Руслана

Путешествовать по Италии в разгар лета — развлечение не для слабонервных. Это я поняла после первого же дня, проведённого под палящим солнцем её древней столицы.

По мере того как стрелки часов медленно, но верно приближались к цифре двенадцать, а температура грозилась перевалить за отметку сорок, росли и мои шансы получить тепловой удар.

Не подумайте, я вовсе не привередливая. Мне нравилось бродить по узким мощёным улочкам, овеянным дыханием старины; любоваться роскошными фонтанами, служившими украшением маленьким, будто нарисованным, площадям; сидеть на ступенях всем известной Испанской лестницы и восхищаться великолепием античных творений.

Но делать это на солнцепёке, когда воздух раскалён до предела, а вокруг тебя снуют толпы галдящих туристов — удовольствие, скажу я вам, ниже среднего.

Сами римляне с гордостью утверждают, что для изучения их города не хватит и целой жизни. Мне же с лихвой хватило и половины дня. И теперь единственное, о чём я мечтала, это как можно скорее добраться до ближайшей станции метро, вернуться в гостиницу и провести остаток дня под холодным душем.

Инка — заядлая путешественница, спортсменка и активистка, а по совместительству ещё и моя лучшая подруга, в отличие от меня ленивой, плевать хотела и на жару, и на толчею на римских улочках. Только попискивала от восторга, когда мы приближались к очередной достопримечательности, и спешила сделать уже не знаю какое по счёту селфи.

Когда добрались до достославного Колизея (пешком!), я была готова отдать богу душу. Глотнув в последний раз из бутылки тёплую воду, принялась осматриваться, выискивая взглядом юрких торговцев, предлагавших туристам минералку, палки для селфи и прочие мелочи. Поймав одного из них, смуглого паренька, изъяснявшегося на ломаном английском, протянула ему монетку, взамен получив очередную порцию холодной живительной влаги.

Кажется, ещё поживу.

— Колизеюшка! — подруга издала победный клич и ринулась к бесконечной очереди, длинным шлейфом тянувшейся от древнего сооружения.

— Нет, Инна, мы в него не пойдём! — придерживая рукой соломенную шляпку, я бросилась за подругой. — Ты видела это столпотворение?! Мы и через час туда не проберёмся!

— Но это же Колизей, — посмотрела на меня, как на умалишённую, Инка. — Разве можно побывать в Риме и не увидеть это чудо?

— Может, завтра увидим, а? Чудо ведь никуда не денется, — пошла я на компромисс. — Или сегодня вечером. — Сложила ладошки возле груди и протянула жалобно: — Пли — и — из…

— Вечером будет закрыто! — осталась непреклонной подруга. В серых глазах её появился знакомый маньячный блеск. Инка уже предвкушала долгую фотосессию на руинах амфитеатра и последующее за этим распространение фотографий по всем существующим соцсетям.

Я застонала. Поняла, что отговаривать её бесполезно, и с видом мученицы поковыляла к этой доисторической громаде.

Признаюсь, насчёт часа я немного ошиблась. Мы проторчали в очереди целых полтора. И вот наконец, расставшись с очередной банкнотой и получив вожделенные билеты, миновали металлическое ограждение. Инка решила начать осмотр сверху и прыткой козочкой поскакала по лестнице на второй этаж. Тяжело вздыхая, я поплелась за нею следом.

Пока подруга занималась самопозированием, я, свесившись вниз, смотрела на узор из полуразрушенных стен, располагавшихся под самой ареной и некогда составлявших подвальные помещения, в которых метались хищные звери и готовились к бою бесстрашные гладиаторы.

Почему‑то подумалось, что снаружи Колизей выглядел куда более впечатляюще, чем изнутри. Особенно вечером, в ореоле жёлтых огней, подёрнутый дымкой таинственности. Конечно же, если верить просмотренным в сети фотографиям.

Всё‑таки надо было приходить сюда вечером. Полюбовались бы со стороны на это чудо света и хватит.

От запоздалых сожалений меня отвлекла девушка в необычном ярком платье, как будто сотканном из цветов. Она показалась из‑за одной из стен и, вскинув голову, смотрела прямо на меня. А поймав мой взгляд, весело подмигнула и снова исчезла в каменном лабиринте.

— Инна, мы можем спуститься вниз, под арену?

— Неа, — подруга приняла кокетливую позу и сделала ещё один снимок. — Не пустят. Хотя за такие деньжищи…

Я не дослушала её, отвлеклась, когда тренькнул телефон.

