Дэи рассказывал о своей столице, о положении дел при королевском дворе, и самое главное, о нашем будущем. Мне хотелось слушать и слушать любимый голос, представляя новую жизнь без тревог и печалей. Да, есть ради чего рвать с прошлым. Будет интересно. Перед глазами вставали величавые картины: белокаменный дворец, сводчатая арка бального зала, галерея Славы, большой и малый обеденные залы, дворцовый парк, по которому гуляют белые павлины. Здесь будут расти сибирские деревья, которые мы привезем с собой. Кстати…
— Дэн, скажи честно, берестяные картины из Музыкального театра — твоих рук дело?
Даже не видя его лица, я почувствовала, что он улыбается.
— Я надеялся преподнести тебе приятный сюрприз. Что-то свое, родное среди чужой культуры всегда согревает душу. И мне они безумно понравились еще тогда.
— Но как тебе это удалось? Это же… так нельзя!
— Обмен был равноценным. Я предложил достойные полотна взамен. Обещаю обеспечить самый лучший уход за таким необычным материалом, как береста. У вас ее много, а у нас совсем нет. Вот разведем березовые рощи, тогда и наши мастера попробуют себя в этом виде искусства. Ты увидишь, какие изумительные резчики по дереву есть у меня. Новый храм, построенный после войны, весь изукрашен резьбой. В нем проходят бракосочетания. Мы с тобой тоже… Маша, ты не спишь?
— Нет, — сонно отозвалась я.
Под его говор мне привиделось убранство храма. Там, должно быть, действительно красиво.
Дэн зашевелился, приподнимаясь. Коснулся легким поцелуем щеки, губ, убрал волосы с моего лица:
— Мне кажется, теперь я люблю тебя даже больше, чем тогда. У нас все не как у других, и события обгоняют друг друга. Приходится торопиться, чтобы наверстать ушедшие годы. Мыслями мы уже в будущем, и наша свадьба будто состоялась, а меж тем я даже не спросил тебя о самом главном… ты выйдешь за меня замуж?
От такого вопроса я сразу проснулась.
Дэн замер, не дыша. Лицо напряглось. Только в груди, соприкасавшейся с моей, частило сердце. Неужели сомневается в ответе?
— Конечно, я…
— Подожди! — выдохнул он и потянулся куда-то на пол. Раздались невнятные проклятия. — Вот болван! — вновь повернулся он ко мне. — Я носил его с собой весь день, выбирая удобный момент, и оставил, когда переодевался. Подожди, я быстро!
Дэн вскочил, на ходу натягивая одежду.
— Куда ты? — удивилась я.
— За кольцом! Без него никак нельзя. Стоп! — Дэн опустился рядом и блестящими глазами посмотрел на меня: — Я схожу в свои покои, приведу себя в порядок и вернусь, чтобы сделать предложение как положено. Хочу, чтобы этот момент остался в нашей памяти самым светлым воспоминанием! Через час, хорошо? Ты пока поспи. Можешь не вставать, так будет еще романтичнее, — с улыбкой поцеловал он меня. — А днем мы сделаем официальное заявление о помолвке.
— Заявление? Кому?
Не переживай, нас найдется кому поздравить. Стоит только намекнуть, соберется толпа народа, — рассмеялся Дэн. — Если тебе что-то нужно, позови прислугу. Где-то здесь должен быть звонок. О, вот он.
Дэн вышел, и я поднялась, возбужденная грядущими событиями. Ждать его лежа? Нет уж! Наверняка он явится во всей красе, а я тут взлохмаченная и вообще непонятно какого вида. Сделаю ему тоже сюрприз. Где тут была ванная? И в гардеробе стоит пошарить. Что-то мне подсказывает, что есть некая вероятность наличия в нем одежды моего размера. Голубой костюм, в котором я вчера путешествовала по суше и воде, не годится для такой ответственной роли. Тем более что никто не удосужился аккуратно сложить его накануне, и он так и пролежал живописной кляксой на полу всю ночь.
Сладко потянувшись, я встала. У меня есть час.
До ванной я не добралась. До гардеробной подавно. Потому что стоило мне принять вертикальное положение, тошнота вновь вернулась, и такой силы, что едва хватило времени добежать до заветной двери. Тут меня и скрутило, не отпуская добрых пять минут. Что это?! Умывшись, на трясущихся ногах я встала под душ, который обнаружила за отдельной дверцей в ванной. Прислонилась к холодной стене, пустила едва теплую воду. Сейчас переведу дух и подумаю. Вечером меня укачало. Так сильно, как никогда не укачивало. Потом я что-то выпила, и все прошло. А сейчас что же, откат? Да нет, глупости. Не должно тошнить на другой день после плавания. Может, я вчера съела что-то не то? А что я ела? До пикника почти ничего, аппетита не было. Точно не было. И все предыдущие дни тоже не было…
Я замерла под льющейся с расписного потолка водой. Нет.
Да! Еще неделю назад кто-то думал… Даже не неделю, больше. Я еще тогда должна была сделать тест! Но за своими переживаниями все откладывала, да так и забыла.
Нет. Нет, нет, нет! Только не это! Только не со мной!
Когда были последние месячные?
Не помню. Давно. С моим нерегулярным циклом это ни о чем не говорит.
Грудь болела?
Да. И сейчас болит. Левая. Я думала, это проблемы на магическом уровне.
Она думала! Живот у тебя тоже на магическом уровне болит?!
Он не болит. Так, тянет немного. Но я же…
Дура ты! Где сумка? В ней должен быть тест, и сделать его надо немедленно. Потому что скоро придет Дэн и принесет кольцо.
Сумка, как ни странно, нашлась на столике у входа, хотя я даже не помню, забирала ли ее с яхты. С сервисом в этом доме все в порядке.
Я выгребла половину содержимого, пока нашла несчастную коробочку, которая разбила столько женских судеб. Впрочем, она не виновата, что никогда не знает, как угодить хозяйке, — одной полоской или двумя.
Миленькая, прошу! Только не две!..
Я смотрела на короткие и толстые темно-бордовые полоски, в количестве которых не приходилось сомневаться, и паника тихо охватывала меня. В голове грохотало и скрежетало: белокаменный дворец рушился, погребая под собой залы, галереи, сады… мои мечты. За что?! Почему?!
В горле и в носу нестерпимо жгло, угрожая потоком слез. Отставить истерику! Сначала нужно решить, что делать. Думаю, Дэн не обрадуется новостям, и предсказать его реакцию я не возьмусь. Так что объяснения оставим на потом, а сейчас — бежать! Главное, успеть до его прихода. Еще очень рано, шести нет, надеюсь, все спят и удастся покинуть дом по-тихому. Правда, по периметру наверняка охрана, и я даже не знаю, в какой стороне город, но главное — уйти из дома, потому что мысль о встрече с Дэном сейчас невыносима. Он меня убьет, и будет прав. В одном шаге от счастья!.. Я бы на его месте точно убила и эту дуру, и ее ребенка. А мой телохранитель ему поможет. Господи, только бы мне выбраться.
Сейчас соберу вещички, и бежать. Вот только амулет надену, чтобы быть спокойной за Силу ребенка. Какова бы ни была причина болей в груди, второй раз на те же грабли я не наступлю. И колечко с защитой тоже надену. Не знаю, подействует ли оно против собственного хозяина, но с ним спокойнее будет. А вот остальные подарки надо бы оставить. Постойте! У меня ж тут телепорт! Безвыходных ситуаций нет! И аметистовый накопитель жалко. Все Дэновы подарки не только имеют красивую оболочку, но и несут полезную нагрузку. Ладно, потом решу, а сейчас все в сумку, первичную улику — тест не забыть… И как он там учил? Сосредоточиться, высвободить силу перстня. Главное, чтобы в конечном пункте было свободное место.
За дверью послышались шаги, и я от страха — будь что будет! — зажмурилась и активировала заклинание.
«Получилось!» — была первая мысль, когда я увидела знакомые полосатые обои. Сбежала! Свободна… В привычной домашней тюрьме до конца жизни. Я тоскливо огляделась, соображая, за что взяться первым делом. В шкафу должен быть как минимум еще один тест. Надо сделать, чтобы исключить случайность…
Какое там! Тошнота моя на месте, и две полоски тоже. Я почувствовала, что лечу в бездну отчаяния. Груз безысходности тянет на дно пропасти, становясь все тяжелее… Вместо крыльев счастья — рваные клочья. Я сползла по стене, не в состоянии держаться на ногах, и дала волю слезам. Рыдания сотрясали меня, не было даже сил подняться и сесть в кресло, не говоря уже о том, чтобы добраться до спальни и плакать по-человечески, на кровати.
Дэн, прости! Прости, что так жестоко обошлась с тобой. Я не могла остаться. Сейчас ты войдешь в ту комнату, невообразимо прекрасный в белом костюме, с цветами и кольцом. Ни секунды не сомневаясь в ответе, который получишь на свое предложение руки и сердца. Тебя ждет жестокое разочарование. Я слишком люблю тебя и не смогла бы сказать страшное слово «никогда». Поэтому ушла вот так, по-английски. Прости.
Боже! Ненавижу эту жизнь! Она играет со мной, как кошка с мышью. Какие изощренные издевательства! Попавшись в первый раз десять лет назад, я и вообразить не могла, что предстоит мне пережить. С тех пор надежда и отчаяние постоянно сопровождали меня. Стоило разжаться зубам, я решила, что помилована и могу бежать на свободу. Но зоркий хищник тут как тут. Прыжок, удар. Вновь сжимаются челюсти, ломая кости, сминая внутренности. И я ровным счетом ничего не могу противопоставить. В тот раз я оставалась с надеждой на будущее счастье. Сейчас все кончено. Ты опоздал, Дэн. Теперь навсегда.
Дэн, Дэн. Ты стал ангелом возмездия, к которому я вечно стремлюсь, но всякий раз, прикоснувшись, получаю обжигающей плетью. После такой восхитительной ночи она больнее стократ.
Каждый сверчок знай свой шесток! Моя дорога здесь, и вовсе она не плоха. Но меня вечно тянет в дальние дали, за голубой мечтой. Вот и получаю. Прелюбодействовала? Гореть мне в аду! А где-то рядом будешь гореть и ты. Мы решили, что созданы друг для друга — жизнь поставила нас на место. Прости, Дэн, что причинила тебе столько боли! И моли о прощении меня. Если бы не ты, я была бы сейчас счастливейшей женщиной, радующейся долгожданному материнству. Теперь я даже думать об этом не хочу. Молчи! Прочь крамольные мысли! Это мой ребенок, он не виноват, что его появление нарушает планы матери. Я буду любить его, несмотря на то что отцом стал не тот мужчина, от которого мне действительно хотелось бы детей. Если бы это был Дэн! Не судьба, опять не судьба.
Кажется, истерика пошла на спад. Если заболела голова и мысли от бессвязных аллегорий перешли к реальным земным проблемам, первая волна позади. Мое горе трансформируется в тихую депрессию, которая за долгие годы стала привычным для меня состоянием. Жизнь вернется в старую колею. И все пойдет как шло.
Надо сообщить Мишке новость, он обрадуется. Брр! Меня передернуло. Я не смогу сделать вид, что ничего не случилось, и жить с ним по-прежнему. А просто уйти без объяснения причин не даст он сам. Тем более что ребенок. Значит… я ему все расскажу, и пусть решает. Выгонит с позором — это будет лучший вариант для нас обоих, а простит — что ж, значит, такая моя судьба.
Дэна надо отправить домой, в его мир. Вчера он оговорился, что приехал специально за мной. Миссия с треском провалилась. Я пока не готова к встрече, но смогу. Мне просто надо собраться с силами и с духом… найти нужные слова… а лучше передам через кого-нибудь. Что все кончено и он должен уехать. А потом еще шажок: схожу к врачу, встану на учет. У меня появится стимул жить дальше. Потихоньку-потихоньку — и склею разбитую вдребезги судьбу.
В мою ладонь с мурчанием ткнулась кошка. Бедняга. Голодная наверняка, меня же сутки дома не было.
— Варька! Прости, бесстыжая хозяйка совсем про тебя забыла! — прижала я ее к груди.
Сейчас поднимусь и накормлю. Это будет первый шаг. Потом ноем сама, хотя тошнота не располагает. Теперь мне надо следить за своим питанием. Говорят, творог полезен. Я сглотнула — желудок прозрачно намекнул, что творог вернет немедленно после его употребления. А как насчет борща?
С борщом мы договорились, и все было неплохо до того момента, когда в дверь позвонили. Я замерла: Дэн! Так быстро?! Да он бы физически не успел, если только… может, у него еще один телепорт есть? А как он узнал, где я? Тихо прошла в прихожую, глянула в глазок: незнакомый мужчина. В костюме. Кого могло принести в такую рань? Приличные люди только встали и собираются на работу.
— Кто? — строго спросила я.
— Мария Анатольевна! — обрадовались за дверью. — Я уполномочен его величеством…
Боже! Нашли! Жутко хотелось сказать, что это не я и вообще он адресом ошибся. Взяв себя в руки, я ответила на предложение открыть дверь и поговорить, что никаких полномочных представителей не жду и говорить с ними не собираюсь. После чего на деревянных ногах отправилась на кухню доедать борщ. Однако аппетит после «радостной» новости, что меня уже нашли, окончательно пропал. Подозревая, что скоро здесь объявится и главное заинтересованное лицо, я спешно собралась и решила пораньше отправиться на работу. Глупая надежда, что удастся избежать встречи и объяснений, стремительно таяла. Но хоть оттяну этот момент. Не могу, не готова. Голова гудит, в горле тошнотный ком, и главное — мысли вразбег, никак не формулируются во что-то определенное. И еще очень страшно. Как мое замужество оказалось для Дэна пустым звуком, так и беременность не стала бы досадной помехой к счастью.
Что ты мелешь, ненормальная?! Дэн не такой!
Дэн — нет. А король Даанэль? Как бы там ни было, но проверять не хочу.
Я поколебалась у дверей, посмотрела в глазок — убедиться, что меня пе караулят на площадке, и торопливо спустилась. Оказалось, рано радовалась. У подъезда меня перехватил давешний мужик:
— Ваше высочество! Вы куда-то очень торопитесь? Прошу, задержитесь ненадолго. Его величество передал, хм… настойчивую просьбу, чтобы вы непременно дождались его.
— Пропустите, я спешу, — попыталась я обойти королевского посланника.
Не тут-то было. Тот синхронно со мной шагнул в сторону и снова завел пластинку про важность исполнения королевских просьб.
— «Настойчивая просьба» — это надо переводить как «приказ»? — догадалась я.
Мой собеседник преувеличенно замотал головой:
— Что вы!
А врать-то ты не умеешь.
— Ну в таком случае я пошла! — И я твердо вознамерилась уйти.
Однако этот тип неожиданно быстро ухватил меня за руку повыше локтя, видимо, так же твердо решив не упустить добычу. Это уже чересчур!
— Отпусти! — процедила я.
— Простите, для вас приказа не было, а для меня был, — вежливо, но непреклонно ответил он. — Предлагаю вернуться в вашу квартиру, где и дождаться прибытия его величества.
Ах вот ты какой, королевский уполномоченный!
— У тебя есть санкция на применение силы? — поинтересовалась я, сузив глаза. Если этот урод меня не отпустит, начну орать на всю округу. Ага, кажется, угадала. — Отпусти меня сию секунду, или я расскажу королю об этом инциденте и, будь уверен, выставлю тебя в самом невыгодном свете.
Пальцы немедленно разжались, в глазах мелькнул испуг. Я тут же отошла на безопасное расстояние, настороженно наблюдая, не выкинет ли чего еще гражданин посланник.
— Но вы даже без охраны! — предпринял он последнюю попытку. — Позвольте мне сопровождать вас.
Ага, щазз!
— Без тебя доберусь. А ты дальше стой, исполняй приказ. — И я почти бегом поспешила на остановку.
Ой, как все серьезно! Если меня постоянно будут караулить возле дома и мне каждый раз придется прорываться с боем, то станет совсем не до смеха.
На работу я явилась мрачнее тучи, потому что возле здания библиотеки меня тоже ждали. Ощущения возникли, как у зверя, на которого ведется облава. Этого посланника я заметила раньше, чем он меня, поэтому встречи удалось избежать. С остановки я завернула в аптеку, чтобы купить обезболивающего, потому что голова раскалывалась; попутно вспомнила, что мне теперь нельзя глотать привычные лекарства, и в расстройстве чувств едва не попалась хмырю в костюме, который откуда-то шел к черному джипу с кофе и булочкой в руках. Я попятилась, заметив знакомое лицо (тот самый, что сопровождал нас с Николаем Андреевичем в гостиницу), и быстро свернула в кусты, резко меняя траекторию движения от главного подъезда к черному входу. Мужчина старательно наблюдал за дорожкой, ведущей с остановки, не спуская глаз и с дверей. Интересно, он один в машине? Сдается мне, этот из местных и особо церемониться не будет.
Служебный вход оказался закрыт изнутри. «Просто замечательно! Они там все провалились, что ли? — думала я (совершенно забыв при этом, который час), бегая под окнами и высматривая хоть одну живую душу, которая открыла бы мне дверь. — Хороша! Тоже мне директор. Через центральный вход нельзя, телефон включить да позвонить на вахту боязно. И в кабинетах пусто, потому что до начала рабочего дня еще целый час. А кто тебе виноват? Ты знаешь, как исправить ситуацию!» Но чем дальше, тем становилось страшнее. Мне казалось, стоит Дэну увидеть меня, он тут же разглядит причину. Поймет, что отныне путь в его мир мне заказан. И сделает неизбежный вывод: или он потеряет меня, или я — ребенка.
Если у меня произойдет «случайный» второй выкидыш, я уже никогда не стану матерью. И зная, кто виновник, возненавижу его. Ни того пи другого мне не хочется.
В библиотеку я все же попала. Меня спасла Людмила Георгиевна, которая всегда приходила раньше всех. Пробегая мимо охраны, я предупредила, что меня ни для кого сегодня нет. А если кто будет рваться — у нас вообще дезинфекция страшно ядовитыми веществами. Так что посторонним вход строго воспрещен.
— Значит, я правильно сделал, — обрадовался Дмитрий Степанович. — Только что звонили, спрашивали про вас. Я, конечно, сказал, что никого еще нет. А тут и вы идете. Вот, думаю, оплошал.
— Нет-нет, все правильно. Кто звонил?
— Из какой-то фирмы. Сказали, что очень важный разговор и что вы должны быть где-то в библиотеке. Очень настаивали, чтобы я поискал. А я что же, не знаю, кто пришел, а кто нет? Вы ведь никогда черным ходом не пользуетесь. Кто же мог…
— Если будут еще звонить, меня по-прежнему нет. Тем более что я ненадолго, скоро и правда уйду.
И чего я приперлась на работу? Чтобы вздрагивать от каждого шороха? Все равно мысли только об одном, и уж точно не о работе. Как мне выбраться из сложившейся ситуации? Сил на борьбу совсем нет.
Я зашла в кабинет и тут же пожалела об этом: цветник, собравшийся здесь благодаря Дэну, благоухал как ни в чем не бывало. Надо срочно ликвидировать это богатство: то, что начало увядать, — выкинуть, что цветет — растащить по отделам. Начну с эльфийских роз, потому что смотреть на них невыносимо. Благо ключи от старого кабинета у меня есть, сейчас и займусь. По дороге окна пооткрываю, пока жары нет.
До подвала я дошла нормально, а на обратном пути началось… Сначала я услышала голоса в холле и еще подумала, какие молодцы мои сотрудники, — в понедельник, летом приходят на работу с запасом времени. Дмитрий Степанович, видимо, солидарен со мной, поэтому так громко радуется.
Сторож не был рад. Он был возмущен и ругался на чем свет стоит, и было из-за чего: напротив стояли двое, не давая ему выполнить угрозы и вызвать милицию. Один придерживал его за плечо, доходчиво что-то объясняя. Второй смотрел куда-то наверх. И тут я — с доброй вымученной улыбкой, решившая поприветствовать коллег. Меня заметили сразу. На секунду все смолкли, и я услышала негромкую фразу на лаэнте:
— Ноа лен тэй, раэл вен.[2]
Говорил тот, что стоял ближе ко мне. А кланялись оба, в точности копируя движения друг друга. «Их специально натаскивают, что ли? Как комнатные собачки! — разозлилась я. — Стоят, герои, пожилого человека запугивают. Со мной этот номер не пройдет!»
С такими мыслями я кинулась в атаку. Это моя территория, и нечего смущать тут людей.
— Вы, кажется, ко мне? Одному я сегодня уже объяснила доходчиво, повторю и вам: я не собираюсь ни с кем разговаривать! Покиньте помещение, иначе я приму меры.
— Маша! — совершенно неожиданно раздалось с лестницы, заставив меня вздрогнуть.
Дэн. Недолго музыка играла… Оно и к лучшему. Развязаться в один миг и спокойно жить дальше. Одна беда — не хотелось бы лишних свидетелей. Мне еще тут работать.
— Доброе утро, господин Иванов! — напряженно обернулась я. — Чем обязаны в столь ранний час?
В две секунды преодолев разделяющее нас расстояние, Дэн с испугом заглянул мне в глаза:
— Что с тобой?
— Вы с инспекцией? С удовольствием покажу приобретенное вами оборудование.
Боже, что я мелю?
Все правильно. Играй, Маша, играй. На тебя трое подчиненных смотрят. Сторож, пока не сообразивший, как ему вести себя дальше, его сменщик из дневной охраны, вовремя пришедший на работу и, думаю, нечасто застающий поутру подобные картины, и Людмила Георгиевна, подтянувшаяся на шум. Могу об заклад побиться, сейчас еще кто-нибудь явится. Люди нутром чуют, когда происходит что-то необычное.
— Только просьба, не могли бы ваши… сопровождающие оставаться снаружи, чтобы не нервировать персонал библиотеки?
Даже не оглянувшись, Дэн махнул рукой, и я с удовлетворением заметила, что его охрана потянулась к двери.
— Все в порядке, Дмитрий Степанович, — кивнула я сторожу. — Отметка о происшествии в журнале не обязательна. Можете сдать смену.
— Мы должны поговорить. Немедленно! — тоном, не терпящим возражений, заявил Дэн.
— Да, конечно. Прошу.
Едва дверь приемной закрылась за нами, Дэн развернул меня за плечи:
— Что произошло?
— Ничего, — попыталась я высвободиться, старательно избегая его взгляда.
Крепко держит.
— Что с тобой? Ты меня пугаешь.
— Со мной ничего.
Он не видит истинной причины? Спасибо, Господи, за эту малость!
— Я с ума схожу с той минуты, как обнаружил твое исчезновение. Думал, тебя похитили. Поднял на ноги всех. Потом обнаружил следы телепорта и с удивлением понял, что ты дома. В первый момент решил, что ты случайно, от неумения. Или что-то тебе понадобилось. А потом… такие эманации горя! Что случилось, пока я отсутствовал? Маша, пожалуйста, не молчи! Кто-то приходил? Что тебе сказали? Не верь лжи! Я люблю тебя больше жизни! Вспомни эту ночь! Я никогда не был так счастлив. Неужели для тебя она ничего не значила?
— Она слишком многое для меня значила, — отстраненно ответила я. Будто говорит кто-то другой, а моя задача — открывать рот. — Это была самая большая ошибка в моей жизни. И я очень раскаиваюсь в содеянном.
— Ушам своим не верю! Ты из-за этого?! Считаешь свершившееся грехом? Я и подумать не мог… ведь ты совершенно иная, нежели женщины моего мира. И сама хотела… — Дэн осекся, глядя на меня. — Прости! Я все исправлю. Мы приедем в Лаэнтер как можно скорее, проведем обряд очищения, потом поженимся. — Дэн достал из внутреннего кармана черную бархатную коробочку. Внутри было кольцо, от сверкания которого у меня глаза заслезились. — Ты станешь моей женой?
Ну вот, от чего бежала, к тому и вернулась. Он все-таки сделал это. И мне придется сказать «нет».
— Извини. Место занято, — продемонстрировала я свое обручальное колечко, такое невзрачное на фоне королевского великолепия. — Тебе лучше уйти.
Дэн стоял как громом пораженный, неверяще глядя на два кольца.
— Я не понимаю…
— Все кончено. Мы не должны больше видеться. Я возвращаюсь к мужу. Надеюсь, тебе хватит благородства просто уйти и оставить меня в покое.
Боже, боже, пусть он уйдет! Ведь нет же никаких сил смотреть в его глаза.
— Мариечка Анатольевна! Вы уже тут? — раздалось вдруг за дверью.
Юлька явилась.
— Прощай… — Спазм в горле не дал больше ничего сказать.
Вошла секретарша, удивленно вскидывая брови на мрачного Дэна.
— Извини, я не могу выполнить твою просьбу, — взялся он за ручку двери. — Так что до встречи.
Я схватилась за горло, голос совсем пропал.
— Юля, никого пока не впускай, — сдавленно просипела я и, чувствуя, что щеки уже мокрые, закрылась в кабинете.
Тут и ревела, пока слезы не кончились.
Следующие дни прошли в тяжелой моральной осаде. На меня хлынула волна реакции окружающих. Первым делом я имела задушевную беседу с Оксаной, замом по науке.
Я слышала стуки и шушуканья под дверью, но, пока относительно не успокоилась, никому не открыла. «Да, подмочила я свою репутацию. Уж и пореветь нельзя. Собрались полюбоваться», — подумала я при виде коллег, с неловкостью глядящих на мокрые грязные бумажные платки, ликвидировать которые я не успела. Народу собралось подозрительно много.
— А планерка будет? — робко вопросил кто-то.
Ох! Я про нее и забыла!
— Коллеги! Планерное заседание переносится на завтра, — вовремя опомнилась я, а Оксана еще добавила вслед:
— Заведующие филиалами, оставьте бумаги секретарю и заберите из ячеек документы.
— У тебя проблемы? — спросила она, выпроводив всех.
В ответ я только шмыгнула распухшим носом.
— Спонсор, да? То-то девчонки удивляются, почему ты технику запаковать велела. Что у тебя с ним?
— Уже ничего.
— Когда ничего, человек не является спозаранку поговорить. Главное, где вы и когда успели пересечься?
Эх, Оксана. Если бы ты только знала…
— Это долгая история. Ей уж скоро десять лет.
— А твой муж? Что, ничего не знает?
— Муж — объелся груш. Просила же остаться! На заработки он уехал. Мне и спрятаться не за кого. Хотя… от себя не спрячешься. Ну ничего, теперь он быстро приедет.
Стоит мне упомянуть имя Дэна — прилетит! И во время Большого и Важного разговора я задам ему вопрос про эльфийскую розу. От того, как он на него ответит, будет зависеть мое дальнейшее отношение к нашей семейной жизни. Стоит ли жалеть о ней и прикладывать хоть какие-то усилия к ее сохранению?
Однако связаться с Мишкой мне не удалось. С мобильного звонки на его номер не шли, с городского тоже. Это становится интересным. Он поменял симку и не сообщил мне?
Я позвонила Наташке, от которой за вчерашний день было несколько пропущенных вызовов (как и от Юрки), и выслушала возмущенную тираду, что пропадать в неизвестном направлении, не предупредив никого, — форменное свинство. Мишка тоже с ума сходит, который день дозвониться не может. Симка у него и впрямь новая, номер я записала, но и по нему не дозвонилась. Мистика. У меня забрезжило подозрение, что без главного мистификатора тут не обошлось. Ну ладно, ваше величество! Учту.
Туманно намекнув подруге, что приеду с двумя новостями, как водится, с хорошей и плохой, я задалась целью дозвониться до Мишки сегодня же. Однако Дэна я все же недооценила. Абонент оказался недоступен со всех телефонов, какие я перепробовала.
Потом Наташка перезвонила и сказала, что встречу придется перенести, потому как поговорить все равно не удастся, к ним нагрянула толпа родственников. Если у меня что-то действительно важное, лучше сказать ей прямо сейчас. Не-не. Береженого Бог бережет. Я лишь передала для Мишки, если он вдруг выйдет на связь, что прошу срочно вернуться. И подкрепить просьбу кодовой фразой: «Дэн здесь».
— Ты уверена, что надо об этом сказать? — забеспокоилась подруга.
— Да.
Домой я ехала, нервно оглядываясь по сторонам, однако никого подозрительного не встретила. И все же обнаружила сюрприз: на столике с цветами, теми самыми ландышами-колокольчиками, лежал простой белый конверт с написанными на нем двумя словами: «Моей любимой». Я побоялась даже притронуться к нему, чтобы снова не заплакать. И выкинуть рука не поднялась.
Вечер посвятила Интернету. Как выяснилось, зря. Ни в почту, ни в социальные сети Мишка не заходил со дня отъезда.
Дэн явился в мой сон, стоило мне закрыть глаза. Я крадучись пробиралась к служебному входу, потому что у парадного подъезда стоял «роллс-ройс». Открыла дверь, а за порогом был он. Я развернулась, чтобы убежать, но Дэн оказался быстрее. Ухватив меня двумя руками, притиснул к стене и начал допытываться.
— Кто? — был его первый вопрос.
Я испугалась: он знает о моем ребенке! Не уверен лишь в отцовстве.
— Кто тот мерзавец, что поведал тебе нечто настолько грязное, что ты и видеть меня не желаешь?! Если не знаешь имени, мы сейчас поедем в резиденцию, где соберутся все, кто был на территории, и ты покажешь мне этого человека.
Я отрицательно покачала головой: никуда не поеду.
— Маша, подумай. Ты разрушаешь нашу жизнь из-за чьей-то лжи.
Я только устало вздохнула… и обнаружила, что нас разделяет стекло. Да, это то, что нужно. Никаких прикосновений, и я смогу еще немного посмотреть на него.
Он что-то кричал, стуча кулаками по стеклу, а я лишь повторяла:
— Вместе нам не быть. Так к чему это все?
Стекло, за которым был Дэн, все отдалялось и все сильнее заволакивалось туманом.
Когда я проснулась, на губах была фраза из сна, а в душе — жгучее желание поплакать. Обняв живот, я реализовала свое желание. Беременной простительно.
Началась череда звонков, которая вкупе с непрекращающимся токсикозом вконец измучила меня. Я звонила Наташке, она Юрке, тот мне. Звонила Маринка, звонил Андрей. Потом звонили родители и даже Сашка, который из своей загранки появлялся только по большим праздникам. Всех интересовало, что происходит и правда ли, что вернулся Дэн. Звонили с незнакомых номеров, и я, пару раз услышав Дэна, перестала на них реагировать. А потом с досадой думала, что это может быть и Мишка.
В следующем сне я чуть было не сдалась. Все было так красиво, и Дэн без тени забот на лице нежно улыбался. Мы были на берегу озера, и по воде плыли белые лебеди. Я любовалась ими и посматривала на другую сторону, где начинался зеленый ухоженный парк, а за ним возвышался дворец. Дэн сначала просто держал меня за руку, потом обнял и медленно, с упоением поцеловал.
— Все для тебя, все твое, — шептал он.
И я счастливо смеялась, радуясь моменту. Пусть он не кончится никогда! И только подумала, в животе ощутимо толкнулось. Я испуганно распахнула глаза и отпрянула: где мы, как я забыла о своем положении?! Дэн сразу все понял, отчаянно закусив губу:
— А обещали не меньше часа. Маша, не убегай. Прошу, останься!
— Нельзя! Не могу, — отступила я еще дальше.
— Ты боишься? Тебе нечего бояться. Я никогда не причиню тебе вреда. И это всего лишь сон, состояние, в котором ты в любом случае сильнее. Я только хотел побыть с тобой, поговорить. Мастер сказал, что во сне раскрываются истинные чувства людей. Я же вижу, что ты страдаешь. Знаю, плачешь после наших встреч. Что заставляет тебя обрекать нас на страдания?
Дэн остро взглянул на меня и попытался поднять мое лицо. Тон его стал предельно мягким:
— Тебе угрожали? Одно твое слово, и они поплатятся!
Я закрыла глаза и выставила локти, чтобы не оказаться вновь в его объятиях. Если почувствую его тепло и запах, то не выдержу и все расскажу. Ему от правды легче не станет, а мне снова ковыряться в открытой ране. Дэн замолчал, и я кожей чувствовала, как он смотрит на меня. Потом он очень тихо спросил:
— Маша, тебе сказали, что я хочу жениться только ради обеспечения престолонаследия? Это неправда… точнее, не вся правда.
Я затаила дыхание: за своими чувствами и не думала, что с его стороны может быть расчет. Вернее, изначально подозревала подвох, но после какого-то момента перестала сомневаться в его искренности. Да и какую выгоду король может поиметь от чужестранки, не обладающей ни политическим влиянием, ни обширными владениями?
А вот выясняется, что кое-что ему все же от меня нужно. Может, оно и к лучшему, что разрыв произошел здесь и сейчас? Небеса уберегли меня от непоправимой ошибки.
— Было время, когда я думал, что ради рождения наследника пойду на все. Наступлю на собственную гордость, женюсь на той, что предала. Эти замыслы потеряли значение, когда мы встретились вновь. Я понял, что все отдам, лишь бы ты сказала «люблю». И вот когда счастье оказалось у меня в руках, кто-то украл его! Я узнаю и уничтожу этого человека, кем бы он ни был!
После этого разговора мой страх и решимость молчать только укрепились. У меня свои обывательские проблемы, у него свои королевские дела и тайны, от которых нужно держаться подальше. Нам не по пути. И еще. Мишке нельзя сейчас появляться, хотя мое женское эго жаждет лицезреть его встречу с Дэном. Его надо предупредить.
На работе мне уже было стыдно появляться. Сотрудники прятали улыбки при виде меня; хуже всех получалось у Юльки. Неудивительно, на нее упала большая доля информации. Дэн каждые полчаса напоминал о себе: звонками, письмами, букетами и подарками, которые я строго-настрого запретила принимать, но их количество все росло. Под моими окнами за одну ночь расцвела клумба, узор цветов складывался в слова: «Маша, я люблю тебя». Когда молчавший лет десять громкоговоритель на столбе вдруг ожил и начал передавать концерт для Соколовой Марии, я не выдержала. Похоже, в этом городе покоя мне не будет.
Ночью я не пустила Дэна в свой сон, скрывшись, чтобы он меня не увидел. Это оказалось несложно — отследить попытку чужого воздействия и пресечь ее. Даже странно, что предыдущие его явления мой мозг воспринимал как обычные сны. На этот раз, стоило мне уснуть, я почувствовала работу чужого мага. И магом этим был не сам король. Кто-то любезно помогал ему. Я посмотрела на Дэна со стороны, мысленно попрощалась, тяжело вздохнула и свернула сон. Не хочу сегодня никаких видений.
За вечер я продумала пути отступления и подробный план действий, а утром начала его воплощать. Однако все пошло наперекосяк.
Началось с того, что Дэн явился собственной персоной ни свет ни заря. Поскольку я по-прежнему страдала от токсикоза, разговаривать была совершенно не в состоянии. Тут зубы-то почистить не получается — посторонний предмет во рту вызывает рвотный рефлекс, а говорить и подавно. Только сильно стиснув зубы, и удается сохранить завтрак.
— Маша, пожалуйста, открой, — стучал Дэн. — Нам надо поговорить. Ты же знаешь, что запертая дверь для меня не преграда.
Черт! Знаю. Но встречаться больше не планирую. Я метнулась в комнату, собрала в охапку попавшиеся под руку вещи и активировала телепорт.
Вчера, перебирая, что мне понадобится в отъезде, который неизвестно сколько продлится, я с удивлением обнаружила, что накопитель практически пуст, хотя не пользовалась им. Оказалось, находясь рядом с телепортом, Сила самопроизвольно перетекла из одного артефакта в другой. Нормально это или нет, узнать было не у кого, но этот факт несколько скорректировал мои планы. Накопитель нужно зарядить.
«Однако пора прекращать рискованные эксперименты», — подумала я, шагнув из портала и набив шишку о дерево. Помнится, при инструктаже Дэн строго запрещал полагаться на везение.
Старая сосна в сердце места Силы, на которую я мысленно ориентировалась при прыжке, стала моим приютом на следующие несколько часов. Как здесь тихо и спокойно, и уходить не хочется. Построить бы тут дом, чтобы, вставая и засыпая, чувствовать магию. А в мире Дэна это доступно всем. Только дверь в эту сказку захлопнулась перед самым моим носом.
Убедившись, что накопитель заполнен и кольцо с телепортом тоже, я отправилась в обратный путь. На этот раз своим ходом, на электричке. Народу в вагоне по причине раннего времени было немного, пара пассажиров да бомжеватого вида компания с горбовиками. Неприятно и тревожно. Впервые я вспомнила о Тени. В свете последних событий со мной ли он? Так, самое время забыть о нем и полагаться только на себя. Поэтому я поспешила перебраться в соседний вагон.
Вокзал покинула с первой маршруткой, благо до цели моего путешествия недалеко — мост проехать, а там одна остановка. Ехала прямым ходом в областную администрацию, улаживать дела с работой.
К Георгию Ивановичу я входила, убедившись предварительно, что амулет на мне. Общение с этим человеком никогда не отличалось приятностью, а сейчас случай более чем подходящий для ударной дозы негатива.
— Здравствуйте-здравствуйте, с чем пожаловали? — встретил он меня приторной улыбкой.
— Мне нужен срочный отпуск по семейным обстоятельствам. Подпишите заявление, пожалуйста, — объявила я о цели визита.
— Какой отпуск? — искренне удивился Георгий Иванович.
— Очередной. По графику как раз в июле.
— Нет, я спрашиваю, какой вам отпуск, когда на следующей неделе конкурс!
— Это еще одно дело, с которым я пришла. Хочу снять свою кандидатуру с конкурса.
— Что вы сказали? — ушам не поверил начальник.
— Я отказываюсь от участия в конкурсе и исполнения обязанностей директора библиотеки. Мне срочно нужно уехать.
В любом случае впереди декрет, когда узнают о моей беременности, директорства мне не простят. Так лучше я сама откажусь, чтобы не вышло скандала.
— Что ж вы мне тогда голову морочили?! — взорвался Георгий Иванович, подскакивая с кресла. — Идеальная кандидатура! Ответственная, целеустремленная, работоспособная, обладает гибким мышлением. При этом прекрасный специалист!
Я выслушала еще много интересного. Например, что у меня, оказывается, мощное лобби, что по моей вине над ним висит дамоклов меч в виде двух ревизионных комиссий. И что мое место не в директорском кабинете, а со шваброй в руке.
Чем больше распалялся начальник, тем ощутимее было его желание раскрутить меня на эмоции, добравшись до моей Силы, и тем неудержимее мое — судорожно сжать в руке амулет и перейти на магическое зрение, дабы убедиться, что я под надежной защитой. Едва сдержалась, а ладонь опустила на живот. Спокойствие, только спокойствие. Незачем малышу чувствовать враждебное окружение и мои нервы.
— Все? — осведомилась я, когда начальник проорался. Заявление подпишите, будьте так добры.
С явным злорадством на лице Георгий Иванович поставил подпись, так и не поинтересовавшись причиной моей спешки. Одной проблемой меньше.
Лучше бы спросил, и я бы еще задержалась на какое-то время. Стоило выйти, я тут же была отловлена случайно проходившим мимо Николаем Андреевичем.
— Мария Анатольевна! Вот не ожидал встречи, — напряженно улыбнулся он, протягивая руку.
Помня, какую роль во всей этой истории сыграл данный товарищ, я даже здороваться не хотела, собираясь пройти мимо.
— Извините, мне некогда, — сухо сообщила я, обходя его.
Однако граф среагировал так, как я не ожидала от него. Сделав вид, что не очень-то и надо было, он уткнулся в телефон, но когда народу в коридоре не осталось, моментально преобразился.
— Вы в своем уме? — зашипел он, догнав меня в три шага. — Что вообще происходит?! Ее полгорода разыскивает, а она по кабинетам ходит!
Николай Андреевич подхватил меня под руку и потащил в сторону выхода. Я пыталась протестовать, но он лишь отмахнулся:
— Не здесь. Поговорим в машине.
— Да что вы себе позволяете! — вырвала я руку уже на стоянке.
— Что я себе позволяю? Это что вы себе позволяете, позвольте спросить! Садитесь.
— Идите к черту! У меня поезд через три часа, еще кучу дел надо успеть. На работу заехать…
— Садитесь, говорят вам! Не нужно привлекать внимание. Взяли моду разгуливать без охраны.
На ходу выговаривая, Николай Андреевич почти насильно усадил меня в салон и тут же завел машину. Я его таким… кипящим ни разу не видела.
— Что вы сделали с королем! Сильного, решительного мужчину, национального героя, которого боготворит вся страна, превратили в беспомощное дитя. Чтобы этот бесстрашный человек пасовал перед женщиной! Уму непостижимо! Зачем вы с ним так? За что? Он не заслуживает подобного отношения!
Правда? А меня его методы что-то не вдохновляют. Свое место под солнцем я всегда зарабатывала сама, королевские милости мне не нужны. Я плотно сжала губы, чтобы не ответить, и попыталась отрешиться от того, что мне высказывают. Послушать графа, так из-за меня катастрофа мирового масштаба готова разразиться.
— Страдают люди. Который день никому нет ни сна, ни покоя. Расследование не дало результатов, а он все успокоиться не может, ищет причину. Поснимал с должностей, грозит титулов лишить. Вам этого показалось мало, вы второй раз исчезли из-под носа у охраны! Учтите, ваши Тени головой отвечать будут, если что-то случится.
— Как вы печетесь о ближних своих! — не выдержала я. — Что-то обо мне так не пеклись, когда занимались сводничеством. Только не говорите, что были не в курсе моего замужества. Даже он знал! И куда только вся мораль подевалась, когда наследник понадобился?
— Кто вам об этом сказал? Кто?! Я короля с войны знаю и никогда таким не видел! Он любит вас, любит до такой степени, что даже отпустил бы. Но не может! Потому что у него предсказание, что дети могут быть только от вас. А у вас, соответственно, только от него. Не знали? Так знайте! Проживи вы в браке еще двадцать лет, так и останетесь бездетной.
Я ошарашенно внимала графу. Вот это фатализм! И теперь картина стала полной. Из-за дурацкого предсказания тащиться в чужой мир, соблазнять чужую жену, мучиться несбыточными чувствами… пожалуй, стоит их обрадовать, что предсказатель тот по меньшей мере из разряда мошенников, а возможно, хуже — заслан хитрым и умным врагом.
— В таком случае, Николай Андреевич, я вам кое-что скажу, — начала я, но тут сообразила, что все возможные подходы к библиотеке давно уже позади, а мы следуем куда-то… к выезду из города? — Вы куда меня везете?
— В резиденцию. Моя задача сдать вас с рук на руки, а дальше советую прекратить свои истерики и прочие выверты и помириться наконец с его величеством.
— Что?!
— Став королевой, вы сможете наказать меня за своеволие, даже казнить, но что-то мне подсказывает, что я, наоборот, удостоюсь благодарности королевской четы.
— Выпустите меня!
— Сидите спокойно. Дело слишком далеко зашло. Я вас не выпущу, потому что за последние дни случилось еще кое-что. Вам опасно здесь оставаться. Служба безопасности в один голос советует королю забрать вас в Лаэнтер немедля, пусть и против воли. На той стороне разбирайтесь хоть еще год.
— Вы… вы идиоты! В любом случае я сегодня уеду. К мужу. Немедленно выпустите меня! Мне нельзя идти в ваш мир! — Я начала паниковать — от гнева, от страха, что меня и правда могут потащить через Магические Врата силой. Все мое естество кричало об опасности. Я не могу допустить этого. Это верная гибель моего ребенка. — Вы ненормальные все! Я беременна, и подавитесь своим предсказанием!
Мир на секунду замер. Застыл, глядя на меня, изменившийся в лице граф Николай Андреевич. Застыла дорога, ложащаяся под колеса автомобиля. Застыл в зеркале заднего вида черный хаммер.
В следующий миг мир тяжело вздохнул… и машина вздрогнула от удара сзади. Заскрипели тормоза, нас повело, и, едва не опрокинувшись набок, мы вылетели в кювет. Ремни безопасности удержали меня, со всей силы сдавив корпус, врезавшись в тело, выбивая воздух из легких. Но головой я приложилась хорошо. Пытаясь разогнать черные пятна перед глазами, я видела, как распахнулась дверца с моей стороны и вооруженные мужчины, окружившие машину, попытались вытащить меня наружу. Едва до меня дотянулись руки, грянул взрыв, и вокруг никого не осталось, только Николай Андреевич с рассеченной бровью, набухающей кровавыми каплями, тревожно спрашивал:
— С вами все в порядке?
Вокруг машины по-прежнему были люди, вооруженные, много, что-то орали, кто-то с матами поднимался с земли, куда швырнуло их взрывной волной, а я ничего не понимала, чувствуя лишь, что боль усиливается, натягивается, как струна, и на юбке расплывается красное пятно…
— Не бойтесь, мы им нужны живыми, но у вас хорошая защита, так сразу не подберутся. Помощь близко. Наша задача — продержаться! — прижимая меня к полу, крикнул граф, и уши заложило от близких выстрелов.
Я застонала, определив наконец главный источник боли. В больницу, мне срочно нужно в больницу!
— Вы ранены?
— Мне надо в больницу. Срочно! Мой ребенок. Тут телепорт… из машины надо выйти.
— Куда под пули! — удержал меня граф. — У вас есть телепорт? Где он? Подождите, потерпите еще немножко, я вас доставлю к лекарю.
Пока Николай Андреевич снимал с меня кольцо, подоспела помощь. Еще до остановки машин из салонов открыли огонь, а из одной выскользнули трое Теней, похожих, как братья, и окружили нашу машину. Который из троих был мой охранник, не знаю, но через всю боль почувствовала громадное облегчение от того, что они здесь.
— Брать живыми! — скомандовал граф, выходя наружу. — Прикройте нас, ее высочеству срочно нужен лекарь.
Из машины меня доставали осторожно, как хрустальную вазу. Я оказалась на руках графа, и через мгновение мы были за много километров от места нападения.
— Лекаря! — разнесся громовой голос по знакомому просторному холлу.
Нас окружили перепуганные люди, меня куда-то несли, все гомонили не по-русски, а я их почему-то понимала и, не помня себя от боли и страшного предчувствия, только и могла твердить:
— Ребенок, спасите моего ребенка.
Лекарь был немолодой, с чуткими пальцами. И ему оказалось достаточно одного прикосновения, чтобы заметно занервничать. Я судорожно вцепилась в него:
— Спасите ребенка!
— Боюсь, я не в силах, — дрожащим голосом оповестил он, прикладывая ладонь к моему животу. — Вы… его уже потеряли.
Приговор прозвучал раскатом грома. Я забыла о боли, перестала ее чувствовать, и тела будто не было. Кружащиеся в сознании слова были сами по себе. Кто я, зачем я, если все кончено? Кроме нас, в комнате оставался только Николай Андреевич, и смотрел он с выражением ужаса на лице. Потом вышел и он, а лекарь, пробормотав:
— Вам нужен покой. Я сделаю все необходимое, — касанием руки отправил меня в мягкую тьму.
Первым проснулось сердце. И его разрывало от боли. Моего ребенка больше нет. А я есть. Непонятно, зачем? Потом проснулся слух. Неподалеку кричали. Точнее, кричал один, вопрошая, остальные что-то невнятно отвечали.
— Всех на плаху! — рычал знакомый голос. — Два десятка мужчин не уберегли одну женщину!
— Ваше величество, смею заверить, с ней все в порядке. Ушибы, сотрясение — уже к вечеру все придет в норму. А ребенок… клянусь честью, было поздно.
— К-какой ребенок?
— Беременность…
— Срок? — сорвался голос Дэна.
— Понимаете, тут такое дело… — замялся лекарь.
— Срок?! Отвечайте!
— Около трех декад от зачатия.
На секунду повисла пауза.
— Не мой! — шумно выдохнул король. — Я должен видеть ее. Немедленно!
— Не стоит сейчас. Я погрузил ее в сон, чтобы…
— Не важно.
— Ваше величество, постойте! Даанэль… — Голос понизился до шепота, но я слышала все до последнего слова. — Вы всегда прислушивались к моим советам. Я не посвящен в ваши дела, и до меня доносились лишь отголоски последних событий. Но я слышал, что княжна была замужем. Будьте снисходительны, вероятно, беременность случилась в браке, а для женщины потеря ребенка — большое горе.
— Я знаю, господин Тиан. Но сейчас важнее другое — это был не мой ребенок.
Я открыла глаза, и мир сразу сузился до пределов комнаты. Краешком сознания отметила, что это не то помещение, где надо мной хлопотал лекарь. По мере приближения шагов во мне росла злость. Скрипнули двери, вторые, приотворилась дверь в комнату, где я находилась, и надо мной склонился Дэн.
— Маша, — осторожно опустился он на постель, беря меня за руку.
— Не надо разыгрывать сочувствие. Я знаю, ты рад такому исходу дела. Ты ведь этого хотел!
— Да что ты, любимая. Я не мог этого желать, потому что не знал. Это и было причиной? Мне очень жаль, что такое случилось с тобой.
— Не ври! Я слышала, о чем вы сейчас говорили! Ты рад, просто счастлив! — Я кричала, а слезы катились из глаз, не давая выразить всю ненависть и презрение, которыми я хотела окатить сидящего передо мной мужчину.
— Слышала? Но это не… я не то имел в виду!
— Для тебя главное, что погиб не твой ребенок, а моя боль тебя не интересует!
— Ты ошибаешься. Я понимаю твои чувства и разделяю твое горе.
— Что ты разделяешь? Это второй, понимаешь, второй потерянный мной ребенок! И больше не будет никогда.
— Будет, обязательно будет! Обещаю, у нас будут дети! Столько, сколько мы захотим.
— Это лишь слова. Я три года ждала беременности, после того как потеряла первого ребенка по собственной глупости. А теперь и надеяться не на что. И жить незачем.
Мы замолчали, и когда раздался голос Дэна, я не поняла, о чем он.
— Трое.
— Что?
— Их было трое, моих нерожденных детей. Я прекрасно знаю, что ты сейчас испытываешь, потому что потерял троих.
— Разве так бывает с королями? — неуверенно спросила я, но по выражению лица, по крепко стиснутым пальцам видела, что это правда.
— Так бывает с теми, кто настойчиво игнорирует знаки судьбы. Ты, я — мы изменили себе и за это наказаны свыше. Где-то случился тот незаметный поворот, на котором мы ступили на чужую стезю. А потом расплачивались за неверный выбор. Я не отправился за тобой в назначенный срок и провалил испытание, которое могло стать последним. После этого был тот самолет, когда свой выбор сделала ты. Ваша свадьба, узнав о которой, я отказался от тебя, не простив. Через два месяца моя женитьба. Потом наши жизни окончательно разошлись, и каждый хлебнул горя поодиночке. У меня при внешнем благополучии и примечательных успехах в делах правления в личной жизни несчастья сыпались одно за другим…
Я женился, соблюдая лишь политическую выгоду: брак примирял меня со строптивым соседом. Невеста была способна произвести на свет наследника, а больше меня ничего не интересовало. Нервная полноватая девица моложе меня на пятнадцать лет, она не понравилась мне с первого взгляда. Из всех человеческих чувств я мог испытывать к ней лишь жалость. Несчастное дитя войны. Лиана говорила мне «вы» и своими истерическими вспышками за полгода довела до полного неприятия. Одно меня радовало — она понесла сразу, и я надеялся за время ожидания наследника свыкнуться с его матерью. На деле же все вышло иначе. Она потеряла ребенка на четвертом месяце, потеряла из-за невыносимой ревности, которой не давала покоя нам обоим. В тот раз ей вздумалось проверить, действительно ли я на охоте. Откуда взялась королева в лесу, никто не понял, только матерый волк, которого гнали загонщики, выскочил прямо на нее.
— Он ее…
— Нет, она не пострадала. На теле не было ни царапины, но от пережитого ужаса случился выкидыш. Все это я узнал позже, когда проводилось расследование. Мы страшно поскандалили, обвиняя друг друга в случившемся. Как она сказала, моя неверность погубила ребенка. Факт измены она считала доказанным: на охоте меня действительно не было. Пока глава посольства развлекался, истребляя волчье племя, я проводил негласные переговоры с его помощником, ключевой фигурой во внешней политике Каннира.
После этого случая отношения наши все больше ухудшались. И когда Лиана выразила желание погостить у отца, я не возражал. Мне необходима была передышка. Королева официально возглавила посольство на свою родину, а по факту посланники вернулись без нее. Из их объяснений я понял, что нам грозит международный конфликт, разжигает который моя собственная жена. Бросив все дела, я отправился за ней. Меня приняли прохладно, тесть все откладывал официальный прием, с женой я увиделся мельком, и лишь ее сестра проявила живой интерес. Из ее намеков я понял, что она желает приватной встречи и желает поведать мне нечто, что поможет развеять туман из недомолвок и недосказанности, витающий вокруг. Встреча была назначена, в тот роковой вечер все и произошло. Лиана явилась на встречу вместо сестры, с ходу обвинив нас в порочной связи. То, что она говорила, было похоже на бред больного. Я пытался воззвать к ее разуму, но все мои увещевания имели противоположный эффект. С ее слов выходило, что я желаю избавиться от жены, потому что решил возвести на трон своего годовалого племянника, сына Элианели. Что я нарочно устроил, чтобы она потеряла первого ребенка, и что нынешнюю беременность она сохранит вопреки моей воле. Я был в шоке. Моя жена беременна, а я узнаю об этом в результате скандала. Вывод напрашивался сам — она не в себе, и кто тому виной, предстояло выяснить. Вечер абсурда закончился трагедией. К тому времени меня сменил ее отец. И его поведение также вызывало недоумение. Едва увидев дочь, он удалил всех. Я был бы рад удалиться тоже, отложив разговор до того времени, когда Лиана успокоится, но она настояла, чтобы я остался. Распалив себя до полной невменяемости, она швырялась всем, что попадалось под руку, и угрожала самоубийством. Магией воздействовать на нее не получилось. Еще бы, на ней был целый клубок защитных заклинаний всех мастей. А попытка тестя приблизиться имела печальные последствия: Лиана выскочила на балкон и заявила, что спрыгнет. Учитывая, что мы находились на втором этаже… глупая угроза, если бы не беременность. Рисковать и подходить мы не стали, но она, стоя на парапете, потеряла равновесие и… То, что случилось, можно было бы назвать нелепым, если бы не было столь трагично: Лиана упала на стог сена и скончалась на месте. Почему этот стог оказался под окнами королевского дворца и откуда в нем взялась коса, в обстановке взаимных подозрений и враждебности выясняла двухсторонняя комиссия.
После ее смерти вскрылась правда. Оказалось, что маленький медальон, которым моя королева очень дорожила и который носила, не снимая, говоря, что это память о погибшей матери, скрывал от окружающих душевную болезнь владелицы. Естественно, ее семья прекрасно об этом знала, и отец сознательно пошел на рискованный шаг: очень уж ему нужен был союз между нашими королевствами, а старшая дочь была уже замужем. А я-то считал, что брак — это род прижизненного наказания для мужчины.
В итоге все едва не кончилось вооруженным конфликтом, и только свежая намять о неприглядной сути войны удержала меня от этого шага.
Выбор второй жены спустя год проходил под моим контролем, и будущая королева прошла тщательную проверку. Этот брак можно было назвать если не счастливым, то спокойным точно. Девять месяцев в ожидании ребенка прошли в атмосфере умиротворения, и я начал думать, что однажды смогу забыть тебя. Клойра умерла во время родов. Опять же в результате совпадения нескольких случайностей. Ее лекарь, который наблюдал беременность, тяжело заболел накануне, и спешно приглашенный ему на замену акушер, не зная спокойного нрава и выдержки королевы, совершил ошибку, которая стоила ей и ребенку жизни. Он нашел пациентку в крайнем возбуждении от сильных болей и первым делом обезболил схватки, как он решил. Когда обнаружили, что источником болей был лопнувший аппендикс, оказалось слишком поздно. Она умерла, так и не разрешившись от бремени.
Это был мальчик… Я даже мог с ним общаться, передавать свои эмоции. Какое это чувство, Маша, ты не представляешь! Очень тяжело потом было… как потерять уже рожденного ребенка.
Тогда я впервые услышал толки о проклятии, будто бы лежащем на мне. Меня дважды обследовали и разводили руками: проклятия нет. Тогда я обратился в храм Судьбы. Прорицатель посмотрел на меня, увидел что-то, доступное лишь ему, и тихо вопросил: «Владычица, как мне вразумить неразумное чадо, сошедшее с прямого пути на извилистую тропу?» Потом покачал головой: «Помощи в откровении напрасно ищешь. Свое предсказание получил ты на заре жизни. Книжную мудрость на помощь призови». Он, не глядя, выбрал на полке том, сунул его мне в руки и ушел. Мне хватило одного названия. Это была «Притча об упрямце и судьбе». Я читал ее в юности и помню, как удивлялся и досадовал тогда на глупца, который упорно не замечал знаков судьбы и всю жизнь прожил наперекосяк, прозрев лишь на смертном одре.
Так я решился вернуть потерянную судьбу. Поэтому оказался здесь.
Впервые за последние годы я достиг согласия сердца и разума. Впервые захотелось не только жить для других, но и самому вкусить счастья. Горячее, живое, дарящее радость и согревающее среди любых невзгод — рядом с тобой оно стало реальностью. Наша ночь под шум дождя… она была прекрасна. И то, как ты изменилась на следующий день, показалось мне еще одним препятствием, проверкой, которую нужно пройти, чтобы получить его, желанное, в свои руки. Ты не сказала о причине, а я не догадался. И не смог предотвратить удар судьбы, настигший тебя.
Если бы ребенок, которого ты потеряла, был моим, это означало бы крах всех моих надежд. Что я снова ступил на чужую тропу и по-прежнему блуждаю во тьме. Что моя уверенность в обратном — самообман, и не больше. Что придется отказаться от чувств, пылающих в душе. Сама мысль об этом вызывала ужас.
Если бы ты сказала о своей беременности, мне и то не было бы так больно. Я бы не отказался от тебя. Не знаю как, но ни за что бы не отпустил. Вот только не знаю, смог бы уберечь? Две женщины, ставшие жертвами злого рока, навсегда поселили во мне страх очередной потери. Только тебя я потерять не могу. И верю, что теперь все будет только хорошо.
В доме Дэна я проспала до вечера.
Он предлагал остаться, но я попросила немного времени, чтобы побыть наедине с собой. То, что мы оказались товарищами по несчастью, роднило и сближало нас лучше любых признаний в любви. Между нами больше не было препятствий, но это соображение, пожалуй, стало главным сдерживающим моментом. Вот так взять и с ходу забыть о том, что крохотного существа, которое уже любила всей душой, нет, невозможно. Я переживала и все время думала, а вдруг Дэн ошибается. Два выкидыша — не шутка. Он так уверен в будущем… А вдруг я больше не смогу иметь детей? Где гарантия, что клятая судьба смилостивится над нами и перестанет преследовать?
Если бы не его появление… Никому бы в голову не пришло преследовать меня, если бы не статус королевской подружки. Если бы Николаю Андреевичу не вздумалось угодить своему монарху и срочно доставить меня к нему, ничего бы не произошло. Он сознательно пошел на риск, зная, что за мной охотятся, а все наличные силы, в том числе его собственная охрана, брошены на поиски после моего исчезновения из квартиры. Рассудив, что если уж меня потеряли королевские маги (место Силы, оказывается, сожгло все магические «жучки», заботливо навешанные на меня Дэном), то противник тем более не отследит внезапное появление в центре города. Отправив по телефону условный сигнал, что везет меня, граф успокоился: наше перемещение теперь отслеживают все наличные маги, а охрана нагонит по пути.
Кем были те люди, напавшие на нас при выезде из города, мне не рассказали, да я и не стремилась узнать. Дэн сообщил только, что захваченных пленных «перепрограммировали» должным образом и отпустили восвояси, так что пока его (и моим) недоброжелателям будет не до преследования кого бы то ни было. Но без охраны я не осталась. Теперь у меня было двое Теней, которые проверяли квартиру и любое другое место, куда я намеревалась войти. Затем они несли вахту где-то снаружи, не беспокоя своим присутствием. Более того, около дома на улице дежурила машина внешней охраны. Кажется, я смирилась с таким положением дел, потому что при виде знакомых лиц ловила себя на успокаивающей мысли: «Бдят, и слава богу».
Уединение пошло мне на пользу. Вымотавшись за прошедшие недели, я много спала и старалась отключиться от донимавших мыслей. Сидела в Интернете, слушала музыку, читала, смотрела любимые фильмы. В общем, по-своему наслаждалась отпуском. Дэн, будто чувствуя, что сейчас не время, не надоедал. А я, тихо изживая обиду и печаль, наконец ощутила, что в душе прорастает и все больше укореняется надежда на грядущее счастье.
В тот день я впервые вышла погулять. Кажется, пора прощаться с этим городом и с этим миром. Сначала надо побывать в тех уголках, которые почему-либо отложились в памяти, потом заскочить в библиотеку, сообщить коллективу, что уезжаю, но буду держать с ними связь. Мысль Дэна о попечительском совете мне понравилась. С начальством есть кому разобраться, так что даже не пойду, не хочу портить себе настроение. Еще друзья, знакомые… я улыбнулась: к Юрке с Наташкой мы пойдем вместе с Дэном. Потом родители. Очень хочется повидаться напоследок. Уверена, они все поймут.
И Мишка… Вообще он должен быть номером первым на прощание, но как это осуществить? Наташка, побывавшая у меня на следующий день после выкидыша, сказала, что говорила с ним и передала то, что я просила. Он, конечно, взвился, высказал много всего хорошего про заговор молчания, про родственничков, которые годятся лишь в одно место, и добропорядочную жену, которая…
— В общем, тебе он тоже много всего передавал и обещался приехать при первой возможности, — лаконично свернула рассказ подруга.
Судя по насупленным бровям, разговор с моим супругом ей не понравился.
— Ты уж извини, Маша, но я скажу: он ненормальный, повернутый на своей ревности. Как ты это терпишь? Знаю-знаю, вы потом помиритесь, так что собирать на себя шишки не буду. Это был последний раз, когда я встряла в ваши отношения. Но мозги ему прочистить не помешает. Чтобы думал, что говорит про жену!
— Вообще-то он нрав.
— В смысле?! Ты что, в самом деле роман закрутила?
— Хуже.
— Хуже?
— Я люблю Дэна. Как десять лет назад, люблю. Только теперь все гораздо серьезней и… определенней. Он мне предложение сделал. Только не спрашивай, что я ему ответила. Вот немножко отойду, тогда…
Наташка вытаращилась на меня и всплеснула руками:
— Ай да гадалка!
А что гадалка? Я не собираюсь быть замужем за двоими.
Сегодня я решилась. Точнее, сидя на парапете набережной, осознала, как пуста моя жизнь без Дэна. Девять дней я его не видела, и вопрос, позвонить или нет самой, даже не стоял. Номер, правда, у него странный — цифра «один». А может, это что-то типа прямого канала связи для меня. В любом случае ответил он после первого же гудка.
— Здравствуй, Машенька. Я так рад твоему звонку.
— Привет. Мы можем встретиться? Я ужасно сос… соскучилась. — Спазм, верный признак сильного волнения, сжал горло. Не то чтобы у меня были сомнения…
— Уже еду.
— Только я не дома, а на… Ты ведь знаешь, где я?
— Конечно. Скоро буду. Дождешься?
— Дождусь.
— Только не обгори снова на солнце.
— Не обгорю. А если и обгорю, ты меня вылечишь.
Дэн и в самом деле приехал очень быстро. Наверное, был неподалеку. Я только настроилась на ожидание, как почувствовала, что рядом кто-то садится. На колени лег букет ромашек.
— Я так тебя люблю.
Я обернулась, окинула Дэна взглядом — похудел, и поняла, что не хочу больше страдать. И чтобы он страдал, не хочу.
— Я ужасно соскучилась по тебе и по этим словам. Скажи еще.
Потом Дэн рисовал меня, пообещав быстро. Я улыбалась, глядя вдаль, а он говорил, что еще чуть-чуть — и набросок будет готов.
— Помнишь, когда я рисовал тебя в последний раз? Я ведь написал ту картину, еще во время первой женитьбы. Хотел выплеснуть тоску и злость, а получилось лучшее мое творение.
Что получилось, он обещал показать. Мы еще недолго оставались на набережной. Дэн удовлетворенно взглянул на свой набросок, свернул его и подошел ко мне. Посмотрел в глаза, отвел прядь волос со щеки:
— Поехали домой?
— Поехали, — согласилась я и вложила пальцы в его протянутую ладонь. Дэн надежно обхватил мою кисть и повел меня к машине. — Только у меня просьба, точнее, две.
Дэн приостановился, нежно поцеловал меня и обнял за талию.
— Для тебя — все что угодно.
— Первая — давай сейчас заедем ко мне. Нужно взять хоть какие-то вещи.
— Не стоит беспокоиться о вещах. Все, что тебе может понадобиться, давно готово. А если чего-то будет не хватать, появится по первому требованию.
— Пусть так, но что-то привычное и памятное не заменишь. И еще Варьку взять… можно? Понимаешь, я ее котенком брала еще до замужества, и с Мишкой она…
— Не оправдывайся. Во дворце целый зверинец, твоя кошка никому не помешает. Едем к тебе. Заберешь кошку и самое необходимое. Если что забудешь, потом тебе привезут. Хотя лучше бы вообще ничего не брать. А вторая просьба?
— Поспособствуй скорейшему Мишкиному приезду. Мне нужно снять с души последний камень.
— Ты все-таки этого хочешь? Хорошо. Ради твоего спокойствия — сделаю. Но мне очень-очень не хотелось бы, чтобы вы встречались наедине.
— Не доверяешь?
— С какой стати мне ему доверять?
Логично. И все же я не хочу, чтобы Дэн присутствовал. Иначе даже подобия приличного расставания не выйдет.
— Ты прав, пожалуй. Но я бы предпочла все сделать по-людски. Я подумаю, какие тут могут быть варианты, ладно?
Как обычно бывает, оказалось, что вариантов нет.
Дэн остался ждать меня в машине, признавшись, что неуютно чувствует себя в квартире, где все принадлежит сопернику, имеет его запах и в самом воздухе будто витает его дух.
Я отказалась от помощи охраны. Кошку возьму да документы (хоть и глупо их брать, собираясь в мир иной). А вещи — и правда надо подумать, что есть такого дорогого, что жалко оставить.
Тени работали по обычной схеме: один остался со мной, второй вошел, проверил помещение, после чего должен был кивнуть мне и исчезнуть одновременно с напарником. На этот раз проверявший квартиру выглядел смущенным:
— Простите, вам не стоит входить. В квартире ваш… э-э…
— Мишка? — ахнула я. Ну вот и сбылось желание, не успела загадать. Развернуться и уйти или… — Ребята, подождите здесь.
И я шагнула за дверь дома, который еще утром был моим, а теперь казался чужим и враждебным.
— Явилась. Где была? — с порога встретил меня бывший супруг, которому еще предстояло узнать о том, что он бывший.
Впрочем, он, наверное, догадывался. Иначе с чего бы ему швырять вскрытыми посланиями Дэна мне в лицо и топтать его цветы.
— Шваль! Где была? С ним?! Это надо же, а! Только уехал, у тебя уже шашни. Че, приехал и пальчиком поманил? Старая любовь, как же. Думаешь, сильно нужна? Тогда попользовался и теперь решил повторить! Это надо быть такой дурой!
— Он любит меня. А я его.
— Что? Что ты сказала? Дрянь бессовестная! — Лицо обожгла пощечина.
Я вскрикнула, еле удержавшись на ногах. Никто никогда меня не бил, тем более по лицу. Если не считать тех гопников, на которых напоролись когда-то мы с Дэном. Вот и конец моему браку. Больше нам не о чем говорить.
— Раз ты сам все понял и объяснения тебе не нужны, я рада. Сейчас заберу Варьку и…
— Чего-о?! Ты куда это собралась? С дуба рухнула?
— К нему. Я всегда его любила, и ты прекрасно это знал, когда решил жениться на мне! Если бы не засох тот цветок… Что ты с ним сделал? Это ведь ты!
— Что ты гонишь!
— Да плевать теперь, ты или нет. Если бы он продолжал цвести, никогда бы я за тебя не вышла!
— А хоть бы и я! Поздно, дорогуша. Ты моя жена, и хрен ты этому уроду достанешься! И сама никуда не уйдешь.
— Нет уж, уйду!
Чтобы продемонстрировать серьезность намерений, я решительно направилась к секретеру, где хранились документы. А как теперь выловить Варьку, и не знаю. Когда шумят, она всегда прячется.
— Я сказал, ты останешься здесь, со мной! — Мишка рванул меня за плечо, опрокидывая на диван.
Только не очень удачно приземлившись, я осознала две вещи: мне страшно, что он осуществит свою угрозу и не выпустит из квартиры; и где вся защита и защитники, предназначенные охранять мою персону? Железная дверь заперта, и замки у нас хорошие, так что с той стороны помощи ждать глупо. Но мое кольцо, почему оно не действует? Я скосила взгляд на свою кисть и обмерла: нет кольца. Или забыла, или потеряла.
— Этот козел свое получит, а ты мотай на ус то, что я тебе сейчас скажу: даже не мечтай, забудь о его существовании, иначе хуже будет! Если будешь хорошо себя вести, заслужишь мое прощение. — Муж фривольно похлопал меня по щеке.
Перекошенное от злости Мишкино лицо было совсем близко, вызывая желание отодвинуться подальше. Да он пьяный!
— Миша, не дури. Отпусти по-хорошему. Я не одна, с охраной. Тебе это так не сойдет с рук.
— С какой охраной? Окстись!
— Два человека за дверью. И внизу полная машина. А может, и больше. Дэн тоже здесь.
— За дверью? А-ха-ха! Там ему самое место, — рассмеялся Мишка и тут же, без перехода, стряхнув смех, до боли вдавил меня в подушки и прошипел: — Вы трахались, я знаю! Одно меня утешает — мы квиты. Тебе тоже приятно будет узнать, что…
Его слова потонули в грохоте из прихожей. В комнату влетели Тени и за волосы оттащили Мишку от меня. Лицо его перекосилось еще сильнее — на этот раз от боли.
— Вы кто такие? Че вам надо?! — в напрасных попытках вырваться брыкался Мишка.
Оказавшись на свободе, я вскочила и на всякий случай отодвинулась подальше. Бугай он здоровый, и эти нехилые. Прилетит — мало не покажется. Не так уж много в этой квартире места.
— Не дергайся! — предупредил один из Теней, приставляя к Мишкиному виску пистолет.
— А это и есть охрана, которая за дверью. Бьюсь об заклад, те, кто внизу, тоже сейчас подтянутся.
Смотри-ка, не ошиблась. Первым появился Дэн, а за ним — целая команда.
— Маша! Что с ней? — не заметив меня, направился он к Мишке с намерениями, написанными на лице.
— Все нормально, — подала я голос из своего уголка.
— Творец! Машенька! Ты в порядке? Зачем ты сюда вошла? — не обращая на присутствующих внимания, обнимал меня Дэн.
Я прижалась к нему, чувствуя, что напряжение сменяется дрожью. Все, все кончилось. И тут Дэн заметил отметину от Мишкиной руки на моей щеке:
— Он тебя ударил?
Лицо его величества закаменело. Он медленно разжал объятия и развернулся к остальным. Медленно пошел, прожигая взглядом моего бывшего мужа.
— Ты сам подписал свой смертный приговор. Оскорбление действием княжны Гертая! Любой из присутствующих безошибочно назовет меру наказания. А это маленький аванс лично от меня. — Дэн наотмашь хлестнул Мишку по щеке, оставляя кровавые царапины от перстней.
То ли Мишка был пьян до такой степени, а скорее просто не воспринял происходящее всерьез, но он осклабился:
— Че бы не драться, когда меня держат двое. Один на один-то слабо?
— Чтобы удавить тебя, мразь, мне даже помощь не понадобится. Отпустить!
Тени подчинились не моргнув глазом. Король сказал, значит, надо. А Мишка без лишних слов вскинул освобожденную руку, целя Дэну в лицо. Тот легко уклонился, ответив ударом в скулу:
— Это тебе за розу! — Удар по голени. — За мою любовь! — По корпусу. — За годы украденного счастья!
Зацепив в полуприседе ногу противника своей, Дэн всем телом кинулся на него, захватывая Мишкину шею в сгиб локтя:
— За ее боль! Избивать женщину — только на это ты и способен.
Побелев от злости и оскалившись, он давил все сильнее, и Мишка начал задыхаться. Окружающие спокойно наблюдали за действом. Меня же будто пригвоздило к одному месту, даже кричать не могла, такой ужас охватил. Еще минута — и конец. Не надо! Эта сцена будет потом являться мне в страшных снах. На секунду, на один миг наши с Дэном взгляды пересеклись… он замер и разжал руки. Багровый Мишка грохнулся на пол, жадно хватая воздух ртом, а Дэн, брезгливо переступив через него, подошел ко мне:
— Идем отсюда. — Он обнял меня, беря за кисть и скручивая с пальца обручальное кольцо. — У тебя руки ледяные.
Стащив кольцо, не глядя, швырнул его в Мишкину сторону и принялся греть дыханием мне пальцы. Первый шаг на деревянных ногах я сделала через силу, а потом пошла все быстрее, чтобы не оглядываться. А Дэн оглянулся:
— Пока останешься в этой квартире, и не вздумай сбежать. Все равно найду. Завтра придет человек с бумагами на развод. Ты их подпишешь. И больше не попадайся на моем пути.
— Не дождешься, — прохрипел Мишка.
— Жениться на твоей вдове — тоже неплохой вариант. Меня устроит.
Мы вышли в сопровождении эскорта из пяти человек. Наверное, кто-то остался в квартире, потому что оттуда не доносилось ни звука, а я Мишку знаю, он бы не удержался и собрал нам вслед все известные маты.
— Прости. Я забыл о своем обещании учесть его заслуги. За тебя испугался, — каялся Дэн. Я автоматически кивала, желая только одного — выйти скорее на воздух и яркое солнце. Руки никак не могли согреться. — Что он тебе сделал? Где болит? Давай полечу. Как приедем, лекарь тебя осмотрит.
Я помотала головой — мне не больно. Щека уже не болит. Мне просто надо прийти в себя.
— Дэн… спасибо, что остановился. Если бы ты убил его, я бы никогда этого не забыла.
— Ну все, все. Больше такого не будет, прости. — Он целовал мои волосы и лицо.
Кажется, горячие губы и живительные солнечные лучи наконец разморозили меня. Стоило подумать, сверху раздались крики. Я подняла глаза — с нашего балкона летело какое-то тряпье, в котором я опознала собственные вещи. Со страшной руганью (самым ласковым из услышанного было «дура депрессивная») в поле зрения появился Мишка, россыпью бросая что-то помельче. Мой сервиз! Но то, что он швырнул следом, заставило меня снова похолодеть. Не успею. С криком:
— Забирай свою драную кошку! — Мишка за шкирку выкинул с балкона Варьку.
Она разобьется! Совершив немыслимый пируэт в воздухе, кошка по плавной дуге поплыла к нам, в конце пути вцепившись всеми лапами в Дэна.
— Если хочешь дружить, зверь, немедленно убери когти, — строго велел он, глядя в ее шальные глаза.
Как ни странно, Варька послушалась. Притихнув, попросилась ко мне.
— Кто-нибудь, заткните его и соберите здесь все до последнего осколка, — процедил Дэн, передавая мне кошку и уводя от внимания честной публики, с интересом наблюдающей за представлением.
Надеюсь, я больше никогда не встречусь ни с кем из соседей. Я прижала свою пушистую любимицу и до самой резиденции не отпускала. А Дэн не отпускал меня, тихо нашептывая что-то поверх моей макушки. Всю дорогу я убеждала себя, что уже все, теперь точно все. Мы вместе, и больше ничего не случится.
По приезде Варьку забрали с обещанием позаботиться, заверив, что с территории она не убежит. А нас ждал лекарь. Как ни странно, он не вызвал неприятных ассоциаций, хотя, по идее, должен был. В разговоре с ним присутствовала какая-то странность. Какая именно, я поняла только после его ухода. Точнее, Дэн сказал.
На ближайшие дни мы договорились на полную диагностику и несколько сеансов лечения. Меня, конечно, волновал вопрос о деторождении, но господин Тиан сказал, что не нужно торопиться и при комплексном подходе все наладится само собой. Дав такую туманную надежду, он многозначительно взглянул на Дэна и откланялся.
Как ни странно, но настроение поднялось, и чувствовала я себя отлично. Сегодняшние события поблекли, выдвигая на первое место тот факт, что со старой жизнью покончено. Оставшись наедине с Дэном, я заметила, что он улыбается.
— Господин Тиан — замечательный человек и прекрасный специалист. Лекари его класса не только врачуют тело, но и настраивают струны души. Он уверен, что многие болезни происходят от недостатка счастья, и если наши с тобой чувства истинны, большинство проблем решатся сами собой. Однако ты ничего не заметила?
Я неопределенно пожала плечами. Как облечь в слова свои смутные сомнения?
— А между тем он успел тебя полечить, снять стресс.
— Когда это? Он же не прикасался ко мне. Только руку поцеловал.
— Тем не менее. Более того, все это время он говорил с тобой на лаэнте.
После такого заявления мне осталось только хлопать глазами.
— Начинай привыкать. В мире магии встречаются и более удивительные вещи. Маг в шоковом состоянии способен на качественный скачок или прорыв способностей. Есть даже такая методика обучения. Говорят, в Тиарском университете она иногда применяется. У тебя это произошло стихийно. Вспомни, в какой момент ты впервые начала понимать лаэнт?
— Кажется, во время выкидыша. Не уверена.
— Тогда у тебя слуховое восприятие вообще было расширено. Я еще удивился, как ты могла слышать наш разговор с лекарем, когда мы были в кабинете и говорили на лаэнте.
— Фокус со слухом — это я давно умею. А с языком — сама не знаю, как получается. Это плохо?
— Не плохо. Но если не развивать способность, она быстро угаснет. Еще ты сегодня кошку левитировала.
— Это я?! А мне показалось, ты.
— Я только направил твой хаотичный импульс. И ментальный крик у тебя просто оглушающий.
— Какой крик?
— «Не убивай!» — вот этот. В общем, будем приводить твои знания и умения в систему. В мире магии. Маша, стихийные прорывы могут обернуться бедой. Для начала закроем тебя амулетами, одновременно они послужат прикрытием твоих способностей. Незачем окружающим знать, что ты маг. Если случайно проявишь себя, спишется на магические безделушки. У нас это нормально. Языком займемся прямо завтра. До перехода надо освоить. Остальное постепенно.
— А ты русский язык за одну ночь выучил.
— Это разговорную речь, во-первых, а во-вторых, мне в немалой степени тоже ужас помог, когда я понял, в какую передрягу попал: магии нет, на улице мороз, куда идти, как быть, неясно. И ты, может, помнишь еще, что со мной на следующее утро было. При нормальном обучении так не рискуют. Я много чего тогда сделал такого, чему сам до сих пор удивляюсь.
— Например?
— Например, в одиночку открыл Магические Врата. Уверяю, это не тривиальная задача. Или взять твой амулет. Изготовление подобных артефактов — целая отрасль, о которой я имел только отрывочные теоретические сведения. Но мне очень хотелось защитить тебя. Сейчас времени больше, но лаэнтерскую письменность нужно освоить в ближайшие дни. Потому что вскоре тебе придется получать много знаний из книг. Королева должна знать историю и традиции своей будущей родины.
Ночевала я у него. Должна сказать, что оформление покоев в темных тонах — коричневых, бордовых, черных, мне понравилось больше, нежели комнаты, в которых мы были в прошлый раз. Вообще, я наконец смогла осмотреться. Четырехэтажный дом делился на две части. Одна — официально-деловая, в ней я еще не была; вторая жилая, где, кроме нас, проживала еще куча народу. Королевские покои обладали несомненным преимуществом — имели отдельный вход, так что в первый вечер я ни с кем не столкнулась. Слуги не в счет. Эти вообще рта лишний раз не раскрывали, а появлялись и исчезали как по волшебству. У меня даже забрезжило подозрение, что они вроде моих Теней — выныривают откуда-то из подпространства и туда же возвращаются. Главное, на меня никто не глазеет, с расспросами не пристает, и ладушки.
Мы прогулялись по саду перед ужином. Благоухающие цветники, стриженые деревца с серебряной листвой и крохотный водоем с проточной водой мне ужасно понравились. Всю жизнь мечтала о даче без грядок. А тут просто воплощение гармонии и красоты.
На открытой веранде был сервирован стол на двоих, хотя внушительный набор блюд предполагал с десяток сотрапезников. Вообще, я давно думала, что удивить меня едой невозможно. Казалось бы, все перепробовала, бывала в ресторанах и знала уже стандартный набор мяса, морепродуктов, фруктов и овощей, которые под разными соусами подавались в разных местах. Давно убедилась, что вкуснее домашней пищи ничего нет. Однако сейчас отдала должное искусству повара и, судя по всему, иномирскому происхождению ингредиентов. Если так начинается знакомство с кухней Дэнова мира, меня ждет великое множество открытий. Что это нежно-зеленого цвета в окружении мелких ракообразных и резных водорослей? Вкус совершенно невообразимый, с кислинкой и потрясающим запахом. Ах, всего лишь морской дракончик, который водится у берегов Лаэнтера. А эти розовые мясистые ягоды на гарнир? Плоды мерикаата, которые доставляют к королевскому двору из-за двух границ. Цветные перья, развевающиеся от легкого ветерка, оказались десертом, тающим на языке. Подозреваю, что повара Дэн привез с собой. И желательно его забрать обратно, потому что очень хочется и в дальнейшем быть его клиенткой. И хоть одним глазком посмотреть, как все это готовится. Вряд ли оно мне теперь пригодится, но черт возьми! Некоторые из этих блюд невозможно приготовить без помощи магии, и я хочу это видеть! Интересно, если попросить, меня во дворце на кухню пустят? И если пустят, что при этом подумают?
Дэн сказал, что повару обязательно передадут мои похвалы, ему будет приятно. Но, увы, с нами он не вернется. Он, так сказать, специально командирован, чтобы научиться местному кулинарному искусству. Зато позже, через полгода-год, будет баловать меня привычными земными блюдами. Это когда местная кухня мне приестся и ностальгия потребует борща и пельменей.
Я уже говорила, что обожаю этого мужчину? Если о подданных он проявляет хотя бы десятую часть подобной заботы, королевство должно процветать, а люди — молиться на своего правителя. Надо скорее учиться языку и вникать в подробности лаэнтерской жизни.
Во время ужина звучала тихая музыка. Скрипка, флейта, виолончель и что-то еще. Интересно, магия или техника? Оказалось, квартет, расположившийся за портьерами в смежном помещении. Заметив, что мы наблюдаем, четверо мужчин встали и слаженно поклонились, после чего совершенно невозмутимо продолжили играть. Никогда я не привыкну к этим всеобщим поклонам.
А потом Дэн повлек меня на бережок:
— Я вспомнил один старинный народный обычай. Поклоняющиеся Судьбе следуют ему испокон веков. — Он продемонстрировал знакомое мне кольцо. — Так получилось, что я дважды задавал тебе вопрос, и дважды кольцо осталось при мне. Сейчас будет третья попытка, и это очень символично. Ты выйдешь за меня?
— Мой ответ — да, и ты это знаешь.
— Уверена?
— Конечно, уверена, что за вопрос?
Дэн как-то странно на меня посмотрел, прищурился и потянулся к руке. Когда он так смотрит, значит, что-то задумал. И впрямь. Рука понадобилась ему вовсе не для кольца. Он крепко сжал мои пальцы, размахнулся и бросил кольцо в воду. Я только раскрыла рот и сказала: «А-а…» — как он потащил меня к спуску, на ходу раздеваясь.
— Теперь, любовь моя, мы должны найти его до заката.
Солнце совсем низко над горизонтом. Выходит, на поиски всего минут пятнадцать.
— А если не найдем?
— Значит, не судьба.
Вот еще! Из-за бредовых обрядов похерить свою жизнь? Разделась я одновременно с Дэном, наперегонки бросаясь в воду. Так, мы стояли там, и летело оно куда-то сюда. Да, Дэн, умеешь ты нагнетать. Глупость же несусветная, но мандраж такой, будто судьба в самом деле висит на волоске. Как бы народ не подумал, что мы решили тут дружно утопиться.
А оказалось глубоко, мне но грудь. Дэн сразу занырнул, взбаламутив ил, а я пыталась рассмотреть дно сквозь колеблющуюся толщу воды. Камни, камни, песок. Где тут его найдешь? Дэн с шумом вынырнул в стороне.
— Не мути воду, давай так искать, — окликнула я его.
— Не там ищешь, видишь валун? Я в него целился.
Зашибись. У валуна еще глубже, только нырять и остается.
— Извини, сверху мне показалось, что здесь мелко.
Однако азарт разыгрался такой, что я даже забыла о сложностях, связанных с нырянием. Никуда ничего не заливалось, и видно было в прозрачной воде отлично. Только вот кольца нигде не наблюдалось. Мы поделили место на зоны. За камнем оказалось глубже, и туда нырял Дэн; я искала в стороне, обращенной к берегу. Солнце садилось в дымке, и его клонящийся к горизонту диск хорошо просматривался. Когда оно погрузилось уже наполовину, вдруг сверкнул прощальный луч, и я увидела кольцо. Оно притаилось среди водорослей, которыми поросло основание валуна, и, пока не блеснуло на солнце, оставалось совершенно невидимым. Я набрала воздуха в грудь и присела, вытягивая руку, чтобы достать колечко. С другого бока показалась рука Дэна, и мы, торжествуя, вынырнули, держа его вместе. Он засмеялся, подтянул меня ближе и надел кольцо на палец.
— Теперь ты моя невеста! — жадным поцелуем приник он к моим губам.
— Что это было? — потребовала я разъяснений, отдышавшись. — Что за мальчишество?
— Иногда на меня находит. Говорят, эльфийские гены, — оправдывался Дэн.
Только глаза подкачали: ни на грамм раскаяния в них не было.
— И часто на тебя находит? — не выдержав, рассмеялась я.
Как хорошо, если в нашей жизни будет место не тольковечным государственным заботам, но еще останется время на искренние порывы и безумные поступки.
— Периодически.
— А если бы мы его не нашли?
— Я знал, что мы его найдем! Те, кому суждено быть вместе, всегда находят. А кому не судьба, и в мраморном бассейне не сыщут.
После такого и речи не было о том, чтобы разойтись по разным комнатам. Поплескавшись еще в воде, мы двинулись в обход освещенных дорожек, чтобы незаметно добраться до королевских покоев… Незаметно — это, конечно, громко сказано, в саду был народ, и нас, мокрых и в обнимку, наверняка видели. Только все предпочли промолчать или сделать вид, что так и должно быть. Проникнув наконец в спальню, мы дали волю бурлящей страсти.
Когда наконец заснули, приползла Варька. Думаю, у нее ночь выдалась не менее плодотворной, чем у нас. Осваивать новые владения — любимое кошачье занятие.
Боже, как приятно просыпаться в объятиях любимого человека! Плыть в сладкой дреме и улыбаться в ответ на легкое прикосновение губ. И вставать-то не хочется. Но придется. Потому что дел у нас на сегодня — у-у! Еще немножко поваляюсь и…
— С добрым утром, любимая.
Кажется, я уснула, потому что голос донесся со стороны, а под рукой вместо Дэна обнаружилась кошка. И ноздри щекотал какой-то терпкий аромат. Глаза моментально открылись. Солнечный свет, заливающий комнату, подтвердил, что утро действительно доброе. Мелькнувший сон сменился яркой действительностью: королевские покои на месте и мой король рядом.
— Привет, — прошептала я, потянувшись ему навстречу.
С шумом вобрав в себя воздух, глядя, как с меня сползает одеяло, он протянул высокий бокал с густым напитком, который и оказался источником дразнящего запаха. Но после того как я его осушила, мы все же передумали вставать. Нет, это не сон. Это лучше.
— Нас не осудят за такое поведение? — озвучила я беспокоившую меня мысль, пока Дэн что-то вырисовывал у меня на спине.
— Нет, — уверенно заявил он.
— В глаза — допустим. А за глаза? Ведь у вас с этим строго.
— Нас не осудят, потому что все знают, какой ценой оплачена наша любовь. Ты ведь не просто девушка, а та самая, из песни. Даже памятник такой есть.
— Какой памятник?
— Тебе, Машенька. К счастью, я поздно о нем узнал, а то бы запретил. После войны непрерывно что-нибудь строят. А его умелец из народа возводил на народные же средства. Я его мельком видел в прошлом году и скажу по секрету: похожа. Только вместо имени там надпись: «Спасительнице».
Я приподнялась, изумленно глядя на Дэна. Памятник? Мне? Да они там очумели!
— Что ты так смотришь? Ты знаешь, сколько мне их наставили?
— Ужас! Если увижу себя в камне, под землю провалюсь.
— Не «если». Ты непременно его увидишь. Мы так спланируем поездку до Вианны, чтобы обязательно посетить этот памятник. И ты с самой искренней улыбкой поблагодаришь местных жителей за этот дар.
— Ни за что!
— Машенька, так надо. Поддержка народа — это самое важное в нашей жизни. Завоевать симпатии надо сразу, и лучшего начала не придумать. Аристократию я беру на себя, тебе поначалу надо будет лишь улыбаться и избегать открытых конфликтов.
Я тяжело вздохнула и задумалась. Дэн немного помолчал, потом с тревогой заглянул мне в глаза:
— Пойдем в душ.
— Зачем? — не сообразила я.
— Боюсь, что мы так и не покинем постель. А одну тебя отпустить… как бы ты снова не исчезла.
— Хватит с нас исчезновений, — подвела я черту.
Дэн надолго припал с поцелуем к моей руке, а я смотрела на склоненную черноволосую голову и искренне молилась о милости небес. Боже, отведи от нас беды и напасти. Мы выстрадали свое счастье.
За завтраком разговор опять свернул на дела в новом мире.
— Сколько у нас времени до ухода? Успею ли я освоить язык и попрощаться здесь со всеми?
— Заканчиваем свои дела и уходим Магическими Вратами. Переживаешь?
— Очень, — призналась я. — Тогда, давно, ты так красочно объяснял, почему нам не быть вместе. Как-то твой мир встретит меня?
— Тогда и теперь сильно отличаются. Тогда я был почти никто — король, взошедший на престол вопреки закону. Теперь я сам закон и свое положение заслужил. Смею надеяться, и тебе смогу предоставить более комфортную жизнь как в плане материальном, так и моральном. Нет сейчас при дворе явных недоброжелателей, которые позволили бы себе нападки в твой адрес. И некоторые нововведения, думаю, станут приятным сюрпризом для тебя.
— А мода?
Дэн смущенно потер нос и криво улыбнулся:
— За время войны многое изменилось, но… Не могу же я законодательно заставить женщин укоротить юбки. Меня просто не поймут, и никакая народная любовь не поможет. Давай уж это станет твоей прерогативой — вводить и распространять новые веяния в моде. Я поддержу твои начинания, если они будут проводиться плавно и постепенно. Ведь ты у меня умница, что-нибудь придумаешь.
Вот хитрец!
Что ж, вся наша жизнь — борьба. Но нижним бельем я запасусь впрок, и никто не заставит меня отказаться от него в пользу того безобразия, за которое когда-то Дэн принимал мою пижаму. Недавно была на выставке: панталоны и сорочки на манекенах вызвали ажиотаж, но носить такое — увольте!
Распорядок дня был очень насыщенный, учитывая, что из спальни мы выползли довольно поздно. Урок устного и письменного языка, встреча с лекарем, после обеда выезд в город. Вечером Дэн планировал собрать всех своих, чтобы объявить-таки о помолвке. Непривычная сверкающая тяжесть на месте прежнего обручального колечка должна была произвести фурор среди нашего окружения с обеих сторон.
Сначала я обозрела гардероб, припасенный для моей, несомненно, важной персоны. Нуте-с, что у нас здесь? Поскольку с прислугой я обращаться не умела, сразу спровадила всех, сказав, что справлюсь без посторонней помощи. Не хватало еще, чтобы меня одевали, словно ребенка. А вот теперь поняла — зря. Наверное, кто-то из них в курсе, куда девали мои вещи, собранные вчера под окнами. Потому что гардероб, так сказать, не соответствовал моим вкусам и представлениям о жизни. Кто-то очень старательный скупил в дорогих бутиках одежду моего размера, но на этом наши взгляды далеко расходились. Только не говорите, что это был Дэн, не поверю. Я, конечно, выберу, что надеть, но обязательно поинтересуюсь — он в самом деле ждет, что я буду одеваться модно и дорого, при этом выглядеть, как… в общем, как разряженная дура. Совершенно непрактично и неудобно, да и просто смешно в подобных нарядах ходить по нашим улицам. С другой стороны, а в чем ходят королевы в повседневной жизни? Кто их знает! В принципе не мне это стирать и гладить, и вообще королеве полагается думать только о собственном комфорте. Кажется, вон в том уголке имеется что-то более скромное…
Когда заглянул Дэн, я в лучших женских традициях была не готова и все еще пропадала в недрах гардеробной. Ну не в моем вкусе высокая мода. И нелепо. Даже в самых простых костюмах обязательно есть что-нибудь эдакое. Нарочно, что ли?
— Ты еще не одета? Что стряслось? — подошел Дэн.
— Скажи, на это барахло много истратили? — махнула я в сторону гардероба.
— Не знаю, а что?
— Посмотри сам. Тебе здесь что-нибудь нравится?
— Э-э… а можно я промолчу? — попытался отвертеться любимый.
— Да ладно. Можешь не стесняться в выражениях. Мне тоже тут ничего не нравится.
— Правда? — обрадовался он, но тут же помрачнел. — Выходит, тебе ничего не подошло?
— Мне наверняка все подходит, просто я такое не ношу.
— Где прислуга? Сейчас мы… Портного сюда! — взял Дэн быка за рога.
Я прямо почувствовала, как раскручивается маховик, но коридорам бегут люди…
Что за ерунда? Ее высочество изволит капризничать? Скоро ей придется ходить в гораздо более экстремальных нарядах и не пикать. Так что пусть заткнется и оценит заботу людей. Потому что мы и так запаздываем, а лишних часов в сутках пока не прибавилось.
— Подожди. Не надо никого. Я определилась.
Синее платье прямого кроя, вырез лодочкой, атласные и кружевные ленточки от груди к талии, на подоле пониже колен цветы со стразами, да и пусть, зато я готова. И не нужен мне парикмахер, убью всякого, кто скажет, что мои волосы, заплетенные в косу, плохо смотрятся.
Через десять минут перед нами сидел господин Гритал — молодой человек, которому предстояло заниматься со мной языком и который изо всех сил пытался показаться солидным и невозмутимым. Пока нас представляли друг другу и разъясняли задачу, он старался не пялиться на меня, а я — скрыть улыбку. Первый час Дэн сидел тут же, предложив себя в качестве носителя языка, потом сеанс устной речи был завершен, и он покинул нас, сославшись на занятость. Гритал продолжил урок, с переменным успехом справляясь с волнением.
А не так плох мой учитель. Кажется, база языка у меня есть, потому что после этого говорили мы только на лаэнте, и я практически все понимала. Вот это прогресс! Письмо тоже не вызвало большого затруднения. Главное было запомнить начертание букв, а сопоставлять их с имеющимся запасом слов уже просто. Память работала как часы, подозреваю, что в течение урока действовало заклинание абсолютной памяти или его аналог. Учебник, предложенный мне для практики по чтению, напомнил наши книги для начальной школы. Гритал так долго и пространно извинялся, объясняя, что взрослых учить лаэнту с нуля ему еще не приходилось, что я заподозрила, что с этой книгой что-то неладно. Дочитав ее на следующий день до конца, я так и не поняла, в чем дело, и лишь много позже узнала, что предлагать женщине высшего круга детский учебник — по сути, оскорбление, но указания короля были однозначны: на каждом этапе обучения я должна полностью справляться с материалом и нагрузкой, и моему первому учителю приходилось выкручиваться с наглядными пособиями. А книжка вообще забавная — с поучительными историями о шаловливых детях и добрых волшебниках. В конце урока я получила домашнее задание в виде пожелания, мол, неплохо бы мне попрактиковаться в письме. Конечно, по возможности, если меня не затруднит и все в таком духе. Я обещала найти время, чтобы к завтрашнему дню не забыть, как пишется та или иная буква. В целом уроком я была довольна, небольшие заскоки учителя списала на его молодость, и, когда за мной явился лекарь собственной персоной, легко поддержала разговор на лаэнте. Причем сделала это осознанно, с одной стороны, вслушиваясь в певучие слова, а с другой — с удовольствием понимая, что мне говорят и что я отвечаю.
Господин Тиан, вместо того чтобы заниматься лечением, привел меня в уютную светлую гостиную, где принялся потчевать разносолами с переменами блюд, одновременно развлекая беседой. Казалось, он решил проверить мои познания в лаэнте. Только проницательные серые глаза внимательно наблюдали. В результате лекарь потер руки, пробормотал нечто в духе «ситуация ясна, попробуем» и решительно уселся напротив. Попросив меня хранить молчание, пока он не даст разрешение говорить, господин Тиан начал что-то вычерчивать передо мной на столе. В какой-то момент он поводил руками вокруг моей головы и шеи и снова с сосредоточенным видом углубился в свою невидимую схему. Честное слово, я подсмотрела только разок. Магическим зрением в смысле. Пришла в ужас и восхитилась одновременно, потому что ничего не поняла в переплетении дымчатых символов и линий, которые густо покрывали стол, и, от греха подальше, отключила магическое, чтобы не возникло соблазна спросить или потрогать.
Видимо, лекарь вошел во вкус, потому что бесшумно появившийся Дэн заставил его поморщиться и стереть начертанное.
— Можете говорить, — великодушно разрешил мне господин Тиан.
— Как дела? Я вам помешал? — поинтересовался Дэн, подсаживаясь поближе и целуя мне руку.
— Ни в коем случае. Все идет хорошо. С вашего позволения я озвучу результаты диагностики, — вопросительно обратился лекарь ко мне.
— Да, конечно, — оживилась я.
Послушаем, что интересного сообщит господин Тиан.
— Спешу заверить, что ничего необратимого у вас нет. Зрение восстановим без привлечения сторонних специалистов. Большая часть проблем связана с нервной системой, и как я уже говорил его величеству… — Лекарь замолк, продолжая пристально разглядывать меня. — Вы бы не могли посидеть так немного? Хочу кое-что проверить.
— Только не увлекайтесь, нас ждут с визитом.
— Да-да, я помню, — рассеянно ответил лекарь, на ходу расчерчивая стол.
Судя по улыбке Дэна, это было нормальное состояние для господина Тиана. Поскольку я не поняла, можно ли говорить, то просто сидела тихонько рядом с Дэном, ловила тонкий аромат его одеколона и с удовольствием наблюдала, как он перебирает мои пальцы. Вместе помолчать без смущения и неловкости не с каждым получается.
Наконец лекарь заговорил:
— Ваше присутствие положительно влияет на процесс. Постарайтесь найти время для совместных сеансов, и обещаю, что вскоре голосовые связки княжны придут в норму. Мы еще услышим ее пение.
Он мой голос сейчас лечил? А результат уже есть или рано? Я бы обязательно выпытала подробности, если бы Дэн не потянул меня к выходу. Пора выезжать, лучше не опаздывать на историческую встречу с моей родней.
Мне еще с вечера звонил Юрка и очень интересовался, отдаю ли я себе отчет, что натворила и с кем связалась. Что избиение вооруженными людьми моего мужа — подсудное дело, и как я теперь… Поскольку мы в это время гуляли по саду, портить себе настроение не хотелось. Тем более что рядом был Дэн. Посреди монолога брата его терпение кончилось. Попросив у меня трубочку, он вежливо представился и сказал, что завтра желал бы навестить будущих родственников вместе со мной и в личной беседе разъяснить все недоразумения. И настойчиво попросил больше никогда в моем присутствии не упоминать имя бывшего мужа. Вот так.
Я еще потом втихаря перезвонила Наташке, успокоила, что у меня все прекрасно, завтра мы правда приедем с Дэном в гости, а у своего чудесного друга Миши Юра пусть лучше спросит, за что ему Дэн накостылял.
Так что сейчас мы, выполняя вчерашнее обещание, направлялись с визитом к родне. Хорошо, что я поинтересовалась, что это грузят в машину. Оказалось, подарки детям. Я тут же притормозила процесс, и в результате инспекции с нами поехала пара коробок с игрушками и роскошное платье для Аленки. Как я в детстве мечтала о таком! Судя по сияющим глазам Дэна, скоро мои мечты осуществятся в полной мере. Да, борьба предстоит упорная: бальное платье на то и бальное, чтобы использовать по назначению. В остальное время мне бы хотелось иметь больше свободы в движениях. Вот только как доказать целому миру, что брюки для женщины — самая незаменимая одежда! Ладно, разбираться будем по мере поступления проблем. Мягкий детский уголок, равно как кучу другого добра, среди которого была пара велосипедов, я решила оставить, чтобы предварительно посоветоваться с родителями счастливых детей. У них квартира, а не царские палаты. Что они сочтут возможным взять, то им и привезут. Я понимаю, что для Дэна дети — больная тема, своего племянника он наверняка разбаловал до невозможности. Я и сама Наташкиных сорванцов обожаю, но также знаю жизнь родни изнутри. Королевская щедрость может банально не поместиться в их квартире.
Ну вот мы и на месте. Ой, что-то боязно мне, как-то Юрка нас встретит.
— Дэн, только, пожалуйста, не ссорьтесь, — вцепилась я в его руку.
— Да что ты, золотце, нам с твоим кузеном делить нечего, — улыбнулся он, пожимая мне руку в ответ.
— Просто они с Мишкой друзья, и…
— Не беспокойся, скандалов и драк не будет.
Ну, если он обещает…
— Привет, Наташа, — расцеловались мы с подругой. — А где ребятишки, мы им подарки привезли.
— Я их к матери отвезла, от греха. — Наташка явно нервничала.
— Очень жаль, — шагнул в крохотную прихожую Дэн. — Рад видеть вас в добром здравии, вы почти не изменились, — склонился он над ручкой дамы.
— Да, только вширь выросла, а так совершенно не изменилась, — расхохоталась подруга.
— А где же ваш супруг?
— Он за сигаретами пошел, сейчас будет. Проходите.
Разрешение королю не требовалось, он уже пошел по комнатам, рассматривая обстановку.
— Ух, Машка, трох-тибедох! — сделала большие глаза за его спиной Наташка.
— У вас мило, только тесно, — выдал резюме Дэн.
— О чем я тебе и говорила. Слушай, Наташ, там еще куча всего детям, в том числе крупногабаритного, так что я засомневалась. Давай мы потом созвонимся, я тебе перечислю, а ты решишь, что надо.
— Привет, — вошел Юрка. — Так-так, гляжу, все в сборе.
— Приехали, как и обещали, — отозвалась я, принимая серьезный вид.
— Добрый день, — вклинился Дэн. — Рад познакомиться.
— А это и есть наш роковой король, по которому женщины годами сохнут и при виде которого в голове у них поднимается страшный ветер? Наслышан.
У меня прямо руки зачесались треснуть Юрку по затылку.
— О, моя слава бежит впереди меня, — усмехнулся Дэн, приближаясь и понижая голос: — Это вы еще не знаете о подвигах во имя народа. И о пяти годах по локоть в крови да по колено в грязи. Обязательно поведаю как-нибудь. В отсутствие впечатлительных дам.
Мужчины в упор смотрели друг на друга, потом Юрка опустил взгляд на ботинки, которые попытался снять, не наклоняясь, но они никак не хотели сниматься без помощи рук.
— А что мы тут все столпились? Пойдемте в комнату. У нас, конечно, не дворец, но чем богаты.
— Да, вам срочно надо что-то придумать, как же вы тут вчетвером?
И беседа покатилась по самой незамысловатой, но самой мирной на данный момент обывательской дорожке. Наташка предложила чай, Юрка потер нос и намекнул, что неплохо бы в магазин сгонять. Дэн оказался предусмотрительней всех. У нас с собой нашлось не только выпить, но и чем закусить. Под вино обстановка стала совсем родственной, и Остапа понесло…
Сначала Дэн слушал Юркины соображения по поводу решения жилищных проблем, кивая, мол, разумно. Потом брат поинтересовался, как мы собираемся утрясать имущественные вопросы с Мишкой. Я, честно говоря, про себя решила, что мне от него ничего не надо, но у Дэна оказалось собственное мнение на этот счет: квартира принадлежит роду Соколовых!
Тут я и узнала, откуда взялись деньги, подаренные нам отцом. Это была часть ренты, в первый год после войны собранной с княжеских угодий, направленная владельцу вместе с документами, содержащими дополнительные условия. Земли передавались под опеку государства, где находились до сих пор, и все доходы накапливались в казне, ожидая представителей рода. Таковы были условия короля, под которыми подписался отец. И он ничего мне не сказал! Заметив, как я напряглась, Дэн принялся утешать, что молчание отцу наверняка нелегко далось и не стоит теперь, когда все изменилось, припоминать ему прошлое. Уж если главные виновники, то есть мы, простили друг друга, то продолжать винить в чем-то окружающих просто глупо. Последний довод короля — поцелуй, окончательно успокоил меня и убедил в его правоте.
Дальнейшие рассуждения Дэна были просты и банальны до безобразия: Мишаня в состоянии выплатить мне половину стоимости квартиры сейчас, не отходя от кассы? Нет. Значит, пусть получает справедливую компенсацию за свою долю в собственности и катится на все четыре стороны. Точнее, в Энск. У него там новая перспективная работа… Акцент, сделанный на слове «справедливость», очевидно, подразумевал, что компенсацию бывший супруг получит за вычетом подарочной суммы. Остальное имущество, включая машину, Дэна не интересовало.
Когда выпивка кончилась, мы махнули в ресторан. Дэн и Юрка, как старые приятели, обсуждали мировые проблемы, начав с близкой моему брату темы — полного упадка геологии в нашей многострадальной стране; потом король давал слово чести, что наша свадьба — дело решенное, а мой брат предупреждал, что родители меня так, без штампа в паспорте, не отпустят. Любимый после этого стал подозрительно задумчивым.
Наташка пришла в полный восторг от моего бриллиантового кольца и звенящим шепотом науськивала, чтобы я не терялась, а пользовалась неожиданно свалившимся на меня состоятельным мужиком. Я пожаловалась ей на проблему с одеждой, и та согласилась, что в таких делах, кроме себя самой, ни на кого положиться нельзя. В итоге Дэн уловил суть наших перешептываний и объявил на завтра день покупок.
Мы просидели до самого вечера и расставались очень тепло и по-семейному. Юрка на прощанье обнял меня и громко прошептал на ухо, так что все равно все услышали:
— Эх ты, коза. Ладно, живите.
Дэн сделал вид, что его это не касается, и, в свою очередь, что-то настолько тихо сказал Юрке, что я бы не придала значения, если бы не реакция брата. Тот впал в ступор, потом подозрительно уточнил:
— Это не шутка?
— Вовсе нет. Думайте, звоните. Нас, скорее всего, уже не будет, но вас свяжут с ответственным лицом.
Окрыленная успехами в налаживании семейных связей, я так и не спросила, о чем шла речь. Мы ехали в прохладе автомобильного салона, и я про себя составляла список, с кем мне надо успеть попрощаться хотя бы по телефону или через Интернет. Со слов Дэна выходило, что на все про все осталось всего три дня.
О том, что в резиденции нас ждет целое общество, мы благополучно забыли, я-то уж точно. Ну какие мне приемы после таких душевных возлияний? В том виде, в каком я есть, не пойдешь, надо собираться. А это целое дело, на которое у меня нет сил. Я робко предложила:
— Может, они без меня как-нибудь?
— Помолвка без невесты? — изумился Дэн.
Хорошо ему, сам-то трезвый, во всяком случае, его не штормит.
— Да не в том смысле! — возмутилась я.
Ладно, глупость сказала. Но зачем же так громко смеяться!
Подумав немного, Дэн согласился перенести мероприятие на завтра, но ему пришлось все же показаться на людях. Я осталась ждать, решив совместить приятное с полезным — устроить сюрприз любимому и потренироваться в письме, выполняя обещание, данное учителю. Шумящий в голове хмель убедительно доказывал, что мне тут можно все. Похихикав сама с собой, я придумала очень забавную и интересную игру «Найди меня по подсказкам». Позвонив, вызвала прислугу и смело затребовала письменные принадлежности и свечи, которые мне доставили в избыточном количестве и без лишних вопросов. Потом еще запросила пеньюар из гардеробной — действительно классную вещь, одну из немногих присмотренных. Обойдя королевские апартаменты, обнаружила кабинет, уселась за большим столом и сосредоточилась на задании. Записку, начинающуюся со слов «я тебя люблю», как потом оказалось, написанную на жуткой смеси двух языков (пальцы упорно желали писать по-русски), я оставила на кровати, плюнула на попытки написать еще несколько подобных посланий и просто развесила по спальне и прилегающим комнатам в качестве указателей детали своего туалета. Надо же, как удачно подходят к местным дверным ручкам мои туфли — аккурат по размеру. После чего для пущей романтики зажгла свечи и улеглась на удобном кожаном диване в кабинете. Пушистая оторочка рукавов моего единственного одеяния мягко щекотала щеку, и я плыла куда-то на большом корабле. Вокруг было море, которого я никогда не видела, и свежий ветер приятно холодил тело. А Дэн испугался, что я свалюсь за борт, и потащил в каюту, причем на руках. Впрочем, я не возражала…
Похмелья поутру хоть и не было, но некоторая заторможенность все же присутствовала. Поэтому я не сразу сообразила, чем вызвано бурное веселье Дэна и что за каракули он мне предъявляет со словами: «Надо сохранить сей шедевр мировой словесности». Таинственное сообщение, что в теории идея ему очень понравилась, но моя взаимность безнадежно спала, вкупе с демонстрацией кружевного белья, которое я вчера повесила — ой, блин, куда я его повесила! — моментально пробудило сокровенные воспоминания. Клянусь всеми богами, вчера был последний раз, когда я позволила себе так расслабиться. Иначе вести о полной неадекватности новой королевы долетят до Лаэнтера быстрее, чем я ею стану. Дэн моей мрачности не разделял, наоборот, настаивал на повторении опыта, главное, чтобы по предварительной договоренности. Сюрпризы с прятками он категорически не одобрил — в первый миг ему показалось, что я опять пропала, оставив шифрованное послание.
Предложение позавтракать в обществе ближайшего окружения я отвергла из-за отсутствия как такового желания завтракать, да и не хотелось постороннего внимания. К тому же пришлось заставить себя забыть о последнем визите сюда, когда аппетит пропал из-за токсикоза. Дэн клялся, что беременности до свадьбы не будет, он принял меры. Но, как ни крути, вечером помолвка, нужно хорошо выглядеть, так что вся надежда на сегодняшний заезд по магазинам. А скоро мне придется хорошо выглядеть с утра до вечера, так что надо привыкать и как-то во все это вникать.
Письмом я занималась с удвоенным прилежанием, памятуя о вчерашнем печальном опыте. Почерк еще предстоит выработать, но буквы двух алфавитов не путаются, и это радует. В подарок я получила словарь: устный язык — это устный, а писать с ошибками или спрашивать по каждому второму слову мне нельзя. Дэн на этот раз посвятил моему уроку всего полчаса, предложив встретиться уже в городе. Я еще после ванны заметила, что он как-то посерьезнел. Даже улыбался лишь наполовину. В смысле только губами. На мои вопросы отмахнулся: «Не бери в голову. Дела». У Гритала он не мешкал ни секунды:
— У меня есть тридцать минут. Приступайте.
Мы расположились по креслам, и голова закружилась от обилия слов и образов… Контакт, длившийся одно долгое мгновение, неожиданно прервался — Дэн поднялся со своего места и пресек мою попытку встать:
— Занимайся, моя светлая. До встречи позже. — Он поцеловал мне руку и погладил по щеке.
Я только успела напомнить про обещанный ноутбук с доступом к Сети, на что его величество сосредоточенно кивнул и вышел. По всему видать, очень торопился. Гритал после его ухода прямо весь извелся, несмотря на мои попытки разрядить атмосферу. Шутки не имели успеха, улыбки остались без ответа, причем адресат то сверлил взглядом мой затылок, то поспешно отворачивался. Несколько раз он открывал рот, собираясь что-то сказать, и тут же закрывал, едва я обращала на него внимание. В конце концов я не выдержала:
— Вы хотели меня о чем-то спросить?
Учитель смутился:
— Нет, что вы.
— Задавайте ваш вопрос, я же вижу, вас мучает любопытство.
— Ну если вы настаиваете… не сочтите меня бестактным.
— Можно без экивоков, спрашивайте.
— Правда ли, что вы тоже из простого народа, а титул получили за заслуги перед короной?
— Что значит «тоже»? А кто еще из простого народа? — не поняла я, к чему он клонит.
— Ну… я, — смутился Гритал еще больше. Даже покраснел. — Но смею надеяться на скорое пожалование дворянства. После успешного выполнения задания здесь, в вашем мире.
— И в чем состоит это задание? Научить меня языку?
— Нет. — На лице учителя впервые обозначилась улыбка. — Хотя это поручение большая честь для меня. Языкознание — побочное занятие. О своей миссии, простите, я не могу говорить.
— Как у вас все строго. Может, и мне запрещено распространяться о своем прошлом? Хотя я не вижу причин скрывать свои дворянские корни. В любом случае если вы немного знакомы с нашим обществом и его историей, то знаете, что титулы у нас давно не имеют никакого значения.
— Значит, ваш род происходит от аристократии, — угас он.
— Мои предки носили графский титул. Правда, это было давно.
Гритал, кажется, пожалел о своих вопросах, извинился и совсем замкнулся. Может, я все же сболтнула лишнего? Случай разъяснить непонятности выдался раньше, чем я надеялась. Господин Тиан, королевский лекарь, оказался бесценным кладезем информации и располагал к откровенности. Перед сеансом лечения мы опять обедали и долго говорили. Кстати, угощал он меня неспроста. Всякое магическое усвоение знаний отнимало много сил у организма, и их требовалось быстро восстановить.
— Гритал? Талантливый юноша.
— Какой-то он… нервный. Краснеет, бледнеет, странные вопросы задает.
— Что же вы хотите при разнице в вашем положении? Вы княжна, в скором будущем — королева, а он сын сапожника и возвышением обязан своему магическому таланту.
— Но ведь я не отношусь к нему как к низшему по положению.
— Возможно, в этом все и дело? Он до сих пор неуютно чувствует себя в кругу аристократов, хотя для короля в оценке людей главным являются их личные качества. А вы совершенно не вписываетесь в рамки правил, установленных Гриталом для себя.
Я схватилась за голову. Как мне жить в обществе, наполненном условностями, которые работают или не работают в произвольном порядке? Взять Дэна. Он король, но я этого не чувствую. Вчера в машине я долго рассматривала его перстень, но той волны верноподданнических чувств, которая поразила меня, когда я впервые увидела Раэл Танн, наполненный Силой, так и не ощутила. Красивый перстень, строгий, черный с серебром. Так на соседних пальцах не хуже — изумруд, рубины. От каждого, кстати, веет Силой. Дэна уважают, а он общается с людьми не по их статусу, а… под настроение. При этом все легко принимают правила игры: непринужденно шутят в ответ или вытягиваются в струнку. Главное, все это искренне, не напоказ. Вчера Гритал светился от счастья при беседе с королем, а сегодня его страшно напрягли мои предки-аристократы. Слуги эти, которые прямо расцветают, когда я вдруг обращаюсь к ним с просьбой. Похоже, мне нужен наставник, который подскажет линию поведения в том или ином случае. Увы, Дэн на эту роль не годится. Нет, он подскажет и поможет, и разберется в случае чего. Когда будет рядом. Только я выросла из того возраста, когда девушки свято верят, что любимый обязан находиться поблизости каждую минуту и бросать все дела, чтобы разрулить, их очередную проблему.
— Скажите, как мне вести себя, чтобы оправдать ожидания и не выглядеть глупо?
— Дворцовый этикет, а также правила официальных приемов и встреч вам разъяснят. А в повседневной жизни оставайтесь собой. Ваше положение в обществе позволит вам ни перед кем не склоняться и свободно держаться с любым из подданных, будь то крестьянин или герцог. Люди привыкнут и вскоре заметят общность ваших с королем взглядов. — Лекарь откровенно улыбался. — Поверьте, для некоторых это будет весьма неожиданное открытие.
— Это вы о чем?
— О том, что вы похожи, как бы парадоксально это ни звучало. Не внешне, но духовно. И это сходство чем дальше, тем больше будет проявляться. Наш король наконец нашел свою судьбу. Перемены, происходящие в нем, разительны! Еще никто не видел его таким — молодым и полным жизни. Так что оставайтесь собой, это принесет счастье королевскому дворцу и всей нашей стране.
Вот как, с их точки зрения, выглядит наш союз. Примерить на себя роль матери народов и даровать счастье целой стране — потяну ли?
— Я подумаю над вашими словами. Можно мне иногда с вами советоваться?
— Разумеется, ваше высочество, почту за честь, если мои советы вам помогут, — склонил голову господин Тиан и доверительно добавил: — Только учтите, дворянства я не имею, так что не уверен в правильности и надежности моих советов.
— Как? Вы?! Королевский лекарь — и не дворянин?!
— Меня полностью устраивает нынешнее положение. А дворяне, кроме привилегий, имеют и кое-какие обязанности.
Нет, загадочную лаэнтерскую душу мне еще разгадывать и разгадывать.
От лекаря пришлось возвращаться в выделенные покои. Я бы предпочла считать своим временным пристанищем королевские апартаменты, но Дэн предупредил, что разделение частного пространства — один из коренных обычаев аристократии. Чем меньше традиций мы нарушим на первом этапе, тем лучше. Личная жизнь — это одно, а публичная — совсем другое. Так что моя приемная должна находиться на моей территории.
Принимала специалиста по компьютерам. Тот явился в сопровождении двух слуг, нагруженных техникой. По нелепому поклону я сразу заподозрила в айтишнике своего соотечественника. Интересно. В святая святых допустили чужака? Землян я тут видела только во внешней охране. Думаю, дальше периметра они и не были. Но когда парень заговорил, спрашивая разрешения сесть, я его узнала! Ба! Старый знакомец! Слуга-воришка Лев Котов. Возмужал. И все ж таки служит королю.
Лев мне удивился, но не сильно. А еще заметно обрадовался, поскольку обучать с нуля компьютерной грамотности очередного пришельца ему поднадоело. Как выяснилось, обитал он в резиденции с самого начала и был тут на хорошем счету. Мое расположение Лев завоевал быстро: сразу, как только понял, что основная проблема — это пароли, которые остались дома. Нет, он ничего не взламывал, он отдал команду, и мне принесли… мой собственный ноутбук.
— Ваш?
— Откуда? — удивилась я.
— Вчера привезли. Сказали, шеф может запросить.
Шефом Лев называл Дэна. Удостоверившись, что все работает и помощь мне не нужна, он ушел. А я до звонка Наташки пробежалась по всем знакомым и оставила прощальное послание.
Вторую половину дня провела в городе. Дэн все еще был занят, так что шопинг я совершала в компании подруги и охраны. Чужое присутствие отнимало половину удовольствия, но инстинкт самосохранения примирял с этим. Первым делом я озаботилась поисками платья на вечер. Не знаю зачем, но я убедила Дэна, что портной мне пока не нужен. Главным аргументом было то, что нашьют сейчас вещей, а я через пару дней отбуду. Ну и смысл? Куда потом все это? Безлимитный кошелек (любимый уверил, что на выданной мне карте хватит средств на любые прихоти) радовал недолго — до тех пор, пока в голову не пришли те самые соображения про оставшиеся два дня. Глаза разбегались, мне уже хотелось того и этого, как вдруг я посмотрела на кучу набранного добра… Безумно дорогое, по меркам моей прежней жизни, и совершенно ненужное в новой. Я не успею все это надеть даже по разу. Позвонил Дэн, чтобы узнать, как дела, и я пожаловалась на свою беду. Он думал недолго. «Бери ткани», — был его совет. Только этого мне и не хватало. Чтобы выбирать ткань, нужно иметь богатое пространственное воображение и опыт в кройке и шитье, чем я похвастать не могу. Мой красноречивый вздох тут же вызвал новую подсказку: «В течение часа подъедут из снабжения, помогут с выбором. Не заскучаешь?»
Скучать не пришлось. Стоило осознать, что для меня теперь самое дорогое и дефицитное — это время, а вовсе не деньги, и сменить тактику, дело пошло на лад. Наташка только успевала комментировать и подсказывать. Я набрала белья всех мыслимых расцветок и фасонов. Потом разберусь, что куда и подо что. Дэн одобрит: кое-что предназначается только для нас двоих. Еще надо много колготок — от самых тонких до теплых. В Лаэнтере сейчас поздняя осень. Пусть зима там не такая холодная, как наша, но мысли о каких-нибудь вязаных чулках не греют. А то, что меня будут максимально утеплять, сомнению не подлежит. Потом настал черед косметики. Дэн говорил, что женщины у них красятся, но кто их знает, чем и как. Женщин я здесь видела всего пять — из прислуги и ненакрашенных. Жалко, что много не увезешь, сроки годности не позволят, но привычный набор возьму. Вот крема и маски я уже испробовала и скажу как на духу: магия — это вещь! Надо купить подарки родителям и еще столько всего — голова кругом. Непонятно, что с обувью, верхней одеждой, разными бытовыми мелочами, которые тут всегда под рукой в магазине, а там не существуют в принципе.
Дэн приехал чуть позже снабженца — тихого неприметного дядьки. Вот уж про кого бы никогда не подумала, что из Лаэнтера. В огромном магазине тканей он легко сориентировался, спросил, для чего конкретно мне понадобится ткань, и взял инициативу в свои руки. Государственного уровня деятель. Я прямо восхитилась, как лихо он строчил в своем блокноте. С лаэнтерской системой счисления меня еще не знакомили, но счет шел на рулоны. В результате мы ушли с пустыми руками, поскольку дяденька заявил, что знает, где все это купить оптом и дешевле. Из натуральных тканей мы, кажется, ничего не выбрали. Подошедший Дэн подтвердил, что этого добра у них самих навалом, и лучшего качества. А вот искусственных… В связи с этим у меня родилась интересная мысль про модные тенденции. Надеюсь, импорт из нашего мира является предметом государственной монополии.
Закончилась эпопея в ювелирном. Едва глянув на ассортимент, Дэн поскучнел, но мне хотелось купить маме подарок, и он не стал спорить. Тяжелое и массивное она носить не будет, а легкая цепочка необычного плетения с подвеской и серьгами в комплект — самое то. И отцу — часы. И Наташке с Юркой надо что-то купить. Когда мы теперь увидимся, да и увидимся ли вообще? Дэна я разыскала в соседнем зале, где продавались вещицы поинтереснее и подороже. Обрисовала проблему. Одобрит ли он мое мотовство? Не просто одобрил, но еще подкинул идею подарка. Такой комплект для влюбленных, где сердечко разделено на половинки-подвески на цепочках. Если зарядить все это магией, получится нечто вроде супружеского оберега.
— Им не помешает укрепить чувства, — прокомментировал Дэн. — А подарки можешь и из Лаэнтера отправлять.
После ювелирки мы намеревались возвратиться в резиденцию. Наташка ретировалась еще на середине тканей. Посмотрела, как мы с Дэном льнем друг к другу (за полдня ужасно соскучились), поулыбалась в сторону и «неожиданно» вспомнила, что дома семеро по лавкам ждут.
Что-то у меня перед помолвкой прямо мандраж. По-хорошему мероприятие такой важности должно состояться уже на той стороне. Понятно, что этот жест со стороны короля — дань мне и моему миру. Завтра едем к родителям. Я начала выспрашивать подробности предстоящего действа. Сколько будет народу? Будет обстановка официальной или неформальной? Что мне делать и как себя вести? Что можно и что нельзя говорить при общении? Дэн обнял меня, успокаивая, сказал, что ничего страшного не произойдет. Сначала он сделает официальное заявление, потом выслушаем поздравления. После — ужин. И всего делов. По сравнению с тем, что предстоит на свадьбе, — сущий пустяк.
Только еще больше напугал. Действительно, это ведь даже не сказка, а лишь присказка. И свои страхи придется оставить здесь, потому что королеве бояться не пристало.
Пока обдумывала свою незавидную участь, водитель остановил машину.
— Тебя страшит будущее. Ты не уверена во мне? — Черные глаза смотрели испытующе.
«Да что ты, Дэн», — хотела возразить я, но он уже выходил из машины:
— Идем.
— Куда?
— Вот сюда. Это ведь то, о чем я думаю? — указал он на ближайшее здание.
— Да, но… что ты собираешься делать?
— Жениться.
Ничего не выйдет, — испугалась я. Вижу же, что не шутит. — Нас просто выгонят.
— Не выгонят. Я все устрою. Ты согласна?
А согласна! Я решительно кивнула, и мы направились к крыльцу с кольцами над козырьком. Какой-то районный загс.
— Подскажите, где здесь регистрируют браки? — спросил Дэн у первой встречной сотрудницы.
— У вас назначено? На сегодня?
— Да! — не моргнув глазом соврал Дэн.
— Вот молодежь, — проворчала женщина. — Ничего им не надо — ни торжества, ни платья. По коридору направо, вторая дверь.
— Благодарю. Не переживайте, у нас такое торжество будет, что вам и не снилось.
У нужного кабинета сидели еще три пары. Если у них запись, какого ляда очередь?
— Нас не пропустят, — шепнула я, выглядывая из-за угла.
— Жди здесь, — велел Дэн и с самым независимым видом прошествовал к искомой двери.
Не удостоив никого даже взглядом, он спокойно взялся за ручку и… вошел внутрь. Типа местный сотрудник. Я прислушалась к себе. Трепещу? Как-то не очень — слишком все обыденно и донимают посторонние мысли, например, получится вот так, нахрапом, или нет?
Через пять минут из кабинета вышли двое, и изнутри раздался голос:
— Гражданка Соколова, зайдите.
Это меня? Судя по реакции окружающих, да. Не-Соколовы рады не были. Из-за моей спины выскользнул Тень, предупреждая возможные препятствия и придавая мне смелости. Когда я наконец привыкну?
Внутри Дэн первым делом усадил меня, с улыбкой целуя руку:
— Эта милая дама была столь любезна, что согласилась зарегистрировать наш брак немедленно, учитывая особые обстоятельства.
«Милая дама» типично чиновничьего вида — плотного телосложения, с высоко зачесанными волосами и недобрым взглядом — прокомментировала многообещающее начало моего суженого коротко и буднично:
— Давайте паспорта и пишите заявление.
Дэн деловито выложил на стол документы, отказался от ручки: «У меня своя», — и придвинул ближе бланк заявления. Я с подозрением покосилась на его паспорт, но уточнение некоторых моментов решила оставить на потом.
— А госпошлина? — резонно поинтересовалась тетка.
Дэн медленно поднял взгляд от листа и выразительно кашлянул.
— Ах да, — спохватилась та. — Пишите-пишите.
Минута прошла в тишине, нарушаемой лишь шелестом бумаги. Я ловила себя на мысли о неправильности происходящего. Грызло беспокойство: «А как же мой…»
— Послушайте, я все понимаю, но это просто издевательство! Она же замужем! — обвиняюще ткнула в меня пальцем тетка и в подтверждение постучала длинным нарощенным ногтем по странице моего паспорта. Той самой, которая содержит графу «семейное положение» и где стоит одинокий штамп.
Я беспомощно посмотрела на Дэна. Тот посмотрел на чиновницу и сквозь зубы процедил:
— Она разведена.
— А где штамп?
— Вот вы его и поставите, — холодно улыбнулся король.
— На основании чего? Где свидетельство о расторжении брака?
— Уважаемая… — Дэн заглянул в табличку с указанием фамилии и должности дамы, — Зинаида Васильевна. Сделайте милость, поднимитесь со своего места и позаботьтесь об оформлении нужных бумаг. Заявления сторон о разводе для этого достаточно.
Бьюсь об заклад, будь перед нами мужчина, Дэн сказал бы без обиняков: «Оторви свою задницу от кресла, и чтобы через пять минут все было исполнено!» Но тетка попалась опытная и все поняла без перевода. Подхватив бумажки, одна из которых была моя, а вторую я не успела рассмотреть — почерк вроде Мишкин, — она вышла, и я первым делом спросила:
— Он правда подписал?..
Дэн привлек меня к себе, аккуратно заправил прядки за уши и нежно поцеловал:
— Правда. И написал, и подписал.
— Как этого добились? — серьезно спросила я.
Вопрос не был праздным. Неприятно думать, что получила свободу благодаря физическому насилию. Даже если иного способа не представилось. В конце концов я собираюсь в другой мир с другими законами, и там мне развод не нужен.
— А ты знаешь, легко. Обрисовали ситуацию, предложили несколько вариантов… он выбрал правильный. Вот ключи, твое пропавшее кольцо нашли в квартире. Если тебе что-то нужно, можем съездить забрать.
Я покачала головой — не хочу сейчас туда возвращаться. Там тяжелые воспоминания о прошлом, а мне мои силы понадобятся в ближайшем будущем.
Зинаида Васильевна вернулась не одна.
— Надо же, и впрямь ты, — раздался вдруг голос за спиной.
Знакомый такой голос, который я в последний раз слышала ой как давно.
— Оля? — не поверила я глазам своим. Она же уехала Москву покорять. — А ты что здесь делаешь?
— Дарю людям свободу, — усмехнулась она, помахав моим паспортом, и наклонилась ближе, кладя его на стол: — А в особых случаях даже утешаю одиноких и печальных.
Тоже мне роковая женщина.
— Телефончик дать? — любезно предложила я.
— Не надо, у меня есть, — небрежно обронила Ольга и, видя мое удивление, театрально закатила глаза: — Святая простота Мария.
Это она сейчас о чем? Пока я стремительно прозревала, Дэн оставил за собой последнее слово.
— Будете звонить, передавайте привет, — солнечно улыбнулся он. — Да советую поторопиться, а то упустите клиента.
Наконец мы поставили подписи во всех положенных местах, и Зинаида Васильевна выдала еще теплый от принтера лист — свидетельство о браке. Ну вот, я стала гражданкой Ивановой. По иронии судьбы приняла фамилию, придуманную мной самой для Дэна десять лет назад. Неужели свершилось то, о чем мечтала долгие годы? Даже не верится.
Когда мы вышли, никого из очередников не осталось. Вместо них по стойке «смирно» выстроились пятеро практически одинаковых мужчин — Теней. Шестым в шеренге стоял Николай Андреевич с охапкой белых роз, тут же переданных мне в руки. А этот-то откуда? При виде него Дэн принахмурился и спросил:
— Кто еще?
А граф развел руками:
— Почти все, — и принялся цветисто нас поздравлять.
— Окажите услугу, принесите из машины бархатный футляр, — попросил мой новоиспеченный муж.
Боже, муж! А я его жена! На меня хлынула волна понимания — это на самом деле случилось! И сквозь нарастающую эйфорию не сразу восприняла объяснение, что к замужним женщинам в Лаэнтере предъявляются некоторые требования. Мои серьги и распущенные волосы — вопиющее их нарушение.
— А? Что? — очнулась я, когда супруг взялся снимать с меня сережки.
— Прости, я не ожидал, что сюда явится толпа встречать нас. Сейчас граф Саэт принесет мой подарок, который я хотел вручить вечером, после помолвки. Наденешь?
Нехорошие подозрения обуяли меня. Что за подарок? Чепец? Хиджаб? Подписывая брачные документы, я не думала, что новые правила вступят в силу немедленно. Судя по сожалению на лице Дэна — он тоже. Дверь открылась, впуская Николая Андреевича, и я мельком увидела перед крыльцом людей. Это сборище по нашу душу?
— Спасибо, граф.
Дэн открыл плоскую коробочку, а там… у меня даже дух захватило от такой красоты. Там лежали три бабочки — две поменьше, сантиметров пять, одна большая — все десять. Сколько же стоит этот шедевр ювелирного искусства? Бабочки были золотые, а крылышки сплошь усыпаны крупными и мелкими сверкающими драгоценными камнями. Боюсь, у меня мочки ушей не выдержат такой тяжести. Подождите, а как же он назвал…
— Это каффы, — подсказали мне. — После замужества женщины у нас носят каффы. И обязательны украшения в прическе либо головной убор.
— Какая прелесть! — искренне восхитилась я.
От сердца отлегло. Сменить серьги на каффы и заколоть бабочкой волосы — не вопрос даже.
Дэн помог все закрепить и шепотом спросил:
— Ты не сердишься?
— Я счастлива!
Целовались мы под одобрительные взгляды окружающих. А когда вышли на улицу… и не скажешь, что два часа назад этой свадьбы и в планах не было. С крыльца я легко насчитала больше ста человек. Если по одной стороне воображаемого квадрата есть десяток, значит — уже сотня. Что показательно, женщин не было, одни мужики. При виде нас все стихли. Дэн поблагодарил собравшихся, мягко пожурил за утечку информации и тут же простил этот грех; сообщил, что сегодняшнее событие — лишь самое начало брачной церемонии; продолжение и свадебные торжества состоятся в Лаэнтере, о чем будет дополнительно объявлено. Наиболее достойные кандидатуры получат приглашение и отпуск на время празднеств. Остальные будут праздновать без отрыва от службы в нашем мире.
Толпа оказалась на удивление организованной, никто не лез и не напирал. Мы прошли через живой коридор радостных и восторженных лиц, ловя сыплющиеся отовсюду пожелания любви, счастья и благословения высших сил. Как я поняла, последнее было намеком на потомство, но прямо никто этого не высказал. То ли не принято у них, то ли случай с бездетным королем особый. Мелькнуло несколько знакомых мне лиц, но большинство видела в первый раз. Дэн улыбался всем одинаково, и я брала пример с него.
В машине я спросила, откуда взялся народ и не аукнется ли нам на той стороне наша поспешность. Супруг сказал, что двойная церемония в случае заключения международного брака — совсем не редкость, так что мы в своем праве. Обойдется без последствий. А откуда народ, это надо спросить у службы безопасности, они тут самые всевидящие и оповещение у них дай боже.
Мы заехали в библиотеку перед самым закрытием, привезли огромный торт и несколько ящиков шампанского. Я расцеловалась с девчонками и сообщила, что уезжаю, но буду следить за их делами и очень скучать!
— А-э… муж ваш как же? — спросила шепотом Юлька, косясь на Дэна.
— Муж, конечно, со мной, куда мне без него, — рассмеялась я, приобняв ее. — Мы сегодня поженились, только что. Я за этим и заехала, поделиться своей радостью.
Вот это новость! — оценила Оксана, пока Юлька со смесью восторга и ужаса смотрела на нас. — Ну, я рада, вы очень красивая и гармоничная пара.
— Мы самая счастливая пара, прежде всего! — прижал меня к себе Дэн.
Пока собирались сотрудники, не очень довольные тем, что их перед уходом домой тревожат, но вскоре меняющие гнев на милость, я успела раздать указания и сообщить, что связь со мной можно держать через Николая Андреевича. Назначенного директора будем воспитывать, а заартачится — снимем.
В разгар всеобщего «горько!» и нашего поцелуя Юлька прямо расчувствовалась и пустила слезу. Потом ахнула, будто что-то вспомнив, сорвалась с места и прибежала с моей шубой, так и лежавшей в директорском кабинете. А я до сих пор ничего не сказала Дэну об этом долге. Очень неудобно. Только сегодня просила Наташку забрать шубу и попытаться сдать в магазин или продать. Если не получится, буду отдавать долг с новых доходов. Должны же у королевы быть доходы, кроме мужниных подарков?
Дэн среагировал прежде, чем я успела отправить инициативную девушку обратно.
— Это слишком простая шубка для моей жены, — критически заметил он. — А вам будет в самый раз. — И накинул ее на Юлькины плечи.
Тут уже мы вдвоем открыли рот.
— Она очень дорогая. Я не могу взять, — пролепетала Юля.
— Это подарок от нас за верную службу. Вижу, вы искренне расстроены расставанием.
— Дэн, — потупилась я. — Долг у меня… за нее.
— У тебя нет долгов. Все выплачено. И даже не вздумай возражать.
Сказать, что я была удивлена, — это ничего не сказать. Это что, и за квартиру он…
— Ипотека тоже? — осторожно спросила я.
Мне же завтра предстояло отдать ключ родителям и взвалить на них сомнительное счастье ежемесячных взносов. По крайней мере, до тех пор, пока не освоюсь в новом статусе и не пойму, как добыть единовременно такую крупную сумму. Не собиралась же я «радовать» Дэна, что его расчеты с Мишкой далеко не исчерпывали квартирный вопрос.
— Это вообще не долг, а вложение средств. Машенька, в такой счастливый день не хочется говорить о всякой ерунде. Одно твое свадебное платье будет дороже этих сумм. Я уж не говорю об украшениях.
Первая наша ночь в браке была идеальна и имела лишь один недостаток — слишком быстро пролетела. Утро выдалось на удивление будничным — занятия языком, сеанс у лекаря. К этому Дэн присовокупил не дворцовый этикет даже, а общий обзор моих прав и обязанностей перед лицом подданных и свиты. Да, теперь у меня появится собственная свита, полный состав которой я, пожалуй, не скоро запомню, но самые приближенные будут сопровождать нас в путешествии до столицы, а потому придется знакомиться и контактировать с первого дня. Из нашего мира с нами уйдут Тени, но с ними я уже свыклась и почти сроднилась; лекарь тоже не в счет, так что беспокойство вызывали новые лица на той стороне и предупреждение Дэна, чтобы я не пугалась и не удивлялась изменениям в его поведении. Строгость, эмоциональная скупость, сдержанность в обращении — внешние проявления. Вся безграничная любовь и нежность останутся неизменными в душе, но позволительны лишь в близком кругу. Персона монарха священна, а его репутация кристально чиста. То же касается королевы. Увы, высокое положение накладывает обязательства.
Выныривать в российскую действительность после красочного погружения в перспективы будущего было даже странно. Новый мир придвинулся вплотную и завладел моими умом и сердцем. В таком состоянии я и собиралась на встречу с родителями. Вчера, сообщая о свершившемся, я попросила Юрку ничего им не говорить. Такие новости нельзя передавать через третьи руки. Любые толки и мнения не заменят личного контакта. Позвонив домой, предупредила, что приеду не одна и с большими новостями.
— Нет, мам, встречать не надо. Мы налегке и всего на денек.
Шли через портал. На мою родину загодя отправили мага — обычным путем, самолетом. Ему предписывалось подготовить удобный и безопасный выход для телепорта. И теперь мы могли преодолеть то же расстояние за одно мгновение. Господин Тиан шел с нами. Слова Дэна о здоровье отца, сказанные еще при первой встрече, не были пустым звуком.
При выходе первое, что бросилось в глаза, — торжественные лица встречающих. Следующим пришло изумление — где это в нашем городе они нашли такие интерьеры? Дэн, оглядевшись, только улыбнулся и шепнул мне: «Иллюзия». Потом спросил, далеко ли до нашей цели. Ответ мага, что мы в соседнем доме, ему понравился. И в самом деле, вид из окна до боли знакомый: мой зеленеющий двор, совершенно такой, каким бывает каждое лето, и подъезд, и отец на балконе закуривает в окружении флоксов. Он же бросил по состоянию здоровья!
До самого порога квартиры я судорожно цеплялась за руку Дэна, а он успокаивающе меня поглаживал. Набравшись решимости, я выдохнула и позвонила в дверь. Не успели затихнуть переливы звонка, раздались шаги. Отец по своему обыкновению, не спрашивая кто, распахнул дверь и замер, глядя поверх моего плеча.
— Здравствуй, папа, вот и мы, — как можно непринужденнее начала я. — Мама, как я соскучилась!
Объятия, поцелуи, слезы на глазах отодвинули ощущение неловкости и дали силы для следующего шага.
— Ну вот, это мой Дэн, Даанэль. С папой вы знакомы… были.
— Были, — эхом откликнулся отец. — Значит, все же… вы, — с видимым трудом подобрал он слова.
— А это моя мама, Людмила Николаевна, — стремясь не дать разговору перейти в неприятную плоскость, продолжила я.
— Очень рад познакомиться. Тем приятнее это знакомство, что вы с дочерью имеете немало сходства. Именно такой я вас и представлял. — Любимый шагнул навстречу, протягивая теще букет цветов и склоняясь для поцелуя руки.
Или мама ожидала совсем другого, или мой муж покорил ее с первого взгляда, но улыбнулась она совершенно искренне, и тревожные морщинки на переносице разгладились без следа. Может, все окажется проще?
— Завтра мы уезжаем и прибыли проститься, — выпалила я самое главное и замерла в ожидании реакции.
— Уезжаете? Как?.. Куда?..
— Думаю, всем лучше присесть, разговор будет долгий, — предложил Дэн.
Разговор действительно вышел долгий.
Мама немедленно выманила меня на кухню под предлогом помощи по хозяйству и задала сакраментальный вопрос:
— Машенька, что же вы… а твой муж?
Тут уже я рассмеялась:
— Дэн и есть муж. Мы вчера расписались.
Чашка из маминых рук выскользнула и вдребезги разлетелась по полу.
— Толя! — беспомощно подалась она к заглянувшему на шум отцу. — Они расписались!
— Да, меня уже тут обрадовали, — помахал тот розовой бумагой. — Эх, свою любимую чашку расхлестала.
— Это на счастье, — уверила я.
— На счастье — это вот так. — Дэн жестом фокусника распростер ладони над осколками, те сперва неохотно скользнули друг к другу, а потом неуловимо быстро соединились и прыгнули ему в руку.
— Хм… — Отец дотронулся до целехонькой чашки.
— Я говорил, разговор предстоит долгий, — напомнил мой любимый. — У вас очень уютная кухня. Торжественно просить Машиной руки, как я собирался еще сутки назад, не придется, так что можно и здесь. Насколько я знаю ваши обычаи, кухня — общепринятое место для семейных бесед. Начнем с вашего бывшего зятя, чтобы прояснить ситуацию и закрыть эту тему. Хотя и жаль тратить на него время.
За пять минут Дэн припомнил факты Мишкиной биографии, начиная с первой их встречи десять лет назад и погибшей розы и заканчивая вчерашними намеками Ольги, которые он однозначно интерпретировал как многолетнюю любовную связь.
— Как видите, ни мы, ни вы ничего ему не должны. Финансовые вопросы решены. Так что в случае его появления и любых претензий сразу звоните вот по этому номеру.
Дальше он попросил не перебивать, повременив с вопросами, и принялся рассказывать о себе и о настоящем положении дел. Я больше наблюдала за лицами родителей. Нельзя сказать, чтобы они сильно обрадовались; разволновались, удивились, это да, но скепсиса заметно не было. Они у меня вообще на редкость адекватные люди, чему я несказанно рада.
В перерыве мы вызвали господина Тиана, которому предстояло осмотреть отца и вынести вердикт. Мама ушла с ними в другую комнату, чтобы уточнять по ходу разные детали, а мы с мужем остались смотреть фотоальбомы.
— Сколько тебе тут? Сама серьезность. А какой бант!
— Года три. Это в детском саду. Фотограф мне, что ли, не понравился. Вот я и отказалась улыбаться.
— А это просто шедевр! Глаза какие — полные доверия!
— Мои первые шаги. Папа подстраховывает, а мама щелкнула. Он всегда шутил, что это единственный удачный мамин кадр.
— Не просто удачный, снимок действительно стоящий. Ты тут такая хорошенькая! — восторгался Дэн моими детскими фото. — Я хочу эти фотографии.
Да, я бы тоже не отказалась посмотреть на него маленького, но — увы. А забирать у родителей память о моем детстве — не лучший вариант.
— Надо сделать копии или отсканировать, — предложила я.
— Дельная мысль. Возьмем на время, позже вернем.
— Давай выберем.
— Ни к чему. Нам все сделают.
— Это столько работы! Тут же посторонних фоток много.
— Я тебя умоляю! К утру все будет готово в лучшем виде.
Мнение королевского лекаря звучало однозначно: выздоровление возможно, но пациенту необходим личный врач. Так как сам он уезжает с нами, то обещал в ближайшее время найти подходящую кандидатуру. Идти Магическими Вратами, к сожалению, отцу противопоказано. Сам папа сидел с удивленным видом, периодически ощупывая левую сторону груди. По его словам, тупая игла, уже бог знает сколько времени сидящая глубоко внутри, в один миг исчезла без следа.
— Полно вам, — отмахнулся господин Тиан. — Что тут за час можно успеть? Я же не волшебник, в самом деле.
Смеялись все, даже Дэн.
После ухода лекаря наступила самая ответственная часть встречи — выслушать мнение родителей. Время переварить информацию у них было.
— Задавайте ваши вопросы, — разрешил Дэн.
— Даже не знаю, с чего начать. Если бы кто другой рассказал мне о магии и разных мирах, я бы посоветовал ему пойти проспаться. Но вы умеете быть убедительным. Трудно сомневаться, имея налицо неоспоримые доказательства.
Мой любимый развел руками, как бы соглашаясь: да, я такой.
— Помните наш первый разговор? Тогда я не мог с уверенностью обещать, что Маша будет счастлива в моем мире. Существовала большая вероятность провала моей миссии, даже смерть не была исключением. Поэтому вы не узнали всей правды. Сейчас все иначе. Обстоятельства сложились в нашу пользу. Я спокоен за свое и ее будущее. И, забирая вашу дочь, считаю искренность справедливой платой.
— Значит, завтра вы уезжаете и… мы больше не увидимся, — глухо сказал отец.
— Этого я не говорил. Да, наше отправление нельзя откладывать. Я и так задержался дольше всяких сроков. Но никто не запрещает нам навещать друг друга в дальнейшем. Пока ваше здоровье не позволяет этого, но после выздоровления будем рады гостям. Кроме того, народ Гертая ждет своего князя.
— Да, эти обязательства… Я карты обоих полушарий до дыр затер, все искал, что же за «терра инкогнита» вписана в тех бумагах. Теперь понимаю и хочу снять с себя эту ответственность.
Дэн улыбнулся:
— Не спешите отказываться. Я пришлю вам карту, а также снимки. В Гертае очень красивые места.
— Значит, связь возможна? Телефон? Интернет?
— До таких высот, как передача радиоволн между мирами, мы еще не дошли, — рассмеялся Дэн. — Но работаем в этом направлении. Пока связь осуществляется через курьеров. Надеюсь, как пишут письма на бумаге, вы еще не забыли.
Помимо приглашения в гости, родители получили заманчивое предложение переехать в любое место страны и даже за границу, по своему выбору, но вполне предсказуемо отказались. Они любят наш край, этот город и эту квартиру. И вряд ли променяют свой дом даже на дворец.
Дэн попросил достать княжеские перстни, велел надеть мне мой и отныне не снимать. Кажется, я начинаю понимать, почему он постоянно носит столько колец. Только у меня их за короткое время образовалось четыре: с защитой, с телепортом, обручальное и теперь вот княжеское. Скоро перестанет пальцев хватать. Плюс накопитель в виде браслета и моя старая цепочка с амулетом. У Дэна, как и у меня, украшения наверняка заряжены магией.
Дело близилось к полуночи, и родители просили нас остаться до утра, но Дэн был непреклонен: нам пора. Впереди трудный день. Коротко попрощавшись, он крепко пожал руку отцу, попросил маму беречь мужа и себя и оставил нас одних, давая возможность сказать без свидетелей последние слова.
Только тут я поняла, почему так гладко и спокойно прошла встреча с родителями. Не зять был перед ними, а король. Носитель Раэл Танна, непререкаемый авторитет. Его слова не подлежат сомнению, а просьбы приравниваются к приказам. Дэн же рассказывал, а я, не ощущая сама этого эффекта, совершенно забыла, что Силе артефакта повинуются все подданные. Мои родители — номинально князья Гертая, а потому не являются исключением. Им рассказали невероятные вещи: чудеса возможны. Показали: чудеса — возможны! И они тут же приняли этот факт и безропотно согласились. Какие могут быть колебания, если вот оно, волшебство. Им поведали о существовании параллельных миров, и это утверждение не вызвало сомнения. Наконец, родителям сообщили, что их дочь отправляется в один из этих миров, где ей предстоит стать королевой. Отец нахмурил лоб, но возражений не последовало. Потому что король сказал: так надо и так будет.
Все это стало мне ясно, едва за моим мужем закрылась дверь. Отец преобразился. Нет, он не предложил вызвать санитаров и не обвинил Дэна во лжи и демонстрации дешевых фокусов. Но он смог выплеснуть свое отношение к происходящему.
— Куда ты собралась?! — схватившись за голову, воскликнул он. — Тебя же съедят, убьют, раздавят!
— Пап, не преувеличивай.
— Ты — историк! — не понимаешь, во что влипла? Любой королевский двор — сборище негодяев и интриганов, подобное клубку змей. Никакой титул и корона не помогут тебе против жестокости и беспринципности. Плюс эта магия, о которой ты почти ничего не знаешь.
— Дэн сказал, что у них после войны все очень изменилось. Я ему верю! Он бы не обрек меня на подобную участь.
— Я ему тоже верю! Верю, несмотря на дикость всех этих речей. И знаю, что он будет защищать тебя даже ценой жизни, потому что любит. Но это равносильно заточению, понимаешь ты?!
— Мне кажется, все не так страшно. Я, знаешь, тоже не овечка, смиренно идущая на убой. В нашей чиновничьей системе коготки-то сами отрастают.
— Ох, девочка моя. С коготками, конечно, лучше, чем без них, но тебе бы что посерьезнее.
— У меня есть охрана. И сразу по прибытии я займусь магией. Здесь, увы, постоянно ее не хватает, чтобы еще тратить на обучение. В остальном я надеюсь на здравый смысл и российскую закалку.
— Значит, ты твердо решила.
— Да, папа. Без него нет мне счастья. К тому же нам судьбой определено быть вместе. Вот увидишь, все будет хорошо.
Головная боль, металлический привкус во рту, ослабшие колени… медленно подступающий животный страх — плата за переход через Магические Врага. И это при том, что меня укутали несколькими слоями защиты и Дэн не выпускал из своих рук, контролируя этот долгий прыжок в багровой полумгле, успокаивая и подбадривая. Поднеся руку ко рту, сквозь плавающие перед глазами цветные пятна я разглядела окрашенные кровью пальцы.
Добро пожаловать в новый мир.
Было темно, дул пронизывающий ветер. Попасть из лета в зиму оказалось все же неприятно, хотя я и знала, чего ждать. Не успело закончиться это давящее ощущение, после которого ныло все тело, и не успела я сообразить, что переход окончен, на меня накинули что-то длиннополое и пушистое, забрали из рук спящую Варьку и услужливо предложили залезть в какую-то большую коробку. Что за… Слушайте, мне не до разгадывания шарад.
— Не пугайся, это паланкин, — подсказал Дэн, прижимая к носу платок. — Дом недалеко, но тебе сейчас трудно будет сделать даже сотню шагов. Тяжелый переход выдался, а ты в первый раз.
— А вы? — оглянулась я на спутников.
Судя по их виду, несладко пришлось нам всем. По-моему, господин Тиан в любую секунду отключится.
— Мы следом, — махнул Дэн на еще два подобных сооружения. — В доме ждут лекари. Здесь нельзя оставаться, сейчас грузы пойдут.
В свете багровеющих Врат я рассмотрела внутри паланкина небольшое возвышение, куда практически вползла. Совсем ноги не держат. За мной тут же захлопнулась дверца, которую снаружи я и не заметила, и пол плавно качнулся, заставив привалиться к стенке, чтобы ненароком не выпасть. Впрочем, мои опасения оказались напрасными. Несли меня очень аккуратно, так что совершенно не трясло. Я даже успела провалиться в забытье, чтобы прийти в себя после яркого света и оживленного движения вокруг. Каким-то образом меня уже извлекли из переносного домика, и я успела заметить только спины уносящих его слуг. Комната была просторная, я лежала на чем-то мягком, а рядом хлопотали несколько женщин в одинаковых серых платьях и мужчина в сером же балахоне. «Маг», — определила я по стремительному движению его рук вдоль моего тела. Распаковывает кокон невидимой зашиты, в который очень похожими жестами меня запаковывали на той стороне. Второй стоял чуть поодаль, с готовностью разминая пальцы. А этот лекарь, судя по знаку в петличке строгого костюма, идентичному знаку господина Тиана. Мужчины перемолвились несколькими фразами, суть которых я не уловила: или мое знание лаэнта осталось в родном мире, или говорили они на другом языке. Маг уступил место коллеге, но далеко не ушел, а встал в одном ряду с женщинами. Через две минуты я смертельно захотела спать, утомленно успев подумать, что они так и будут тут стоять, если им не скомандовать выйти.
Следующее пробуждение выдалось более приятным — ничего не болело и в голове прояснилось. Одно огорчало — Дэна рядом нет, а я уже привыкла за последние дни к его присутствию по утрам. Широкая кровать с обеих сторон пуста. В этом я убедилась, когда решила потянуться.
— Доброе утро, ваше высочество, — раздался женский голос. — Как вы себя чувствуете?
От неожиданности я подскочила. Рядом находилась женщина средних лет — одна из трех вчерашних. Судя по пледу в кресле, из которого она встала, — ночная сиделка. Мне было так плохо? Последнее, что я помню, — сосредоточенное лицо лекаря.
— Доброе, — настороженно отозвалась я, окидывая взглядом обстановку и присматриваясь к собеседнице. — Мне лучше.
Комната, кажется, тоже вчерашняя, только лежала я вчера вон там — на изогнутой оттоманке. Ну что, выдающегося ничего нет, резиденция в нашем мире обставлена в сходной манере, даже более шикарно. Хотя тут не жарко, скорее холодно. Наглядное тому свидетельство — я в нательной рубашке с длинным рукавом и уже продрогла, откинув одеяло. Женщина, судя по зябко сложенным в замок рукам, тоже. Вопрос: кто и как меня переодевал и перекладывал?
— Желаете одеваться или сначала завтрак?
— Одеваться, — без колебаний выбрала я. Аппетит у меня сейчас зверский, но завтракать в одиночестве в этой холодной комнате уж совсем не хочется. Сначала нужно повидать Дэна. — Где мои вещи?
— Все здесь, но вы можете выбрать другой наряд. — Сиделка распахнула дверцу скромного шкафа в углу.
А в резиденции гардеробчик был поболее.
— Здесь есть ванная или что-то подобное?
— Разумеется. Вот за этой дверью.
— Спасибо, можете быть свободны.
— Но… разве вам не понадобится моя помощь? — осторожно поинтересовалась сиделка.
Выдержанная тетенька… или в ее инструкциях есть пункт — сильно моим странностям не удивляться.
— Благодарю вас, я в состоянии одеться самостоятельно, — как можно мягче ответила я.
Присев в реверансе, женщина направилась к дверям, а я спохватилась, что совсем остаюсь без связи… и вообще веду себя по-свински. Человек просидел при мне всю ночь, а я даже не сказала за это спасибо.
— Простите, как ваше имя? — спросила я вдогонку.
— Мое имя? — удивленно обернулась она. Кажется, моя странность перешагнула за рамки ее представлений. — Миртей.
— Я хотела поблагодарить вас, Миртей, за все, что вы для меня сделали. Не только вас, конечно, но всех, кто мной занимался в эту ночь.
— Это наша работа.
Судя по улыбке, тронувшей ее губы, политика выбрана верно. Доброе слово и кошке приятно. Сделаем заметочку на память. Кстати!
— А где моя кошка? С ней все в порядке?
— Она скреблась среди ночи, но я не решилась ее впустить.
Бедная Варька! И где-то она теперь?
— Я могу ее принести.
— Да, будьте так добры. И могу я вас еще попросить? Мне бы очень хотелось встретиться с его величеством. Не могли бы вы ему это передать?
Нет, нервы у Миртей вовсе не железные. А я, кажется, ляпнула что-то невообразимое.
— Простите, ваше высочество, но… я бы не смогла исполнить вашу просьбу, даже если бы его величество был здесь. Никто не пустит к королю простую служанку. К тому же его величество покинул изолятор почти сразу и отбыл в столицу.
На какое-то время я лишилась дара речи. Дэн уехал и бросил меня здесь! Вот так, без предупреждения, не попрощавшись и ни словом не обмолвившись о своих планах. А что здесь буду делать я?! Наверное, паника отобразилась у меня на лице, потому что Миртей поспешила сказать:
— Вам лучше поговорить с господином Саором. Я сообщу, что вы желаете его видеть.
— Кто это?
— Королевский лекарь.
— А разве не господин Тиан королевский лекарь?
— Господин Тиан — личный врач короля. Он тоже здесь. А господин Саор — глава карантинной службы.
— Тогда позовите господина Тиана, пожалуйста. Я буду готова через полчаса.
Миртей удалилась, а я первым делом решила утеплиться. Что мне могут предложить? М-да, не зря сиделка удивилась, что я собираюсь одеваться самостоятельно. Платья сплошь на застежках сзади, неимоверной ширины многослойные юбки, все в пол. Пожалуй, я еще повременю с перевоплощением в местную даму. Слава богу, мои вещи на месте и сумочка с самым необходимым тут же. Надеюсь, груз с лично купленными вещами дошел благополучно. Потому что местное белье тут тоже есть. Аккуратно разложенное на полках, оно меня совсем не порадовало.
Я надела вчерашние брюки, водолазку и теплый кардиган, предусмотрительно накинутый перед переходом, хотя казалось нереальным, что из тридцатиградусной жары мы сейчас переместимся в легкую прохладу. Дэн говорил, что средняя температура конца осени у них плюс десять-пятнадцать. Однако сдается мне, что вчера было ближе к нулю. В любом случае отопительный сезон, видимо, еще не начался, так что надела все, чтобы согреться. Жалко, теплых носков нет. Есть, правда, ботиночки, забавные такие, с кружавчиками поверху, но пока обойдусь предложенными сафьяновыми туфельками. Эти уж точно для внутренних помещений.
Умывание и наведение марафета не заняли много времени. Для мытья слишком холодно, а краситься я решила по минимуму. Что женщины из прислуги на той стороне, что Миртей и ее товарки — все поголовно без признаков краски. Вот посмотрю хоть на одну даму из высшего света, тогда решу, до каких границ тут можно дойти. А украшения… Дэн объяснял, что наш брак пока нельзя считать полноценным и я сейчас нахожусь в стадии где-то между незамужней девицей и мужней женой. А каффы были для демонстрации серьезности события тем, кто собрался поздравить нас после загса. Большинство из них все равно не будут присутствовать на нашей свадьбе, и для них честь воочию наблюдать хоть начало обряда. Так что сейчас я заплету дракончика на голове, заколю подаренной серебряной заколкой, и пусть гадают о моем статусе.
Вид из окна открывал не так много. Наш изолятор находился на отшибе усадьбы, в центре которого виднелся замок. Туда вела крытая галерея без окон, озелененная какими-то вьющимися растениями. Периметр усадьбы был обнесен высокой каменной стеной, а поскольку я находилась на первом этаже, заглянуть за ограду и познакомиться с моей новой родиной пока не удалось. Но замок внушал уважение. Мне он показался громадным, неприступным и не слишком гостеприимным. Хотя такое впечатление могло сложиться из-за ракурса — ко мне он располагался задом. К тому же солнце едва встало, и его лучи не попадали во двор, отчего замок казался хмурым и неприглядным.
Господин Тиан предсказуемо ждал в приемной комнате, находившейся за дверью спальни. В отличие от меня, он был переодет. Темно-синий длиннополый камзол с узорчатой вышивкой вдоль бортов, довольно узкие брюки, белый шейный платок. Да, господин лекарь, вас и не узнать.
— Здравствуйте, ваше высочество. Как спалось, как самочувствие? — встал он мне навстречу.
— Со мной все прекрасно. Только я совершенно не понимаю, что мне делать дальше.
— Вижу, вы расстроены. А между тем нет никаких причин для этого. Сейчас мы убедимся, что биозащиту вам поставили надежную. Так, наденьте вот это. — Господин Тиан протянул небольшой медальон на цепочке. Я автоматически накинула его на шею. — Это амулет классом посильнее вашего. На первый выход сгодится, потом вам подберут что-то поизящнее. И… вы не хотите сменить наряд? Вас ожидает свита, будет лучше, если на представлении вы будете выглядеть сообразно вашему статусу.
— Почему он уехал? — Вопрос прозвучал невпопад, но для меня это было важнее всего остального.
— Кто?
Я с укоризной взглянула на собеседника. Будто есть варианты.
— Вы спрашиваете о его величестве? Вы встретитесь в замке.
— Разве он не в столице?
— Кто вам сказал, что он уехал? — быстро спросил лекарь.
— Женщина из местных. Значит, это правда?
— Эта болтливая прислуга вечно лезет не в свои дела! Да, король в столице. Но это вышло непреднамеренно. Едва мы прошли все предписанные процедуры, ему сообщили, что вы уснули и до утра вас лучше не тревожить. В то же время герцог Лисэйт просил о немедленной встрече. Мария, вы напрасно волнуетесь. Его величество появится в ближайшее время. Он никогда бы не оставил вас один на один с новым миром.
Я вздохнула:
— Хорошо. Так что мне делать?
— Для начала нужно позавтракать. Магические Врата истощают силы путников.
За столом я поинтересовалась, кто такой герцог Лисэйт и с чем связана его деятельность. Господин Тиан рассказал, что его светлость — муж принцессы Элианели и отец нынешнего наследника, фактически второе лицо в государстве, и в отсутствие короля в его руках сосредоточивается верховная власть. А уж какие дела потребовали срочного присутствия короля в столице, скромного лекаря не уведомили. По-моему, насчет последнего господин Тиан кое-что знает или догадывается, но предпочел умолчать. Что же там случилось?
Настроение немного улучшилось, и я уже с нетерпением ждала выхода из изолятора. Переодеваться отказалась до встречи с Дэном. Свита подождет, а благородной даме негоже одеваться с помощью неквалифицированных помощниц, у которых толком не выспросишь о тонкостях высшей моды. Местные женщины оказались даже не совсем прислугой, они входили в штат карантинной службы и были кем-то вроде сестер милосердия. Из Магических Врат люди появлялись в разном состоянии. Об этом нам поведал местный начальник — господин Саор, присоединившийся к трапезе. Он очень извинялся за неудобства и холодный в прямом смысле прием. Никто не ожидал, что королевской невесте вздумается заснуть в изоляторе. Его величество дольше получаса тут вообще никогда не задерживается. Говорят, королевский перстень защищает своего владельца от любой заразы. А для более глубокой проверки у него штат магов во дворце. Но даже король вчера отходил от перемещения почти час. Про себя я хмыкнула: знаем мы возможности Раэл Тайна и его владельца. Так-то уж ему нужны какие-то маги.
В конце завтрака вошел слуга, с поклонами приблизился к господину Саору и что-то тихо сказал.
— Его величество спрашивает о вас, — вслух передал мне тот.
— Он вернулся? — встрепенулась я. — Значит, нам пора. Нехорошо заставлять короля ждать.
Я встала, и мужчины тоже поспешно поднялись. Мне даже не пришлось бежать в комнату за оставленными вещами — все принесли через пять минут. Варька была посажена в плетеную, с мягким дном клетку, на что я хотела возмутиться, но поняла, что пока по-другому никак. В дороге лучше ограничить ее свободу. Когда доберемся до места, получит во владение обширные площади. Погладив несчастную животинку и попросив ее потерпеть, в сопровождении целого отряда я двинулась навстречу новому миру.
Приватной беседы с мужем не вышло. Он ждал в компании троих мужчин, в одном из которых я опознала Дэйтона, и двух женщин. Вся пятерка явно занимала не последнее место при дворе. Меня встретили поклонами, реверансами и оценивающими взглядами. Счастье, что мне тут приседать ни перед кем не придется. Но все, кажется, были уверены в обратном, потому что градус удивления заметно повысился, когда Дэн подошел первым и склонился над моей рукой.
Какая же это все-таки гадость — сверху донизу регламентированное общество. Открыто разглядывать собеседников — нехорошо, прижаться к собственному мужу — неприлично. Даже сказать ему «ты» — предосудительно. Я уж молчу о поцелуях. Уединение нам, видимо, тоже не грозит. Чувствую себя Штирлицем, которому на свидании разве что дали посмотреть на жену.
А между тем мне хотелось всего вышеперечисленного сразу: и рассмотреть, и поцеловать, и особенно — поговорить. Дэн, как давно я не видела тебя таким. Черный с золотом камзол и жилетка, белоснежные кружева манжет и шейного платка, ножны на боку. Широкая серебряная лента через плечо. Совсем другой, но по-прежнему великолепен. А для меня — лучший в любом обличье!
Ну что ж, я знала, на что подписываюсь. Поэтому процедура представления прошла своим чередом. Двое незнакомых мужчин оказались секретарями, причем одного с соответствующими рекомендациями определили мне в помощники. Даже знаю, какое первое поручение ему прилетит от меня, — записывать всех, кого будут мне представлять, и вовремя напоминать, кто есть кто. Память на имена у меня аховая. Женщины, точнее, статс-дамы оказались старшими фрейлинами моей свиты. Одна графиня, вторая маркиза. Надеюсь, мы сможем найти общий язык.
Наряды дам заставили меня занервничать. Юбки были такой неимоверной ширины, что это было уже смешно. Но больше всего меня поразили лица. Теперь я поняла, почему Дэн никогда не возмущался моим макияжем. Они были не просто накрашены, но еще и раскрашены! Расписаны тонкой кистью настоящего мастера. Причем рисунки сделаны золотом, серебром и перламутровыми красками. Над правой бровью графини Саэт широко раскинула крылья гордая синяя птица, у маркизы Леарц на виске цвел полураскрытый золотой бутон. Ради этого, кажется, даже волосы над виском были частично подбриты. Характерно, что обе были в каффах, тщательно подобранных в одном стиле с миниатюрами. Но все это я заметила позже, а вначале даже не поняла, что это у них там блестит на лицах.
Дэйтон на правах старого знакомого быстро устроил нам с Дэном беседу в сторонке, а сам через минуту ретировался к остальным. Спасибо ему за это. Мы получили возможность перемолвиться на русском без обвинения в нарушении этикета.
— Как ты? — начал Дэн.
— Хорошо, — почти честно ответила я.
— Тебе сказали, что меня нет, — вздохнул он. — Прости, я думал, что вернусь до твоего пробуждения.
— Что-то случилось?
— Нет. То есть… я бы очень не хотел, чтобы это как-то тебя коснулось, но боюсь, что сохранить тайну все равно не удастся. У нас снова посольство из Сиртана. На этот раз сама королева. Она по-прежнему тешит себя надеждой объединить наши королевства путем брака.
Сиртан, Сиртан. Это, кажется…
— Государство из Союза Четырех. Королева Хеннад — носитель Хаши Танна. Я не могу просто выдворить ее из страны. Ситуация очень сложная, даже опасная. Дипломаты решают ее на своем уровне, и мы не будем сидеть сложа руки. По дороге в Вианну нам нужно посетить все крупные центры и объявить о нашей грядущей свадьбе как можно большему числу людей. Когда мы приедем, ни у кого не должно остаться сомнений в бесповоротности моего решения.
Ну вот, не успела приехать, а неприятности тут как тут, встречают с раскрытыми объятиями. Соперничество с королевой вовсе не входило в мои планы.
— Тебе нужно быть предельно осторожной и освоиться как можно скорее. Твой секретарь и фрейлины — надежная опора. Можешь во всем на них положиться — спрашивай, уточняй, эти люди не подведут. Сейчас переоблачайся, все необходимое, включая княжеские регалии, готово. После этого состоится представление остальной свиты. Потом обед — и можно выезжать. К ночи нас ждут в Сорре. Это довольно крупный торговый город. Там заночуем.
Прежде чем навсегда распрощаться со своим нынешним обликом, я сделала последнюю попытку.
— Дэн. Мне сейчас придется вот так же?.. — не поворачивая головы, кивнула я в сторону женщин.
— Тебе неприятна наша мода?
— Не уверена, что смогу ходить в такой широкой юбке. И эта боевая раскраска…
— Послушай. Сейчас от тебя требуется выдержать один прием. Дорожная одежда будет проще. А краска на лице вовсе не является обязательной, все зависит от желания самой женщины. Как и у вас. Обычно на лице изображают элемент фамильного герба. Если на тебе будет княжеская корона, этого вполне хватит, чтобы продемонстрировать твою принадлежность к роду Гертая. Крайне важно произвести благоприятное впечатление, чтобы тебя приняли в высшем обществе. Сама понимаешь, что для этого нужно как можно меньше отличаться от остальных.
Да, вот тебе и далеко идущие планы по революционному изменению моды. Один неверный шаг — и соседская королева не преминет воспользоваться оплошностью соперницы. Пока на мне есть некий налет легендарности и народных симпатий, надо развивать успех.
— Маша, ты так ничего и не сказала про магию, — напоследок заметил Дэн.
— Ты о Вратах? Довольно неприятное ощущение.
— Да нет же. Я про магию — ту, что вокруг, — взмахнул он рукой.
Я застыла на месте, потому что только в этот миг осознала, отчего, несмотря на все треволнения этого утра, в душе так… приятно и гладко. Мне бы сейчас посидеть в уголке, чтобы проникнуться и насладиться этим чувством. Магия везде и всюду. Навсегда.
— У тебя впереди много времени, — легко коснулся Дэн моего плеча и, расцеловав обе руки, отправил: — Ступай, встречаемся здесь же через… можешь не торопиться, будем ждать сколько потребуется.
Пять нарядов, один хуже другого, пестрели на стойках. Пять платьев, дорогих, тяжелых, не надеть под которые местное белье означает натереть себе жестким каркасом кровавые мозоли на бедрах, талии и боках. Мрачно рассматривая это великолепие, я лихорадочно соображала, как откосить от сомнительной чести. Ну почему я была такой дурой и не подумала о пошиве облегченного варианта подобных платьев заранее? До конца не верила, что реальность превзойдет самые худшие опасения. Впрочем… не так много у меня было времени на серьезную проработку данного вопроса.
— Вам не нравится? — раздался осторожный вопрос.
Я беспомощно пожала плечами:
— Давайте попробуем.
— Которое?
— Это, — выбрала я сине-зеленое, с золотым шитьем.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что зеленый отблеск создается из-за множества изумрудов, рассыпанных по корсажу и верхнему слою юбки. Судя по уважительным взглядам фрейлин, самое дорогое. Губа у меня не дура, она без подсказок чует. Хотя выбирала я, конечно, не по дороговизне. Просто люблю синий.
Дело происходило после ванны и начиналось с некоторым перевесом в мою пользу. Я успела отказаться от помывочных услуг и свежего белья, кроме мягкого полотна, заменяющего полотенце, и халата.
Пока мы шли в отведенные апартаменты, я немножко осмотрелась, отметив высоту сводов и арок и скудность обстановки общих помещений, с лихвой компенсирующейся многочисленной стражей. Мне сказали, как называется замок, и имя владельца, но я все сразу забыла. Потому что дальше шло перечисление свиты со всеми титулами и регалиями. Так, господин секретарь, далеко не отходите, вы мне пригодитесь в ближайшее время.
В покоях было несравненно теплее, чем снаружи, что вызвало мысли о…
— Первым делом выберем наряд и аксессуары к нему, — начала маркиза.
— Нет, первым делом ванна! Если она, конечно, здесь есть. Привычка, знаете, а в жутком холоде изолятора возможности помыться не было. Будьте любезны, найдите пока мой багаж.
И вот, наполоскавшись под душем, больше напоминающим дождик с потолка, я стояла перед платьями и в отчаянии понимала, что придется сдавать позиции без боя: декольте у них ужасающее, бюстгальтер отпадает, а без исподнего под корсажем не обойдешься. Ткнула в сторону служаночки с короткой белоснежной сорочкой, две девушки с нижними юбками, осмелев, двинулись за ней. Девушку-панталоны я злорадно завернула, кивнув в сторону своих припасов.
— Но это же неприлично! — с веселым азартом рассматривала наше белье графиня Саэт.
Откуда мне знакомо ее имя?
— Во-первых, не более неприлично, чем эти декольте. Какой смысл прятать ноги, если грудь при этом у всех на виду? А во-вторых… — сделала я многозначительную паузу, — очень надеюсь, что никто не полезет мне под юбку проверять, все ли там надето по форме.
Если кого-то мои слова и смутили, то не фрейлин. Графиня как старшая по возрасту и опыту только лукаво улыбнулась и, усаживая меня перед зеркалом, успела посоветовать:
— В любом случае придется привыкать. В супружеской жизни ваши доводы перестанут действовать.
— Со своим супругом я договорюсь, — доверительно шепнула я.
Прическу делал личный парикмахер его величества, сокрушенно всплеснувший руками на мои волосы:
— С этим надо срочно что-то делать! Для нормальной прически вам не хватает не менее локтя волос.
Ему мало?! В нашей парикмахерской из моей длины до середины спины без проблем соорудили бы любую прическу.
— Не огорчайтесь, — поспешил утешить парикмахер. — Сегодняшнее мероприятие хоть имеет статус официального, но не самого торжественного, поэтому обойдемся полубашней. Под ваш княжеский венец прекрасно подойдет. Но с сего момента начнем отращивать необходимую длину.
Пока над моей головой колдовали, я решила не тратить время зря. Маркиза удалилась с заданием найти и привести портного, с которым мы будем работать в дальнейшем. Графиня, будто ждала этого момента, пересела поближе, покосилась на парикмахера, с самым вдохновенным видом творящего невероятное с моими волосами, и вдруг спросила:
— Скажите, вам знаком Николай Андреевич?
Я изумленно посмотрела на сидящую рядом женщину. Она спрашивает про Николая Андреевича? С чего бы это? Она так забавно произнесла имя: «Ниххолаэ Антрээвиш», что было понятно — русским не владеет. Парикмахер немедленно вернул мою голову в надлежащее положение.
— Да, а вы откуда…
Так ведь друг любезный — местный граф! Наверняка они знакомы. Подождите. Дэн ведь называл его как-то… графом Саэтом! Я встретила взгляд графини в зеркале и с вероятностью девяносто девять и девять десятых определила — жена! Ну кто бы мог подумать!
— Вы расскажете как-нибудь о своем мире? — пряча за любезной улыбкой неподдельный интерес, попросила она.
— Разумеется. У нас будет возможность поговорить, — многозначительно пообещала я.
Если бы графиня Саэт желала прилюдной беседы, то спросила бы о муже прямо. А коли назвала его земное имя, тут не все так просто. Надо узнать у Дэна, что является предметом конспирации, чтобы невзначай не устроить графу подлянку. И быть все же поосторожнее, не то окажется, что я носитель таких тайн, за которые тут голову снесут, не задумываясь.
Но каков любезный друг! Женат, оказывается, а ведет себя как закоренелый холостяк. Впрочем, мы с нашей эмансипацией до того испортились, что вполне способны принять за флирт любезность воспитанного мужчины.