— Ну наконец‑то, — проворчала беззлобно. — Неужели вспомнил о своей невесте?

Ещё утром, только прилетев в аэропорт Фьюмичино, сразу же отправила Димке сообщение. Второе послала, когда мы приехали в гостиницу. Но ответом мне была тишина. Посчитав, что любимый с головой ушёл в работу, а телефон, как обычно оставленный в режиме «без звука», затерялся где‑то среди папок на рабочем столе, решила его больше не беспокоить и смиренно ждала от него звонка.

Пока рылась в своём бездонном плетёном бауле в поисках телефона, Инка уже успела переместиться в другую часть амфитеатра и теперь щёлкала фотоаппаратом оттуда. Помахала мне и приказала замереть, чтобы она могла сфотографировать кареглазую красотку в длинном белом сарафане, то бишь меня.

Ну я и замерла. Вернее, остолбенела. Потому как в тот момент лихорадочно читала полученное сообщение, с трудом вникая в смысл жестоких строк.

Лана, я люблю тебя. Но, как оказалось, совсем не той любовью. Ты замечательный, солнечный человечек, который способен одной только улыбкой осчастливить любого мужчину. Но, к сожалению, не меня.

Наша любовь уже давно перестала быть настоящей. Может, это время убило чувства. Может, изменились мы. Или изменился я.

Было сложно сказать тебе об этом в глаза… Прости. Надеюсь, когда‑нибудь ты сумеешь преодолеть обиду, и мы снова станем друзьями.

В изнеможении прислонилась к каменному выступу, вновь и вновь вчитываясь в коротенькое послание, отказываясь верить в смысл больно ранящих слов.

— Руся…

Я даже не заметила, как вернулась Инна, и теперь смотрела на меня с недоумением и тревогой, силясь понять, что же только что произошло.

Молча протянула ей телефон и зажмурилась, не в силах побороть слёзы.

Бросил меня при помощи смски. Пять идеальных, сказочных лет псу под хвост.

— Вот урод! — кратко резюмировала Инна. Глянув на меня, зашептала быстро: — Ну, ну, Руся, не плач. Ещё пожалеет и передумает. Мало ли что на него нашло! У мужиков у всех перед свадьбой крыша едет. Будем считать это предбрачным помутнением рассудка. Уверена, не успеешь вернуться домой, как он приползёт к тебе на коленях вымаливать прощения за эту идиотскую смску.

— Не приползёт, — я шумно выдохнула, нервно смахнула слёзы, почувствовав на себе любопытные взгляды остановившихся рядом туристов.

Димка не такой. Слов на ветер не бросает и, если уж что‑то решил, то от решения своего не откажется. Никогда.

Исключением стали только я и наша с ним свадьба, с мыслью о которой теперь можно было благополучно распрощаться.

Подумав об этом, дрожащей рукой нацепила очки, надвинула пониже шляпу. Её широкие поля, как оказалось, не только защищали от коварного солнца, но и помогали маскироваться.

— Пойдём. — Инна взяла меня под руку. — Вернёмся лучше в гостиницу.

К тому моменту мне уже было всё равно, куда мы отправимся и что будем делать. Хоть пешком через весь Рим. А лучше сразу с ближайшего моста в Тибр.

Перед входом в метро подруга притормозила и, достав из сумочки мобильный, с каменным выражением лица принялась искать в контактах чей‑то номер.

— Инн, а смысл? — сразу догадалась я, с кем она решила пообщаться.

— Хочу узнать, что это за фокусы, — ответила несостоявшаяся подружка невесты.

Я в сотый раз глянула на экран телефона, что сжимала в руке, в тайне надеясь, а вдруг проклятое сообщение — всего лишь глупая шутка и следом за ним придёт ещё одно с кучей смайлов и заверениями в вечной любви. Но новая смска так и не появилась.

— Звони, — прошептала тихо.

Секунды, пока из Инкиного телефона доносились гудки, показались мне вечностью. Наконец девушка подобралась и громко затараторила:

— Дима! Ты совсем обалдел?!

Я слышала его, такой родной мне голос, но разобрать, что он говорил, не смогла. Стояла, затаив дыхание, и не шевелилась, только с надеждой смотрела на подругу.

— Урод! — резко свернула разговор Инна и сунула телефон обратно в сумку.

— Что он сказал?!

— Пойдём, Руся, — схватив за локоть, она потащила меня в подземку.

— Инн…

— Сказал, что он трусливая сволочь, которой не хватило смелости расстаться с тобой лично, — явно подкорректировала слова моего бессердечного жениха подруга и воскликнула в сердцах: — Какая же он всё‑таки скотина! За неделю до свадьбы!