Платье оказалось составным. И надевали его на меня вчетвером. Ой, зря я отказалась переодеться в изоляторе: то, что там висело, теперь казалось мне верхом совершенства. Во всяком случае, оно было мягким на ощупь. И чувствовала бы я себя в нем, не как корова на льду. Нескольких шагов до зеркала мне хватило, чтобы ощутить всю «прелесть» качающегося со всех сторон кринолина. Как жаль, что узрела я это чудо только в процессе одевания — раньше оно пряталось за платьями. Чтобы поддерживать баланс и не хлопать подолом о пол при каждом шаге, нужны месяцы тренировок. А протискиваться в дверные проемы — это, наверное, особое искусство. При первом же взгляде в зеркало у меня кровь застыла в жилах. Весь мой облик от кудрявой макушки «полубашни» и сверкающего венца до подола размахом не меньше двух метров, беспощадно сметающего все на своем пути, кричал: «Маша, ты попала!» Этим великолепием я не просто затмила своих фрейлин, но далеко их переплюнула. И за что же мне такая честь? Ужас на моем лице остановил готовых осыпать меня комплиментами присутствующих.
— По… подайте мою сумку, пожалуйста, — пролепетала я.
Выудила ручку и блокнот и написала по-русски: «Дэн, у меня ПРОБЛЕМА!!! Нужно срочно поговорить!» Записку попросила немедленно отнести его величеству. Он должен это видеть — видеть, как я никогда одеваться не буду! И если он посмеет сказать, что я прекрасно выгляжу, я его побью, не глядя на подданных. Надо что-то решать — или со мной, или с модой.
Графиня открыла рот, чтобы возразить, но я пояснила:
— Самой мне до него не удастся добраться.
Ожидая Дэна, я стояла. Как в ЭТОМ присесть, не имею ни малейшего представления.
Он пришел довольно быстро и не один. Короля сопровождали оба секретаря и Дэйтон. Кинув на меня один-единственный взгляд, Дэн обернулся к другу и негромко сказал по-русски:
— Ты проспорил.
Он издевается? Да нет, взгляд серьезный. А у Дэйтона — растерянно-виноватый. Ну и о чем речь? Оба предусмотрительно остановились на расстоянии… или это мой раскидистый прикид их остановил. Вдоволь налюбовавшись мной, Дэйтон рискнул заговорить:
— Вы чем-то недовольны?
Тихо закипая, я кинула взгляд на Дэна. Тот поощрительно кивнул мне, мол, высказывайся смелее.
Спокойно, спокойно, поорать я всегда успею. Пока меня принимают всерьез, никто украдкой не улыбается. И я задала самый нейтральный вопрос из всех возможных:
— И давно у вас носят… столь объемные юбки?
Я же помню Элию. Ну не было на ней таких изысков!
— Со второго-третьего послевоенного года, — честно попытались вспомнить мужчины.
Писк моды, значит.
— Позвольте узнать, в связи с чем?
— За время войны мода упростилась до предела. Нелегко приходилось всем, и женщины терпели лишения не меньше мужчин. Поэтому после наступления мира уважение к маленьким женским капризам стало считаться хорошим тоном. Ткани, украшения демонстрируют щедрость мужчины и подчеркивают статус дамы.
Маленькие женские капризы, значит. Девочки меряются юбочками. В то время как страна не оправилась от страшной войны, они тут с жиру бесятся! Ну, значит, и мне можно. Смелое решение, на грани наглости, но настолько изящное и простое, что само напрашивалось, созрело мгновенно.
— Это все мне, верно? — махнула я на оставшиеся наряды и, получив подтверждающий кивок, продолжила допытываться: — Есть еще?
Да. Замечательно.
— В таком случае, — перешла я на лаэнт и повысила голос, чтобы слышали все, — я желаю начать жизнь в этом мире с доброго дела. Зная, какая страшная война отгремела не так давно и какие жуткие последствия она оставила: разруху, сирот, калек, — прошу продать эти замечательные во всех отношениях наряды, а деньги направить на благотворительные цели. Мне будет достаточно скромного дорожного костюма.
Кушайте, дамы и господа. Посмотрим, повернется ли у кого-нибудь язык сказать, что я поступила не по-королевски.
Спустя час я была почти счастлива. Жизнь, кажется, начала налаживаться. Дэн назвал меня умницей в превосходной степени. Глазами. Вслух он заявил, что Гертай всегда славился щедростью и столь достойный пример для подражания должен найти отклик в сердцах граждан. Он станет первым последователем, удвоив вырученную сумму. Секретарь за его спиной молча строчил. Фрейлины восхитились благородством поступка и пожертвовали по одному платью каждая. Похоже, тут только что родился благотворительный фонд. Дэйтон сказал, что его супруга наверняка пожелает присоединиться.
Найденный маркизой портной был озадачен пошивом набора дорожных платьев. До столицы мне хватит, а там будет видно. Пред мои очи стащили все, что уже заготовили, и мне удалось выбрать два домашних и два «скромных» дорожных костюма — размахом всего-то около метра. Один из нарядов, черно-зеленый с золотой отделкой, как раз под цвета Гертая, я выбрала на ближайшую перспективу, то есть для встречи с изнывающей от любопытства свитой. Венец и златая цепь пригибали своей тяжестью, что заставляло еще прямее держать спину.
Представление мне придворных, точнее, меня им, не было приемом как таковым. Секретаря, чье имя — Эрдал — я все же запомнила с третьего раза, мудро оставила при себе. У него были списки, куда я велела вносить пометки-подсказки на будущее. А графиню с маркизой намеренно отпустила к остальным пораньше. Уверена, им не терпится поделиться новостями.
Дэн переоделся в мундир. Через плечо по-прежнему была перекинута серебристая лента, но, помимо нее, на шее и груди появилось несколько знаков разной формы. Центральный, висящий на богатой золотой, с чередующимися крупными камнями цепи, напоминал эмблему НАТО — то же стилизованное изображение четырехлучевой розы ветров, разделяющее круг на четыре части. Позже я узнала, что это знак главы Союза Четырех. Остальные были военными наградами (уверена, заслуженными), международными и лаэнтерскими. У меня дыхание перехватило, до того Дэну шел этот строгий военный мундир — живое напоминание о недавнем прошлом. Мой муж — герой войны, а я так мало об этом знаю. Нужно восполнять пробелы.
Из-за дверей слышался голос глашатая, возвещающего о нашем прибытии:
— Его величество Даанэль Раэл, король Лаэнтера, Доната и Баэра, владыка Тэо, Гертая, Ниара…
— У тебя рука холодная, — сказал Дэн, поднимая мою кисть к своей щеке. — Волнуешься? Все пройдет отлично.
Как мне не хватает прикосновений и объятий! Но система видеонаблюдения в виде бесстрастной стражи к нежностям не располагает. В данный момент перед нами четверо — двое по сторонам огромных дверей и еще двое застыли перед створками, готовясь их распахнуть. Да еще за спиной.
— Это надолго? — спросила я, потому что голос за дверью все еще продолжал что-то перечислять.
— Нет, малый титул. Уже заканчивает.
Это малый? Не приведи господь учить большой. А ведь наверняка придется.
— И графиня Соколова, княжна Гертая, нареченная невеста его величества!
Войдя в зал рука об руку с Дэном, я обнаружила вместо людей массу склоненных спин и причесок. Япона мама, это ведь теперь всегда и везде так будет! Все зашуршало, тихо затренькало, и на нас воззрились глаза. Ладно на меня господа так изучающе смотрят, а на короля-то что пялятся, будто в первый раз видят? И понеслась…
Объявляли по одному, иногда нарами. Так как имена, титулы и должности мне мало о чем говорили, я сосредоточилась на внешности представляемых мужчин и женщин, на их мимике и жестах. Даже успела магическим зрением посмотреть. Правда, недолго — супруг при первой же паузе выпалил мне в глаза: «Ты что делаешь! Немедленно закройся!» Но и этого краткого опыта хватило, чтобы задуматься. Первое чувствительное отличие от нашего мира — оболочки людей были нейтрального белого цвета. Они вообще не испытывают эмоций? Второе — все, к кому я успела приблизиться, били током. Ну не током, наверное, но ощущение схожее. И наконец, магии в помещении было… много ее было. Нет, я помнила, что тут есть постоянный фон, но это оказалось иное. «Амулеты, амулетики, заклинания всех мастей, вплетенные в ткани и прически, залитые в драгоценности», — объяснил Дэн мне позже. И отругал за то, что вздумала вылезти из-под своего магического прикрытия. Одна надежда, что мое любопытство в общей мешанине могли списать на любого из соседей, а то и вовсе на воздействие Раэл Танна. Раскрывать мои способности вовсе не входило в наши планы.
Без магии тоже есть о чем подумать. Не все настроены благожелательно, и фальшивые улыбки равно встречались как у мужчин, так и у женщин. В списках секретаря появилось несколько пометок, к кому присмотреться, а кого сразу поставить в очередь на удаление от моей персоны. Как, например, одну особу, стоявшую рядом с графиней Саэт. Весь ее облик излучал вызов — от неимоверно широкой юбки, готовой поспорить с теми, от которых я благополучно откосила, и до высокомерного взгляда. К моему сожалению, герцогиня Тэо состояла в свите короля, что побудило поставить на ней жирный вопросительный знак, хотя хотелось бы сразу крестик. Одна баронесса с собачкой несказанно поразила меня своим брызжущим через край радушием. Вспомнив совершенно неприличную шутку на тему дам с собачками, я просигналила Эрдалу сделать на ее имени соответствующую пометку. Надо будет прозондировать этот вопрос.
Торжественная часть прошла гладко, оставив после себя тупую головную боль и желание вымыть руки. Столько поцелуев от мужчин за раз мне еще не перепадало. А Дэн остался бесстрастен, несмотря на то что ему еще и от женщин досталось. Ну, не столько ему, сколько Раэл Танну. Все стремились приложиться к перстню, да с такой жадностью, будто хотели отхлебнуть его силы. В конце король с улыбкой развернулся ко мне, и я наскребла сил, чтобы улыбнуться в ответ. Если обед предполагается публичным, я не выдержу.
Выезжали еще засветло, хотя в замке уже начали зажигать огни: хмурое небо разразилось холодным дождем. Подсвечники и канделябры, светильники и люстры о сотне свечей вызвали у меня печальный вздох: прощай, эпоха электричества.
На обеде присутствовал лишь самый узкий круг, что послужило поводом для оптимизма. Физическое состояние стараниями господина Тиана быстро пришло в норму, сидела я рядом с Дэном, так что можно было иногда касаться друг друга и обмениваться репликами, и даже поездку он обещал совместную по случаю непогоды. Столько счастья, что я воспрянула духом.
В дорогу меня утеплили полусапожками, шелковым пыльником под горло с теплой подбивкой и шляпой совершенно невероятной конфигурации, с перьями, лентами и чем-то блестящим. Рассматривать было некогда. К тончайшим лайковым перчаткам прилагалась муфта, но мне это показалось чересчур. Не зима все же.
Взгляд в зеркало подтвердил, что я стремительно вливаюсь в ряды аборигенов. Непорядок! Надо подумать, на чем бы еще сыграть, чтобы приблизить наступление революции в женском гардеробе. Не скажу, что мне совсем не понравилось или я плохо выглядела, но все же штаны в дороге удобнее. А шляпа классная, это да.
Отдельно стоит упомянуть про магическую защиту. За сегодняшний день меня дважды навестил маг — молчаливый мужчина в сером балахоне, серьезностью готовый поспорить с Тенями. Приходил он почему-то вместе с парикмахером: при первых сборах ассистировал мастеру, передавая украшения в прическу, так что я не обратила на него особого внимания, приняв за подмастерье. Но во второй раз он дождался полного моего облачения, удаления почти всей прислуги и фрейлин и только тогда протянул мне тонкий поясок, сплетенный из кожи и тонких чешуек серебра, — настоящее произведение искусства:
— Наденьте его под пыльник. Остальные защитные амулеты можете снять.
— Что это? — полюбопытствовала я, почувствовав зуд в пальцах, прикоснувшись к ремешку.
— Универсальная защита от магического и физического воздействия. В дар от его величества. Выдерживает до десяти тысяч гран магической Силы. В гранах измеряется магия, — пояснил он, заметив мой интерес. — Умелому магу для умерщвления человека достаточно сотни гран. Собрать для удара десять тысяч удастся только выдающемуся магу. Помимо сырой Силы, этот артефакт способен выдержать попадание из огнестрельного оружия либо отразить удар холодным оружием.
Поясок я, конечно, надела, но сделала заметку спросить у Дэна, можно ли с этим магом быть откровенной или он простой исполнитель, а магии меня будет учить кто-то другой. Да, вопросов для обсуждения все больше, а кулуарных бесед пока и близко не предвидится.
Двор шумел и гудел. Замковая челядь спешила воспользоваться возможностью посмотреть на выезд короля и его невесты. Вереница карет готовилась принять разряженных придворных, лошади всхрапывали, все куда-то шли, бежали, меня надежно конвоировали, так что по сторонам осматриваться было некогда. Одно ясно — выезд из замка окружала все та же стена, и парадный двор мало чем отличался от вида тылов. Довольно мрачная крепость.
При выходе взгляд наткнулся на хозяина замка. Барон, чье имя я так и не запомнила, с приклеенной улыбкой беспокойно наблюдал, как заканчивается оккупация его владений придворной кликой. Это называется «предоставить площади». Поскольку сама часто оказывалась в его положении, я подошла и выразила личную признательность за гостеприимство. Хмурое лицо осветилось, и барон с достоинством ответил, что счастлив служить своему королю и премного рад знакомству с его очаровательной невестой. Графиня Саэт по моему примеру вежливо распрощалась с хозяином, еще несколько человек подошли с той же целью. Но большинство придворных, пропустивших мой вояж, даже не посмотрели в его сторону. Как это похоже на наших чиновников, с визитами бывающих в разных местах. Мир другой, а люди все те же.
Впереди маячило не меньше эскадрона почетного эскорта, в глазах рябило от лиц, нарядов; запахи духов, прелой листвы и лошадей смешались в непередаваемое амбре. Мне уже хотелось скрыться ото всех, и не важно, что к услугам — непривычной формы карета на колесах в половину моего роста, в которую впряжена шестерка тонконогих лошадей. Внушительное сооружение с вензелями, увенчанными короной, — ура, нам сюда.
— А Варька? — вспомнила я, уже поставив ногу на подножку экипажа.
Задурили мне голову своей экзотикой, про кошку забыла напрочь. Зонт, будто по волшебству плывший над моей головой и готовый сложиться, вновь занял свое место.
— Ваше высочество, не стойте там, промокнете, — показался в глубине Дэн. — Маркиза, позаботьтесь о животном, — озадачил он мою фрейлину, которая ждала очереди на заход в карету. — Дэйтон, дождитесь даму.
Зашторенная дверка немедленно захлопнулась, и Дэн сгреб меня в охапку, приникая с поцелуем.
— С самого утра мечтал об этом! — признался он.
Целых пять минут уединения. Какое счастье! Потом раздался кашель Дэйтона, и мы едва успели принять благочинные позы напротив друг друга — сидеть на одном сиденье даме и кавалеру неприлично. А еще надо удостовериться, что одежда в порядке, ничего не перекосилось набок и юбки лежат именно такими складками, как принято. Это меня сегодня фрейлины просвещали на ходу.
— Защитный амулет, что я отправил, на тебе? — по-русски спросил Дэн, пока по ту сторону дверцы происходило какое-то замешательство.
— Ремень? Да.
— Не снимай его без команды мага. В дороге этот артефакт будет осуществлять основную защитную функцию.
— А как же ночью?
— В остальное время тебя будут снабжать комплектами одноразовых амулетов. Привыкай, Маша. Без этого никак.
Куда ж я денусь? Привыкну, конечно. Вот про Теней и не вспоминаю, хотя наверняка они где-то рядом. А как меня это напрягало поначалу.
Наконец мне продемонстрировали кошку в клетке. У нее был такой затравленный и несчастный вид, что я раскаялась в своем решении тащить Варьку с собой. Наверное, лучше было оставить ее у родителей.
— Бедная моя, выпустите, я ее так подержу, — попросила я, умоляюще глядя на Дэна.
Тот еле заметно кивнул, и клетку тут же раскрыли. Полными ужаса глазами кошка смотрела на меня. Похоже, не узнавала среди чужих запахов и одежды.
— До привала найдите шлейку, — последовала команда.
— Варенька моя, я тебя не брошу, — гладила я кошку, немедленно вцепившуюся в мой пыльник.
Вот сейчас она наделает затяжек на шелке, и высшее общество нам этого не простит. Я подняла взгляд на окружающих: маркиза и Дэйтон уже расселись по местам и с улыбками смотрели на меня.
— Его величество тоже обожает свою собаку, — сказал вдруг граф.
У него собака? А что же он ничего не говорил? И как теперь?
— Март очень умный и воспитанный пес, — поспешил успокоить меня Дэн. — Он никогда не обидит вашу кошку. Мы еще кого-то ждем?
— Только вашего приказа выдвигаться. Все готово.
Взмах королевской руки возвестил о начале путешествия. Мы еще минутку постояли, ожидая, когда откроют ворота и через них пройдет сопровождение, и мягко двинулись вперед. Шторки были сдвинуты, чтобы не заслонять обзор, и разговоры от домашних питомцев, которые, судя по всему, тут нередки среди добродетельных дам и господ, сразу сместились в сторону географии.
— Ну, кто возьмет на себя труд рассказать княжне о королевстве? — вопросил Дэн.
Дэйтон с маркизой переглянулись и дружно принялись убеждать его, что лучшего рассказчика, чем его величество, не сыскать.
— Вы знаете, как мы любим вас слушать, государь, — начала маркиза.
— Кому, как не хозяину, рассказывать о своих владениях, — подхватил Дэйтон.
— Какая откровенная лесть, — скривился Дэн. — Эдак, господа, вы заставите меня раскаяться в выборе спутников.
Добившись последними словами опущенных долу очей маркизы и поднятых в защитном жесте рук друга, он вздохнул и обратил взор ко мне:
— Вот наглядный пример того, кто в нашем королевстве главный труженик. Что ж, в свое время вы были экскурсоводом для меня, самым очаровательным и прекрасным экскурсоводом по самому неожиданному и неприятному миру, надо сказать, — велеречиво произнес Дэн, целуя мне руку. — Настала моя очередь. Остается надеяться, что наш мир примет вас более радушно. Итак, мы находимся на севере Лаэнтера, славящемся своими горами и всеми богатствами этих гор: рудами, благородными металлами и камнями, равно использующимися в ювелирном, строительном и магическом искусствах. Согласно легендам в этих горах когда-то жили гномы, зародившие рудознатное дело в нашем мире.
— А сейчас?
— Кое-кто утверждает, что и сейчас живут. Но достоверных свидетельств нет очень давно. Лишь новости из разряда ваших снежных людей.
Надо же, гномы! Вечер перестает быть томным. Я вглядывалась в расстилающийся пейзаж. Дорога из ворот замка шла на понижение и в полукилометре сливалась с более широким Северным трактом, местами вырубленным в скалах. Вокруг царила осень, и когда Дэн упомянул, что сегодня первый день зимы, я даже удивилась.
— Символично, не правда ли? — многозначительно спросил он у меня.
Да, совпадение. Впервые его величество к нам попал тоже в первый день зимы. Только их зима на поверку более приветлива.
Меньше чем через час нам стали попадаться люди — по одному-двое, небольшими группками. Все они с жадным интересом смотрели в нашу сторону.
— Улыбайтесь, княжна, ваши будущие подданные приветствуют свою королеву.
Мы въезжали на улицу одноэтажного, но, что характерно, каменного городка, и народ уже стоял сплошь, махал руками, кидал цветы и что-то кричал. «Откуда цветы, если зима?» — удивилась я.
— Это Сорра? Быстро мы добрались.
М-да, на обещанный крупный город не тянет.
— Ни в коем случае. До Сорры еще около четырех-пяти часов езды. Перед вами Дубно.
— Тогда что делают все эти люди? Вы сказали, они собрались для приветствия. Мы сейчас остановимся?
— Остановка здесь не предполагается.
— Но… в чем тогда смысл? Здесь, пожалуй, все население городка.
— Думаю, больше. Наверняка люд собрался со всех окрестностей посмотреть на нас. Нечасто в этих местах королевские особы разъезжают.
— А как же вы вчера…
— Телепортом, разумеется. Нынешнее путешествие и способ передвижения имеют ряд небезызвестных вам причин.
Как же, помню. Дэн празднует десять лет своего восхождения на престол, заодно делится радостью с подданными: скорой женитьбой на легендарной спасительнице, что отдала свою любовь ради блага Лаэнтера. Моя задача в предстоящем турне — достичь главных целей. Знакомство со страной и ее жителями. Презентация меня народным массам. Избавление от некоей королевы, которая зарится на моего мужа.
— Мы не обманем ожидания всех этих людей, если так и промчимся, даже не сбавляя скорости?
— Думаю, никто всерьез не ждет чуда. А если будем делать остановки в каждом встречном населенном пункте, мы и за год не доберемся до столицы. Можете им помахать.
Я подняла руку и так ее держала, покуда городок не остался позади. Простите, граждане, больше ничем помочь не могу.
— Значит, нам часто придется проезжать через населенные пункты?
— Чем дальше в глубь страны, тем более густонаселенные районы. Будет просто замечательно, если лаэнтерцы увидят вас с улыбкой па лице. Солнце дарит тепло всем, а вы — наше новое маленькое солнышко. Маршрут разрабатывал Дэйтон, можете уточнить у него график движения и остановочные пункты.
Планы мне не только обсказали, но и продемонстрировали на бумаге, и даже разрешили оставить себе. Целый рекламный проспект, только вот туристическая программа в нем не очень привлекательная. Кроме собственно остановочных пунктов, там чуть не поминутно были расписаны все встречи и места особых задержек с указанием, куда и по какому поводу нас поведут. Да, зарабатывать народные симпатии придется в поте лица. Эдак к концу путешествия я и спать буду с приклеенной улыбкой и поднятой кверху рукой. Из всего перечня мне запомнилось загадочное «Эльфийское Древо», в котором предполагается не только ночевка, но и посещение мемориала.
Спустя какое-то время я почувствовала, что ноги начинают коченеть, а руки постаралась спрятать под Варьку. М-да, зря от муфты отказалась. Получасовой привал спас от онемения в конечностях, но до ночевки еще как минимум два часа.
— Замерзла? — потихоньку спросил Дэн, попивая предложенное горячее вино и пользуясь сгустившейся темнотой, чтобы поправить мне ворот пыльника.
Кажется, температура опустилась ниже нуля.
— Ага, — кивнула я. — Ноги и руки.
Этот краткий обмен фразами вызвал явление мага, который быстренько утеплил нас перед отправлением с места привала. Прикрывшись его пушистой иллюзией, а позже обзаведясь и подушечкой под голову, я практически продремала остаток пути, поэтому остановка и голоса вызвали лишь раздражение. Выходить из уютного тепла и мягкого полумрака не хотелось. Еще меньше хотелось общения. Однако пришлось. Для снятия сонливости маркиза предложила нюхнуть флакончик. Резкий незнакомый запах быстро привел меня в боевую готовность, так что я даже вспомнила про необходимость улыбаться.
Снаружи нас ждала делегация. Отцы города Сорры расстарались. Во-первых, было светло почти как днем, во-вторых, неожиданно тепло (освещение и температуру поддерживали маги), а в-третьих, площадь окружал народ. Куда бы я ни кинула взгляд, везде были люди. Даже на деревьях висели гроздья мальчишек. Едва мы ступили на землю, зазвучала музыка и грянуло многоголосое «ура-а-а!». Я понимала, что кричат нечто другое, но внутренний переводчик трактовал это вот «и-иттэа-а-а!» именно как «ура!».
Наши две свиты, яркостью и блеском сравнимые с павлиньим хвостом, послушно выстроились в арьергарде, а конное сопровождение, уже спешившись, рассредоточилось по периметру. Нам поднесли увесистый золотой ключ от города, которым при необходимости можно отбиваться от врагов, двое важных толстых дядек обратились с приветствиями, а потом Дэн вскочил на подведенного коня и толкнул такую речь о величии Лаэнтера и его граждан, что я потом час вертелась в постели, прокручивая в памяти реакцию людей. Ликующая толпа взорвалась криками: «Да здравствуют король и королева!», «Слава великому королю!» — и это лишь то, что я расслышала и запомнила. Я стояла там, и мурашки бегали по телу, до того это было жутко и сладко, и каждая клеточка резонировала в такт.
Позже мы с балкона смотрели на парад войск вольных земель Сорры, ужинали с высшими чинами округа, и я потеряла всякий счет времени, забыв, что уже глубокая ночь, а завтра снова в путь. В итоге, распрощавшись с Дэном до утра, я думала, что упаду и усну, но не тут-то было. В голове творилась такая каша, что пришлось встать и ходить по комнате, чтобы не видеть это мельтешение образов перед глазами. Но незнакомая обстановка богатого дома мало способствовала обретению покоя. Особенно привлекали внимание каменные мужики по бокам окон, поддерживающие карнизы, и особо мощные их коллеги, подпирающие потолок, по углам. Обеспокоенная Варька хвостиком бегала за мной, заглядывая в глаза и упрашивая вернуться в теплую постельку. Спустя минут пятнадцать в дверь постучали, и графиня Саэт предложила мне снотворное.
— А вы почему на ногах? — изумилась я, ибо фрейлина все еще была в платье, пусть не в выходном, а в каком-то более простом варианте, но это было платье, не халат.
За ней виднелись часовые по обеим сторонам коридора и все тот же маг. Графиня лишь улыбнулась:
— Как только вы уснете, мы будем свободны и сможем тоже лечь.
Снотворное заклинание подействовало быстро, но усыпило меня не так стремительно, как когда-то Дэн. Я успела проводить визитеров до дверей, снять теплый халат, нырнуть под одеяло, поджав замерзшие за время кружения по комнате ноги, и только после этого отбыла в страну снов.
Утро началось с поздним зимним рассветом, и сильно подозреваю, что часа на два позже, чем у остальных. Я с удовольствием приняла душ, ибо решила отмокание в ванне оставлять на вечер, после пыльной дороги. Потом ко мне потянулась вереница уже знакомых по вчерашнему дню лиц: четыре фрейлины и еще девушки из прислуги, господин Тиан с пожеланиями наилучшего утра от его величества и осмотром между делом, портной с примеркой, дуэт парикмахер-маг, секретарь заглянул на огонек осведомиться о распоряжениях на сегодня. За завтраком в узком кругу, хоть не столь узком, как бы хотелось, внимательные глаза Дэна спрашивали, все ли в порядке, и мои пытались оптимистично заявить, что уже начинаю втягиваться. Правда, не сдержала вздох. Королевская рука легла поверх моей, что немедленно вызвало многозначительные переглядывания. Я хотела устыдиться, а потом подумала: «Какого лешего! Это мой муж!» — и открыто улыбнулась Дэну, пожав пальцы. Потом мне пришлось переодеться в дорожное платье, не забыв о своем волшебном пояске, и, провожаемые толпами народа и излучающим флюиды счастья гостеприимным градоначальником, мы отбыли из славного города Сорры.
Наш путь лежал практически точно на юг, за спиной осталась горная гряда, с которой началось мое знакомство с новой родиной. Секретарь по моей просьбе приготовил к отъезду карту королевства, и я с интересом изучала ее, благо дорожное покрытие и конструкция кареты позволяли. Уж не знаю, везде у них так или для нас специально готовили дорогу, но одной бедой, в отличие от матушки-России, тут меньше. Как насчет второй, еще предстоит узнать.
В этот день я получила в подарок уникальное изделие королевских ювелиров — безумно дорогие и красивые наручные часы со вполне человеческими, то есть арабскими цифрами. Однако время они показывали местное. Циферблат украшали десять разных драгоценных камней, рядом с которыми были расставлены цифры от одного до десяти. Три фигурные стрелки соответственно отсчитывали местные секунды, минуты и часы. Торопливая секундная стрелка оказалась самой короткой, а часовая, наоборот, самой длинной, кончиком задевающей камни и возвещающей наступление следующего часа хрустальным звоном, каждый час разным и наверняка магического происхождения, ибо чему там звенеть, неясно. Всего в сутках у них десять часов, зато каждый час состоит из ста минут, каждая из которых состоит из сотни секунд. Соответственно, полдень наступал в пять часов, а полночь в десять. Кроме прочего, часы назывались свечами, минуты — слоями, а секунды мигами. Это было непривычно, странно, но без часов еще хуже. Хорошо хоть мой магический внутренний переводчик позволял распознавать, когда речь шла о единицах времени, правда, приводил их просто к привычным мне часам и минутам, так что косяки в интерпретации были неизбежны. В связи с этим я по достоинству оценила подарок Дэна, тем более ценный, что наручные часы тут оказались в новинку, и каждый, кто видел их, считал своим долгом выразить восхищение. Многие, правда, восхищались не самим изделием, а щедростью его величества, так что к вечеру я убедилась в правоте короля, не терпящего лизоблюдства. Утомляет.
Вообще отношения со свитскими складывались странные. Во-первых, я их всех не любила уже за одно то, что они были вездесущи и не оставляли нам с Дэном шансов побыть наедине. Едва мы выходили из кареты, кто-то тут же оказывался поблизости. Во-вторых, меня тихо бесило выражение их лиц. Наверное, их с детства учат смотреть на мир презрительно-свысока, но скажите мне, за каким лядом делать такие рожи в кругу себе подобных? Дэн на их фоне просто свойский парень. И не только со мной, кстати. Я как-то не утерпела и спросила его об этом. И знаете, что он мне ответил? Что может себе позволить. Ибо король.
Относились ко мне по-разному. Как я и предполагала, все очень быстро узнали о моем широком жесте, и это стало первой темой для разговоров. Мужчины больше интересовались финансовой стороной вопроса, женщины косились на мои скромные, по их меркам, наряды, но вслух говорили о моей исключительной доброте. К концу второго дня эта тема была перемолота на сто рядов, так что вызывала уже желание съязвить насчет оригинальности очередного доброхота.
Пытались мне задавать вопросы и об исторической родине. Дэн предупредил, что не стоит покуда распространяться об общественном и прочем устройстве нашего мира, а вот о размерах моей горячо любимой родины и ее историческом величии можно и даже нужно рассказать. Поскольку к величию я относилась скептически, то всем говорила про одну шестую часть суши, неизменно вызывая этим сообщением уважительные взгляды. Рассказы о двух Отечественных войнах, как наиболее близкие местному сообществу, пользовались еще большим успехом. А я попутно узнавала подробности недавнего героического прошлого этого мира. Показательно, что все сходились во мнении: народная любовь и слава короля им заслужены. Приятно знать.
После обеда небо прояснилось, и мужчины пересели на лошадей. Дэн тоже — тихо извинился и сказал: «Так надо». Я осталась с двумя спутницами и поняла, почему он выбрал мне в статс-дамы именно графиню Саэт и маркизу Леарц, — это были наиболее лояльные и продвинутые женщины из всего окружения. Меня учили и просвещали, что и как в придворной жизни, с пониманием относились к моему незнанию или неумению. Они были готовы помогать. Мне рассказывали, показывали, объясняли. И постучавшая в окно рука в перчатке с букетом полевых цветов стала приятной неожиданностью (да, вот так зимой — цветы в поле), удостоившейся замечания графини:
— Он вас очень любит.
Каждый встречный населенный пункт я старалась проезжать с самой приветливой улыбкой и поднятой рукой. Так хотел Дэн, да и сама я понимаю, что для всех этих людей встреча с королевским кортежем и мелькнувшей где-то в глубине кареты монаршей избранницей останется в памяти на годы.
Вечерняя программа мало отличалась от вчерашней, с той разницей, что прибыли мы раньше и между речами у ворот и торжественным приемом у местного начальства было немного времени передохнуть и привести себя в божеский вид.
С тех пор так и повелось. Утренние процедуры, нежные признания Дэна в коротких записках и цветах, прощальные заверения местных властителей в вечной преданности, и по каретам, а кому — по коням. Кстати, некоторые дамы периодически красовались на лошадях наряду с мужчинами. В дамских седлах, ага. И амазонки для этого дела у них ничего.
Разок мелькнуло сожаление, что я так не могу, задавленное доводами разума. Красиво это выглядит только у тех, кто затратил на обучение энное количество времени. И вообще, верховая езда — варварство! Пусть мне лучше мотоцикл подарят, на нем я умею, и дороги позволяют. А вместо кареты тогда уж машину, чего мелочиться. Персональный автосервис, автозаправку и автодороги во все концы страны.
С продвижением на юг стало теплее. Мне определенно нравится лаэнтерская зима. Пейзажи сменяли друг друга, вот уже не только голые ветви вперемешку с вечнозелеными елками и соснами, но и деревья с листвой появились, и день чуть удлинился — до восьми местных часов светло. Одновременно и человеческого жилья стало больше. В связи с этим у меня прибавилось работы, а дорога и после захода солнца продолжала оставаться освещенной, потому что везде были люди. Теперь наши привалы происходили в населенных местах, и я мечтала о том времени, когда мы доедем до столицы и я буду отгорожена от мира стенами дворца. Знаю, в большей степени это самоутешение, потому что и там уединения как такового мне не светит, но хоть от постоянно мельтешащих незнакомых лиц буду избавлена. Мысли о том, что больше я себе не принадлежу, попахивали депрессией. Вкупе со скребущей тоской, вызванной невозможностью открыто демонстрировать чувства к мужу, ситуация угрожала срывом. Зарождающуюся утреннюю истерику исправно снимал господин Тиан, но к вечеру снова накапливалось. Я-то рассчитывала, что в Лаэнтере мы хоть через сны будем общаться, но Дэн предостерег от прогулок по магическому пространству:
— Мы слишком на виду, а это не твой мир, где можно свободно магичить, не опасаясь конкуренции и врагов. Только под прикрытием! Это касается всего, и снов в том числе. Воздействовать на разум, оторванный от тела, проще, чем добраться до тебя в жизни. Нас охраняют, но стопроцентную гарантию безопасности я смогу дать только под сенью дворца. Не стоит рисковать, милая. Давай потерпим до дома.
На четвертый день путешествия я впервые увидела памятник Дэну и расплакалась прямо у всех на глазах. Каменное изваяние, застывшее в движении, с поднятым мечом и сурово сдвинутыми бровями, вызывало непреодолимое желание немедленно подняться на защиту родины. Горло перехватило, в глазах защипало… Мои слезы вызвали неожиданную реакцию народа: к вечеру ко мне пошли ходоки. Первыми явились члены дворянского собрания и от имени своих жен пожелали сделать вклад в мой благотворительный фонд. Я растерялась, но случившиеся при мне фрейлины уверенно направили делегацию к секретарю, который сообщит все тонкости и впишет имена жертвователей в золотую книгу. Я тихо обтекала, слушая деловые переговоры, и усиленно делала вид, что на самом деле тут главная. Значит, фонд у меня таки есть. После явились представители гильдий. Насколько я поняла из запутанных объяснений, речь шла о сиротах, находящихся на их попечении. Вот тут уже было серьезно, и моя фирменная улыбка вместо внятного ответа не прокатила бы. Я уточнила, кто эти граждане, откуда, и, тщательно взвешивая слова, пообещала дать ответ попозже. Уж слишком многого, если я все правильно поняла, они хотели: и материалов, и деньжат, и послабления в пошлинах еще. Два секретаря, Таллар и Эрдал, подсуетились, выясняя тонкости, принесли записку от короля: «С пошлинами согласен, в остальном: твой фонд — решать тебе. Назначь ответственного, пусть разберется и впредь работает по таким делам. Предлагаю герцогиню Тэо, ума и опыта предостаточно». Внизу была приписка: «Люблю, безумно скучаю. Всегда твой, Дэн». Кандидатура заставила меня поморщиться, но другой не было, поэтому пришлось соглашаться. «Ведомство императрицы Марии», кажется, благополучно укоренилось в этом мире.
Почитай, в каждом городе теперь находились новые жертвователи и новые объекты для жертвования. Комизм ситуации заключался в том, что я не предполагала заниматься такого рода делами целенаправленно и с куда большим интересом двигала бы народное просвещение хотя бы. А вообще самые трезвые извилины в голове советовали дальше дел королевской библиотеки не соваться. Это в розовых мечтах приказывать и повелевать легко и приятно, а на деле вот так оно и есть: переговоры с людьми, искренность которых всегда под вопросом, отчеты (теперь мне их слушать придется) и вечная дилемма: я уже сильно накосячила или пока нет? Когда от твоих решений зависит чье-то благополучие, а может, и жизнь, страшно. Видеть, как рождается новая система благотворительности, но все это впопыхах и между прочими заботами, на коленке сляпано, было боязно, но идея начала воплощаться в жизнь. Раньше у них каждый благотворитель занимался вспомоществованием в частном порядке. Мое предложение состояло в том, чтобы все это связать воедино и вывести на уровень государства. Если везде находятся люди, готовые помогать, и уж тем более есть кому помогать, на местном уровне им проще разобраться между собой. А общий контроль пусть остается за мной, раз уж заварила эту кашу я. Вот так, не понравилась тебе мода — получай всех сирых и убогих себе на шею.
Граница земель, затронутых военными действиями, была заметна. Взять хоть архитектуру. Я уже привыкла к старым крепостным стенам и возвышающимся над ними замкам; к теснящимся вдоль кривоватых улиц каменным домикам; к деревенькам с огороженными выпасами. Все добротное, вековое, рассчитанное на поколения людей. Земли, побывавшие под оккупацией, разительно отличались от севера страны. Война безжалостно уничтожила большую часть городов, сел… и людей. Повсеместно шло строительство, и я вскоре со счету сбилась, на скольких открытиях новых объектов нам довелось побывать: мосты, храмы, дворцы владетелей, даже пара заводов. Здесь люди были серьезнее и строже, и мои упрощенные наряды пришлись ко двору. Молодые деревца едва прикрывали лесные пожарища, а кое-где поваленный (не знаю чем и знать не хочу) лес так и лежал поверженным. Огромные рытвины и вздыбленная земля на полях. Мне сказали, что подобные места чистят, но на все рук не хватает.
— Хвала Творцу, ты не видела разруху сразу после войны. Время уже сгладило самые страшные раны, — мрачно сказал Дэн после первого жутковатого пейзажа — измочаленного каменной крошкой леса и расплавленных, растекшихся глыб вдоль опушки.
Боевая магия — страшная вещь.
На девятый день мы прибыли в населенный пункт Эльфийское Древо — средней величины город с Древом, господствующим над округой. Его было видно за несколько километров, это гигантское реликтовое дерево, поражающее воображение.
— До войны тут был большой город, его почти полностью уничтожили во время боев за Древо, которое испокон веков почиталось за местную святыню, — просвещал меня Дэн. — Девяносто процентов населения… здесь.
Мы стояли в чистом поле. И перед нами была каменная стена с блестящими на солнце каплями, как оказалось, из хрусталя. Стена Слез.
— Как же оно устояло? — показала я на высящееся в полукилометре дерево.
— Древняя эльфийская магия, помноженная на человеческое самопожертвование.
— Надеюсь, оно того стоило.
— Стоило. Как видишь, город упорно отстраивают. Последнее Древо в стране. Под его сенью люди живут дольше, почти не болеют, собирают богатые урожаи и… в этих краях рождается много магов.
Оставалось меньше недели дороги. В столице готовили встречу, тем более пышную, что друг на друга наложились два события: десятилетие царствования его величества короля Даанэля и прибытие королевской невесты, а значит, объявление о грядущей свадьбе. Кстати, что дарят королям на праздники? Нет, я вижу, что ему дарят. Всё: от корзин с фруктами и сложных сервизов необычайной красоты до ювелирных изделий и породистых животных. Как правило, это что-то дорогое и малоприменимое в жизни. Меня больше интересует, что дарят друг другу члены августейшей фамилии. Не могу же я постоянно выступать в роли подарка, как настаивал Дэн, когда я осторожно попыталась прощупать почву. Десять лет правления — круглая дата, потом свадьба. День рождения будет. Сам король, правда, утверждал, что мое присутствие — уже подарок, но надо подумать на перспективу.
Дэн находился в прекрасном расположении духа. Он рассказал, что народное мнение на нашей стороне. Слухи о моих добродетелях множатся с необычайной быстротой, так что уже достигли южных окраин королевства. Судя по довольной улыбке его величества, местным старушкам активно посодействовали в сем благом деле. Меня наделяли добротой, умом и скромностью, называли «обладательницей очей цвета диборской стали, ланит оттенка утренней зари, гибкого стана, подобного молодой рябине, и гласа весенней нимфы». Ну ладно еще про очи с ланитами, но как они умудрились рассмотреть рябиновый стан и тем более определить глас? Среди толпы я всегда в накидке по погоде и концертов не давала. Оказалось, эти обороты позаимствованы из знаменитой песни Ристала, в последнее время уверенно лидирующей среди местных хитов.
Дэн расписал все в таких красках, что я на целый вечер забыла о своих проблемах, удовлетворенная мыслью, что мои страдания не напрасны. Скоро, скоро все изменится. Наша цель близка, охочую до чужих мужей королеву исправно снабжают свежими новостями, и, дабы не позориться, она должна бы уже паковать чемоданы; свадебные приготовления идут полным ходом. Мы наконец станем полноправными супругами. А после свадьбы и коронации у меня развяжутся руки. Я буду не я, если не добьюсь подвижек в женской моде. Уже сейчас мои фрейлины переоделись в скромные дорожные платья, чтобы на их фоне мне не пришлось выглядеть бледно. А я нарочно заказала новые наряды еще уже и проще. И чтобы вырез на груди позволял-таки носить бюстгальтер. Погодите, я его введу в обиход, так что без оной детали туалета станет неприлично выйти в люди. В общем, депрессия пошла на спад.
А на следующий день меня впервые укачало, и пришлось делать внеплановый привал, во время которого господин Тиан озабоченно хлопотал надо мной. Тошноту и головокружение он снял довольно быстро, но после имел продолжительную беседу с королем. По ее итогам мы ускорились, и Дэн периодически стал подсаживаться ко мне, развлекая беседой. Мне сказали, что ничего страшного, возможно, просто завтрак был плотнее обычного. Присутствие любимого оказало свое благотворное воздействие, и я до вечера ехала нормально, легко игнорируя признаки укачивания. К ночи мы добрались до города Диора, где назавтра предстояло посещение памятника мне — легендарной спасительнице. К столь знаменательному событию стоило морально подготовиться, но жарко натопленная комната не способствовала спокойному сну. В итоге утром я оказалась совсем не выспавшейся, и господин Тиан пробыл у меня дольше обычного. Я уже смирилась с этим сумасшедшим режимом и постоянно толкущимися в моих апартаментах людьми. Оценила прелесть ванны и массажа, которые возвращают к жизни после очередного дня пути. Даже научилась во время одевания заниматься делами, выслушивать отчеты и раздавать указания. Ширма легко превращала в кабинет любое помещение.
Памятник, как ни странно, не вызвал у меня особых эмоций. Мне предстояло сказать речь, и я переживала прежде всего об этом. Внутри неприятно ворочался желудок, и пальцы в тонких перчатках замерзли до онемения. Потом мне рассказали, что горожане были поражены необычайным сходством королевской невесты с изваянием, автор которого никогда не видел ее, и с трепетом слушали с чувством произнесенную речь. Бледная княжна с горящим взором вызвала настоящий ажиотаж. Теперь приоткрою тайну: никакого сходства я не заметила вовсе, речь мне написали, учила я ее под заклинанием, потому что голова в тот день не варила, а громовые аплодисменты и бравурную музыку и вовсе слышала как сквозь вату. «Улыбка, рука», — напоминала я себе, пока ехала в открытой коляске до места временной дислокации. Дэн, в какой-то момент оказавшийся рядом, с тревогой спросил:
— Что с тобой, тебе нездоровится?
Я отрицательно помотала головой и в очередной раз отерла лицо платком. Лоб и виски были мокрыми.
В нашу честь давали обед, меня спешно переодели и чинно вывели в обеденную залу. За столом я с ужасом поняла, что, кажется, собираюсь упасть в обморок. Это будет скандал. Сил едва хватило, чтобы поднять беспомощный взгляд на Дэна. Он изменился в лице и вскочил, провозглашая тост. Все повскакивали тоже, а потом куда-то дружно отправились. Мне тут же сунули под нос флакончик, отчего в голове немедленно прояснилось, ловко подхватили и не мешкая увели в соседнюю комнатку, где уже ждал господин Тиан. Дэн вихрем ворвался через пять минут.
— Что? — с порога спросил он.
— Подтверждаются мои опасения, — отозвался лекарь.
— Ваше мнение?
— Вы его знаете, со вчерашнего дня оно не изменилось.
В глазах короля мелькнула досада. Что они такие мрачные? Неожиданное недомогание повредило моей репутации? Вроде под шумок никто особого внимания не обратил. И я уже в состоянии вернуться в общество.
— Есть что-то, что мне нужно знать? — осторожно спросила я.
За последнее время любопытства во мне поубавилось. И без того голова переполнена впечатлениями и новыми знаниями.
— Господин Тиан считает, что путешествие необходимо прервать.
— А как же столица? Ведь все ждут, и… это очень важно.
Я помнила, какое значение Дэн придает встрече со столичными жителями. Завершение триумфального шествия по стране должно стать событием государственного масштаба.
— Вы нуждаетесь в покое и полноценном отдыхе.
— Осталось всего два дня, уж потерплю как-нибудь.
— Мы не хотели волновать вас без надобности, но ситуация такова, что можете не дотерпеть. Ваша биозащита, которая должна была постепенно рассеиваться в течение месяца, дала сбой. Полагаю, причиной стал стресс, в состоянии которого вы непрерывно находитесь. Возможно, этому помогли. Как бы то ни было, вы заболели. Мои рекомендации однозначны — немедленно отправиться телепортом в столицу под неусыпный надзор лекарей со строгим ограничением любого общения.
— А нельзя ли возобновить эту биозащиту? — робко вопросила я, уже чувствуя, что ответ мне не понравится. Иначе бы мы тут не сидели.
— Можно, — очень вежливо и ехидно ответил лекарь. — Если вы согласитесь перенести свадьбу на… неопределенное время.
Мое вытянувшееся лицо стало ему ответом. Перенести свадьбу?! Да я жду ее, как манны небесной! Дэн хранил молчание. Видимо, слышал все это еще вчера. Господин Тиан пожал плечами:
— Решать вам.
— Но ваши люди в нашем мире живут с биозащитой, и ничего! Дэн, скажи ему! Ведь ты сам с ней сколько жил.
— Наши люди, ваше высочество, в вашем мире временно, а вам здесь оставаться навсегда. И придется болеть. Я планировал привить вас от наиболее опасных и неприятных болезней до свадьбы и непрерывно следить за ходом адаптации. Болезни после свадьбы поставят под угрозу будущую беременность. Не мне вам говорить, как у вас обоих обстоит дело с репродукцией. Поэтому либо продлить защитный комплекс и перенести свадьбу, либо не продлять и отправиться болеть, как сделал бы любой трезвомыслящий человек, либо я снимаю с себя всякую ответственность.
Угадайте, какой я выбрала вариант? Мне очень не хотелось подводить Дэна, да и себя тоже. Поэтому я пообещала, что выдержу. Высплюсь сегодня под снотворным заклинанием, без необходимости напрягаться не буду, поберегу силы до въезда в столицу. Если ситуация станет критической, тогда меня эвакуируют. Господин Тиан тяжело вздохнул… и отныне всегда был неподалеку. Дэн тоже тяжело вздохнул, но запрещать не стал, хотя мог. Зато с этого момента меня перестали донимать вопросами и праздными разговорами, герцогиня Тэо приберегла отчеты до столицы, и в целом мое участие в мероприятиях свелось к минимуму.
В итоге до столицы я добралась своим ходом, но чего мне это стоило, знали считаные единицы. У меня случались неожиданные подъемы температуры, голова раскалывалась, и утром последнего дня я поднялась на одном упрямстве. Быть в полушаге от цели и сдаться? Королева Хеннад до сих пор не уехала.
Господина Тиана я встретила уже одетой и с улыбкой на лице. Кинув проницательный взгляд, лекарь неодобрительно поджал губы. Знаю, все знаю, что вы хотите мне сказать, мой добрый доктор, но отступать поздно. Сделайте то, что в ваших силах, и завтра я буду покорно сносить любые предписания: лежать, спать, глотать гадкие снадобья.
Дэн, поглядев на меня, велел лекарю не отходить ни на шаг, а мне в очередной раз предложил отменить мероприятия. Десятилетие царствования можно еще год праздновать и принимать поздравления (что в общем-то и происходит с такими датами), а грядущая свадьба с возлюбленной невестой достаточно прогремела на всю страну, так что теперь все ждут самого события.
— Я выполню свой долг до конца, а иначе какая из меня королева? — отказалась я.
Вианна оказалась прекрасна. Москва не произвела на меня такого впечатления. Местные города вообще пришлись по душе. Несмотря на разрушения, всюду поддерживался порядок, и усилия не были напрасны: ни грязи, ни развалюх в округе. Столица в этом плане переплюнула всех — ухоженные дома и скверы, потрясающая архитектура и где-то там, вдали, королевский дворец, венец мастерства зодчих и магов. Я наконец дома. Мы въезжали через большую триумфальную арку, увитую гирляндами цветов, и нас приветствовал народ. Было тепло, и меня пересадили в открытую коляску, как и планировалось. Дэн ехал верхом на гнедом жеребце справа от меня, и солнце золотило его профиль. Мой любимый король.
Настроение толпы в этот раз чувствовалось особенно сильно. Люди искренне и откровенно счастливы. Счастье короля для них равнозначно собственной радости и благополучию. В этом общем звуке отдельные негативные эмоции тонули, не успевая испортить гармонии. Тем неприятнее было услышать резкий всполох ненависти совсем рядом — слева чуть впереди. Маленькая группка горожан, отличающихся от остальных и одеждой, и лицами.
— Госпожа, закройтесь, — прозвучало тихое предупреждение, но я как завороженная смотрела в глаза человека, стоящего прямо за этой группой.
Его рот двигался, произнося что-то, неслышимое в шуме толпы, и поднятая рука совершала пассы. Вокруг вспыхнуло, в голове раздался взрыв, и коляска накренилась, норовя выкинуть меня на землю. Потом все смешалось, меня подхватило несколько пар рук, и Тени загородили обзор. Дэн что-то кричал, кричали остальные, а мне хотелось увидеть его еще один, последний раз, а потом упасть в манящую яму — подальше от боли, которая разрывала голову и грудь.
— Прости меня, прости за все… За любовь, которая привела тебя сюда, за бурное течение, в которое окунул с головой, за врагов, которые стали и твоими, за пережитую боль…
Дэн говорил, а я улыбалась, потому что была счастлива. Впервые после перемещения положительные стороны перевесили весь негатив, свалившийся на мою голову. Шли третьи сутки после въезда в столицу и покушения, окончательно уложившего меня в постель. Строгий больничный режим подразумевал освобождение от всяких дел, включая одевание, и полный запрет визитов. Первые сутки я в основном спала и была этому рада, потому что каждое пробуждение означало волну боли и тошноты. Потом приспособилась: если не шевелиться вовсе, то волна не приходила и можно было рассматривать обстановку и расписной потолок. Вскоре в поле зрения появлялся один из лекарей (их, кажется, было трое… или четверо; я их немножко путала), движением своих рук смягчал боль и призывал сонливость.
При очередном пробуждении я обнаружила стоящего над собой Дэна и очень обрадовалась. Говорить нам запретили, да я бы и не смогла, — любой звук отдавался гулкой болью в голове, но глаза выражали многое. «Машенька, любимая моя, какое счастье, что ты вернулась! Тебе очень больно?» — громовыми раскатами прозвучали в голове его мысли. Рядом появился господин Тиан и жестом попросил короля на выход. Тот безропотно подчинился. Его глаза, полные сострадания, я потом видела во сне.
На вторые сутки тошнота сошла на нет и боль поутихла, так что я смогла двигаться и даже поесть. С утра принесли цветы от Дэна, сам он заходил трижды, но больше не пытался мысленно поговорить, только гладил мою руку. Но и так его все равно выпроваживали через пять минут. А сегодня я чувствовала себя значительно лучше и готовилась к новым подвигам. Режим тишины отменили и даже позволили встать. За окном был такой яркий день, что захотелось выйти на свежий воздух. Господин Тиан счел это хорошим признаком и разрешил прогулку в маленьком дворике прямо за стеклянной дверью, оказавшемся большой террасой. Сюда и примчался Дэн, которого обрадовали хорошей новостью. Он говорил, просил прощения, а я счастливо улыбалась, потому что уже рассмотрела из своего уютного уголка стены и башни здания и прониклась мыслью, что нахожусь во дворце, а значит, все-таки достигла цели и даже жива.
Известия я получила… разные, но одно радовало: королеве Хеннад пришлось спешно покинуть пределы Лаэнтера, потому что народное мнение было однозначным: покушение — дело рук сиртанцев. Ту группу, которую я видела перед самым ударом — а это оказались не кто иные, как члены посольства, — толпа едва не растерзала на месте. Под усиленным конвоем их препроводили под арест, и Дэн лично отправился к королеве с обвинениями… которые она с гневом отвергла за нелепостью выбранного способа убийства.
— В ходе беседы я рекомендовал ей не выходить из своих покоев до предварительных результатов расследования. Официальное обвинение не выдвигалось, потому что это означало бы фактически объявление войны.
А расследование меж тем выявило любопытнейшие моменты. Нападающих было трое, из них живьем никого не задержали. Маг, которого я видела, в общей неразберихе ушел телепортом, а еще прилетели два арбалетных болта. Первый экранировали Тени, а второй один из них поймал своей грудью… Жить будет. Труп одного из арбалетчиков в настоящее время изучают, по всем признакам это уроженец Лаэнтера; второй тип благополучно скрылся. Оба перехода по горячим следам удалось отследить, в настоящее время по ним пущены лучшие маги.
— Значит, сиртанцы ни при чем?
— Судя по всему, нет, но люди уверены в обратном.
— Тогда кто?
— Фанатики культа дроу, — злобно скривился Дэн. — Мы думали, что за время войны их перебили, поэтому сейчас важно не потерять этот слабый след. Если мои предположения верны, это серьезно. Как только ты оправишься, начнешь изучать защитную магию.
— А послы? Разве можно их так?
— Видишь ли… есть одна тонкость, которая не позволяет списать степень их участия до нуля. Тот поясок с защитой, что был на тебе, способен выдержать удар много большей силы. Пробить его либо ослабить до уровня обычной защиты возможно лишь с помощью очень мощного артефакта. Классом не ниже моего Раэл Танна. Нам известен только один человек, у которого такой артефакт был. Чтобы доказать свою невиновность, королева Хеннад должна воззвать к суду Союза Четырех. Однако она не торопится.
— А ты?
— Я за тебя любого сотру в порошок, но… прости, надеюсь, после путешествия по изувеченной войной земле ты меня поймешь. Мне хочется избежать столкновения. До конца расследования решительные действия предпринимать чревато. Поэтому королева в срочном порядке отправилась восвояси, а члены делегации до сих пор находятся под арестом.
Я задумалась. Печально это все и страшно. Как тут у них с правосудием, не знаю, у нас убийцы имели бы все шансы уйти безнаказанными. По сам факт покушения на мою жизнь не внушает радости. Плата за возвышение неизбежна. Наверное, все власть имущие обречены постоянно ждать удара. И Дэн знал, что нас ждет. Недаром первый телохранитель у меня появился, так сказать, по умолчанию. Засветил свой интерес к девушке — готовься ее защищать. Бедный мой, всю жизнь так. Я с нежностью провела по его волосам. Прислуга видит, и черт бы с ней.
— Дэн, у тебя тут… — Горло сжал спазм, а уж давненько его не было.
Среди волос блестели серебряные ниточки.
— Что? А-а, седина. Меня три дня убеждали, что твоя жизнь вне опасности.
— А кто-то говорил, что это я все близко к сердцу принимаю. Я ведь ненадолго отключилась, а потом спала под полным контролем лекарей. Спасибо им.
— Ненадолго?! Ты в первый раз проснулась на четвертые сутки.
— А сейчас какие? Разве не третьи?
— Душа моя! Неделя прошла по-вашему. Воскресенье у тебя сегодня!
В этот день случилась еще одна занятная встреча. Дэн ушел о чем-то договариваться с лекарями, а ко мне пришла Элианель.
Принцесса (или герцогиня, не знаю, как правильно) за минувшие годы стала куда серьезнее и взрослее. Во взгляде сквозили озабоченность и… раздражение? Начало встречи вышло нескладным: сестра моего возлюбленного нервничала.
— Ваше высочество. — Элианель склонила в приветствии голову. Я не успела встать, как она остановила меня: — Не поднимайтесь, вам тяжело. Его величество попросил меня зайти оценить ваше состояние.
— Здравствуй, Элиа. Мы ведь были на «ты» когда-то? Глупо и бессмысленно теперь, когда мы породнились, говорить друг другу «вы».
— Да, ты права. Это глупо, — согласилась принцесса, но полностью скрыть удивление не успела. Дэн не сказал ей о нашем браке на той стороне! Что же случилось у них, что прежде такие близкие люди теперь относятся друг к другу с прохладой? — Как тебя устроили, соответственно ли заботятся?
— Все хорошо. Самочувствие отличное и отношение прекрасное. К тому же мне здесь нравится. Обстановка очень приятная.
— Это покои нашей матери, — отвела взгляд Элианель. — Здесь много лет никто не жил, так что все несколько устарело. Их приготовили для тебя по особому распоряжению короля. После свадьбы переберешься в апартаменты королевы.
Это в которых вторая жена Дэна умерла родами? Нет уж, спасибо. Я лучше тут останусь.
— У вашей мамы замечательный вкус…
Хотела сказать «был», но вовремя спохватилась. О ее смерти известий вроде как не поступало, вполне возможно, что мать Дэна здравствует и поныне.
— Отец все обещал ей, что со временем она переедет, но так и… Что-то мы совсем не о том. Позволишь посканировать себя?
— Даанэль не доверяет лекарям?
— Скорее он предпочитает подстраховаться. А поскольку сам в лекарском деле смыслит мало, обратился ко мне как к сведущему человеку. Во время войны я занималась реабилитацией воинов, имеющих магические ранения.
Элианель дождалась, когда прислуга выйдет, и подступила ко мне. По итогам обследования она сказала, что состояние удовлетворительное и лечение, на ее взгляд, выбрано верно.
Потом мы пили чай. Я чувствовала, что принцесса что-то хочет мне сообщить, но никак не решится, и не торопила ее.
— Мамин сервиз, — тихо сказала она, когда принесли чайничек, вазочки и чашки. Тонкий розовый фарфор был чудесным: при нагревании на стенках чашек проступали витые разноцветные узоры. Я уже много всякой посуды тут навидалась — фамильного серебра, громадных блюд, массивных и наоборот, невесомых тарелок и чашек, а такой еще не встречала. — Эльфийская работа. Я хотела забрать его, а Данэй не дал, сказал, что здесь все должно остаться как было, вдруг мама вернется. И хорошо, что не дал, мои покои сильно пострадали от пожара перед самой войной, а здесь все уцелело. Говорят, дроу так и не вошли в эти комнаты… Прости, что-то нахлынуло.
Принцесса надолго замолчала, и тогда я набралась смелости задать мучающий меня вопрос:
— Элиа, что у вас с братом случилось? Почему вы так отдалились друг от друга?
Она не ответила, а лишь поджала губы и спросила:
— Маша, ты знаешь о пророчестве?
Судя по напряженному тону, сейчас мне сообщат нечто.
— Котором?
— О его пророчестве. Ты в него веришь? Веришь, что ты избрана для короля судьбой?
— Пришлось. Его доводы были очень убедительны.
— Когда Данэй уезжал за тобой, я не верила, что из этой затеи что-то выйдет. Но вот ты здесь. Как ему удалось убедить тебя отправиться за ним после смерти двух жен при таких обстоятельствах…
Элианель наблюдала за моей реакцией — знаю ли я об этих печальных фактах.
— Мои обстоятельства были не лучше.
— Значит, ты уверена, что проклятие судьбы тебя не коснется? — Принцесса пристально посмотрела мне в глаза и наконец улыбнулась — по-настоящему, искренне. Наклонилась вперед и пожала мне руку: — Я рада. Желаю большого счастья. И… роди ему скорее наследника.
Этот странный разговор запал мне в душу. Что Элианель хотела сказать? На что намекала? И эта фраза о наследнике. Ведь принцесса — мать единственного наследника и больше кого бы то ни было заинтересована в том, чтобы таковой оставаться. Надо срочно поговорить с Дэном и выяснить, что за кошка пробежала меж ними. Иначе можно изойти подозрениями. Ни Элианель, ни ее муж не спешили до сих пор в проявлении родственных чувств. Что-то не хочется вместо семьи обрести кровных врагов. А Дэн им доверяет. О герцоге он отзывался в положительном ключе и сестру вот попросил посмотреть меня.
Господин Тиан наотрез отказался пускать ко мне еще кого-то, даже короля:
— После этих визитов вы расстроены. Несмотря на обещания, августейшие персоны не очень-то следовали моим рекомендациям. А вам до завтра крайне необходимо восстановить душевное равновесие.
— Завтра что-то намечается?
— Большой праздник, на котором вам непременно захочется побывать.
Я скисла. Знаем мы их праздники. Опять толпа, опять речи, крики, здравицы.
— А разве покой не является вашим главным предписанием?
— Думаю, к завтрашнему дню я со спокойной совестью смогу сказать, что вы здоровы.
М-да, у них тут почти как у нас — больничные короткие. Если выжил, тебя с любыми травмами поднимут на ноги за три дня.
— Не огорчайтесь. Его величество сказал, что этот праздник придется вам по душе. По секрету мне сообщили, что всех нас ждет сюрприз.
— Какой? — заинтересовалась я.
Лекарь только развел руками: на то он и сюрприз, что готовится в режиме абсолютной секретности.
Ночью я впервые осталась одна в своих апартаментах. Лекари и сиделки свернули пост, так что спальня открылась мне во всем великолепии. Пастельных тонов стены с растительным орнаментом, воздушные шторы с перламутровыми переливами, легкая резная мебель — все идеально дополняло друг друга, наглядно отображая образ прежней хозяйки — нежной, веселой, молодой. И сны под шелковым невесомым балдахином должны сниться соответствующие. Так думала я, укладываясь в постель.
Явленная реальность не просто оправдала ожидания, но принесла тепло и настоящее отдохновение душе. Во сне была Даан’Элия. Я узнала это место с полувзгляда — такое щемяще-родное ощущение возникло в груди при виде поляны с яркими цветами, серебряного ручья, впадающего в полноводную реку, и части фруктового сада, где одновременно цвели и плодоносили черешни, персики и алая элиника. Как я скучала! Среди деревьев порхали и на все голоса пели птицы. Ветер шумел в кронах, шелестел листвой и гнал волны по разнотравью.
— Не зря я отменил твой больничный режим? — обнял меня со спины Дэн, губами прижимая прядку на виске.
— Быть рядом с тобой, здесь, — лучшая терапия.
Пару минут мы упоенно целовались, восполняя долгие дни вынужденного воздержания. Потом вспомнили, что данный мир немного обитаем.
— А где Нэль? — поинтересовалась я.
— Не знаю. Очень странно, что он не явился тебя встречать. Ты у него до сих пор на особом счету. Может, ходит по гостям. Сейчас проверим.
Любимый округло взмахнул руками, отчего горизонт свернулся в шар, и мы взглянули на мир со стороны. Я, признаться, — ошарашенно, Дэн — веселясь от моей реакции. Шар стал шариком, который от быстрого движения его пальцев крутился и делился на сегменты, показывая разные картинки в каждом из них. «Полистав» пейзажи, король хмыкнул.
— Что происходит? — поинтересовалась я. — Что ты делаешь?
— Ищу хранителя.
— Да? Не думала, что возможно… вот так. И что? Нету?
— Есть. Но о-очень занят! — усмехнулся любимый, указывая пальцем в краешек проекции.
На передний план выдвинулись густая трава и зеленый кузнечик, над которым завис пинцет с крохотной белой ленточкой. Зазубренная нога на наших глазах оказалась ловко зафиксирована жесткой соломинкой и перемотана полоской тончайшей ткани.
— Операция в полевом госпитале. Не будем мешать.
— Нэль такой же, как и прежде, — не сдержала я улыбки. — Вижу, здесь ничего не изменилось.
Дэн развернул пространство Даан’Элии, вновь погрузив нас в него:
— Кое-что все же изменилось. Но лучше увидеть своими глазами. Идем?
Мы совершили экскурсию по знакомым и незнакомым местам. Впечатления были… смешанные. Очень приятно вспомнить о своих маленьких приключениях и убедиться, что полная сила Дэна как хозяина здесь поистине безгранична. Выйдя из сада к берегу, мы полюбовались дождем из маленькой тучки, прицельно поливающей посевы в поле. Дэн поманил труженицу, тающую на глазах, и та послушно двинулась к нам. Чуть поколдовав, он уплотнил летунью, подвернув края и вытряхнув брызги воды, так что приблизилась она уже компактным облачком.
— Экипаж подан, сударыня! — торжественно пригласил меня король следовать за ним.
Сам влез, уютно провалившись в белоснежную поверхность, и мне предложил отринуть известные с детства законы природы.
А на ощупь она… я понимаю, что это сон и в реальности так не бывает, но под ладонями ощущалось нечто, похожее на теплую мягкую шерсть, которую хоть и можно пропускать сквозь пальцы, но она все же имеет края и уплотняется к середине. Страшно не было, было весело.
Мы быстро оказались над землей, восседая на кудрявом облачке, которое поднялось выше собратьев и заложило вираж, спускаясь ближе к поверхности. Пролетело вдоль реки, над мельницей, над пастбищем со стадом коров и овец, нырнуло под дымчатые конструкции Туманного моста, спланировало с обрыва водопада по радужным брызгам и наконец вынесло нас к огромному замку, возвышающемуся в центре… города. По улицам сновали люди.
— Что это? Откуда столько народу? — удивилась я.
— Элиа натащила умирающих из госпиталей. Тех, кто потерял тело, но чью душу она успела переправить сюда. Я говорил, что это плохая затея, но сестра упорно продолжала это делать. Мне было совершенно не до того, Нэль отказался устраивать здесь филиал Лаэнтера и брать бразды правления в свои руки. Поэтому у них тут все запутанно. То вече, то выборный совет. Потом приходит кузнец, старейшина по праву, и разгоняет эту самодеятельность. Хранитель стал кем-то вроде божества, к которому обращаются с особыми просьбами. Хотя он и без того обеспечивает их всем необходимым. Элиа устраивает свидания с родными, а я выступаю в роли великого Творца, о котором все знают, но которого не решаются побеспокоить.
Мы опустились на одну из башен замка, потому как Дэн обмолвился, что в городе не появляется во избежание ненужного ажиотажа. В замке, окруженном рвом и обнесенном крепостной стеной, любимый пообещал интересную экскурсию. Пока мы спускались по винтовой лестнице, подробно просвещал:
— Вход сюда ограничен — территория хранителя. Здесь он творит. По настроению пускает любопытствующих в галерею, а сам внимательно наблюдает за их реакцией. Впрочем, людям всегда нравится. Тогда Нэль выбирает, кому подарить очередной шедевр, и телепортирует его прямиком в дом счастливца. По-моему, удовольствие от процесса получают обе стороны.
Мы вышли в коридор, а из него попали в череду больших залов. Этаж был полностью завешан картинами.
— Ух ты! Это все его?
— Да, Нэль достиг в искусстве примечательных успехов.
— Очень здорово!
Я пошла, разглядывая пейзажи и сюжетные композиции — яркие, солнечные, от которых улыбка непроизвольно трогала губы.
В торце последнего зала была дверь, от нее будто ареол света исходил.
— Здесь святая святых — мастерская художника, а в ней — действительно достойные твоего внимания полотна. — Дэн прикоснулся к створке, приглашая войти.
Не успела я даже взгляд кинуть за дверь, как что-то застелило глаза. Зрение прояснилось только спустя минуту. Только стояли мы уже не в каменном зале замка, а в исходной точке — среди цветущего сада.
— Что это, Дэн? Почему мы здесь?
— Ух ты! Похоже, хранитель категорически против того, чтобы мы посещали мастерскую, — иронично заломил он в ответ бровь.
— Нехорошо вышло, надо было спросить разрешения.
— Мне? С чего бы? Я там регулярно бывал, и далеко не всегда с ним. Мы вернемся, я тебе хотел показать одну вещь.
— Не надо. Ты бывал, но не я.
— Думаешь… О-о-о! Ладно, в другой раз. Тогда… куда бы ты еще хотела сходить?
Я чуть не сболтнула, что мечтаю искупаться, но раз Нэль за нами бдит, будет ли ему приятно видеть это? По той же причине мы сознательно не шли дальше поцелуев. Не хочется мне, чтобы над нами кто-то свечку держал. Особенно Нэль.
Поэтому мы просто валялись в траве, и Дэн учил меня формировать из облаков разные фигуры и образы. Не скажу, что прогресс был полный, но нечто собакоподобное под конец мне удалось сделать.
Утром, едва открыв глаза, я поняла, что за окном что-то не так. Освещение какое-то… особое. Чувство узнавания росло по мере приближения к балкону. Выглянув наружу, я ахнула: насколько хватало глаз, все было покрыто ровным ковром сверкающего голубоватого снега.
Моя утренняя команда, впервые за последние дни явившаяся одевать меня, находилась в возбужденно-приподнятом настроении. Только и разговоров было, что о не виданном здесь в таком количестве снеге и об обещанных королем загадочных увеселениях по случаю дня зимнего солнцестояния — Поворота к лету, как говорили в народе, или, по-нашему, Нового года. Смена года по их календарю происходит на двадцать третий день зимы. А нынче в мою честь праздновать его решили совершенно нетрадиционным способом и особо пышно. Ай да Дэн!
Завтракали мы в узком семейном кругу — по местному обычаю. И тут меня ждали сюрприз и, кажется, разгадка вопроса о взаимоотношениях моего мужа и его сестры. Камнем преткновения был четырехлетний принц Илан — сын Элиа. Эта мелкая козявка, наряженная в бархатный камзол, короткие штанишки и расшитый драгоценными камнями берет, имела кинжал в ножнах на боку, милую мордашку и острый язычок. Мы встретились в переходе между покоями по дороге на завтрак.
— Доброе утро, ваше высочество, — обратился к мальчишке Дэн после его смешного, но старательно исполненного поклона. — Позвольте представить вам мою невесту, вашу будущую королеву — княжну Гертаэсскую Марию.
Ребенок удостоил вниманием только низ моего подола, поднял невинный взгляд на короля и выдал:
— Зачем вы нас знакомите? Все равно она скоро умрет.
Я совершенно опешила от таких слов, дамы дружно охнули, а Дэн побелел и резко спросил, хватая мальчика за плечо:
— Кто вам это сказал?
— Никто.
— За кем вы повторяете эти слова? Имя!
Принц оглянулся в поисках поддержки на свою свиту, но взрослые хранили гробовое молчание.
— Всем известно, дядя, что ваши королевы долго не живут.
Дэн побелел еще больше, перехватил мальчишку за руку, сделал мне знак следовать за ними и направился к двери, из которой только что вышел принц.
— Итак, Илан, я жду.
Мальчик, набычившись, молчал.
— От кого вы наслушались подобных гадостей обо мне и ее высочестве?
Сопение усилилось. Дэн выждал минутку и вкрадчиво добавил:
— Ты ведь не хочешь огорчить свою матушку?
— Нет! Дядя, ты обещал!
— Да, но своим молчанием ты вынудишь меня нарушить обещание. Сказанные тобой слова столь ужасны, что не могут остаться без последствий. Докажи свою невиновность и скажи, от кого слышал подобное. Иначе наказанной окажется твоя мать. Ты ведь этого не хочешь? Ты знаешь, как она любит тебя и ждет каждой возможности побыть с тобой.
— Не хочу-у! — разревелся принц и сразу превратился в обычного ребенка.
— Дэн, ты слишком строг с ним. Мальчик еще мал, чтобы осознать серьезность сказанного, — ринулась я на защиту. — Мало ли что он ляпнул.
— Илан — не просто ребенок. Он наследник престола. И с младых ногтей должен осознавать, что его слова и поступки могут иметь далеко идущие последствия. К тому же он гораздо более развит и смышлен, нежели другие дети его возраста. Так что сказанное им вряд ли можно списать на случайность. Так, Илан?
— Наследник? А как же твоя уверенность в том, что вскоре у нас появятся свои дети? Это был блеф?
— Конечно нет.
— Тогда твои доводы устарели, — намекнула я. — Думаю, родители воспитают мальчика не хуже дяди.
— Резонно, — неохотно признал Дэн. — Но имена тех, кто наговаривает на тебя, пусть все же скажет. Это важно.
Через десять минут шаткий мир был восстановлен. «Распущенные перед дамой нюни» подобраны, слезы вытерты заботливой королевской рукой, имена, среди которых ни одного известного мне, озвучены. У меня принц громко попросил прощения и шепотом добавил:
— Вы не скажете маме?
Я пообещала, что буду молчать, и принц с надеждой спросил:
— Значит, мы с ней поедем на санях в замок искать подарки под елкой?
— Илан! — возмутился король. — Мы же договаривались устроить сюрприз для ее высочества!
— Ой! — искренне огорчился мальчик. — Я случайно.
Завтрак прошел в праздничной обстановке. И ни единого слова о происшествии. Элианель с любовью смотрела на сына, сидящего по правую руку от короля, а тот нетерпеливо ерзал, дожидаясь окончания трапезы. С герцогом Лисэйтом же все оказалось настолько банально, что я от собственной глупости и невнимательности едва не застонала. Этот титул принадлежал Дэйтону. Ну надо же, а? За две недели путешествия я даже не сопоставила элементарные факты. Ведь слышала, как к нему обращаются «ваша светлость», видела, как лебезят перед ним… Нет, в разведку со мной нельзя.
После завтрака Дэн преподнес мне великолепную шубу — белую с черными крапинами по воротнику, манжетам и подолу. У меня от восторга дыхание перехватило — такая она была красивая. Вкупе с меховыми же рукавицами, сапогами по типу сибирских унтов, только изящнее и до колен, и шапкой наряд смотрелся очень выразительно и был рассчитан на хороший такой мороз. Оказалось, что мы до вечера уезжаем в загородную королевскую резиденцию, где меня ожидает главный сюрприз.
На свиту мое появление произвело впечатление. Непонятно только, нарядом моим восхитились или просто радовались, что жива-здорова. Видимо, эту загадку мне теперь разгадывать до конца дней — рады люди мне или льстят моему статусу. Открываться и «слушать» окружающих мне строжайше запретили до тех нор, пока не освою защитные техники. Дэн не сомневался, что моя душа нараспашку в злополучный день въезда в столицу сыграла на руку нападавшим.
Поездка вызвала бурный восторг. Сани, запряженные тройкой лошадей, промчали нас по центральным улицам. На главной городской площади, запруженной народом, стояла огромная ель настолько правильной пирамидальной формы, что я сразу спросила:
— Искусственная?
— Натуральная, — рассмеялся Дэн. — Маги обещали укоренить ее тут насовсем.
Рядом с площадью высился ледяной замок, со второго этажа которого спускалась огражденная резными перилами горка. Люди встречали нас с восторгом и немым обожанием в глазах. Кажется, не зря я терпела мучения, любимой королевой быть гораздо приятнее, чем просто королевой.
— Что мы должны делать? — уточнила я, пока подъезжали.
— Открываем народное гулянье и едем дальше — веселиться.
Боже, тут и Дед Мороз есть! Бьюсь об заклад, борода у него настоящая и посох волшебный! Я от детского желания проверить подлинность белоснежной бороды прикусила край рукавицы — так и подмывало. Где же это Дэн настоящего Деда Мороза взял? Веселье нахлынуло волной.
Залпы со всех сторон выстрелили в воздух разноцветьем блестящего конфетти, нас повели к ледяному дворцу, где под общим восхищенным вздохом толпы появились серебряные салазки. И мы помчались с горки. То, что народ еще не видывал своего монарха летящим с ледяной горки, — это точно. Счастье было всеобъемлющим.
— Отставить раскрываться! — выдохнул мне в ухо Дэн, крепко придерживая за талию.
Укатились мы на точно рассчитанное расстояние, потому что в конце ледяной дорожки нас уже поджидали сани, чтобы везти дальше. Оглянувшись, я заметила около Деда Мороза внушительный красный мешок, из которого он одну за другой доставал игрушки и вручал столпившимся детишкам. Те вопили от радости, танцевали и что-то кричали.
— На всех не хватит подарков — слезы будут, — озаботилась я.
— Там на всех хватит. Это же настоящий Дед Мороз, — успокоил Дэн. — Как он тебе?
— Шикарен! И горка первоклассная. И вообще все очень здорово!
— Я рад, что тебе нравится. Боялся, что забуду что-нибудь существенное.
Главный сюрприз дня поджидал меня в загородной королевской резиденции. И это был действительно Сюрприз с большой буквы. Там я тоже увидела елку, горку и целый ледовый городок, даже каток в полном моем распоряжении был, потому что никто не отважился выйти на лед. Дэн шутливо пригрозил, что заставит указом освоить катание на коньках. Шутка шуткой, но ко мне начали подходить люди и просить дать уроки катания. Тренера себе нашли. Пришлось обещать. И все же это ерунда в сравнении с завершением праздника. По мере наступления темноты вокруг зажигались огоньки, разгорающиеся все ярче. Такую фишку я тут уже видела, делалось это магически. И вот в разгар всеобщего веселья в центр вышел Дэн, музыка стихла, голоса тоже, и он обратился к собравшимся:
— Этот день встречи Поворота к лету мы провели по обычаям мира моей несравненной и горячо любимой невесты — княжны Марии. Надеюсь, вы оценили наши старания, княжна?
— Все просто замечательно! — уверила я.
— Тогда затаив дыхание вручаю мой главный подарок вам.
Огоньки вокруг погасли, и в воцарившейся темноте Дэн продекламировал:
— Раз, два, три… елочка, гори!
Елка расцветилась гирляндой огней, и в первый миг я не сообразила, что здесь нужно считать подарком. А потом… в полной тишине я подошла к елке и присмотрелась к огонькам:
— Электричество?! Как, откуда?
Дэн взмахнул рукой, и окна дворца осветились ярким теплым светом.
— Тебе нравится? Наша первая электростанция в действии.
— Это настоящее чудо! — кинулась я в его объятия. — Спасибо за подарок!
Закончился день не менее чудесно. Пока все любовались завораживающе красивым фейерверком, на добрые полчаса расцветившим небо экзотическими цветами и животными, мы по-тихому сбежали на каток. Однако, трезво оценив свои возможности, отказались от первоначальной затеи и перенесли ее на потом. Поскольку кататься в моем наряде было проблематично, мы перебазировались в ледяной городок, где можно было затеряться в снежном лабиринте и украдкой целоваться, опасаясь разве что случайных свидетелей. И это еще не все. Пользуясь всеобщим праздничным настроем и намерением отмечать до утра, мы договорились о ночном свидании.
— Господин Тиан, конечно, потребует от тебя соблюдения режима после магической травмы, так что прояви должное великодушие и отпусти всех догуливать. Будь одна, — напутствовал Дэн.
На ночевку остались в загородном дворце, очень уж хотелось продлить чувство причастности к родной цивилизации. Электричество в городе должно было появиться только к свадьбе, а тут и светильники с выключателями и регулировкой, и даже розетку я нашла. На радостях дала задание Эрдалу добыть мой ноутбук. Тот только уточнил: можно завтра или обязательно сегодня? Уважаю! Милостиво разрешила не торопиться до утра.
Ночью Дэн пришел через потайную дверь, скрытую шторами и мороком. Я даже вздрогнула, когда зеленая с золотыми кистями портьера шевельнулась и из-за нее показался Дэн, приложивший палец к губам. Честно говоря, я уже час ходила по комнате, прислушиваясь к шорохам за дверями и недоумевая, как он собрался пройти незамеченным через стражу. Ее-то никто гулять не отпустил. Никогда бы не пришло в голову, что в наружной стене может скрываться тайный ход.
— Стены дворца гораздо толще, чем кажутся, да и планировка кое-где совсем не та, что указана на схемах, — пояснил любимый, когда убедился, что мы одни. — Вот только беда с этими тайными ходами — обязательно перепачкаешься, — добавил он, когда я сняла с его рукава паутину.
Говорили шепотом, наглухо закрыв полог над кроватью. И про сегодняшний праздник, и про перспективы электричества, и про будущую свадьбу. Я, правда, надеялась на несколько иное времяпрепровождение, но дальше поцелуя коленки дело не зашло, хоть Дэн и заверил меня, что безумно скучает.
— Нельзя нам сейчас, — вздохнул он. — Любая невеста перед свадьбой неприкосновенна. На тебя такое охранное заклинание наложено, что покусившемуся обеспечено половое бессилие на очень долгое время. Давай уж потерпим, чуть больше месяца осталось.
— А снять его ты не можешь?
— Я мог бы… попросить мага временно его нейтрализовать, и он бы повиновался. Но не стану. Хорош я буду, если обращусь с подобной просьбой.
— На той стороне мы оба были хороши. А если об этом поползут слухи?
— Слухов не будет. Все, кто отправляется в ваш мир, дают магическую клятву о неразглашении. А высшие силы на нашей стороне. Так что бояться нечего.
Пришлось смириться и довольствоваться тем, что доступно. Учитывая, что эта ночь была первой за все время пребывания в новом мире, когда мы вживую смогли пообщаться наедине, не так уж мало. Все же вчера в Даан’Элии была… сказка. Прекрасная, нереальная… полет души. Здесь темно, за дверью стража, если застукают, ничего хорошего не жди. Оттого все приобретает особый смысл. Оттого мурашки по коже и сердце стучит. Полежать и пошептаться, тесно прижавшись друг к другу, было настоящим счастьем.
Утром Дэн попытался аккуратно выскользнуть из моих объятий:
— Мне пора.
— Который час?
— Два.
Это по-нашему около пяти утра. Меня раньше местных трех не будили.
— Ты так рано встаешь?
— Дела не ждут, а я еще на тренировку собирался.
— А мне можно?
— Что именно, дела или тренировку? — улыбнулся Дэн, зарываясь носом в мои волосы.
— И то и другое.
— Дел тебе своих хватит, а тренировку придется на катке устраивать. У нас уже с десяток заказов на коньки.
— Сейчас я буду капризничать.
— Начинай, хочу посмотреть.
Я приподнялась. Капризничать, глядя снизу вверх, неудобно — неубедительно получится.
— Тренировки на катке возможны при двух условиях: одном объективном, другом субъективном.
— Давай субъективное, знать о твоих желаниях — моя святая обязанность.
— Хочу, чтобы ты тоже ходил на эти тренировки, лучше, конечно, индивидуально. Чтобы не ронять достоинства перед подданными.
— Я подумаю, как выкроить время. Разве что по утрам, взамен физических упражнений.
— Значит, ты согласен? — обрадовалась я.
— В принципе да. А второе условие?
— Сущая ерунда. Мне нужен спортивный костюм.
— Э-э-э…
— Речь не идет о костюмах нашего образца, но одежда должна быть удобной и не стеснять движений.
«И еще это мой единственный шанс ввести в обиход женские брюки».
— Хорошо, я поговорю с портным. Сегодня вряд ли — с утра бумаги, потом Государственный совет и комитет по финансам. Завтра, возможно.
— Давай так. С портным я сама поговорю, тем более что тебе некогда. Мы все подготовим, и ты убедишься, что модель в рамках приличий. На самом деле тут всего два варианта: укорачивать юбку или соорудить штаны.
Дэн прикусил губу:
— Только пусть это будет не слишком радикально.
— Обещаю. Мы возьмем за основу амазонку.
Мой возлюбленный король просветлел ликом:
— Я уже говорил, что ты у меня умница?
Секретаря я ждала с особым нетерпением. До его прихода успела принять душ, по местной традиции льющийся с расписного потолка. Сегодня я, запрокинув голову, любовалась пейзажем с барашками. Подозреваю, что художник в обоих дворцах работал один и тот же. Во всяком случае, манера схожая. Надо у Дэна спросить.
Парикмахера, счастливого тем, что волос, по его мнению, наконец наросло нужное количество, то есть до кончиков пальцев опущенных рук, я попросила остаться, чтобы показать ему кое-что интересное. Эрдал выполнил-таки мой заказ, принеся ноутбук на бархатной подушечке, и я с материнской гордостью продемонстрировала собравшемуся узкому кругу, что такое техническая цивилизация. Значок Сети грустно возвещал, что Интернет до нашего захолустья покуда не добрался, но я без него найду чем удивить народ. Главное, по неосторожности не засветить какую-нибудь жутко неприличную себя на пляже. Папки с юмором и модами мы обошли стороной, а вот плетение кос произвело должное впечатление на моих зрителей.
— Ну как, господин Эри, сможете повторить? — с дальним прицелом поинтересовалась я.
«Башни», «драконы» и «венцы» мне успели поднадоесть. Судя по фанатично загоревшимся глазам цирюльника, с прическами дело двинется быстрее, чем с модой на одежду. Да здравствует прогресс!
Обратно во дворец мы прошли порталом. Господин Тиан, поджидавший меня на осмотр, попытался испортить настроение напоминанием о предстоящем периоде болезней, и мы долго торговались насчет ежедневного расписания занятий на катке. В итоге сошлись на двух сеансах в день но тридцать слоев каждый. Лекарь выглядел не слишком довольным, но мне некогда было искать объяснение его поведению. Я потирала руки в предвкушении убиения сразу двух зайцев: первое занятие давало возможность вполне законно общаться с мужем, которого мне так не хватало, второе играло на мои революционные планы. Уверена, дамы быстро оценят преимущества зауженных и разрезанных надвое юбок, которые мы позаимствуем у наездниц. Глядишь, к лету купальные костюмы можно будет упростить без особых проблем. Кстати, говорят, во дворце есть бассейн. Надо узнать, как заполучить его в пользование. Нет, в моих покоях тоже есть водоем, который ванной трудно назвать, но я хочу полноценно плавать.
Папка Эрдала стремительно пухла от записываемых идей и памяток. Я сегодня явно в ударе. Надо чаще встречаться с Дэном но ночам, энергии потом на полцарства хватит. Успешное испытание электросетей породило множество дальнейших желаний на эту тему. Некоторые из них упирались в отсутствие лаэнтоязычной техники, но было кое-что и универсального назначения. Например, приличный фотоаппарат и принтер к нему. Ну и до кучи прочая офисная техника. Вдруг мне приспичит скопировать в дворцовой библиотеке пару страниц.
После завтрака начались занятия. Первым уроком был письменный язык, потом история и риторика. Следом пришли трое седобородых магов. Меня проэкзаменовали, с прискорбием отметив скудость магических навыков, и распределили нагрузку по обучению основам магии и отдельно — по защитным техникам. При всех безграничных возможностях магии немалая часть ресурсов тратилась на защиту от внешних воздействий, потому как у врагов та же магия в арсенале. Поэтому и при обучении главное внимание уделялось защите. Урок проходил при закрытых дверях и при полном отсутствии посторонних. Перво-наперво мне велели тренировать постоянный контроль за эмоциональной оболочкой, доходчиво объяснив, что это хорошая лазейка для нападения. Сжать — раскрыть, успеть сжать при угрозе, успеть раскрыть-сжать для исходящего воздействия. К концу занятия болели кисти рук и слегка кружилась голова.
Переодевшись к обеду, я едва не уснула, пока ловкие пальцы парикмахера экспериментировали с новой прической. Результат мне понравился. Вплетая жемчуг и ленты, господин Эри соорудил три цветка из волос на затылке, ниже переходящих в три широкие ажурные косы, соединяющиеся на уровне лопаток в одну, скрепленную внизу драгоценной безделушкой.
Дэн встретился мне у дверей обеденного зала и лично проводил к столу, сочувственно заглянув в глаза и спросив, как мои дела. Я ответила, что зверски проголодалась, а так нормально. Сделав прилюдный комплимент моей прическе, король обеспечил ей пристальное внимание. Присутствующие дамы, нарушив этикет, ели меня заинтересованными взглядами. Лишь две из них проявили редкостное пренебрежение. Герцогиня Тэо в общении всегда держалась с высокомерием, даже когда приходила на доклад по делам благотворительного фонда, а графиня Ликаэ считалась первой законодательницей мод и всякие нововведения, исходящие от кого бы то ни было, кроме себя любимой, встречала со снисходительной улыбочкой. Ее я считала наиболее опасной соперницей на поприще женской моды и не раз ломала голову, как бы склонить на свою сторону. Вчера она так нахваливала мою шубку, что я было подумала, что ключик к потрохам сей модницы наконец подобран. Ан нет. Ладно, мы еще посмотрим, кто кого. В конце концов баснословному богатству мужа графини можно противопоставить административный ресурс. Данное орудие не очень этично и потому приберегалось мной для крайнего случая, но, если таковой наступит, будет применено в борьбе за правое дело.
Обед подавали обильный, учтя магические затраты, и Дэн периодически сигналил прислуге подложить мне еще добавки. В итоге я съела чуть не вдвое больше остальных присутствующих, только тогда он удовлетворенно кивнул. В качестве дижестива мужчинам предложили «Драконью кровь» — крепленое чернильной густоты вино, а женщинам — темно-красный ликер из элиники. Теперь бы поспать, но тут это почему-то не принято. Распорядившись о не менее плотном ужине для моей ценной персоны, супруг повел меня (ну и свиту, конечно, куда ж мы без нее) на экскурсию по дворцу. Кстати, актуально. Вряд ли бы я сейчас самостоятельно нашла дорогу в свои апартаменты.
Начав увлекательное путешествие по новому дому с двусветного парадного зала, мы прошли до южного крыла, где размещались королевская библиотека, читальный кабинет при ней, а также дворцовая канцелярия. Пройдя но пути две картинные галереи: галерею Славы, блестящую позолотой рам и генеральских наград на портретах, и галерею Династии, содержащую генеалогическое древо моего супруга во всей красе, я поняла, что сегодня просто физически не получится охватить все уголки и даже просто пройти по всем этажам этого невообразимо прекрасного дворца. Столько здесь всего примечательного, фантастического, изумляющего мой малоискушенный взгляд обывателя из двадцать первого века. Все те дома и замки, где мы побывали за время путешествия с северных окраин королевства до столицы, не шли ни в какое сравнение с королевским дворцом Вианны. Еще в пути фрейлины хвастали, что равных ему нет ни в одной стране мира, теперь я убедилась в этом сама.
Перед библиотекой располагался витражный зал, громадные окна которого повествовали о далеком прошлом этого мира: об изгнании дроу, об эльфийском избрании наследников, о воцарении и процветании людей. Эпичные картины, с нуля восстановленные после пожара и войны. Поскольку рассказывал лично король, затаив дыхание слушали все. Судя но лицам, кое-что из услышанного наши спутники сами узнали впервые. Легенда о расселении людей по миру не противоречила общественной исторической парадигме, с которой я как раз сегодня знакомилась на уроке истории, но имела любопытные нюансы. Так, происхождение королевского перстня Раэл Танна до сих пор не выяснено наверняка, но предполагалось, что он создан некогда могущественным магом из тайного Эльфанского ордена. Остальные три кольца якобы создавались по образу и подобию первого, но Дэн саркастически заметил, что таковая версия существует в каждой из стран, имеющих окольцованного правителя.
— На витраже перед эльфами преклоняют колено четверо — избранные ими наследники, вожди четырех племенных союзов людей. И получают они из рук благодетелей некие дары — эти самые Танны, призванные защитить народы от вторжения темных эльфов, буде таковое случится. Персоны вождей с тех пор обрели особый смысл, и потомки людей до сих пор преклоняются перед священной королевской властью. Недавняя война против заклятого врага человечества стала живым доказательством: падение королевской власти обернется истреблением людского рода под корень.
Вернувшись к себе во власти впечатлений, я села писать письмо родителям. Эрдал сказал, что сейчас собирают корреспонденцию для отправки через несколько дней в наш мир. Магические Врата открывали но расписанию три раза в сезон. Поскольку двумя словами описать новую жизнь было невозможно, дело растянулось на целую свечу. Да еще на портного пришлось прерваться. Отношения у нас сложились неплохие, так что договориться о модернизации амазонки в спортивную одежду удалось быстро. Результат я надеялась получить не позднее завтра после обеда.
К вечеру меня зазнобило, и господин Тиан пригрозил переносом бракосочетания, если я немедленно не отправлюсь в постель. На мои просьбы не оставлять сиделку, он нахмурился:
— Я не могу спрогнозировать ход болезни, лучше, чтобы при вас кто-то был.
«Будет, господин лекарь! — захотелось воскликнуть мне. — Муж при мне будет! Он и согреет, и утешит, и на помощь позовет, если поплохеет». Дэн сегодня тонко намекал на повторение прошедшей ночи.
— Я настаиваю на своей просьбе. Вам известно, что я не привыкла к посторонним по ночам.
Господин Тиан кашлянул и перешел на русский:
— В таком случае передайте его величеству, что у вашего охранного заклинания еще и сигнальные нити подключены. При попытке взлома звенеть будет не только у мага, но и у стражи.
Я онемела.
— А-а…
— Ваше высочество, то, что вы влюблены, не заметит только слепой. А я лекарь и уже некоторое время наблюдаю вашу пару. Когда вы вместе, у вас магические токи в организме выглядят иначе. Вот как сегодня утром, например. Это неплохо, даже, наоборот, идет на пользу вашему здоровью. Я не осуждаю, но предупреждаю: против вас играют, причем играют по-крупному. Не сделайте ошибки. На кону много больше, чем ваше личное благополучие. Помните, что в ваших руках судьбы мира.
Эк его понесло. Впрочем, может, и прав господин лекарь. С чего только он взял, что Дэн полезет снимать с меня заклинание? И вообще, откуда знает о тщательно охраняемой тайне короля — о его магических способностях?
— А вы считаете, что Раэл Танн способен выполнять любые прихоти владельца, даже снимать с невест охранные заклинания? — невинным голосом осведомилась я.
Легенда о всемогущем перстне, дававшем во время войны владельцу самые невероятные способности, была официальной, призванной объяснять непосвященным, откуда у короля магический дар, которым он отродясь не владел. Исцеляющее прикосновение королевского перстня широко известно. Господин Тиан на провокацию не поддался.
— Байки о могущественных артефактах хороши для народных масс, но не для лекаря, который своими глазами видел, как его величество заживлял порванные связки и мышцы на ноге своего друга. Великим лекарем его не назовешь, но как травматолог он неплох. А по косвенным признакам — и помимо медицины сведущ в магии. Но вы можете быть спокойны, никто из близко общавшихся с королем во время войны никогда не озвучит своих догадок.
В общем, много интересного каждый раз приносил визит моего лекаря.
Дэн тоже удивил. Проснулась я глубокой ночью от шелеста бумаги. Дэн сидел в кресле с карандашом в руках и придирчиво сравнивал меня с изображением на листе.
— Ты тут давно? А что же не разбудил?
— Господин Тиан сказал, что ты недомогаешь, и намекнул, что целебный сон нарушать нельзя. Но я не мог отказать себе в удовольствии хоть просто посмотреть на тебя.
— Слушай, он все знает! И про наши встречи, и о твоих способностях. Еще он говорил… — Я не закончила, потому что Дэн уже целовал меня.
— У меня над столом висит календарь, и я с особым удовольствием вычеркиваю в нем каждый прошедший день. Во время медового месяца мы наверстаем ушедшее время сполна. Никто нам не помешает, клянусь! Как я этого жду, не представляешь.
— Очень даже представляю. Сама жду не меньше.
— Как ты себя чувствуешь? А то бы я тебе кое-что показал.
— Да в общем неплохо. Показывай.
— Для этого придется встать и совершить одни предосудительный поступок.
— Я готова.
Накинув теплый парчовый халат с меховой оторочкой и погрузив ноги в мягкие домашние туфли, я прошествовала к дальней стене, от которой был отодвинут диван. Дэн открыл дверь, удачно замаскированную под одну из ниш, в изобилии имевшихся в комнате, и мы очутились в смежном помещении, где главенствовала огромная кровать под черным балдахином. Постель была разобрана, но пустовала, а рядом на мягком пуфике спала, свернувшись клубком, большая белая собака. Ярким рыжим пятном выделялся один ее бок. Присмотревшись, я ахнула от ужаса: пятном была Варька. Две остроухие головы повернулись в нашу сторону.
— Ну вот, разбудила, — укорил Дэн. — Так мило спали.
— А он ее не съест? Я-то думаю, где моя Варвара постоянно пропадает!
— Март, ко мне, — скомандовал Дэн, хлопнув себя по бедру. Пес подошел, вопросительно посмотрел на хозяина. — Это твоя хозяйка. Слушаться и защищать будешь как меня.
Теперь внимательный взгляд переместился на мою персону. Процедура знакомства завершилась вилянием хвоста и подачей лапы. Варька, видя такое, нагло отпихнула головой приятеля и попросилась на руки. Мол, не забывайте, кто тут главный.
Семейство в сборе.
После святая святых — королевской спальни мы прошли через гардеробную, чайную и обеденную комнаты, где захватили бутылку вина и вазу с фруктами. Дэн предупредил, что дальше надо соблюдать полную тишину, потому что помещение игровой смыкается с общественной половиной апартаментов, а там проходит турнир на кубок герцога Лисэйта. На цыпочках мы миновали игровую с двумя разграфленными круглыми столами в окружении кресел — за дверью слышались голоса и смех — и через короткий коридор вышли к витой лестнице, ведущей в не менее личное помещение — мастерскую художника.
— Закрой глаза и не подглядывай, — предупредил Дэн у входа.
Внутри пахло краской и было чуть прохладнее, чем снаружи. Мы обогнули несколько препятствий, зацепили что-то легкое и деревянное, но Дэн успел его поймать, и прошли, казалось, до дальнего закоулка. Рука, направлявшая меня, наконец остановилась, зажглись дополнительные свечи, последовало разрешение открыть глаза, и я обнаружила себя стоящей перед большим полотном в золотой раме.
— Вот она — моя «Весна», — тихо выдохнул Дэн, отступая вбок, чтобы одновременно видеть меня и изображение на холсте.
Первое, что приковывало внимание при взгляде на картину, — это лицо: большие доверчивые глаза, нежный румянец щек, чуть приоткрытые в улыбке губы и россыпь веснушек на носу. Тонкая витая прядь, волосинка, зацепившаяся за ресницы. Я и не я. В остальном фантазия художника воспарила в невообразимые выси: золотые волосы оплетены белыми ромашками, обнаженного плеча касается сиреневый вьюнок, коих вокруг несчетно, гибкий стан полускрыт травами и цветами, стройные ноги блестят каплями росы. Любовно прописана каждая травинка, каждая жилка под кожей. Образ дышит молодой бурлящей силой, приостановившейся лишь на мгновение. Рука, поднятая к небу, совершенно случайно привлекла пролетавшую мимо пичугу. Сейчас все придет в движение, и юная Весна побежит навстречу солнцу.
— Маша, ты так многозначительно молчишь. Я уже нервничаю. Все настолько плохо? — отвлек меня от созерцания картины голос.
— Знаешь, я не великий ценитель живописи, но это потрясающе! Ты сильно польстил мне. Я никогда не была такой… красивой и трогательной одновременно.
— Глупышка моя. Ты была еще прекраснее, а это лишь твой образ из моих грез. Тот набросок, что я рисовал с натуры, во время войны сохранить не удалось. Поэтому писал по памяти. Тебе нравится?
— Очень! А другие что говорят?
— Те считаные единицы, что видели, хвалят. Даже предлагали выставить в галерее. Я отказался. Пожалуй, можно будет повесить ее в спальне. Как думаешь?
— Лучше в кабинете.
— Нет, в кабинете много посторонних бывает, а это слишком личное, для души. В другой раз придем сюда днем. При естественном освещении и впечатление меняется.
Ночной этот разговор за бокалом вина в странной мастерской, где царил особый творческий порядок — рамы строго в одном углу, холсты, кисти и краски прибраны, лишь одинокий мольберт да палитра солнечных оттенков выбиваются из общей гармонии, — дал мне понять, как глубоко в свою душу позволил заглянуть мой любимый. По его словам, ни вторая, ни тем более первая его жена не удостоились чести бывать здесь. Кроме горстки ценителей да сестры с мужем, никто при дворе и не знал об этом месте. Здесь было совсем немного картин. Не все даже — кисти самого хозяина.
— Предыдущая студия сгорела со всем содержимым, — объяснил Дэн. — А теперь времени нет.
Что за холст стоит на мольберте, закрытый покрывалом, показывать супруг категорически отказался.
— Это подарок, тем более что до завершения еще долго.
— Заразился у Нэля? — намекнула я на тайные работы хранителя, которые тот пожелал скрыть от меня.
Только любимый как-то не так понял мои слова. Засмущался, прикрыл салфеткой яркую палитру и только потом нехотя признался:
— Может быть.
Понял, что ляпнул лишнее, и решил реабилитировать свою честь художника:
— Не только я. Это, кстати, взаимно. Когда он увидел «Весну», загорелся написать свой вариант.
— И как?
— Я как раз хотел показать результат в его мастерской, чтобы ты сравнила. Теперь вот думаю, не из-за картины ли он нас не пустил.
— А на твой взгляд? Только честно.
— Честно? Моя лучше.
На следующий день я убедилась, что безмятежность и спокойная уверенность в нашем будущем, которую дарил мне Дэн, даются ему нелегко.
День проходил под знаком бумажных хлопот. Я находилась в официальном королевском кабинете, чтобы подписать документы на вступление в полноценное владение княжеством Гертай. Здесь же присутствовал назначенный казенной опекой правитель дел княжества, который должен был передать мне полномочия, кратко отчитаться, ввести в курс дел и в дальнейшем консультировать при надобности. Кроме него, были секретари и юристы, представители казначейства и Дэйтон. В общем, полна коробочка. Впервые я тут оказалась одна среди десятка мужиков. Все невероятно предупредительные, основное внимание даме. Пока я не села, покорно ждали стоя. Потом терпеливо разъясняли разные тонкости, отвечая на мои вопросы. В итоге я сделала вывод, что в княжество придется ехать самой, чтобы во всем разбираться на месте. Ну и вроде как моя вотчина, надо бы наведаться.
На очереди стояло придание юридического статуса моему благотворительному фонду. Для этого в приемной ждала герцогиня Тэо. После обеда на общественной половине королевских апартаментов мы должны были перейти к последней, важнейшей части бумажных дел, а именно к подготовке брачных документов.
Секретари практически не сидели, периодически выходя в приемную, подавая бумаги и справки. В очередной приход Таллар принес запечатанный конверт и положил перед Дэном, что-то шепнув. Печать под королевской рукой рассыпалась сизым облачком, глаза пробежались по строчкам, и на лицо легла тень.
Откинувшись на спинку кресла, король окинул цепким взглядом присутствующих:
— Господа, прервемся.
Господа недоуменно переглянулись и начали подниматься.
— Герцог, господин министр, останьтесь. Эрдал, проводите княжну, — последовали отрывистые указания. — Таллар, срочно вызовите остальных членов Малого совета.
В то время как народ потянулся к противоположному от приемной выходу, меня через неприметную дверцу за колонной персонально вывели в уютное помещение с зажженным камином и креслами. Рядом стоял столик со сладостями, куда расторопная прислуга еще принесла сухих закусок и вина. О, тут и книжки есть.
Пока я оглядывалась и соображала, что дальше, услышала неразборчивые голоса из кабинета. Если немножко усилить магически… жаль, моя магия тут бессильна. Говорили не на лаэнте, и довольно эмоционально.
Я успела пожевать оливок, сыра и орехов, полистать томик баллад, заложенный деревянным резным ножом для бумаг, когда услышала свое имя, точнее, фамилию. Нет, титул. В общем, говорили про княжну Гертаэсскую, то есть про меня. Я вторично навострила ушки.
— …безусловно, мила, но вы делаете ошибку. Такого щедрого и выгодного предложения Лаэнтеру никогда не поступало и, уверен, никогда не поступит. Вы же слышали, королева сожалеет о сем неприятном инциденте и клянется, что не желала княжне смерти. Ваше величество, я призываю вас, одумайтесь! Этот брак не только не несет выгод, но даже вреден. Подобный мезальянс…
— Господин Гербиан, полегче. — Голос Дэйтона был тих, но с нотками предупреждения.
— Вы настроите против себя соседей, когда перед нами прекрасная возможность укрепить международное значение Лаэнтера! Союз с Сиртаном принесет беспошлинные перевозки с юга. Морские порты, вина, мрамор…
Я стояла вплотную к дверям и уже тихо тянула створку на себя. Профиль Дэна, открывшийся в шелку, выражал лишь спокойствие. Было ощущение, что он внимательно и даже благожелательно слушает доклад, положительное решение по которому не подлежит сомнению. Сердце екнуло.
— Вы высказались? — поинтересовался он, когда дяденька иссяк в перечислении благ, которые принесут женитьба короля и объединение соседних Лаэнтера и Сиртана. — А что мы скажем народу и княжне Гертая? О нашей свадьбе известно всему королевству.
В поле моего зрения мелькнула пухлая рука: мол, из-за такой ерунды не стоит беспокоиться.
— В качестве компенсации Гертай получит материальное вознаграждение. Или магическое. Говорят, у них там до сих пор плохо с местами Силы. А народ примет вашу волю. Монарх не обязан давать отчет в своих действиях простолюдинам.
— Тогда последний вопрос: ее величество королева Хеннад не боится разделить судьбу своих предшественниц?
— Ее величество уверена, что сиртанские маги способны снять с вас это проклятие и обеспечить…
— Достаточно. Герцог Лисэйт, ваше мнение?
— Думаю, преемник господина Гербиана в Сиртане должен быть дополнительно проинструктирован о возможностях сиртанских магов, дабы вовремя распознать попытку перевербовки.
На лице Дэна появилась холодная усмешка, не предвещающая ничего хорошего.
— Действительно. Господин Лигау, озаботьтесь. Господина же посланника препроводите к дознавателю. Надеюсь, результаты будут уже после обеда.
Для себя я сделала вывод: за широкой спиной мужа хорошо, но неплохо бы облегчить ему труд. Пора включаться в большую политику. Кажется, я знаю, какой подарок преподнести ему на свадьбу… Для начала закажу кое-что из нашего мира. Надеюсь, Николай Андреевич не будет болтать, чем интересуется будущая королева, и просто передаст просьбу Юрке с Наташкой. Главное, чтобы те не проговорились родителям, не то пане вздумается с больным сердцем примчаться мне на выручку.
Вечером под моим балконом пели. Фрейлины еще не разошлись. Посиделки в тесной девичьей компании имели целью ненавязчиво внушить дамам мысль, что не стоит бояться перемен, они неизбежны и являются частью естественного хода вещей. Приходил портной, приносил на примерку спортивное платье-брюки, и я дала возможность дамам рассмотреть его, объяснив функциональность и удобство такого решения. Никаких каркасов — это главное. Ткань на амазонки шла особая, легко пропускающая влагу и не впитывающая запахи пота — конского и человеческого. То есть совсем. Хорошо они тут устроились с магией в кармане. Поэтому ткань и характерные детали отделки мы оставили. Силуэт в целом тоже — верх плотно прилегает, низ свободен. Собственно, в складках и не заметно, что юбка на самом деле не юбка, а разделена на две брючины. Толще обычных дамские перчатки, предназначенные для уздечки, остались, чтобы не мерзли пальцы при касании льда, шляпку с креплениями под подбородком тоже оставили. Даже кокетливый бантик над правым бедром красовался на прежнем месте. Завтра проведем полевые испытания.
Не менее важным было обсуждение свадебного платья. Тут я тоже собиралась биться до последнего: на свадьбе придется танцевать, а мне бы так-то освоить пару танцев, совсем не до кринолина. Но местные традиции приятно удивили. Королевская свадьба испокон веков проходила в национальных костюмах. Образ невесты, ночью набросанный Дэном, мне понравился: воротничок-стоечка, широкий распашной рукав поверх длинного узкого, юбка скромной ширины, обязательный поясок из серебра или другого белого металла, три покрывала на голову, которые сменяют друг друга в ходе церемонии. Возможны лишь варианты отделки. В семейной галерее есть свадебные портреты, надо изучить.
Музыка и голос откуда-то из-за окна прервали нас. Пели на улице. Самая молоденькая из фрейлин, юная баронесса Алиэр, быстро провела разведку и, сияя, сообщила, что под балконом некто в черном плаще и маске обращается явно к моим окнам. Оживившиеся дамы повлекли меня наружу: поклонников надо поощрять. А хорошо поет, стервец! Концерт продолжался минут двадцать, лиричный напев сменила веселая песенка о похождениях странствующего менестреля, поднявшая настроение, так что аплодисменты были заслуженными. Цветы из напольной вазы, расхватанные предприимчивыми девицами, полетели к ногам артиста. Блеснуло несколько монет. Откуда-то сверху спланировал батистовый платок.
— А насколько это приличествует? — усомнилась я, вертя в руках поданную мне пышную розу.
— Ну вам же понравилось?
— Понравилось, но…
«Насколько это понравится Дэну? Откуда вообще взялся этот певун?»
Пока я размышляла, мужчина внизу снял шляпу и почтительно склонился, не отводя от меня взгляда. Я склонила голову в ответ.
Дэн не преминул высказаться на этот счет за завтраком.
— Правду ли говорят, сударыня, что минувшим вечером вы имели возможность наслаждаться пением непревзойденного Крамидена? — громко спросил он, прищурив глаза.
«Ого, успели доложить», — подумала я, мысленно похвалив себя за осторожность.
— Не имею чести знать имени того господина, но пением наслаждались, это правда.
— Правдива ли молва, будто он был осыпан цветами? — непринужденно осведомилась герцогиня Тэо.
— Все верно, ваша светлость.
— Говорят также, что его голос не тронул вашего сердца, — ехидно улыбнувшись, добавила она. — И вы пожалели для бедолаги цветка.
Ах ты, зараза! Я встретила взгляд Дэна и отчетливо ответила:
— Я не скрываю, что мое сердце принадлежит одному-единственному мужчине. И не могла отдать цветок из букета, присланного его величеством накануне.
Возможность отчитать фрейлин и допытаться у них, должна была я бросить этот дурацкий цветок или нет, выдалась далеко не сразу. Расписание в папке Эрдала все уплотнялось. Господин Тиан два раза прерывал мои уроки, чтобы совершить какие-то таинственные магические процедуры. Чувство недомогания теперь длилось почти непрерывно, и он «порадовал» меня, что так будет продолжаться еще две-три декады. Меня пичкали снадобьями, держали на диете, мазали вышибающими слезу мазями и обкладывали припарками. Энтузиазм лекаря граничил с одержимостью. Как он сам признался, такой интересной задачи перед ним еще никогда не стояло. Полностью адаптировать человека в новом мире в столь сжатые сроки стало делом государственной важности и одновременно делом профессиональной чести лекаря. Что в данном случае было важнее для самого господина Тиана, еще неизвестно. Подопытному кролику, то есть мне, оставалось терпеть. Красочные описания болезней, которые мне прививались в ослабленном виде, не располагали к протестам. Уж лучше диета, чем кишечные колики или сыпь свекольного цвета по телу.
Ночами кто-то из больничной обслуги дежурил у моей постели, что с учетом плохого самочувствия часто раздражало. Сиделки строго выполняли предписания лекаря и по свечам будили для проведения необходимых процедур или вливания очередной порции зелий. Конечно, бываю, что я сама радовалась присутствию квалифицированной помощи, как, например, в случае, когда однажды получила куриную слепоту в качестве осложнения и страшно перепугалась, проснувшись среди ночи и не обнаружив в серой мути даже очертаний мебели! Меня тогда успокоили и привели в чувство, бодрым голосом до утра читая книгу. К следующей ночи недомогание прошло без следа. Но бывали случаи, когда мне очень хотелось побыть с Дэном или хоть в Даан’Элию с ним сходить, а тут такая помеха!
Единым решением всех проблем представлялась свадьба. Личное счастье, положение в обществе, даже здоровье — все должно было кардинально измениться после нее. Окажись я в таких условиях в свои восемнадцать, точно бы не дождалась. Сейчас поединок ума и воли, который продолжался с первого дня в новом мире, даже доставлял некое удовольствие. Поначалу я еще дергалась, а потом как-то сами собой выработались многообещающий взгляд и улыбка, заставляющие нервничать как женщин, так и мужчин. Это было заметно, несмотря на всю их невозмутимость и умение держать лицо. А мне с каждым днем требовалось все меньше усилий, чтобы вызвать в себе чувство превосходства. Скоро не вы меня, а я вас на зубок пробовать буду. Первый удар ждет модниц.
Когда дошло наконец до катка, я поняла, почему Дэн так уклончиво говорил о своем участии в тренировках. Мне самой было некогда! Приходилось выбирать: коньки или танцы, выступать в роли учителя либо ученицы. Для будущего было важнее второе. А может, и нет. Первый же урок на льду посбивал спесь с самоуверенных господ и прибавил мне баллов. А я их предупреждала! Велела соорудить поручни по периметру. Но как же, непревзойденные мастера фехтования да чтобы не удержали равновесие на ледяной поверхности! Мне бы несдобровать после первого же прилюдно расквашенного носа, но слухи об увлечении короля скользким спортом закрепили за катком славу элитарности. Тот факт, что король сам крайне неохотно отпускает поручень, а когда отпускает, тут же норовит уронить себя, слухи деликатно замалчивали. Вообще, у Дэна, кажется, целая служба распространения слухов имеется, и главные придворные сплетники давно на крючке.
Дамы оказались осмотрительней и потребовали закрытых занятий без посторонних глаз. Очередь на мои уроки была внушительная, но времени катастрофически не хватало, поэтому требования к одежде удалось внедрить быстро. Те, кто хотел, обзавелись спортивной амазонкой, а разделили ее на отдельные верх и низ даже без моей подсказки. Плату за уроки я не брала, потому что пока не придумала, что запросить с учеников.
Напор общественного интереса с каждым днем усиливался. Пришлось даже выделять приемные часы, чтобы в другое время никто не ломился. Музыканты под окном стали традицией, разнообразя мои познания в местной музыке. С вознаграждением худо-бедно разобрались, Элианель подсказала хороший выход — обзавестись кошельком и бросать монеты. Принцесса появилась спустя несколько дней после зимнего солнцестояния, благодаря за каникулы, проведенные с сыном, и с тех пор стала нередкой гостьей у меня.
Я училась. Среди прочих занятий особое значение имела магия, поскольку именно она давала принципиально новые знания и возможности. Все, конечно, оказалось совсем не так радужно, как можно себе представить, живя в мире без магии. Первым делом пришлось привыкать к мысли, что базовый уровень — это, так сказать, «прожиточный минимум», который практически не дает магу преимуществ перед обычными людьми. Здесь не найдется человека, который не имел бы оберега и пары-тройки заряженных магией вещиц. Сила их воздействия и степень защиты зависят от платежеспособности владельца: чем богаче человек, тем более сильные амулеты он может позволить себе купить. Знатные фамилии имеют собственных магов, зачастую из поколения в поколение служивших данному роду. Война несколько сместила акценты в этой схеме, подчинив гильдию магов нуждам государства и подняв на борьбу с врагом даже самых слабеньких магов. С наступлением мира система была доведена до логического завершения, и теперь служить короне даже выгоднее, чем оставаться вольным магом. Для меня принципиальное значение имел тот факт, что на всякое заклинание имеется ряд контрмер, и уйма сил уходит только на поддержание необходимой защитной базы либо на преодоление защиты объекта воздействия. Иными словами, в нашем мире, где фон магии нулевой, Дэн был выдающимся магом, а у себя — далеко не магистром.
В Лаэнтере существует градация магических способностей и уровней воздействия. Наиболее многочисленны маги ниже среднего уровня, которые не способны шагнуть за рамки своей специализации, да и в ней звезд с неба не хватают. К слову сказать, в лекарской профессии Дэн чего-то достиг только в травматологии, в остальном же был таким вот середнячком, который далеко не всякую болячку исцелит, а если причиной болезни стала магия, то заведомо проиграет. Элианель в этом деле поднялась на ступень выше, а меня так вовсе не тянуло копаться в человеческом теле даже в виде проекции. Зато кое в чем, например в ментальной или боевой магии, король значительно превышал средний уровень. Я пока даже до базового не дотягивала, кроме сферы снов, где все давалось легко и естественно. В связи с этим отводила душу на практике по магическим снам. По велению учителя завела свой маленький уголок как убежище от любых попыток перехвата в магическом пространстве. Мне бы Даан’Элии хватило, но своя ниша должна быть, только она способна гарантировать полную безопасность, так мне объяснили. Сначала мой мирок напоминал тесную кладовку — дверь, за которой ровно один шаг пространства. Но потом я вошла во вкус и успевала выполнить задание и еще чуть-чуть расширить комнатку за счет захваченных по пути магических потоков. Когда коридорчик вырос до пяти шагов, мне захотелось иметь в нем выход под открытое небо. И надо узнать, где берут хранителей.
Увы, магия была лишь одним из множества умений, которые мне предстояло освоить в экстренном порядке. Этикет и церемониал, география, история и риторика. Ритмика и танцы. Не так они, по сути, сложны, но, кроме собственно танцевальных движений, обнаружилась еще куча условностей и хитростей. Танец был представлением, роль в котором каждый выбирал по своему усмотрению. Для молодежи это возможность знакомства и общения, для тех, кто постарше, — флирт без риска получить обвинение в нарушении табу. Дельцы во время танцев умудрялись решать дела, а политики — плести интриги. Как-то один король сумел предотвратить народное восстание, выйдя на рамбильон посреди площади. Признаться, история впечатляла. Вот тут и возникла загвоздка. В танце нужно было жить. Под усиливающим память заклинанием я усвоила направление движения, ритм и повороты, но как быть с остальным? Фрейлины помогали по мере сил, а потом я решилась и пригласила наиболее благодарных учеников с катка составить компанию на уроках танцев. Все шло замечательно, пока Дэйтон не провел ревизию моих учеников-учителей. Почти одновременно из моего окружения пропало пять человек. В кулуарной беседе с герцогом мне открылось много новых фактов, причем о некоторых я бы предпочла не знать. Начали мы с простых ответов на простой вопрос: с какого перепугу герцог влез не в свои дела?
— Нет, король не в курсе, и не стоит его посвящать в такую ерунду. Поверьте, ваше высочество, сделано это ради общего блага. Да, я уверен в правильности своих поступков, ибо не каждый молодой человек, даже из самой хорошей семьи, достоин проводить время в обществе королевской избранницы.
— И на кого вы намекаете? На лорда Сэлта или виконта Трэя?
Эти двое вместе начали ходить на каток и так же в один день под благовидными предлогами отказались от дальнейших уроков.
— Речь, в частности, о лорде Маленнире.
Маленнир — деверь маркизы Леарц, приходится ее мужу сводным братом. Юноше титула маркиза не досталось, но о чине в королевской гвардии отец позаботился. Сейчас он был каким-то там особым порученцем с перспективой повышения. В мою свиту он не входил, но на катке появился одним из первых, а позже был рекомендован невесткой как прекрасный танцор.
— Так в чем же провинился несчастный Маленнир, что его в срочном порядке услали за тридевять земель?
— Тем, что руки в танце держал неправильно, — ошарашил меня Дэйтон.
На мой изумленный взгляд он ответил стальным немигающим взглядом. А после минутной паузы пояснил:
— Руки, как и мысли, а также чувства надлежит держать при себе. Гвардейцу не зазорно любить свою королеву. Это даже почетно, ибо гвардеец должен быть готов умереть за нее в любой момент. Но это не значит, что он должен оспаривать у других право на очередной танец и на песни под балконом королевы. Да-да, ваше высочество, вы не узнали в незнакомце в красной полумаске своего ученика и партнера по танцам? А меж тем он уже троих подвинул в череде желающих долгим зимним вечером усладить слух княжны Гертая. Две драки и одна дуэль, хвала Творцу, окончившаяся легким ранением.
Я похолодела.
— Даанэль знает? — сорвался главный вопрос.
— Нет. В гвардии не принято доносить друг на друга.
— Вы уверены?
— Докладывать королю о подобных… происшествиях — моя прерогатива. Я счел своим долгом поговорить с вами, прежде чем нарушать сто покой. Данэй окрылен своим счастьем, а ревность — острый клинок для крыльев.
— Вы… подозреваете, что я поощряла интерес лорда?
— Упаси высшие силы! Если бы я в чем-то подозревал вас, мы бы не беседовали здесь и сейчас. Вы иностранка, хуже того — иномирянка. И дворцовая жизнь для вас в новинку. Многие иносказания и жесты вам незнакомы. Зато вашим фрейлинам вполне заметны.
— Значит, маркиза Леарц неспроста покинула столицу? Она замешана в этой истории?
— Как ни странно, причина ее отъезда правдива и не касается деверя. Виновницей была другая.
А кто у меня еще пропал? Баронесса Алиэр? Но это глупо. Она сама влюблена в Маленнира. И уехала вслед за ним, прислав путаное письмо о срочных делах.
— Да, ваша маленькая баронесса, влюбленная настолько, что потакала своему избраннику в желании видеть вас. Полагаю, она будет благодарна, если вы поможете маркизу Леарцу в устройстве женитьбы своего непутевого сына на ней. Одно ваше слово его величеству — и баронесса получит возлюбленного в мужья, Маленнир обретет желанный титул, а корона — продолжение рода баронов Алиэров. Вам известно, что баронесса — последняя из своего рода и ее титул перейдет к мужу?
Меня передернуло. Женить неугодного поклонника? Вот уж дудки! Сами пусть разбираются, интриганы чертовы! И маркиза от меня получит на орехи, хоть и преследовала собственную цель. Наверняка ведь действовала по указке тестя — свести эту парочку. А малолетка Алиэр пусть только явится. Бегать за парнем и радостно устраивать ему встречи с другой — уму непостижимо! Родителей нет, некому вправить мозги? Заготовим ремень.
— Вы расстроены? — прервал мои планы мести Дэйтон.
Да, я расстроена, я зла на весь этот аристократический мир с его дурацкими подводными течениями! Подмывало ответить согласием на предложение Дэйтона, чтобы наказать идиотов. Останавливало понимание, что нельзя так играть с судьбами людей. Счастье баронессы будет очень недолгим. Ровно до того момента, пока новоиспеченный барон Алиэр не прикрикнет на ненавистную жену и не упрячет ее куда-нибудь в дальнее поместье. Да и рановато этой девчонке замуж. Шестнадцать лет, пусть сперва ума наберется. Надо придумать ей занятие. Вот, кстати, как у нас с системой женского образования? Дэну я, пожалуй, кое-что расскажу и попрошу не спешить с замужеством моей фрейлины, если к нему обратятся с таким предложением.
— Не печальтесь. Ничего непоправимого не произошло благодаря бдительной графине Саэт. Я попрошу супругу, чтобы зашла к вам.
С Элией и правда стало легче. Чай из эльфийского сервиза успокоил расстроенные нервы, и разговор потихоньку свернул на более насущные дела. Я взялась просветить принцессу в истории моды, чтобы заручиться поддержкой на ближайшую перспективу. Впереди череда балов и приемов, и я твердо намерена на первом же продемонстрировать платье нового типа — эпохи Великой французской революции — легкое, без жесткого каркаса, что устраивало меня как с точки зрения удобства, так и с позиции вкусовых пристрастий. Кроме того, существенно приближало к заветной цели — упрощению и осовремениванию моды. Если мы выйдем в таких платьях вдвоем, эффект будет сокрушительным. Рассматривая на экране ноутбука картинки, любовно стянутые мной из Сети еще дома, Элианель, сама того не понимая, прдала совершенно замечательную идею.
— Выходит, наша мода значительно отстала от вашей?! — ужаснулась она, когда мы дошли до Первой мировой войны.
Мне захотелось расцеловать золовку в обе щеки.
— Элиа, ты гений! — сообщила я.
На следующий день начал осуществляться мой блицкриг. Первым делом в дома жертв были отправлены под разными предлогами несколько самых болтливых служанок. Всем было строго наказано, выполнив основное дело, выспросить как бы невзначай у товарок, где их хозяйки доставали последние кружева, ленты, фурнитуру и ткань на аксессуары. Трех модниц я вычислила сама, еще два имени подсказала принцесса. Номером один шла графиня Ликаэ. Список нужной прислуги принес Эрдал. Где он его взял, спрашивать не стала, достаточно того, что Дэн о моей просьбе не забыл. За утренним чаем я сообщила «по большому секрету», что на ближайшем приеме хочу поразить двор, и для этого мой портной шьет особое платье. Весь день мы обменивались с Элианелью записками с мнениями и новостями о подготовке нарядов, а встретившись вечером, устроили бурную дискуссию в обществе самых приближенных дам. Несколько следующих дней я с удовольствием наблюдала, как раскручивается маховик, и выбирала время для решающего удара. К нашему заговору присоединялось все больше дам, но все же их было недостаточно для однозначной победы. Через три дня удача мне улыбнулась: мы встретились с графиней Ликаэ на нейтральной территории — на верхнем уровне внутреннего сада. Графиня любила покрасоваться под окнами дворца.
Внутренний сад только назывался внутренним, поскольку доступ в него был строго ограничен. Он имел три уровня и зеленел круглый год. С дворцовым публичным парком, в который, к слову сказать, тоже кого попало не пускали, внутренний сад разделялся старой тисовой аллеей. Законодательница мод прогуливалась со своей собачкой, а кого вел на поводке ее спутник, мне было не видно из-за кустов. Фрейлины сопровождали меня в зимний сад, где расцвели голубые эльфийские розы, но, заметив графиню, я срочно захотела подышать воздухом. На пересечении дорожек мы встретились, и графиня представила нам своего кузена — морского офицера, у ног которого присела крохотная желтая обезьянка. Капитан Брауд был одет в синий мундир военного образца, как многие мужчины при дворе, с тем отличием, что сухопутные войска носили форму зеленых и коричневых тонов. Единственная примечательная черта, которая мне запомнилась в этом мужчине, — загорелое до черноты лицо и такая же рука, мелькнувшая при приветствии. Потом мы с графиней чуть выдвинулись вперед, а сзади происходил оживленный разговор, до которого мне не было большого дела. Пока фрейлины занимали капитана беседой, я одержала молниеносную победу над его сестрой. Рыбка уже прочно сидела на крючке, поэтому дело стояло за малым.
— Наша встреча не случайна? — в лоб начала графиня.
Боже, мадам, кто вас учил этикету? Дайте мне этого человека, я пожму его руку за то, что не придется полчаса ходить вокруг да около.
— Вы необыкновенно проницательны! — похвалила я собеседницу. Пусть напоследок потешит свое эго, сейчас придется больно падать. — Мне крайне необходим ваш совет в одном деликатном деле.
— Всегда готова помочь, — совершенно искренне отозвалась графиня Ликаэ.
Глаза ее горели торжеством. Как же, к ней на поклон явилась выскочка, которую окружающие уже прочили в новые королевы моды — автоматически, по статусу.
— Посоветуйте, кому продать отличный китовый ус в больших количествах? Вы ведь знакомы со всем высшим светом и знаете основных потребительниц этого ценного товара.
Конечно, знает. Каждый день в зеркале видит. Говорят, у нее даже халаты с утяжкой.
Графиня почуяла подвох, но удержала на лице любезную улыбку. Приподняла левую бровь, которая служила хвостом гербовой черно-бурой лисе, изображенной на виске.
— Вам не по нраву пришелся откуп Сиртана? — блеснула она осведомленностью.
Королева Хеннад действительно за бесценок отдала целый морской караван в подтверждение дружеского расположения к королю Лаэнтера. Среди прочих товаров была большая партия китового уса. Его-то я и сватала графине.
— Ее величество необычайно добра к нам, поэтому мы готовим ответный дар. Китовый же ус, несмотря на свою ценность, вряд ли будет востребован при дворе, как раньше.
— Вы ошибаетесь! Каркасные платья на пике своей популярности. Всем хочется иметь тонкую талию и изящный силуэт. Последнее нововведение — косточки под лифом, очерчивающие грудь. Могу порекомендовать лучшую швею, которая идеально выстрочит бюскьерки вам на платья.
— Видите ли… мне даже неловко говорить вам об этом. Вы женщина изысканного вкуса и тонкой душевной организации… — «смутилась» я.
— Продолжайте, ваше высочество, вы можете доверить мне любые тайны, — покровительственно улыбнулась графиня.
— Я не могу носить такие платья, потому что… у нас они вышли из моды.
Аннис Ликаэ застыла на полушаге как громом пораженная. Лицо стремительно сменило несколько оттенков — от ярко-розового до зеленоватого.
— Вы хотите сказать…
— Представьте, каково мне при моем статусе ходить в вышедшей из моды одежде.
Белая как полотно графиня беспомощно обернулась на брата, но постаралась взять себя в руки:
— И что же у вас носят теперь?
— Приходите завтра, я покажу вам изображения.
Демонстрировать я собиралась стиль ампир.
Встречи на следующий день не получилось. За завтраком, к моему вящему удивлению, присутствовал капитан Брауд, который передал извинения от сестры и сообщение, что по состоянию здоровья она не сможет явиться во дворец.
— После вашего вчерашнего разговора графиня слегла и была вынуждена отказаться от всех визитов на сегодня.
В голосе капитана слышалась насмешка. Кто из нас его насмешил? Я оглянулась. Во взгляде Дэна читался немой вопрос, который не преминула озвучить герцогиня Тэо:
— Что вы сделали с несчастной графиней?
Мне даже неловко стало.
— Не обращайте внимания, графиня болеет каждый раз, когда кто-то умудряется обойти ее в делах моды, — шепнула мне Ленора Саэт.
Да уж, дамочка и впрямь оказалась тонкой душевной организации. Может, не надо было с ней так прямолинейно?
После обеда я забыла о страданиях экс-модницы, потому что мы репетировали свадебный танец. Дэн, как обещал, пришел на урок. Сначала моя танцгруппа разыгрывала двойной контрданс, где главное — не прозевать смену пар в каждой фигуре. При этом нужно было кивнуть кавалеру справа и коснуться рукава дамы слева. Со стороны этот танец напоминал строго упорядоченный и регламентированный обмен любезностями. Несмотря на то что пары определялись до начала действа, в процессе все успевали протанцевать со всеми. На балах было принято заканчивать с тем партнером, с которым начинаешь. Если кавалер упустил или перепутал даму, позор ему и грош цена как танцору. Что характерно, ошибки дамы тоже вменялись партнеру. Так что пока мне все прощалось, а доставалось кавалерам.
Явление короля вызвало волну оживления, но, поскольку музыку он не прервал, никто не остановился. Дэн прошелся вдоль ряда пар и выбрал наилучшее для обзора место. По окончании музыки партнер подвел меня к его величеству и откланялся. Свадебный танец представлял собой главную партию новобрачных среди массы остальных участников. К концу в центре зала оставалась лишь одна пара, остальные примыкали к наблюдателям. Очень красивый танец и очень ответственный. Исполнять его предстоит перед сотнями гостей из десятка стран. Поскольку его мы тренировали прежде всего, движения я помнила. Хореограф — седовласый, немолодой, но очень пластичный — намертво вбил их в мою память. Но я продолжала путаться с наклонами головы и улыбками в разные стороны.
— У тебя хорошо получается. Ты быстро все освоила, — сделал комплимент Дэн.
— Плохо у меня получается, — вздохнула я. — Не успеваю сделать, что должна.
— Кому ты что должна?
— Ну, хозяйка бала каждому должна оказать внимание во время танцев.
— Не забивай себе голову всякими глупостями. Это тебе будут оказывать внимание. Танцуй для удовольствия. Тогда улыбка будет искренней, и не придется вспоминать, кому ты уже улыбалась, а кому еще нет.
— Когда ты рядом, это просто.
— Тогда мы сделаем совсем просто.
— Как?
— Пусть это будет мой сюрприз для тебя.
Сюрпризы начались уже вечером. На королевской половине было подозрительно оживленно. Начальник караула перераспределил стражу, усилив охрану в жилом крыле за счет присутственных мест. За ужином мужчин почти не было, а Дэн прислал цветы и записку: «Сто раз „прости“! Совершенно неожиданно образовались дела. На ужин не жди. Люблю. Целую. Твой Дэн». Я бы, конечно, предпочла лицезреть мужа вживую, но хоть предупредил. Вскоре ласточка с вестью прилетела к графине Саэт. Развернув клочок бумаги, она подхватилась было, потом оглянулась на нас, зарумянилась и села обратно. Сунув записку за манжету, графиня нетерпеливо принялась постукивать ножом, трогать запястье, где спрятала таинственное послание, и вообще вела себя нетипично.
— Что-то случилось? — улучила я момент, чтобы спросить.
— Граф, мой муж… приехал, — шепнула она, сияя глазами.
— Так что же вы молчите? Вы же, наверное, хотите увидеться? Идите скорее.
— Нет-нет, он сейчас у короля, и когда освободится, неизвестно. Я останусь с вами.
Так-так. Николай Андреевич здесь. Значит, мой заказ из нашего мира должны привезти! И Эрдал, как назло, запропастился. Отправив слугу разыскать секретаря, я с не меньшим нетерпением, чем графиня, принялась дожидаться конца ужина.
На вечерних посиделках к нам присоединилась Элианель, хмуро сообщившая, что важные государственные дела, на которые туманно намекал в записке Дэн, на самом деле — сборище мужской компании, а ее супруг — один из главных зачинщиков. К свадьбе прибыли старые боевые товарищи… к тому же традиция велит жениху совершить подвиг во имя невесты. Так что предсказать, чем обернется этот «мальчишник», невозможно.
— Нашу свадьбу Дэйтон «зарабатывал» в пещерах дроу. Когда я узнала, какого подвига король потребовал от лучшего друга, примчалась с другого конца страны, но остановить не успела, поэтому набросилась с обвинениями на брата. Он мне сказал, что ничего не требовал, и его ответ был однозначным: никаких свадеб до безоговорочной капитуляции темных эльфов быть не может. Сейчас мир, но эти люди вместе — взрывоопасное зелье. Так что будь готова ко всему.
— Чего хоть ждать?
— Не знаю, — развела руками принцесса.
— Перед его предыдущими браками были подвиги?
— Какие подвиги, Маша, ты о чем? Мрачнее тучи король, все вокруг ходят на цыпочках, и так четыре года. Один траур за другим. Все уже забыли, что такое праздники.
М-да, стало быть, не мне одной балы в новинку.
День закончился самым невероятным образом. Под мой балкон явился целый ансамбль в масках со струнными и духовыми инструментами. Нас порадовали хоровым пением и состязанием в комплиментах дамам. Своих мужей Элианель и Ленора узнали сразу. Кто были остальные, гадали вместе. С уверенностью опознали капитана Брауда, а Дэна я, к своему стыду, не смогла вычислить.
— Его среди них нет, — пожала плечами Элианель.
В голове просквозили варианты местопребывания суженого. Сотоварищи отправили его на подвиги? Или на «подвиги» отправился он сам, пользуясь последними свободными деньками, а дружки прикрывают? Убью гада! И этих до кучи. Об ногу потерлась Варька, и я с горечью спросила у нее: «А твой приятель знает, где носит его хозяина?» Наклонившись погладить любимицу, я обнаружила под голубым бантиком на ее шее свернутую в трубочку торопливую записку: «Скоро буду. Не бойся, у меня все рассчитано».
Визитеры под балконом еще расточали любезности, когда из тени сбоку выступил менестрель в сером неприметном плаще и с дорожным мешком за плечами. Лицо сверху было не видно из-за капюшона.
— Какая неожиданная встреча, сударь! — обратился к нему незнакомец, определенный нами как кузен графини Ликаэ. — Все же решились спеть? Или вступить в схватку с Тенями?
Новоприбывший вместо ответа поклонился в мою сторону, вызывающе развернулся к конкурентам и протянул руку за лютней. Выбрав из трех предложенных инструментов один, он коснулся струн, и я услышала простой и уже знакомый мотив знаменитой песни Ристала. Песни о любви и долге — песни о нас. Голос был не столь сильным, как у маячивших под этим балконом ранее, но чистым и завораживающе красивым. Озноб пробрал до костей — так светло и грустно стало, пришлось даже напомнить себе, что все позади, а впереди свадьба.
— В последний раз я слышала, как он поет, в день оглашения победы над врагом, — еле слышно выдохнула Элианель над моим плечом. — С тем отличием, что в тот раз звучал военный марш и все вокруг были изрядно пьяны, включая четверку королей. С твоим появлением все изменилось. Я наконец узнаю своего брата и очень благодарна тебе за это.
Певец, взяв последний аккорд, вернул лютню владельцу, послал в мою сторону воздушный поцелуй, поправил плащ и рывком преодолел ажурное ограждение первого этажа. Схватившись за сердце, я наблюдала, как он забирается все выше, пользуясь лепниной и балясинами балконов. Через минуту певец поднялся на мой четвертый этаж, и я, оглянувшись, поняла, что на террасе мы одни. Сомнений в личности смельчака не было… почти. А вдруг не он?
— Ходят слухи, сударыня, что за песни вы расплачиваетесь золотом. Увы, мне в качестве платы золота мало. Моя цена — поцелуй самой прекрасной женщины на свете.
Я улыбнулась. Ну кто еще полезет на мой балкон ради поцелуя, кроме короля с примесью эльфийских кровей. А тот подхватил меня на руки и поцеловал, хотя из гостиной за нами наблюдал десяток фрейлин. Когда мы оказались у низенького ограждения террасы, было поздно что-то предпринимать.
— Только не пугайся, а лучше закрой глаза, — шепнул Дэн, крепче прижимая меня, и я поняла, что мы падаем…
— Ваше ве… — раздался наверху крик.
— Портал! — ударил в уши громкий голос, и мы провалились в темноту, приземлившись на что-то мягкое.
Следующие полчаса я выплескивала свой ужас, колотя Дэна по груди:
— Дурак! Дурак ненормальный! А если бы мы разбились?!
— Ну прости, прости, мое солнышко. По-другому бы не вышло. Эти умники поставили мне условие подвига: выкрасть невесту из-под носа у Теней и до утра скрываться ото всех. Никакой охраны, никаких помощников. В одиночку. Дело чести, понимаешь?
Я понимать не хотела — жуткое видение из снов, когда падаешь, в реальности оказалось еще страшнее. Тогда Дэн применил безотказное средство — от слов перешел к действиям. Сначала просто обнимал и гладил, потом целовал, а когда начал стягивать платье, я очнулась:
— А что, нам уже можно, заклинание снято?
— На месте, — вздохнул он. — Но тебе надо переодеться. Вот, я тут кое-что захватил для тебя.
Дэн снял из-за спины мешок и извлек из него невзрачное и мешковатое, ничуть не напоминающее мой дворцовый наряд, платье.
— Очаровательно! — оценила я, рассматривая обновку в полумраке. — Зачем это?
— До утра возвращаться нельзя, предлагаю провести время с пользой, а для этого нужно изменить внешность. Скорее переодевайся, замерзнешь.
— Ты уверен, что в таком виде меня можно показывать людям? — пытаясь без зеркала представить себя со стороны, спросила я.
— Чудно выглядишь, — улыбнулся Дэн, помогая со шнуровкой. — Еще волосы переплести в простую косу, и будет совсем хорошо.
Ночь, над Вианной едва вступившая в свои права, на юго-востоке Лаэнтера уже растаяла без следа. Снять сонливость мне удалось самостоятельно, продемонстрировав Дэну новые магические умения и заслужив его одобрение, после чего мы отправились на ярмарку в приграничный город Яр.
Ох, как же здорово хоть на время вновь ощутить себя свободным человеком! Мой кошелек, содержимое которого музыкантам сегодня не досталось, пришелся как нельзя кстати: в нем я обнаружила не только серебро, но и медную мелочь, которую припасла для своей коллекции. Гулять так гулять — заново соберу. Золото, в спешке прихваченное Дэном, решили оставить на случай, если по ходу встретится что-то стоящее внимания.
Заплатить (кстати, недешево, по золотому с носа) пришлось еще при перемещении — несанкционированные телепорты в населенных пунктах, особенно в крупных городах, запрещены во избежание несчастных случаев, а общественными порталами Дэн не пользовался и координат не знал. За пределами столицы личные привязки у него имелись либо в резиденциях, куда нам было нельзя, либо в чистом поле, куда мы не стремились. О сокрытии наших следов король не заботился: все ж таки мы не в бегах, поэтому мое платье осталось гордо стоять среди тюков шерсти, и на телепортационную площадку мы явились в открытую. Услышав о конечной цели, маг понятливо кивнул — видимо, ярмарка была действительно крупной и привлекала даже столичный люд. Очередные желающие попасть туда, только и всего.
Ярмарка оказалась огромной! Выползая с окраины невеликого городка, она растекалась на добрых две его площади. Торговая жизнь кипела. Местные жители вряд ли вообще знали, что такое зима, поэтому отличались более открытой одеждой и легкими жилищами. Женщины — без привычных уже накидок и головных уборов, многие с голыми руками. Зато украшений больше. Поначалу я опасалась, что нас узнают, но вскоре убедилась, что бояться нечего. Масса людей, которых раньше я видела лишь с высоты королевского кортежа, с неизменно обращенными на меня взорами, здесь была занята своими делами. Перчатка на левой руке скрывала главную улику, и король в серой хламиде привлекал внимание не более чем любой другой покупатель. Благо новые монеты с профилем «без бороды» еще не вышли в обращение. От аристократов, правда, мы держались подальше и стражу обходили стороной, но в остальном были вольными птицами.
Первым делом прошли до лошадиных рядов, где Дэн расспросил какого-то степенного мужичка о заморских породах и потянул меня в дальний конец проулка. В отдельном загоне стоял черный белогривый жеребец. Эол?
— Это же твой…
— Тише. Не мой. Эола давно нет. И порода в Лаэнтере исчезла. Думаю возродить.
— Хочешь купить?
— Судя по собравшимся, не удастся. Видишь господина в пурпуре? Наш знаменитый толстосум — граф Ликаэ. А вон тот тощий — заядлый коннозаводчик Бэйл. Намечается потеха, давай посмотрим.
Ну не знаю, я бы не назвала забавным зрелищем двоих едва не сцепившихся из-за коня соперников. Сначала торговались их поверенные, а когда суммы превысили все разумные пределы, в дело вступили сами господа. Дэн переводил внимательный взгляд с одного на другого, и как только последнее слово осталось за мужем нашей модницы, выдохнул и усмехнулся. Бледный от злости коннозаводчик бессильно сжимал кулаки, пока заключалась сделка, но крутился рядом.
— Мой выход, — объявил Дэн, надвинул капюшон поглубже, снял левую перчатку и потер перстень.
Поиграв пальцами, дунул в сторону коня, что вызвало немедленную реакцию. В первый момент все застыли в ступоре. Затем господин Бэйл издал торжествующий вопль, граф Ликаэ судорожно вцепился в продавца, а тот изумленно таращился на бок лошади. Заинтересованные зрители подтянулись поближе.
— Пора выбираться.
— Что ты сделал? — тихо спросила я, сдерживаясь, чтобы не оглянуться, пока мы покидали место действия.
— Пустячок. Отправил дорогому графу привет. Позже расскажу, когда убедимся, что нас не раскрыли.
Повеселевший супруг повел меня в съестные ряды, где мы перекусили свежими пирожками с рыбой, грибами и зеленью, а также обалденно вкусными фруктами в пузырчатой прозрачной заливке. Сладостей вокруг было море, так что хотелось попробовать все. Ажурные кренделя, воздушные булки, пончики, тянучие разноцветные настилки, орехи в меду и патоке. Ароматы, витающие в воздухе, способствовали слюноотделению и здоровому аппетиту.
— Сознайся, ты пришел на ярмарку ради коня, — решила я поделиться умозаключениями, пока смаковала тающий во рту десерт и слушала деловитое гудение голосов вокруг. — Однако покупать его не стал, а вместо этого сделал какую-то гадость графу. Кстати, какую?
По магическим ощущениям, кроме послания, ничего не было. На его содержимом фантазия буксовала.
— Я поставил на жеребца свою печать и поблагодарил за подарок к свадьбе.
Кхм. Не замечала за Дэном подобной нагл… непосредственности. Почему бы просто не купить коня? Да, дорого, но для короля не существует такого понятия. Даже я за два неполных месяца поняла, что главным мерилом ценности являются вовсе не деньги.
— Круто.
— Но ты не одобряешь.
— Я не считаю вымогательство правильным.
— Иногда это единственно верный путь. Во-первых, от Ликаэ не убудет. Согласна? Во-вторых, он давно напрашивается. Скромнее надо быть. В-третьих, я положил глаз на этого жеребца раньше. Отсюда мораль: лошадей королевской породы буду разводить я, и никто иной. В-четвертых, что бы ни думали окружающие, не на всякую прихоть у короля есть средства. Я прекрасно знаю, что деньги нужнее в других проектах, поэтому предпочитаю не тратить их на то, что могу получить даром. Тем более такой удобный повод. И наконец, в-пятых, граф мне обязан. Будем считать, что долг чести им уплачен.
— Чем он тебе обязан?
— Спасением своих близких во время войны. Правда, у меня было ощущение, что больше он радовался за свои освобожденные рудники. Теперь скажи, что я все-таки прав, и пойдем дальше, пока есть время.
— Ну, если все так, то ты прав.
Дэн счастливо улыбнулся и повел меня смотреть ткани, ювелирку и магическую продукцию. По пути мы полюбовались экзотическими животными: яркого окраса рептилиями, голубоглазыми желтыми тиграми, певчими и декоративными птицами. Меня покорили белые павлины. Хочу такую красоту!
— Уже есть.
— А почему я их не видела?
— Потому что холодно, они в птичнике. На свадьбу выпустят.
И все-таки мне как женщине не хватает вот этой торговой суеты. Одно дело, когда тебе приносят все готовое на блюде, и совсем другое — ходить между прилавками и выбирать среди сотни наименований. Я завороженно смотрела на каффы — впервые увидела их в таком количестве. Скоро мне предстоит их носить. Наверняка среди фамильных драгоценностей найдутся подходящие, и подаренная Дэном пара уже есть, но тут глаза просто разбегались. Сначала было удивительно, что все лежит вот так, в открытом доступе, но при прикосновении возникло чувство, будто ниточка натянулась. Магическая сигнализация. Оригинально. Очень мне понравились серебряные, с голубыми топазами лилии. Маленькие, изящные… увы, вряд ли они пригодятся. Королевское бытие подразумевает украшения классом выше. Продавец мои колебания трактовал по-своему:
— Боишься, что у жениха денег не хватит? Посмотри вот эти, поменьше и без камня, дешевле отдам.
Жених уже вскинул голову, чтобы ответить, как откуда-то сбоку раздалось:
— Командир! Данэй! Глазам не верю!
К нам наперерез толпе пробирался здоровенный мужик, не по погоде одетый в овчинный тулуп и сапоги. Дэн на мгновение застыл, а потом просиял, разворачиваясь на голос:
— Баэд! Живой?!
— О-хо-хо! Сколько лет, командир! — пробасил мужик и по-медвежьи сгреб короля в охапку.
Тот подмигнул мне, отстранился на расстояние вытянутых рук и протянул Баэду ладонь на манер армрестлинга. Во дворце я таких жестов не видела.
— Ну, чем живешь, где обретаешься? — посыпались вопросы.
Казалось, я присутствую при встрече двух старинных друзей. Непонятно только, откуда у короля подобные знакомства?
— Слушай, пошли к нам, мы сегодня опоздали, все занято. Завтра торговать будем. Там Заг и Старшой… и моя Сайка.
— Выросла, наверное?
— А то! Уж на выданье! — Баэд подпихнул Дэна в бок. — Все вздыхает, тебя вспоминает, парням в пример ставит.
Это еще что за девица с хлебобулочным именем? Я многозначительно кашлянула.
— Прости, Баэд, приглашать придется нас двоих, — подхватил мою руку Дэн. — Вот, знакомься: Маша, моя…
— Невеста, — понятливо кивнул мужик на прилавок с каффами.
— Больше, чем невеста. Судьба и любовь всей жизни.
За ярмаркой и вокруг городка вырастал огромный гостевой лагерь, осматривал который Дэн так внимательно и придирчиво, что становилось ясно — приложил руку.
— Был тут у нас… инцидент в прошлом году. С трудом замяли дело. Конфликт у ярских с иноземными купцами случился — гостиный двор не поделили. Ярмарка международная, а места для размещения в городке не хватает. В итоге решили временное жилье возводить, — просветил он меня.
На постоялом дворе было людно, но в сравнении с ярмарочным гулом — очень спокойно. Люди встречались разные. Молодые, старые, большей частью мужчины. Компания, в которую привел нас Баэд, держалась особняком. Сначала все шумно обнимались, искренне радуясь встрече. Громко и простодушно хвалили удачный выбор командира — меня. Одна Сайка, круглолицая девчонка лет четырнадцати, стояла в стороне, обиженно надув губы.
— А ты что же, не рада встрече? — удивился ее отец.
— Он… он обещал… жениха, а сам с невестой! — уткнулась та ему в грудь, шмыгая носом.
Громогласный хохот прокатился по комнате.
— А ведь и правда — обещал, как только запомнила? Ей же в ту пору лет пять было, не больше, — вполголоса пробормотал Дэн. — Придется заняться.
— Ты с ума сошел! — одернула я его. — Какие ей женихи? Она же в этой жизни ничего не видела! От кукол сразу к пеленкам да кастрюлям? Девчонке учиться надо!
— Маша, школ для девочек у нас нет.
— Заведем! — решила я и поспешила на помощь, пока мужики не довели ребенка до истерики: — Не плачь! Будет тебе жених. Когда…
Чуть не ляпнула «подрастешь», но вовремя сообразила, что для девушки, уже пережившей войну, это будет оскорблением. Особенно учитывая, что окружающие вполне считают ее невестой. Будь я королевой, могла бы еще не так сказать, но я здесь и сейчас — первая встречная. Вот вернемся, всерьез займусь женской реформой. Пора кончать с этими дикостями — ранними браками.
— Когда выучишься и настоящей мастерицей станешь.
— Я? Выучусь? — изумленно обернулась девушка.
— Ты, — подтвердила я. Руки-то у этой Сайки не кривые. Вон как платье украшено, да и по отцовой рубахе мережки тянутся. Вдохновение придало смелости: — Школу закончишь, грамоту и счет освоишь. Не деревенской вышивке, а кружевоплетению да кройке и шитью научишься. Тогда женихи сами в очередь выстраиваться будут.
На меня смотрели все. Таращились, как на диковинное диво. Даже Дэн. Чтобы пути назад не было, я добавила:
— Разве не слыхали, что по всему Лаэнтеру летом девичьи школы откроются? Верно, любимый?
Дэн огляделся, понял, что все глаза устремлены на нас, сжал мое плечо и кивнул:
— Верно. Королевский указ будет подписан в честь свадьбы. Так говорят, — спохватился он.
Вокруг загудели, обсуждая прозвучавшую новость. Сайка от счастья расцвела. Видимо, уже представила себе штабеля женихов.
— Только мне какой попало жених не нужен, мне, как он, хороший нужен, — ткнул пальчик в сторону Дэна.
Не пропадешь, девка, хватка есть. Только прости уж, этот мужчина занят.
— Ишь, чего тебе запонадобилось, — вмешался Старшой, пожилой мужчина со шрамом на щеке. — Таких, как он, во всем Лаэнтере больше не сыщешь.
И по тому, как он глянул, стало ясно, что, в отличие от товарищей, Старшой-то догадывается, кто перед ними. Или знал и раньше. По итогам дальнейшей беседы я склонилась ко второму варианту. Не зря, видимо, свое прозвище получил. Кремень-мужик, такую тайну десять лет хранить. Посиделки продолжались целый местный час. Я беспокоилась, как бы нам не прокараулить утро в Вианне, поэтому украдкой посматривала на часы под рукавом платья, а в зале успели сменить свечу, отмерявшую время. Не вернись мы в срок, Дэйтон поднимет на уши все королевство.
— А говорили, что ты чуть не у самого короля в советниках! — пытаясь сдерживаться, но постоянно срываясь на крик, вопил Заг, высокий худой сотоварищ Баэда.
— Как ушел ты в баронский замок, мы только и успевали раненых возить да других беженцев принимать. А тут слух прокатился, дескать, молодой наш король вернулся, защитник и заступник перед проклятой нелюдью. Ну и тебя видели, раз с капитаном, а потом на башне с твоим диковинным оружьем. Вот и решили, что при твоем-то уме не грех и королю подсобить, — обстоятельно пояснил Баэд.
Старшой в углу усмехнулся в усы. Улыбку Дэна народ списал на нелепость тех давних слухов.
— Все мы помогли, не королю — Лаэнтеру, каждый на своем месте. Те, кто стоял насмерть и жизнь отдал; те, кто лечил и круг магической обороны держал, кормил, обогревал, защищал женщин и детей; деревни и города возвращал, магию копил, пещер дроу не боялся. За всех нас, мертвых и живых! — прозвучал тост, вслед за которым помолчали о павших и от воспоминаний переключились на дела нынешние.
Дэн говорил мало, зато ловко направлял разговор так, что собеседники преимущественно рассказывали о себе. В итоге мы много узнали о житье-бытье в селении Ново-Каменном, где второй год происходят чудеса, доселе невиданные и неслыханные. На горные разработки, куда ранее пригоняли только каторжников, явилась тьма магов, которые наставили охранных заклинаний втрое против прежнего, установили постоянный телепорт, и теперь там днем и ночью грохочет и лязгает железо. Более того, стали зазывать местных жителей на работу, обещая хорошую плату. И те, кто рискнул, не остались внакладе. Работа не тяжелее, чем за скотом ходить или на пашне трудиться, зато деньги водиться стати. И вот рассказывают они про железные громадины, каждая из которых заменяет труд десятков людей: породу долбят, дробят и моют, ямы копают, крепи готовят. А люди вроде как нужны, чтобы помогать и управлять. Ну да на управление никого из каменских покуда не взяли — тут без подготовки никак.
— Едет оно, значица, прет себе, хоть без колес и лошадей, а грохоту — криков не слышно! И землю гребет, гребет без устали! Одним словом, магия.
Я заинтересовалась рассказом с первых слов. Все-таки магия в промышленных масштабах даже в этом мире мне пока не встречалась. Дэн в ответ на мой удивленный взгляд только загадочно улыбнулся. Когда описываемое стало мне кое-что напоминать, он разулыбался еще шире. Позже я узнала, что в экономике Лаэнтера появилась такая отрасль, как техническая магия, и в нее вкладываются немалые средства. Зато и отдача от содружества техники и магии превзошла все ожидания. Машины нашего мира, работающие на чистом магическом топливе, являются предметом государственной монополии и коммерческой тайны. А над их модификацией и дальнейшей магизацией трудятся самые одаренные специалисты. Среди дворянской молодежи постоянно проводится поиск технических талантов. Те ребята, что учатся в нашем мире, — первые ласточки в большом новом деле. Увы, для широких масс этот путь пока закрыт. Нужно обладать немалыми знаниями и широким кругозором, чтобы вообще понимать, о чем речь.
А вот зря списывают со счетов простой народ. По опыту нашего мира можно с уверенностью сказать, что простолюдины способны дать стране не меньше гениев, чем самые древние аристократические рода. Сдается мне, в Лаэнтере назрела реформа образования. Эта мысль во время посиделок не давала мне покоя.
В компании каменских жителей оказалось так тепло и просто, что спонтанное решение провести с ними остаток свободного времени ощущалось единственно верным. На столе была немудрящая снедь: жареное мясо, крупная краюха хлеба, твердый сыр, пиво в глиняном кувшине да бутылка вина. И вот диво, король ничуть не брезговал общей трапезой и кисловатое вино пил наравне с другими. Он сам же все это и оплатил, втихаря сунув хозяину золото и велев нести лучшую выпивку. И вообще у него был вид абсолютно довольного жизнью человека. Правда, ложка дегтя в медовой бочке все-таки попалась. Речь зашла о делах крестьянских, и тут выяснилось, что не все так гладко в нашем королевстве.
Бесплатной магической помощи на пахоту и сев в этом году в Ново-Каменном так и не дождались, пришлось по старинке. Мужик из-за соседнего стола, прислушивавшийся к разговору, тут же ввернул:
— Да россказни все это, про бесплатных магов! Залесские вон перекупили мальчишку-мага, тот у нас и не появился, все лето им дожди нагонял.
Его товарищи поддержали заявление нестройными выкриками.
Лицо Дэна потемнело не хуже грозовой тучи.
— На чьих землях живете? — отрывисто спросил он. Расслабленности и добродушия как не бывало.
— Известно на чьих — на герцогских.
— Которого из герцогов? — выцедил Дэн, хрустнув пальцами.
— Да уж не кого-нибудь, самого Лисэйта личные владения.
— Лжешь! Того мага я сам…
— Дэн, — тихо толкнула я его плечо.
На нас глядели не только сотрапезники, но и из-за соседних столов. Но любимый мой не замечал, высматривая в лице своего визави признаки обмана.
— Еще жалобы есть?
— Есть, как не быть. Как налоги сбирают, так залесским недоимки списывают, а с наших завсегда лишка… Ой, батюшки, — осекся и тихо охнул мужик. Стрельнул взглядом в меня, губы его задрожали. — Как есть король, — просипел он, от криков враз сползя на шепот.
— Король, король… — пронеслось по залу.
Люди задвигались, поднимаясь и вытягивая шеи, застучали отодвигаемые стулья. Взгляды устремились на нас. Дэн потянулся было за плащом с капюшоном, который давно покоился на лавке, но передумал. Только подтянул меня поближе. Выпрямился во весь рост, оглядел толпу.
— Склонитесь пред королем, олухи! — рявкнул сбоку голос.
Старшой выступил из-за стола, и народ, очнувшись, поспешно явил спины.
— Спасибо за прекрасно проведенное время. Вот возьмите, в память о былом и об этой встрече. — Дэн вложил кошель с золотом в большую мозолистую ладонь Баэда. — А с магами разберемся, виновные будут наказаны!
— Здоровье короля и королевы! — громогласно провозгласил тот. — Хозяин, бесплатную выпивку всем!
— Да здравствует король! И-иттэа-а-а! — взревел зал, вздымая кружки.
Двое мужчин споро вкатили большую бочку и тут же начали разливать пенное пиво в подставленные емкости.
Дэн, пользуясь заминкой, указал мне за стойку, куда мы не мешкая ретировались.
— Такая честь, — подобострастно согнувшись, попятился толстый трактирщик.
— Выведи нас! — последовало короткое распоряжение.
Мужик, слава богу, сразу сообразил, что от него требуется, сдвинул шторину, за которой были подсобные помещения, шуганул попавшуюся на пути разносчицу и указал на тесную комнатку, уставленную тюками, корзинами и бочонками:
— Здесь выход во двор, а из него…
— Не важно. Выйди!
Как только толстяк скрылся из вида, Дэн активировал телепорт, и в следующее мгновение мы были далеко и от постоялого двора, и от города Яр.
На этот раз вокруг царила предутренняя тишина. Мы оказались на небольшой скальной площадке, высоко парящей над миром. Было свежо, поэтому плащ, едва не забытый в спешке, как раз пригодился.
— Главное, вовремя уйти! — назидательно изрек мой супруг, набрасывая плащ на меня.
— Это точно. Хотя в принципе все было неплохо. Люди так обрадовались…
— Это по отдельности они — милые люди, а вместе — толпа. Никогда не имей дела с толпой! Никогда! Ее поведение непредсказуемо.
— А что там за бесплатные маги, из-за которых ты так вспылил?
— Ты себе не представляешь, сколько денег и усилий вложено в этот проект. Поднять сельское хозяйство после войны. Магией помочь людям! Ты бы видела радужные отчеты за последние годы! А тут… сразу двое в одном трактире! Вопрос, сколько же таких недовольных по всему королевству, в то время как мне рапортуют, что реформа успешно воплощается? К тому же выплыло имя Дэйтона… мне и так слишком часто приходится защищать его от наветов. Но от меня он так просто не отделается!
— Бедняга Дэйтон. Вряд ли он подозревает, что кто-то в его владениях химичит с этими магами.
— Значит, получит за это. В его положении неосведомленность непозволительна! Герцог Лисэйт слишком на виду.
Пока мы говорили, картина внизу стремительно менялась. Лучи солнца брызнули из-за горного хребта справа, но мы оставались в тени вершины, наблюдая за наступлением утра. Граница солнечного света быстро ползла по дну котловины, выхватывая все новые детали, высвечивая сперва верхний ярус леса, потом спускаясь ниже, перепрыгивая через низины и дороги, и вот-вот должна была коснуться города, похожего на огромного кита.
— Смотри, рассвет в Вианне! Никогда мне не надоест этот пейзаж. Вон те шпили — следи за ними.
— Что это?
— Храм Судьбы, самая высокая точка города. Столица выросла вокруг него в незапамятные времена, и рассвет всегда приходит с крыш храма.
Это было потрясающе. Первой вспыхнула центральная башня храма, следом четыре угловые, и в это же время граница света наконец достигла городских стен.
— А где дворец? Не вижу.
— Во-он в той ложбинке.
— А загородная резиденция?
— Прямо под нами. Только не пытайся заглянуть, тут почти отвесная скала.
— И в мыслях не было.
— Моя Вианна. Лучший город в мире, — с нежностью произнес Дэн, двумя руками обнимая меня за плечи.
— Ты здесь часто бываешь?
— Реже, чем хотелось бы, — со вздохом указал король на цветные брызги, окропившие скалу, и перед глазами сразу мелькнула мастерская и та неоконченная картина на мольберте. Кажется, я знаю, что там: залитая солнцем Вианна с высоты птичьего полета. — Что ж, рассвело, пора возвращаться. Всегда мне не хватает времени — на любимые места, занятия, людей. Одно обещаю — медовый месяц будет полностью нашим. Скоро, совсем скоро.
Последние дни перед свадьбой слились в одно сплошное цветное марево. Столько в эти дни было сделано и пережито, а когда настал торжественный час, оказалось, что дела и не думали кончаться.
Перво-наперво по возвращении случился неприятный казус. Дэн решил проводить меня до спальни, а оттуда пройти к себе, чтобы не светить нашими нарядами. А у меня оказалась горничная, она возьми да и завизжи. Нет, нас, конечно, трудно было узнать, но королю-то хоть бы хны: убедился, что дурная девица возвращаться не собирается, поцеловал меня на прощанье и был таков. Как всегда, спешил. А та не просто вернулась, но привела с собой придворных и гвардейцев для поимки взломщиков. Я только разделась и навострилась в ванную, как ввалилась толпа. Подобной бесцеремонности во дворце мне еще не встречалось. Ладно халат успела накинуть.
— В чем дело? — опешила я.
— Ваше высочество? — удивились в ответ визитеры, щелкая каблуками.
На мгновение воцарилась тишина.
— Нижайше просим извинить, но Мими сказала… — набралась смелости Кринда, старшая горничная.
— Они были прямо здесь, — высунулась из-за спин давешняя служанка. — Я видела.
— Позвольте нам осмотреть покои, дабы убедиться в вашей безопасности.
— Тихо! — прикрикнула я, чтобы прекратить гвалт. — Здесь никого нет, можете быть спокойны. Прошу всех удалиться, — строго нахмурилась я, сдерживаясь, чтобы не почесаться. Они уже дадут мне сходить в душ? Вся спина зудит от этого шерстяного платья.
— Но мы лишь хотели…
— Оставьте ее высочество, — по-хозяйски распорядилась Кринда. — Мими, ты тоже иди. Госпожа, вы что-то желаете?
Госпожа желает в душ! Оставив прислугу хозяйничать, я ушла на рандеву с теплой водой, а когда вернулась, случился второй акт пьесы. На меня свалился комок проблем одна другой интереснее. Для начала господин Тиан поздравил с обретением поистине народной болячки, которой у них принято болеть в детстве, — чем-то вроде нашей ветряной оспы. Эта южная язва — дрянь весьма заразная, но взрослое население имеет иммунитет, а я оказалась восприимчива, как новорожденное дитя. И теперь волдыри повылазят по всему телу, включая лицо и руки, что, конечно, удачно дополнит наряд невесты. К лечению следовало приступить немедленно, что мы и начали делать. Господин Тиан приготовил снадобья и привычно расчертил стол для магического контроля за ходом изменений в моем организме, когда появилась смущенная дежурная фрейлина. Она объявила, что меня срочно желает видеть герцогиня Тэо, с ней господин дворецкий и некто милорд Дуэр, а на ухо шепнула, что лучше бы их принять немедля, потому как речь о неких компрометирующих меня предметах.
— Что произошло? — встревожилась я.
— Черт знает что! — отчетливо произнес лекарь и добавил персонально для меня: — Да-да, именно черт, с рогами, копытами и хвостом! Не иначе он просочился в этот мир в момент очередного открытия Магических Врат. Потому что раньше таких безобразий во дворце не случалось! Неслыханная дерзость — прерывать сеанс лечения королевской невесты, когда ее здоровье подвергается опасности. И это накануне свадьбы! Нет, вы как хотите, а я намерен заявить протест.
— Подождите, господин Тиан, — прервала я возмущенную тираду. — Эннэ, объясните толком.
— Я не смею, — замялась она, и я поняла, что дело серьезное. — Только нужно разобраться на месте, пока слух не дошел до ушей его величества или гостей из Сиртана.
— Что вы сказали? Из Сиртана?! Они снова явились, после того как… ладно, не важно. Эннэ, скажите герцогине, я выйду через пять-десять слоев. Мне нужно привести себя в подобающий вид.
Натянув первое попавшееся утреннее платье и попросив горничную собрать волосы под жемчужную сеточку, я отправилась в приемную. Нет, не зря я не люблю герцогиню. В этот раз она выступала поборницей морали и нравственности. Начал дворецкий. Кстати, это совсем не привратный страж, а самая значимая фигура в иерархии дворцовой обслуги. Пару раз мы с ним пересекались.
— Мы бы хотели поговорить о служанке, по чьей вине свечу назад вам доставили несколько неприятных мгновений. Нет-нет, вы можете быть уверены, что она понесет достойное наказание и больше вы ее не увидите. Однако чуть позже в ваших покоях было найдено это, и мы были бы весьма признательны, если бы вы пролили свет на происхождение данных вещей.
По знаку дворецкого лакей поднес сверток, содержимое которого я узнала тут же. Но так сразу сообщать об этом не стала. Я дождалась, удобно устроившись в кресле, пока все развернут и продемонстрируют. А эти пусть постоят. И нечего жечь меня взглядом, ваша светлость, уж мои права мне хорошо разъяснили. То, что я вам позволяла сидеть в моем присутствии раньше, не более чем прихоть.
— Подайте мое снадобье. Господин Тиан, должно быть, уже приготовил его, — распорядилась я, еще отсрочивая ответ. Зелье будет кстати, чесаться хочется невыносимо.
Раньше меня раздражала эта нарочитая медлительность, предписанная дворцовым этикетом, но сейчас она играла мне на руку, давая подумать. Все закономерно, но я оказалась не готова к такому повороту.
Служанке, поставившей передо мной чашку, я шепнула, чтобы срочно разыскали Эрдала. Ибо куда приведет дальнейший разговор, непонятно. Выпила содержимое, даже не заметив вкуса, надеясь, что получилось не слишком торопливо.
— Мне знакома эта одежда. Но с какой целью ею так интересуетесь вы? — наконец снизошла я до визитеров.
Взгляд свысока, адресованный всем и никому персонально, досказывал за меня: «Выкладывайте, господа, но помните, что каждое ваше слово может быть использовано против вас». Уловка удалась, господа дошли до нужной кондиции. Вот и послушаем.
Речь шла о платье и особенно о плаще, так опрометчиво оставленных мной в спальне. Да и куда бы я их дела, разве что сожгла бы в камине. Но кто же знал! Прислуга, конечно, их нашла, и, пока я плескалась под душем, история с мнимыми взломщиками вышла на новый виток. Горничную хорошенько допросили, и она нехотя припомнила, что, возможно, одной из тех двоих была княжна, то есть я. Вот тут и началось, потому что короля со спины эта полоумная не признала или побоялась признавать. Кто принимал участие в этом самодеятельном расследовании и как там оказалась герцогиня, осталось тайной, только результат не заставил себя ждать. Вот он, стоит передо мной в трех лицах и явно ждет, что я буду врать. А ведь герцогиня Тэо знает, чей это плащ. Нисколько не сомневаюсь, что она прекрасно осведомлена о вчерашнем мальчишнике и его окончании, но это не мешает ей пылать праведным гневом и взглядом прокурора смотреть на «падшую» женщину перед собой. Зря она это, ох зря! Я даже догадываться не буду, кто тут какие интересы блюдет. Например, милорд Дуэр, сухой чопорный старик, злобно посверкивающий глазками, кто он вообще такой, кроме того, что представился блюстителем нравов при дворе? Кем уполномочен на это расследование? Дворецкий оказался в роли невольного свидетеля, который рад бы не вмешиваться, но вынужден подтвердить, что, по словам прислуги, мое высочество не ночевали в своих покоях, а поутру были застигнуты в неподобающем виде, да еще с мужчиной. В спальне!
Признав, что вещи мне знакомы, я выслушала все их домыслы и пришла к выводу, что оправдываться категорически нельзя. Ситуация глупая, но накануне свадьбы из нее можно раздуть скандал. С послами Сиртана я предпочитаю встретиться при других обстоятельствах. Однако нельзя и спугнуть троицу, они должны пойти к королю, а не к кому-то другому. Господи, как мне сейчас не хватает телефона.
— Все это очень интересно, но боюсь, что не смогу уделить вам больше времени. Меня ждет лекарь, — нахально заявила я, ожидая ответной реакции и подавая прислуге сигнал, который означал: «Секретаря сюда».
Троица переглянулась.
— В таком случае мы будем вынуждены сообщить о сем прискорбном инциденте его величеству.
Бинго! Милорд, вы гений. Я уже строчила записку.
Дождавшись, когда войдет секретарь, изобразила святую простоту:
— Ваше право. Не смею больше задерживать. Эрдал, проводите господ и сразу возвращайтесь, вы мне нужны.
Когда визитеры вышли, я дала волю эмоциям. Что за сволочи! Одна надежда на секретаря, имеющего право личного доклада королю, потому что сама я уже никуда идти не могу. Зудит все тело, першит во рту и в горле. Господин Тиан сказал, что у взрослых болезнь протекает тяжело, вплоть до удушья.
— Послушайте, Эрдал. Дело крайней важности. Прямо сейчас отправляйтесь к его величеству и передайте мою записку. Он должен принять меры, иначе…
— Что с вами? — встревожился секретарь, когда мне пришлось прервать речь. — Позвать лекаря?
— Он и так здесь, я сейчас к нему. Идите.
Во время сеанса лечения я уснула — дала о себе знать бессонная ночь. Разбудили меня лишь к обеду, начав с новостей: выгляжу я «совсем неплохо» для болящей южной язвой; вестей по делу о плаще нет; после обеда меня к себе ждет король (Ужас! Как я покажусь ему в таком виде?); в гостиной ожидают большой ящик и записка.
Начала я с зеркала. Ну что, могло быть и хуже. До волдырей не дошло, хотя розовые пятнышки тоже меня не красят. Господин Тиан сказал, что сыпь удалось вовремя купировать, так что к вечеру она побледнеет до телесного цвета. Главное, зуд прекратился!
Основное беспокойство вызывала история с плащом. Отсутствие новостей — это хорошо. Дэн зовет — тоже хорошо. Но в контексте событий тревожно. Осталось загадочное подношение.
Ящик оказался переносным раскладным кофром, украшенным эмалью и резной костью снаружи, обитым бархатом внутри. Записка от Дэна гласила: «Тебе что-то понравилось на ярмарке, но я не помню, что именно». На бархатных планшетках был полный ассортимент ярмарочного ювелира.
«Он сумасшедший», — думала я, улыбаясь во время обеда. Куда теперь все это добро девать? Ладно, раздарю девчонкам, то-то рады будут.
Господин Тиан рекомендовал мне подольше оставаться у себя, чтобы не привлекать лишнего внимания к болезни, которая ко всему еще и заразная. Поэтому обедала я в чайной гостиной в компании двух фрейлин. Для аудиенции у короля мне приготовили шляпу с густой вуалью и платье с воротником-стойкой. Руки в данном случае скрыть проще всего — перчатки входят в гардероб, предписанный придворным этикетом, и выражение «менять как перчатки» в Лаэнтере не утратило своей актуальности.
В коридорах дворца было более людно, чем обычно, — на свадьбу съезжались гости. И мой путь сопровождался сплошными поклонами и реверансами, хоть и шла я обходными путями. Ох и разговоров будет о моей драпировке. Тем весомее должна быть причина, побудившая Дэна официально пригласить меня к себе.
В кабинет я входила через забитую народом приемную. Впрочем, дорогу мне расчистили моментально. Внутри оказалось пусто. Только голос короля выговаривал кому-то:
— …своей партизанской деятельностью настроил против себя людей! Как теперь доказывать, что работа делалась по ночам?
— Не собираюсь я никому ничего доказывать! Залесью досталось во время войны, там магический фон настолько понижен, что природа чахнет. Какие уж с них налоги. Да парню памятник надо воздвигнуть, что он вытянул их урожай!
— Нет, будешь! Чтобы ни одна подлая душонка не имела повода опорочить имя герцога Лисэйта.
— Да эти тхэл… Ваше высочество? — смутился Дэйтон.
Я усмехнулась: на «тхэл» в лаэнте начинается одно-единственное слово. Нецензурное.
Мужчины, устроившиеся в потайной комнатке за кабинетом, поднялись при виде меня.
— Солнце мое! Ты уже здесь? А мы тут с жалобщиками разбираемся, — подошел Дэн. Целуя мою руку, он заметил: — Мне нравится твой строгий и загадочный облик. Как самочувствие?
После моих заверений, что все хорошо, он предложил перейти в совещательный зал кабинета, чтобы обсудить предложения по реформам образования.
— Ну, Машенька, рассказывай, что за школы ты придумала. Сроки почти нереальные, поэтому давайте соображать, что можно успеть до лета.
Пока я собиралась с мыслями, молчаливый Таллар тихо напомнил, что в приемной ожидают господа по делу о плаще. Суд чести прибыл в полном составе.
— Маги с ними? — спросил Дэн, усаживая меня за плечи обратно, потому что я вскочила от страшного предчувствия. Суд?! — Спокойно, я все знаю.
Когда в зал начали входить люди, я вообще перестала что-либо понимать. Кроме той троицы, что была с утра у меня, вошло больше десятка мужчин. Еще двое, маги, держались отдельно. На губах герцогини играла хищная усмешка.
— Излагайте коротко и по делу, — распорядился местный делопроизводитель, но король не дал никому ничего изложить.
Не доходя до своего места на возвышении, он свернул к посетителям:
— О, мой плащ! Его все-таки нашли?
Изъяв улику, он тут же сунул ее лакею:
— Почистить и положить до следующей надобности. Итак, господа, мы вас слушаем.
— Но… — растерялся милорд Дуэр, — мы принесли этот плащ…
— Вы все собрались, чтобы принести мой плащ? — изумился король, иронично оглядывая присутствующих. — Это… очень любезно с вашей стороны.
— По этот плащ нашли в покоях княжны. Он принадлежит мужчине, с которым ее застали ранним утром в спальне после ночи отсутствия!
— Да, господин дворецкий, прислуге, которая вместо почтительного поклона приветствует своего короля визгом, не место во дворце. А ночь была просто замечательная. Спасибо вам за это, княжна.
Глаза Дэна смеялись, когда он целовал мне руку.
— То есть вы признаете, что провели ночь вместе? Но ваше величество! Это недопустимо! Перед свадьбой!
Король ответил на возглас проникновенным взглядом:
— Господа маги, нарушено ли охранное заклинание невесты?