Я горько усмехнулась.

Идея отправить меня в Италию принадлежала Диме. Он даже билет мне оплатил в подарок по случаю окончания универа. В аэропорту, прощаясь со мной, не переставал повторять, что будет скучать и считать дни до моего возвращения. Советовал отдохнуть, повеселиться, как следует пошопиться и ни о чём не переживать.

Не переживать!

Интересно, он уже тогда знал, что бросит меня? Может, специально и сдыхался. Сам ведь признался, что духу хватило только на одну единственную жалкую смску.

— Урод, — ещё раз подытожила Инна.

Я зажмурилась, чувствуя, как по щекам снова бегут слёзы. Стоило подумать о свадьбе, как всё внутри меня сжималось от тоски по любимому.

Можно сказать, он бросил меня прямо у алтаря. На неделю раньше, конечно, но легче от этого не становилось. Скверное ощущение.

Теперь нужно будет возвращать платье, извиняться перед приглашёнными, выслушивать стенания родителей…

Чёрт!

С Димкой я познакомилась на первом курсе университета. Увидела его и сразу пропала. Наши отношения можно было сравнить с фейерверком. Феерия страсти. Подруги завидовали мне чёрной завистью и не уставали шутливо напоминать, какой идеальный мне достался мужчина.

Да я и без них это прекрасно знала. Димка был самым внимательным и самым нежным ухажёром, чуть ли не на каждое свидание таскавшим мне букеты роз и распевавшим под моими окнами полуночные серенады.

Согласитесь, в наше время таких романтиков днём с огнём не сыщешь. А мне повезло встретиться с этим раритетом, понравиться ему, завязать отношения…

Мама с папой разве что не молились на будущего зятя и благословляли день, когда я случайно столкнулась с ним в коридоре университета.

Дима стал моим первым мужчиной, смыслом моей жизни. Я уже заранее придумала имена троим нашим будущим малышам и мечтала прожить с ним до глубокой старости.

А теперь понимаю, что голубые мечты так и останутся всего лишь несбыточными мечтами. Я в чёртовой Италии. С обручальным кольцом и разбитым сердцем.

Оказавшись в гостинице, заперлась в ванной и ревела там как белуга, пока не закончились слёзы. Только когда подруга начала осторожно скрестись в дверь, намекая, что ванная одна, а нас вообще‑то в номере двое, я вернулась в комнату.

При виде меня Инна почему‑то разозлилась.

— Руся, ну ты чего в самом деле?! Будешь рыдать теперь дни напролёт? Из‑за какого‑то там урода?!

— Не из‑за какого‑то урода, — хлюпнула носом я. — А из‑за моего.

Хотя нет, теперь уже и не моего. Чужого…

— Ну ладно бы, если бы он умер, — выхаживая по комнате, своеобразно утешала меня подруга. — Тогда бы твои слёзы ещё были уместны. А так… Это он должен волосы на себе рвать, что пренебрёг такой красоткой. Иди‑ка сюда!

Инна подтащила меня к шкафу с зеркальными створками. В них отражались высокая пышногрудая блондинка с коротким каре и ярко подведёнными серыми глазами и среднего роста худенькая шатенка с припухшим от слёз лицом и поникшими плечами.

— Если думаешь, что я позволю тебе киснуть всю неделю в номере, страдая по этому пресмыкающемуся, даже не надейся. Так! Сейчас быстро приводишь себя в порядок, и мы идём есть пиццу. Итальянская пиццерия занимает второе место после Колизея в моём списке достопримечательностей.

— Инн… — я снова шмыгнула носом. — Может, ну её, эту пиццу? Лучше пойдём напьёмся, а?

Подруга что‑то прикинула в уме, и на её лице появилась так хорошо знакомая мне предвкушающая ночное безумие улыбка.

Вечером мы с Инной узнали об итальянцах один интересный факт: в большинстве своём они не дружат с английским. Совсем. По крайней мере, те прохожие, с которыми нам довелось пообщаться в попытке выяснить, где в центре Рима можно найти приличное и не слишком дорогое заведение, либо глупо улыбались в ответ и разводили руками, либо пытались что‑то сказать — показать, перемежая слова иностранного языка с итальянским. А заканчивалось всё настырными попытками узнать наши имена и название гостиницы, где мы остановились.

От очередного аборигена, к которому имели глупость обратиться со злободневным вопросом, спасались чуть ли не бегством, слыша вдогонку назойливые «Bella!» и «Ti amo!». Так с Инной и не поняли, в кого же из нас двоих он влюбился с первого взгляда и считал непревзойдённой красавицей. Но возвращаться и уточнять эти нюансы не стали.