— Нет, ваше величество.
— Возможно, были повреждены сигнальные нити?
— Никак нет.
— В таком случае, милорд Дуэр, позвольте нам решать, что допустимо в отношении будущей супруги, — с нажимом резюмировал Дэн. Милорд изменился в лице. — Господа, решение по делу милорда прошу вынести самостоятельно и сообщить нам о результатах позже. Сейчас у нас дела государственной важности.
— Аудиенция окончена! — торжественно объявил распорядитель и вывел людей.
Герцогиня выходила последней, и в ее лице не было и грамма страха или раскаяния. А Дэн ей еще и кивнул. Едва заметно, но кивнул. И как это понимать?
— Дражайшей герцогине и на этот раз все сойдет с рук? — не веря глазам своим, обернулась я к нему.
— Ты о чем? — удивился супруг, направляясь ко мне.
— О том, что это далеко не первый случай, когда она подкапывается под меня. И если я сейчас не услышу, что справедливое возмездие падет на ее стервозную голову, то начну думать очень нехорошие мысли.
— Уж не собирается ли ваше высочество приревновать меня? — улыбаясь, попытался Дэн проникнуть взглядом сквозь вуаль. Смейся, смейся. Мое высочество не только собирается, по правде говоря, оно уже приревновало, и мелькающие мысли одна другой чернее. — Это будет чистой воды оскорбление. Ты хоть знаешь, сколько ей лет?
— Вряд ли старше тебя.
— Солнце мое! Герцогиня — ровесница моего отца и служила короне еще до моего рождения. У нее был сын старше меня. Согласен, ее характер не мед, но…
Ровесница отца? Это что же, ей восьмой десяток?! Не верю! Ну если уж совсем пристально рассмотреть герцогиню Тэо, можно дать ей сорок. А так не больше тридцати с копейкой. Но семьдесят с гаком!..
— То-то же! Женщины — первые потребители магических услуг. Герцогиня Тэо, кстати, из боковой ветви королевской фамилии, так что в какой-то степени она мне родственница. Учитывая, что всю семью она потеряла во время войны… ее честолюбивые планы женить сына на Элианели и тем самым укрепить связь с королевским домом пошли прахом, материальное состояние весьма шаткое… кроме верности королю и острого ума, у нее ничего и не осталось.
— Отвратительный характер еще.
— Отчасти соглашусь, но польза, которую приносит Тэо, перевешивает ее недостатки. Она имеет хорошие актерские способности и служит короне много лет. Известно об этом очень ограниченному кругу лиц. Сегодняшнее дело неприятное, но лучше заранее убедиться, что среди ближнего окружения не осталось врагов, чем получить удар в спину.
А ведь я чуяла, что представление затеяно герцогиней неспроста. Значит, старалась мне же на пользу. Ну-ну. Больше чем уверена, что она никогда не упустит возможности насладиться процессом и дать волю природной вредности.
— А с остальными что будет?
— Все зависит от степени вины. Подождем результатов суда, нет у меня времени на разбирательства. Будь уверена, каждому воздастся по заслугам. Давай лучше вернемся к нашим делам.
До ужина мы вчерне набросали концепцию повой системы образования в Лаэнтере. Количество учебных заведений, контингент учащихся, а главное — учителя, помещения для школ, учебные пособия, ну и масса других вопросов. Мне даже не но себе стало, с какой скоростью здесь решаются дела. По ходу у нас перебывали казначей, министр королевского имущества, граф Саэт как специалист, имеющий опыт разных миров, и с десяток специалистов помельче.
— Да, задала ты нам задачку. Я надеялся, что успел до свадьбы решить все неотложные дела, но обещание, данное при людях, придется выполнять. А подписывать указы, не обеспеченные хотя бы минимумом расчетов, нельзя.
Я официально получила должность советника по делам просвещения, и это не было пустым звуком. Круг обязанностей оказался настолько широк, что становилось страшно. Зато и полномочия практически неограниченные. Да, устроила я нам перед свадьбой веселенькие дни. Как теперь в свадебное путешествие ехать, когда тут такие дела? Дэн, правда, сказал, что за время нашего отсутствия назначенные помощники как раз должны проработать ключевые моменты новой системы. Но ведь этих помощников еще надо найти и назначить, поставив задачу перед каждым. А тут столько спорных пунктов, что пускать на самотек просто нельзя. Прохлопаешь ушами — и «забудут» вписать обязательность обучения для всех сословий или монастырский устав возьмут за основу школьного, как уже предлагалось. И еще я твердо намерена заставить Дэна принять закон о брачном возрасте не младше восемнадцати лет, потому что у них, оказывается, таковой отсутствует за ненадобностью. Окончательное решение всегда остается за кем-то из старших родичей или за владельцем земель. После войны с молчаливого согласия короля к браку допускались любые лица репродуктивного возраста: нужно было восстанавливать потери среди населения. На это у меня тоже имелось предложение: решать демографический вопрос пропагандой многодетности и поддержкой таких семей. Нет, я догадываюсь, что казна не бездонная, но пополнять ее лучше из внешних источников, за счет монополии на маготехнику, например, а вырученные средства вкладывать в социальную сферу. Вот стану королевой — сразу займусь.
До свадьбы оставалось всего два дня, после чего следовала череда приемов и балов. Первый давался в мою честь, еще в статусе невесты. На нем-то я и собиралась произвести переворот в моде. Причин для беспокойства нет — по агентурным сведениям, все придворные дамы спешили заказать новые платья. Графиня Ликаэ, отойдя от потрясения, заслала ко мне доверенную служанку, и та тщательно выспросила у моих о новых фасонах. С моей подачи ей даже одно платье из гардероба показали. По секрету, естественно. А в качестве бонуса завернули окорок, за которым служанка, собственно, приходила, в лист с изображением дамы начала девятнадцатого века. Молодцы девчонки!
В моей гардеробной рядком висел целый набор платьев одно прекраснее другого и, что самое главное, без всяких жестких каркасов. Переодеваться мне предстояло множество раз.
Самое красивое, конечно, свадебное платье. Но коронационное не хуже и уж точно не дешевле. Эти два сшиты под старину, но мне понравились. Свадебное — полностью закрытое белое с серебряной отделкой. К нему три покрывала: фата невесты, длинная и прозрачная; храмовое покрывало — плотное, тяжелое, сплошь расшитое бриллиантами и жемчугом; узорчатая фата-шлейф замужней женщины. Строгое платье из серебряной парчи и черного бархата для коронации ко всему было очень тяжелым, наверное, чтобы ощутить всю тяжесть власти. Как мне сказали, на нем нашито несколько тысяч камней. К платью прилагалась не менее тяжелая мантия с гербовым драконом. Еще я примеряла корону и прочие драгоценные регалии. Для этого Дэн сводил меня в сокровищницу — анфиладу комнат, уставленных остекленными шкафами и горизонтальными витринами. Я почему-то представляла себе все совсем иначе, чем-то вроде пещеры дракона или хранилища Скруджа Макдака: горы золота и драгоценные безделушки, сваленные кучей.
Корон у королевы было несколько — большая белая из платины на коронацию, средняя золотая с изумрудами для прочих значимых событий, малая голубая для остальных случаев. Все они понадобятся в самое ближайшее время. Еще пара — старые варианты, давно не используемые.
Короны короля лежали рядом, но Дэн в их сторону даже не глядел. А на предложение надеть (я его в короне еще не видела) скривился, как от лимона.
— Есть какие-нибудь новые идеи? — спросил он у хранителя регалий.
— Нет, ваше величество, — виновато развел тот руками.
— Опять надо готовиться к головной боли, — печально вздохнул король и рассказал про «проклятую корону».
Пятьсот лет назад один его предок был свергнут собственным сыном с престола и перед казнью проклял подлого отпрыска. «Будь проклят, отцеубийца! Ни счастья, ни радости не доставит тебе эта корона!» Мучимый головными болями, новый король прожил недолго. А тень проклятия после его смерти легла на корону, и маги до сих пор не смогли разгадать ее тайну. С тех пор каждый, кто надевал ту корону, мучился мигренью, а то и чем похуже. Симптомы проходили после возвращения короны в сокровищницу. Ущерб удалось минимизировать, создав альтернативные варианты главной королевской регалии, но обряд коронации признавался легитимным только при наличии этой короны. Дэну предстояло надеть ее в четвертый раз.
— Теперь-то точно в последний! — злорадно шепнул он, как будто боясь, что проклятая корона услышит.
Я не хочу, чтобы у моего мужа в такой торжественный день голова раскалывалась.
— А по-моему, пора отправить ее, такую вредную, на свалку истории, — кивнула я на комнатку, где складировали неликвид — сломанные или разобранные на запчасти украшения с вынутыми камнями, погнутыми или деформированными оправами. — Или повыковыривать камушки и продать на аукционе, как изумруды из тиары Наполеона, остатки пустить в переплавку, а себе сделать новую.
— Что ты! Это же артефакт, столь же древний, как и Раэл Танн.
— Да? И в чем ее сила?
— Никто не знает, только те, кто короновался без нее, долго у власти не продержались.
— Ты своих жен короновал в ней? Не сильно-то она им помогла.
— С тобой все будет иначе! — испугался Дэн.
— Да я не о себе, я о ценности данного артефакта.
— На компоненты… порвать проклятие… а если попробовать?.. — бормотал хранитель. — Ваше величество, дозвольте провести эксперимент.
— Делайте что считаете нужным, — махнул Дэн рукой, а при выходе добавил: — Но к коронации корона нам нужна целой!
Дворец и город украшались к торжествам. Снег давно сошел, и деревья зеленели все больше с каждым днем. Завтра первый прием, и все помещения, где он будет проходить, — от парадной лестницы до танцевальной залы — нарядились в новые драпировки и шторы, блестели начищенными полами и колоннами, сверкали многоярусными люстрами, а еще прислуга зачем-то натащила туда вазонов с тощими ростками. Все, у кого я недоуменно интересовалась их назначением, только загадочно улыбались.
Осталось пережить эту ночь, а потом круговерть подхватит, и, зная себя, очнусь я от нее только по окончании всех празднеств. Дэн тяжко вздыхал и говорил, что жаль столь бездарно терять уйму времени, когда можно было бы провести его с куда большей пользой. Увы, свадьба и коронация — события государственного масштаба, так что медовый месяц начнется только по прошествии четырех дней, в течение которых королева должна быть представлена подданным и иноземным посланникам. «Крепись», — напутствовал Дэн меня на прощанье и оставил на попечение фрейлин и прислуги.
Меня купали в семи водах, и благоухала я сначала укрепляющими хвойными лекарствами, потом розовым маслом и подозрительно похожей на белое вино жидкостью. Последней была парфюмерная композиция, от которой хотелось чихать. Массаж на сей раз был бодрящий и настраивающий по-боевому. Волосы долго и тщательно сушили и расчесывали, косу на ночь плести запретил маг, аргументируя тем, что завтра будет делаться особая прическа, надо дать им отдохнуть. Господин Тиан тщательно меня обследовал и сказал, что курс адаптации считает завершенным, хотя для верности неплохо бы выждать еще с… Что?! Ах, это в идеале? Вам бы только пугать меня.
— Ваше высочество, вас желает видеть ее величество королева Хеннад, — сообщила вошедшая фрейлина.
В наступившей тишине стало слышно, как на улице происходит смена караула.
— Я скажу, что вы уже отправились почивать, — с готовностью поднялась графиня Саэт.
— Ленора, подождите, — остановила я ее.
В свете последних событий мне даже интересно, чего ради эта особа приперлась накануне свадьбы. Сама, своими королевскими ножками! Ну не извиняться же, в самом деле. Дэн рассказывал об уловках Сиртана в ходе международного разбирательства. Под давлением Союза Четырех королева быстренько нашла и казнила козла отпущения, предъявив суду артефакт, которым виновный якобы воздействовал на меня. Сам Дэн не верил в непричастность ее величества и намеревался добиться большего: публичных извинений и значительной компенсации пострадавшей стороне, то есть мне.
Разумеется, моя свита знала позицию короля: никаких встреч с сиртанцами в кулуарах. А их королеву близко не подпускать ко мне. Один раз мы едва не столкнулись в галерее, но мои фрейлины ловко устроили пробку в коридоре и живо увели меня оттуда. Причем я даже не сразу поняла, что это было.
Разумеется, графиня все правильно делает: я имею полное право отказаться от визита под благовидным предлогом, будь гостья хоть трижды королева. Во-первых, она не моя королева, во-вторых, разница в наших статусах — два дня, в-третьих, никто ее не звал и не ждал, а в-четвертых, она все еще под подозрением.
Какой из этого следует вывод?
— Проводите ее величество в гостиную.
— Но ваше высочество, вы не должны…
— Должна. Я знаю, что делаю. Идите, Ленора. Пригласите в смежное помещение мага и принесите мой ноутбук. Тени, полная готовность!
Не виноватая я, она сама пришла. Сейчас, только надену что-то поприличнее халата, и волосы мне пусть подберут.
Разговора тет-а-тет не получилось, потому что в моей гостиной уже разгорался международный скандал. Король Лаэнтера с напряженной улыбкой недвусмысленно выставлял королеву Сиртана, а та совершенно не по-королевски шипела и ругалась. Поскольку действо разворачивалось на сиртанском языке, мне ничего не оставалось, как покашлять, привлекая внимание.
— Добрый вечер, ваше высочество. Просим простить за вторжение. Ее величество уже уходит, — немедленно отреагировал Дэн.
— Добрый вечер, — поздоровалась я, рассматривая соперницу.
Высокая, темные вьющиеся волосы. Не сказать что красавица, но что-то в ней есть. Хеннад смерила меня презрительным взглядом и на чистом лаэнте изрекла:
— И вы променяли мои великие планы на эту плебейку из другого мира? Она не принесет вам ни богатства, ни земель, ни славы!
— Не смейте оскорблять мою невесту!
— Вы еще пожалеете! Никто, кроме сиртанских магов, не сможет снять ваше проклятие. Мне останется немножко подождать. Я пришлю венок из желтых рабисов на ее похороны.
— Пусть эти маги для начала вернут разум своей королеве, иначе она доведет страну до беды. Как вы думаете, что сказал бы ваш покойный отец, узнав про великие планы, которые взбрели в вашу голову? Что ему пора изменить порядок наследования!
— Довольно я перед вами унижалась. Вы не захотели объединения путем брака, значит, оно произойдет в результате завоевания. Завтра в качестве подарка ждите официального объявления войны! — Королева величественно подплыла ко мне: — Боюсь, милая, в брачную ночь вас ждут совсем не любовные утехи.
Кажется, пора мне сказать свое веское слово.
— А хотите, я покажу вам свой свадебный подарок его величеству? По части денег и территорий мне до вас, разумеется, далеко. Но мое приданое, думаю, не хуже. Видите ли, наш мир достиг больших высот в военном деле, и сейчас война у нас ведется так.
Еле сдерживая себя, чтобы не вцепиться в эту мерзавку, я поставила ноутбук на столик и показала ей небольшой ролик. Спасибо Наташке с Юркой за выполненную просьбу. И спасибо Николаю Андреевичу, графу Саэту, который оперативно эту просьбу передал и привез ответ. Наземный ядерный взрыв произвел на Хеннад неизгладимое впечатление.
— Что это? — спросила потрясенная королева, не отрывая взгляда от ядерного гриба.
— Будущее вашей страны, которого вы так старательно добиваетесь. Жаль, что объединения не случится: кому нужна будет выжженная ядовитая пустыня? Желтые рабисы у нас также не растут, но взамен могу предложить белые хризантемы.
Королева вскочила, полоснула по мне безумным взглядом и метнулась к дверям.
Когда она столь стремительно покинула нас, Дэн обернулся. Он долго смотрел на меня, и в его взгляде смешались недоверие и ужас.
— Ты в самом деле собираешься воплотить свои угрозы? — осторожно спросил он.
— Нет, конечно. Что за вопрос?
— Просто… очень убедительно вышло.
— Ты же меня знаешь. Разве я когда-то отличалась такой кровожадностью? Из-за одной дуры стереть с лица земли целую страну вместе с населением!
— Людям свойственно меняться. Ты не исключение, — печально улыбнулся король.
Я похолодела. За те два месяца, что пришлось барахтаться в местных условиях, мне не приходило в голову, что в глазах Дэна мои поступки могут выглядеть не лучшим образом. И я вместе с ними. Возможно, он ценил во мне вовсе не активного деятеля, а, наоборот, тихую, слабую женщину, которую нужно защищать ото всех. А я, не имея возможности советоваться с ним каждый раз, проявила такие стороны своей натуры, которые, по местным меркам, женщине не подобает иметь.
— Ты разочарован? — решила я расставить точки над «i».
Не поторопились ли мы? Может, королева не так уж не права и найдется в этом мире маг, способный отвести от короля Даанэля карающую десницу судьбы? Вопрос актуальнее некуда, потому что завтра мы соединимся в глазах людей, после чего пути назад не будет. Мысли об этом пугают.
— Разочарован? Ушам своим не верю! — Дэн приблизился, внимательно глядя на меня. — Уж не задумала ли ты сбежать накануне свадьбы? Маша, в тебе говорит усталость. Нужно отдохнуть, утром все сомнения и страхи развеются, как дым.
— Ты сам сказал, что я изменилась, и восторга в твоем голосе не было.
— Я печалюсь о том, что из-за меня тебе приходится ужесточать свое сердце. Я люблю тебя. И боюсь, что это ты разочарована в новой жизни. Я и не мечтал обрести в твоем лице помощника в государственных делах. Ты удивительно быстро сориентировалась в чуждой обстановке и уже проявила себя как смелый реформатор. И есть немалая вероятность, что Сиртан на этот раз окончательно отступит. Если в течение завтрашнего дня Хеннад не предпримет необдуманных шагов, клянусь, ваш диалог войдет во все летописи и исторические трактаты как самая короткая и бескровная война за всю историю этого мира.
Нас быстро развели по покоям укладываться спать. Оно и верно, завтра вставать чуть свет, но вот конкретно сейчас нам нужно было побыть вместе, сказать друг другу важные слова, чтобы в полном душевном согласии отправиться завтра в храм. Поэтому мы вышли в магическое пространство, где я взяла инициативу в свои руки и повела любимого на маленькую полянку, выстроенную в ходе магической практики. Мой уютный уголок был сюрпризом, который я приберегала до особого случая. Думаю, свадьбу можно назвать таковым. Дэн, который всегда с энтузиазмом встречал всякое проявление моих талантов, искренне похвалил мои труды. А еще заметно расслабился. Все же напрягла нас королева Сиртана. А ну как у нее башню снесло и завтра нам правда прилетит «подарочек»?
Полянка выглядела пока совсем крохотной — для занятий имело значение лишь само существование стационарного убежища, а его размер и качественные характеристики были вне программы. Мне без того догонять и догонять. В двадцать семь лет в университете учатся, а я пока в первом классе. В общем, Дэн одобрил, похвалил и предложил помочь с расширением пространства и наполнением его приятными мелочами. Благо опыт у него громадный. Поэтому мы дружно принялись за созидательный труд, собирая потоки магии и переправляя их за мою дверцу. Любимый подсказал пару хитростей: как сподручнее ловить эти потоки и привязывать к уже имеющимся внутри, чтобы потом из них ваять что душа пожелает. К слову, далеко не все магические сны содержат в себе открытое пространство и природу. Кому-то по вкусу роскошь дворцов или сауна с прелестницами. А кто-то предпочитает витать в облаках. Я желала много всего, но пока плохо понимала, как создать жизнеспособную саморегулирующуюся систему, чтобы было похоже на реальный мир. Как в Даан’Элии. Солнце там не только светит, но и греет, и ветерок колышет траву, и запахи разнообразные, а главное, натуральные! Хочу такой же живой мир! Дэн с готовностью взялся объяснять.
— Начнем со светила, — объявил он. — Тебе как, чтобы просто регулировать уровень освещенности или упорядоченное движение по небу с натуральными заходами и восходами?
— Э-э-э… а солнце, оно вообще насколько настоящее?
— Нет, ну если задаться целью, можно и раскаленный газовый шар запустить. Вот только зачем?
— А как иначе?
— Главное, чтобы функции света и тепла выполняло, так?
— Эстетика еще.
— Верно. Вот смотри. Чтобы просто включить и выключить, достаточно одного потока. Я так вначале и делал. Потом мне захотелось больше правдоподобия, пришлось систему усложнять: высчитывать суточное движение, удаленность от поверхности, светимость и температуру. Предлагаю посмотреть все на местности.
Мы отправились к знакомой стене и через памятную дверь попали на цветочную лужайку. Во всяком случае, должны были туда попасть, а вместо этого оказались в кромешной тьме непонятно где.
— Где мы?
— Там, куда и шли.
— А почему темно? — спросила я.
От неожиданности даже забыла, зачем мы, собственно, явились.
— Мне тоже это интересно. Сейчас спросим хранителя.
Ситуация разъяснилась не сразу. Нэля не было, солнца тоже. Очередная шутка? «Солнце вам? Не, не слыхал о таком». Только вот грустно как-то от таких шуток. Похоже, меня здесь больше не желают видеть.
— Сейчас наладим. Как раз посмотришь на практике.
Дэн свернул мир в шарик и показал, где прячется светило и как у него рассчитана траектория движения. Забавно. В полном соответствии с древними представлениями людей Солнце тут вращается вокруг Земли. Вскоре авария была устранена, и мы вернулись на полянку, благоухающую ароматами цветущих трав.
— Не расстраивайся, Маша. Я с ним поговорю, и все будет как прежде, — без слов уловил Дэн мое настроение. — Этот невежа раскается и еще закатит нам свадебный пир. Он просто ребенок, который потерял любимую игрушку. Думаю, до него дошло, что теперь он тебе не ровня. Это скоро пройдет, вот увидишь.
Мы посмотрели хитрое устройство потоков, привязанных к ключу хозяина и хранителя: их могущество зиждется на кропотливом труде, собравшем ниточки в руках владельцев. Работа экстра-класса, мне до такого, как до Москвы раком.
Изрядно впечатленная, я предложила вернуться ко мне, пока в голове свежо и не терпится повторить. Здесь мы настроили основные потоки, соорудили светило и запустили его в небеса. Пока в тестовом режиме, а там будет видно.
— Мы за сегодня успели больше, чем я за все предыдущее время.
— Когда работаешь вдвоем и в полном согласии, любое дело по плечу. С Даан’Элией было так же.
— Твоим напарником был Нэль?
— Верно. Не печалься о нем. Вы еще найдете общий язык. А сейчас… надо возвращаться, скоро утро. Нас ждут великие дела! Проснешься — сон растает, как дым. А там — настоящее!
Дэн был прав. Перед началом церемоний в голове осталась только одна мысль: «Ну все, началось!»
Меня напоили тонизирующим средством, и господин Тиан пообещал подкреплять мои силы по мере надобности. В том, что сил понадобится много, ни он, ни я не сомневались.
День первый начался с суеты, не только слуги, но и придворные растеряли свою вальяжность, то и дело срываясь на бег и крик. Бедняги. Представляю, сколько работы выпало каждому из них. Хлопотное это дело — организация государственных праздников. Распорядители нагрузили всех по полной. Убранство залов и других помещений, распределение гостей, обеды и выпивка, развлечения и охрана, прием подарков и поздравлений. Также народные гулянья в столице и по всей стране. А моим фрейлинам в нагрузку досталась бестолковая невеста, которая с утра уже заявила, что от волнения забыла, что, где, когда надо делать и говорить. В пору валерьянку пить.
И вот я перед зеркалом, к балу невесты готова. На мне легкое платье бежевых тонов с небольшим шлейфом. Подбирали ткань с учетом родовых цветов Гертая. Двуцветная органза выгодно оттеняет золотые княжеские регалии, а длинные кружевные перчатки сочетаются с деталями отделки платья. В последний раз я надела княжеский венец и цепь. Отныне им суждено вернуться в королевскую сокровищницу, где хранятся регалии разных земель, входящих в состав королевства Лаэнтер.
Сюрпризом стали живые цветы на месте вчерашних хилых побегов: они увивали колонны, переплетались в арки, при этом пышно цвели, наполняя воздух ароматом счастья. Я не иду — парю по ослепительным залам навстречу волнующей мелодии. Но все меркнет перед мужчиной, ожидающим меня у входа в тронный зал. Он улыбнулся, и мне захотелось кинуться в его объятия. Я люблю тебя, Дэн. Однако корона, строгий мундир… дистанция по этикету — два локтя.
Зал был полон: соседние короли, их свиты, герцоги, маркизы, графы. Голос глашатая непрерывно гремел под сводами, и казалось, людской ноток никогда не иссякнет…
Неофициальная часть была веселее. Наши союзники, носители еще двух Таннов, все время отирались рядом. Один — лет под пятьдесят, второй — совсем молодой, с бородкой, какую недавно носил и сам Дэн. Их величества очень хотели знать, что же такое произошло вчера вечером, в корне изменившее взгляды королевы Хеннад. Жених, по совместительству глава Союза Четырех, равнодушно пожимал плечами и вдохновенно врал:
— Уверяю, господа, ничего особого после собрания, на котором мы имели честь присутствовать, не случилось. Ее величество, как вы помните, пребывала в расстроенных чувствах. Однако от услуг лекаря отказалась, а пожелала познакомиться с моей очаровательной невестой. Знакомство состоялось, но было весьма непродолжительным, и… собственно, все. Хеннад тотчас отбыла в Сиртан.
Этот краткий рассказ обеспечил мне пристальное внимание на все оставшееся время. Каннирский король Дранар, носитель голубого Ниррэ Тайна, тот, что постарше, задумчиво следил за моими перемещениями. Молодой же нахал Ньярелл, король Периана с зеленым Жадэ Танном на пальце, так щедро рассыпал комплименты, что Дэн в итоге не выдержал и пообещал выгнать его из Союза, если тот не прекратит заигрывать с его уже почти супругой.
Я исподтишка наблюдала, как дамы ревниво рассматривают наряды друг друга, а графиня Ликаэ с видом знатока популярно объясняет иностранкам, насколько они отстали от моды. Каково, а? Зато если уж она взялась за дело, можно быть уверенной, что корсеты и каркасы будут забыты в ближайшее время.
После началась танцевальная программа, которая с перерывом на ужин должна была продолжаться до самого утра. Нас все это уже не касалось. После первого выхода на двойной контрданс жених и невеста отправлялись переоблачаться для сложнейшей храмовой церемонии, которая закончится только завтра. Вкушение пиши тоже предполагалось не ранее завтрашнего свадебного ужина. Вместо вина в наших бокалах была чистая вода. Такой вот своеобразный пост, который играл какую-то немаловажную роль в предстоящем действе. Что нас ждет в храме, объясняли мне как-то туманно. Поскольку оба мы ранее состояли в браке, нам предстояло сначала пройти обряд очищения и только потом «найти друг друга». Смысл этой фразы никто не брался растолковать однозначно, потому что этот этан в храме у каждой пары проявлялся по-своему. Ленора Саэт мечтательно улыбалась, Элианель со смехом отмахивалась. А Дэн вообще сказал, что ничего особого не случалось при заключении как первого, так и второго брака. Когда о любви речи не идет, имена молодых просто заранее размещают в любом месте храмовой стены. Куда интереснее временной феномен: каким бы медленным или быстрым ни казался обряд будущим супругам, занимал он всегда время от заката до рассвета. Утром в храм входили родичи и прочие сопровождающие, после чего проводилось публичное бракосочетание.
Сборы заняли почти две свечи. Меня самым тщательным образом вымыли, натерли душистой мазью, соорудили на голове настоящий шедевр, содержавший эльфийские розы, ленты, косы и цветы из волос. Потом мастер макияжа тонкой кистью расписывал мне лицо. Традиция, чтоб ее. Обрядовая сторона королевской свадьбы не меняется с незапамятных времен, хотя мало кто неукоснительно соблюдает старые свадебные обычаи до сих пор. Все нормальные люди придерживаются модных тенденций, это мне так «повезло». Но жаловаться грех, в целом получилось довольно симпатично. Перламутровый цветочный узор в бело-голубой гамме на скулах и лбу совсем меня не портил и в точности копировал фрагменты вышивки на платье. Такое платье я бы даже в нашем мире предпочла инкубаторским нарядам российских невест — оно в своем роде вообще уникально. Открытый верх, пользующийся у нас бешеной популярностью, далеко не каждой девушке к лицу. Пышных юбок я на сто лет вперед натаскалась, декольте тоже в повседневной жизни хватает. Так что строгий силуэт двухслойного платья оригинален по меркам обоих миров. Нижний слой из плотной, очень дорогой ткани «лунное серебро» окутывал меня от горла до пят. Говорят, цена на нее такая заоблачная, потому что это остатки работы ткачей дроу. Кое-кто утверждал, что дроу ремеслом вовсе не занимались, а их ткани — продукция прирученных пауков. Отрезы «лунного серебра» были невелики — до двух метров, и каждый со своим, никогда не повторяющимся рисунком. Для работы с ними нужны специальные инструменты, с которыми еще не всякий портной справится. Как бы там ни было, кроме внешней красоты, ткань имела ряд интересных свойств — невероятную прочность, сравнимую с прочностью кольчужного полотна, заметную светимость в темноте, а на магическом уровне она действовала как оберег. Верхний слой платья примечателен ручной вышивкой вдоль краев, расходящихся на груди, на распашных свободных рукавах и на юбке. Это работа лаэнтерских мастериц. Широкий металлический пояс из какого-то редкого сплава платины составлял единый гарнитур с серьгами и каффами, которые сменялись в ходе обряда.
Накинув и закрепив фату, тонкой завесой отгородившую меня от остального мира, прислуга и фрейлины вышли, и я поступила в распоряжение храмовых служительниц. Покинуть покои, по сторонам не смотреть, на встречающих не пялиться. Через брошенный платок не шагать, серебро не поднимать, золото из рук не брать. Главное, ничего не перепутать. В последней галерее толпились гости из танцевальной залы. Несмотря на всеобщее молчание, полная тишина при такой массе народа невозможна.
— Хороша, — прошелестело в воздухе. Непонятно, мужской голос или женский.
Опустить глаза и смотреть только под ноги, тем более что сейчас ступени начнутся. Почетный караул по обеим сторонам лестницы протянулся до ее подножия. Дэна нет, он должен ждать у ограды храма. А мне еще полгорода проехать в гордом одиночестве. Как ни пытался Дэн скрыть свое волнение, рассказывая обо всех правилах, этот пункт его заметно нервировал. У последней ступеньки меня ждал роскошный открытый портшез. По бокам стояло оцепление из гвардейцев, хотя большой надобности в этом не было. Главная толпа колыхалась за дворцовыми воротами. Почетный эскорт уже насчитывал несколько десятков человек, мы синхронно двинулись к выходу, где ждал запряженный шестеркой лошадей экипаж. Перед самыми воротами возвышалась цветочная арка, у которой застыли в готовности девушки с корзинами цветов. Портшез мягко опустился на землю, меня осыпал цветочный дождь, и тут одна из девушек схватила меня за руку и прошептала:
— Сюда!
Я так удивилась, что непроизвольно шагнула за ней и впервые подняла глаза:
— Элиа?! Что ты…
— Тсс! Встань здесь.
Золовка задвинула меня в невидимую снаружи нишу посреди арки, а сама взмахнула руками, и среди девушек возникла точная моя копия. Она медленно прошла мимо, и сопровождение как ни в чем не бывало отправилось следом. Из-за ограды послышался восторженный рев толпы, «невесту» усадили в карету, которая тронулась в направлении храма. Я еще полюбовалась на мелькающую сквозь листву кавалькаду всадников, сопровождающих экипаж, и шепотом спросила:
— Зачем ты это сделала?
В том распорядке шествия, с каким меня знакомили накануне, ничего не говорилось о подмене невесты, хотя странностей, на мой взгляд, и без того содержалось предостаточно.
— Ваше высочество, следуйте за нами. — К нам подошли гвардейцы под предводительством знакомых мне лиц — руководил Дэйтон, рядом шествовал капитан Брауд.
На меня накинули длинный, до земли, но легкий плащ, Элианель осторожно поправила капюшон, чтобы не смять прическу и не задеть макияж.
— Все хорошо, — улыбнулась она. — Пришлось немного скорректировать планы. Пока фантом путешествует по центральным улицам на радость зевакам, ты отправишься в храм кратчайшей дорогой. Там в воротах тоже будет цветочная арка, где ты займешь свое место.
— Но… что-то случилось?
— Есть опасения, что в городе сегодня возможны беспорядки.
— Идемте, времени в обрез, — решительно прервали нас мужчины.
Я почему-то думала, что мы сейчас обойдем дворец и где-то на боковой аллее сядем в другой экипаж. Все оказалось не так. При виде телепорта стала очевидна вся серьезность положения.
— Это запрещено! В день свадьбы! — не удержала я вскрика.
Еще бы не кричать. Мне обстоятельно объясняли, что магия храма Судьбы — столь тонкая вещь, что посторонние магические помехи способны сломать жизнь молодым. В день королевской свадьбы запрещаются любые заклинания выше третьей степени. Телепорт — седьмая.
— Ваше высочество! Все не столь категорично. Ваши наставники несколько… преувеличили, дабы вам от полноты чувств не вздумалось поколдовать в храме. Радиус запретной зоны вокруг храма известен, мы выйдем за его пределами.
Не успела я возразить, как мы оказались в просторном зале с колоннами. Встречную прислугу хозяйскими окриками разогнал капитан. Судя по цветам ливрей, совпадающим с его гербовыми, он имел на то полное право. У бокового входа ждала карета без опознавательных знаков, зато с плотно зашторенными окнами. В ней мы и проделали путь до храма. Карета петляла узкими улочками, ни одна из которых мне не была знакома, так что оставалось лишь надеяться, что компания заговорщиков знает, что делает, и привезет меня вовремя и в нужное место. Один раз мы, видимо, приблизились на рискованно близкое расстояние к центральному проспекту и услышали крики и грохот. Господа помрачнели, сжимая рукояти мечей, и принялись наперебой уверять меня, что все под контролем.
— Гони! — велел кучеру Дэйтон, и остаток пути мы пролетели в сопровождении посвиста хлыста.
Господи, что же происходит?
А произошло нечто настолько серьезное, что фантом до храма так и не добрался. Я так не боялась даже в памятный день въезда в столицу, когда меня совершенно недвусмысленно попытались отправить па тот свет. Слишком быстро все тогда стряслось. Теперь же страху нагнали, а по сути, ничего со мной не случилось. Надо было видеть Дэна, когда меня передавали ему с рук на руки и одновременно что-то говорили с двух сторон. Видно, очень хотелось кого-нибудь прибить, но надо было держать лицо и улыбаться мне. Церемония шла своим чередом, жених крепко сжимал мою ладонь, а я жалела, что во дворце выпила тонизирующее, а не успокоительное.
Храм показался мне живым. Подобных построек я прежде никогда не встречала. Архитектура более чем странная, асимметричные стены, местами каменная кладка, а местами деревянные резные вставки. На пороге храма мне сменили фату на покрывало, гулкие шаги сопровождающих стихли за дверью, и рука об руку мы вошли в главный зал.
Обстановка внутри повергла меня в легкий шок. В центре большого зала возвышалась, как мне показалось с первого взгляда, необъятной толщины колонна. Уже со второго взгляда я поняла свою ошибку. Колонна оказалась стволом древа, крона которого занимала весь потолок и стены помещения. И все это было вырезано из дерева. Уж не знаю, кто был тот мастер, но объем работы не укладывался в голове. Да тут же сотни тысяч листьев! При ближайшем рассмотрении увидела, что листья испещрены письменами. Это были записаны судьбы людей. Между ними что-то просвечивало, но, чтобы рассмотреть, что именно, нужно подойти вплотную, а рука Дэна уверенно направляла меня вглубь, туда, где в полутьме смутно белела человеческая фигура на возвышении. Не пойму, статуя или человек? Рывок сзади предупредил мой следующий шаг. Я оглянулась: Дэн указывал глазами на пол, где виднелись две светлые отметины на темных плитах. Ой, мне же говорили, что дальше не ходят, тут надо преклонить колени.
— Зачем вы здесь? — раздался голос с возвышения, едва я успела опуститься.
— Мы пришли вернуть судьбу.
— Отрадно слышать это. Чисты ли ваши помыслы и души?
— Да, отче.
— Встаньте и войдите в реку Судьбы. Оставьте в ней прошлое. Смойте груз забот. Отриньте то, что гнетет. Примите судьбу свою.
В руках человеческой фигуры возник белый огонек, который стремительно рос. Пока мы поднимались, стало видно, что это маленький родник в руках женской статуи с отрешенным взглядом. А с кем тогда мы говорили? Мгновение назад я была уверена, что тут стоит старик. Светящиеся струйки взметнулись выше, бесшумно упали на пол и потянулись к нам. Танцующее белое пламя пробегало по поверхности ширящегося водоема. Оно слепило глаза, вызывая желание отступить. Но предстояло шагнуть навстречу потоку, из-за которого уже ничего вокруг не было видно.
Рука Дэна стиснула мои пальцы.
— Не бойся, идем.
Меня подхватило, закружило, заполнило белым пламенем изнутри. Вспыхнули и осыпались пеплом воспоминания: детство, родители, юность, встреча и прощание с Дэном, горечь разлуки, дни и ночи с Мишкой, нерожденные дети… В один миг двадцать семь лет жизни пронеслись передо мной. Это ничего, это даже хорошо, что пламя достало до самых потаенных уголков памяти, — чище будет. А зола — ценное удобрение, новым росткам на пользу: багровый отсвет Магических Врат, песня Ристала, Вианна с высоты птичьего полета… чьи-то знакомые глаза напротив.
Я почувствовала твердую поверхность под ногами и обнаружила себя стоящей у стены. Перед лицом качался зеркальный лист, в котором отражались мои глаза. Странно, я точно помню, что листья в храме были из дерева, а теперь они металлические, с гравировкой. «Соколова Мария Анатольевна» — гласила надпись на ближайшем.
— Обряд очищения свершен. Испей из чаши Судьбы, обнажи свою душу, — раздался рядом голос.
Позади меня стоял седой старик и протягивал серебряную чашу. Дэн исчез.
— А где же…
— Сейчас не время для вопросов. Пей.
Я приняла чашу и сделала глоток.
— До дна. Четыре сотни дней спустя ждет главное испытание. Не бойся потерять все — бойся себя потерять! Крепко держи нить жизни своей, она выведет тебя на истинный путь. Теперь ступай и найди свое счастье. Оно ждет тебя.
— Маша! — раздалось вдалеке.
— Дэн! — кинулась я навстречу.
Мелькнула и пропала мысль, что тут можно изрезаться об острые края листьев. Драгоценное покрывало с головы осталось где-то на ветке. Туфель на ногах, судя по ощущениям, не было, да и любой участок тела, какой бы я ни пыталась проверить, одежды не имел. И плоти не имел. Я была чем-то легким, летящим по залитому лунным светом ночному лесу. Окружающее играло шутки со зрением, слухом, с осязанием и даже обонянием, иллюзия выглядела совершенно реальной. От земли исходил теплый пар, на траве качались хрустальные росинки, пахло ночными фиалками, впереди что-то мягко светилось. Поляна, над которой я вдруг оказалась на большой высоте, заполнилась крохотными огоньками. Они хаотично летали и тонко пели, вместе напоминая рой мошки, стоящий в воздухе. «Души людей. Я сейчас выгляжу как они», — поняла я и снова почувствовала зов Дэна. Он где-то тут, среди этих светляков. «Вон тот, яркий, золотой», — определила я и спикировала к цели. На подлете комариный писк превратился в многоголосый гомон. Дорогу преградили сразу штук десять разноцветных огоньков. Красивые какие.
— Ты кто? — услышала я крик.
— Я… жениха ищу.
— Тут все ищут. Выбери меня, — игриво сверкнул зеленый.
— Не слушай его, он свою невесту давно приметил, только жениться не хочет и прячется.
— Ты не Дамея? — осторожно поинтересовался фиолетовый.
Мимо, переливаясь сине-оранжевым, пронеслась счастливая пара.
— Нет, не Дамея, — сам себе печально сказал несчастный, улетая прочь.
Я тоже поторопилась вперед.
— Ты не сказала, как тебя зовут, — не отставал цветной рой, но я сделала вид, что не расслышала вопроса в общем гуле голосов.
А шум вокруг стоял знатный. Сотни имен, выкрикиваемых на все лады, не давали шанса услышать, если позовут тебя. Я и не пыталась слушать, мое счастье сияло яркой звездой и посылало мне волны тепла.
— Маша! Дэн! — одновременно кинулись мы навстречу.
Вихрь чувств рассыпался искрами, когда меня окутало мягкое сияние любимого человека. Вокруг раздались разочарованные вздохи, и нас оставили наедине. Вот глупые. Слушать надо свое сердце, тогда не придется кричать и метаться.
— Я тебя сразу узнал, — признался Дэн. — Ты похожа на большую пушистую снежинку. Такая же тонкая, нежная и невероятно красивая.
— А ты ярче всех, трудно не заметить.
— Полетели куда-нибудь в тихое место?
— Полетели искать храм.
— Полагаю, он сам отыщется к рассвету. Я тут видел одно местечко.
Местечко оказалось водопадом, который мы облетели по кругу, любуясь с разных ракурсов, а потом погрузились в воду и обнаружили, что обрели человеческие формы. Было в этом что-то смутно знакомое — двое, охваченные искрящимся светом.
— Благословение Судьбы, — тихо сказал Дэн, беря мою руку и осторожно целуя в губы. — Мы его получили. Кажется, обряд завершен.
Сияние вокруг нас начало расширяться, и вокруг высветилось убранство храма. Это солнце заглядывало в верхний ярус купола.
То, что происходило потом, когда пришли люди, казалось глупым и лишним после волшебной ночи, проведенной где-то в другой реальности. Все слова и движения обратились в ничто перед таинством единения душ. Наверное, наши улыбки были очень говорящими, потому что никто ни разу не упрекнул и не укорил меня, хотя без подсказок я напрочь забыла, что полагается делать. Опомнилась, только когда начали менять украшения: кольцо, каффы и последнее покрывало заняли свои законные места. Мы в последний раз опустились на колени лицом друг к другу, и Прорицатель, тот самый седой старик, что давал мне выпить из чаши Судьбы, торжественно простер над нами ладони:
— Отныне вы едины пред людьми и вечностью. Берегите свое счастье.
В подтверждение этих слов он поймал лучик солнечного света, и тот, отразившись, высветил на стене лист с нашими именами. Один на двоих.
Поздравлять нас начали здесь же, в храме. Первой была Элианель с откровенно мокрыми глазами, за ней Дэйтон, крепко, по-мужски обнявший друга и единственный из мужчин, позволивший себе поцеловать меня в щеку. Маленький Илан не в счет, ему можно.
— Теперь нас ждет самое утомительное. Будь моя воля, на эту часть церемонии я бы запустил фантомы, — шепнул мне Дэн.
Мы продвигались какими-то рывками и через каждые десять метров принимали поздравления от очередной группы лиц. В какой-то момент мне показалось, что в храм сбежалось все королевство и нас никогда не выпустят отсюда, но оказалось не совсем так. Привилегию поздравлять короля и его супругу в храме имело строго ограниченное число людей, и каждый знал очередность. Поздравительный регламент определял, кто, когда и в каком месте имеет право поздравления.
На крыльцо мы вышли только спустя полсвечи. Насколько хватало взгляда, площадь и близлежащие улицы были забиты народом. Залп невидимых нам орудий слился с ликующим ревом толпы, и через минуту на головы присутствующих посыпался золотой дождь. Мы прошествовали по расстеленному белоснежному ковру к карете и вместе — вот счастье-то! — двинулись в обратный путь к дворцу. У парадного подъезда мне вручили ключи от ворот, потом ключ от входных дверей и по мере продвижения по залам и помещениям преподносили ключи и ключики всех форм и размеров. Согласно традиции супруга, входящая в дом мужа, должна познакомиться с хозяйством в день свадьбы. По этой же причине следующую пару часов мне предстояло принимать верительные грамоты земель, находящихся в личном владении короля. На этом этапе я временно отключилась от происходящего, поэтому церемонии дарения подарков и приема поздравлений от высшего дворянства, военных и крупных гильдий благополучно слились в одну пеструю картину. В перерывах появлялся господин Тиан, колдовал над нами, потом снова шла череда лиц, и так до вечера.
Залы впервые были освещены новыми электрическими люстрами. Гремела музыка, сотни танцующих пар представляли собой из галереи грандиозное зрелище. Но стоило оказаться в их числе, и величие танца сменилось главной заботой — не нарушить его строй и гармонию. Дэн выступал в качестве тонизирующего средства. Приглашая на танец, он выдал мне поцелуй запястья, причем проделал это так, будто собирался немедленно соблазнить меня: медленно и дразняще отодвинул краешек рукава указательным пальцем, не отрывая откровенного взгляда от моих глаз, нащупал пульсирующую ниточку и припал к ней губами. Каждый раз, когда мы сходились в танце, он подходил чуть ближе остальных, успевал прикоснуться плечом или рукой и шепнуть комплимент. После такого мне не потребовалось прилагать усилий, чтобы сиять улыбкой на весь зал.
Из всей вереницы событий самым ярким, врезавшимся в память, стал наш первый танец. Неожиданно для всех, включая меня, это был вальс, до сих пор не до конца признанный при дворе и потому произведший фурор. Еще запомнился ганец с саблями в исполнении двадцати мужчин и женщин, причем женщины, держа в каждой руке по сабле, скрещивали оружие наравне с мужчинами. Все это под ритмичную музыку и звон клинков. Завораживающе и очень красиво.
Песни мы слушали уже за праздничным столом. Пиршество выдалось масштабным: столы заполняли три огромных зала во дворце, а кроме того, на городских площадях угощали всех желающих. Перемены блюд следовали одна за другой, к каждой наливали свой напиток. С голоду я неосмотрительно налегла на легкие закуски и салаты и осознала свою ошибку, только когда пошла череда горячих блюд. Мы с Дэном сидели вдвоем в широком кресле, и кушанья нам подавали на общих тарелках. А окружающие ревностно следили, не отказывается ли кто из молодоженов от очередного шедевра кулинарии, да еще комментировали, кто отхватил кусок побольше. Кажется, с этим связаны брачные приметы.
— Дэн, я больше не могу! — взмолилась я при виде молочного поросенка, четвертого по счету мясного блюда.
Откуда ни возьмись из-за спины вынырнул Дэйтон, весело подмигивая:
— Для гарантированного зачатия мальчика ужин должен быть плотным и максимально жирным.
Золотой знак постельничего, гордо висящий на груди герцога, согласно колыхнулся, подтверждая правоту хозяина.
— Да иди ты… — беззлобно отмахнулся Дэн. — Помню я ваш свадебный пир и сколько вы на нем мяса успели съесть, прежде чем удалились. На первой перемене не утерпели.
— А вы еще не желаете? — хитро прищурился непрошеный советчик.
— Он издевается, — вздохнул мой супруг. — А десерт кто раздавать будет? Ты?
— Могу и я. С радостью полюбуюсь на лица отдельных гостей, которые искренне уверены, что их заслуги непременно отметят королевским пирогом.
Пресловутый свадебный пирог был огромен. И раздача его кусков королем на свадьбе традиционно приравнивалась к высшим наградам. Причем величина куска тоже играла немаловажную роль. Учитывая, что резать должна я, мне еще неделю назад начали поступать странные намеки от самых неожиданных людей. На самом деле все было высчитано и размечено заранее, мне оставалось не ошибиться, а пуще того слушать супруга и вовремя менять траекторию реза. Два раза он сказал уменьшить, а один раз увеличить порцию. Первым делом отметили Дэйтона — внушительного размера куском.
— И попробуй не оправдать наше высокое доверие, оставив хоть крошку, — мстительно сопроводил свой дар Дэн. Припомнил поросенка таки.
Пока серебряное блюдо не опустело, я успела подумать, что о брачной ночи придется забыть, — ни ног, ни рук, ни головы уже не чувствую. Отдайте мне мужа, мы пойдем спать! До утра беспробудно. Завтра ведь еще коронация.
Размечталась.
Сопровождение молодых в опочивальню было обставлено не менее пышно, чем все предыдущие церемонии. Торжественная пьяная процессия, напутствуя нас скабрезными советами, проследовала до самой кровати. Дэйтон как постельничий и трое его помощников убедились, что кровать на месте, зачем-то внимательно осмотрев узоры из лепестков на поверхности покрывала и дождавшись кивка мага. Когда Дэн начал снимать с меня фату, сопровождение еще и не думало выметаться, рассредоточившись по всей спальне и притиснув нас к брачному ложу, внимательно наблюдая за каждым движением. Я занервничала: они со своими обрядами совсем охренели? Может, еще коллективно свечку держать будут? Опасения оказались напрасны. После торжественного стирания свадебных узоров с лица невесты постельничий подал знак всем следовать на выход. Как я поняла, следили за жестами жениха и чего-то ждали. Судя по общему недовольству, не дождались. Может, у них принято публично набрасываться на полуживую от усталости невесту? Или встречаются бедолаги, которые вторую половину впервые видят без грима в брачную ночь? В любом случае спасибо Дэйтону, что увел этих шакалов. Выходя последним, он виновато улыбнулся другу:
— Я постараюсь продержаться хотя бы свечу, но сам знаешь, я один, а их много, и запоры на двери еще никого не останавливали.
— На этот случай у нас множество других вариантов, — усмехнулся Дэн.
— Только не исчезайте из дворца! — испугался герцог.
— Не будем, — покладисто согласился король. — Иди уже.
Неужели мы одни? Я не верю.
— Отойди подальше, — немедленно скомандовал законный супруг, уводя меня от кровати.
— Почему? — не поняла я, разглядывая рисунок, складывающийся из цветочных лепестков. Красиво.
— На постель наложено мощное заклинание, гарантирующее зачатие, а тебе беременеть пока нежелательно.
— Это господин Тиан сказал?
— Да, и я с ним согласен. После периода болезней организму нужно время на восстановление.
— И что же делать? — с сожалением взглянула я на оказавшееся таким коварным ложе.
— Первым делом разобраться с магией и избавиться от неприятных последствий дня. Господин Тиан сделал бы это качественнее и быстрее, но я не хочу его сейчас звать. Эта ночь только для нас. Мы ее так долго ждали.
Дэн обнял меня за плечи, ласково притянул для поцелуя и запустил пятерню в мои волосы, медленно, по одной, вынимая алмазные шпильки. Кожа на голове до того устала, что просила массажа. Я нетерпеливо рванула впившуюся шпильку и тут же почувствовала, как рука Дэна перехватила мое запястье.
— Ты что, с ума сошла? Я же твое заклинание расплетаю.
— Ох, прости! — дошло до меня.
Значит, неспроста у них муж после свадьбы должен сам разобрать прическу жены — на волосы заклинание неприкосновенности невесты завязано. Будь неладны эти магические сюрпризы! Вспомнить бы еще, все ли нужные обряды мы выполнили, а то выяснится потом, что где-то что-то не расплели и теперь брачной ночи ждать до морковкина заговенья.
Теплая искристая волна прокатилась по телу, унося усталость в ногах, тяжесть в желудке и звон в голове. Проворные пальцы, одну за другой освобождающие пряди волос, пробудили уже не только чувство благодарности за избавление от тяжелой прически. Мы дожили до этого счастливого дня! Теперь мы вместе по праву, и никто слова не скажет! Вместе будем спать и гулять, вместе выходить по утрам и уходить вечером, прилюдно касаться друг друга, забудем о дистанции и всех препонах, что предписывает этикет.
— Идем. — Дэн стряхнул последнюю ленту из моих волос и пристроил рядом на кресле свою корону.
— Ко мне? — предположила я.
— Там нас быстро найдут. Я приготовил тебе сюрприз, надеюсь, понравится. Пойдем тайным ходом, потому что все другие выходы обложены любопытствующей публикой. Запоминай путь, вдруг пригодится.
Пройдя через дверь, скрытую иллюзией у самого камина, мы оказались в темном и узком переходе, освещаемом тусклым фосфорным свечением стен. Коридор причудливо изгибался, неожиданно поворачивая или разветвляясь.
— Эти ходы пронизывают весь дворец и имеют выходы в городе и даже за его пределами. Потом нарисую тебе схему той части, что знаю сам, потому что в них легко заблудиться, а карты не существует в принципе.
Далеко мы не ушли, на третьем повороте спустились по лесенке и уперлись в дверь. Дэн развернулся ко мне, попросил закрыть глаза и прерывисто вздохнул:
— Я мечтал об этом десять лет.
Мы вышли… в ту самую комнату, где жили десять лет назад. Та же кровать под бордовым балдахином, скромная на фоне только что отвергнутой королевской, теснящиеся у стен дубовые шкафы и стеллажи, даже расписная ваза та же самая, что стояла справа от входа, — Дэн ее однажды чуть не разбил, демонстрируя акробатическую ловкость.
— Что это? — опешила я, пораженная сильнейшим состоянием дежавю, осторожно касаясь пальцами свисающих портьер. Настоящее или иллюзия?
— Мои бывшие покои, пустовавшие со времен коронации. Здесь нас никто не потревожит, — сказал муж, склоняясь для поцелуя.
Больше слов не понадобилось. За нас говорили наши чувства и наконец-то получившая выход нерастраченная страсть. Первыми на пол посыпались многочисленные мелочи: украшения, королевские регалии. Кружевная часть моего платья не сопротивлялась, поэтому осталась целой, основа из «лунного серебра» уцелела только благодаря своей крепости. Развернув меня спиной к себе, Дэн колдовал над застежкой из полусотни крохотных пуговок. Каюсь, не все они пережили экстренное расстегивание. Мысль, во что я буду одеваться утром, в тот момент мне и в голову не пришла. Знакомый интерьер всколыхнул щемящие воспоминания и породил хоть неуместный, но настойчивый вопрос: почему мы такой сцены в своих снах не видели? Экзотической одежды и не менее экзотических способов избавления от нее в них никогда не встречалось. Значит, то были обычные сны? Обжигающие через тонкий шелк поцелуи, покрывшие позвоночник от шеи до талии, подстегнули желание скорее оказаться на кровати и проверить, так ли крепки резные столбики, растущие по ее углам, как в тех далеких видениях.
Оставшись в нижней прозрачной рубашке, я принялась за супруга, до сих пор возмутительно одетого.
— Да, сударыня, вам придется постигать искусство раздевания мужа с нуля, — смеясь, озвучил оный мои неловкие попытки.
Конечно, откуда бы мне знать тонкости местного мужского гардероба, потренироваться-то случая не было. Одна портупея чего стоит, да и без нее задача не стала легче. Шейным платком можно неосторожно удушить любимого, о застежках молчу вовсе. Без прямой подсказки об их местонахождении на штанах я бы полчаса искала. Запонки просто слетели, укатившись под шкаф. Пуговицы обойдутся без моего внимания, сорочка вполне стягивается через голову.
Все-таки правы местные обычаи, воздержание перед свадьбой имеет великий смысл. Благодаря ему эта ночь получилась незабываемой. Как следует соскучившись друг по другу, мы дарили себя без остатка, вкладывая всю страсть, нежность и любовь, какая только может быть в арсенале двух взрослых людей, истосковавшихся в непосредственной близости от любимого человека и невозможности реализовать свои чувства в полной мере. В слиянии душ и тел мы обрели свое счастье. Отныне так будет всегда.
Утро началось с противоречивых желаний: в объятиях любимого было так тепло и уютно, что мысль о расставании даже на свечу казалась кощунственной. С другой стороны, грызло беспокойство: почему это до сих пор нас никто не потревожил, несмотря на поздний час. Мы так хорошо спрятались? Или коронацию отменили?
— Доброе утро, моя любимая жена. Ты готова стать моей любимой королевой? — склонился надо мной Дэн.
А сам уже целовал ямочку меж ключиц, ниже и… провокатор, в общем. Я ведь вполне способна отказаться от короны ради продолжения брачной ночи. Ох… я в самом деле куда-то собиралась? Полцарства за еще один час с королем!
— Нас что, до сих пор не нашли? — спросила я, нежась в кольце его рук.
Вставать категорически не хотелось. Если только с целью выглянуть из окна. Мне упорно казалось, что снаружи родной город, и может быть, даже десять лет назад.
— Это вряд ли, — кивнул Дэн на столик, уставленный яствами. Это что, пока мы спали, нам принесли завтрак? Или я ночью его не заметила? — Давай сходим в душ, быстренько перекусим и приступим к делам. Нас уже ждут.
— Тогда почему никто не врывается? Вчера, помнится, все были категорически настроены наблюдать процесс.
— Потому что я знал, кого выбирать в постельничие. Дэйтон свою задачу выполнил: нас не нашли до рассвета, а теперь уважаемые гости потеряли всякое право на любопытство.
— Дикость и варварство!
— Согласен. Но давай просто выполним традиционные требования и забудем о них. Осталась коронация, после которой ты будешь вольна в своих действиях.
Как же, вольна. Рассказывали мне об обязанностях королевы.
— Мне бы вполне хватило роли твоей жены. Свобода действий та же, а церемоний на порядок меньше.
— Маша, — серьезно взглянул Дэн. — Я не хочу повторения трагедии своих родителей. Ты должна короноваться.
— А не боишься, что я тебе нареформирую?
— Не боюсь. То, что назрело, только того и ждет, прочно устоявшееся не так легко будет сломать, а от подводных камней я тебя постараюсь уберечь. Так что реформируй сколько угодно.
— В таком случае, ваше величество, идем короноваться.
— Не называй меня величеством, когда мы одни, очень прошу!
— Не буду.
Все-таки хитро придумали люди с браком. То, что еще вчера было запрещено, сегодня открыто поощрялось.
Двери между нашими покоями были освобождены от мебели, и никто даже не ойкнул, когда к концу моих сборов вошел король, окинул зорким взглядом поле битвы и поцеловал не только мою руку, но и пока свободные от помады губы.
— Еще долго? — спросил он поверх моей головы.
— Нет-нет, уже заканчиваем, — поспешно ответили сразу три голоса.
Я пожала плечами. «Вот-вот закончить» мне обещали каждые пять тихих щелчков напольных часов, отсчитывавших слои. Как всегда, возникли неожиданные проблемы. Туфли давили на мизинцы обеих ног, а в пятках хлябали, и их срочно растягивали и стягивали в разных местах. Господин Тиан тревожно спрашивал, на какое минимальное расстояние я подходила к королевской постели, заряженной заклинанием. Неужели зачатие произошло вопреки предосторожностям? Я же теперь изведусь, пока точно не узнаю. Да еще явился Эрдал, извиняясь, сообщил, что возник один вопрос, который нужно срочно решить, и теперь указывал на какой-то документ в папке перед моим носом, добиваясь внятного ответа. Дурдом, в общем.
— Слушай последние новости. — Дэн уселся напротив, беззастенчиво любуясь моей босой ногой. — Из Сиртана пришел поздравительный адрес, подписанный королевой Хеннад. В послании ее самые искренние заверения в расположении и дружбе. Его торжественно огласили перед Союзом Четырех. Пришлось пересказать в лицах вашу беседу, и теперь все тоже жаждут увидеть твой свадебный подарок мне.
В голосе супруга звучали такие неподдельные гордость и радость, что мне еще не хватало влезть в советники по делам обороны. И когда они успели собраться и переговорить? На мой вопрос о вчерашнем происшествии на пути к храму Дэн уверил, что зачинщики схвачены и сегодня ничего подобного не повторится. Мне не стоит брать в голову, все пройдет как надо.
Если это не сиртанцы, тогда кто?
Наконец туфли показались мне вполне удобными, чтобы выстоять на них несколько часов, господин Тиан пообещал к утру сказать точно, Эрдал удовлетворился моей подписью, и мы отправились в тронный зал, где в ожидании коронации изнывали гости и придворные.
Церемония прошла без сучка без задоринки, с соблюдением необходимых формальностей, первой из которых было так называемое «подношение даров». Мне довелось полюбоваться на главные регалии всех земель, входящих в состав королевства Лаэнтер. При желании я могла выбрать любую из них и стать полноправной владелицей графства или баронства. По преданию, так короновался первый король Лаэнтера Лиад Раэл. Был он великим воином и после очередной победы так прославился, что жители окружающих земель одновременно отправили к нему представителей с предложением занять место князя на их престоле. Несколько дней провел в раздумьях герой и наконец повелел собраться всем делегатам у холма Судьбы близ реки Вианны, чтобы объявить о своем решении. В молчании прошел он мимо строя посланцев, принесших искусно выполненные золотые и серебряные венцы, цепи и браслеты, богато украшенные камнями, жемчугом и кораллами. И ни от одного не принял дара. Взойдя на холм Судьбы, он объявил, что примет власть при условии, что земли объединятся под его руку, а жители преподнесут ему в дар королевскую корону и выстроят белокаменный дворец. Так появилось королевство Лаэнтер и начала строиться его столица.
Обожаю легенды. В них столько милых подробностей. Например, что король Лиад взял в жены сразу полтора десятка девушек — по одной с каждой территории, чтобы никого не обидеть. Даже интересно, почему это королю до сих пор не вменялось в обязанности многоженство, раз они такие приверженцы древних традиций.
Как бы то ни было, обычай подношения входил в коронационный регламент, и никто не ждал, что я сейчас позарюсь на какую-нибудь графскую безделушку и променяю на нее королевскую корону. Точно так же мне пришлось таскать за собой связку ключей от дворцовых помещений в знак статуса хозяйки. Прибавьте к ней толстый кошель, набитый золотом, и вы примерно представите мою куркульскую роль рачительной супруги короля, которая по праву собирается короноваться.
Процессия из экипажей растянулась от дворца до самого храма: за нами ехал весь цвет дворянства, чтобы присутствовать при историческом событии. Это не считая гвардии и внутренних войск, выстроенных по линии главных улиц. Простой народ маячил где-то далеко на заднем плане и шансов приобщиться к действу имел мало.
Второй этап происходил в храме и начинался вновь с подношений. На этот раз представители земель должны были выстлать мне дорогу от ворот до дверей храма мехами либо дорогими тканями. Эти дары я принимала, и моя свита везла огромные сундуки, куда следовало уложить добро, честно заработанное на коронации. Все в дом, все в дом. Куда это барахло девать потом, отдельный вопрос. С Дэном мы разделились: я ждала сигнала к началу снаружи, а он ушел в храм. Там ему предстояло переоблачиться для проведения церемонии, надеть корону и мантию и взять в руки священный меч предков.
На этот раз храм был торжественно неподвижен, чудес и видений не являл, и все шло строго по канонам. Действо сопровождалось тихой музыкой, слов в которой было не разобрать, но у меня возникло ощущение, что где-то вдали поет хор. Я трижды обошла вокруг алтарного возвышения с изваянием Судьбы: в первый раз одна по полу, во второй раз — в сопровождении Прорицателя по первому ярусу, в третий — вслед за Дэном еще на ступень выше. Потом произносила заученные слова клятвы верности народу Лаэнтера и его королю. Это единственный раз в жизни любого монарха, когда он стоит на коленях перед подданными. Затем последовало символическое омовение рук и чела, и наконец королю поднесли большую корону для меня. Мне велели встать и склонить голову в ожидании венца и мантии. Холодная тяжесть драгоценных уборов легла на плечи и голову. Теперь бы не запутаться в пятиметровой мантии и корону не уронить! Хорошо, что фрейлины держат шлейф.
Дэн взял меня за плечи, запечатлел поцелуй в губы и, одобрительно прикрыв глаза, развернул лицом к залу. Масса народа, заполнившая храм от стены до стены, синхронно опустилась на колени. Всё. Я королева.
Первыми мне присягали герцоги тут же, пока я стояла на возвышении. Остальные будут присягать позже и в порядке очереди. На это уйдет еще два дня, после чего мы наконец сможем отправиться в свадебное путешествие.
Потом мы долго возвращались во дворец. Путь обратно был вдвое длиннее и втрое дольше. Мы замедляли ход и даже останавливались в ключевых местах, где при нас снимали драпировки, обнажая новые вензеля на мостах и зданиях. Помимо этого, мы благословили раздачу памятных даров горожанам, одарили золотом сельские общины, содержащие сирот и калек, и приняли новую больницу, построенную на средства жертвователей и названную в мою честь Раэл-Мариинской. Воздух звенел от витающей магии, и Дэн пояснил, что для обеспечения чистоты и порядка в городе применены массовые заклинания. Пять дней непрерывных празднеств потребовали напряжения сил лучших магов. Их работу мы и чувствовали в окружающем пространстве. В самом деле, на улицах чисто, а празднуют уже третий день.
Дворцовая программа в целом мне уже известна, с тем отличием, что сегодня в зале стояли два трона, а поздравляли персонально меня. Ну как поздравляли. Чистых поздравлений не так много — от иностранных делегаций. Остальные выражали верноподданнические чувства. Сменив платиновую корону на изумрудную, я смогла даже потанцевать. Бал был в разгаре, и против позавчерашнего количество дам в нарядах по новой моде удвоилось. Я и сама сменила тяжелый коронационный наряд на легкое платье и смогла вкусить радости жизни без опасения быть погребенной под пудом драгоценностей. Соседи-короли приветствовали меня уже как равную, и потанцевать мне довелось с каждым. Дэн не возражал, но бдел, поэтому попытка Ньярелла после очередного танца не возвратить меня супругу, а увлечь в уголок, была немедленно пресечена. Пока наглец рассыпался в утонченных комплиментах, а сам тем временем загораживал пути к отступлению, к нам подлетел капитан Брауд и лихо пригласил меня на вальс. Ошеломленный таким кавалерийским наскоком, величество не сразу нашелся что возразить, а его приспешники не посмели задержать меня.
— Спасибо, капитан, выручили в неловкой ситуации. Никто не осмелился вмешаться в беседу коронованных особ.
— Ваше величество! Уверяю вас, идти на абордаж вражеского судна не менее страшно. Но я солдат, и мое призвание — служить Лаэнтеру и его королю. А теперь и вам, моя королева.
Дэн уже ждал, поигрывая скипетром.
— Что он тебе говорил?
— Все шутил, что ты всегда норовишь отхватить самые лакомые кусочки, хоть я и сказала, что подобные шутки не в моем вкусе.
— Тогда я над ним тоже пошучу в качестве ответной любезности.
На следующий день груз земных товаров в Периан был задержан на границе Лаэнтера. Какой-то мелкий чин из таможенной службы нашел в сопроводительной документации ошибку, не позволяющую признать груз законным.
Этот анекдот мне рассказали позже, а в тот вечер короли как ни в чем не бывало беседовали и фальшиво улыбались друг другу.
Вот она — королевская жизнь! Все за тобой бегают, хвост заносят (причем в буквальном смысле — шлейфы у моих платьев после коронации удлинились вдвое), пылинки сдувают, складочки расправляют, в рог заглядывают. Только что па руках не таскают, но это пока случая не было. Особо отличился кухмистер, который стал регулярно ходить ко мне для обсуждения меню, обязательно уточняя, не желает ли мое величество чего-то особого. Это «что-то особое» все чаще стало проскакивать в речи моего окружения и в совокупности с ожиданием во взглядах постоянно сбивало меня с толку. Куда уж еще особей? В блаженном неведении я прожила несколько дней. Одно смущало — какие-то странные кривые ухмылки Дэна, адресованные прислуге и всякому, кто ко мне приближался с выражением абсолютной преданности на лице. Причем ухмылялся он так, чтобы никто не заметил. Я и сама обратила внимание далеко не сразу. А обратив, пожалела бедняг. Ну похожи люди слегка на идиотов с такими лицами, так для меня же стараются. Мы находились на тенистом пляже, и Дэн, тщательно выглаживая песок, на котором вырисовывалась моя фигура, на прямой вопрос уже рассмеялся:
— Так ведь они поголовно уверены, что ты беременна, и ждут, когда это начнет проявляться. Ничего-ничего, пусть тренируются.
Черствые люди эти короли. Окружающие переживают, беспокоятся, а ему весело. Хоть бы намекнул кому, что тревога ложная. Господин Тиан на второй день удовлетворенно констатировал, что беременность в брачную ночь не наступила и в ближайшее время нам можно об этом не беспокоиться. Свое дело он знал и рисковать моим здоровьем и головой одного придворного лекаря не собирался.
Мы наслаждались уединением. Небольшой домик в распадке над кристально чистым голубым озером стал нашим пристанищем на ближайшую перспективу. Никакого расписания, никаких встреч, никаких государственных дел! Данное мне слово касательно того, что медовый месяц будет всецело нашим, Дэн свято держал, лишь один раз отступив от него, и то не по своей вине. Я спала и видела сладкие сны, прелестью не уступавшие яви, когда в них ворвались посторонние звуки. Кто-то разговаривал звенящим шепотом в гостиной. Обнаружив, что спину никто не согревает, я сделала вывод, что мой возлюбленный дезертировал из супружеской постели. Не иначе вездесущая соперница по имени «власть» настигла нас.
— Какого… хаоса ты сюда явился?! Или тебя мои приказы не касаются? — яростно шептал Дэн.
— Тише, жену разбудишь, — отвечал, судя по фамильярности, Дэйтон.
Никто, кроме него, не позволял себе общаться с королем на «ты».
— Если она проснется и узнает, что кто-то явился по делам, я тебя разжалую из советников и отправлю посланником в Сиртан.
— Мы всегда можем сказать, что я пришел вас проведать и по-родственному пригласить в гости в родовое имение Лисэйтов. У Илана скоро день рождения. Так ты подпишешь мне документы?
«Ох, конспираторы», — сонно подумала я, передумав возмущаться. Если переживают, как бы я не проснулась, значит, совесть есть. Да и Дэйтона жалко, наверняка припекло, раз пренебрег приказом.
За завтраком Дэн, предварительно удостоверившись, что его ночная отлучка останется без последствий, и превентивно загладив свою вину самым действенным способом, небрежно помахал надушенным конвертом:
— Элиа и Дэйтон зовут нас в гости в свой замок. Поедем?
Ловко! Это Дэйтон с собой принес или после отправил?
— Мы же сегодня собирались на водопады.
— Нет-нет, не сегодня, а как выдастся свободное время. Просто знай, что там нам всегда будут рады.
Нисколько не сомневаюсь, что в герцогстве Лисэйт королю и королеве будут рады. Нам везде рады.
Второй зафиксированный случай нарушения идиллии случился со мной. Я ждала Дэна на веранде, чтобы вместе отправиться обследовать древние развалины, когда из-за угла, тревожно озираясь, показался Эрдал:
— Доброе утро, ваше величество. Нижайше прошу простить за вторжение, но дело не терпит отлагательств. Нам срочно нужна ваша высочайшая резолюция по вопросу женского образования.
Я мысленно выругалась. Как главное заинтересованное лицо я прекрасно осознаю, что без меня они там заварят кашу, но если секретаря увидит Дэн!.. Получится, будто я сама же нарушаю наше соглашение.
— Эрдал, вы понимаете, насколько его величество будет недоволен, если застанет вас здесь?
— О, я отдаю себе отчет, чем рискую, но ваше мнение нам крайне важно.
И что с ними делать?
В результате мы едва успели обсудить проблему, и я в двух фразах поделилась своими соображениями, после чего поторопилась отправить секретаря восвояси. Как только он скрылся, на лестнице раздались королевские шаги. Уф, надеюсь, пронесло!
Дэн ничего не сказал, но меня потом преследовало чувство, что он все слышал, — уж больно вовремя появился.
За время отдыха мы побывали в красивейших уголках страны: загорали на морском побережье, гуляли под сенью тропических лесов, наблюдали за непугаными животными в королевском заповеднике. Были в Южных Андорах. Этот крупный горный массив имел массу достопримечательностей. Среди них необыкновенной красоты высокогорные луга, где встречаются реликтовые растения и даже животные, давно исчезнувшие в других местах. Там водятся драконы, и я их видела! Что на земле, что в воздухе эти твари необычайно быстры. При габаритах с небольшой самолет они подавляют своей мощью. Зрелище весьма устрашающее, но завораживает. Любой палеонтолог от зависти бы удавился. Если бы не магия, ареал их обитания не ограничивался бы горами, люди это понимали, поэтому предпочитали не трогать Андоры и их природную Силу. На первом этапе войны даже дроу обошли горы стороной, но при отступлении выжгли Андорское место Силы… впрочем, им самим от освободившихся драконов досталось гораздо больше, чем людям. Королевские перстни отпугнули рептилий, да и магией с человеческих земель не пахло. Но до сих пор четыре чешуйчатые особи числятся неучтенными. Возможно, были уничтожены и пока на их тела не наткнулись люди, а могут и спать. Этот вариант в будущем чреват неприятностями.
А вот пещерных собратьев летучих драконов, как сказал Дэн, дроу умели приручать. Проверить слухи об этом ему случилось десять лет назад, когда пещерный дракон загнал его в Магические Врата, ведущие в никому не ведомый мир без магии. На Землю.
В Андорах мы прожили пять дней, совершили прогулку по знаменитым Андорским пещерам, главной достопримечательностью которых был Хрустальный грот — уникальное творение природы, ослепительно красивое и изящное. Если бы не было так холодно, я бы пожелала остаться на ночь в этом чудесном месте. Дэн мое настроение уловил очень точно, и вечером меня ждал сюрприз в виде совершенно реальной иллюзии грота, с тем отличием от подлинника, что тут имелась роскошная кровать. В свете звезд с прозрачного потолка падали загорающиеся на долю секунды капли и тут же исчезали в маленькой каменной чаше. Я была в восторге, но на всякий случай спросила, не стали ли стены нашей спальни такими же прозрачными снаружи, какими мы видим их изнутри. Дэн только рассмеялся, а утром с самым серьезным видом сообщил, что из коридора открывается такой шикарный вид на обнаженную королеву среди хрустальных друз, что на него накатило бешеное вдохновение, и вот результат. Я сперва по его лицу определила, что любимый шутит. Он в последнее время вообще много улыбался и смеялся. Более того, все, кто имел честь знать короля раньше и мог сравнить, отмечали, насколько он изменился: повеселел и помолодел. Но тут Дэн повернул ко мне лист бумаги, и я обомлела: чуть искаженные толщей хрусталя пропорции совершенно не скрывали ни моего умиротворенного лица, ни вопиющего бесстыдства голого тела. Рисунок своей откровенной эротичностью напомнил те давние наброски, которые Дэн втайне от меня прятал в секретере в пору нашего первого знакомства.
Это что же, все желающие этой ночью могли наблюдать порнуху в нашем исполнении? Убью! Сначала своего веселого супруга, ни капли не смущенного и не взволнованного возмутительным открытием. А потом сровняю с землей всех остальных. Покушение с треском провалилось на третьей секунде. Дэн перехватил меня вместе с орудием будущего убийства — подушкой и в стихах расписал, как мы в следующий раз будем шокировать окружающих, подглядывающих через прозрачные стены. Потом признался, что пошутил, стены надежно скрывают от посторонних наши бурные ночи, и мы дружно воплотили рифмованные строки в жизнь.
Благодаря неистощимой фантазии Дэна нам никогда не было скучно. В его арсенале имелась сотня мест и предложений, куда еще съездить и что посмотреть. Везде нас ждали, были готовы услужить и достать хоть из-под земли то, что вдруг понадобилось бы королевской чете. Словом, медовый месяц стал раем, который очень хотелось продлить на неопределенное время.
В конце отпуска мы посетили мою вотчину — княжество Гертай. Это первое мероприятие, носившее полуофициальный характер. Нас встречал цвет гертайского дворянства, которое давало обед и устраивало танцевальный вечер. Торжества перемежались частными прогулками, негласными встречами и экскурсиями. О делах при этом почти не говорилось, так что поездка вышла довольно приятной. В Гертае давно наступила весна, пробивалась молодая трава, цвели сады и полевые цветы. После тропических пляжей здесь было прохладно и как-то по-домашнему хорошо. Перед княжеским дворцом в нашем присутствии высаживали молодые березки, привезенные из России. Мы лично посадили по деревцу, после чего катались на лодочке по пруду. Когда возвращались мимо новой березовой аллеи, Дэн шепнул мне, чтобы я взглянула на нее магическим зрением. Все саженцы были будто окутаны дымкой, а два в одном ряду сверх того переливались разноцветьем заклинаний.
— Это наши. Помимо общего заклинания благополучного укоренения, вижу ускоренный рост, защиту от вредителей, непогоды, ветра и умышленной порчи.
Вот это да! Какая забота. Как бы не додумались мемориальную табличку навесить.
В целом Гертай произвел на меня благоприятное впечатление. Никто не лез, не спешил с выражением верноподданнических чувств. Тихо, спокойно, с достоинством. Здесь можно отдыхать от столичного шума и дворцовой атмосферы.
Владения Дэйтона оказались по соседству, и мы решили доехать до них, чтобы поздравить Илана со вчерашним днем рождения. По пути обозревали мое хозяйство. Несмотря на то что никакого объявления не давалось и решение стало спонтанным, народ каким-то хитрым образом прознал о нашем появлении и восторженно сопровождал нас на протяжении всего пути. Между делом я узнала, что герцогство Лисэйт до войны было маленьким, но независимым государством. Дроу устроили в нем базу для продвижения на северо-восток. От населения в Лисэйте почти никого не осталось, от правящей верхушки тоже. После освобождения земель войсками Лаэнтера пустынные территории использовались объединенной армией четырех королей как плацдарм для наступления. В общем, потоптались здесь солдатские сапоги основательно. Зато теперь многострадальная земля в хороших руках. Вряд ли, конечно, Дэйтон сам заправляет всеми делами — у него масштабы не те, но порядок полный. Дома справные, люди сытые, защитная лесополоса вдоль дороги тянется, оросительные каналы вычищены и полны воды, поля готовы к севу.
Нас ждали хозяева. Мы расцеловались с Элианелью, Илана Дэн подхватил на руки, констатировав, что мальчик вырос и потяжелел. Дэйтон должен был прибыть попозже, так что обедали без него. Сидели на солнечной лужайке, согретой весенним теплом. Легкая плетеная мебель радовала тело, ветерок колыхал кружевные оборки зонта над столиком, воздушный десерт таял на губах.
Король возился с племянником, разбирая с ним коробки с привезенными подарками. Среди них — большая коллекция минералов, поднесенная нам в горах, и объемная модель дракона, работающая на принципах магических иллюзий. Очень забавная штука. Сделана в виде уменьшенного драконьего яйца, разворачивающегося во взрослую особь, размеры которой можно варьировать от кошки до натуральной величины дракона. Игрушку Дэн вручил Илану в руки, но предупредил, что пользоваться ей можно только под присмотром взрослых. Еще когда мы сами рассматривали это чудо, я выразила сомнения в целесообразности такого подарка пятилетнему малышу. Это просто небезопасно. Дэн удивленно заметил, что Илан носит кинжал с двух лет и ни разу им не порезался. Разумеется, он понимает, что такое «нельзя» и «опасно».
Глаза принца горели. Видно было, что ребенку не терпится испытать своего ящера. И тем не менее он безропотно ушел в сопровождении слуги расставлять минералы по полкам, потому что так сказал дядя.
— А мама пока придумает место, где можно выпустить твоего дракона, чтобы он ничего не сломал, — утешил Дэн племянника, подсаживаясь к нам.
Элианель рассказывала последние дворцовые новости. Мода на ампир стремительно завоевывала сердца женщин, причем уже не только высшего круга. Реформа образования стала не менее популярной темой в светских кругах. Принцесса рассказывала, а сама будто чего-то ждала, ласково посматривая на сына. Улыбнувшись витиеватому комплименту брата, воспевающего красоту двух самых дорогих ему женщин, Элианель заметила:
— Вижу, вы счастливы. Как отдохнули?
— Прекрасно! — в один голос ответили мы и наперебой начали рассказывать о путешествии.
— Как ты мог! — нахмурилась принцесса при упоминании живых драконов. — Подвергнуть жену такой опасности! В Машином положении…
Элианель замолчала, заметив, как мы переглянулись.
— Простите, — потупилась она. — Я знаю, что до официального объявления не принято говорить… но весь двор только и болтает о беременности королевы.
— Во-первых, пока драконы находятся под магическим контролем, они не причинят вреда человеку. «Занимательное драконоведение», Элечка. А во-вторых, в твоем возрасте пора бы перестать верить сплетням.
— Так, значит, вы не… Но как же… А брачное ложе? Мастер не мог ошибиться!
— Разве Дэйтон не говорил тебе? Мы ночевали в моих старых покоях.
— При чем тут Дэйтон, мы вместе заходили в опочивальню утром. Постель выглядела, словно… э-э… Заклинание отсутствовало!
— Забавно. То есть кто-то злодейски воспользовался предназначенным нам заклинанием. Решил, чем добру пропадать…
Мы рассмеялись.
— Нет, мне в принципе не жалко, но какие наглецы! — хохотал Дэн. — Прискорбно, что наказание возможно осуществить лишь наполовину.
— Почему?
— Не стану же я сечь беременную женщину. Но герой-любовник свое получит.
— Осталось его найти.
— Это несложно. Беременность среди служанок долго не скроешь. А вычислить отцовство — дело техники.
— Думаешь, парочка была из прислуги?
— Уверен. Благородному человеку подобное и в голову бы не пришло.
Обсудив загадочное происшествие, Элианель взгрустнула. Прибежал Илан, и она рассеянно дала разрешение играть с драконом на лугу перед замком. Дэн отправился с ним, чтобы показать и объяснить тонкости обращения с игрушкой.
— Ничего не могу с собой поделать. Каждый раз, как он уводит его за собой, сердце не на месте, — с отчаянием смотрела им вслед принцесса. — Но вы тоже хороши! Почему не воспользовались заклинанием? Ведь оно гарантированно работает! Данэй так хотел наследника! А теперь что? Уповать на милость небес — как глупо. Все наши старания пошли прахом, того мастера уж след простыл, а нового искать не один год.
— Глупо? После двух выкидышей глупо лекаря не слушать! А он сказал — пока нельзя.
Повисла неловкая пауза. Элианель смотрела на меня во все глаза.
— Прости, — выдохнула она наконец. — Я не думала, что и у тебя были подобные проблемы.
— Ничего, — поднялась я. — Мы уверены в благоприятном исходе дела. За сына не переживай, он останется с тобой.
— Откуда ты знаешь? Даанэль что-то говорил?
— Это я говорю. Значит, так и будет.
Приезд Дэйтона вечером означал конец нашего отпуска. Мужчины надолго закрылись в кабинете, а ко мне напросился Эрдал. Меня ждали корреспонденция и длинный список кандидатов на аудиенцию. Я выудила из пачки письмо родителей, а все остальное оставила до завтра. На ночь глядя работать вредно, мне и так предстоит нелегкое дело.
Укладываясь спать, я завела разговор с мужем об Илане, спросила, как ему понравился дракон, хотя мальчишка и без того прожужжал отцу уши о чудесном подарке, и мы все это слышали. Дэн очень тепло отзывался о племяннике, а я чувствовала, что рвусь на две части: жаль любимого, который в мальчике души не чаял и, пожалуй, видел в нем сына, и не менее жалко Элию, чье материнское сердце исходило ревностью. В любом случае это ее ребенок, и нам бы лучше оставить их обоих в покое.
— Пожалуй, будет честным вознаградить Дэйтона с семьей отпуском. Мы возвращаемся, он и так долго тебя подменял.
— Надо обдумать, я без него как без рук.
— Это будет справедливо. И Элиа обрадуется такому подарку, у нее столько идей для Илана!
— Пожалуй, но…
— Дэн… как думаешь, господин Тиан скоро снимет свою блокаду? Может, у него и для успешного зачатия найдется зелье?
— Не знаю, в любом случае торопить события мы не станем. Как бы ни хотелось, твое здоровье мне дороже. Пусть все идет своим чередом.
В результате этого разговора Илан остался с родителями, а я решила поговорить с лекарем: досконально выяснить степень риска и поторопить его с отменой контрацепции.
Первым делом по возвращении я наслушалась комплиментов от свиты, как необыкновенно похорошело мое величество после замужества. Врут, конечно. Дэн каждый день меня уверяет, что дальше хорошеть некуда. Самочувствие за время медового месяца улучшилось — это да, а красоту и лоск на меня навели с первого дня пребывания в Лаэнтере. К каффам я почти привыкла и все реже вспоминала о непривычной тяжести на ушах и висках. Новый фасон платьев прижился при дворе и уже стал обыденным, поэтому я задумалась о дальнейшей его трансформации и распространении так называемого спортивного костюма. В повседневности костюмы-двойки с брюками никто не носил, и мне предстояло подвести окружающих к мысли, что спортивный стиль, как и спортивный образ жизни, королевой поощряется. Стратегия была проста: я каждый день объявляла прогулку с активными развлечениями, и дамы, желающие сопровождать меня, были вынуждены одеться соответственно. Игры с мячом здесь и без меня знали, бадминтон был принят благосклонно, значит, и теннис не за горами. До роликов и велосипедов мы пока не доросли, но это потому, что для них нужны специальные поверхности. Для роликовых коньков взамен ледового катка готовили площадку: те, кто всерьез увлекся коньками, не хотели терять форму до следующей зимы. Для велосипедов прокладывали дорожки в стороне от пешеходных, а я думала, куда девать широкие штанины, чтобы не попадали в цепь. В итоге моей бурной деятельности количество спортивных костюмов у каждой дамы выросло раз в пять — не ходить же каждый день в одном и том же. Лично у меня их полтора десятка, и каждый последующий модернизировался в сторону практичности. Пусть наши костюмы пока являлись пародией на тренировочную одежду, но, взглянув на нашу компанию со стороны, я чувствовала себя победительницей: дюжина элегантных дам в умопомрачительных брючных костюмах среди земного бомонда произвела бы фурор. Еще немножко, и мои модницы дойдут до мысли, что такая одежда пригодна и для повседневной носки.
Новый статус значительно изменил распорядок дня: разграничил личную жизнь и публичную деятельность. Мы с Дэном получили право на уединенные трапезы, совместные выходы в театр, прогулки и прочие семейные радости. Вместе с тем появились обязанности присутствовать на разного уровня мероприятиях, олицетворяя собой власть. Теперь я бывала на заседаниях Государственного совета и ведала делами комитета реформ. Плюсом в этой официальщине стало то, что восседала я рядом с мужем, а он вполголоса комментировал происходящее, которое я далеко не всегда понимала. Временами он говорил, что можно даже не вникать в процесс, без нас разберутся, и принимался нашептывать планы на вечер. Иногда он вежливо спроваживал меня с заседаний, и после первого случая я знала, что дальше будет обсуждаться нечто неприятное, так что лезть на рожон и перечить мужу не стоит. Господа могли рассобачиться не хуже базарных баб, и Дэн всеми силами стремился оградить меня от подобного зрелища. А может, наоборот, удалить сдерживающий фактор, даму, и тем самым дать государственным мужам возможность высказаться более прямо и свободно. Говоря без экивоков — король устраивал провокации. Умные люди на это не велись, а дураки надолго в верхах не задерживались. Ограниченных и скандальных Дэн терпеть не мог и извлекал пользу в каждом случае. Один раз таким образом вскрылся вопиющий случай. Обсуждался закон о повышении брачного возраста, и незнакомый мне господин противился больше других. Дэн прищурился и вслух заметил, что споры утомили королеву. Я начала возражать, но под его взглядом осеклась. Позже любимый рассказал, что после моего ухода этот зарвавшийся дворянчик учинил форменный скандал. С ним уже никто не спорил, и союзники выдохлись, а он все ораторствовал на тему безлюдья и недалекости королевы-чужестранки, препятствующей естественному росту населения. Постоянные члены совета смотрели на короля. Король молчал. А после заседания снарядил ревизоров во владения пламенного борца за демографию. К вечеру в распоряжении комиссии оказались факты, грозящие виновнику как минимум лишением дворянского титула с конфискацией имущества, а как максимум — лишением того же самого, только вместе с головой.
— Он ввел на своих землях право первой ночи и активно им пользовался. Особенно если невеста помоложе…
Меня передернуло. Вот мразь!