В популярные места, куда стекалось большинство туристов, идти не хотелось. В субботу вечером там наверняка будет аншлаг и цены окажутся безбожно завышены. А мы, пока ещё безработные двадцатитрёхлетние выпускницы, могли позволить себе только скромную попойку и не имели права шиковать.

«Всё‑таки Димка гад ползучий», — снова вспомнила я о своём коварном возлюбленном. Не мог подождать несколько дней и испортить мне жизнь в конце отпуска. Наверное, не терпелось избавиться от статуса обручённого.

С грустью посмотрела на украшавшее безымянный пальчик колечко, с которым у меня так и не хватило духу расстаться, и почувствовала, как горлу снова подступает едкий комок.

— Руся, не начинай, — сразу уловила перемену в моём настроении Инна.

— Не буду, — взяв себя в руки, пообещала я и ринулась пытать счастья у идущих навстречу нам девушек.

Парней решили обходить десятой дорогой, дабы избежать новых восторгов по поводу нашей внешности и очередных признаний в любви. Сейчас я была настроена весьма категорично против этого злого чувства.

На сей раз нам повезло. Девушки хорошо владели английским и подробно объяснили маршрут к популярному, но известному в узких кругах ночному клубу. Оставалось только спуститься в метро, проехать одну остановку, немного попетлять по лабиринту улочек, и мы на месте.

Поблагодарив добрых самаритянок, направились к подземке.

Уже через полчаса мы сидели за барной стойкой и пытались объяснить стоявшему по другую её сторону парню, что нам нужно покрепче и побольше. Благо бармен попался смышлёный, а на мою просьбу приготовить эликсир от разбитого сердца с улыбкой заявил, что хотел бы посмотреть на того сумасшедшего, который посмел разбить сердечко такой красавице.

— Нравятся мне эти итальянцы, — когда парень занялся коктейлями, доверительно сообщила Инна. — Сплошные комплимент за комплиментом. Я себя прям богиней чувствую.

— Димка тоже постоянно комплиментами рассыпался, — подперев рукой щеку, подавленно пробормотала я.

Инна знаком показала бармену, чтобы готовил скорее свой эликсир и не заморачивался закуской. Подруга явно считала, что на голодный желудок я быстрее дойду до нужной кондиции и перестану разводить сырость.

— Предлагаю игру! — вдруг оживилась «моя жилетка». — Одно упоминание об этом гуманоиде — один шот.

— Я же себе коктейль заказала, — меланхолично напомнила ей и с тоской прошептала: — Интересно, чем он сейчас занят? А вдруг уже нашёл мне замену?

От этой мысли сердце пронзили одновременно и боль, и ревность.

— Первый шот! — не терпящим возражений тоном распорядилась Инна.

Как по мановению волшебной палочки передо мной появилась стопка с чем‑то прозрачным и, по — видимому, очень крепким.

— Граппа, — сверкнул белозубой улыбкой бармен.

Я подозрительно принюхалась и под бдительным оком своих надзирателей заглотнула итальянское пойло.

— Ну ничего себе, — просипела, почувствовав, как из меня чуть не выбило дух. — Жесть.

Инна заботливо пододвинула ко мне коктейль в высоком бокале, предлагая запить иностранную гадость розовой бурдой, тоже иностранного происхождения, с нелепым названием «Клубничные ласки».

— Хочешь, чтобы в гостиницу я возвращалась ползком? — с сомнением покосилась на подругу.

— Всё под контролем, положись на меня, — беспечно отмахнулась Инна.

Я недоверчиво хмыкнула. В последний раз, когда решилась на неё положиться, это закончилось плохо для нас обеих.

К сожалению, чем больше я хмелела, тем болтливее становилась и тем сильнее мне хотелось говорить о Диме. Вспоминать наши с ним самые яркие моменты и делиться ими с окружающим миром. Под окружающим миром я подразумевала себя, Инну и ни бельмеса не понимавшего по — русски бармена, но поглядывавшего на несчастную туристку с сочувствием.

Иногда на горизонте появлялись желающие завести с нами знакомство, но подруга с помощью жестов недвусмысленно посылала их в дальние дали, и мы снова оставались наедине с нескончаемыми стопками и моими омрачёнными грустью воспоминаниями.

«Душеизлияние» провоцировало появление новых шотов и, как результат, более тяжёлую степень алкогольного опьянения.

— Лана, — в конце концов не выдержала Инна, — ну хватит! Пострадала немного и баста! Давай двигаться дальше.

— А может, со мной что‑то не так? — вдруг почувствовала острый приступ закомплексованности. — Может, я недостаточно для него хороша? Больше не привлекаю его как женщина?

Инна сделала глубокий вдох, затем выдох, настраивая себя на благодушный лад и наверняка борясь с желанием треснуть меня чем‑нибудь тяжёлым, чтобы я наконец перестала ныть и страдать.

— Ставлю на то, что ты за пять минут охмуришь любого в этом клубе.

— Из тех, что к нам клеились? — пьяно хихикнула я. — Для этого и минуты не понадобится.

— Нет, — Инна крутанулась на высоком стуле и, закинув ногу на ногу, обвела полутёмное помещение сосредоточенным взглядом, — выберем в жертвы кого‑нибудь посолиднее, а не эту шпану. Тех, кто не обращает на нас внимания.

Я равнодушно передёрнула плечами и продолжила потягивать приторно — сладкий коктейль.

— Нашла! — воскликнула вдруг Инка и резко развернула меня лицом к залу, так, что перед глазами замельтешили разноцветные круги. — Видишь тех стильно одетых красавчиков?

— Которые с каменными рожами? — заметила в дальнем углу на диванчиках трёх парней, скучающими взглядами обводивших танцпол.

— Именно, — удовлетворённо кивнула подруга. — Засекаю время. Через пять минут как минимум один из них окажется у твоих ног. И потом не ной мне и не компостируй мозги своими несуществующими комплексами.

— А давай! — неожиданно для себя самой азартно решилась я.

Что мне терять в этой жизни? Самое главное я уже потеряла.

Допив для храбрости коктейль, одёрнула шёлковую блузку, перекинула волосы на спину и отправилась воплощать в жизнь коварный Инкин план.

Если бы знала, во что вляпаюсь, ни за что бы не потащилась на чёртов танцпол!

— Какой‑то унылый у нас получается мальчишник. — Лука скучающе зевнул и мельком глянул на экран телефона. Ещё не было даже одиннадцати, а он уже мечтал поскорее убраться из затрапезного, по его мнению, клуба. — Говорил же, надо было устроить частную вечеринку, заказать девочек, а не тащиться на эту помойку.

— Уже забыл, чем закончилась последняя твоя частная вечеринка? — усмехнулся парень в светлых джинсах и белой футболке. — Мне перед свадьбой трупы не нужны.

— Согласен с Лукой, — пробормотал сидевший напротив них молодой человек в очках. Знаком велев официантке повторить их заказ, закинул руки на спинку дивана. — Просто напиться я вполне мог и дома.

— Во — о — от! — возвращая на столик пустой бокал, громко подчеркнул Лука. — Даже святоша Габриэль не против развлечься. Предлагаю найти более интересное заведение, есть тут одно неподалёку. Что скажешь, Дарио?

— Ну да, святоша, — оставив без внимания адресованный ему вопрос, хмыкнул жених и покосился на Габриэля.

В глазах последнего впервые за вечер мелькнул интерес. Проследив за взглядом друга, Дарио понял, что вызвало у того любопытство. Девчонка в коротких шортах и тёмно — синей блузке с копной каштановых волос, прикрыв глазах, соблазнительно двигалась в такт музыке.

— Предлагаю всё‑таки остаться здесь, — вдруг передумал Габриэль. На лице ведьмака появилась предвкушающая веселье улыбка. — Устроим нашему жениху маленькое испытание.

Дарио недовольно скривился.

— Что, прям сегодня? Накануне моей собственной свадьбы?

— Боишься переутомиться? — подначил его Габриэль.

— Иди ты к демону! — беззлобно откликнулся жених.

— Уже был там, — напомнил ему ведьмак и выжидательно посмотрел на друга, напоминая тому о проигранном когда‑то пари.

Зная, что платить за свой проигрыш всё равно рано или поздно придётся, Дарио, в очередной раз вспомнив бедного демона и всю его родню, поднялся и направился к наслаждавшейся танцем девушке.

— А это должно быть интересно, — поудобнее устраиваясь на диване, протянул Лука. — Пожалуй, я тоже ненадолго задержусь.

Руслана

Инна как в воду глядела. Спустя несколько минут один из троицы — высокий брюнет с тёмно — карими глазами и сексуальной щетиной на холёном лице нарисовался передо мной.