— Я знаю, у вас давно такого нет. У нас тоже. Поэтому первым делом будет выявлено количество пострадавших, в зависимости от этого суд назначит меру наказания. Состояние пойдет на выплату компенсаций семьям, остатки имущества отойдут казне. Процесс будет открытым, дабы другим неповадно было.
В итоге закон о брачном возрасте благополучно вступил в силу, и оспаривать его никто не решился. Остальные мои реформы полным ходом готовились к запуску. При всем желании сдвинуть такую глыбу за один год оказалось практически невозможно. Но если король сказал — сделать, все взяли под козырек и пошли исполнять. В результате мои желания и реальные возможности сошлись на следующем: мы открывали школы первой ступени с ремесленными отделениями для девочек и мальчиков. Обучение бесплатное, вначале сугубо добровольное. Учителей катастрофически не хватало, поэтому одновременно организовывали пять девичьих институтов с уклоном в педагогику — кузницу будущих преподавательских кадров. Сюда принимали девушек с пятнадцати лет, имеющих базовые знания. В большинстве своем, увы, дворянского сословия, просто по причине отсутствия нужных знаний у девушек других сословий. Со временем я надеялась переломить данную ситуацию. На второй год планировали удвоить количество школ, для чего построить отдельные помещения. По итогам первой трехлетки представлялось возможным ввести обязательность обучения для всех детей с семи лет, когда в школы придут первые выпускницы институтов.
Дальше становилось еще интереснее. Из общей массы детей постепенно отбирают имеющих магический дар. В них корона особо заинтересована, поэтому масштабная программа уже разрабатывалась до меня. Маги априори считались выгодным вложением средств. Я собиралась доказать опытным путем, что специалисты из других отраслей не менее полезны. Та же техномагия в равной степени опиралась на комплекс научных знаний, которыми в настоящий момент в Лаэнтере владели считаные единицы. Мои школы имели целью выявление талантов в тех слоях населения, которые прежде не принимались в расчет. Уникумы вроде Гритала, волей случая попавшие в поле зрения королевских служб, только подтверждали правило. Дэн по здравом размышлении признал, что мои расчеты не лишены смысла и количество вполне способно перерасти в качество. А рывок в развитии страны на фоне соседей позволит закрепить за Лаэнтером звание лидера.
После отпуска я вернулась к занятиям и смогла продолжить строительство своего магического мирка. Днем в одиночестве, ночью с Дэном или… с Нэлем. Да, мы наконец пересеклись, причем так неожиданно, что сам собой напрашивался вывод: хранитель караулил момент, когда я буду одна. А что мне одной делать в магических снах? Если ночью, так я вместе с Дэном, а днем практика по снам случалась примерно раз в пять дней и в сопровождении преподавателя. Слишком насыщенной была программа обучения, и требовалось от меня не красоты наворачивать, а работать с потоками и сознанием человека. Причем как из реальности, так и из снов. В тот раз я сдавала зачет по преодолению препятствий на пути к прямому контакту с разумом спящего. Препятствиями служили защитные амулеты и охранные заклинания. Различать их в магическом пространстве я уже научилась, преодолевать тоже. В теории. На практике это каждый раз была головоломка, для решения которой существовал ряд методов: математический, пяти чувств, четырех стихий и прочее подобное. Я их не любила, предпочитая поднапрячься и пройти напрямик. В этот раз не вышло. Стало быть, магистр поставил обещанную заглушку. Я вздохнула и продолжила распутывать сложное переплетение потоков (уже третья попытка, и снова за мельтешащими обрывками не видать основной преграды), как из-за спины раздалось вежливое покашливание:
— Вам помочь?
Я от неожиданности вздрогнула и обернулась. Господи, Нэль! Каким же ты остался… юным! С Дэном теперь точно не спутаешь. Такой детский чистый взгляд для короля совсем не типичен. Да и не к лицу он взрослому человеку. Как Нэлю не к лицу эта серьезность. А также аккуратная прическа и придворный костюм.
«Мы больше не встретимся. Или встретимся, но это будешь уже не ты», — вспомнила я его слова, сказанные на Туманном мосту. А ведь действительно, от той девочки во мне почти ничего не осталось. И я со всей ясностью поняла, что просто-напросто переросла этого мальчишку.
— Ваше величество, — почтительно склонился хранитель.
— Здравствуй, Нэль.
— И вам доброго здоровья, ваше величество, — вновь поклонился он.
— Не надо меня так звать.
— Вы королева, как же мне к вам обращаться? — удивился Нэль.
— В твоих устах это обращение звучит как оскорбление.
— Оскорбление? Нет! Я просто… на самом деле не знаю, как теперь вас называть.
— Перестань! Ты с королем всю жизнь на «ты», а я коронована без году неделя и другой от этого не стала.
— Как вам будет угодно.
— «Тебе». Мы тоже были на «ты».
— Как пожелаешь. А что ты тут делаешь?
— Вообще-то я тут зачет сдаю.
— Помочь?
— Уже… сообразила.
Я достала из кармана спички и запалила махровый конец ближайшего потока. Конструкция вспыхнула, как тополиный пух в жару. Осталось стряхнуть пепел и открыть ключом дверь. Говорят, обычному магу даже ключ не всегда удается подобрать, а уж преграду одолеть и вовсе не по силам. Мой ключик был универсальным, хождение сквозь стены и иные преграды — тоже, но меня натаскивали на уровень мастера, а мастеру полагается знать все виды защиты и методы их преодоления.
— Ух ты! — Нэль сунул нос в открытую дверь. — Ловко ты его. А чей это сон?
— Моего учителя. Ничего не трогай! — предупредила я, шаря глазами по полкам.
Сон напоминал лабораторию химика. Колбы, реторты, реактивы… мне нужна подходящая поверхность, чтобы оставить на ней свой автограф. Это будет подтверждением выполненного задания. Ага, вот есть листок бумаги. Росчерк пера — можно быть свободной. Скоро я проснусь. Обычно в остаток времени я мчалась в свой уголок и что-нибудь в нем пристраивала.
— А ты откуда здесь взялся?
— Случайно шел мимо.
— Так-таки случайно? — прищурилась я.
— Возвращался из гостей. От Рэя. Это хранитель снов художника Рафаэля, — протараторил Нэль, видя мой скепсис.
— Ты знаком с Рафаэлем?! Слушай, мне очень нужно с ним встретиться, — ухватилась я за эту возможность. — Позарез нужен подарок для Дэна. Знаешь, как сложно найти королю достойный подарок! Я лошадь хотела, кобылу королевской породы, но это оказалось нетривиальной задачей. Вряд ли успею ко дню его рождения. А больше и идей нет.
Я немножко покривила душой. Идеи у меня есть. Например, всегда актуальны интересные магические артефакты. Но картину Рафаэля Дэн точно оценит! Он его величайшим художником считает.
— По-моему, он не вправе требовать от тебя подарков. Ты и так по-царски одарила его, согласившись на сомнительную роль уже третьей по счету жены. Кстати, поздравляю.
Я метнула в сторону Нэля проникновенный взгляд, который переняла у Дэна. Люди от него обычно начинают нервничать. У хранителя оказался иммунитет, поэтому я пояснила на словах:
— Вот спасибо! Будто тебе неизвестно, что в смерти двух жен его вины нет. И он ничего от меня не требует. Как и ты, говорит, что я лучший подарок для него. Но мне хочется порадовать любимого человека. По-моему, это естественно.
Нэль опустил глаза:
— Ладно, спрошу при встрече.
— Спасибо! — уже искренне отозвалась я и почувствовала, что вот-вот проснусь. — Извини, мне пора.
— Забегай в гости, я сообщу результат переговоров! — крикнул хранитель напоследок, и сон растаял.
Следующая наша встреча состоялась опять днем, когда я уже выполнила задание и копалась у себя в мирке, пытаясь понять, как же это в Даан’Элии хитро устроены деревья, чтобы одновременно цвести и плодоносить. Когда Дэн показывал, вроде все было просто, но сейчас повторить не получалось. Эх, сходить и посмотреть не успею, в другой раз сразу к Нэлю рвану, чтобы двух зайцев убить: вдруг он уже побывал у своего приятеля Рэя, ну и попытаю про деревья.
Стоило подумать, зазвенел сигнал, возвещающий, что ко мне гости. Обычно это означало, что я накосячила и учитель пришел указать на ошибку. Вздохнув, отпустила бесполезный поток, который никак не желал присоединяться к дереву, и отправилась в «прихожую». На пороге маячил Нэль.
— Тебе не говорили об осторожности? А если бы это был враг?
— Говорили. Но разве враг станет вежливо звонить?
Не сознаваться же, что я увлеклась и автоматически открыла вход, потому что не ждала никого, кроме учителя.
— Железная логика! — усмехнулся хранитель.
И все же иногда его интонации в точности копируют дэновские.
— Я рада тебя видеть, но времени в обрез, занятие заканчивается. Ты по делу или просто заскочил?
Парень насупился и вздохнул:
— Знаешь, чем короли отличаются от обычных людей? Им вечно некогда. Даже во сне.
— Что поделать. Когда хочешь объять необъятное, всегда так. Сейчас проснусь — и за парту.
— Сможешь прийти ночью? Сходим вместе к Рэю, он хочет на тебя посмотреть.
— Ты с ним говорил? Он согласился? — заторопилась я, чувствуя, что меня вытягивает в реальность.
— Приходи одна! Я ему объяснил, но…
Что «но», услышать уже не удалось. Однако Нэль оказался расторопным, раз так быстро выполнил мою просьбу. Уж конечно я не стану портить сюрприз и приглашать на секретные переговоры мужа. Остается уповать, что ему самому не придет в голову полетать со мной по снам.
Ночью хранитель ждал, вольготно развалившись в траве.
— Я уж не надеялся, — буркнул он, вставая навстречу и кидая быстрый взгляд.
Небось воображает, чем мы там занимались, что я так задержалась. А вот и не угадал. Мы были на приеме, вернулись поздно. Лично мне едва хватило сил сполоснуться и упасть на кровать. Думаю, Дэн тоже сразу уснул.
Первым делом я допросила Нэля, есть ли все-таки шансы добыть картину Рафаэля. Тот неопределенно пожал плечами, но все же ответил:
— Конечно, есть. Иначе зачем бы ему встречаться с тобой?
— Так зачем?
— Затем, что я с Рэем в хороших отношениях. И мое ходатайство — не пустой звук. Но ему тоже придется объяснять все хозяину. Вот для этого и нужна ваша встреча — уточнить тонкости и присмотреться лично.
Пока мы летели до отдаленного сна, Нэль меня наставлял:
— Рафаэль — отшельник. Круг его общения очень узок. Он никогда не берет денег за свои полотна, но это не значит, что каждому встречному он готов подарить картину. Это случается в том случае, если человеку действительно нужно. Каковы критерии, никому не известно, просто Рафаэль что-то видит в человеке. Возможно, это особый душевный настрой или выражение глаз. Ни мне, ни Даанэлю картины не перепало, хотя трудно найти больших ценителей, чем он и я. Зато Элианели он прислал подарок после встречи во сне. Так что шанс у тебя есть. Мнение Рэя в большинстве случаев совпадает с мнением самого Рафаэля.
Я хмыкнула про себя. Вот, значит, с чего повелась мода Нэля наобум дарить свои картины посетителям галереи в замке. Он тоже завел свои критерии и выбирает того, кому «нужно».
Хранитель Рэй оказался полной противоположностью Нэля: невысокий блондин, очень серьезный. И… не человек. Возможно, эльф, хотя по виду отличается от канонического описания эльфов. Совсем не факт, что знаменитый художник придал своему хранителю облик себя любимого, я ж его портретов не видела. Рэй, казалось, не слушает даже, зачем мне понадобилась картина, а придирчиво оценивает внешность. Разговор был кратким и закончился обещанием передать мою просьбу Рафаэлю.
— Ну? — не утерпела я, едва мы вернулись в Даан’Элию.
— Не знаю, — протянул Нэль. — По-моему, он «за», но что скажет Рафаэль?
— А ты как выбираешь, кто достоин твоего полотна?
— Кто сказал? Даанэль? — пристально уставился на меня хранитель.
— Да, а что, это большой секрет?
— Растрепал, — презрительно скривился парень.
— Вовсе нет. Дэн очень гордится тобой и немало завидует. У короля не остается времени на творчество.
Помолчав и тщетно поискав в моем лице следы насмешки, Нэль наконец ответил:
— Я это чувствую или вижу по окраске ауры. Продемонстрировать?
Телепортнувшись прямиком в замок, мы устроились на небольшом балкончике над галереей. Под нами ходили люди, а Нэль показывал мне ауры и зависимость их окраски от интереса человека. Все бы ничего, но хранитель начал почесываться, сначала украдкой, потом более явно, а когда он яростно поскреб кисть руки, я уже решила пошутить насчет этой странной почесухи и спросить, не передается ли она через сны. Предвосхитив мой вопрос, Нэль хмуро извинился и буркнул:
— Подожди, я сейчас.
— Эй! Куда ты? — подалась я за ним, но его уж и след простыл.
Пока я вспоминала, как тут отследить портал, вышла как раз, чтобы полюбоваться на феерическую картину: черное грозовое облако, щедро посыпающее градом спины и головы разбегающегося народа. В центре лесной поляны, над которой разбушевалась непогода, стоял Нэль, зажав в горсти бороду средних лет мужичка, и что-то тому втолковывал. Что именно, за порывами ветра и раскатами грома я не расслышала. До меня долетела только одна фраза:
— Я хранитель! Хранитель, а не бог, ясно тебе, садовая твоя голова?!
Заметив меня, парень выпустил бороду и толчком в спину придал мужику ускорения в направлении дороги. От пинка удержался, но было видно, что очень хотелось. С оглушительным треском в центр поляны ударила молния, от которой вспыхнул квадрат любовно уложенных просмоленных толстенных бревен. Нэль прошел напрямую через стену огня, вызвав у меня легкий инфаркт, плюнул через плечо и сказал:
— Идем отсюда.
— Подожди! А как же пожар?
— Сейчас догорит и потухнет.
— А… что это было?
Только сейчас я огляделась и поняла, что поляна эта — искусственного происхождения, вокруг полно срубленных деревьев, частью ошкуренных, а полыхающая конструкция в центре напоминает нижний венец сруба. Град ушел вслед за людьми, и над нами проглянуло голубое небо.
— А-а! — досадливо махнул рукой парень. — Богомольцы, чтоб их! Этот вот бородатый — зачинщик. Каждый день спозаранку возносит молитвы за свое благополучие. Это я еще переживу. Но он опять за свое взялся — подбил народ храм построить.
— И… что тебе не нравится?
— А у меня аллергия! На идиотизм людей! Я им сразу сказал, чтобы бросили эту дурацкую затею!
— Знаешь, людям с верой легче жить. Надо в кого-то верить.
— Пусть, но не в меня же!
— А ты-то при чем?
— Так они же мне молятся! В прошлый раз идола вырезали, чтобы жертвы приносить. Я этому козлобородому тогда доходчиво объяснил, что прекрасно слышу их без жертвоприношений и молитв, равно забочусь обо всех, мне это не в тягость. Вроде понял, перестал народ мутить. Ан нет, снова за свое!
И смех и грех. Каюсь, я не удержалась. А отсмеявшись, поделилась опасениями, как бы после сегодняшнего инцидента Нэля в дьяволы не записали.
В целом королевская жизнь оказалась такой насыщенной, что оглядываться было некогда. Оказывается, от власти все же можно получать удовольствие. Каждому успеху я радовалась как ребенок, особенно когда Дэн хвалил. Мы с ним вполне могли бы работать вместе, в одном кабинете, но он убедил меня, что порознь можно больше успеть, а значит, больше времени останется на личные дела. В итоге спектр моих занятий дробился на множество составляющих, но очень мелкими порциями. Утром — салон красоты, после которого самый взыскательный взгляд не дал бы мне больше восемнадцати. Потом краткий отчет секретаря. Пара аудиенций по самым неотложным делам. Затем уроки, которые не думали кончаться, а перечень дисциплин только рос. Одни я ждала с нетерпением, например практику по магии, которую вынесли за пределы дворца, другие просто терпела, осознавая их необходимость, и предпочитала усваивать, помогая себе магией. Перед обедом я обязательно гуляла, пропагандируя активный отдых (и новую моду). Визиты, советы, прочие королевские заботы. Вечером культурная программа. Дэн часто вклинивался в мой распорядок, и я совершенно не возражала, если он отвлекал меня в неурочный час. Иногда ему требовалась моя консультация (чаще всего это касалось связей с Землей), бывало, что ему просто хотелось поделиться радостью или, наоборот, печалью. Но нередко он честно объявлял, что соскучился, и тогда мы сбегали ото всех, уединяясь в укромном уголке сада или в подходящей комнате дворца.
Не обходилось без казусов. Как-то во время перерыва мы удалились «на чашку чая» в каминную за кабинетом. Поскольку до ночи было еще далеко, а снос крыши от близости друг друга у молодоженов — нормальное явление (да-да, даже у королей), мы обнаружили, что замечательное бюро в углу вполне соответствует нашим запросам в данный момент. В перерывах между жаркими поцелуями Дэн передал мне благодарность от мужской половины населения за новую моду, значительно облегчившую их труд. При старых каркасных платьях «вот так» было невозможно. Мы посмеялись. Действительно, снять, а потом надеть на женщину платье с кринолином один мужчина вряд ли способен. А ампир даже снимать не обязательно. Думаю, дамы тоже оценили мою мудрость.
Хорошо нам было ровно до того момента, пока мы не услышали, что в кабинет снова начали запускать людей. Это значит, сейчас кто-то из секретарей постучит к нам, чтобы пригласить продолжить работу. Дэн подхватил меня за талию, чтобы спустить на пол, и я почувствовала, как подол натягивается, угрожая остаться на бюро.
— Стой! — крикнула я и пояснила: — Зацепилась.
Хорошо, что с реакцией у моего мужа порядок. Он замер.
держа меня на вытянутых руках, и аккуратно водрузил обратно на столешницу.
И тут в дверь постучали.
— Не входить, — не оглядываясь, ответил король на стук и заглянул мне за спину в поисках причины.
— М-да… — хором протянули мы после нескольких безуспешных попыток.
Тонкая газовая ткань, декорированная кружевными оборками, оказалась в надежном плену острых золотых накладок на ящичках бюро. Сразу в нескольких местах.
— А я-то все думал, для чего тут данный предмет мебели, которым никто никогда не пользовался. Оказывается, это была ловушка для королевы. Ты на крючке, моя дорогая, — резюмировал Дэн. — Что будем делать?
На меня напал истерический смех.
— Сейчас кто-нибудь войдет, а-ха-ха, а тут королева, о-ох-хо-о!..
Дальше я смеяться уже не могла, только тихо стонать, потому что в дверь снова постучали. Дэн, сдвинув меня, уселся рядом и невозмутимо ответил:
— Войдите.
Уткнувшись ему в спину, я рыдала от смеха, представляя, что сейчас думает Таллар, увидев короля и королеву верхом на письменном бюро.
— Вызовите горничных, ее величеству срочно нужно новое платье.
Закончилось все вполне благополучно, если не считать все-таки порванного подола и на полсвечи задержанного заседания. С тех пор слово «бюро» имело для нас особый подтекст и неизменно вызывало улыбку.
Еще один случай произошел во время бала, и связан был опять-таки с нашей несдержанностью. Дэн утанцевал меня за портьеры, рассчитывая, что в ближайшее время нас не должны хватиться.
— Тут есть удобное местечко, где никого не селят, — пообещал он.
После шампанского и вальса голова кружилась, поэтому на странное выражение лиц стражников мы не обратили внимания. А зря. Скользнув в слабо освещенные покои, Дэн притиснул меня к стене, развязывая ленты, стягивающие платье под грудью. Я уже выпростала одну руку через декольте, когда раздался сердитый окрик:
— Кто посмел?! А ну, вон отсюда!
Дэн быстро развернулся на голос, закрывая меня собой.
— Граф Ликаэ? Как интересно, — холодно заметил он.
Я рискнула выглянуть из-за его плеча и разглядела парочку, подскочившую на постели. Мужчина потрясенно смотрел на нас:
— Ва… ваше величество? Чт-то вы здесь делаете?
— Очевидно, то же, что и вы. С одним отличием: я здесь со СВОЕЙ женой.
Действительно, девица на графиню Ликаэ никак не тянет.
— По-позвольте мне уйти?
— Любовницу не забудьте. Нам она ни к чему.
Когда граф проходил мимо, Дэн тихо сказал ему:
— Я был о вас лучшего мнения.
Несмотря на то что конкуренты ретировались мгновенно, пыл успел пропасть. Неприятно было. Поэтому мы поправили одежду да и вышли в коридор с другой стороны. За углом располагался пост дежурного офицера. Дэн пообещал шкуру с него спустить за караульных, впускающих кого попало в резервные помещения.
— Устроили бордель во дворце, — буркнул он напоследок, и мы направились к себе.
На следующий день Эрдал сообщил, что граф Ликаэ жаждет моей аудиенции.
— Гнать в шею, — распорядилась я.
По большому счету семейство Ликаэ меня мало волнует, но Дэн за обедом говорил, что к нему граф уже наведался. Умолял о прощении, юлил, заверял в верноподданнических чувствах и всемерной поддержке великодержавных деяний и помыслов.
— Я ему ответил, что оскорбление, прежде всего, нанесено тонким чувствам королевы, и пока она не сменит гнев на милость, несчастный прелюбодей может даже не заикаться о появлении при дворе.
Три дня я игнорировала настойчивые попытки графа, а на четвертый он меня достал.
Мы обсуждали школьную реформу и намерение северного купечества взять на попечение вновь создаваемые школы северного края. Взамен купцы просили снизить ввозные пошлины, якобы неоправданно задранные на земные товары.
— Не понимаю, зачем было подавать сие творчество на высшую резолюцию? — недовольно сморщился Дэн.
— Это я настояла, — подключилась я, видя замешательство окружающих. — Мы же сами искали способы уменьшить бюджет школьной реформы.
— Родная моя, — перешел супруг на русский. — Масштабы затрат на твой проект и прибыли от торговли с твоим миром примерно сопоставимы. Однако таможенные сборы обеспечивают драконью долю выручки. Эти хитрованы надеются покупать товары но курсу земных цен? Три раза «ха-ха». Школы мы и без того вытянем, уже ведь все подсчитано, а торговля на подъеме и доходы стабильно растут. Отказ без вариантов.
— Подожди писать. Тут ведь нигде не указано, какую скидку они надеются получить. Возможно, удастся достичь компромисса. Не считают же они твоих казначеев полными идиотами. Школы тоже, знаешь, не разовая акция, их оснастить надо, а потом содержать.
— Ну хорошо. Хочешь их послушать? — спросил Дэн.
Я кивнула.
— Ее величество проявила необычайное великодушие и желает задать несколько вопросов. Податели проекта готовы его защитить и ответить на вопросы королевы Марии?
Купчины, явившиеся на зов, шли не с пустыми руками. Они несли нечто объемное и пушистое. Серебристую шубу с белыми полосами по подолу.
Подношения стали уже привычными, поэтому я не удивилась. Поначалу было неловко и непонятно, что с ними делать, а потом мне популярно объяснили, что дары, получаемые королем и королевой, совершенно ни к чему их не обязывают. Это прописано законодательно. Считается, что даритель делает подношение от чистого сердца, в знак уважения и любви к монарху. Часто сам монарх их даже не видит, есть специальная служба приема даров, их приходуют, составляют список, выделяя что-то более-менее интересное, и регулярно представляют пред светлые очи. Если у короля либо у королевы есть желание, можно посмотреть на эти дары, если нет, ими распорядятся хозяйственные службы. Но сейчас шубу несли лично, а значит, и решать предстоит на месте. Первой моей мыслью было: «Не по сезону подарочек, но мошной тряхнули неплохо». Тем временем делегаты сообщили, что сей дар был доставлен из мира Земля и предназначен королеве как напоминание о далекой родине. Действительно, что-то напоминает мне этот мех. Не норка и не соболь. Я прикинула, во сколько шуба должна была обойтись купцам с учетом таможенных расходов. Хм, намеки на пошлины слишком уж прозрачны.
Купцы расхваливали шубу, подчеркивая редкость и уникальность меха, демонстрируя серебристые переливы, пока не прозвучало слово «нерпа».
Меня обдало кипятком, потом к горлу подступил комок. Белыми бывают только новорожденные нерпы — бельки, а серебристый мех появляется у них после первой линьки. Байкальский тюлень — настолько милое существо, что, заглянув один раз в его глаза, проникаешься самыми теплыми чувствами. Нужно быть живодером, чтобы носить шубу из детенышей нерпы.
Что говорили дальше, я не слышала, вмиг возненавидев и этих болванов, и их проекты. Подобрав ноги, чтобы ненароком не коснуться отвратительного подношения, я невежливо оборвала соловьиные трели верноподданных:
— Достаточно. Уберите с моих глаз эту ужасную шубу. Можете быть свободны.
Не дожидаясь, пока визитеры очистят зал, я обратилась к Дэну:
— Пусть отправят меня во дворец прямо сейчас.
— Не понимаю. Из-за чего ты так расстроилась?
— Из-за шубы. Охота на нерпу запрещена, это редкий вид. Даже будь это не так, я бы не надела шубу из нерпы. Она такая, такая!.. Чтобы понять, надо увидеть ее вживую.
— Прости невежество наших подданных. Думаю, они хотели как лучше.
— А получилось как всегда. По проекту решайте без меня.
Надо было такому случиться, что при выходе из телепорта меня поджидал граф Ликаэ. И поднес он мне… догадайтесь с первой попытки что? Ту же самую шубу. На самом деле не ту, но тоже из нерпы. Тонкости я узнала позже, а в тот миг обрушила свой гнев на голову блудного графа. Тот побледнел, позеленел и в тот же вечер уехал из столицы.
Утром Дэн распрощался со мной на несколько дней: Союз Четырех собирался в Каннире для урегулирования пограничных споров с южными соседями. Нас ждала первая разлука, поэтому настроение было убитое. Гнет государственных дел ложился на мои плечи, от этого становилось и вовсе не уютно.
На следующий день я ездила по северным районам с инспекцией богоугодных заведений и сделала неприятное открытие. Нерпу возят, и довольно активно. В горной местности было еще прохладно, и дамы для встречи со мной оделись в лучшие свои наряды. Среди разнообразия меховых манто, накидок, шляп и муфт я трижды встретила серебристый мех нерпы. Дабы не ошибиться, специально каждый раз отправила фрейлин поинтересоваться происхождением экзотических изделий. Вернувшись домой, я не стала дожидаться встречи с мужем, а сразу вызвала уполномоченного по связям с Землей. Разговор, по сути, оказался бессмысленным и оставил неприятный осадок. Импорт предметов роскоши был одной из самых прибыльных статей в торговом обороте с Землей. На все, что было в диковинку в этом мире, цены устанавливала казна по своему усмотрению. Поэтому требование запретить ввоз меха нерпы было воспринято как женский каприз моего величества. Меня уверили, что да, конечно, как будет угодно, всенепременно. Сразу как король подпишет соответствующий указ. Руки у вас, дражайшая государыня, для самодержавия коротки.
Как обязанностей навешать, так можно, а самый малюсенький указик — не моги. А вот мы с его величеством потолкуем, когда он соизволит вернуться.
Отложив вопрос, я занялась приготовлениями к собственному дню рождения. Мы давно решили, что устроим маскарад. Себе я придумала костюм русской царицы, а Дэну царский тяжелый балахон пришелся не по вкусу, и он заказал стрелецкий костюм семнадцатого века. Подготовка праздника оказалась хлопотным делом и в совокупности с остальными заботами изрядно выматывала каждый день.
За четыре дня без Дэна я извелась, считая свечи, сменяющие друг друга, а тут еще все вяжутся со своими бесконечными делами. Эрдал стал невыносим, он ходил за мной как тень и постоянно требовал моего внимания. Раньше я не замечала за ним привычки касаться моего рукава или поправлять локоны в прическе, а тут как подменили. Пару раз я рявкнула, но он ответил таким преданным несчастным взглядом, что стало его жалко. Человек старается, помогает с первого моего дня в Лаэнтере, а я его ругаю.
Последний день перед приездом Дэна длился бесконечно. Я спалила на уроке магии модель человека, сфальшивила на музыке, на уроке истории обозвала короля Ириада Иродом, сменила четыре наряда, на долгожданный велосипед с приветом от Николая Андреевича даже не взглянула, раз пять отправила Эрдала куда подальше с его папкой; отменив ужин, смотрела то на последнюю свечу, пламя которой лениво лизало красный слой, то на наручные часы, стрелки которых, казалось, застыли. Вдруг в гостиной раздался шум, я вскочила навстречу. Приехал! Створки распахнулись… и вместо объятий любимого мужа я оказалась в руках своего секретаря. На мгновение тот опешил, а потом крепче прижал меня и жарко заговорил:
— Я должен вам сказать. Всего пару слов…
— Эрдал, что вы делаете? Отпустите меня.
— Постойте, не уходите. Мария, я… люблю вас. Полюбил с первого взгляда.
— Вы с ума сошли? Сюда идет король. Отпустите немедленно!
— Да, он идет, но другого шанса не будет, потому я решился. Будьте моей!
И секретарь решительно припал к моим губам. Железная хватка сдавила ребра, но попытка протеста неожиданно увенчалась успехом. Секретаря оторвало от меня и с такой силой швырнуло об стену, что он сполз на пол без сознания. По комнате прошел порыв ледяного ветра.
Я оглянулась: от одних дверей к бесчувственному телу бежали Тени, от других ко мне приближался Дэн. За ним мелькали встревоженные лица свиты. Я лихорадочно соображала, много ли он видел и что подумал.
— Лекаря! — громко позвал кто-то.
— Я здесь! — раздался рядом голос господина Тиана.
Только спешил он не к поверженному Эрдалу, а ко мне.
— Что произошло? — тихо спросил Дэн, пока лекарь усаживал меня в кресло и мыл руки.
— Я… он…
— Говори, малыш, скорее, пока нас никто не слышит.
— Он меня поцеловал. Совершенно неожиданно. Я растерялась и…
— Значит, не показалось, — помрачнел любимый.
— Пожалуйста, Дэн, не думай… — При виде его каменной физиономии сердце екнуло.
Но супруг уже не смотрел на меня.
— Кроме испуга, ничего, — доложил лекарь. — Необходим душевный и телесный покой.
— Этого — в тюремный лазарет, — распоряжался король. — А вы, сударыня, будьте добры не покидать покои до особого распоряжения.
Холодно глянув на меня, супруг вышел. Сопровождающие обменивались непонимающими взглядами. А некоторые — очень даже понимающими.
Это означает… домашний арест?! Вместо встречи, которой я так ждала!
Господин Тиан дал мне что-то выпить, посоветовал лечь в постель и забыться сном. Я послушно легла, но уснуть не смогла, а отстраненно думала, что сначала был Маленнир, теперь Эрдал. Многовато одержимых мной претендентов. Обиднее всего, что Дэн даже не выслушал, сразу отстранился. Хотела всплакнуть — не вышло. Какое-то оцепенение охватило тело и мысли. Наверное, это конец моего краткого счастья, но на сем размышления замыкались в круг и неизменно возвращались к событиям двух месяцев безоблачной любви и их печальному окончанию.
Ночевать Дэн не пришел, и фрейлины, пряча глаза, сообщили, что ничего не могут сказать о местонахождении его величества. Уснуть удалось лишь под утро и поспать меньше одной свечи, но действие седативного средства, видимо, кончилось. К приходу прислуги я уже умылась, оделась и была готова к бою. Королева я или кто? За свою любовь буду драться! Дэн еще сам у меня прощения просить будет, когда узнает, как был неправ. Сейчас прическу доделают, и начну. Черт, как без секретаря плохо. Господин Тиан, опоздавший к обычному осмотру, хотел по-быстрому улизнуть, а в моем плане ему отводилась немаловажная роль. Поэтому на вопрос о самочувствии я пожаловалась на синяк, все-таки посаженный предателем-секретарем на бок, и попросила его посмотреть. Мне требовалось удалить лишние глаза и уши. Надо сказать, эффект превзошел все мои ожидания. Едва лекарь зашел ко мне за ширму, он забыл, куда так торопился еще минуту назад. Наоборот, провел полную диагностику, азартно кивая в ответ на мою возмущенную тираду, и тут же согласился выступить посредником в столь щекотливом деле, как защита моей чести и достоинства перед королем.
Не успели мне подать завтрак, как зашел делопроизводитель из суда чести, которого я запомнила еще по прошлому разу, и потребовал удалиться всех посторонних, потому как его величество желает приватной беседы с супругой для выяснения некоторых моментов вчерашнего происшествия.
Дэн не заставил себя ждать, буквально влетев в комнату. Едва дождавшись, пока створки дверей сомкнутся за его спиной, он подхватил меня на руки, сияя ярче солнца:
— Господин Тиан мне все рассказал. Я так счастлив!
Нормальная такая реакция. Значит, прийти и поговорить он не удосужился, а когда я нашла способ передать ему свою версию произошедшего, возрадовался, аки помилованный перед виселицей. Да мой супруг еще больший ребенок, чем мне иногда кажется. Вернув меня наконец на грешную землю, он уже совершенно серьезно опустился на колени, осторожно взялся за мой живот и торжественно изрек:
— Благословенно будь чрево твое, носящее мое дитя.
Вот тут, ей-богу, у меня у самой ноги подкосились.
— Как ты сказал?!
— Что-то не так? Это ритуальная фраза, и, по-моему, она как нельзя лучше подходит к случаю.
— Погоди! Это господин Тиан тебе сообщил? А мне, значит, ничего не сказал?
— А разве не ты его послала с этой счастливой вестью?
У нас будет ребенок?! Это только со мной возможно — узнать о собственной беременности из третьих рук.
— Он уверен? Я не чувствую никаких изменений.
— Бесценная моя! Лекари его класса не ошибаются в диагнозах!
— Мне нужен тест! Хочу убедиться своими глазами. Ты понимаешь значение этого события?
— Разумеется, понимаю. Теперь все изменится.
— Если я беременна, значит, мы победили! Я думала, после двух выкидышей шансов нет.
— Вот об этом надо крепко подумать. Уберечь тебя, мое счастье, от любых невзгод — главная моя забота на ближайшую перспективу. Первым делом увеличить число охраны…
Даже предварительный план но сбережению моей беременности поверг меня в трепет. Я понимаю все! Сама очень боюсь повторения всех наших прошлых неудач. Пять против одного — таков наш общий счет. Но, помимо телесной сохранности, надо еще вынести моральный груз. В атмосфере круглосуточного надзора «на всякий случай» это будет нелегко.
Мы говорили долго и даже забыли о предшествующих событиях. Я спохватилась первой, когда уже переступила порог своих апартаментов, — мы собрались прогуляться.
— Дэн, а я же под домашним арестом? Это не было шуткой? Ты так легко поверил, что я могла тебя предать?
— Ох, тр… ф… — Муж резво впихнул меня обратно. — С этими новостями у меня один розовый туман в голове. Действительно, нельзя гулять.
Мы вернулись в гостиную и прошли на балкон. Дэн о чем-то сосредоточенно думал, постукивая по балюстраде.
— Присаживайся. История будет долгой. Я бы не хотел вообще об этом говорить, но тебе нужно понимать, что происходит вокруг. Я не сомневался в тебе. Да и в Эрдале, если честно, тоже. Мы ведь знакомы с ним намного дольше, чем вы. Очень жаль, что так обернулось.
— Ему грозит наказание?
— Ночью я присутствовал на дознании и магическом обследовании. Бедняге не повезло, его даже не пытались подкупить, осознавая бессмысленность этого. Поэтому кинули на него «любовные путы». Это сильнейший приворот. Завязан персонально на тебя. В ближайшую пару лет он не сможет не то что работать, даже просто общаться с тобой. Привороты быстро не лечатся. Он будет оправдан, но не сразу. Как и ты. Нам требуется время, чтобы выявить заказчика. Или он сам проявит себя, пользуясь опалой, в которую попала королева.
— А я попала в опалу?
— Прости, это вынужденная мера, но в сложившихся обстоятельствах придется подыграть. Домашний арест — все, что я смог с ходу придумать. Кто-то из твоего или моего окружения работает против нас. Он должен передать хозяину, что план сработал. Или будут тормозить твои проекты, или добиваться ссылки. Если мои подозрения верны, скорее второе.
После покушения я уже ко всему готова, поэтому даже не вздрогнула.
— А если и нас так же — напоят приворотом?
— С нами ничего не выйдет. Мы под надежной охраной магов и собственных чувств.
— А если решат устранить физически?
— Убийство королевы — не шутка. На такое они не решатся. Опасаться нужно повторных провокаций.
— Ты знаешь, кто это?
— Пока не могу быть уверенным на сто процентов, но расследование всех акций против тебя каждый раз уводит за пределы страны.
— Опять Сиртан?
— Хеннад для этого недостаточно хитра. Кроме нее, есть две кандидатуры, но это слишком скользкая и неприятная тема, чтобы говорить о таком сейчас. Как только я разберусь, то обо всем расскажу. Пока тебе надо думать о самом светлом и лучшем событии будущего — о нашем малыше. А игру мы выстроим так…
Говорят, если женщина не испытала на себе все прелести беременности, она и не женщина вовсе. Если беременность при этом требуется скрывать, острота ощущений удваивается. А если она королева, но в немилости у мужа-короля, можно снимать шпионскую драму.
Для меня долгое ожидание началось внеплановым отпуском — отстранением от всех дел и обязанностей и полным выпадением из общественной жизни. Убедиться в правоте господина Тиана удалось быстро, а скрывать мое нынешнее состояние пока не особо сложно. Чувствовала я себя прекрасно, на живот и намека не было, а слухи о моей беременности и так уже два месяца гуляли не только по дворцу, но и за его пределами. К чести моих фрейлин, они искренне сочувствовали и переживали больше меня. С ними приходилось труднее всего — играть несправедливо обвиненную и безутешную жену и королеву оказалось сложнее, чем я думала. Днем супруг меня игнорировал, но частенько вызывал «для следственного процесса». О, как мои верные фрейлины негодовали по поводу его бессердечия. И ведь я не могла им рассказать, что на этих «следствиях» мы попивали чаек или гуляли и беседовали о прекрасном — то о дальнейших планах, то о нашем будущем ребенке. Чем в это время занимался остальной состав судебной комиссии, не представляю.
Первые ночи Дэн столь же правдоподобно проводил отдельно. Мне приходилось терпеть дежурную фрейлину, которая ночевала в спальне по его приказу, — якобы досматривать за неблагонадежной супругой, а на деле скорее наоборот — оградить от повторных попыток компромата. Но Дэну тоже приходилось несладко, я-то знаю. Однажды он проговорился, как одиноко снится бедному королю, и я раскрутила его на откровенность. Оказалось, он и не собирается возвращаться в мою постель. Это же может навредить ребенку! Хотела его поколотить, но неожиданно пустила слезу:
— А если мне просто требуется твое присутствие по ночам, чтобы чувствовать поддержку, рассказывать обо всех мелочах и делиться страхами? Что ты, мальчишка невыдержанный, чтобы натворить глупостей? И потом, господин Тиан не говорил ничего подобного обо всем сроке беременности. Он лишь попросил время для наблюдения за реакциями моего организма. Более того, он уверил нас, что все идет наилучшим образом, и повторяет это каждый день.
— Ну что ты, Машенька. Не плачь, родная, — растерялся любимый.
Слезы в итоге разжалобили неприступную твердь королевских намерений, и мы решили частично посвятить в тайну одну-двух фрейлин.
Тем же вечером я намекнула графине Саэт, заступившей на дежурство, что хочу попытаться вернуть расположение мужа. Умница-графиня все поняла и уснула раньше меня, а я пошла ночевать на королевскую половину. Какое это счастье, засыпая, чувствовать руки мужа на своем животе и видеть бесконечную нежность в его глазах.
На следующий день мы праздновали знаменательную дату: десять лет со дня нашей первой встречи. Дэн таинственным голосом пообещал мне показать кое-что интересное, для чего завез в лесную чащу. Среди вековых дубов вилась звериная тропа, которая вывела нас к ручью. За ним возвышался гранитный утес, с первого взгляда ничем не примечательный.
— Видишь каменную осыпь? За ней я спасался от подземного дракона, а потом увидел Магические Врата и понял, что это мой единственный шанс. Спустя один долгий миг я встретил самую прекрасную девушку во всех мирах.
Позже мы предавались воспоминаниям в уютном охотничьем доме, находившемся неподалеку. Как признался любимый, нашим знакомством мы обязаны некоей леди Оэсте, за которой он в ту пору увивался и которая назначила ему свидание как раз в этом доме.
— И ты не постеснялся привести меня сюда?! — Во мне взыграла ревность.
— Так ведь свидание не состоялось, — смеясь, отбивался Дэн. — Вместо нее явился дракон.
— Это она показала свое истинное лицо!
— Точно подмечено. Дэйтон тогда даже вычислил основных участников заговора. Только было поздно, дроу начали действовать. Своих приспешников они потом сами же и уничтожили. Войну никто не пережил.
Нет, это ж какой дурой надо быть, чтобы такого мужчину: умного, обаятельного, красавца, наконец, своего короля — врагу сдать!
— Ну, за леди Оэсту, — подняла я бокал минеральной воды. Ничего крепче мне теперь нельзя. — Благодаря ей мы здесь, вместе и очень счастливы.
— За тебя. За женщину, которая наполнила смыслом мою жизнь.
— За тебя. За мужчину, каждый день с которым наполнен любовью и счастьем.
— За скорое будущее, в котором нас станет трое.
На ужин была дичь, а мне что-то так захотелось рыбы, я вспомнила, что в первую нашу трапезу мы ели омуля. Дэн улыбнулся:
— Наследник требует? Нельзя отказывать.
Нам принесли пять сортов рыбы из местных запасов, но все это было не то. У-у, как я хочу соленого омуля с картошкой, лучком и с маслом!
— Мы разбудили твою ностальгию. Скучаешь по дому? — обнял меня Дэн.
— Очень! В России сейчас зима, мороз…
— Неужели можно скучать по холоду?
— Можно, — грустно согласилась я. — Наверное, тебе как южному жителю этого не понять.
— Моя северная королева. Обещаю, в ближайшие дни тебе доставят омуля. Подумай, может, что-то еще захочется с родины…
Кабы знать наперед! Я грезила вкусом и запахом малосольной рыбы, каждый день по три раза спрашивала, не привезли ли омуля. Когда Дэн наконец ночью сообщил, что на обед мне подадут долгожданное блюдо, я только нетерпеливо спросила:
— А на завтрак нельзя?
— Если успеют привезти к завтраку, то можно. И не важно, что рыба — совсем не утренняя пища.
Это он так шутит любя. А сам меня гладит и улыбается.
Всю ночь мне снился омуль: соленый, горячего и холодного копчения, и даже расколотка с солью и перцем. Я сглатывала голодные слюни, но денег в кармане не было, и потому я с горя пошла на рыбалку. Оказавшись на берегу без снастей, смело забрела в воду и обнаружила вокруг косяки омуля. Он сам просился в руки, поэтому я тут же вытащила рыбину покрупнее и в предвкушении начала искать нож или хоть острый камень, чтобы разделать ее…
Когда утром меня разбудили, мне показалось, что руки пахнут рыбой. Первым делом я спросила, что на завтрак, и, услышав, что привезли мой долгожданный заказ с родины, еле дождалась окончания всех утренних процедур. Уже садясь за стол, я поняла, что что-то не так. Воображаемый запах, преследовавший меня последние дни, в реальности оказался вовсе не таким привлекательным. Дрожащей рукой я подцепила кусочек филе, но едва положила его в рот, к горлу подкатил комок тошноты, так что пришлось бросить приборы и бежать в уборную. Все переполошились, снова позвали господина Тиана, который только перед тем ушел, даже Дэн примчался, наплевав на конспирацию.
— Что случилось? — ворвался он.
— Обычная рвота беременных, — развел руками лекарь.
— Уфф! — перевел дух супруг. — Я пока сюда добрался, успел десяток вариантов вообразить, один страшнее другого. Мне ведь только и сказали, что с королевой плохо, а что именно, не уточнили.
— Присядьте-ка, ваше величество, да пожуйте вот это, а я вас поругаю. Что ж вы делаете! Нельзя так со своими сосудами.
— Не стоит так грозно взирать на меня, господин лекарь, вы прекрасно знаете, что для меня значит Машино здоровье.
— Знаю, однако маячок-с поставлю, вы уж не обессудьте. Приступ тошноты я снял, на какое-то время хватит. Как приспичит, зовите, — сказал, собирая свой чемоданчик, наш доктор.
Дэн взял меня за руку:
— Очень плохо? Мутит?
— Перестало, — отозвалась я. — Самое обидное, что омуля так и не съела.
— Успевай, — посоветовал он.
— Теперь не смогу, от одного воспоминания дурно.
— Бедная моя.
— Прости, — шмыгнула я носом.
— За что?
— Ты старался, всех на уши поднял из-за этой рыбы…
— Ерунда! Надо будет — пойдут нектар с цветов собирать.
— Нектара мне не надо. Вот мыло очень аппетитно выглядит!
С тех пор даже малейший намек на рыбу был приговором содержимому моего желудка, а вкусы в целом радикально поменялись. Запахи пищи раздражали и вызывали тошноту, зато затхлая влажность и плесень в погребе немедленно раздразнивали аппетит. Дэн очень сочувствовал, немножко подтрунивал надо мной, чтобы поддержать боевой дух, и изо всех сил старался удовлетворить мои странные запросы. Вот тут-то кухмистер узнал, что значит «нечто особое» в моем понимании. Господин Тиан с ног сбился, изыскивая альтернативное противорвотное средство. Его зелье уже на второй день я не смогла выпить. Тошнило постоянно — утром, днем и вечером. Даже ночью, если вдруг просыпалась. Блокировать тошноту магически удавалось лишь на короткое время, и в эти моменты меня старались хоть как-то накормить. Обострившееся обоняние протестовало против всего сильно пахнущего, я практически не могла есть мясо, супы, каши и вообще все горячее. Для меня готовили фруктово-овощные комбинации, изрядно проредили запасы сыров с плесенью. Смертельно хотелось пива, вместо него мне давали сырые дрожжи. Когда Дэн застукал меня в ремонтируемом помещении, где я жадно смотрела на свежеоштукатуренные стены, стали приносить мел. «Королеве — королевские выверты», — решила я. Потом мама написала, что, будучи беременна мной, втихаря жевала гудрон и вертелась поблизости от асфальтоукладчиков, ловя запахи. «Нет, наверное, все же наследственное», — задумчиво изрек Дэн, узнав об этом.
Несмотря на все ухищрения, за следующую неделю я похудела, заставив нервничать окружающих. Лекарь кричал на поваров и прислугу и был готов хоть круглосуточно дежурить возле меня, подновляя противотошнотное заклинание. Потом заметил, что оно только усугубляет положение, и предложил вообще отказаться от него. Фишка состояла в том, что действовало оно замечательно, я даже умудрялась съесть мясной бульон или отбивную. Но через полсвечи следовал откат, и меня неизменно выворачивало.
На свежем воздухе в принципе становилось легче, но в окрестностях дворца везде были цветники и сады, которые благоухали разнообразными ароматами. Запахи разносились по всей округе, и это делало невозможным прогулки даже по парку. Сначала убрали цветы из внутренних помещений, потом Дэн решил ликвидировать цветы и плодовые деревья на придворцовой территории, но я подумала, что это слишком. Мы посовещались и пришли к выводу, что убрать одну королеву проще, чем срочно менять окружающий ландшафт. Опять же, смена обстановки пойдет на пользу. Через десять дней состоялся мой переезд в Гертай.
Официально королева отправилась на лето в свою вотчину, и придворные терялись в догадках, почему не в летнюю резиденцию. Передавать мне гуляющие слухи Дэн запретил, но из контекста было ясно, что дело Эрдала еще актуально. Тем не менее двор явился на большой бал-маскарад в честь моего дня рождения. Я отказалась от официального приема, и Дэн согласился, что так даже лучше, все равно состояние здоровья не позволит мне выдержать подобное мероприятие.
Маги с блеском выполнили мой заказ, и княжеский дворец накрыла иллюзия царских палат Древней Руси. Особенностью местных маскарадов было то, что гости не просто переодевались в экзотические костюмы и маски, но дополнительно прикрывались магией, меняя не только внешность, но и голос. Узнать кого-то при этом, не имея разведданных, практически невозможно. Разумеется, при желании можно разглядеть собеседника — при помощи более сильного артефакта или заклинания. Но, по-моему, гораздо интереснее понаблюдать за окружающими и вычислить, кто есть кто. Костюмы у народа были потрясающие!
Супруг преподнес мне старинный сундук, полный денег разной степени сохранности. Легенда гласила, что это недавно найденный на дне моря клад, но даже при беглом осмотре я не нашла в нем одинаковых монет. Это же настоящая коллекция! Так, мне нужны альбомы. Нет, лучше сразу шкаф с такими плоскими выдвижными ящичками, чтобы это богатство разобрать по странам, годам и номиналам. Точнее, шкафы, одного явно не хватит. Наверное, я была похожа на Кощея, стоя над этим сундуком и балдея от его содержимого. Дэн явно знал, что доставит мне истинное удовольствие!
Остальные подарки и поздравления принимали без меня, мы с Дэном, накрывшись иллюзией, ходили инкогнито. Придворные маги уверяли, что наши маски никто не сможет развеять. Для надежности мы добавили по маленькому заклинанию от себя.
Быть равной среди равных мне понравилось. К тому же это очень познавательно. Я услышала с пяток версий происходящего в королевской семье.
— Королева перестала публично появляться в обществе из-за беременности и очертившегося живота, — авторитетно утверждала лесная дева в платье из листьев и шляпке в виде гнезда.
«Идем», — потянул меня Дэн дальше. «Подожди, хочу послушать», — приостановилась я, невольно пощупав свой живот, точнее, зафиксировав его отсутствие. Мало ли, а вдруг.
— Вряд ли. Не так много времени прошло после свадьбы, даже при старой моде она свободно могла бы ходить еще пару месяцев, — сомневалась ее собеседница с огненными кудрями и переливчатыми рукавами-крыльями. — Разве что… — Девушка склонилась к подруге, и пришлось напрячь слух, чтобы расслышать ее шепот: — Разве что консуммация брака случилась раньше, чем король забрал невесту в Лаэнтер. Господин Ри клялся, что первая свадьба состоялась на той стороне совершенно официально.
— Чушь! Беременные не ходят через Магические Врата! Король сослал неверную супругу в надежде, что проклятие судьбы вскорости покарает ее, — оборвал их плотный мужчина с тонкими усами, в феске и пестром халате. Через весь восточный колорит кого-то он мне напомнил. — Заметьте, несмотря на всю эту пышность, он даже не счел нужным появиться сегодня в Гертае.
«Достаточно. Идем», — снова потянул меня Дэн.
— За такие крамольные мысли можно и на рудники загреметь, — едко заметил высокий незнакомец в костюме орла. — Разве вы не знаете, как нежно король любит свою жену? Он спрятал ее от врагов до окончания расследования. И у него были на то веские причины, будьте уверены.
Мой возлюбленный внимательно присмотрелся к нему и резко передумал уходить.
— Может, вы даже назовете эти причины и этих таинственных врагов, сударь? — вкрадчиво спросил Дэн, склонившись почти к самому его уху.
— Причины известны каждому. Король до смерти боится повторения истории двух предыдущих жен, а брачное ложе в день свадьбы было заряжено заклинанием зачатия. Все эти игры для того, чтобы уберечь жену и будущего наследника. На его месте я бы сделал то же самое. Что же до врагов, сударь, — с нажимом произнес мужчина, — данная тема не располагает к откровенности с людьми в масках. Я бы с удовольствием порассуждал об этом в кабинете на втором этаже королевского дворца в Вианне.
— Думаю, вон тот господин в костюме начальника стражи способен помочь вам в осуществлении ваших стремлений.
Едва мы отошли, Дэн тихо приказал:
— Тень-два, не спускать с него глаз. Доложите завтра, куда ходил, с кем встречался, о чем говорил.
— Думаешь, он действительно что-то знает?
— Предчувствие. Маска у него слишком сильная. А сейчас забудь об этом, прислушайся к себе и скажи, как твое самочувствие? Я приготовил сюрприз. Он займет… — Муж взял меня за запястье и пальцем отмерил на моих часах: — Около тридцати слоев. Выдержишь?
Состояние было стабильное — средней паршивости, но едой не пахло, значит, обострения не ожидалось, поэтому я согласилась посмотреть на подарок.
Сюрприз Дэна был потрясающим. Перед нами выступил ансамбль с хором. В русских народных костюмах! Когда они запели по-русски вторую песню, я поняла, что плачу. Даже забыла на время о своем токсикозе.
— Дэн, откуда?! — потрясенно спросила я.
Он грустно улыбнулся:
— Ну вот, расстроилась. А я надеялся, тебе понравится.
— Мне нравится, очень! Можно я сама их поблагодарю?
— Зачем ты спрашиваешь? Конечно, можно.
После окончания программы артистов привели ко мне. Я пожала руку руководителю и сказала, что еще никогда не получала столько удовольствия от русских песен.
— Значит, вы и есть именинница, ради которой нас пригласили столь таинственным образом. От всей души поздравляем! Видим, у вас тут карнавал и по-русски мало кто понимает. Вы не намекнете, где мы, в какой стране?
Не успела я обдумать ответ, как вмешался один из распорядителей:
— Хочу напомнить, что одним из пунктов договора было не задавать лишних вопросов.
— Извините, больше никаких вопросов.
Руководителя звали Владимир Сергеевич («можно просто Владимир»), и он много колесил по стране со своим коллективом. Мы гуляли по дорожкам парка и говорили о бескрайних просторах России. Я жадно ловила каждое слово — новости, байки, даже известия о погоде. Владимир со всем сочувствием посоветовал, если так мучает ностальгия, почаще приезжать.
— Финансы ведь позволяют, — с намеком кивнул он на возвышающийся позади княжеский дворец.
Да уж, стены и потолки царских палат, расписанных золотом, произвели на артистов впечатление. Это они не видели настоящего королевского дворца в столице, потому восхитились иллюзией.
Я невольно коснулась живота:
— Увы, теперь мне не скоро удастся побывать на родине.
Получив визитную карточку и сердечное приглашение приходить на концерт хора, когда буду в России, я тепло распрощалась с земляками. Однако вечер преподнес мне еще один сюрприз.
Дэн деликатно оставил нас для беседы, возвращаться в помещения не хотелось, поэтому я решила еще погулять в одиночестве. Пруд с лебедями — мое любимое место, тут хорошо пахнет, и недавно высаженная березовая рощица рядом. Молодые березки уже шевелили клейкими листочками, отвечая моей грусти.
Уединение нарушилось самым бесцеремонным образом. Я услышала в кустах приглушенные звуки, и через минуту передо мной соткались двое Теней, встав на пути нежданных визитеров. Увидев перед собой препятствие, те поколебались и вдруг упали на колени. Молодая пара, парень в полумаске, а девушка неожиданно в русском сарафане. Солистка хора?
— Дозвольте просить ваше величество о милости!
Я поморщилась. Никакого желания выслушивать ходатайства не было. Ходоки и просители были не самой приятной обязанностью королевы. К тому же обстановка не располагает.
— Умоляем! Проявите жалость к любящим сердцам. Только ваше слово способно решить нашу судьбу, — отчаянно просил парень.
Вот как. Неожиданный поворот.
— Пропустите, пусть подойдут ближе.
— Моя госпожа, это неразумно. Просителям не следует приближаться к вам ближе чем на двадцать шагов. Вы же знаете позицию его величества.
— А вы у меня на что? Проверка ими пройдена?
— Так точно.
— Вот и чудненько. Тогда не мешайте.
Мои посетители просили ни много ни мало — разрешения на брак. Едва они представились, я их узнала. Мы уже встречались. Виконт Воэлл Грао — тот самый парень из ресторана «Мария», который бледнел за себя и своих товарищей, застигнутых королем за неподобающим занятием. Его девушка, Дарья, — одна из трех, присутствовавших там же. Я внимательно их выслушала, потому что история напоминала нашу с Дэном: встретились, полюбили, но он не мог остаться и с собой взять не мог, прекрасно понимая, что семья и общество будут против. Молодые люди были в отчаянии, пока не узнали о нашей свадьбе. Вдохновленный примером короля, молодой человек решил бороться. Отец предсказуемо ответил категорическим отказом, тогда виконт начал подумывать, как бы ему через голову родителей заручиться высочайшим согласием. С одной стороны, кому, как не королю, понять, а с другой — что позволено Юпитеру, то не позволено быку. Эта фраза на латыни автоматически заменила в моей голове лаэнтерский аналог про Судьбу, которая слышит сильных мира сего, но муравью не стоит рассчитывать на то же самое. На условия обучения в нашем мире виконт подписался собственной рукой. Да еще после того печального инцидента в ресторане… он боялся монаршего гнева до дрожи в коленях, то есть даже больше, чем собственного сурового батюшку. Поэтому выбор пал на меня как на добросердечную женщину, во-первых, и соотечественницу его невесты, во-вторых. Подозреваю, что «во-первых» и «во-вторых» в рассуждениях молодых людей надо бы поменять местами и добавить пункт «ноль» — королеву, облеченную властью.
Долгое время они решали дилемму, как привезти девушку в Лаэнтер, — стражи Магических Врат не брали взяток, а официальное разрешение на проход между мирами могло быть получено только в королевской канцелярии, и вот наконец случай представился. Когда эмиссары короля начали поиск хорошего ансамбля для выступления на дне рождения королевы, виконт сделал все, чтобы обратить их внимание на коллектив, в котором пела Дарья. Как ни странно, уловка удалась, хор подошел по всем параметрам: земляки, стипендиаты, лауреаты и в придачу честные люди. Дарье удалось легально приехать в этот мир. Очевидно, обратно возвращаться она уже не собиралась.
— Родители знают? — первым делом спросила я у девчонки.
Та потупилась:
— Не всё.
— Понятно, — вздохнула я. — Виконт, будьте добры, оставьте нас для разговора.
Парень подобрался, не желая выпускать из виду свое сокровище, но возражать не посмел.
— Ты его так любишь, что всерьез собираешься жить в Лаэнтере? — полюбопытствовала я, оставшись с глазу на глаз с девушкой.
— Очень люблю, и мне здесь нравится.
— Это пока ты на правах туриста. А как станешь виконтессой, ситуация несколько изменится. Вы думали об этом?
— Но у вас же получилось! Вы прекрасно выглядите. Влад сказал, вы ввели новую моду, и вообще все вас очень любят.
Я только хмыкнула про себя. Вот наивность!
— Я здесь королева и то постоянно держу круговую оборону. А тебя будут клевать все, кто повыше рангом.
— Влад меня защитит.
— Без поддержки родственников он себя-то не защитит. Почему бы вам не остаться в России?
— Долг и честь не позволяют, — помрачнела Даша. — Он в какой-то очень важной государственной программе завязан. Не может бросить, не имеет права.
— Ладно, допустим, я возьму тебя в свою свиту. Возможно, узнав об этом, твой будущий свекор смягчится. Но это не избавит тебя от массы других, больших и малых проблем. В любом случае само прошение подписать не могу, но как будет случай, поговорю с мужем, предложу ему оставить твоего виконта на службе в России. Если получится, сразу уезжайте.
— Хор завтра возвращается, — напомнила Даша.
Я только зубами скрипнула. Устала и тошнит опять. Что же с ними делать? Натворят глупостей. Жалко ведь, как себя вспомню, сколько маялась и мечтала хоть как, хоть где, хоть в шалаше, но чтобы вместе.
— Хорошо. Скажи руководителю, что до отъезда коллектива будешь у меня, охрану предупрежу, пропустят. Виконт Грао тоже пусть будет неподалеку. Как только что-то решится, вас известят. Будьте готовы повторить все королю.
— Ой, спасибо! — хлопнула в ладоши моя протеже и улетела на крыльях любви.
Дэн смотрел на меня с укоризной.
— Что ты им обещала? — спросил он первым делом.
— Замолвить слово.
— Только это? Надеюсь, ничего не подписывала?
Я даже обиделась. За кого он меня держит? Первое, что я усвоила на королевской должности, — каждая закорючка, поставленная мной на бумаге, превращает ту в серьезный документ. Чем меньше этих закорючек будет, тем легче дышать. Иногда такие подводные камни вылезают!
— Надо было подписать. Мне их жалко, а ты, как всегда, будешь соблюдать беспристрастность.
— Не обижайся, милая. Устала ты, иди ложись. Я отдам все необходимые распоряжения и тоже приду.
— Я им сказала ждать.
— Вот и пусть ждут. Бессонная ночь — ничтожная плата за счастье. Утром проверим, не ослабла ли их решимость. Как раз придут все необходимые справки: по генеалогии виконта, по его успеваемости и профессиональным успехам, плюс характеристика на девушку, благо есть кого спросить.
— Дэн, ты можешь иногда поступать не по-королевски, а по-человечески? Или забыл уже себя на его месте?
— Ну-ну, не говори так. Я все помню. Поэтому постараюсь найти оправдание их безрассудству и подвести под него твердую законодательную базу.
— Назначь его в Россию и дай право выбора жены как постоянному эмиссару.
— На Землю не отпущу! Не раньше, чем он окупит затраты на свое обучение. И тогда не факт. Виконт мне нужен.
Я бы не уснула, терзаясь угрызениями совести за двоих несчастных, ожидающих приговора, если бы пришедший Дэн не успокоил меня тем, что их устроили на ночь и велели утром явиться на аудиенцию.
Рассмотрение дела перенесли в столицу, и мне оставалось только ждать результатов. В обед Дэн был мрачен и задумчив, так что в первый момент и не вспомнил, о ком речь.
— Виконт? Ах да, все решилось. С графом Грао я говорил лично. Немножко надавил, припомнил старые долги, сделал акцент на твоей личной заинтересованности в этом браке. Теперь все зависит только от молодых. Таллар тебе доложит подробности. Прости, любовь моя, мне надо переговорить с Дэйтоном, если не вернусь к девяти, ложись без меня.
Коснувшись моей щеки поцелуем, супруг вышел. Опять? Уже не в первый раз он загружает себя так, что возвращается, когда я сплю. Ох, не скоро еще закончится токсикоз. Не боец я в таком состоянии, не то ждала бы моего короля нота протеста поутру.
Секретарь сообщил, что его величество подписал разрешение на свадьбу с отсрочкой на полгода. За это время молодые люди должны зарекомендовать себя с лучшей стороны. Виконт приступал к работе по специальности, а Дарье давалось время на адаптацию. Я вызвалась помочь девушке, беря ее под свое крыло. Надо думать, отец виконта был не в восторге, а кроме меня, ей не у кого искать защиты. Ничего, справимся. Подучить девчонку, будет у меня свой человек, с которым можно поговорить на близкие нам обеим темы, посмеяться над шутками, в силу менталитета понятными исключительно русскому человеку, и готовый ради меня на все.
Через пять дней у меня был еще один праздник — Новый год по земному календарю. Оказалось, Дэн помнит тот Новый год десятилетней давности: как он искал для меня елку в лесу, как мы ее потом наряжали… и упущенный шанс вернуться в тот день домой, предотвратив войну. Его подарок был скромным, по королевским меркам, — золотой браслет с рубинами. Но начинка сделала его бесценным — браслет наглухо блокировал тошноту.
— Спасибо, любимый! — расчувствовалась я.
— На здоровье, малыш. Не в моем характере опускать руки и беспомощно наблюдать, как страдает самый дорогой человек. Думаю, нашему маленькому тоже пойдет на пользу, если мама будет весела и сможет нормально питаться.
Оказалось, они с господином Тианом крепко поломали голову, как облегчить мое тяжелое положение. Ко дню рождения эксперименты не успели закончить, но моей радости это не уменьшило. Чудеса на Новый год — самое то. Тем более что лекарь сделал нам еще один подарок — разрешил возобновить интимные отношения.
— Это точно не опасно? — встрепенулся Дэн.
— Точно. При разумном подходе.
— Значит, риск есть? — продолжал допытываться дотошный супруг.
— Риск есть всегда. Можно упасть на скользком полу или поперхнуться куском мяса. Жить вообще рискованно. Умереть можно. В данном конкретном случае плоду ничего не угрожает, если не выходить за рамки разумного. Это понятно?
— Да, — обрадованно согласились мы, заговорщически пожимая друг другу пальцы.
На радостях мы устроили романтический вечер, плавно перешедший в ночь. Приближенных и прислугу отпустили пораньше, живность отдали в хорошие руки моей новой фрейлины, чтобы среди ночи закадычные друзья не просочились в спальню. Даша, заметно робеющая при короле, с радостью воспользовалась поводом, чтобы сбежать к своему Владу. Это же такая ответственность — королевские животные, где тут справиться одной слабой девушке. Ночью, нежась в объятиях любимого и вдыхая аромат елки, блистающей игрушками в свете камина, я вспомнила о неотъемлемом атрибуте любого Нового года — оливье.
— Дэн, ты не спишь? — забросила я пробный шар.
Тазик с оливье мерещился, не давая покоя.
— Мм? — невнятно пробормотал муж, удобнее пристраивая руку на моем животике, а губами щекоча шею. — Может, мне кажется, но твой живот начал немножко выделяться.
— Кажется. Я каждый день пытаюсь хоть что-то рассмотреть. Тщетно, увы.
— Не расстраивайся, это ненадолго. Скоро будут тебе платья расшивать.
Вот о чем я не беспокоилась, так это насчет «беременных» нарядов. Ампир просто создан для того, чтобы скрадывать беременный живот. Было бы что скрывать. Мм, оливье! Соленый огурчик, горошек, колбаса! С местной колбасой это должно быть потрясающе вкусно.
— Хочу оливье.
— Чего?
— Салат такой новогодний.
— Сильно? — уточнил Дэн.
— Очень! — призналась я.
Перед носом пронесся запах картошки в мундире, в ушах явственно прозвучало шуршание тонкой кожицы.
— Боюсь, что за рецептом придется посылать в твой мир.
— Рецепт я знаю, вопрос в другом: найдутся ли нужные ингредиенты?
— Разбудим и озадачим кухмистера?
— А давай сами? — азартно предложила я. Руки чесались похозяйничать на кухне. Полгода минуло с тех пор, как я в последний раз держала в руках сковородку и кастрюлю. Соскучилась. — Все равно вставать, кому-то объяснять…
Взгляд Дэна весьма красноречиво отразил его отношение к моей идее. Ночь. Король и королева крадутся на кухню, чтобы приготовить себе поесть… А впрочем…
— Ограбим собственные кладовые? — знакомо блеснули его глаза.
Вот за что я люблю Дэна еще больше. Спасибо прадедушке-эльфу — авантюрная жилка в моем муже сильна.
Через пять минут, наспех одевшись, мы выдвинулись на поиски кухни. Ее местонахождение в княжеском дворце Гертая что Дэн, что я знали лишь приблизительно. Стража провожала нас удивленными взглядами, но желающих полюбопытствовать не нашлось.
— Это должно быть где-то здесь, — поведя носом, сказал Дэн. — Пахнет бытовой магией.
М-да, в отсутствие обычных запахов по хозяйственному крылу можно плутать до утра. Сама же виновата — запахи прятали из-за моего обострившегося обоняния.
— Не надо быть магом, чтобы сообразить, что кухня там, откуда приносят еду, — заметила я, уязвленная тем, что сама к разделу бытовой магии еще не приступала.
До сих пор топталась на защитных техниках. Распознать среди переплетения потоков специальные заклинания я не смогла.
— Зависть — недостойное чувство, ваше величество, — усмехнулся вредный король, уверенно указывая на массивную дверь. — Кухня здесь. Если, конечно, ты еще не передумала.
Передумала? Ха! Теперь я еще потребую включения бытового блока в программу магических занятий.
Кто из нас в детстве не видел в школьной столовой огромных кастрюль и противней? Так вот, королевская кухня — та же столовая, только намного круче. Ну да, надо накормить ораву придворных, охраны и слуг. А если праздник, количество гостей исчисляется сотнями и даже тысячами. Скажу честно, я впечатлилась. Стены выложены изразцами, к высоким потолкам тянется ряд печей. Метровые сковороды, гигантские котлы, тесаки и каменные столешницы разделочных столов. При общих габаритах помещения в полумраке создавалось впечатление, что мы оказались в доме гиганта. Маркиза де Карабаса, ага. Тазик оливье на этом фоне выглядел бы кошачьей мисочкой. Как-то не так я себе представляла приготовление салатика на двоих. Найдется ли тут подходящая для моего замысла посуда, не факт. А где разыскивать припасы? Без гида никак.
Кажется, моя идея была не такая уж замечательная. Но настоящий мужчина перед трудностями не отступает. Дэн деловито прошелся между столами, оценивающе скользя взглядом.
— Пару сотен лет назад князья Гертая славились гостеприимством и своими пирами, — заметил он. — Здесь не хуже, чем на дворцовой кухне.
Ах да, его величество, будучи еще его высочеством, сбегал на кухню от учителей и, наверное, сориентируется получше меня.
— Первым делом надо найти дрова и растопить печь. Маленькую посуду поищи у тех маленьких плит. А потом возьмемся за кладовые.
— Кастрюля есть! — обрадовалась я, обнаружив по подсказке искомую утварь.
Литра на четыре, пойдет, сразу картошку с морковкой можно сварить. И яйца сверху.
— Хм… Я тут тоже кое-что… нашел.
— Что-то полезное?
— Думаю, да. Во всяком случае, печь топить не придется, и нужные продукты отыщем быстрее.
«Кое-что» оказалось кое-кем. За поворотом на мешках с крупой мирно сопел мужичок. На соседнем столе тихо догорала мерная свеча, в кастрюле на плите пыхтела, судя по всему, каша.
— Кхм! Кхэ-кхэ! — вежливо покашлял Дэн.
Покашливание не возымело должного эффекта.
— Вставайте, сударь, у вас каша подгорает, — чуть возвысив голос, легонько постучал по плечу спящего Дэн.
Слова оказали прямо-таки волшебное воздействие: человек вскочил, метнулся к единственной горячей печи, потом к бочонку с водой, от него к столу, схватил одной рукой прихватку, другой черпак, щедро плеснул воды в двухведерную кастрюлю и только после этого ошалело уставился на нас.
— Ой, король, — просветлел он в улыбке, как будто только нас и ждал. В лицо дохнуло алкогольными парами. — И королева.
— У-у, брат, да ты пьян.
— Что вы, как можно! Я же на джжурссве.
— Да, видим.
Мужичок смутился, однако вместо покаянной исповеди мы услышали нечто другое:
— Не-не, это я так, с горя… то бишь во славу вашшесства. И бутылка была не моя. Это Петера. Он торт коньяком пропитывал и заначил. Главное, что обидно, он повар, ему можно, а как на дежурство, так меня. Эхх!
— Очень обидно, — согласился Дэн. — Ты нам вот что скажи: тебе известно, где тут что хранится из продуктов?
— А то!
— Покажешь?
Через полчаса мы заканчивали инспекцию последнего склада с маркировкой «ОЦ» — особо ценное. Вскрыть замки оказалось сложно только в первый раз — на них стояла хитрая магическая сигнализация, потом пошло как по маслу, дольше внутри копались. Наш провожатый, представившийся помощником младшего повара Сэмианом Оггом, уверенно указал двери овощехранилища, колбасной кладовой, где нашлись и яйца, только у спецхрана замешкался — там ему бывать не доводилось. Спецхран, кстати, завели персонально для меня. По сравнению с другими хранилищами это была тесная кладовочка, но ассортимент радовал разнообразием земных продуктов. Не удержавшись, сверх майонеза и горошка я прихватила плитку российского темного шоколада. Мм, жизнь прекрасна!
Пока необходимое варилось, а остальное измельчалось, Сэм поведал нам, как дошел до жизни такой. Мужик он оказался очень добродушный, но не слишком везучий. То есть нельзя сказать, что жизнь его была беспросветна, да и на дворцовой кухне работать не каждому дано, но с ним все время случались какие-то казусы. Вот и в этот раз, когда объявили монаршую милость — выходной в честь праздника, он собирался к алтарю, для чего заранее отпросился на три дня. И вот когда уже все было готово к выезду в храм, явился нарочный из дворца и, не слушая возражений, именем короля увез жениха с собой. Оказалось, ночная смена кухонных тружеников наполовину разбежалась, а на вторую половину была уже под шафе. Обнаружили это, только когда встал вопрос: кто заступает в ночь готовить завтрак для охраны? Резонно опасаясь гнева помощника дворецкого по кухне, послали срочно разыскать хоть кого-то трезвого. Притащили первого, кого нашли. Разбираться при этом в личных обстоятельствах было некогда. Бедолаге выдали крупу, молоко, масло, поставили отметку в журнале и были таковы. Хлеб и прочие мелочи обещали доставить ближе к утру. Сначала Сэм хотел учинить порчу, но вовремя одумался — нрав у кухмистера крутой, по голове за такое не погладят. Заначка Петера примирила Сэма с печальным положением. Быстро доведя себя до кондиции, помповара размечтался, как упадет в ноги королю, все ему расскажет, на головы виновных обрушится кара, а ему достанется высочайшее благословение. Было у незадачливого жениха подозрение, что при иных условиях нареченная не допустит его пред свои очи. Пьяные грезы неожиданно увенчались успехом — мы сами явились, как на заказ.
Хоть наш помощник был в стельку пьян, но крошил ингредиенты быстрее меня, заставляя вспомнить народную мудрость, что опыт не пропьешь. Дэн одновременно демонстрировал мне поэтапную магическую запись процесса. Не уверена, что с первого раза получится, но принцип я поняла. Магические эквиваленты разных действий имеются в таблицах учебника по бытовой магии. Немножко практики — и можно готовить, не марая рук. Оно, конечно, мне теперь не ахти как актуально, но даже Дэна этому учили, значит, королеве тем более не зазорно. В результате салат удался на славу, а вторую такую же часть Дэн быстренько сварганил магически. Да-а! Магия — вещь! Пробу сняли на месте, отложили часть, чтобы взять с собой, а оставшимся тазом завещали распорядиться по своему усмотрению Сэму.
Утром король навел шороху на хозяйственных службах. Охрана получила леща за продуктовые склады. Если уж мы так легко взломали замки, кто мешает делать это еженощно всякому, кто пожелает. Кухмистеру было высказано за дисциплину, а тот по нисходящей достал всех и каждого, кого счел виновным в нарушении. Повара Петера поменяли должностями с одним из помощников, Сэмианом Оггом. А любого, кто еще позволит себе присваивать королевский коньяк, гнать в шею.
С четой Оггов мы «случайно» встретились в местном храме, куда приехали с благодарением Судьбе за свое семейное счастье. Король согласно традиции благословил молодоженов.
— Будьте счастливы, — напутствовал он новобрачных и, не удержавшись, добавил жениху: — Да не пейте больше на работе.
Сэм как-то сразу побелел и едва смог вымолвить слова благодарности. Наверное, до конца жизни будет гадать, что ему в ту ночь по пьяни примерещилось, а что на самом деле было.
Дни шли за днями, с исчезновением признаков токсикоза я смогла насладиться беременностью в полной мере. Это ли не счастье, когда муж целует твой живот, кладет на него ладони и улыбается при этом, рассматривая что-то вторым, магическим зрением.
— Я тоже хочу! — загорелась я в первый раз, когда он объявил, что наконец увидел новую крохотную жизнь во мне.
— Не стоит, — покачал головой Дэн. — Для этого нужно иметь какую-никакую квалификацию лекаря. Иначе ты там рассмотришь совсем не то, что надо. Испугаешься еще с непривычки. Ну не расстраивайся, скоро сможешь его чувствовать, а это намного лучше. Я даже завидую.
Я тоже завидовала себе в будущем, а пока утешалась тем, что вес перестал убывать, скоро вошел в норму и — о чудо! — появились первые признаки живота. Господин Тиан глупостями вроде анализов и измерений не страдал, ему было достаточно тактильного контакта, а мне жутко нравилось отмечать и записывать в тетрадь каждый новый миллиметр на талии вкупе со своими ощущениями. Этот дневник был частью ежедневного ритуала в часы, когда Дэн отсутствовал. Плюс к этому календарь беременности, присланный мне Наташкой. С картинками и описанием каждой проходящей недели. Кстати, здесь беременность считали декадами.
Остальную часть времени я посвящала учебе. К моему неудовольствию, магические науки изрядно подсократились в связи с потенциальной опасностью для ребенка. Все, что касалось хоть каких-то изменений в организме, выбыло сразу. Поэтому от заклинаний для усиления памяти пришлось отказаться. А без них теорию управления государством осваивать и осваивать. Тем более в отсутствие практики.
Насчет последней у нас с Дэном был серьезный разговор, который закончился моим поражением. Декрет мне прописали полный и безоговорочный: беременной королеве можно нюхать цветочки на клумбах и нельзя заниматься государственными делами. Тут надо уточнить, что причины так поступать у моего мужа были весьма серьезные, и, что еще хуже, я прекрасно его понимала. Мало того что это его четвертая попытка стать родителем (и третья у меня), так еще имелись реальные опасения, что есть желающие устроить мне под видом злого рока несчастный случай или нечто подобное. Поэтому меня берегли, как главное сокровище короны, превратив Гертай в настоящую крепость. Во всяком случае, количеству охраны и мерам безопасности позавидовали бы первые лица земных государств. Еще бы, у них-то магической поддержки нет. Правда, и враги, владеющие магией, тоже отсутствуют.
Кроме телесной сохранности, Дэн всеми силами старался обеспечить мне комфортный психологический климат, о чем я постепенно догадалась по поведению окружающих. Сначала просто было хорошо оттого, что все хорошо, потом до меня дошло, что так не бывает, чтобы совсем ничего не случалось, но распознать, кто и в чем кривит душой, удавалось крайне редко. А подозревать всех подряд — это уже паранойя. В конце концов ради меня же стараются. Поэтому большая часть неприятных событий проходила мимо меня, либо я узнавала о них уже постфактум. И слава богу, потому что на общем благозвучном фоне отступали и собственные страхи. Все будет хорошо. К первой годовщине свадьбы я уже стану матерью.
С Дэном мы честно договорились, что я не стану до поры лезть в хитросплетения политики, а новости о начатых мной проектах будут поступать без напоминаний. Они поступали — договора король свято блюдет. Но он же не обещал передавать все новости. Поэтому я искренне радовалась количеству сирот, которым нашли приемные семьи. Им оказывали реальную помощь из моего благотворительного фонда. Вдовам с детьми и инвалидам войны платили пенсию из тех же средств. Цифры и рассказы об отдельных случаях грели душу. О том, что нашлись деятели, пожелавшие изъять свои вклады из фонда, узнав об опале королевы, мне никто не сообщил. О казни казначея тоже. Мне сказали, что казначей ушел в отставку по болезни, и это чистая правда. А вот о том, что второго быстренько заменили на третьего, узнав о растратах, просто умолчали. Со школами примерно та же история. Я радовалась успехам и не подозревала о подводных камнях. А тех оказалось немало.
История с баронессой Алиэр тоже частично относилась к провалам в делах образования: я ее прочила в институтки на три ближайших года, но моя юная фрейлина все-таки вышла замуж. Все-таки за Маленнира. Услышав прозвучавшее мельком имя барона Алиэра, я в первый миг и не сообразила, о ком речь. Зато потом не успокоилась, пока не узнала все подробности. Рассказывал Дэн сам, заодно пояснив, что запрет на эту тему был наложен из соображений госбезопасности. Широкой общественности известен лишь сам факт: лорд Маленнир женился на баронессе Алиэр. За кадром же все обстояло намного сложнее. Во-первых, об этом браке ходатайствовал сам маркиз Леарц, но Дэн отказал, памятуя о данном мне обещании не выдавать мою фрейлину замуж до совершеннолетия. Во-вторых, до того Маленнир совершенно осознанно готовился к женитьбе и испытывал к своей невесте не худшие чувства. В-третьих, все-таки имел место приворот к моей августейшей персоне. И как апофеоз — Маленнир обладает природным иммунитетом к приворотам всякого рода, на чем и погорел.
Картинка, нарисованная Дэном, выглядела следующим образом. Жил-был младший сын маркиза Леарца от второй, любимой жены, мальчишка неплохой, но азартный и честолюбивый, весь в батюшку. Тот в младшем отпрыске души не чаял, да вот беда — титула ему передать не мог. Вот и нашел парню невесту с титулом, чему оба были несказанно рады. Но родное чадо возьми да и чуть не испорти все дело, неожиданно влюбившись в королевскую избранницу. Сам Маленнир попался как пацан — на «слабо». Он не раз спорил на крупные суммы, что охмурить его с помощью зелья не удастся. К слову, каждый раз выигрывал, разочаровав не одну девицу. А тут на гвардейской вечеринке какой-то шапочно знакомый тип предложил пари на невесту короля. «Согласен», — сказал не знавший поражений герой и выпил приворот. И в следующий месяц едва с ума не сошел от внезапно вспыхнувших чувств. Наплел с три короба наивной баронессе что-то о покровительстве будущей королевы, которого срочно должен добиться ради блага самой Алиэр, в мечтах уже видевшей себя счастливой супругой. Дэйтон вмешался вовремя, спасая мою репутацию и жизнь сына своего армейского товарища — маркиза Леарца. Маленнир предстоящей разлуки с объектом своей страсти не выдержал и во всем признался отцу. У того от ужаса волосы встали дыбом. В отличие от мальчишки, он сразу сообразил, что дело скверно пахнет, — заговором пахнет, и сынок не понимает, во что его втянули. После недавнего громкого покушения на невесту король готов подозревать всех и каждого. Кто и что такое дал выпить человеку, иммунному к приворотам, чтобы природное качество дало сбой? И главное, с какой целью?! Маркиз засуетился, изыскивая средство для излечения сына, но все сведущие маги были единодушны: клин клином вышибают. Нужна женщина, готовая любить за двоих и терпеливо дожидаться окончания наваждения суженого, рискуя и не дождаться этого никогда. Для ускорения процесса советовали жертву приворота поскорее женить, а лучше всего — получить благословение королевского перстня. Тут маркиз и вовсе закручинился, потому как главные действующие лица были категорически против. Жених — потому что ему на фоне запавшей в сердце зазнобы никакая баронесса стала не мила, а король ответил, что свою фрейлину княжна Гертая отпускать замуж в ближайшие годы не собирается. Горюющему отцу ничего не оставалось, как явиться с повинной к боевому товарищу — герцогу Лисэйту. Чем дожидаться, пока следствие прознает о привороте, лучше рассказать свою версию и показать в ней сына невинной жертвой, готовой поступиться собственными интересами и чувствами ради короля. Дэйтон недолго думая предложил выбирать: либо Маленнир сотрудничает по своей воле и получает прощение, жену, титул и новую интересную работу в структурах госбезопасности, либо… Второй вариант будущего вообще не имел.
Как несчастный маркиз убеждал сына, неизвестно, но все прошло четко по плану. Маленнир рассказал следствию, что знал о человеке, напоившем его приворотным зельем, в рекордные сроки сделал ребенка своей баронессе, вследствие чего герцог Лисэйт убедил короля дать им разрешение на брак. Почуяв подвох, Дэн вытянул из него подноготную истории, благословил молодых и велел пресекать любые толки относительно этого скороспелого союза. Да, предназначавшееся нам в брачную ночь заклинание зачатия досталось именно им. Дэйтон как постельничий воспользовался должностным положением: после общения с Маленниром он вовсе не был уверен, что тот без помощи магии сможет выполнить главную задачу — зачать ребенка баронессе Алиэр. Зато теперь новоиспеченный барон имеет все шансы на долгую счастливую жизнь. А уж благодарностью маркиза и его сына милорд герцог распорядится как надо, я уверена.
Дэн был прав, когда не хотел посвящать меня в эту историю. Я расстроилась. Причем сразу за всех действующих лиц. За Маленнира и баронессу, которых вынудили пожениться, не особо интересуясь их чувствами и желаниями, за себя, потому что иметь за спиной врагов, которые не устают гадить, неприятно и просто страшно, и за Дэна, которому мало удовольствия доставило разгребать все это. Ему же еще пришлось утешать меня.
Говоря о врагах, Дэн каждый раз хмурился, просил доверить ему разобраться с этим, уверял, что все под контролем, и обещал все мне рассказать, когда ситуация прояснится. А ситуация меж тем только накалялась. Король вел какие-то международные переговоры, как на своей территории, так и выезжая к соседям. Я об этом до поры вообще не знала, пока Дарья не проговорилась, что ее виконт получил первую награду за техномагическую прослушку, которая здорово помогла королю за кулисами последнего заседания Союза Четырех. Что-то происходило с миром вокруг, но я продолжала пребывать в счастливом неведении, всецело положившись на своего главного защитника. При виде любимого страхи отступали, а подозрения таяли, как туман под лучами солнца. Дэн приходил, сияя улыбкой, был весел, много фантазировал на тему будущего ребенка, мы с ним составляли списки всего, вплоть до мелочей, которые понадобятся малышу.
Первые едва заметные шевеления в животе стали настоящим откровением. Сначала я не поняла, что это он, мой ребенок. Потом они повторились, когда я была на музыкальном занятии.
— Тише! — от неожиданного озарения замерла я.
Все замолчали, и среди этой тишины в животе еще раз робко толкнулось.
Он шевелится! Я чувствую!
С тех пор я стала чаще петь и слушать музыку. Мне казалось, ребенку нравится, и господин Тиан одобрил. Сам собой сложился наш с Дарьей дуэт. Она раз услышала, как я напеваю, и прямо спросила, почему всякие безголосые фрейлины выступают на наших посиделках, а королева с таким голосом скромно молчит. Не объяснять же ей, что я боюсь спазмов в горле, из-за которых бросила петь много лет назад. Их, правда, давно не было, но от волнения всякое может случиться. Кто-то растолковал девушке ситуацию, и тогда она перестала подстрекать меня к публичному пению, но предложила заниматься потихоньку вдвоем. Постепенно музыка стала настоящей отдушиной и заняла важное место в моей жизни.
К Дэнову дню рождения я настолько расширила свой мирок среди магических снов, что поняла: пора обзавестись хранителем. А моим подарком супругу стала картина Рафаэля. Надо сказать, перед встречей с великим художником я немало волновалась, поскольку все еще не нашла достойного презента мужу. С лошадью случился конфуз. Нашлись люди, которые пообещали мне в кратчайшие сроки достать животное, показав его в записи. Хорошо, что при этом присутствовал господин Тиан, который на пальцах объяснил, почему черная кобыла с белой гривой не обрадует его величество. Оказалось, кобылы искомой масти, к поискам которых я привлекла всех окружающих, никогда не приносят потомство королевской породы. Экзотических лошадей выводят при наличии чистой масти жеребца и кобылы южных кровей. Так опростоволосившись, я переключилась на добычу картины и поиск магических артефактов, годных для короля. Диковинки одна за другой выбраковывались как малоинтересные магу, а художник меж тем долго молчал, не давая никакого ответа, зато потом не просто одарил меня, а передал картину, написанную специально к случаю. В итоге я стала счастливой обладательницей зимнего холодного пейзажа с парой птиц, летящих друг к другу вопреки снежной буре. При подробном рассмотрении проявлялся потрясающий эффект, присущий полотнам Рафаэля: сквозь мельтешение снежинок открывался целый мир — лесное озеро, стойкие хвойные деревья-великаны, черная речка, наполовину перехваченная ледяным поясом, а также россыпь огоньков и струйки дыма печных труб, от которых веяло домашним теплом и уютом.
Мы собрались тесным семейным кругом, поскольку в общество мне было нельзя, с какой стороны ни глянь. Праздника по случаю дня рождения государя не планировалось, Дэн сказал, что кому надо — найдут возможность поздравить, остальные перебьются. Мой подарок вызвал у мужа искренний восторг. Он полчаса ходил вокруг картины, вглядываясь в нее под разными углами, и восхищенно ахал, находя все новые и новые детали, сразу не замеченные.