Стоит отметить, нарисовался он очень вовремя. Как раз в тот момент коварный алкоголь одержал верх над слабым телом, и меня повело. Возникло странное ощущение, будто земля уходит из‑под ног, и всё вокруг подёрнулось непроницаемой пеленой. Всё, кроме смазливого итальянца, ловко подхватившего меня и заключившего в свои объятия.

Но лучше уж в объятиях, чем на полу.

— Привет, — сказал он на… Так и не поняла, на каком языке ко мне обратился.

Чёртовы шоты…

Слабость в коленях не спешила проходить, и я на всякий случай решила пока не отказываться от подпоры.

— Такая аппетитная девочка, — продолжил он наше знакомство. Погладил меня по щеке и, демонстративно втянув носом воздух, заявил шёпотом: — Сладко пахнешь. Пойдёшь со мной?

— И что, это работает? — хмыкнула я. — Хоть кто‑нибудь ведётся на твоё самоуверенное «пойдёшь»?

— Все без исключения, — «скромно» признался незнакомец и, не ослабляя хватки, снова зашептал мне что‑то на ухо.

После его абракадабры перед глазами окончательно всё помутнело. Попробовала обернуться, чтобы отыскать взглядом подругу, но в обволакивающем помещение мареве могла различить только обнимавшего меня итальянца.

Мне бы разозлиться, оттолкнуть от себя прилипалу. На худой конец позвать Инну или того душку — бармена, что стойко терпел моё нытьё на протяжении всего вечера. Но ни злости, ни страха, как ни странно, я не почувствовала. Безвольной куклой замерла в его руках, не способная ни закричать, ни пошевелиться.

— Отпустишь? — попросила, хоть и предчувствовала, каков окажется ответ.

— Не сейчас… — карие глаза гипнотизировали, подавляли волю.

Уплывая в туман, я надеялась, что подруга всё‑таки где‑то рядом и сумеет меня защитить. Обещала ведь, что всё у нее будет под контролем.

К сожалению, под контролем оказалась я. В незнакомом городе, во власти совершенно незнакомого мне мужчины.

По коже бежали мурашки. То ли из‑за работавшего в комнате кондиционера, то ли на меня так действовали прикосновениях чужих губ и рук.

На миг зажмурившись, снова распахнула глаза, пытаясь понять, где я. Но и вторая попытка осмотреться тоже оказалась провальной.

Ролеты были опущены, и в темноте едва угадывались очертания мебели. Кажется, меня занесло в чью‑то спальню. Бессовестный похититель обнаружился рядом. Я не видела его, но чувствовала у себя за спиной его дыхание, его губы, увлечённо исследовавшие поцелуями мои плечи, шею.

Пыталась запаниковать, скинуть удерживавшие меня руки, попробовать позвать на помощь, но моё собственное тело было мне неподвластно. Чем сильнее хотела испугаться, тем слабее и, к своему стыду, податливее становилась я.

Что за чёрт! Может, бармен заодно с этим маньяком? Подмешал мне какую‑нибудь дрянь в коктейль, вот я и превратилась в ко всему готовую игрушку.

Блузка как‑то незаметно оказалась приспущена, горячие ладони теперь мягко оглаживали живот и бёдра, и заканчивать на этом свои тактильные исследования незнакомец явно не собирался. Почувствовала, как пальцы его добрались до пуговицы на шортах и, легко справившись с ней, скользнули под ткань трусиков. Я шумно выдохнула, невольно прикрыла глаза, разве что голову ему на плечо не пристроила. К счастью, вовремя спохватилась и принялась ругать себя последними словами. Мысленно. На что‑то большее сил не хватало.

— Кто такой Дима? — неожиданно спросил он, вероятно, решив разнообразить диалогом наше с ним… тесное общение.

— А кто такой Дима?.. — на миг выплывая из эйфорического состояния, пробормотала я.

Поняв, что только что сморозила, до боли прикусила губу. Кажется, так низко в своих глазах я ещё не падала.

Туман в голове мешал сосредоточиться, а от становившихся всё более откровенными ласк внизу живота появилось знакомое томление.

И дёрнуло же меня отправиться в чёртов клуб…

— Так кто такой этот Дима? — допытывался тем временем мой соблазнитель. Задрав несчастную блузку, легонько сжал вдруг ставшее болезненно чувствительным полушарие. — Ты всю дорогу о нём вспоминала.

— Дима, — выдохнула, тщетно пытаясь собраться с мыслями, — мой будущий муж… То есть уже бывший будущий муж.

— Мудрёно… Больше не произноси это имя, — посоветовали мне хриплым шёпотом.

Слушаюсь и повинуюсь, блин.

Очень хотелось послать чёртового командира куда подальше. Но вместо этого, подвластная очередному его приказу, я покорно подняла руки, и блузка в один миг переместилась на ковёр. Позже там же оказалась вся остальная моя одежда.

— Что ты со мной сделал? Это какие‑то наркотики? — едва удерживаясь на ногах от накатывающих слабости и наслаждения, пробормотала я.

Ох, боюсь, завтра я буду люто ненавидеть себя и проклинать за испытываемое удовольствие, что дарили мне сейчас его прикосновения.

— Никаких наркотиков. Ты ведь сама этого хотела. Иначе бы не извивалась так соблазнительно перед нами в клубе.

— Я не хотела и не изви… — мой ответ смешался с предательским стоном.

С каждой секундой всё сложнее становилось противиться страстному влечению. Откинув назад голову, я растворялась в его ласках, его поцелуях, стремительно приближаясь к желанному финалу.

— Всё ещё не хочешь? — сорвав с моих губ очередной полустон — полувсхлип, этот мерзавец неожиданно остановился.

А по — другому его и не назовёшь. Довёл девушку до невменяемого состояния и в конечном итоге лишил оргазма.

Мои мысленные возмущения немного притупились, когда он развернул меня лицом к себе и завладел моими губами, одним только поцелуем чуть снова не погрузив в пучину блаженства. Потом, отстранившись, принялся нарочито медленно стаскивать с себя одежду.

Ненавижу…

Когда с церемонией раздевания было покончено, меня осторожно уложили на постель. Как и в клубе, всё вокруг было затянуто странным маревом. Лишь силуэт высокого стройного мужчины обозначился в темноте и татуировка у него на предплечье — чёрная змейка из непонятных символов, которую успела заметить, когда он ко мне наклонился.

А дальше перестала что‑либо замечать и понимать, всецело отдавшись во власть головокружительных поцелуев и чувственных прикосновений.

Определённо, мне попался очень нежный и внимательный любовник, что было весьма странно, если учесть, что оказалась я с ним в постели не по своей воле. Мог бы быстренько удовлетворить свои плотские желания и оставить меня в покое, не заморачиваясь долгими прелюдиями. Но он не спешил, превращая мгновения нашей близости в некий любовный ритуал. Его мучительно медленные движения во мне, сводящий с ума шёпот, перемежавшийся с поцелуями, действовавшими похлеще любого афродизиака, сделали своё дело. Я, как это поэтично описывают в романах, воспарила к небесам. Вместе со своим загадочным похитителем.

Уже потом, медленно уплывая в сон в его объятиях, пробормотала:

— А я думала, это Димка самый нежный в мире любовник…

Развить тему о бывшем женихе мне не дали, закрыв мне рот очередным поцелуем.

Девушка резко села на постели и прижала ладонь к губам, стараясь подавить в себе крик. Сердце в груди тревожно отсчитывало удары, и в унисон им где‑то вдалеке послышались первые громовые раскаты. Заглушив невольный всплеск Силы, Вероника босиком пересекла комнату и вышла на балкон.

Несмотря на все попытки успокоиться, взять себя в руки, сама того не желая, она продолжала призывать ненастье. На небе заклубились тучи, рассекаемые яркими вспышками молний. Недовольно зашумели деревья, нашёптывая ведьме о чём‑то своём, сокровенном, и словно бы негодуя.

Некоторое время Вероника стояла неподвижно, впившись пальцами в каменные перила балкона, и прислушивалась к этому ропоту, понятному только лишь ей одной.

— Он не способен на такое, — наконец прошептала она, отвечая невидимому собеседнику, и по бледным щекам её побежали горькие слезы. — Только не он…

Будто подстраиваясь под настроение юной ведьмы, небо яростно полоснула молния, и из его чёрных глубин на землю посыпались крупные дождевые капли.

Вернувшись в комнату, Вероника стала поспешно собираться, словно молитву повторяя одну единственную фразу:

— Он не такой, не такой… — Переодевшись в джинсы и футболку, стянула с вешалки кожаную куртку и невольно скользнула взглядом по алому платью, приготовленному для обручального обряда. Вытерев слёзы, твёрдо произнесла: — Дарио любит меня, и ты ошибаешься. Он не способен на измену!

И тем не менее Вероника понимала, что пока не убедится в этом сама, не успокоится. Несмотря на веру в любимого, девушка была вспыльчива, импульсивна и, чего уж греха таить, очень ревнива. Снедаемая ревностью и подозрениями, она не сможет пройти обряд слияния Силы, и духи снова окажутся ею недовольны.