— Маша, спасибо! Как тебе это удалось?
— Я снилась Рафаэлю каждую ночь и надоедала своими просьбами. Он пробовал скрыться, но я же без пяти минут мастер снов, поэтому ему пришлось уступить, — отшутилась я.
— Повешу в кабинете взамен «Битвы народов», чтобы любоваться целыми днями! — решил Дэн.
Праздновали неформально и весело. Играли, смеялись, гуляли — в магических снах. Нэль позабавил нас полноценным военным парадом золотых рыбок, мой мир заслужил высокую оценку за правдоподобие. Все согласились, что ему необходим хранитель. Чтобы не откладывать в долгий ящик, решили прямо сейчас и заняться ловлей свободной души, подходящей на эту роль. Посовещавшись с Нэлем, Дэн повел нас в неизвестный мне сектор снов, что само по себе было необычным, — я думала, что досконально изучила магическое пространство. Сказать, что я заинтересовалась, — ничего не сказать. Не стационар, не временная конструкция, не резервуар с заготовками. Нечто совершенно необычное, и содержало оно те самые свободные души, из которых получались после их наделения чертами личности отличные хранители снов.
При виде пушистых комочков в груди шевельнулась смутная тревога.
— Дэн, это они? — спросила я мужа, не торопясь примкнуть к Элианели и Дэйтону, совершенно по-детски восторгающимся этими необычными существами.
— Да. Они чудо, не правда ли? — улыбнулся любимый, дотянувшись до ближайшего.
— Да, славные, — признала я, отгоняя неуместное чувство неправильности происходящего. Ведь действительно хорошенькие.
Эфемерные души вызывали желание уподобиться им и вместе летать, ловя восходящие потоки. Дальнейшее трудно объяснить, как трудно бывает пересказать ускользающий сон. Вроде все стоит перед глазами, а попробуй передать словами виденные картины. Так и тут: все текло, менялось, своих спутников я не столько видела, сколько ощущала их присутствие, четко различая, кто где. Дэн держался рядом, а Элианель с Дэйтоном вместе парили в отдалении. Смех Элианели раздавался то с одной стороны, то с другой. Я и сама не могла сдержать улыбки, напрочь забыв обо всем на свете: о своем высоком статусе, даже о беременности. Течение времени будто остановилось.
— Ты присмотрись, а мы выйдем, чтобы не мешать твоему выбору, — вдруг предложил Дэн.
— Разве ты мне не поможешь? — очнулась я от созерцания.
— Это твой выбор, только твой. И одной из них. Та, что потянется вслед за тобой, станет верным хранителем. Или хранительницей. Как договоритесь.
Дэйтон с супругой уже покинули пространство, поэтому вокруг нас скопились все души. Дэн попытался отмахнуться, чтобы открыть себе проход, но нас обступили только теснее. Любимый нахмурился, вокруг сгустилось напряжение, даже дышать стало затруднительно, хотя само понятие физических потребностей здесь весьма и весьма условно.
— Что-то не так.
— Отодвинься, я их немного оттесню. — Дэн растянул мелкоячеистую энергетическую сеть.
— Стой! Не делай этого! Выходим вместе, прямо сейчас.
— Они просто… зря мы заходили. Надо было тебе одной.
— От них исходит угроза. Я боюсь. Уходим! — Ощущение беды переросло в удушье.
— Угроза? Уверена? Они не…
— Дэн! Бежим!
— Не паникуй, я их отвлеку, а ты выныривай.
— Нет! — выдохнула я остатки воздуха из груди.
Вдохнуть новый не получалось. Сеть взметнулась одновременно с вырвавшимся у меня криком, накрывая скопление душ, но мне заранее было очевидно, что это их не удержит. Стайка мягких податливых существ превратилась в разъяренный осиный рой, легко просачиваясь сквозь ячейки. Сейчас они налетят на нас — и конец.
— Что за…
Я действовала без слов — дернула Дэна и разбудила нас обоих. Судорожно сделала глубокий вдох и без промедления вернулась в магическое пространство — надо вытащить Дэйтона с Элией, будить их в реальности дольше, во сне за это время можно убить человека десять раз. Дэн отстал на долю секунды, так что я успела найти его встревоженную сестру и разбудить ее. Друга мой любимый эвакуировал сам. Посмотрел на меня и выдернул в реальность, чтобы сначала убедиться в моей сохранности и обнять, а потом отчитать за самодеятельность и горячо поблагодарить за находчивость. Осознание опасности приходило постепенно, оставляя тряску в коленях и руках. Нас собирались убить — это намерение было столь же явным, как если бы в меня целились из пистолета. Добродушные, милые существа были взбудоражены еще при нашем появлении. Почему?
— Свободные души потому и становятся хранителями снов, что по своей природе дружелюбны к человеку и абсолютно преданы хозяину. Подобная агрессия возможна лишь в одном случае — когда хранитель действует по воле хозяина. Вот только… они не хранители.
Неприятное происшествие не выходило у меня из головы еще несколько дней, Нэль подтвердил слова Дэна о невозможности подчинения свободной души до наделения ее личностью и полномочиями хранителя. В отношении же скопления душ это невозможно в кубе. Впрочем, он обещал узнать у других хранителей, не слышали ли они о чем-либо подобном. Мои преподаватели тоже обещали справиться о подобных прецедентах, а пока на всякий случай запретили занятия в сфере снов.
Следующая тревожная птичка прилетела в виде листа белой бумаги, подброшенного в мою гостиную. Обычно о письмах мне сообщали, да и в руки я их не брала, кроме писем родителей и записок мужа. Остальные просматривала одна из фрейлин. Данная анонимка тоже вначале была прочитана графиней Саэт. Ленора закусила губу, и по ее растерянности я сразу поняла, что в письме нечто.
«Ваше Величество всемилостивейшая королева Мария! Преклоняясь пред Вашим мужеством, единственно благодаря которому Вы отправились в неизмеримо далекий путь ради самых светлых чувств к королю Лаэнтера и дабы выполнить свое предназначение — стать матерью наследника престола, с прискорбием имеем сообщить, что вышеозначенный король Даанэль не соблюдает клятвы верности, данной Вам пред ликом Судьбы и людьми.
Доказательством данного факта служит свидание, назначенное Его Величеством госпоже N сегодняшним вечером после десятой свечи в королевских апартаментах».
У меня потемнело в глазах, и сердце сбилось с ритма.
Измена — это очень больно, настолько, что доводы рассудка с трудом пробиваются сквозь эту боль. Даже в момент развода с Мишкой Ольгины намеки больно укололи меня, а ведь в тот миг я как раз переворачивала последнюю страницу семейной жизни в стремлении поскорее начать новую. Сейчас меня жгло, и сердце разрывало от мысли, что если письмо не врет, то жить дальше незачем. Я была даже благодарна своим неведомым врагам за существование. Вся надежда на их происки. Если это не так…
— Кто принес? — спросила я.
Ответом были повисшая в комнате тишина и переглядывания дам. Это неловкое молчание заставило включиться голову. Дэн уже видел меня в объятиях Эрдала, только значило это совсем не то, что он подумал. Что почувствовал в тот миг он?
— Начальника охраны ко мне. Готовьте одеваться, я отправляюсь в столицу.
— Ваше величество, вы не должны… вам нельзя так волноваться… подумайте о ребенке! — неслось со всех сторон.
Ребенок! Ну почему как только все начинает налаживаться, обязательно что-то происходит? Действительно смахивает на проклятие.
Капитан моих гвардейцев, исполняющих функции охраны в гертайском дворце, не заставил себя долго ждать.
— Ваше величество, — склонился он в приветствии.
Я пытливо всмотрелась в лицо мужчины. Гвардия королевы — первый ее оплот. Мои ребята, присягнувшие на верность в день коронации, исправно несли службу и выражали бесконечную преданность, обеспечивая мой покой в Гертае. До сих пор мне не приходилось сомневаться в их надежности.
— Добрый день, капитан. Только что в моих покоях обнаружено некое послание, которого не приносили с почтой. Письмо анонимно и самого неприятного содержания.
На лице капитана не дрогнул ни один мускул, но в глазах плеснулся ужас. Интересно, за меня испугался или за себя? Что физическая, что магическая охрана подчиняются непосредственно ему. Не важно, телепорт ли был или кто-то просочился своим ходом, тут два варианта: подкупили или прошляпили. За обе ошибки глава охраны может поплатиться не только карьерой, но и жизнью.
— Могу я взглянуть на него поближе?
— Пока не можете. Речь о чести и достоинстве его величества, ему и определять круг посвященных. Я желаю знать, каким образом письмо оказалось среди корреспонденции. Найдите того, кто его подбросил.
— Дайте мне немного времени. Я сделаю все! Из-под земли достану! Только такой нюанс. Вашу личную свиту… проверять?
Моих девчонок? В прежние времена я бы никогда не усомнилась в близких людях. Тех, кто трудится мне на благо, выполняет пожелания и капризы. Тех, с кем провожу немало времени, смеюсь, учусь, просто болтаю. Но теперь я — королева. У королев нет подруг.
— Проверяйте всех. Учтите только — виновен кто-то конкретный. Другие пострадать не должны.
— Будет исполнено. Докладывать лично вам?
— Я с письмом отбываю в столицу, когда будут результаты — отправьте с нарочным во дворец.
— Дозвольте высказать свое мнение: вам не следует уезжать из Гертая. Насколько это необходимо? Не делайте необдуманных шагов, отправьте к королю посыльного и дождитесь здесь.
Похоже, все вокруг уверены, что лучше меня знают, что мне следует, а чего не следует делать. Только, на мой взгляд, сходить с ума до полуночи — не лучший вариант.
— Мое решение окончательное, оно не обсуждается.
— В таком случае дозвольте мне с десятком солдат лично сопровождать вас в столицу. Не исключено, что ваши недруги только и ждут, пока вы покинете пределы Гертая. Обеспечивать вашу защиту — наша первая обязанность.
— Так защищайте и обеспечивайте!
От клеветы и измены это не поможет, но ради ребенка я должна сохранить себя.
Я тянула до последнего в надежде, что Дэн придет пораньше, чтобы развеять мои страхи и сомнения. Когда часы отзвенели девять, натянутые нервы не выдержали. Захватив десяток гвардейцев, которые были характеризованы как наиболее смелые и преданные, я двинулась в поход. Наряд был тщательно подобран и обдуман так, чтобы при любом исходе сохранить королевское достоинство и избежать лишнего внимания к уже заметной беременности: нижняя часть платья посвободнее, объемный веер из страусовых перьев способен закрыть фигуру от лишних взглядов, лента королевы через плечо и малая корона в прическе.
Столица встретила нас ласковым летним вечерком, пришедшим на смену знойному дню. Сонный дворец был тих и казался вымершим. Я до последнего не знала, отправлюсь ли сразу к Дэну или дождусь сперва десяти свеч в его апартаментах. Победила вера в мужа.
Как мне доложили, король уже больше свечи заседает в кабинете, и неизвестно, когда освободится. Вызвав своим явлением небольшой переполох в приемной, я не стала дожидаться официального приглашения, а напрямую прошла внутрь. Два офицера, излучающих напряженное непонимание, шагнули за мной, но сразу ретировались, убедившись, что их присутствие пока не понадобится.
— Маша?! — изумленно обернулся Дэн из-за стола, где сидел в компании еще четырех человек. — Почему ты здесь?
Мужчины при моем появлении дружно поднялись и после поклонов отступили согласно этикету. Дэйтона и капитана Брауда я знаю, еще двое смутно знакомы. Военные.
Я молча протянула мужу анонимку, внимательно наблюдая за реакцией.
— Господа, оставьте нас, — глядя мне в глаза, распорядился он. — Клянусь самым дорогим и святым, и пусть Раэл Танн примет клятву, это гнусная ложь. Мы сейчас пойдем и вместе убедимся в этом. Хорошо? Ты только не переживай, тебе нельзя.
Через пять минут мы прошли через анфиладу комнат в покои короля и остановились на пороге спальни: в глубине комнаты в неверном свете свечи смутно белело полуобнаженное женское тело.
У меня живот сделался каменным, а ноги — ватными.
— Стража! — рявкнул Дэн так, что зазвенели подвески на люстре.
Когда он развернулся, мне стало и вовсе жутко. Наверное, именно это имели в виду люди, когда рассказывали мне, каким жестким и мрачным был их король во время войны и после нее. Холодный безжалостный взгляд, плотно сжатые губы, ноздри раздуты, будто у хищника, почуявшего близкую кровь. Все тридцать семь лет разом опустились на фигуру моего мужа. В таком бешенстве я его никогда не видела.
— Кто это и как она сюда попала? — отрывисто спросил Дэн у примчавшихся на зов караульных.
Двое Теней уже крепко держали женщину. Та, хищно оскалившись, смотрела на меня, и было от этого взгляда не по себе. Живот сдавило стальным обручем.
— У нее ваш перстень. Высший допуск.
— Допросить и доложить обо всех обстоятельствах. А сейчас позовите лекаря, и все вон.
Стража и Тени, оперативно обшарив каждый закоулок спальни, потянулись на выход, а Дэн тем временем опомнился и как можно мягче начал уговаривать меня:
— Машенька, мое маленькое солнышко, милая, родная, приляг и успокойся. Ты такая бледная. Я с ней даже не знаком. Да зачем мне кто-то еще, когда есть ты — моя жена и мать моего ребенка. Кроме тебя, я никого не вижу и не замечаю. Маша, расслабься, ты взвинчена, это плохо для ребенка.
Да где же этот лекарь! Мои попытки вернуться в состояние равновесия оказались тщетны. Я чувствовала, что что-то не так. Знакомые и очень нехорошие симптомы сигнализировали о беде.
— Ваше величество, звали?
— Срочно! Королеве нужна помощь! Сделайте все возможное и невозможное для сохранения беременности!
— Ваше величество, сфокусируйте взгляд на этом амулете, — склонился надо мной лекарь. — Хорошо…
Мир вдруг сузился до размеров невзрачного серого камушка, повисшего перед моими глазами, и одновременно расширился до окраин вселенной. Я смотрела внутрь себя и в то же время на себя со стороны. Сколько продолжалось это состояние, не знаю, мне показалось, что всего один миг, но за это время короля попытались удалить из комнаты, а он наотрез отказался оставлять меня, держа за руку и шепча: «Держись, любовь моя, я с тобой». В спальне начали появляться разные действующие лица, причем каждое последующее как-то странно трансформировалось из предыдущего. Я все слышала, но смысл слов ускользал от понимания. Доклад о результатах допроса привел Дэна в состояние, близкое к помешательству. Подумаешь, девица оказалась агентом Дэйтона и перстень получила от него же. «Мерзавец!» — хлестнуло по ушам, и лучший друг короля, герцог, верный помощник, отмеченный высшими наградами страны, обвис на руках стражников.
Осознание того, что случилось, пока я пребывала в прострации, пришло после возвращения в сознание.
Хоп! — вдруг раздался надо мной хлопок, я резко пришла в себя и почувствовала, что меня отпустило. Утомленный лекарь в последний раз провел над моим животом руками и удовлетворенно кивнул:
— Все.
— Ребенок! С ребенком все в порядке?
Словно в ответ, в животе ощутимо толкнулось, и я облегченно выдохнула. Слава богу!
— Благодарю от всей души. Я не забуду, что вы для нас сделали.
— Здоровье ее величества и ребенка вне опасности, — отрапортовал лекарь, после чего был отпущен.
Убедившись в том, что непоправимого не произошло, Дэн бессильно уронил голову мне на грудь и надолго замолчал. Момент, в который из спальни испарился весь народ, прошел мимо моего внимания.
— Дэн… ты правда его ударил? — нерешительно спросила я.
Может, мне примерещилось?
— Не стоило марать об него руки. Но какая чудовищная ложь и коварство! Враг, которого я упорно искал среди соседей и уже был готов начать войну, все это время находился рядом. Я любил его как брата, безгранично доверял, посвящал во все тайны. Я отдал ему в жены самого близкого человека — свою сестру! Я был слеп, а прозрел только сейчас. Отец единственного наследника престола, муж принцессы крови… ради власти он был готов на все. А я-то удивлялся, как нашим противникам каждый раз удается обойти нас и оказаться настолько близко, чтобы наносить удар за ударом. Разгадка лежала на поверхности, каким глупцом я был, когда не признавал очевидного. Смеялся над доносами, считал их выражением зависти и ни разу не усомнился в крепости нашей дружбы.
Было так неожиданно и неприятно выслушивать это покаяние, что я даже не решилась на жалость. Мой муж сильный и гордый. Минута слабости пройдет, а воспоминание останется. Не хочется усугублять.
— Что с ним будет?
— Несомненно, высшая мера. Но сначала следствие. В одиночку такие дела не делаются. Необходимо выявить сообщников.
— А Элиа? И Илан? — затаив дыхание спросила я.
Неужели он сможет казнить собственную сестру и племянника?
— Я уже распорядился изолировать их в Лисэйте. Временно. До выяснения, — глухо ответил Дэн.
Я видела, что мысль об измене сестры причиняет ему страшную боль.
— Они не могут быть виновны. Элиа никогда не выражала восторга от факта, что ее сын — наследник. А Илан и вовсе ребенок.
— Мальчик — будущий мужчина. А на ребенка влиять проще простого. Но как мне хочется надеяться на их невиновность!
Переночевав во дворце, я вернулась в Гертай. Дэн сопровождал меня, чтобы заодно спросить о результатах поисков неизвестного почтальона, доставившего анонимку. Оказалось, виновного, точнее, виновную нашли почти сразу. Помня о моем распоряжении доложить лично, нарочный пытался пробиться ко мне, но я уже уснула после потрясений вечера, поэтому горькую правду узнала только по возвращении. Письмо подложила Дарья. Бледную перепуганную девушку заперли в тюремном подвале, а виконта Грао, устроившего скандал и требовавшего освободить его ни в чем не повинную невесту, пригрозили посадить в карцер, если не угомонится. Трогать служащего Особого отдела без веских на то причин не хотели. Правда, узнав об аресте всемогущего герцога Лисэйта, передумали, но виконт уже внял доводам разума и затаился до моего возвращения.
После доклада охраны я почувствовала себя необычайно одинокой и несчастной. Как же так? Дарья, которая стала мне ближе всех фрейлин, которая пошла на такие жертвы, чтобы быть рядом с любимым! Просто не верится. Зачем? И… кто окажется предателем завтра? Весь мир против нас.
После завтрака я решила встретиться с ней и поговорить, глядя в глаза, но господин Тиан и Дэн в два голоса разубедили меня. Выяснять правду — дело дознавателей. Королеве же, будущей матери, пережившей серьезный стресс, едва не окончившийся выкидышем, надо подумать о себе. Подлечить нервы, развеяться. Но боже мой, как это сделать, когда вокруг не осталось тверди, где можно уверенно себя чувствовать! Как на болоте, где каждое движение все глубже погружает тебя в трясину.
Дэн, глядя на мои терзания, хотел остаться, но я его уверила, что справлюсь. Дэйтон требовал личной встречи с королем и отказывался говорить с кем бы то ни было, кроме него, а пачка доносов на герцога, которую предъявили для высочайшего рассмотрения, повергла меня в трепет. Часть их выкопали из архивов, а часть свеженькие. Стервятники почуяли крупную добычу. Чем скорее завершится это дело, тем мне будет спокойнее. И… теплилась в душе надежда, что обвинения в отношении Дэйтона и Элианели окажутся ложными.
Традиционная прогулка по моей любимой березовой аллее — единственное совместное мероприятие, от которого мы решили не отступать и в этот раз. Когда впереди между белых стволов материализовались Тени, я уже застонала — мысленно и вслух. Опять?! Второй раз за сутки увидеть Теней — даже для королевы слишком. Они ведь появляются исключительно в случае опасности. Вчерашней поимки несостоявшейся соблазнительницы мне было достаточно, чтобы удостовериться, что незримые охранники бдят. На этот раз в их руках бился мужчина, судя по крикам, виконт Грао.
— …невиновна, я знаю! Ваше величество, прошу, умоляю, она непричастна, ее обманули! Клянусь, в записке было сказано лишь про сюрприз от герцога. Его паж просил сохранить послание в тайне, Дарья только выполнила просьбу.
Взглянув на лицо мужа, я поняла, что если друга он ударил в приступе ярости, то этого просто убьет — вполне осознанно и хладнокровно. Подойдя к Теням, Дэн протянул руку и аккуратно ухватил виконта за ухо. Нависнув над согнувшимся от боли молодым человеком, он четко и медленно сказал ему:
— Послушай, сопляк. Из-за твоей «невиновной» и десятка еще таких же у моей жены едва не случился выкидыш. Ты знаешь, что такое потерять ребенка? Ты знаешь, какая это боль для несостоявшихся родителей? Даже если твоя девица виновна лишь в том, что оказалась скудна умом и позволила использовать себя в чужой игре, — не овец пасет. Твоя невеста находилась на испытательном сроке, забыл? На ее счастье, она еще не наша подданная, поэтому наказание получит одно: чтобы сегодня к вечеру духу ее не было в Лаэнтере.
— На коленях молю: простите! Не высылайте! Я работать не стану, за ней уеду.
— Кому грозишь? — встряхнул виконта за шиворот один из Теней. — Тоже в подвал захотел? Там у тебя спросят, откуда это тебе известно о герцоге и содержимом записки.
— Но…
— Еще слово, и я забуду о твоей уникальности и ценности для короны, — почти ласково пообещал Дэн. — Отправьте к дознавателям, пусть запишут показания.
— Дэн, она невиновна, — подошла я, глядя вслед уходящему в сопровождении двух гвардейцев виконту. Шел он сам, твердой походкой уверенного, несмотря ни на что, в своей правоте человека. Только алеющее ухо свидетельствовало о том, что король имеет по этому вопросу противоположное мнение. И все-таки с моей души упал камень. Не было предательства. — Нельзя наказывать человека только за то, что он вляпался по незнанию. К тому же все обошлось. Отмени приказ.
— Незнание не освобождает от ответственности. Нельзя прощать оплошности, тем более те, которые имеют далеко идущие последствия. Проверка корреспонденции на подлинность и безопасность — элементарное правило для придворных.
— Для вас, выросших среди магии, — элементарное. А мне бы никогда в голову не пришло, что текст письма может быть, скажем, иллюзией, наложенной поверх настоящего послания.
— Любая несанкционированная почта должна пройти через руки мага. От кого бы она ни была. Есть установленный порядок, он придуман не на пустом месте. Это залог нашей с тобой безопасности. Если девушка не понимает, ей не место рядом с королевой. Честный дурак — прекрасная лазейка для врага.
Все так. И не случись рядом того лекаря, чужие судьбы меня бы сейчас мало волновали, но… Даша на самом деле до сих пор не поняла, куда попала и что вокруг все более чем серьезно. Поэтому Дэн отправился в Лисэйт к сестре, а я решила все же поговорить со своей подопечной.
Да, подвал — это не королевские апартаменты, но все оказалось лучше, чем я себе воображала. Сухо, чисто, обстановка в камере напоминает недорогие российские гостиницы. Хотя не исключено, что это не рядовой «номер». А вообще тюрьма — она и есть тюрьма: замки, решетки, железные двери. Стража при виде меня ошалела, хотя уж пора бы привыкнуть к моим странностям. Капитан лично помог мне спуститься по крутым ступеням, не переставая повторять, что моему светлейшему величеству не след гулять по таким местам и любого заключенного доставят по моему приказу наверх. Но я, воодушевленная словами виконта, для себя решила, что королеве неплохо не только повидать блеск высшего общества, но и познакомиться с его изнанкой, точнее, с дном.
Дашу лихорадило. Девушка была настолько деморализована, что, когда я вошла, она сползла на колени и сквозь рыдания что-то пыталась сказать.
— Тише, моя хорошая, — погладила я ее по голове. — Вставай. Что вы с ней сделали?! — обернулась я к страже.
— Ровным счетом ничего. Ее даже допрашивать не пришлось, сама все выложила.
Успокоилась Даша только наверху и, шмыгая распухшим носом, повторила уже слышанное мной от виконта. Записку передал паж герцога Лисэйта, ну, светленький такой, весельчак, который заигрывает со всеми. А вот о чем в ней шла речь, девушка сказать не могла. Она четко помнила, что было это нечто волнительно-приятное. Подарок, да. Сюрприз, который как можно скорее должен попасть в руки королевы. О правилах приема почты в тот момент Даша и не вспомнила. Все же свои — и герцог, и его посыльный. Она только порадовалась: раз ее выбрали на роль посредника, значит, в глазах столь высоких персон она заслуживает доверия. Наваждение сменилось страхом, когда вместо радости на моем лице она увидела слезы. Этот страх заставил промолчать в ответ на мой вопрос, кто принес письмо. Глядя на суровые лица сотрудников безопасности, проводивших следствие, девушка еще больше испугалась, а когда проверка дошла до нее, страх превратился в ужас.
Ночь в подвале стала кошмаром, и к утру Дарья ждала палача. Впрочем, депортация вместо казни для нее немногим лучше. По возвращении виконта я с пристрастием допросила его о заграничных владениях семьи Грао, и к ужину исполнители королевской воли с чистой совестью доложили об отбытии бывшей фрейлины за пределы страны. Да, не на родину, так про Землю никто и не говорил.
После этого случая дела пошли вразнос. Гуляли слухи о казни герцогской семьи, об аресте владений Лисэйтов и их пособников. На этом фоне открытие к осени первых школ прошло незамеченным. Хорошо, что правду я узнала из первых уст, иначе навсегда бы возненавидела этот мир. Дэн нашел в себе силы и мужество встретиться с сестрой и Дэйтоном, о дальнейшей судьбе которых обществу не объявлялось. Меня же со всеми предосторожностями и с соблюдением секретности свозили в Лисэйт, где герцог раскрыл некоторые тонкости работы внешней разведки Лаэнтера и его главного соперника на политической арене — Каннира.
Дамочка, обнаруженная нами в королевской спальне, действительно была агентом Дэйтона, причем агентом очень ценным, засекреченным и выполняющим особые, порой невыполнимые задания. Агент Анаконда получила свое прозвище за интересное природное свойство: ее магический дар имеет однобокую, но сильную направленность — лишать людей воли. Взглядом своих прекрасных бирюзовых глаз она может соблазнить практически любого мужчину, за что и числилась ценным кадром в спецслужбах. Две декады тому назад она была отправлена на вражескую, точнее, на союзную территорию с деликатным заданием: любыми способами добиться расположения приближенного к королю Дранару весьма высокопоставленного вельможи и получить от него некие сведения. Анаконду тщательно проинструктировали, снабдили королевским перстнем, который играл роль пропуска на территории Лаэнтера и опознавательного знака для связного, и заслали телепортом. На сеанс связи не явилась, но такое не редкость для агентов-одиночек, поэтому паники никто не поднял. Как оказалось, зря… В памяти Анаконды полностью отсутствовали воспоминания о промежутке времени между инструктажем Дэйтона и роковой встречей в спальне собственного короля.
Лихо! Со всех сторон обложили. В случае успеха комбинации король лишатся всех родных и близких: ребенка, жены, сестры, верного друга и помощника. Проклятие Судьбы в очередной раз подтвердило бы свое существование, а значит, рано или поздно свело бы в могилу королеву. Заодно ликвидировали вторую ветвь королевского дома — герцог Лисэйт и его семья как главные заговорщики были бы казнены либо лишены права наследования. Это не говоря уж о мелких фигурах, таких как Анаконда или та же Дарья. А ведь почти получилось. Оттого и хмурился Дэн, до хруста сжимая подлокотники кресла.
Дэйтон кисло улыбался, трогал челюсть, помеченную собственным его величества кулаком, но был настроен искупить вину и исправить допущенную оплошность. Передо мной он очень извинялся и клялся, что не только прищемит хвост спецслужбам Каннира, но и…
— Кхм, — выразительно глянул на него Дэн, и дальнейшие планы мужчин остались под покровом тайны.
Вскоре в Гертай переехала ничем не примечательная семья — молодая пара бедных дворян с сыном, и если бы меня не предупредили, я ни за что не признала бы в них Дэйтона с Элией и Иланом — настолько крепкими были личины.
В этот период и случилась встреча, которая круто изменила нашу дальнейшую жизнь.
В первый момент когда я увидела Дэна на коленях перед белокурой незнакомкой, то просто не поверила своим глазам. Крепко зажмурившись, досчитала до десяти и напомнила себе о магических обманках, иллюзиях и прочих фокусах. Смотреть сквозь них меня учили. Беда только в том, что магическое зрение не показало никаких признаков оптического обмана, наоборот, безжалостно и очень ясно продемонстрировало, что мужчина, припавший к руке молоденькой хрупкой незнакомки, не кто иной, как мой муж, король Лаэнтера. Увы, Раэл Танн невозможно подделать. Никогда, ни перед кем Даанэль Раэл Лаэнтер не вставал на колени. Я — единственное исключение. И то не иначе чем по очень важным поводам.
Дэн блаженно улыбался, закрыв глаза, девица нежно перебирала его волосы, а я не могла оторвать взгляд от этой картины. Все было обманом. Племенная кобыла — вот моя роль.
Заставив себя отвернуться, на деревянных ногах я пошла… куда-нибудь, подальше от этого места.
— Маша! — раздался сзади окрик.
Я ускорила шаг, не желая сейчас ни видеть его лживых глаз, ни слышать лживых слов.
— Постой. Не сердись, я просто не сразу заметил тебя.
— Зато я прекрасно разглядела тебя с этой…
— Не произноси слов, о которых пожалеешь, — торопливо перебил муж, для надежности прижимая палец к моим губам. — Это моя мать, Лесиаль Раэл.
Мать?! Голова закружилась от лавины чувств — облегчения, недоверия, изумления. Вот эта девчонка с едва оформившейся фигурой — моя свекровь? Жена короля Илана, так и не ставшая королевой. Ведь я видела ее портреты, и надо сказать, похожа. Да уж, Мишкина мать с ее внушительными формами куда как больше соответствовала своему званию свекрови.
— Как ты? Прости. Представляю, как это выглядело со стороны. А тебе нервные потрясения абсолютно противопоказаны.
Да уж, беременным и мнительным такое показывать нельзя. Надо отдышаться, а то пульс бешеный.
— Что же ты все молчишь? Скажи что-нибудь, чтобы я убедился, что ты в порядке.
— Все хорошо вроде. Я просто не ожидала.
— Если тебе станет легче, то я тоже не чаял встретиться. Мы двадцать лет не виделись. Идем, я вас познакомлю.
Вблизи Лесиаль выглядела еще моложе, сущий подросток. Кажется, теперь понимаю, почему Дэн тогда запал на меня. Искал женщину, похожую на мать?
— Вы очень красивая пара, — одобрили меня первым делом. — Ты молодец, сын, что послушался своего сердца.
Поговорить нам не дали, потому что примчался Март с палкой в зубах, за ним бежал смеющийся Илан, а следом показалась и Элиа, которая тихо выдохнула:
— Мама?
— Элианель, малышка моя, — протянула руки Лесиаль. — Мои дети, какие вы взрослые и красивые!
Воссоединившейся семье стало не до меня. Пришедший Дэйтон напомнил о конспирации и предложил перенести встречу в закрытые помещения.
Вечером Дэн надолго задержался. Наверное, им надо было о многом поговорить. Я знаю, что мать просила проводить ее на могилу короля Илана, поэтому утром следующего дня они спозаранку отправились в столицу.
Лесиаль пробыла в Лаэнтере всего два дня и ушла так же тихо, как появилась. Официально этот визит нигде не был зафиксирован. Ни празднеств, ни торжественного ужина; кроме самых приближенных, никто не узнал, что за девушка завладела вниманием короля. А если кто из старых придворных и признал в незнакомке роковую любовь его покойного батюшки, предпочел оставить это знание при себе.
Мне в обществе Лесиали было на удивление спокойно и комфортно. Она ни о чем не спрашивала, но подмечала каждую деталь, а слушала так, что хотелось открыть все тайны и поделиться переживаниями. Впрочем, ей они знакомы по собственному опыту. Восемнадцать лет замужем за королем — немалый стаж. Неудивительно, что нас связала искренняя симпатия. Жаль, что нам удалось так мало побыть вместе. Если все эльфы такие — это воистину дивный народ.
На прощанье Лесиаль положила руку на мой живот и тихо пошептала, пояснив:
— Эльфийский заговор. Чтобы роды прошли быстро и легко. Ничего не бойся. У тебя все будет хорошо.
Дэн после ухода матери потерял покой и сон. Мне тоже было грустно, но даже Элиа не переживала так, как он.
— Все хорошо, — отвечал он на мои вопросы. — Это просто осень.
А глаза-то больные, печальные. Я ловила во взгляде мужа тоску, даже когда он улыбался. Меня он первое время не отпускал от себя ни на минуту, жертвуя делами и откладывая их на будущее. Оно и к лучшему, рядом с Дэном хорошо и хочется летать, несмотря на потяжелевший живот. И ему легче, любовь и семью ничто не заменит — ни власть, ни богатство.
Но стоило Дэну покинуть Гертай, как мрачные думы вновь завладели им. Пару раз он мучительно стонал во сне, и я не могла равнодушно наблюдать за этим. Первый кошмар я не успела поймать, Дэн проснулся и меня разбудил, судорожно дыша и непроизвольно оглаживая мой живот, чтобы убедиться, что все в порядке. А на следующую ночь я без раздумий нырнула в его сновидение, уже на ходу вспомнив, что делать этого не рекомендуется. Хочешь помочь человеку во сне — выдерни его со стороны. Потом успеется построить защитную оболочку и привязать какой-нибудь приятный пустячок из воспоминаний, где он будет спасаться от кошмаров. В общем, зря я туда сунулась. Дэн был один среди руин, в воздухе нестерпимо пахло кровью и гарью. И никого. Из живых никого. Что он ищет, бродя среди трупов, я благоразумно не стала интересоваться. Схватив мужа за руку, рванула прочь, не глядя уничтожая всю ту мерзость, что снилась ему. Мы сели в траву, и я как следует поработала, чтобы никаких больше кошмаров.
— Хорошо, когда жена — специалист в области снов, но больше так не делай, — попросил Дэн.
— А больше и не понадобится, — отвертелась я.
За результат отвечаю.
Первую годовщину своей жизни в Лаэнтере я отмечала одна. Дэн очень серьезно обосновал необходимость ему лично возглавить посольство к новому союзнику. Кажется, назревали большие перемены в политике, и послевоенная расстановка сил утратила свою актуальность. Учитывая, что накануне он уже отлучался на пять дней, каждый из которых я нервничала, что вдруг начнутся роды, а его нет… Однако раскаяние мужа было искренним, и сам он, по-моему, не меньше боялся оставлять меня на позднем сроке. Господин Тиан — тот запретил даже думать о родах раньше срока и уверил, что среди его пациентов ни одного недоношенного ребенка не было и не будет.
Мой живот уже всюду поспевал вперед меня, и после приятного периода, когда беременность протекала легко и радостно, наступило время, когда я начала чувствовать, что становится по-настоящему тяжело. Малыш не давал мне спать ночами, брыкаясь и от души пиная по ребрам. Господин Тиан все чаще становился нашим ночным гостем, порой разводя руками: не все процессы при беременности возможно повернуть вспять или ликвидировать их последствия. Физические нагрузки свелись к неспешным прогулкам по осеннему парку, где под каждым кустом торчало по стражнику. Ноги периодически принимались отекать, поясницу ломило, одышка заставила отказаться от подъема по лестницам. Дэн сразу высказался против использования портшеза, лифта и других механических средств доставки меня на второй этаж во избежание несчастных случаев. Пришлось переезжать вниз. И беспрерывно хотелось в туалет. В последнюю перед отъездом Дэна ночь ноги так свело судорогой, что слезы сами брызнули из глаз. Больно-то как! Господин Тиан сказал, что внесет изменения в мое меню, но еще пару раз приступ может случиться. Что бы я без него делала? На каждый мой вздох Дэн первым делом звал его, а уж потом разбирался, стоило ли дергать человека. Лекарь и сам мчался всякий раз, во всеоружии перед очередной напастью, не уставая повторять, что лучше ложная тревога, чем упустить какой-нибудь тревожный симптом.
В целом он находил совершенно естественными все явления и через две, максимум через три декады обещал чудесного младенца. У них считается дурной приметой, если мать заранее узнает пол ребенка, поэтому на данную тему мы даже не заговаривали, хотя мне было жутко любопытно. Не то чтобы я беспокоилась о цвете приданого для новорожденного, оно в любом случае оформлено в местных традициях: фамильные гербы, ленты и вензелечки… Но королю всяко нужнее мальчик. Нет, Дэн с самого начала уверял, что будет счастлив в любом случае, но наследник есть наследник. А мне, если не для короны, а для себя, пожалуй, хотелось бы девочку, маленькую принцессу. Вот и неясно, за кого радоваться.
Любимый вернулся повеселевшим и был встречен не менее довольным Дэйтоном. Миссия короля оказалась успешной, и герцогу не терпелось поделиться своими шпионскими тайнами. Так и быть, дам этим орлам возможность обменяться новостями… свечи так через три. А пока мне и самой хочется поговорить о наболевшем, чтобы муж приголубил и пообещал, что в нужный час будет рядом. Часа «икс» я боялась, хотя устала ждать и мечтала уже поскорее: хотя и знала, что лекарь у меня лучший, и на всякий случай еще двое периодически приходят с ним, следят за ходом беременности. Боялась даже не боли, а чего-то неизвестного и от меня совсем не зависящего. Даже если все пройдет как надо, не уверена, хватит ли моего болевого порога, чтобы сдержать крики, не уронив королевского достоинства. Обезболивание, которое в ходу у богатых дам, возможно лишь во время схваток, но одной королеве уже обезболили схватки… тут мы с Дэном были единодушны — ну его, от греха подальше. И господин Тиан одобрил — с обезболиванием связана львиная доля осложненных родов. А потуги мне никто не обезболит, иначе мышцы матки не сработают, как им положено. Кто ребенка толкать будет?
А если что-то пойдет не так? Вариантов осложнений при родах тьма. Одни названия приводили в трепет. А до описаний я не успела добраться — муж застукал за чтением раздела неправильных предлежаний в энциклопедии по акушерству и тут же отнял.
— Как тебе в голову пришло читать подобное перед родами?! — поразился он.
— Мало ли что.
— И чем оно тебе поможет, если что?
— А тебе? Книжечка-то твоя.
— «Мало ли что», — передразнил меня Дэн и очень серьезно добавил: — Не хочу чувствовать себя беспомощным, как в прошлый раз.
— Ох, Дэн, скорее бы все случилось. Я так устала ждать.
— Осталось совсем немного. Наслаждайся последними необычными деньками. Когда теперь такое повторится. Как там наш маленький? — осторожно приложил он ладони к моему животу и заулыбался: — Радуется. Чувствуешь?
— Да уж, пинает. Мои ребра там наружу не торчат?
— Нет, только крохотный локоток. Сейчас успокоим.
Поглаживая мой живот медленными движениями, Дэн тихо пропел по-эльфийски мелодичную песню. Улыбка на любимом лице сменилась печалью.
— Это мама нам в детстве пела, — вздохнул муж. — Вдруг вспомнил.
— Грустишь о ней?
— Нет-нет, я не… это совсем о другом. Ерунда.
Несколько дней спустя нас достигли оглушительные вести из Каннира: король Дранар низложен в результате переворота. Королевский перстень достался его племяннику Транару, жадному, беспринципному, далеко не лучшему претенденту на эту роль. Каннир лихорадило и будоражило, а я думала, как бы эти перемены не ударили по нам. Шебутные соседи под боком — источник возможных неприятностей.
Судя по удовлетворенным улыбкам закадычных друзей — короля и его первого советника, они как минимум ожидали подобных событий. Во всяком случае, моих опасений совершенно не разделяли.
— Нет, моя сладкая, неприятности теперь расхлебывать им самим. Народ, освободившийся от одного тирана, скоро обнаружит, что другой не лучше. А чаша людского терпения и без того переполнена. Дранар заслужил свою участь — вместо того чтобы чужими наследниками заниматься, за своим присматривать надо было.
Двое других членов Союза Четырех — королева Хеннад и король Ньярелл — требовали от Дэна вмешательства в дела Каннира и даже введения объединенных войск, но мой супруг послал их лесом. Утрясать чужие проблемы, когда со дня на день ждешь появления на свет долгожданного ребенка! Кому надо, тот пусть и вмешивается.
— Значит, это был он?
Сложно однозначно охарактеризовать чувства, обуревавшие меня в тот момент. Недоумение? Злорадство? Облегчение от того, что все кончено? Нет врага, не надо ждать новых подвохов. И все же не понимаю, за что?
— Ведь вы были союзниками, вместе делали одно дело на войне! Так почему?
— Тогда у нас был общий враг. И даже в те дни мы соперничали за лидерство и популярность в войсках. После победы Дранар не мог простить, что главой Союза избрали не его. Завидовал быстрому восстановлению страны и моим связям с новым миром, в который больше никому хода нет. Новое оружие, знания — монополия во всем на благо страны. Люди в открытую уходили в Лаэнтер, где не дерут последних шкур ради прихоти короля. Понимая, что в прямом военном столкновении шансов у него нет, Дранар избрал другую тактику. Сначала припомнил давние территориальные споры и мое происхождение. Однако поддержки нигде не нашел… Тогда он взялся действовать через Сиртан. Идея брака пришлась Хеннад по вкусу настолько, что она искренне уверовала в собственное величие и исключительный ум. В случае успеха она бы получила ключ к ресурсам твоего мира и поделилась им в обмен на обещанную помощь в снятии проклятия Судьбы. В случае неудачи столкновение было неизбежно. Ты видела — отвергнутая женщина готова была развязать войну. Добрый Дранар изо всех сил помогал бы обеим сторонам и подкидывал дров в огонь. Ты спутала его планы. Я долго не верил, что приказы исходили от Дранара. Внешне он выражал дружелюбие, сочувствовал и искренне негодовал вместе со мной.
— В Каннире настолько сильные маги? Они в самом деле смогли бы снять проклятие?
— Никому не дано обмануть Судьбу. И наш с ней спор еще не окончен.
— Ты о чем?
— Я? Я просто… утомил тебя, наверное, разговорами. Совсем ни к чему тебе эти подробности.
— Дэн… нам рано расслабляться? Еще кто-то есть? Ты об этом беспокоишься?
Муж пристально смотрел на меня. А Дэйтон не менее пристально — на него.
— Да, — наконец согласился Дэн. — У Дранара было трое советников. Двое убиты во время переворота, а один уцелел и имеет шансы получить защиту нового монарха.
— Третий под колпаком. Никуда он от нас не денется, — вмешался Дэйтон.
И столько уверенности было в его голосе, что напрашивался еще один вывод:
— Переворот в Каннире — ваших рук дело?
— Ваше величество, — укоризненно протянул герцог. Свержение правящего монарха… слишком серьезное преступление…
— Бросьте кокетничать, никто вас не обвиняет.
— И все же… вовремя оказать помощь нужным людям… на благо народу целой страны — это одно. Но убийство короля — увольте.
После этого разговора мне стало легче дышать. Дэн перестраховывался и охрану не снимал, но герцог Лисэйт официально был реабилитирован, а многие фигуранты по делу о государственной измене амнистированы. Дарья смогла вернуться в Лаэнтер, и теперь они с виконтом готовились к свадьбе, распространяя вокруг лучи счастья.
В такой обстановке приблизился Новый год — Поворот к лету. Стояла сухая ясная погода, температура еще ни разу не опускалась до нуля, и вообще закрадывалось подозрение, что от осени мы плавно перейдем к весне. Однако предновогоднее утро порадовало пушистым снежком. Фрейлины и прислуга в приподнятом настроении носились по комнатам, готовя праздник. Дэн обещал быть рано, и я предвкушала бал-маскарад, елку и фейерверки. Ну и Деда Мороза с мешком подарков, конечно. Катания нынче, увы, отменялись, но полночь под звон башенных часов мы встретим.
— Ваше величество, там люди… хотят вас видеть, — взволнованно доложил дворецкий.
— Какие люди?
— Почитай, все население Гертая. И с окрестностей собрались.
— Что они хотят? — встревожилась я, на ходу прикидывая, сколько у меня гвардейцев и магов. Остановят толпу?
— Благодарение вознести. Традиция-с. Говорят, вы счастье принесли в этот край.
— Благодарение — это хорошо. А как по-вашему? Что вы посоветуете?
— Не ходите. Скажем, что вы себя плохо чувствуете. В вашем положении это нормально. Народ поймет.
— Никогда не прикрывайтесь нездоровьем. Накликаете. Я выйду.
— Существует риск, что и с балкона…
— Вы меня не поняли. Я выйду к людям, через парадную дверь.
— Ни в коем случае! Это толпа, ей нельзя доверять. Слишком опасно.
«Будь со своим народом при каждой возможности». Азы политологии.
— Вы сами сказали — люди собрались для традиционного благодарения.
— Король меня казнит.
— Не трусьте! Я интуитивно чувствую, что выйти надо. Зовите охрану.
Набежавшие мужчины все до единого высказались против и намекнули на слабоумие, простительное для беременных королев, но не для службы безопасности. А господин Тиан тихо напомнил, что роды могут начаться в любой момент, срок подошел еще позавчера. Тьфу на них, у меня и в самом деле живот заболел, как бывает перед экзаменами. Предложений последовало тьма: отправить вместо меня кого-то другого, вызвать срочно короля, начать раньше времени увеселения для отвлечения внимания. А меж тем народ на улице ждал, волновался и начинал роптать. Благодарение владельцу земель действительно было традицией и служило выражением взаимного уважения и согласия между хозяином и его людьми.
Спустя полчаса мы все еще совещались. Предпринятые меры не имели успеха. Курьер, отправленный к королю, доложил, что его величество вне зоны доступа, а точнее, в Сиртане на экстренном заседании Союза Четырех, созванном по требованию короля Транара. Вышедший к народу начальник охраны вернулся бледный и коротко бросил:
— Требуют королеву.
Попытка отвлечь собравшихся объявлением о начале гулянья почти удалась. Часть людей с детьми отправились за подарками, но оставшихся было все еще предостаточно для беспокойства. Тогда меня предложили эвакуировать порталом.
— Хватит увиливать, — решила я. — Я говорила, надо было сразу выйти. Нам еще бунта не хватало по недоразумению и из-за вашего желания перестраховаться. Никто там не желает мне зла.
Чтобы не отговорили, я решила больше не откладывать дело в долгий ящик. Охрана работает в экстренном режиме, маги наготове, Тени со мной. В обиду меня не дадут, а сама я в толпу не полезу — не дура. Накинув теплый плащ, который все равно не мог скрыть беременность, я возглавила маленькое шествие. Придерживая руками живот, остановилась на краю террасы. Свита почтительно расположилась позади, усиленный эскорт замер полукругом.
— Королева, наша королева! — побежал шепот. — И впрямь на сносях.
Народ заполнил придворцовую площадь, и вся эта масса колыхнулась навстречу, желая удостовериться, что королева не поддельная.
— Начните первой. Скажите пару слов, чтобы они вспомнили, для чего собрались, — шепнули мне из-за плеча.
— Жители Гертая! Мне очень приятно, что вы пришли сегодня, в день зимнего солнцестояния, к стенам дворца и в руках у вас цветы. Радушие в крови у гертайцев, и благодаря ему мне было очень хорошо и спокойно с первого дня пребывания здесь. Да здравствует Гертай! Да пребудет благословение Судьбы с жителями этого чудесного края!
На минуту воцарилась тишина, а потом толпа взорвалась ликующими криками. Люди начали по одному подходить к подножию лестницы и с пожеланием всех благ оставлять свои цветы. Женщины, дети, мужчины — все пришли с белыми зимниками — полевыми цветами, украшающими скучные пейзажи осени и зимы. Я простояла целый час, а цветы покрыли мраморные узорчатые плиты толстым ковром. Толпа излучала восторг и любовь. Здесь и сейчас мы стали одним целым!
По возвращении я рухнула в кресло. Устала, но ничуть не жалею. Никогда не забуду того воодушевления, которое передалось мне от гертайцев. Спасибо, мой народ, я тебя тоже люблю. Желание свершений и энергия бурлили в крови. Мне захотелось немедленно отправиться с инспекцией по новым школам, проверить дела благотворительного фонда и в честь праздника сделать что-нибудь большое и светлое.
Мужчины недовольно кривились, хоть все прошло самым лучшим образом. Ничего-то они не понимают. Господин Тиан, выдав укрепляющего, подозрительно воззрился на меня:
— Как самочувствие? Что-нибудь болит?
— Живот от волнения прихватило, но уже отпустило. Ради повторения этих эмоций я бы еще час там простояла.
— Все же отдохните. Я загляну позже.
Вместо отдыха я принялась кружить по апартаментам, не переставая улыбаться после встречи с народом и придумывая, чем одарить каждого, кто верой и правдой служил мне в уходящем году. Эх, мне бы живот хоть вдвое меньше, точно бы не удержалась и отправилась посмотреть на подопечных институток. Дэн будет мной гордиться, когда вернется и узнает, что без него приключилось и как я справилась с ситуацией. К восьмой свече я очнулась и осознала две вещи: Дэна все еще нет, а живот все еще болит. Нарядные дамы и кавалеры в масках непринужденно болтали, смеялись, играла музыка, елка сверкала огнями. Все ждали короля, чтобы начать торжественную часть. Откуда-то примчался взъерошенный господин Тиан, окинул меня внимательным взглядом и спокойно, по-деловому сказал:
— Ну что, будем рожать?
— Как? Уже? — напряглась я.
— Да, моя дорогая королева. Утром я еще сомневался, тренировочные схватки не редкость. Но сейчас очевидно, что ребенок появится не позднее завтрашнего утра. Вам лучше вернуться к себе.
— А как же праздник? И Дэна нет.
— Процесс уже идет. Ребенок ждать не будет. Если вы в состоянии веселиться, то я рад за вас. Только помните, что воды отходят внезапно, заметно и… мокро.
В подтверждение слов лекаря живот вновь начал наливаться болью. Не думала я, что схватки вот такие и есть — тупая неторопливая боль, больше подходящая легкому расстройству желудка. Как-то само слово «схватка» подразумевает нечто острое и внезапное.
— Это оно?
— Совершенно верно. Вы не запомнили, сколько схваток было за день?
— Нет, я думала, это последствия утренних волнений.
— Скорее всего, так оно и есть. Только ваши переживания запустили механизм родов.
Перспектива сейчас лечь в постель и посвятить все свое внимание болевым ощущениям меня совершенно не обрадовала. Поэтому необходимое готовилось молча, споро и без меня. Фрейлины вызвались составить мне компанию и развлекать, пока будет такая необходимость. К королю вновь отправили курьера с запиской из одного слова: «Началось!»
Господин Тиан первым делом провел полную диагностику, за время которой дважды пришлось прерваться на очередную схватку. Казалось, с осознанием происходящего мой организм ускорил и интенсифицировал свою трудную работу. Закончив, лекарь удовлетворенно потер руки и сообщил, что все идет своим ходом, предлежание правильное, никаких отклонений не выявлено. Я вспоминала все прочитанное о родах, о правильном дыхании, отмечала по часам схватки и намеревалась дождаться мужа. Он придет. Всем известно, в первый раз роды длятся долго. Впереди вся ночь. Мне предлагали переодеться и лечь, но это было бы равносильно тому, чтобы остаться наедине с мыслью о боли. Нет уж, я еще похожу. Или вот посижу в удобном кресле, устроив ноги на низкой мягкой скамеечке, посмотрю на шикарные костюмы фрейлин, которые собирались блистать, но отказались от праздника ради меня. Спросив о теме беседы и получив ответ, что о чем угодно, они принялись рассказывать о разных курьезных случаях, произошедших на солнцеворот.
— Моя тетушка рассказывала об отце герцогини Тэо, который в молодости был большим повесой. Так вот, однажды на праздник зимнего солнцестояния он задался целью соблазнить молоденькую фрейлину королевы…
Ох, снова! На этот раз перерыв был совсем небольшой. Где же ты, Дэн? Болело все сильнее и чаще, так что приходилось каждый раз замирать и, стиснув зубы, пережидать схватку. Сначала я еще бродила но комнате, потом боль стала отдавать в ноги, и я почла за лучшее сесть. Рядом устроилась Ленора Саэт с платком, пахнущим летней зеленью. С другой стороны старая нянька королевских отпрысков, которая нянчила не только Дэна, но еще его отца, осторожно разминала мне поясницу. Ну и господин Тиан, который контролировал схватки и успокаивал малыша. Да, маме о нем сейчас не очень-то думается, все больше о себе. То, что мне показалось пустяком после сообщения лекаря об уже идущих схватках, теперь все больше подходило под описание родов. Пока еще терпимо, но если так будет продолжаться и боль усилится, то моей стойкости до утра точно не хватит. После очередного приступа мне обтерли пот с висков и в очередной раз предложили переместиться в спальню.
— Да, пожалуй, так действительно лучше, — сдалась я.
И тут с шумом, на ходу сбрасывая плащ, ворвался Дэн.
— Успел! — с облегчением выдохнул он, заключая меня в объятия.
— Дождалась! — в унисон ответила я.
— Тебе очень больно? Почему ты здесь? Почему все сидят, когда тебе нужна помощь и ничего не готово? Где лекарь, в конце концов! — зачастил муж, целуя мои волосы, лицо и руки.
По правде говоря, никто не сидел, все повскакивали при виде короля. А господин Тиан только что вышел о чем-то распорядиться. Но после окрика люди засуетились, служанки принесли мне просторную сорочку прямо в гостиную, кто-то предложил позвать лакеев для переноски меня в постель.
— Дэн, все давно готово. Я просто не хотела ложиться, не дождавшись тебя.
— Прости, родная. У нас там случились некоторые разногласия, и конфликт немного… обострился.
— Из-за чего?
— Транар потребовал военную помощь от Союза Четырех, чтобы справиться со своими проблемами. Я отказал. А когда окольцованные правители враждебно настроены друг против друга… Любимая моя, мы о чем?!
— Мы о… ох, подожди, опять началось!
Я вцепилась в мужа, а он аккуратно усадил меня к себе на колени.
— Как бы я хотел забрать твою боль! Зачем природа придумала возложить на хрупких и слабых женщин рождение потомства? Терпеть боль — удел мужчин.
— Сейчас схватка закончится, и переберемся в спальню, — подошел лекарь. — А вам, ваше величество, лучше остаться здесь.
— Я буду со своей женой! — отрезал Дэн.
— Послушайте доброго совета, роды — не самый приятный процесс. Вам незачем его наблюдать.
— За время войны я достаточно насмотрелся на кровь и страдания людей, так что этим меня не напугаешь.
— Да, но страдания жены во время родов — совсем другое.
— Господин лекарь!
— Ваше величество!
— Это приказ!
— Меня не волнуют ваши приказы здесь и сейчас. Или все слушают меня, или ищите другого лекаря!
Пока мужчины спорили, я думала только об одном — ТАКУЮ боль невозможно терпеть молча. Скручивало уже не только живот, щупальца боли протянулись в пах и выкручивали мышцы бедер почти до колен. Боже, неужели мне так мучиться до утра?! Придумайте что-нибудь, чтобы это прекратилось! Перерывы между схватками стали настолько ничтожными, что я не успевала расслабиться после одной, как следом шла другая. Голоса спорщиков воспринимались побочным фоном, и я была готова согласиться с кем угодно, лишь бы мне полегчало. Дэн сам перенес меня на руках, коротко рыкнув на лакеев, вызванных для этого. Господин Тиан тут же оттеснил его, совершая надо мной манипуляции.
— Все вон! — слаженно прикрикнули они на прислугу и фрейлин, бестолково толпящихся в дверях.
Дэн в ужасе воззрился на пыточное сооружение, украсившее мою постель.
— Что это?
— Твердая опора, которая будет нелишней среди пуховых перин. Женщине необходимо за что-то держаться. Я говорил, что вам не следует сюда входить.
— Я должен быть здесь, чтобы не сходить с ума там.
— Вы напрасно беспокоитесь, все идет хорошо, ваше присутствие не требуется.
— Я останусь, чтобы помочь ей.
— Вы ничем не поможете ее величеству, можете только помешать.
— Я не буду мешать.
— Вы уже мешаете! Кто-нибудь, выведите его наконец!
Не знаю, сколько бы они еще спорили, но тут из меня хлынули воды.
«Амниотическая жидкость», — всплыло в голове научное определение, пока я тупо смотрела на растущее мокрое пятно. Только сорочку надели.
Вокруг меня забегали, меняя белье, а старая Дэнова нянька погладила его по плечу и потянула к дверям:
— Пойдем, Данэлюшка, не для мужниных глаз рожающая жена.
— Как я могу уйти? Няня, ей же больно!
— Ничего, лучик мой ясный, мы, женщины, только со стороны такие хрупкие, но природа мудра, в каждой из нас достаточно сил, чтобы ребятенка на свет произвести. Уж на что твоя матушка узкая да тонкая была, однако же тебя…
Воркующий голос старой няньки затих за затворенной дверью.
— Почему вы его отправили?
— Хуже нет мужей на родах жены. Они становятся такие нервные! И чем более высокопоставленные, тем хуже. Разными карами грозят, потом прощения просят. А моя главная забота — мать и ребенок. С истериками отцов пусть разбирается кто-то другой. Как вы? — склонился ко мне господин Тиан.
Как я? Хреново, господин лекарь! Выть хочется.
— Страстно мечтаю об анестезии.
— Давайте посмотрим, как наши дела, если все нормально, дадим вам передышку.
Лекарь распростер руки надо мной и замер на целую схватку. Мой стон вернул его в реальность.
— У меня для вас две новости, одна плохая, вторая хорошая.
— Не тяните, что там?
— Обезболивать уже поздно, начались потуги — это плохая. И хорошая — раскрытие полное, сейчас будем рожать. Вы большая умница, все перетерпели молча, сохранили силы. Давайте напомню, что требуется от вас на данном этапе.
— Тужиться изо всех сил. Помню.
— Как только пойдет потуга, начинайте!..
Собственно рождение ребенка оказалось не столько болезненным, сколько напряженным и интенсивным процессом. Нет, болело не меньше прежнего, но теперь я выкладывалась по полной и все помыслы были о том, чтобы собрать силы на очередную потугу. Иными словами, мне было некогда. Сейчас я была благодарна господину Тиану за то, что он выгнал Дэна. Вид у меня, мягко говоря, непривлекательный. Надеюсь, и звуков он не слышит.
— Макушка мамина, светленькая, — сообщил мне господин Тиан, велев максимально расслабиться. — Осталось совсем немного.
Через пару минут надежные руки лекаря приняли ребенка, и я в изнеможении откинулась на подушки. Неужели все?!
— У вас чудесная девочка! Поздравляю!
Девочка. Дочь. Не мальчик. Дэн, наверное, расстроится.
Крохотное существо заходилось криком, а я отстраненно думала, что кричит мой ребенок и я должна быть счастлива. Только я совсем без сил, и радость у меня одна — все закончилось, можно отдохнуть. Послед, который лекарь жаждал получить не меньше ребенка, не в счет.
— Вы самая мужественная роженица в моей практике. И заслужили отдых. Поспите, пока я заканчиваю.
Провал в сон был мгновенный и скорее напоминал беспамятство. Наверняка заклинание. Сколько прошло времени, не знаю, судя по обстановке, немного, когда голос Дэна выдернул меня из этого состояния.
— Маша! Машенька! — отчаянно звал он.
— Успокойтесь! Клянусь, она всего лишь спит! — устало отвечал господин Тиан.
— Спит?! Зачем вы лжете? Она… она…
— Уже проснулась от ваших криков. Имейте совесть, вашей супруге нужен отдых. Взгляните лучше, какую прелестную дочурку она вам подарила.
Я открыла глаза. Надо мной стоял настолько взбудораженный Дэн, что королевского в нем не осталось: одежда и прическа в беспорядке, лицо перекошено гримасой боли, глаза красные. Переведя потерянный, на ходу приобретающий осмысленность взгляд от меня на сверток, который протягивали ему, муж медленно и неловко взял утопающее в рюшах и кружевах копошащееся нечто, крепко прижал его к груди и уткнулся в него взлохмаченной головой. Плечи вздрогнули, и когда Дэн отнял лицо от пеленок, две мокрые дорожки пересекли его щеки. Король плакал.
Осторожно опустившись со своей ношей ко мне, Дэн обеими руками обхватил нас:
— Наше дитя! Я не верю… и бесконечно счастлив! Спасибо, моя родная, любимая девочка, за это чудо!
У меня так защемило сердце, что тоже слезы навернулись на глаза. Я все-таки стала матерью! Лучшая новогодняя ночь в моей жизни и бесценный подарок небес.
Отогнув край пеленки, мы разглядывали маленького человечка, которого столько лет ждал каждый из нас. Крохотные пальчики, сжатые в кулачки, личико, по которому пока не определить сходства с кем-то из родителей, глазки непонятного цвета, внимательно, как мне показалось, даже придирчиво рассматривающие нас.
Поскольку господин Тиан не считал дело завершенным, он вежливо покашлял и нарочито бодро осведомился, не пора ли его величеству поведать подданным и остальному миру о прибавлении в королевском семействе. А скромному лекарю дать еще поработать.
Нежно поцеловав меня в губы, а дочку в носик, Дэн поднялся и с горящими глазами торжественно объявил:
— Праздновать! Всем! Господин Тиан, вы заслужили награду. Просите у меня все, что пожелаете! Земли, титул, золото. Сколько весит ребенок?
— Ровно полстоуна. Мое отношение к титулам вам известно. Опять же, вашей милостью я не бедный человек, но полстоуна золота недостаточно для осуществления моей мечты.
— Кажется, догадываюсь — дам вдесятеро.
— Пять стоунов… Помните наш разговор о медицинском центре и лечебнице при нем? Если ваши благодарность и щедрость столь велики, поспособствуйте…
— Будет вам центр. И школа врачевателей. Позже обсудим. Больше не мешаю, трудитесь. Оставляю на ваше попечение самое ценное — свою семью!
Еще раз задержавшись взглядом на мне и малышке, Дэн вышел, сияя на весь мир.
Была глубокая ночь, но во дворце бодрствовали все до последнего, а вскоре стены задрожали от залпов праздничных орудий и хорового «и-иттэа-а-а!».
— К утру сможете встать, а пока спите, — посоветовал лекарь, готовясь проводить послеродовую восстановительную терапию. — О малышке позаботятся няньки.
— Подождите, не усыпляйте меня, — опомнилась я. — Надо приложить ее к груди!
— Вы уверены, что хотите этого?
— Конечно. Я сама буду кормить ее.
— Воля ваша. Польза от этого несомненная, но многие дамы предпочитают взять кормилицу и сразу прекратить лактацию.
— Чтобы моего ребенка кормила чужая женщина? Никогда!
— Странная точка зрения, — удивился лекарь. — Дамы высшего света о таком не задумываются. Но если вы хотите кормить, сейчас устроим вас поудобнее и можете начинать.
Засыпала я под сладкое причмокивание дочки, с главным инстинктом у которой оказалось все в порядке, и отрываться от процесса в ближайшее время она не собиралась.
Наутро комната утопала в цветах. Дэн терпеливо дожидался моего пробуждения, легонько качая резную деревянную люльку и не отрывая восхищенного взгляда от ее содержимого. Он успел привести себя в порядок, побриться, переодеться и выглядел свежим и бодрым, а ведь наверняка не сомкнул глаз.
— Просто прелесть! — улыбнулся супруг, заметив, что я уже проснулась.
— Все маленькие дети прелестны.
— Я не только о ней. Вы обе чудо! Люблю вас безумно!
— Это взаимно. Мы тоже очень-очень тебя любим.
— У тебя измученный вид. Как ты себя чувствуешь? — Дэн пересел поближе, нежно погладив мою щеку.
— Как будто марафон пробежала — все мышцы болят. А в целом неплохо.
— Было очень больно? — опустил он глаза. — Мне ужасно стыдно за твои страдания.
— Больно, — честно созналась я. — Хотя ждала худшего. Но результат того стоил. Если, конечно, ты не разочарован, что это девочка.
— Наша девочка! Через твои муки она появилась на свет. Нет слов, чтобы выразить всю мою благодарность тебе и степень преклонения перед подвигом женщин во имя жизни. Я горжусь тобой, родная! Сегодняшний день будет вписан в золотую летопись, и это ничтожная часть платы, которая причитается матери, произведшей на свет столь прелестное создание. Я счастлив как никогда! Благодаря тебе.
— Честно? Ведь не мальчик.
— Честнее некуда. Разве может быть иначе, когда я так ждал этого дня! И потом, пол я узнал еще ранней осенью.
— А сам все говорил: «Наш маленький, наш малыш».
— Это традиция, — рассмеялся супруг. — Специально для женщин, которые хотели бы угодить кому-то мальчиком или, наоборот, девочкой. Есть поверье, что мать, разочарованная в собственном ребенке, может и отказаться рожать его. А мне и без того было страшно. Каюсь, под конец у меня сдали нервы. Я так боялся за тебя! Неизвестность — настоящая пытка. Целую вечность ни шороха, ни крика. А когда позвали, вошел — и сердце оборвалось, все как в прошлый раз. Неподвижное тело, бескровные губы, тени под глазами. Только потерять любимую женщину во сто крат больнее. Твоей смерти я бы не пережил.
— А как же Судьба? Ты сам постоянно повторял про нее.
— А что мне оставалось делать? Только уповать на ее милость. Но теперь все позади, впереди много радостных дней. Тебя с нетерпением ожидает общество, дабы воздать полагающиеся почести.
Встала я на удивление легко, хотя далеко ходить мне пока не позволили — ровно до столицы. Через телепорт, разумеется. Здесь уже готовили череду приемов в честь рождения принцессы, которые должны были начаться сразу, как только я восстановлю форму.
С формой пока было плохо, но господин Тиан обещал, что силы вернутся буквально завтра, а фигура придет в норму, в зависимости от физических нагрузок, не позднее чем к концу зимы. Я смотрела на свой сморщенный мягкий живот, вспоминала Наташку, которая после вторых родов так и не вернула былой стройности, приглядывалась к местным дамам, кавалерам и… верила лекарю. Физические упражнения при поддержке магии дают невероятный результат. Тем более что набрала я немного, главное — подтянуть мышцы и кожу.
Если кто при дворе забросил спортивную одежду за время моего отсутствия, самое время достать ее из закромов, отряхнуть от ныли и привести в порядок. Скоро мы возобновим занятия на катке, за новорожденную принцессу мне не только его восстановят, но продлят отрицательные температуры на отдельно взятой площадке хоть до следующей зимы. Держитесь, дамы и господа, я вернулась! И свои планы относительно моды намерена воплотить в жизнь.
Малышку назвали Лесиалью в честь моей замечательной свекрови. Первые сутки мы с ней в основном спали, прерываясь для кормлений. Потом все усложнилось из-за дурацких правил и дворцовых порядков, в которые никак не вписывалось мое желание кормить грудью и по возможности ухаживать за ребенком. Детская была приготовлена в отдельных помещениях, попасть в которые я могла не иначе, чем миновав два длинных коридора. Менять пеленки и успокаивать маленькую принцессу был приставлен штат прислуги во главе с профессиональной нянькой с магическим даром. Она вовремя распознавала сигналы, в которых чередовались нехитрые младенческие потребности: голод, дискомфорт, недомогание. По идее, меня в этой схеме вообще не должно быть. Кормит кормилица, остальное — заботы нянек. Дело королевы — заглянуть раз в пятилетку, потрепать ребенка по щечке, а не подрываться на каждый писк из-за стенки.
В первую же ночь, когда малышку забрали, чтобы я как следует отдохнула, система дала сбой.
Вечером Дэн задержался у меня, рассказывая о новостях из Сиртана, где волнения не только не успокаивались, но усиливались. В связи с рождением дочери он поручил присматривать за ситуацией герцогу Лисэйту, а сам на правах молодого отца устранился от большинства дел.
— Удивительно, у младенцев все такое маленькое, но настоящее, — разглядывал и трогал он ручки и ножки, мягкие пяточки и розовые пальчики. Ноготки на них были и вовсе крохотные. — Невозможно остаться равнодушным, глядя на это чудо.
— Согласна, она само очарование.
Молока у меня пока толком не было, но господин Тиан уверял, что однодневному ребенку достаточно молозива, а молоко скоро придет. Доверившись мнению специалиста, мы пожелали спокойной ночи малышке и отпустили маленькую свиту принцессы в собственные ее высочества апартаменты.
Любимый остался ночевать у меня, и мы, уютно улегшись рядышком, строили планы, в которых немалое место отводилось нашей дочери. В ближайшей перспективе было официальное объявление радостной вести о появлении ее на свет и прием ответных поздравительных адресов. Свой подарок за дочку Дэн пока держал в тайне, но все говорило о том, что меня ждет нечто грандиозное.
Только мы погасили свет, как за стеной явственно раздался плач ребенка. Я было подорвалась бежать, но Дэн меня остановил:
— Лежи, сейчас ее успокоят.
И в самом деле, через минуту-другую плач затих, и мы мирно уснули. Тревога в течение свечи повторилась еще дважды, а на четвертый раз я не выдержала:
— Пойду узнаю, что там. Вдруг…
— Тебя еще шатает. И рано вставать кормить. Спи.
— Дэн, это моя дочь, и она плачет.
— Она и моя дочь. Я сам схожу, — решил он, и но тону его голоса было ясно — кому-то сейчас прилетит.
Пока супруга не было, я успела пожалеть, что не пошла с ним. Ребенок плакал, отчего сжималось сердце. Глаза слипались, мозг требовал отдыха. Еще кости таза сходились, немилосердно поднывая. Наконец плач затих, и через долгие мгновения тишины раздались шаги. Дэн возвращался со свертком на руках.
— Кушать просит, — сообщил он, передавая дочку мне.
Я сразу забыла обо всем, что только что меня беспокоило. Леся жадно припала к груди, трогательно сжав папин палец.
— Бедненькая. Почему сразу не принесли?
— Не решились беспокоить без особого разрешения.
— А полдворца разбудить не побоялись, значит?
— Дворец спит. У них там на детскую полог тишины поставлен.
— А почему тогда мы все слышим?
— От родителей-магов обычным пологом ребенка не скрыть. Я распорядился вызвать мага, усилить. Тебе надо полноценно отдыхать. Давай все же возьмем кормилицу на ночное время.
— Если я увижу, как ее кормит другая женщина, умру от ревности. Лучше буду днем отдыхать. А дела еще немного подождут.
— Тоже верно. Радость материнства важнее любых дел, ты вправе вообще отложить их на неопределенный срок.
— Совсем откладывать не хотелось бы. Постепенно втянусь.
— Начни с малого. Таллар поможет с расписанием.
После ночного кормления я спала как убитая, и никто ни разу не разбудил меня, хотя мы дали добро на вторжение в спальню для кормления принцессы. Проснулась я от ощущения распирания в груди. По сорочке растекалось липкое пятно. Молоко пришло. Недоеная корова, наверное, чувствует то же самое.
— Ты куда? — вскинулся Дэн, когда я начала сползать с постели.
— Мне срочно нужно к ребенку! — объяснила я и потянулась за халатом.
— Стой! Зачем? Она спит, две свечи всего прошло.
— Дэн, у меня молоко бежит! С этим надо что-то делать.
— Что делать — кормить, — обреченно зевнул он, протягивая руку к звонку и вызывая дежурную прислугу.
Та вызвала няньку, которая сказала, что ее высочество спит, и предложила сцедить излишки. Пригодится. Пока суд да дело, Дэн окончательно проснулся, понаблюдал за процессом и отправился будить советников. Раз король не спит, значит, и этим нечего. Три часа уже, пора вершить дела. Заодно пусть дворецкий озаботится проблемой устройства нового повседневного быта королевской семьи.
Задача не из легких, надо сказать. В условии имеем: августейших родителей и их долгожданного ребенка. Новоиспеченные родители желают видеть ребенка так часто, как захочется, и в то же время беспрепятственно заниматься государственными делами, для чего как минимум по утрам нужна свежая голова. Рядом всегда должен находиться координатор, который сведет воедино работу таких разных служб, как канцелярия короля и обслуга принцессы. А королеве ко всему приспичило ребенка самой кормить (слыханное ли дело!), хоть впереди масса торжеств, да и разъезды по стране она отменять не собирается.
Примерно такими были мысли дворецкого на этот счет. Меня специально пригласили, чтобы я высказала свои пожелания, так что реакцию бедняги уловила. К решению проблемы привлекли лекаря, магов и службу связи. В итоге между покоями устроили проход, мне господин Тиан пообещал усилить лактацию, так чтобы молока хватало оставить на время отсутствия и на ночь, а также вовремя устранять возникающие недомогания новорожденной. Забота нянь состояла в скорейшей адаптации малышки к дневному образу жизни и своевременном удовлетворении наших потребностей в общении. Все службы должны были четко взаимодействовать между собой ради одной цели — спокойствия и комфорта короля, королевы и малютки-принцессы.
В итоге между покоями появилась дверь, над моей кроватью повесили звонок для вызова персонала новорожденной, на случай выезда вместе с ней приготовили переносную люльку и потрясающую коляску. По моей просьбе ее привезли с Земли, но я подобного детского транспорта у нас никогда не видела. Это целый маленький автомобиль, а не коляска, и стоит наверняка в тех же пределах. Зато мы сможем гулять вместе с Дэном и обходиться на прогулке без участия нянек.
В следующие дни я почувствовала себя намного лучше, так что сезон поздравлений был открыт. Поскольку ничего тяжелее ребенка поднимать мне по-прежнему не разрешали, ни мантию, ни тяжелые драгоценности на приемы я не надевала. И хорошо. Каждую свечу срываться с торжеств, волоча за собой пудовый хвост, мне вовсе не улыбалось. А срываться приходилось, хоть и выглядело это как упорядоченные протоколом паузы, когда я медленно и величаво выплывала из зала, а за кулисами меня усаживали, обкладывали полотенцами и со всеми предосторожностями выдавали ребенка. В такие моменты у меня рождались странные ощущения. Иногда после торжественных церемоний я смотрела на дочь и напоминала себе, что это мое: моя девочка, моя малышка, которую я родила! И было странно осознавать факт своего материнства. Частенько хотелось плюнуть на гостей и делегации, да так и остаться в тихой комнатке, сжимая в объятиях самого милого и родного, вкусно пахнущего молоком человечка.
А Дэн вообще с ума сходил временами. Несколько раз я просыпалась и обнаруживала его отсутствие.
— Я смотрел, как она дышит, — объяснял он но возвращении, и мне ничего не оставалось, как потрепать его по волосам и тихо прижаться, чтобы и мое сердце он послушал.
Бьется. Для них двоих бьется. Или он мог собираться на какой-нибудь совет, а с полдороги свернуть в детскую, посмотреть, как малышку купают, и задержаться на часок.
Дворцовый живописец взялся ваять наш семейный портрет, но мой супруг решил его переплюнуть. На официальном портрете все было торжественно-чинно — регалии, ордена, короны, складочка к складочке, позы канонические. Дэн писал меня кормящей по утрам, когда постель еще не прибрана и волосы в беспорядке. Себя он собирался вписать тоже — в халате и с погремушкой в руках.
В такие минуты уединения мы были совершенно, абсолютно счастливы. Жаль, что выдавались они нечасто. Погладив животик и мягкий светлый пушок на голове дочки, Дэн целовал нас и уходил. За дверью его уже ожидал Таллар, а может, и пара-тройка высокопоставленных чинов. Меня тоже обязательно кто-нибудь ждал, но стараниями Дарьи девять десятых визитеров отсеивались еще на стадии подачи прошений об аудиенции. Остальных предупреждали, что ждать придется долго, и приглашали, когда выдавался свободный часок. После памятной истории с письмом девушка стала очень серьезно относиться к обязанностям фрейлины и фактически взяла на себя исполнение функций секретаря.
Пять дней мы принимали поздравления от разных земель и их владельцев. Потом потянулись иностранные делегации, которые принесли массу неожиданностей. Так, оказалось, что у нашей новорожденной дочери уже есть претенденты на руку и сердце. Когда я впервые услышала об этом, то была в панике. Больших трудов стоило сдержать себя, чтобы не устроить прилюдный скандал в тронном зале.
— Дэн, это немыслимо! — едва дождавшись перерыва и удалившись от посторонних глаз и ушей на безопасное расстояние, начала я. — Они вообще в своем уме? Вели выставить их из дворца и за пределы границ.
— Зачем же так строго? Их предложение не лишено смысла и выгоды.
— Ты этого не сделаешь! — испугалась я.
— Маша, тебе плохо? Ты побледнела. Позвать господина Тиана?
— Ты не отдашь нашу дочь!
— Спокойно! Конечно, не отдам. Но послушать-то можно.
— Поклянись!
— Клянусь, даже в мыслях не было. В ближайшие восемнадцать лет моя девочка мне самому нужна, чтобы любить, баловать и видеть, как она растет.
— Обещай, что ты не свяжешь ее помолвкой даже с самым выгодным женихом. И вообще ни с кем. В свое время она сама будет выбирать себе мужа.
— Маша, я…
— Обещай!
— Обещаю. А ты пообещай, что дашь мне спокойно послушать, что предлагают нам за руку дочери. Мы заинтересованы в поддержании дружеских связей с Тиарой.
Пришлось обещать. Пока я про себя крыла матом шустрых и находчивых сватов, Дэн с острым интересом внимал их речам. Ей-богу, не поклянись он, я бы решила, что он готов принять заманчивые предложения. Только что руки не потирал. Потом мне пришлось уйти на кормление, а король продолжал занимательную беседу, еще и Дэйтона привлек. Вечером, донельзя довольный собой, он рассказал, что успех переговоров очевиден. Отделавшись туманными намеками, что, может быть, когда-нибудь… мы здесь и сейчас получали союзника, известного своими магическими достижениями. На территории Тиары находится единственное высшее учебное заведение для магов — тот университет, куда в свое время собирался поступать сам Дэн. Сейчас он выторговал для себя право пользования библиотекой и архивами университета через прямой портал, каковую привилегию имеют исключительно преподаватели.
— Это так важно для тебя? Не получим ли мы осложнений в будущем из-за твоей тяги к знаниям?
— Ты даже не представляешь, насколько важно. Пожалуй, стоит объяснить тебе, что я собираюсь найти в архивах университета. Присаживайся, разговор будет долгим. Дело в том, что…
— Ваше величество, прибыл чрезвычайный посол Каннира. Он просит аудиенции как можно скорее, — взволнованно доложил Таллар.
— С чего это Транар решил, что я стану принимать его послов, да еще на ночь глядя? — недовольно отозвался Дэн.
— В том-то и дело. Это не Транар. Взгляните.
Пробежав глазами донесение, король хищно усмехнулся и, поспешно извинившись, полетел навстречу делам. Опять какие-то интриги.
Все последующие дни он был чрезвычайно занят, так что возможности вернуться к прерванному разговору не представилось. Дэн вскакивал ни свет ни заря, обещал посвятить меня в ближайшее время во все тонкости, что-то шептал Лесе на ушко и убегал, чтобы вернуться только к ночи.
На четвертый день был назначен официальный прием каннирской делегации. По настоянию короля для меня приготовили золотую корону с изумрудами, что подчеркивало особую значимость события. Я уже догадывалась, что это будет. Титул королевы подразумевает не только ношение короны, но доступ к некоторым источникам информации. По агентурным сведениям, в Каннире произошел еще один переворот, в результате чего законных наследников престола не осталось. Вместо того чтобы восстанавливать и поднимать страну после войны, Дранар своими поборами довел людей до полной нищеты. Бушующий народ скинул монарха, слишком туго закрутившего гайки. Его преемник, имеющий дурную репутацию, и месяца не продержался. Лаэнтерские спецслужбы не зря отирались у соседей, лавируя среди подводных течений каннирской политики. А меж тем светлый облик короля Даанэля, возглавившего борьбу человечества против нелюдей, набирал популярность, так что через четыре года после войны уже приобрел оттенки святости. В Лаэнтере жилось не в пример лучше, и агенты Дэйтона постарались, чтобы ни одно доброе дело лаэнтерского короля не осталось неизвестным в Каннире. Последней каплей для людей стало требование Транара военной помощи от Союза Четырех. Весть об этом и последовавший отказ главы Союза привели к взрыву. Фраза Дэна: «Воевать с собственным народом — позор для монарха!» — передавалась из уст в уста. А слухи о более тесной степени родства короля Даанэля Раэла с королевским домом Каннира, нежели у всех остальных претендентов, довершили дело. Мать короля Илана, бабушка Дэна, была каннирской принцессой. В условиях грозящего прерывания правящей династии этого факта было более чем достаточно для победы пролаэнтерских настроений.
Ниррэ Танн, королевский перстень Каннира, именем народа привезли в Лаэнтер, чтобы предложить королю Даанэлю. И я необыкновенно гордилась своим мужем, который станет первым в истории монархом, владеющим сразу двумя Таннами.
Когда началась процедура представления членов посольства, я заметила, что Дэн время от времени бросает на меня загадочные взгляды. Даже пожал мне незаметно пальцы в избытке чувств. Представляю, что он сейчас чувствует. Каннир чуть меньше Лаэнтера, и его присоединение означает, по сути, создание новой империи. Политические события такой важности оставляют в биографии правящего монарха прозвище «Великий».
Глава посольства меж тем закончил свою вступительную речь и, тщетно пытаясь скрыть признаки волнения, принял у помощника деревянный лаковый ларец. Опустившись на колени, он во всеуслышание заявил о желании народа Каннира пойти под руку могущественного соседа, получить его защиту и покровительство, обязуясь платить преданностью и исполнением законов нового сюзерена. В качестве жеста доброй воли посол предлагал принять главную королевскую реликвию — перстень. Зал оживленно загудел. Все же для большинства такой поворот дел оказался новостью. Церемониймейстер внушительно гаркнул и хватил по полу жезлом, призывая к порядку. Настал момент истины.
В наступившей тишине Дэн ответил:
— Мы рады принять народ Каннира под свою руку на равных условиях при равных нравах и обязанностях с другими народами Лаэнтера. Однако есть одно обстоятельство, от выяснения которого зависит наше окончательное решение. Согласно древнему закону один правитель может носить лишь один перстень. Консилиум магов подтвердил данное свойство Таннов. Поэтому Ниррэ Танн будет передан нашей возлюбленной супруге ее величеству королеве Марии как нашему полноправному соправителю. Король и королева Лаэнтера станут носителями двух Таннов, в равной степени обязуются всех любить и радеть о благе двух народов — отныне и во веки веков! Если вы, господин посол, согласны с данным решением вопроса, ответьте вслух и для всех.
— Мы согласны.
Внимание присутствующих сосредоточилось на мне. Вот это сюрприз так сюрприз!
Пока я переваривала новость и пыталась представить все ее последствия, стороны подписали документ, и угольно-черный перстень скользнул на мой палец. Болтается.
— Да здравствуют король и королева Каннира!
— Все мои остальные подарки за дочь будут приятным дополнением к этому, — сообщил Дэн, пока длилось всеобщее ликование.
— Ты знал заранее, что так случится?
— Нет, но очень надеялся. Король Каннира желал зла Лаэнтеру. Больше такого никогда не случится.
— А перстень мне велик. И я совершенно не чувствую его магически.
— Все образуется на коронации. Сейчас это лишь символ нашей победы. После обряда в храме ты узнаешь всю мощь Ниррэ Тайна. До того момента нужно одолеть огромную прорву дел. Соединение двух разных государств в одно — большой и тяжелый труд. Но мы справимся.
Если вам подарили полцарства, это не значит, что теперь вы заживете по-царски. Скорее соберете все подводные рифы и обнаружите не одного кота в мешках, щедро сваленных в сокровищнице. До войны Каннир процветал. Прекрасный мягкий климат, изобилие природных богатств, сильная школа магии. Теперь…
Хоть Дэн и придерживался принципа, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих, нервные клетки пришлось потратить всем, включая меня. Мне на стол легли краткая справка и характеристика современного состояния дел в Каннире. Господи, это ужасно. Голод, террор населения «дикими магами», и на фоне этого — регулярные поборы. Люди ждали улучшений здесь и сейчас, а казна меж тем оказалась пуста, система управления кривая напрочь, сельское хозяйство в упадке, о промышленности вообще молчу.
Начали мы с отмены пошлин сроком на год и указа о возврате казенных средств, согласно которому покаявшиеся и добровольно вернувшие незаконно присвоенное до того, как будут пойманы, получали королевское прощение; остальных ждала казнь. Наиболее крупных расхитителей, чьи имена были на слуху, в любом случае миловать не собирались. Проворовавшихся чиновников похватали да устроили пару-тройку показательных судов, а затем и казней. Народ горячо поддержал данное начинание, поэтому сопротивление оказалось очень слабым, а вскоре волшебным образом в казну потекли струйки «исчезнувших» средств и темноэльфийских сокровищ, полученных после войны.
— Все разворовали! Это надо суметь — разбазарить такие деньжищи! Нам нашей доли хватило, чтобы за год стабилизировать экономику. А тут поля уже заросли, и развалины кругом! — горячился Дэйтон.
Ему на передовой доставалось больше всех. Дэн улыбался, держа на руках дочку, которая платила взаимностью — освещала мир своей чистой улыбкой.
— Смотри, смотри, и правда улыбается.
— Я еще вчера заметила.
— Кхм! Ваши величества! Я для кого тут распинаюсь? Вы меня вообще слушаете? — возмутился герцог.
— Разумеется, мы тебя слушаем, — безмятежно отозвался Дэн. — И полностью разделяем твое негодование. Агу, моя сладкая.
— Что?
— Говорю, бери магов из резерва, подключай учеников, пусть практикуются. Людей надо накормить. Проведи мобилизацию местного магического сообщества, обещай хорошее жалованье, пусть собирают своих. Что я тебя буду учить, действуй по тому же принципу, как у нас все организовывали.
— Как у нас, не получится, они там криминалом промышляют в основном.
— Особо злостных распылить, остальным сделать заманчивое предложение, от которого невозможно отказаться.
— Чтобы что-то делать с магами, сначала их нужно поймать, — буркнул Дэйтон.
— Лови. У Дранара был целый магический корпус, подключай. А самых неуловимых мы потом Ниррэ Таином додавим. Так и объяви. Чья девочка улыбается? Это папина девочка. Твою ж ма… Маша, из нее молоко льется! На мой мундир!
— Всего лишь срыгнула. Нам для папы ничего не жалко, — хихикнула я, забирая мокрую Лесю — переодеть. — Да, зайка? А то мамино выходное платье мы уже портили, а папа думал избегнуть этой участи. Почисти, ты же умеешь.
Дэйтон укоризненно смотрел, как мы в четыре руки управляемся с ребенком, потом с мундиром, невразумительно попрощался и пошел на выход. И так удачно получилось: принцесса отправилась баиньки, никакие советники за стенкой не караулили, а господин Тиан — чудо-лекарь! — круглыми глазами смотрел на меня, когда я рассказывала, что у нас после родов два месяца запрещен интим, и сказал, что хватит семи дней…
В общем, когда мы опомнились в спальне, меня начала мучить совесть. Дэйтон честно делился проблемами нашего нового приобретения, а я даже не вникла. Королева, называется. Поэтому утром я напросилась на совет по делам Каннира, где обсуждались наиболее горячие вопросы. Проектов восстановления было множество, но действовать надо было максимально осторожно, чтобы народ убедился, что мы на его стороне. Для этого аппарат исполнительной власти формировался по возможности из местных кадров. Специалисты из Лаэнтера именем короля направляли, консультировали и контролировали точность исполнения общих законов и особых королевских указов. Монаршая чета но предложению Дэйтона должна была активно исполнять представительские функции аналогично моему вояжу по Лаэнтеру. «Невозможно!» — ответила я за нас обоих. Колесить по Канниру в карете, с ребенком, ради пиара среди новых подданных? Кто из нас кому должен понравиться — это еще вопрос. Да у них и самих забот сейчас хватает без торжественных встреч. Будет коронация, тогда и познакомимся. Пусть для начала ощутят поддержку делом и благодарят за нее. А этот процесс, судя по отзывам, как раз идет как надо.
— Ваше величество, вы уходите на перерыв? — как-то неуверенно спросил Таллар, которого Дэн отправил мне в помощь.
— Нет, принцессу покормят без меня, — улыбнулась я.
Собираясь на такое важное мероприятие, я позаботилась о том, чтобы не вскакивать на середине совещания.
— Осмелюсь рекомендовать вам покинуть данное собрание до оглашения следующего вопроса.
— Почему?
— Будут обсуждаться казни…
Я сглотнула. Дэн всегда щадил меня: зная об отсутствии у нас смертной казни, и близко не подпускал к судебным разбирательствам. В Каннире фактически военное положение. Все процедуры упрощены и ускорены. И сейчас будет решаться судьба людей, которых я никогда не видела и не знаю об их прегрешениях. Люди в Каннире злы, за свои беды они готовы карать без суда и следствия. Имеют моральное право. Таллар — умница и замечательный секретарь. Он заглянул мне в глаза и громко объявил, что королева удаляется для исполнения важных государственных обязанностей. По-моему, все присутствующие мужчины выдохнули с облегчением. Я тоже, но совесть продолжала глодать за слабину, не подобающую королеве. Будь Дэн рядом, он бы нашел правильные слова, чтобы убедить меня не рефлексировать. Ему это всегда удается. Но мужа не было.
Дэн стал вообще какой-то… странный. Месть, как блюдо, которое подают холодным, предполагает смакование и получение удовольствия от процесса ее осуществления. Ну приятно же пройтись по земле бывшего врага, всюду сея свое, перекраивая под себя законы, уклад, традиции, людей и земли.
По Дэну нельзя было сказать, что он доволен и счастлив. Его что-то мучило. Он проводил много времени, то совещаясь, то исчезая из дворца, как я думала, по каннирским делам. Однако это оказалось не так. Люди, назначенные Дэйтоном для работы в Каннире, обращались ко мне, чтобы узнать, что думает король о том или ином аспекте. Это я еще могла понять — не каждый будет добиваться аудиенции у короля, когда под боком королева с главной регалией на пальце, официальный соправитель, наделенный всей полнотой власти. Но когда сам закадычный друг моего мужа вдруг спросил, чем таким важным оный занят, что в лучшем случае отделывается сухими фразами и вообще ведет себя непонятно, у меня в голове прозвенел тревожный звоночек.
— Если вы не знаете и я не знаю, то где он проводит все свое время?
Герцог стушевался:
— Не будем делать поспешных выводов.
— Не будем. Мы позовем Таллара и спросим его.
Секретарь, совершенно не скрывая, объяснил, что король ежедневно пропадает в библиотеке Тиарского университета. Хм, библиотека… Дэн ведь собирался рассказать о ней что-то важное. Аккурат перед тем, как завертелось с Канниром.
— Вы вместе договаривались со сватами из Тиары. О чем шла речь? — допытывалась я у Дэйтона.
— В мою задачу входило усыпить бдительность посла, чем я и занимался. Разговор о библиотеке велся без нас.
— Что ж, вечером спрошу его самого, — решила я.
Мы встретились за ужином, где по традиции было людно. Как-то так повелось, что ужин в малой столовой стал привилегией для самых заслуженных, и число их никогда не бывало меньше тридцати. Любимый был невесел, и мое любопытство сразу поутихло.
— Дэн, ты неважно выглядишь. Что случилось?
— Собственно, ничего. Точнее, случилось это так давно, что я устал ожидать возмездия.
— Не понимаю.
— После ужина. Уйдем к себе, там поговорим. Разговор тяжелый, но рано или поздно это придется сделать.
Тяжелыми разговорами меня не просто напугать. У королей стиль жизни такой, в тяжелом весе — что проблемы, что награда за труды. Но интуиция подсказывала, что на этот раз бояться действительно стоит. Неспроста Дэн не в настроении сегодня, сидит молча, сам не ест и людям аппетит портит. К концу ужина за столом висела тишина, и гости начали расходиться раньше обычного. Наконец приличия позволили и нам выйти из-за стола. Мы ушли с публичной королевской половины, где более официальная обстановка, во внутренние помещения, куда имеет доступ очень узкий круг. Дэн отпустил прислугу, разжег камин, и живой огонь остался единственным источником света.
— Заранее прости, я совсем не хочу лишать тебя сна и покоя, но, похоже, один я ничего не смогу сделать, — глухо заговорил он, все еще стоя спиной ко мне.
— Дэн, не томи, мне не по себе.
— Страх неизвестности лучше, чем эта правда, — наконец развернулся супруг, неторопливо уселся в кресло и откинулся на спинку, закрыв глаза.
Несмотря на уютность обстановки и мирный треск поленьев, тишина показалась мне зловещей. Спасала теплая рука любимого, сжимавшая мои пальцы.
— Прости, родная, ты совсем не виновата, да и я, но правда такова, что мы живем взаймы, — тяжело вздохнул он.
— Взаймы? О чем ты?
— О событиях десятилетней давности. Помнишь свадьбу твоей подруги и то, что было после нее? Я думаю, тогда это и случилось.
— Да что случилось?!
— Происшествие, повлекшее за собой раздвоение мира.
— Раздвоение? В смысле… магически?
— Хуже. Метафизически. Наш мир является результатом эксперимента слишком много о себе возомнившего мага. Он выдернул его из бесконечного множества вероятностных линий, когда решил исправить содеянное. В итоге две вероятности зацепились друг за друга, что противоречит естественному порядку вещей. Мироздание не прощает таких вольностей и обычно сразу стремится уничтожить одну из вероятностей. В нашем случае возмездие затянулось на десять лет, но что такое десять лет в масштабе вечности? Миг, вспышка, которая вполне может погаснуть завтра.
Я подавленно молчала. В голове теснилось множество вопросов: как, почему и откуда такие сведения у моего мужа? Желудок оказался где-то под горлом, мешая говорить и перекрывая свободный ток воздуха.
— Насколько это достоверно? — наконец сформулировала я самый насущный вопрос.
— На все сто. Я присутствовал при открытии межвероятностного портала. Мир-двойник существует и угроза тоже.
Мое сознание отказывалось принимать этот факт. Дэн такими вещами не станет шутить, но представить, что, помимо привычной уже магии, существуют и такие пугающие явления, было невозможно. Двойной мир!
— Дэн, этот мир — полная копия нашего?
— Скорее наш — копия того. Но есть существенные отличия.
— Например?
— Там нет Лаэнтера, и в этом его главный недостаток.
— Как?..
— Война была проиграна, человеческих государств не осталось. Одна огромная империя дроу.
— Боже…
— Я считаю, что как раз тот мир не имеет права на существование.
— Там ты не смог остановить врага?
— Там я остался на Земле. Один бесчестный поступок — и полмира в паутине тьмы. Вся последовательность событий мне неизвестна, но, зная отправную точку и конечный результат, можно предположить, как было дело. С тех пор как я увидел на твоей ладони двойную линию жизни, идентичную моей, понял, что момент выбора близок. Прорицатель говорил мне об этом еще в восемнадцать лет. В ту ночь я провалил испытание. Мы стали любовниками, несмотря на предостережение, и я уже никогда не вернулся в Лаэнтер. Осознав, что выбор, о котором говорилось в пророчестве, сделан в пользу пути, ведущего в никуда, я решился на отчаянный шаг — изменить ход истории. Возомнил себя великим магом. Впрочем… дать себе второй шанс было не такой уж плохой идеей. Тому подтверждение — наша реальность. Существует несколько версий произошедшего в ту ночь, но в итоге наш мир расслоился и пошел двумя разными путями. В нашей вероятности я остановился из-за меча в постели, о который порезался и которого туда не клал. Помнишь наши эротические сны? В свете новых знаний могу уверенно сказать, что это были видения из того мира. Там мы женаты больше десяти лет.
Озноб пробрал меня до костей. Двойная жизнь и два мужа! Гадалка предвидела это!
— Я почувствовал, что что-то не так, еще тогда, но решил, что аномалия, чем бы она ни была, давно ликвидировалась естественным путем. Конечно, вначале ждал отката, во время войны мучительно гадал, не явилась ли она тем самым последствием. Потом захватили насущные заботы. Со временем напряжение спало, я стал забывать о своих подозрениях. И вот осенью появилась мама, которая беспокоилась за вторую реальность, где все слишком далеко зашло.
— Но откуда…
— Эльфы отличаются от людей не только и не столько внешне. Они, по сути, иные существа — по-другому видят и чувствуют. Кровные узы для них сильнее пространства и времени. Мама сказала, что я должен поторопиться, если не хочу однажды проснуться и обнаружить, что Лаэнтера больше нет. Наш мир исчезнет, останется первичная ветка, а в ней тьма… Я поднял все трактаты и теоретические изыскания в сфере пространства-времени. В юности меня очень интересовал этот вопрос, но тех знаний оказалось недостаточно. Еще в древности было доказано, что ни один маг не способен изменить прошлое. Ценой титанических усилий можно создать развилку, но перейти по ней в параллельный мир нельзя. Сотворенная реальность вскоре исчезнет, сведя на нет усилия мага. Никто не дает рецепта, как быть, если расслоение все же случилось и породило два довольно стабильных образования.
— А в Тиарском университете?
— О, у них собрана богатейшая библиотека. Там я разыскал аналогичные трактаты из других миров. С большим успехом. Во всяком случае, обнаружил практические рекомендации. Выпрямить поток времени в нашу пользу возможно. Тот мир растворится в потоке вероятностей, угроза исчезнет…
— Значит, выход есть? Тогда почему ты вздыхаешь?
— Сделать это может лишь маг, породивший аномалию.
— Но ты…
— Без его участия ничего не выйдет. В его руках наша судьба и судьба Лаэнтера.
— То есть мы все равно обречены? Дэн, должен быть какой-то выход. Давай соберем самых сильных магов, обрисуем ситуацию, поставим задачу.
— Думаешь, я этого еще не сделал? Давно сделал.
— И что они?
— Было много предложений и предположений. В том числе о том, что силы двух Таннов хватит на избавление от мира-двойника.
— Правда?
— Это гипотеза. Я с ней не согласен по нескольким причинам. Во-первых, мать просила помочь моему двойнику. Он для нее такое же дитя, как и я. А во-вторых, тот мир, несмотря на все недостатки, обладает несомненным достоинством: у нас там сын, родившийся десять лет назад. Я не смогу спокойно жить, если он исчезнет, так и не появившись в моей жизни.
— Сын?
— Маша, я хочу его забрать.
— Но Дэн! Как ты себе это представляешь?
— Слияние. Еще не знаю точно, что и как, но маги говорят, что теоретически такое возможно. Слово за тобой.
Случилось то, что и предрекал Дэн: с того дня я потеряла покой и аппетит. Тревога, страх и бесконечные мысли о двойном мире не отпускали днем и ночью. Слияние с другой веткой вероятности, где все пошло по-иному, где у нас сын! Мой и Дэна! Мы десять лет вместе, и в моей жизни не было Мишки. Наше счастье — на одной чаше весов, гибель Лаэнтера — на другой. Несопоставимо. Как, как наши мастера и мэтры предлагают провести слияние, когда настоящее двух миров столь различно?! Однозначного ответа пока нет.
Любимый продолжал свои изыскания в университетской библиотеке, а мне приходилось отвлекаться на текущие дела, хотя казалось кощунством тратить силы на то, что не имеет будущего, если не решится основная задача. Дэйтон недоумевал все больше с каждым днем, но после пары вежливых посылов ко мне не приставал. Чем отговаривался Дэн, не знаю. Меж тем дела в Каннире неслись вскачь. Спешно готовилась коронация, которая, в свою очередь, требовала решения ряда вопросов. Эту срочность каждый понимал в меру своей испорченности, а настоящая причина была известна только нам да группе магов. Мощь Ниррэ Танна и Раэл Танна рассматривалась в качестве запасного варианта на случай неудачи со слиянием, а активировался спящий артефакт именно при коронации.
Мне теперь было очень страшно расставаться с Лесей, даже на свечу. Маги там экспериментируют, вдруг слияние произойдет, когда моей крошки не будет рядом. Тогда в нашей жизни появится десятилетний мальчик, которого я при всем воображении пока не могу представить своим сыном, а моя дочь, светловолосый глазастый ангел, рождение которого я никогда не забуду, исчезнет. Поэтому принцессу всюду носили за мной, а на ночь я забирала ее к себе. Дэн приходил, утешал и клялся, что без нашего непосредственного участия никто слияние проводить не станет. Более того, без нас это в принципе невозможно. И да, рисковать своей дочерью он никому не позволит.
Дэйтон и Элиа стали следующими, кого мы посвятили в происходящее. Если бы речь шла только о сокрытии информации, можно было продолжать молчать, но Дэн всерьез вознамерился радикально решить вопрос с престолонаследием. И вот тут вставали серьезные проблемы: оглашение данного решения и его легитимность. Как воспримет народ наследника, о существовании которого ранее даже не упоминалось? Что скажет Дворянское собрание и Государственный совет? Какое правдоподобное объяснение изобрести для придворных? О чем вообще говорить, если даже мне покуда не удалось принять эту новость сердцем? Умом приняла, временами даже улавливала это ощущение, что речь действительно о нашем сыне, но порой возникало отторжение и неприятие ребенка, который рожден и воспитан не мной. Наверное, я ревновала. Дэн так говорил о нем, будто всегда имел сына, и сразу становилось ясно, что этот мальчик прочно поселился в его мечтах. Почему, ну почему там мальчик, а здесь — девочка? Ведь миры параллельные, значит, события в них должны стремиться к идентичности. Как отразится слияние на мне самой, буду ли я матерью двоих детей или останусь мачехой для одного из них?
Лисэйты были неофициально приглашены на обед в тесном семейном кругу, и мне заранее было жалко обоих. Узнать об угрозе и притом понимать, что от тебя все равно ничего не зависит, еще хуже, чем приходится нам. Но Дэн был настроен решительно и категорично, ему требовался надежный человек, которому бы можно доверить столь деликатное дело, как легализация наследника.
Семейные посиделки или совет (это кому как) начались со знакомства Илана с Лесей. Мальчик был в отъезде и кузину еще не видел. Я нервничала из-за предстоящего разговора, поэтому не ожидала, что Элиа и Дэйтон будут с сыном. А с ним няньки-воспитатели. И как говорить о столь серьезных делах?
Дэн перед встречей был собран, но, увидев племянника, оттаял. Будто забыв о проблемах, он улыбался и как ни в чем не бывало задавал мальчику вопросы о поездке. Пока они общались, я беспокойно ерзала и ловила на себе вопросительные взгляды Лисэйтов. Чувствуют, что неспроста эта встреча. Моя приветливая улыбка при взгляде в зеркало оказалась довольно многообещающей и мрачной. Увы, Дэйтон, тревога не учебная, а самая что ни на есть боевая.
— Почему вы с сыном? — тихо спросила я у Элианели, улучив момент.
— Даанэль просил. Дэйтон говорил, что-то в последнее время зреет. Король что-то задумал. Это связано с Иланом?
— Вообще, нет, но так или иначе заденет всех. Его, пожалуй, больше других.
Элианель помрачнела, но в паузу уже вклинился Дэн со своими вопросами, поэтому продолжения не последовало.
Собравшись в гостиной, все неловко смолкли. Теперь уже и Дэйтон заметно нервничал. Дэн ласково обнял за плечи племянника и вместе с ним подошел к колыбельке. Элианель ревниво наблюдала за ними, а мой любимый специально оглянулся на сестру и на друга, но только усмехнулся и покивал своим мыслям. Илан, который за каменным лицом прятал любопытство, легко разрядил напряженность обстановки. Едва увидев Лесю, он со всей детской непосредственностью спросил:
— Такая маленькая! Она настоящая?
— Ваше высочество! — пришел в ужас гувернер.
— Илан, что ты такое говоришь? — ахнула Элианель.
— Да, ваше высочество. Перед вами ее высочество принцесса Лесиаль, — вмешался король.
— А мне надо ей поклониться или поцеловать руку? — на всякий случай уточнил принц.
Все рассмеялись. Умора с этим королевским воспитанием. Пришлось прийти на помощь гувернеру, страстно желающему сделать замечание воспитаннику, но робеющему в августейшей компании. Новичок.
— Пока можешь потрясти ей погремушку. Этот знак внимания она оценит больше, чем любые поклоны.
— Ну как, нравится вам ваша кузина? — наконец поинтересовался Дэн.
— Она забавная, — улыбнулся мальчик, увлеченно звеня серебряными колокольчиками.
Сытая Леся пребывала в благодушном настроении и беззубо улыбалась ему в ответ.
— Вся семья в сборе. Как приятно! — подошел Дэйтон, мимолетно коснувшись плеча жены и вполголоса продолжив: — Не правда ли, дорогая?
— Да, вам бы еще наследника — и будет полное счастье, — вздохнула Элианель, обращаясь к брату.
— У нас уже есть наследник, — остро взглянул на нее Дэн. — И я не об Илане.
В воцарившейся тишине взгляды заметались от меня к нему.
— Скажи, мой мальчик, ты бы хотел иметь старшего брата? — Дэн присел на корточки перед племянником.
— Конечно! Мы с ним будем вдвоем кататься на лошадях! И дракона запускать!
— Но ты перестанешь быть наследником.
Илан отложил игрушку, серьезно взглянул на дядю, на родителей, опустил глаза в пол, исподлобья посмотрел на короля:
— Мама обрадуется. И я тоже.
— А отец? — продолжил допытываться король.
— Отец не понимает, зачем морочить ребенку голову. Не изволите объяснить, ваше величество? — не выдержал Дэйтон.
— Изволю, — поднялся король. — Моему сыну десять, это значит, что вскоре представится возможность забрать его с Земли и объявить наследником.
— Прости, я не ослышался: твой сын?!
— Не ослышался.
— Данэй, это шутка?
— Нет.
— Мария?
— Все так, Дэйтон.
Герцог недоверчиво переглянулся с женой и осторожно продолжил:
— Поправьте меня, если я не прав. Его величество в свою бытность на Земле обзавелся, кхм, бастардом и теперь, кхм-кхм, э-э-э… склоняет ее величество к признанию его наследником?
— Ты не прав.
— В чем?
— Это наш сын.
— Ваш… общий сын? Но тогда… почему ты скрывал его существование?! Нет, это я как раз понимаю. Но мне и Элианели… С этим престолонаследием она же все нервы себе вымотала!
— Я не знал о нем.
— Что?! Значит… значит, это вы скрывали?! — повернулся ко мне обвинитель.
— Я тоже не знала.
— Тогда я ничего уже не понимаю!
— Чего ты кипятишься, Дэйтон? Сядь, наконец. Не для того я вас звал, чтобы устроить скандал. Сын — лишь верхушка айсберга, о котором мы сами узнали совсем недавно. И столкновение с ним грозит всем нам кораблекрушением.
— Данэй, поглоти меня Хаос, ты самый непредсказуемый человек! Я каждый раз поражаюсь, откуда ты берешь все те неприятности, что валятся на наши головы! Излагай, что случилось, я выдохся в попытках угадать.
Герцог припал к бокалу, а я оглянулась. Маленькие свиты маленьких принца и принцессы, расположившись у дальней стены, старательно делали вид, что их здесь нет. Король, не поворачиваясь в ту сторону, заметил:
— По-моему, его высочеству скучно, а ее высочество уже уснула. Заберите малышку. Илан, обещанный велосипед ждет тебя в парке.
Мальчишка просиял, стремительно обежал по кругу, поцеловав родителей и нас с Дэном, и вприпрыжку помчался наружу, вызвав у гувернера шок. Прислуга и няньки испарились за минуту.
— Я до сих пор не уверен, стоит ли вам это знать, но, не раскрыв корня проблемы, невозможно объяснить появление сына. Итак, осенью прошедшего года из достоверного источника мне стало известно о существовании параллельной реальности, рожденной моей волей десять лет назад.
— Невозможно, — возразила Элианель.
— А я так уже не удивляюсь, — прокомментировал Дэйтон.
— Я бы сам оспорил вероятность подобного явления, однако мои ощущения и воспоминания о том периоде жизни подтверждают данные сведения. Напомню, речь идет о моем пребывании на Земле. Прошу учесть, что в мою программу изучения магии входил раздел по времени, на особо тщательном изучении которого настоял отец, и я со всем рвением, присущим юности, в свое время им заинтересовался. Что бы ни говорили мастера магических искусств, игры со временем существуют. Другой вопрос, что добиться стоящих результатов практически невозможно, к тому же они непредсказуемы. Хотя мне однажды удалось. Правда, было это в магическом сне, но тем не менее. Я устроил отцу встречу с послами в Даан’Элии почти на трое суток, а в реальности они проспали одну ночь. Мне потом было ой как худо, зато наградой стала благодарность двух королей. Памятуя об этом, я несколько раз пытался исправить непоправимое — уход матери, смерть брата, а позже отца. Каждый раз затея заканчивалась провалом. В первую же ночь на Земле я хотел отмотать время назад и не допустить своего перемещения туда. Однако, подсчитав скудные запасы Силы, что остались со мной после Магических Врат, решил не рисковать. И двинулся по пути, уготованном недругами. Немногим позже до меня дошло, что это испытание определит всю дальнейшую жизнь, поскольку проявились те приметы и события, о которых говорил мне Прорицатель. Наконец выбор чести был сделан, и сделан, увы, в сторону тьмы. Я не мог этого допустить и решился на отчаянный шаг. Теперь не важно, чего я хотел добиться и что сделал, но в итоге мы получили две ветки реальности, события в которых стремительно развивались в противоположных ключах. В одном мире я остался на Земле, у нас с Машей родился сын. Что происходит в нашей ветке, вам известно. Сейчас идет подготовка к ликвидации данной аномалии, пока мироздание не распорядилось по-своему. Но сына, сына я не отдам! Именно поэтому я обращаюсь к вам за помощью. Я собираюсь спасать этот бренный мир и хочу быть уверенным, что в ответ не удостоюсь черной неблагодарности. К моменту проведения слияния почва должна быть подготовлена, чтобы не возникло проволочек. Найдите мне юридическое обоснование, чтобы в нужный час я был спокоен и не знал сомнений.
Какое-то время висела тишина. Дэйтон морщил лоб в стремлении переварить полученные сведения. Элианель опомнилась первой:
— Ты понимаешь, какой это риск?
И всем без пояснений стало ясно, о чем она.
— А ты понимаешь, что завтра тебя может не стать? Как и твоего сына, а также мужа и всех остальных жителей Лаэнтера вместе с самим Лаэнтером! Всего этого не будет, а я останусь, чтобы мучиться воспоминаниями об упущенном шансе. Мы рискнем, чтобы победить.
— Значит, Лаэнтера там… нет? — наконец отмер герцог.
— Да. Война была проиграна.
— Значит, нас…
— Значит.
Дэйтон сглотнул:
— Чем мы можем помочь?
— Я уже сказал — мне нужно легализовать сына. Остальное я решу.
— «Решу»… Опять все на себя берешь.
— В данном случае никто, кроме меня, с проблемой не справится.
— Да, пожалуй, — задумалась Элианель. — Что же до наследника… Когда мы с тобой получили права наследования, был создан прецедент. Можно сослаться на него. Не думаю, что сейчас возникнут серьезные осложнения. На мой взгляд, его шансы выше, чем наши шансы в свое время. Мы изначально были лишены права наследования, а это ваш сын, наследник престола по праву рождения. Пусть он не вписан ни в один документ как имеющий это право, но он не вписан и как такого нрава не имеющий. В вашей власти эти права ему дать. Какая разница, в каком мире он появился на свет, если его родители — правящие король и королева, признающие факт своего родительства. А все остальное постараемся списать на побочные магические эффекты.
— Вот и прекрасно. Вскоре нам с Машей предстоит поездка на Землю. Именно там находится точка раздвоения. Мальчик вернется с нами. Он достаточно большой, чтобы перемещаться Магическими Вратами. Постарайтесь, чтобы его появление не спровоцировало ненужного шума и ключевые фигуры были готовы засвидетельствовать свои верноподданнические чувства.
— Примерный срок?
— Четыре-пять декад.
— У-у-у! Нереально, — запротестовал Дэйтон.
— Вот поэтому я и обратился к вам.
Коронация в Каннире не отличалась большой пышностью, но единение с Ниррэ Танном сделало ее для меня незабываемой. Когда перстень в храме скользнул на мой палец, поток Силы ослепил и оглушил минут на пять. Я увидела страну с такой высоты, что смогла бы накрыть ее ладонями. Какая она… теплая, живая. Миллион сердец бьется в унисон с моим. Они взывают к монаршей милости, и я в силах помочь всем и каждому. Сделать их счастливыми — теперь моя забота.
Распирающее ощущение всемогущества и жажда деятельности переполняли меня. Какого лешего тут собралась эта разряженная кодла? Для всеобщего благоденствия пахать надо, а не праздновать!
— Возьми себя в руки, — предостерег Дэн. — Обряд не закончен. Нам еще бумаги об объединении подписывать.
Легко сказать! Я чудом удержала себя на месте, многообещающе поглядывая на придворных. Ох, задам я вам перцу! Думаете, раз король с королевой заняты, можно работать с прохладцей? Где местные маги, я вас спрашиваю? Почему до сих пор не восстановлен магический корпус? Как там Дэн обещал? Давить будем Ниррэ Танном! Точно, будем. Народ возлагает на нас большие надежды, и я отчетливо слышу этот глас вопиющего в пустыне. А значит, покоя вам не будет, верноподданные вы мои.
Апогеем коронации стало подписание соглашения о вхождении Каннира в состав Лаэнтера. По факту оно уже произошло, но юридическую силу имел лишь документ, завизированный двумя владельцами Таннов. Все, теперь разорвать этот договор практически невозможно.
С настоящего момента каждый из перстней получал статус государственной печати объединенного королевства. Магически это позволяло каждому из них выступать в роли источника защиты единой границы либо объединять силу двух перстней в экстремальных случаях.
Пока мы принимали поздравления каннирской знати, я изнывала от вынужденного безделья.
— Маша, что с тобой? Ты сегодня сама не своя.
— Дэн, ты тоже постоянно это ощущаешь?
— Что — это?
— Жгучую потребность в действии, беспокойство за судьбу страны.
— Вот оно что! Ничего, скоро схлынет.
— Я тут подумала… Как Дранар мог довести народ до нищеты?! Это же физически больно — ловить эманации страдания подданных.
— Видишь ли, королевские перстни — не универсальный инструмент, автоматически возвышающий монарха над простыми смертными и избавляющий от пороков. Скорее Танны усиливают личные качества монарха. Если человек жаден до денег, то его жадность приобретает поистине королевские масштабы. Если широкой души, то будет щедр по-королевски. А если склонен к кровопролитию, то станет знатным кровопийцей.
Во мне, видимо, обитала мирового масштаба мать Тереза, и Ниррэ Танн разбудил ее. Едва выдержав необходимый по регламенту поздравительный час, мы отправились в заезд по стране. Перемещались телепортом, поэтому успели побывать во всех областях. В ходе поездки я надиктовала секретарю кучу распоряжений, на которых стояли пометки «первоочередное». Да, теперь у меня снова есть секретарь, каннирец. Судя по его поведению, история Эрдала ему известна. Он был очень почтителен, без особого разрешения не подходил ближе чем на два метра и никогда не поднимал на меня глаз.
Дэн оказался, как всегда, прав, и на другой день после коронации я уже не слышала того зова земли и людей, что терзал меня накануне. Однако теперь я знала, чего ждет от меня страна. Ниррэ Танн светил ровным голубым цветом и в совокупности с серебристым Раэл Танном стал центром внимания группы магов, которые занимались проблемой слияния миров. Нас с Дэном взяли в оборот и принялись проводить пока простые эксперименты по совместному использованию перстней и их магии.
Я теперь просто разрывалась между ребенком, Канниром и подготовкой к главному событию, от исхода которого зависело наше будущее. Судя по слухам, Лисэйты свою часть работы успешно воплощали в жизнь. По сведениям надежных людей, весть о наследнике королевской четы распространилась как пожар. Об этом говорил двор, шептались горничные, сплетничали гвардейцы. Причем, что удивительно, в разговорах сквозило неприкрытое сочувствие. Что же там Дэйтон изобрел, чтобы добиться подобного эффекта? Поговорить по душам было некогда. Львиную долю времени поглощали тренировки с магами, которые добивались, чтобы я в полной мере прочувствовала мощь Ниррэ Танна. Если до коронации это было просто украшение размера на три больше моего, то теперь он прочно пустил корни в мою магическую оболочку, и я его чувствовала как продолжение себя. Эдакая надстройка, дающая огромные возможности. Мне предстояло в кратчайшие сроки познать их и научиться пользоваться.
Наша Леся уже уверенно держала головку и очаровывала каждого, кто ее видел. Солнечно улыбаясь всем, она особо выделяла меня и Дэна, активно напевая и гуля при виде нас. За своими заботами Дэн никогда не забывал заглянуть к ней, и кажется мне, он тревожился не меньше моего и тянул время именно из-за дочери. Хоть и уверяли нас, что все расчеты говорят о полной безопасности операции, сердце было не на месте. Дата пока еще не назначалась, но я чувствовала, что времени осталось совсем мало. Леся, мой маленький ангелок, отрада очей моих, мое солнышко, мне так страшно уезжать от тебя в другой мир, чтобы оттуда повлиять на прошлое, настоящее и будущее. Если что-то пойдет не так, мы больше никогда тебя не увидим.
Как ни откладывалось событие, как ни была я загружена делами от рассвета до заката, стремясь охватить вниманием как можно больший пласт проблем, день отъезда наступил, казалось, в самый неподходящий момент. Леся маялась животиком, в Каннире надо бы поприсутствовать на первом совете магического корпуса, в Лаэнтере строящиеся школы требовали тщательного контроля. Напоследок мы еще раз встретились с Дэйтоном и Элианелью, чтобы повторить то, что они уже знали: сегодня-завтра неотлучно находиться при магах и самое дорогое — детей постоянно держать в поле зрения. Хоть и мал шанс отсюда повлиять на слияние, умелый маг может спасти каждого из них.
Земля встретила нас хмурым опустевшим лесом, стынущим в ожидании зимы. Сыпал снег. Однако лаэнтерский март теплее русского октября. Здравствуй, матушка Россия, я уж отвыкла от настоящих холодов. Здравствуйте, Николай Андреевич, граф Саэт, приятно встретить вас в добром здравии.
Первое, что навалилось, еще пока мы добирались до изолятора, — пустота и разреженность воздуха. «Магии вокруг нет», — сжалось сердце. Я невольно обратилась к перстню. Полон. Это хорошо, потому что остаться без Силы в самый ответственный момент мне вовсе не улыбается. И так тянет срочно сотворить хоть какое-то волшебство, чтобы удостовериться, что магия здесь в принципе работает.
— Не паникуй, — накрыл мой перстень Дэн. — Сейчас наденем накопители, и все образуется.
«Да-да, система уже отработана», — напомнила я себе. В положении невольно перемещенного короля мы не окажемся. Брр! Как же плохо ему было в те дни, только сейчас начинаю понимать.
Переход был легкий, поэтому уже спустя полчаса, подвергшись стандартной процедуре обеззараживания, мы сидели в резиденции. Впереди целый день, слияние назначено на завтра, а сегодня мне нужно успеть повидать родственников. Их предлагали доставить прямо сюда, но встреча на чужой территории — совсем не то же самое, что сердечные объятия дома.
Перекусив, мы отправились переодеваться. Дэну хорошо — мужская мода за год с четвертью явно не поменялась, а вот что сейчас носят женщины? При моем статусе нельзя ударить в грязь лицом. Гардероб на этот раз не показался мне столь ужасным, и я быстро остановилась на белом брючном костюме и белом же плаще. Юбки и платья, открывающие ноги, а тем паче колени, показались мне вызывающими. Совсем одичала. Надо срочно проехаться по городу, восстановить прежнее мировоззрение.
Родина меня… разочаровала? Нет, здесь мало что изменилось, разве что чуть меньше стало старинных резных деревянных домиков и чуть больше — высоток и сверкающих зеркальными стенами торговых центров. Да вместо милиции теперь бдят полицейские. Все теми же остались хмурые россияне, спешащие по своим делам и не замечающие ничего вокруг. Все те же разбитые дороги и грязь, скрывающиеся за красивыми фасадами центральных улиц. Это ведь я другая. Мне было странно, что никто не глазеет на мой маленький кортеж, поклоны здесь также не в чести. Ни восторга в глазах, ни цветов, ни волшебной ауры счастья со стороны толпы. Меня здесь никто не ждет, родине дела нет до моего возвращения. Сыпала мелкая снежная крупа, и мне показалось, что вокруг некое межмирье, в котором я случайно оказалась на пути к настоящей жизни.
Нервы ни к черту. Скорей бы уже завтра.
Встречи с когортой родных и друзей убедили в беспочвенности страхов, меня ждали и были рады. Родители так точно не отпустили бы до утра, если бы не мое обещание назавтра снова быть у них. О цели визита Дэн советовал не распространяться, как и поменьше интересоваться общими знакомыми. Завтра этот мир изменится, каждая не совпавшая с моим знанием деталь потом будет жечь сознание. Поэтому я спешила посмотреть на родные лица и распрощаться до следующего дня, сославшись на занятость. Наташка даже обиделась, что я отказалась слушать сенсационную новость о том, что Мишка сошелся с… А все-таки я узнала с кем. И не где-нибудь, а в родной библиотеке. Столкнулась с ними в холле. Юлька, моя бывшая секретарша, кутаясь в мою бывшую шубу, шла под ручку с моим бывшим мужем. Первыми на ситуацию отреагировали Тени, и я едва успела остановить их, не то быть бы экс-супружеской морде битой. Появляться в поле моего зрения Мишке строжайше воспретили еще после прошлогодней истории. Господи, как давно это было и будто не со мной вовсе.
— Ой, — покраснела Юлька.
— Ваше ве… — начал Тень.
— Оставьте, — распорядилась я. — Все в порядке. Мы в публичном месте, да и девушка… с ним. Нет никакой опасности. Кажется, он и сам не рад.
Чуть выдвинувшись вперед, я встретила Мишкин настороженный взгляд. Грустно покивала своим мыслям. Вот что бы я хотела взять из параллельной реальности, так это Мишку, чьей женой никогда не была. Позволит ли слияние исправить наши ошибки?
— В Рио-де-Жанейро до сих пор все в белых штанах? И увешаны брюликами, — усмехнулся Мишка. — Жена олигарха?
Эх, Мишаня. Кого ты хочешь обмануть? Я ж тебя как облупленного знаю. Плюс Ниррэ Танн, который в условиях отсутствия амулетов прикрытия дает вполне четкую картину эмоций собеседника. Зависть. Изрядная доля страха. Злость — от ревности и бессилия. И совсем на дне — чувство вины, тщательно подавляемое.
И странное дело, я еще ни слова не сказала, а глаза Мишка опустил и эмоциональная картина поплыла. А когда маленькая ручка легла ему на локоть, и вовсе расцветилась новыми красками, отодвинув весь негатив на задний план. Юля, Юля, как же я вас проглядела?
— Благословляю, дети мои. Живите долго и счастливо, — поспешно коснулась я их рук, пока не шарахнулись… и пока сама не передумала.
Ниррэ Танн послушно отдал каплю Силы, окутывая две фигуры. Не оглядываясь, я прошла наверх, кусая губы. Что толку? День эйфории и неземного счастья, а завтра… завтра слияние. Что будет с ними?
Вечером случилась еще одна встреча, оставившая в душе печать сожаления и желание исправить судьбу человека. По возвращении в резиденцию я случайно встретилась с Эрдалом. Так вот куда бедолага отправился на излечение. Какое счастье, что Дэна в тот момент не оказалось рядом, потому что вид бывшего секретаря красноречиво свидетельствовал о его чувствах и тщетности усилий по искоренению оных. Глаза Эрдала лучились счастьем, голос дрожал, и это при том, что он изо всех сил держал себя в руках. Почти год прошел, а ведь его за пару лет обещали вылечить.
— Ваше величество! Здравствуйте, — окликнул он меня па лестнице.
— Эрдал? Не ожидала… видеть вас здесь. Как ваше здоровье? — спросила я и тут же пожалела.
Разве без того не видно, что худо у человека с душевным здоровьем? Эх, как жалко, не заслужил он подобной муки.
— Я… я хорошо, прекрасно. Дозвольте…
— Не надо, Эрдал.
Он сник и отвел взгляд:
— Простите. Я виноват перед вами.
— Не мучайте себя понапрасну. Вы и без того наказаны сверх всякой меры. Надеюсь, однажды вы сможете вернуться на свое место и все станет как раньше.
Я поспешила уйти, чтобы не видеть этих несчастных глаз, и твердо пообещала себе не упустить ниточку судьбы бывшего секретаря во время слияния.
Вечером мандраж достиг апогея. Дэн выглядел замотанным, поэтому вопрос: «Как прошел день?» — я задала первой. Устало вздохнув, он заключил меня в объятия и сказал, что сделано все от нас зависящее. Расчеты проверены и перепроверены, действия на Земле, на Земле-два и в Лаэнтере синхронизированы, маги мобилизованы и завтра готовы держать Магические Врата, передавать информацию в обе стороны и Силу для нас. На рассвете начинаем.
Спала я очень плохо, сначала провалилась в сон, а позже проснулась в холодном поту и до утра не могла уснуть. Дэн, наоборот, долго бодрствовал, зато йотом лег и сразу уснул. Ночью пошел настоящий снег, и я задалась вопросом: в параллельной реальности погода такая же или отличается? Мысль поплыла вдаль. Об одинаковой одежде мы не подумали, надо прихватить идентичные нашим костюмы для двойников. Это показалось вдруг очень важным, чтобы не вышло казуса при слиянии…
— Машенька, солнышко, вставай, любимая.
Я поймала ладонь, поглаживающую мое лицо. Традиционный утренний поцелуй вернул меня к жизни. Люблю. Но вставать не хочу. Боюсь наступающего дня.
— Сегодня мы сделаем то, что никому до нас делать не доводилось. У нас все получится, верь мне!
Ну как усомниться в этих глазах?
— Верю тебе и верю в тебя.
— А я верю в нашу победу. Риск невелик, а отдача того стоит. Скоро все закончится.
Душ, завтрак, гардероб. Я двигалась на автомате. Стрелки на трех часах показывали разное время. Местное земное — семь утра, в Лаэнтере почти восемь, но это вечер, а на Земле-двойнике — полдень. Дежурный доложил о готовности магов на местах. Пора.
К точке слияния мы шли одни, даже Теней с собой не брали: помочь они не смогут, а Дэну еще меня и сына предстоит держать. В последний раз сверили часы, проверили накопители и перстни. Коротко попрощавшись на пороге телепортационной, приняли одно общее пожелание успеха, высказанное Николаем Андреевичем от лица всех подданных. Шаг — и мы в стенах той самой квартиры, с которой все началось. Искусно наведенная иллюзия копировала обстановку вплоть до мелочей. Господи, кухня! Я помню ее именно такой, и в то же время разные детали интерьера встречались мне в реальном дворце. Интересно, а под иллюзией что? Ностальгия! Увы, нам не до нее. Самое ценное здесь — зеркало в ванной, через него раздвоился мир. Через него и будем сливать.
— Маша, квартира выкуплена, после сядем на кухне, как в старые добрые времена, и вспомним все, что было.
— Да, ты прав, конечно, дело прежде всего.
Мы встали перед зеркалом, Дэн положил на полочку заготовленную крохотную пуговку — артефакт, позволяющий пробивать ткань пространства-времени, и не спеша, тщательно проговаривая каждую букву, начал читать заклятие, высвобождающее Силу артефакта. Раньше я думала, что, постигнув азы магии, научусь понимать и язык заклятий. Не тут-то было. Кроме воззвания к верховному божеству Сатте, сотворившему вереницу миров и даровавшему людям возможность творить подобно ему, Всевышнему, звуковые сочетания по-прежнему воспринимались дикой смесью. Тем не менее Сила подчинялась этим звукам, послушная воле мага, и сейчас поверхность зеркала подернулась зыбью, перешедшей в ритмичные волны, и из крохотной точки в центре, приковавшей все мое внимание, вдруг глянул иной мир. Зеркало таяло, заменяясь прозрачной субстанцией, за которой виднелась почти та же комната, что за нашей спиной, с тем отличием, что нас в ней не было. Аккуратно переложив пуговку на угол рамы, Дэн осторожно повел рукой внутри и удовлетворенно кивнул:
— Готово. Портал стабилен.
Подставив под ноги небольшую скамеечку, он без видимых усилий перешагнул порог.
— Можешь идти. Это совершенно безопасно, — протянул любимый руку, и я, выдохнув, последовала за ним.
Путешествие в зазеркалье началось.
Мир по ту сторону оказался чересчур похожим на мою родную Землю. Квартира та же и вид из окна тот же. На лестничной площадке мы столкнулись со странной бабкой, более всего напоминающей старую шлюху: мало того что наштукатурена так, что не всякая красавица отважится, так еще в обтягивающих брюках и на каблуках. Тряхнув химическими жидкими кудрями, она буркнула про нахальную молодежь, которая нигде-то ей проходу не дает, и застыла, вперившись в нас слезящимися глазами:
— Вы?!
Дэн прищурился.
— Вы! Вы… вы… а я… Это вы во всем виноваты! Ишь, какие молодые, а со мной что? — каркнула старуха и двинулась на нас.
Меня кольнуло нехорошее подозрение. Да нет, не может это быть тетя Лена, ей сейчас лет пятьдесят, а этой за семьдесят.
— Как была ты гулящей склочницей, так и помрешь. Причем очень скоро, — безжалостно припечатал Дэн и повел меня по лестнице.
— Неужели это моя бывшая соседка? Что с ней случилось, что она так постарела?
— Странно, что вообще еще жива. Черная магия с ней случилась. Самая неприглядная страница моей биографии, о которой очень бы хотелось забыть. Не получается, жаль.
Значит, вот как выглядит человек, из которого выкачана Сила. Ужасно.
— У тебя не было другого выхода, — пожала я ему пальцы. — От твоего спасения зависела жизнь целого мира.
— Верно, только в этой ветке выживший король никого не спас.
Поймав такси, мы отправились на встречу с параллельной жизнью. Противная старуха, в которой не осталось ничего от крепкой сорокалетней женщины — тети Лены, сбила весь мандраж и подпортила торжественность момента. Вместо того чтобы размышлять о скорой исторической встрече с другой версией меня, я думала о черной магии. Прожив год в Лаэнтере, я теперь знала об отношении к черным магам. Их боялись и смертельно ненавидели. Заподозренный в подобных пристрастиях чаще всего не доживал даже до суда, а если доживал, то исключительно для приговора к высшей мере. Бытовало стойкое убеждение, что это не лечится и не исправляется никакими средствами. Узнай о деяниях короля хоть один человек, народная любовь обернулась бы всеобщим презрением.
— Мы на месте, — прервал мои думы Дэн. — Это здесь.
Выйдя у приземистого здания с надписью «Автосервис», мы прошли мимо автомойки к высокому забору с будкой охраны. На проходной на нас уставились как на привидений. Кажется, путь верный, наши физиономии здесь явно узнали, только неясно, отчего так удивились.
— Данил Сергеевич? Вы зд… Здравствуйте, Мария Анатольевна.
Проигнорировав попытку заговорить, любимый вел меня по коридорам, ориентируясь на свои ощущения. В офисной части мы наткнулись на смутно знакомого мужика, сидящего за компьютером и нервно барабанящего по клавиатуре. Услышав шорох, он резко обернулся и уставился Дэну в глаза. Смена эмоций на его лице произошла очень быстро, но Ниррэ Танн расшифровал довольно уверенно «испуг — краткое облегчение — страшное подозрение — ужас».
— Данил?! — почти не обратив внимания на меня, хрипло спросил он. — Ты что, меня видишь?
— Насквозь, — кивнул Дэн, задержавшись на нем взглядом и разворачиваясь на выход.
— Подожди, ты неправильно понял. Я тут… Да я рад, что…
— Степаныч, исчезни, — не оборачиваясь, отозвался мой супруг, и я вспомнила мужика.
Ну конечно, водитель, с которым Дэн исколесил все дороги в поисках места Силы. Только отчего же так воровато бегают его глаза?
Сзади неслось что-то виновато-оправдательное, но за нами Степаныч не пошел. Ой, неладно что-то вокруг Дэнова двойника. Охрана ведь тоже не просто так удивлялась. Пройдя офисное крыло насквозь, мы услышали собачье поскуливание, и перед приоткрытой последней дверью обнаружили белую собаку.
— Март? — хором воскликнули мы.
Пес вскинулся и махнул хвостом, настороженно принюхавшись к непривычным запахам.
— Невероятно, — прошептал Дэн, кладя ладонь на мохнатую голову.
Собака заворчала, не понимая, принимать ли ей нас за хозяев.
— Март, кто там? — раздался из-за двери голос.
Он. Один в один.
Значит, собака все же его. Но откуда он взял абсолютно идентичного королевскому питомцу пса? Ведь тот — стопроцентный уроженец Лаэнтера. Я завороженно толкнула дверь и замерла на пороге. Мужчина, сидящий в кресле за столом, походил на моего мужа как две капли воды. И в то же время разительно отличался от короля Лаэнтера. Настолько усталым и обреченным был весь его облик, что этот человек вызвал во мне неимоверную жалость. К тому же он прятал глаза за черными очками, и даже так смотрел мимо меня, как будто нарочно отвернувшись к стене.
— Здравствуй, Дэн, — начала я, потому что он молчал, напряженно и совершенно неподвижно оставшись сидеть на месте.
Мой муж никогда не встречал меня сидя.
— Маша? Почему ты здесь? — подскочил двойник, неудачно зацепившись за кресло и потеряв равновесие. Вцепившись в спинку, он неловко выпрямился и опять застыл. Пьяный, что ли? Я кинулась на помощь и нерешительно остановилась рядом, не посмев прикоснуться. — С кем ты там говорила?
А я не понимала, что с ним не так, и лихорадочно придумывала, как бы сказать, кто я на самом деле. Горло пересохло. Мой Дэн почему-то замешкался за дверью и не спешил на помощь.
— Я…
— Ты не моя жена, — вдруг отчетливо подытожил Дэн-два, втягивая носом воздух и по-прежнему стоя столбом.
Потом нерешительно протянул ко мне руку и дотронулся до волос.
— Верно. Это моя жена, — наконец вошел Дэн.
Его двойник посерел и, нащупав рукой кресло, осторожно опустился в него.
Я поспешила вернуться за надежную спину любимого. Не по себе мне меж ними двоими.
— Думала, ты никогда не появишься. Не знаю, с чего начать. Извини, он такой странный, и двигается непонятно, и смотрит в сторону…
— Ты еще не поняла? Он слепой, Маша.
Слепой?! Меня будто под дых ударили. Слепой! Ну конечно! Я во все глаза смотрела на мужчину в черных очках, примечая трость и Марта, протиснувшегося к хозяину под бок. Как, отчего?! Настолько жутким было открытие, что хотелось убежать и больше не возвращаться в эту неправильную реальность. Только ноги не слушались. А если в результате слияния Дэн останется незрячим?! Нет-нет, такой поворот дела надо сначала обсудить с магами. Я против слияния со слепым! И совсем не хочу узнавать, как сложилась моя жизнь здесь. Явно несладко. А то еще про меня выяснится что-нибудь такое веселенькое. Например, что я прикована к постели.
Судя по безмолвию, ступор напал не на одну меня. Представляю, каково сейчас Дэну. Кажется, пора взять инициативу в свои руки и увести его отсюда. Вернемся к себе, там будем решать, что со всем этим делать. Может, он передумает насчет сына. В конце концов родим, а эту параллель я бы без жалости уничтожила. Невелика потеря.
«Уйдем?» — глазами предложила я любимому. «Невозможно, — покачал он головой. — Мы должны остаться и завершить начатое». — «И ты готов пойти на такой риск?! Непонятно, что будет с тобой после слияния». — «Я знал, на что иду. Все будет хорошо. Сохранность физического тела обеспечат маги. Самая большая неприятность в этом деле — его воспоминания о жизни во тьме. Они достанутся мне в полном объеме. Может, и сгодятся для дела как живое предостережение от опрометчивых поступков в будущем». — «Ты… знал?» — «Да. И готовился соответственно».
Все равно мне страшно. Неуютно и неприятно находиться рядом с человеком, которого привыкла видеть сильным и представить не могла в роли беспомощного инвалида.
— Как долго я вас ждал. Я знал, что рано или поздно это случится — вы придете, — разорвал тишину негромкий голос.
На бледном лице заиграла слабая улыбка.
Сейчас расплачусь от жалости. Как такое могло произойти?
— Хочешь вернуть упущенное? Определенно, Судьба умеет шутить. Мы пришли за тем же. Должен предупредить, что прожитая нами жизнь не была идеальной, но зрение и Лаэнтер я сохранил.
— Расскажи, как тебе удалось?
— У нас не так много времени, поэтому предлагаю переместиться к тебе домой и там обменяться своими историями. Мне тоже интересно, как ты ослеп… и про Лаэнтер. Хотя об этом я догадываюсь, но хочу услышать полную версию. И еще, твои жена и сын должны присутствовать. Это обязательное условие.
— Они оба в школе, на занятиях.
— Наше дело важнее любых занятий, не думаешь? И потом, все равно они не вернутся, так что могут не переживать о последствиях.
Экс-король задумался:
— Значит… все произойдет сегодня?
— А ты против?
— Разве мое мнение кому-то интересно?
— Что за богадельня?! — взорвался мой Дэн. — Ты знал, что так будет, когда ступил на этот путь! Ты творец этой аномалии! Величайший маг современности, который сделал то, что никому никогда не удавалось: породил целый мир! Расчет оказался верным, мы выбрались из ямы, Лаэнтер спасен, более того, Каннир и полдесятка территорий поменьше тоже наши. Приходи и владей! А ты решил заняться самобичеванием в тот момент, когда у меня все маги держат портал и ждут сигнала к слиянию! Без твоего вклада и активного содействия все это может рухнуть. Один неверный шаг — и ваша реальность, где правит тьма, останется единственной. Что, очень хочется?!
— Кричать необязательно. Со слухом у меня нет проблем, — мягко напомнил слепой.
Король выдохнул и сел:
— Извини, нервы на пределе. Я знал о твоей беде, готовился морально, но все равно… подмывает сбежать. Захлопнуть портал и дать команду на уничтожение.
— Что же мешает? — спокойно спросил двойник.
— Твой сын.
— О-о! А у вас?
— Двухмесячная дочь.
— Дочка? Такая маленькая? А… раньше что же?
— Послушай, позвони сначала жене, им еще доехать надо, а потом будем обмениваться информацией.
С телефоном незрячий управился самостоятельно и довольно ловко. Ответивший женский голос на мой совершенно не походил. Во всяком случае, в журчании из трубки можно было разобрать слова, но трудно было вообразить на том конце вторую меня.
— Маша, у тебя урок?
— Через минуту звонок. Мне надо в класс.
— Подожди, не отключайся, это очень важно.
— С тобой что-то случилось?
— Со мной? Нет, все хорошо.
— Точно? Ты дома?
— Нет, я в офисе.
— В офисе? Чего тебя туда понесло?
— Ну-у, тут дела были, но это уже не важно.
— Дэн, ты один отправился в офис? Тебе нельзя одному, эти шакалы только и ждут, когда ты якобы случайно свалишься в смотровую яму!
— Март меня в обиду не даст. Маша, послушай. Тебе прямо сейчас нужно приехать домой. Забери Ивана, возьми такси.
— Подожди-ка. Ты сказал, ничего не случилось. Дэ-эн?
— У нас гости… из Лаэнтера.
— Как? Ты говорил, Лаэнтера больше нет.
— Говорил. А еще говорил о двойной жизни.
— Значит… это из… ТОГО Лаэнтера?
— Да. ОНИ пришли за нами.
Нажав на «отбой», двойник зашарил руками в поисках трости.
— Идемте, от школы до дома ближе.
— А порталом?
— Вы знаете координаты?
— Нет, откуда.
— Тогда идем, без зрительного контакта я их не смогу передать.
— Напряжем твоих «шакалов»? Пусть поработают. Степаныч!
— Что ты делаешь? Я хотел вывести вас через гараж, чтобы не светиться. В обед там пусто.
— Хочу напоследок немного попортить ему кровь. Эта гнида обворовывает тебя как минимум, а скорее всего, Маша права. Обнаружили бы однажды твой хладный труп в смотровой яме и списали на несчастный случай. Слепой же.
Ждать не пришлось. Шаги за дверью возвестили о том, что призыв не остался без ответа.
— Данил, забудем обо всех разногласиях. Ты выздоровел, это чудо какое-то, давай отпразднуем… — распахнул дверь «шакал» и «гнида», да так и застыл на пороге, сжимая в руке бутылку коньяка. — К… к-как это?
Степаныч переводил полный ужаса взгляд с одного Дэна на другого. Король подошел к нему, вынул из ослабшей руки бутылку и посмотрел этикетку:
— Без тебя отпразднуем. Отвезешь нас сейчас домой и катись на все четыре стороны. Ты уволен.
— Уволен?! Мы партнеры, ты не можешь меня уволить!
— Разве? — иронично поднял бровь двойник.
Степаныч как-то скукожился и сунул руку под полу пиджака: типа сердце прихватило. С рычанием прыгнул Март, и Дэн взял противника на мушку еще до того, как тот оказался на полу. Одновременно на линолеум с глухим стуком свалился пистолет.
— Зря, зря, — прокомментировал король, ногой отодвигая оружие.
Маленький такой пистолетик, но я на всякий случай заслонила Дэна-слепого. Наша защита выдержит выстрел, а у него щитов практически нет. Пес скалился над поверженным врагом. Степаныч отчаянно взвыл и, перебирая руками и ногами, выполз за дверь. Поднявшись, он затопотал по коридору в направлении караулки. Точно гнида.
— Март, фу! — Дэн схватил собаку за ошейник и запер дверь.
Я подняла пистолет. Куда бы его пристроить? Мой муж и так вооружен, но нам еще выбраться отсюда надо, а местная я о шакалах говорила во множественном числе.
— Все несколько хуже, чем я думал. Придется скорректировать планы. Одна привязка у меня все же есть, поэтому, чтобы не пробиваться с боем, уходим порталом. Звони Маше, скажи, пусть сразу едет в ту квартиру, где все началось десять лет назад.
— Десять лет назад все было как во сне. Тот день и венчающая его ночь врезались мне в память именно по причине главного события, определившего дальнейшую жизнь. С момента перемещения в этот мир я находился в постоянном напряжении. Тут же девушка из пророчества, с которой приходилось держать дистанцию… Да что я говорю, вы сами все знаете. В ту ночь я был пьян. Страсть затмила мой разум, и я опомнился только после. Предчувствие беды было подобно вспышке. Вот я сплю, держа в объятиях ту, с которой обрел счастье. А вот уже холодею от ужаса, вспоминая лицо Прорицателя и его слова о выборе чести. «Идти в забвение и тьму иль к славе небывалой!» Выбор чести — он уже состоялся. Я знаю, что не смогу жениться на этой милой, доверчивой и любимой мной девушке, но я забрал ее невинность, заверяя при том, что моя любовь не имеет границ. Эта ночь — начало пути забвения. Я никогда не вернусь к прежней жизни.
Отчаянное желание исправить свершенное всецело овладело мной. Я прикинул, что собранной перед свадьбой Силы должно хватить, выскользнул из постели, чтобы не потревожить хрупкий сон моей возлюбленной, и ушел в ванную к зеркалу. Там долго настраивался, сосредоточенно вспоминая, как когда-то работал с потоками времени в Даан’Элии, и наконец решился. Заметил время. На часах в телефоне — шесть тридцать утра. Зеркало на удивление легко поддалось, приглашая в свою изнанку, но мне требовалось попасть в определенный момент, когда я стоял перед ним в последний раз, перед тем как выехать в загс на бракосочетание Машиной подруги. Теоретически соединение с отражением перенесло бы меня туда. Цифры на часах торопливо сменялись в обратном направлении, но расход Силы был таков, что я очень быстро понял: недотягиваю, даже близко недотягиваю. Я уехал днем, а часы еще до полуночи не добрались. Напрасная попытка. Решение пришло с последней каплей из Раэл Танна. Раз я не смогу вернуться в прошлое и заново прожить этот день, это сделает мой зеркальный двойник. Зачерпнув из собственного жизненного резерва, я кинул эти крохи в заклинание и спешно перешагнул порог зазеркалья. На часах начало нового дня, мы вот-вот вернемся. Выдернув меч из тайника, я положил его на постель. Увижу, обнаружу, опомнюсь. Должен опомниться! Мой меч — гарант моей порядочности. Спаси мою честь, древнее фамильное оружие королей Лаэнтера! Из последних сил вернулся к зеркалу и буквально выпал обратно в свою реальность. Размышлять на тему, что я сейчас совершил и чем мне поможет меч по ту сторону зеркала, сил не было. Здесь меня ждет заведомо проигрышная война за свою судьбу. И девушка, с которой я отныне связан долгом. Любимая девушка. Не чета принцессам, которых предлагали мне в жены. Все их владения и короны одного ее стриженого локона не стоят.
Я едва добрался до кровати и провалился в сон. А когда проснулся и увидел ее счастливые и немного испуганные глаза, понял, что новая жизнь не так и плоха. Мучили думы о Лаэнтере, но была надежда на эльфов, которые так вовремя прибыли с посольством. Они не допустят вторжения темных. С такими союзниками Элианель справится. Когда я вернусь с Машей, будет скандал, но я всех пошлю… искать заговорщиков, покусившихся на короля. Девочка умница, первым делом дам ей титул, а там, глядишь, ветер переменится, мы поженимся…
Я мечтал и сам не верил в свои мечты… Ощущение того, что дверь домой закрыта навсегда, крепло с каждым днем. Связь с Даан’Элией пропала — соответственно, никаких новостей из дома не было. Я продолжал надеяться еще две недели, собирался съездить по окрестностям, проверить потенциальные места Силы. Но в канун Нового года Маша затаив дыхание сообщила, что, кажется, беременна. Это означало, что до рождения ребенка путь в Лаэнтер ей закрыт. И я понял, что эта девушка мне дороже всех подданных вместе взятых. Даже в случае обнаружения места Силы я не брошу ее, беременную, и тем более с маленьким сыном. Сначала была эйфория, и мелочи жизни вроде косых взглядов в университете или тяжелого разговора с родителями не могли сбить возвышенный настрой. Мы спешно поженились, родился Иван, Маша нянчилась с малышом, а я искал способы заработать. Степаныч подвернулся вовремя, мы открыли транспортную службу, а позже расширили ее за счет автосервиса, где я использовал некоторые усовершенствования в работе двигателей с помощью магии. Этого все еще было мало, поэтому я пошел ва-банк. За очень большие деньги предлагал телепортацию, выдавая ее за новые секретные технологии; клиенты нашлись, бизнес пошел в гору. К тому времени я отыскал место Силы и решил проверить свои страшные догадки. Раэл Танн еще зимой повел себя как-то странно, он вроде не убывал в мощи, но… Лаэнтер я вовсе перестал чувствовать. Списывал на ярчайшие эмоции, заслонившие все прочие стороны жизни, на приличный уже срок своего пребывания вне его, на весьма отдаленное расстояние. В общем, насладившись первой радостью от присутствия в настоящем месте Силы, я рванул на разведку в Лаэнтер…
Что сказать? Мне повезло, что из Врат я вышел на периферии Паутины. Ума не лезть в столицу хватило, без того едва унес ноги. Судя по отлаженной сигнальной нити, империя дроу переживала расцвет, это означало, что спасать там некого. Я понял, что дорога забвения — единственный оставшийся мне путь вперед. О гибели родины я себе просто запретил думать. Несправедливо, что одна ошибка, которую я уже перестал таковой считать — ведь на Земле у меня была настоящая счастливая жизнь, любимая жена и в ближайшее время должен был родиться сын, обернулась крахом человеческой цивилизации.
Мы уже с полчаса сидели в старой квартире, дожидаясь приезда Маши номер два и мальчика, которому сегодня предстояло открыть своих родителей с совершенно новой стороны. Март спокойно прошел телепортом, еще раз подтвердив свою идентичность с любимцем короля. Собаки вообще не жалуют этот способ передвижения, но король свою приучил.
— Откуда у тебя этот пес? — полюбопытствовал Дэн.
— Я подобрал его в Лаэнтере худым и загнанным щенком. С тех пор это мой самый преданный друг и защитник, а в последние годы еще и поводырь.
Любимый кивнул — его собака досталась ему во время войны. Я отвернулась к окну. Тяжело было видеть неуверенные движения Дэнова двойника, суетливые пальцы, которые порхали по поверхности стен и мебели, улыбку, не сходящую с лица. Квартира вызвала эмоциональный всплеск у всех нас, но слепой, рассказывая о жизни на Земле, время от времени останавливался и принимался шарить пальцами по очередному предмету. Странно это было и страшновато.
— С этим понятно. А со зрением как вышло?
Слепой тяжело вздохнул:
— Попал в аварию. Доказать не удалось, но, похоже, мне ее организовали. Долго лежал у Андрея в клинике. Врачи прогнозировали в лучшем случае частичный паралич, но чувствительность тела я смог восстановить, а вот с глазами… Медицина тоже оказалась бессильна. Приговор стал страшным ударом. Что еще хуже — со зрением я потерял львиную долю магических умений. Была депрессия с одной мыслью каждый день: вот и добрались до тьмы из пророчества. Я всегда считал, что она упоминалась в переносном смысле, оказалось — в самом прямом. Маша утешала меня, но по ее голосу я слышал, что она сама в отчаянии. На что Иван был мал, и тот проникся всей глубиной бедствия. Дома ходили на цыпочках, а на работе… все начало рушиться. Магические новинки, кроме меня, производить было некому, а без них мы стали одними из множества. Конкуренты наступали на пятки, компания зачастую работала вхолостую, а то и в убыток. Степаныч предлагал автомобиль в компенсацию за мою долю, мол, работать я теперь все равно не смогу, а он хочет по-честному. Я разозлился. Это спасло, дало стимул жить дальше. Это кому тут полагается груда железа в качестве выходного пособия? Я начал каждый день приезжать и требовать отчетов. Моя компания! Никакая слепота не помешает мне ею управлять! Еще бы с магией разобраться и понять, как без зрительного контакта вернуть утерянные способности. Попытка продолжать полноценную жизнь не увенчалась успехом. Время шло, меня все меньше принимали в расчет. Степаныч крутил какие-то темные дела, а я не мог ему помешать. Недавно он заявил, что терпит мое присутствие только из жалости.
— При слиянии я о нем не забуду! У меня целых два варианта справедливого возмездия: рудники или пусть сам вслепую поуправляет компанией!
— О чем ты?
— Да так, пополняю список тех, кто удостоится особого внимания.
— И велик этот список?
— Подробнее узнаешь из моей памяти. Что скажешь о таком человеке, как Михаил Орлов?
— Михаил? Ничего такого… Не сказать, что мы друзья, и шутки у него порой дурацкие, но он даже помогает нам. А что? Он тоже в списке?
— Персона номер один.
— За что?
— Это мой бывший муж, — не выдержала я.
Двойник замер:
— Муж?!
— А ты думал, лепта негатива в общем котле будет только с твоей стороны? Спешу сообщить: мне тоже есть чем поделиться. Пятью военными годами, например.
— Расскажите все.
— Разумнее дождаться твоей семьи, чтобы не пересказывать два раза.
— Не уверен, что они должны это слышать.
— Получив общую память, Маша все равно узнает.
— А изъять при слиянии этот эпизод нельзя?
Изъять?! Стереть кусок моей памяти? Я против! Да, то были не лучшие годы, но это моя жизнь. И история выстраданной нами любви. Да, порой мне очень хочется забыть… но Дэн-то будет помнить!
— Лишать правящего монарха памяти и любых ее отрезков запрещено. Маша — королева Каннира, — сказал веское слово мой муж.
Раздался звонок, и я напряглась перед встречей с самой собой. Дэн погладил мое плечо и пошел открывать.
— Замужем за Михаилом… как это вышло? — тихо спросил меня его двойник.
— Я слишком долго ждала, а он упорно ходил за мной. Еще цветок сыграл свою роль. Все не так просто объяснить.
— Война в самом деле длилась пять лет?
— Когда ты был в Лаэнтере и видел Паутину дроу? Сколько им понадобилось времени?
— Весной, через четыре месяца после моего попадания сюда.
— Ну а король успел к раздаче. Всю эту мощь нужно было остановить, когда махина уже набрала ход. В первую неделю дроу захватили больше половины Лаэнтера. — Говорю уверенно, потому как историю войны проходила, да и воспоминаний слышала множество.
Тишина в прихожей побудила обернуться… чтобы застать растерянную женскую фигуру в дверях комнаты. «До чего на мою маму похожа», — отметила я сходство. Машинально приложила ко лбу свой кружевной платочек. Зеркальным движением женщина повторила мой жест. Интересно, если я упаду в обморок, она тоже упадет? Судя по ее виду, ей хотелось. Мне тоже.
— Присядь. Не волнуйся и ничего не бойся, — мягко улыбнулся ей мой муж и усадил в кресло. — Мы пришли забрать вас отсюда. Для восстановления равновесия мироздания мы проведем слияние миров.
— Дэн… — заколебалась женщина, переведя взгляд от одного мужчины к другому. — После этого ты будешь здоров?
— Да, конечно, — ответил мой Дэн.
Его двойник хранил молчание, упрямо сжав губы.
— Тогда я согласна. А Иван?
— Мальчика мы тоже заберем. Лаэнтер станет процветающим королевством, ты получишь трон Каннира, эра дроу канет в небытие. Земля в целом останется прежней, изменятся лишь судьбы людей, которых мы упомянем отдельно.
— Когда и как?
— Заберем сына, и можно начинать. Где он сейчас?
— Маша, при слиянии мы получим общую память с двойниками. Они будут помнить все, что происходило с нами, а мы узнаем все подробности их жизни, — мрачно изрек Дэн-слепой.
— Это плохо?
— Суди сама. У них нет сына, но есть маленькая дочь. Думаю, их браку не больше года.
— Чуть больше.
— Не важно. В том мире ты была замужем за Михаилом.
Никогда не замечала, что смотреть в глаза своему отражению в зеркале так сложно. Сейчас откажется.
— За Мишкой? Я не…
— Была. И я был женат, дважды, — сказал мой Дэн. — А ты слеп и потерял все, что имел. Это жизнь! Наша жизнь — горькая, сложная, со взлетами и падениями. Можно бы поругать друг друга, предъявить претензии да остаться каждый при своем. Только деваться нам некуда. Линии напряженности таковы, что оборвутся в любой миг. Тогда один из миров исчезнет. Решайтесь, пока есть выбор.
Все-таки Дэн умеет убеждать. Когда ему надо склонить человека на свою сторону, он каким-то невообразимым шестым чувством находит именно те слова, которые нужны, чтобы подтолкнуть колеблющегося. Помимо этого, тембр голоса, мимика, жесты. Ну и конечно, взгляд в глаза. В данном случае знаменитый королевский взгляд вообще имел особое значение — он был той недостижимой мечтой, исполнения которой оба двойника страстно желали. Я себе мысленно закрыла уши, глаза и рот и, сцепив пальцы, молчала, пока мой муж обольстительно улыбался ей. Знаю — нужно для дела, знаю — глупо, потому что она — я. Но если он еще кому-то так улыбнется, убью на месте!
Согласие было получено. Остался Иван, но с ним проблем не предвиделось. А вот слепой все хмурился, поэтому я вызвалась побыть с ним, пока вторая пара из нашего квартета телепортировалась за мальчиком, которого мать предусмотрительно отправила домой.
— Дэн, — решительно начала я, потому что неодобрение и укор осязаемо повисли в воздухе. — Понять и простить после десяти лет разлуки было нелегко, но мы справились. Надеюсь, после слияния ты все поймешь и тоже простишь. Я ведь считала его погибшим.
Невыносимо думать, что меж нами ляжет трещинка из-за того, что половинка души любимого не примет моего прошлого.
— Каждый из нас заплатил свою цену за счастье. Я тоже не сразу поверила в то, что можно все забыть и исправить судьбу.
— «Испытания, уготованные тебе, ты сам разделишь на двоих…» Старик Прорицатель говорил мне об этом тогда: «Потерянное однажды верни в чашу жизни своей. И испей. Будь то самый горький яд, обернется он нектаром». Настало время собирать упущенное.
Слепой поднялся навстречу телепорту, из которого первым вышел Иван.
Мальчик был в восторге. Сначала оттого, что за ним пришел совершенно здоровый отец, потом в ожидании увлекательного путешествия вместо уроков в школе. Когда ему показали двойной комплект родителей, он оглядел всех и просиял в улыбке:
— У меня тоже есть двойник? Я с ним встречусь?
— Нет, ты у нас уникален. Зато у тебя есть маленькая сестренка. И двоюродный брат, который с нетерпением ждет тебя.
Дэн ни на секунду не выпускал руки мальчика из своей ладони. Увидев сына, я невольно улыбнулась ему в ответ и подумала, что самые злые языки не смогут усомниться в его кровном родстве с королем. Вылитый Дэн в детстве, если судить по парадному портрету в галерее династии.
— Сейчас нам предстоит напряженное и сложное дело, поэтому ты наберешься терпения и спокойно посидишь, пока мы не позовем, — немного охладил его пыл отец.
— Нет-нет, Иван должен быть при нас. Подготовка нужна минимальная, с той стороны все давно рассчитано и готово к началу. Если ты не помнишь формулу обращения заклинаний, я продиктую. Главное, чтобы ты ее озвучил, тогда процесс повернется вспять, — внес коррективы мой любимый. — Как только мы шагнем к себе, беремся за руки и, что бы ни случилось, не размыкаем их. Пока мы все в зазеркалье, можно многое изменить. Наша первоочередная задача — блокировать мир дроу, потом успеть разобраться с людьми, чьи судьбы должны быть скорректированы, и про себя не забыть, конечно. Первым вытягиваем в реальность Ивана, потом идем сами и по нисходящей. Список у меня с собой.
Я все это уже слышала, поэтому приготовилась хватать двойника себя и мальчика, если кто-то из них растеряется.
— Ну что, готовы? Начинаем! — выдохнул Дэн, вынул еще одну пуговку и, медленно проговаривая, озвучил обратное раздвоению заклинание.
Его двойник повторил, ни разу не сбившись. Зеркало даже быстрее, чем в прошлый раз, открыло путь в изнанку, и я засомневалась, где тут на самом деле зазеркалье. Все, портал активирован, теперь наши маги будут передавать нам Силу и страховать на случай непредвиденных обстоятельств.
Дэн аккуратно скользнул сквозь зеркало. Одну руку он подал своему двойнику, впервые коснувшись его, а свободную вторую протянул мне. Я прошла так же легко, одну руку подав Маше по ту сторону зеркала. Рука оказалась холодной сродни стеклянной поверхности, а голова пошла кругом от нереальности происходящего. Держать свое отражение за руку было… странно. Мы обе пока реальны и нереальны в то же время. Пространство вокруг податливо, как кисель, его можно моделировать как нам угодно. Наши двойники с двух сторон держали сына, а тот обнял Марта.
— Сейчас я активирую следующий амулет, и начнем отсекать нежелательное.
Король повернул руку ладонью вверх, на запястье сверкнул браслет, исчерченный письменами. Пространство замутилось, будто заволоклось дымом, и я обнаружила зеркало с порталом уже над собой. В то же время мое отражение никуда не исчезло, оно послушно плыло рядом в тумане, отделенное от меня тонкой гранью.
— Мама, я боюсь, — признался Иван, а Март заскулил.
То, что произошло дальше, не мог предвидеть никто. Оба наших Танна вспыхнули кровавым светом, и я увидела, как зеркало начинает множиться и отдаляться со всех сторон, превращаясь в зеркальный лабиринт. Господи, надеюсь, Дэн знает, где тут выход. Это было последнее, о чем я успела подумать, потому что в следующий миг из дальнего конца зеркального тоннеля вышла темная беловолосая фигура. Дроу! Фигура размножилась по количеству зеркал, которое было чуть меньше, чем бесконечность, и подняла арбалет, прицеливаясь в нас.
— Это ловушка. Нас опередили. Все сюда, быстро! Слияние! — первым среагировал Дэн, дергая на себя двойника.
Я попыталась дернуть Машу, но вдруг поняла, что не знаю, куда мне надо шагать. Пространство вокруг плыло, я держала сына, я судорожно цеплялась за Дэна, я тянула и меня тянули. Потом я увидела на руке своего отражения светящийся перстень и сообразила, что я — уже не та я и шагать надо к ней. Сбоку показались Тени и маги из охраны, вспыхнула полусфера, за которой висели рой коротких стрел и сгустки заклинаний. Март застыл в сантиметре от них, кто-то толкнул меня и сына, пригибая ниже линии огня и закрывая от врагов, Дэн выкрикнул команду держать сферу, разряжая обойму заговоренных пуль. Я вспомнила, что тоже при оружии, и даже успела активировать Ниррэ Танн. Субстанция, заменявшая в этом месте воздух, дрожала и потрескивала от обилия магической Силы, вброшенной в заклинания с обеих сторон, зеркала хаотично двигались, рябь в глазах сводила с ума. Громадные фигуры воинов-дроу падали десятками, но все же неумолимо приближались, продавливая своей массой нашу защиту. Тени начали бледнеть и истончаться, еще прикрывая нас, но было ясно, что это ненадолго, слишком неравны силы. Пространство вокруг все ускоряло движение, беспорядочно меняя зеркальные потолки, стены и пол, а оглушающая какофония достигла апогея. Когда терпеть это стало невозможно, я зажмурилась…
Вместе с картинкой пропало все остальное — звуки, ощущения. От страха я рискнула открыть глаза, но ничего не изменилось. Я летела во тьме, а из всех рук и лиц, которых только что было так много, остались лишь мои собственные.
— Ваня! Дэн! — сорвался с губ беззвучный отчаянный крик.
Я потеряла всех. В голове царила полная каша из воспоминаний двух прожитых жизней. Первая ночь с Дэном. Нет, с Мишкой. Я невеста, мама целует меня, а у самой слезы на глазах. Жених — Дэн, самый лучший и любимый! А вот и Мишка, улыбается и подмигивает. Храм Судьбы и толпа подданных. Коронация. Плачет маленький сын. Да нет, это Леся. Мои дети! Во что бы то ни стало я должна вернуться к ним!
Собравшись с мыслями, ощупала палец. Ниррэ Танн на месте. Королевский перстень укажет мне путь. Я вытянула руку, луч света пронзил пространство, головокружительный вихрь подхватил меня…
— Девушка! — раздраженно позвал женский голос.
Я вскинулась и проснулась. Ручка выпала из пальцев и покатилась к краю стола. Успела подхватить. Где я? Библиотека. Ряды стеллажей, неодобрительно смотрит Людмила Георгиевна. Директор называется, заснула на работе. Постойте! С чего бы мне сидеть в читальном зале? Я подскочила, оглядывая пустое помещение.
— Я думала, она работает, а она спит, — ворчливо уселась на свое место библиотекарша. — Сдавайте книги, закрываемся.
Тупо уставилась на раскрытую книгу и тетрадку с конспектом. Что-то я совсем запуталась. Сон такой странный. Перстень. Нет его, конечно. Я колец вообще не ношу. А что там еще было? Вспоминалось плохо. Вроде крутилось что-то большое и важное, совсем рядом, но сны — они такие, только что помнил, и уже зияет провал.
На автомате сдав книги, я пошла к выходу из зала. Надо ехать домой, может, успею начать контрольную. Сессия на носу. Куплю на ужин омуля, очень хочется рыбы.
— До свидания, — попрощалась я.
Библиотекарь оглянулась, убирая на своем столе. А ведь мне известно ее имя. Откуда?
— Подождите, — снова вернулась я. — Вас зовут Людмила Георгиевна?
— Да, — пожала она плечами.
— А кабинет заместителя по хранению находится в подвале! — на ходу прозревала я, ухватив то большое, что крутилось в голове.
— Девушка, вы…
— Какое сегодня число? — подбросило меня от мысли, пришедшей в голову. Самой невероятной и самой странной мысли из всех, что когда-либо приходили мне в голову.
— Первое декабря, пятница.
— Первое декабря двухтысячного года?! — уставилась я в пространство.
Я знаю, что произойдет сегодня вечером и в ближайшие десять лет! Мне срочно надо на тот перекресток, где ждет судьба! Стремглав спустившись по лестнице, я забрала шубу из гардероба и выскочила в темноту.
— Девушка, вы книги забыли! — донеслось из холла.
К черту книги! К черту остановку! Мне нужно такси! Боясь спугнуть наваждение, я ехала к дому и прокручивала в голове все события с самого начала. Помню, все помню! Помню лаэнт, дворец во всех деталях и квартиру нашу с Дэном, в которой мы жили здесь, на Земле. Невероятно, но, похоже, меня выкинуло на десять лет назад. Мы начали слияние миров, но нам помешали дроу, и меня отбросило к началу всей истории. Одну меня или нас двоих? Только бы я не ошиблась, а уж правильно распорядиться своей жизнью мы теперь сумеем.
На нужном месте я была за полчаса до появления Дэна. Здесь, это точно было здесь. В начале девятого. Я с остановки тогда зашла в мини-маркет справа у дороги, потому что магазин около дома закрывался в восемь и я в него не успевала. Мороз! Ничего, потерплю, главное, не пропустить момент. Рука с часами замерзла, так часто я отгибала краешек шубы и смотрела на циферблат. Стрелки едва двигались… Доползли до восьми. Ноги начали коченеть. Десять минут девятого… вот сейчас… пятнадцать… никого. По улице промчался черный джип. Я перебежала на ту сторону, не веря глазам своим. Не может быть. Он уже должен быть здесь. Но его нет.
Я ходила вокруг перекрестка, пока не перестала чувствовать руки и ноги. Почти десять. И кажется, я свихнулась, потому что жду прекрасного принца, стоя на морозе, вместо того чтобы давно быть в тепле. Шизофрения.
Дома было пусто и тихо, меня колотило от пробравшего до костей холода, а потом заныли заледеневшие конечности, и я горько заплакала в унисон с ними.
— Маша, Машенька, — шептал любимый голос, и я не хотела просыпаться, чтобы еще продлить сон. Пусть он больше похож на больной бред, но я согласна еще поболеть, если это необходимо, чтобы слышать его.
— Ваше величество, девушка, несомненно, выздоровеет, но сейчас ей противопоказано перемещаться между мирами.
— Сроку вам — три дня! Нас ждет много дел.
Я распахнула глаза, встретила взгляд черных глаз. Черные, чуть вьющиеся волосы пониже плеч, бархатные ресницы и брови, прямой нос, легкая восточная нотка в целом. Я никогда не видела этого мужчину прежде, но он именно такой, каким должен быть.
— Здравствуй, моя любимая.
— Здравствуй, Дэн.
Все случилось в один из дней, когда я под предлогом охоты собирался на свидание с некоей придворной дамой, имени которой теперь никто не вспомнит. До уединенного охотничьего домика было уже рукой подать, когда голова закружилась и я едва не упал с лошади. Охрана всполошилась, а мне явилось странное видение, будто все это со мной уже было и я определенно могу предсказать, что впереди ждет подземный дракон, столкновение с которым повлечет за собой цепь событий, закончившихся страшной войной. Мы немедленно повернули назад, и к обеду я был в столице, закрывшись у себя и ожидая результатов разведки.
Наличие дракона подтвердилось.
Итак, мне не привиделось, я действительно знаю, что произойдет в ближайшем будущем. Темные эльфы готовят вторжение, остановить которое под силу мне одному. Их пособники из числа людей начали действовать, устраняя носителей Таннов. Со мной они потерпели поражение, но остальные пропали в тот же день.
Дальнейшие события напоминали хождение по краю. Нужно было продумать все до мелочей, причем в кратчайшие сроки. Любое неосторожное движение могло спровоцировать дроу и их сторонников-предателей из числа высокопоставленных людей на активные действия раньше времени. Я знал главное: до начала вторжения осталось всего сорок дней, а в другом мире меня ждет суженая, которая еще до окончания зимы должна стать матерью наследника престола. Иван, наш сын, — его еще нет, от дочери отделяют целых одиннадцать лет, но свою семью я был намерен вернуть во что бы то ни стало. Поэтому дорог каждый миг. Свадьба должна состояться в ближайшие дни, независимо от того, как пойдут дела во внешней политике… и вообще независимо от всего. Надежные люди, так же как имена предателей, мне известны, но большинство сподвижников я встретил во время войны, а сейчас положиться можно на считаные единицы. Экстренно собрав своих сторонников вместе, я объявил военное положение и огласил все, что знаю о предстоящем вторжении, включая факты, которые легко проверить. Например, подготовку в соседнем Лисэйте плацдарма для наступления дроу, исчезновение правителей трех стран и их дальнейшую печальную судьбу. Существование безмагического, но очень продвинутого в военном отношении мира, где мы еще успеем позаимствовать принципиально новое оружие, работающее без привлечения магии. Для объяснения источника своего знания я пригласил авторитетных магов, которые выслушали всю историю, затеяли было дебаты, но я напомнил об утекающем времени и поименно перечислил тех из них, кто не пережил войну в прошлый раз. Три пятых состава. Так состоялось рождение Генерального совета, заменившего совет Государственный, под знаменем которого гнездились главные заговорщики. Наведя справки в Каннире, Сиртане и Периане и удостоверившись в предсказанном развитии событий, совет безоговорочно признал мою главенствующую роль в предстоящем противоборстве с врагами человечества. Теперь нельзя было медлить ни одной свечи, те, кто готовил ловушку у охотничьего домика, вскоре узнают, что мне удалось ее избежать. Почти наверняка у них есть и запасные варианты. Вопрос, кто успеет ударить первым. Я выдвинул свое главное требование — полное подчинение и максимальное содействие в устройстве личной жизни. Причем немедленно, здесь и сейчас. Не женюсь в десятидневный срок — потеряю сына. Он просто не будет зачат в известный день и час. Тогда мне станет наплевать на судьбы аристократических семей, которые целиком или частично погибнут в войне.
Это попахивало откровенным шантажом, но для моих приближенных выбор был не так сложен. Чего стоят все политические расчеты и выгоды междинастического брака перед лицом межрасовой войны? Да нет такой династии среди людей, которая бы могла противостоять дроу. А я могу. При условии выполнения моих требований. Королевский перстень, наш главный козырь, в этом мире остался единственным, и владею я им виртуозно (спасибо войне — научила). С такими резонами нельзя было не согласиться, поэтому мы начали действовать незамедлительно. Про себя я выдохнул, потому что в случае провала шансы на счастливый исход стремились к нулю.
Машу мы нашли больной, и я очень досадовал на себя за то, что забыл об этом факте. Из-за тяжести состояния пришлось выжидать еще три дня, пока здоровье позволило ее забрать. Одновременно мы сняли ключевые фигуры заговора и разгромили гнездо фанатиков культа дроу.
Следующим шагом было предупредить соседей. Здесь все оказалось гораздо сложнее. Международные переговоры, да еще в отсутствие первых лиц, грозили затянуться на неопределенное время. Видя нежелание идти на компромисс, я пожал плечами, сообщил о закрытии границ Лаэнтера и о времени возращения остальных трех Таннов. Куда попали мои коллеги, осталось невыясненным, достоверно мне было известно лишь об их гибели. Перстни возвращались по одному, только получив их, наследники становились истинными защитниками своих земель. До тех пор говорить нам было не о чем. Присоединиться к Лаэнтеру, пока угроза существовала только в моем воображении, никто не захотел. Тем более жесткими будут мои требования, когда дроу появятся на горизонте.
Все эти события пришлось втиснуть в пятнадцать коротких дней, итогом которых стала свадьба, едва не вызвавшая раскол в верхах общества. Земные Машины дела — объяснение с родителями, университет и друзей пришлось отложить до лучших времен. В итоге вышло почти похищение, и в какой-то момент я чувствовал, что еще шажок — и натянутая нить лопнет.
Война все же была. В этот раз она обошла исконную территорию нашего королевства, хотя стала причиной присоединения к нему более десятка больших и малых областей. Каннир снова стал нашим. Те, кто не поверил моему предостережению, спустя месяц искали спасения под крылом Лаэнтера. Даже так люди едва устояли. Это было совсем не просто — повернуть судьбу на нужный путь. Но мы это сделали.
Элианель и Дэйтон поженились в срок, который я указал им с точностью до дня, Маша переживала за свою родню, но у них все сложилось. Отец избежал операции и может похвалиться недюжинным здоровьем. Титул князя для него теперь не пустой звук. Двоюродный брат Юрий возглавляет королевскую геологическую службу. Младший брат Александр работает на Земле в представительстве Лаэнтера, они большие друзья с графом Саэтом. Особое внимание моя королева уделила судьбе Михаила. Я был не против, поскольку лично они даже не встречались, а познакомить его с девушкой по имени Юлия удалось руками общих знакомых. У четы Орловых двое детей.
Маша стала единственным в нашем мире мастером снов, создала свой прекрасный мир, куда имеет вход любой подданный Лаэнтера. Хранит этот мир юная Рия — почти Машина копия, только более ветреная. По совместительству — жена Нэля. Эти двое взбалмошных духов — идеальная пара.
Сегодня пятнадцать лет со дня нашей свадьбы. Было ли в реальности то, что помним лишь мы двое? Я полагаю, да, хотя сейчас кажутся невероятными все те события, что предшествовали легендарной встрече короля и королевы Лаэнтера, о которой написана не одна баллада. Я много думал о том, как дроу вычислили точку слияния, чтобы явиться с вполне определенными намерениями. Наверное, моя ошибка, что я не принимал их в расчет как силу, способную нам помешать. Они никогда и ничем не проявляли себя, но, если эльфам было известно о параллельной реальности, дроу тоже могли быть в курсе и держать нас в поле зрения. Пока мы не представляли угрозы, они сохраняли статус-кво, а когда мы проявили интерес к миру-двойнику, дроу разработали собственный план, как остаться единственной реальностью. В самом деле, собрать всех причастных и уничтожить в момент слияния — я бы и сам не упустил подобной возможности. Только вот процесс мы уже запустили, и Судьба в очередной раз сыграла в собственную игру. Откат на десять лет назад, когда мир был один, — чем не слияние?
Я точно помню, что данное мне в день совершеннолетия предсказание ничего не говорило о выборе чести, зато предрекало великое будущее. Однажды после войны я спросил Прорицателя, помнит ли он то, первое предсказание и как так могло получиться, что изменилось событие, произошедшее за десять лет до раздвоения и слияния миров? Он лишь улыбнулся и указал на первую заповедь, высеченную по периметру купола храма Судьбы. «Непостижимы и неисповедимы пути Ее».
Мы очень благодарны, что в новой картине бытия многое обрели и избежали прежних ошибок. Было тяжело без разбега прыгнуть в новое будущее, но мы справились. Пятнадцать лет минули, и мы не знаем, что ждет нас впереди, но вместе мы преодолеем любые препятствия.
Я счастлив со своей женой и точно знаю, что королевская чета Лаэнтера наиболее уважаема и авторитетна в международной политике. А еще нам по-человечески завидуют. Трое прекрасных детей: старший Иван, средний Ларт и малышка Лесенька, всеобщая любимица. И чувства, которые мы пронесли сквозь невзгоды и тепла которых хватит еще лет на… Маша, нам хватит ста лет?
Как не вовремя!
Она здесь, ваше величество