Крадучись, юная ведьма бесшумно спустилась по лестнице, пересекла просторный холл, в тайне надеясь, что все обитатели особняка уже давно пребывают в объятиях Морфея и о её спонтанной вылазке в город никто не узнает.

Выскочив на крыльцо, помчалась к своему автомобилю. Машина брата уже была в гараже, и на какой‑то миг Вероника засомневалась, не зная, как поступить: прислушаться к шёпоту предков и самой всё проверить или же разбудить Габриэля и спросить у него, что произошло на злополучном мальчишнике. И куда, а главное с кем(!), после их посиделок уехал Дарио.

Понимая, что старший брат только посмеётся над её опасениями, обзовёт ревнивицей и паникёршей, а в довершении ко всему велит возвращаться в постель, девушка решила последовать совету своей незримой подруги.

После помолвки Вероника чувствовала жениха, знала, когда он применял Силу, и по её следам могла отыскать Дарио в любом уголке Рима и даже далеко за его пределами.

Чем ближе она приближалась к центру города, тем отчётливее ощущала его магию. Заклятие, которым воспользовался ведьмак, должно было изрядно его вымотать. Теперь ей стало понятно, отчего встревожились духи. Такой всплеск Силы не мог остаться незамеченным.

— Идиот! — со злостью прошипела ведьма и гневно ударила ладонью по рулю. — Я месяц не обращалась к чарам, берегла себя для обряда, а он за один вечер потратил столько Силы!

Магический след привёл ведьму к небольшой гостинице в историческом центре Рима. Под действием её чар двери бесшумно отворились, и девушка, миновав небольшое уютное фойе, поднялась на второй этаж. Пройдя по полутёмному коридору, остановилась возле двери под номером тринадцать.

Где‑то глубоко внутри тихий голос советовал ей повернуть обратно и уйти, положиться на верность Дарио и его любовь к ней. Но Сила жениха, та, что вскоре должна была стать и частью её самой, звала Веронику переступить порог проклятой комнаты.

«Наверное, Дарио просто перебрал на вечеринке и решил заночевать здесь. А всплеск Силы… Да мало ли что могло случиться! Может, в этом как‑то замешаны его друзья. Всё‑таки надо было разбудить Габриэля…» — с этими мыслями юная ведьма, взволнованно вздохнув, распахнула дверь и замерла на пороге.

Дарио в номере не оказалось. Зато на постели, окутанная его Силой, в обнимку с подушкой спала незнакомая девушка.

Несколько секунд ведьма сверлила ненавидящим взглядом беспечно дрыхнувшую иностранку, после чего заклеймила её с яростью:

— Puttana!

Спящая красавица никак не отреагировала на столь оскорбительное замечание в свой адрес. Только сладко улыбнулась чему‑то во сне и перевернулась на другой бок.

Даже усилившийся дождь и участившиеся раскаты грома за окном не потревожили крепкий сон девушки. Не встрепенулась она и когда охваченная ревностью невеста приблизилась к ней с твёрдым намереньем организовать любовнице жениха короткую, но весьма болезненную кончину.

Девушка опустилась на край постели и некоторое время всматривалась в безмятежные черты иностранки, гадая, что же такого нашёл в ней Дарио, что посмел предать её, Веронику, да ещё и накануне их свадьбы.

«А вдруг это не первая его измена, и он уже давно путается с этой шалавой?» — Подозрение ядовитой занозой засело в сердце, и желание покончить с соперницей стало почти непреодолимым.

Ведьма уже занесла над девушкой руки, намереваясь прочитать смертельное заклинание и направить на неё свои чары, но в последний момент сжала пальцы в кулаки и с досадой воскликнула:

— Демоны! Не могу!

«Может, разбудить эту дрянь и оттаскать её за волосы по всем площадям и улицам Рима? Пусть все узнают о воровке чужих женихов!» — снедаемая гневом, подумала девушка, но тут же, поморщившись, отказалась от глупой идеи. Она, Вероника Салвиати, никогда не опустится до тривиальных выяснений отношений. Особенно с жалкой плебейкой.

Закатить Дарио скандал? Но родители, которых больше заботил престиж и сохранение кристально чистой репутации рода, а не чувства собственной дочери, быстренько поставят её на место. Велят проглотить обиду и изображать на празднике, куда слетятся все самые могущественные ведьмы и ведьмаки их кланов, счастливую, ни о чём не подозревающую дурочку — новобрачную.

Встрепенувшись, будто что‑то услышав, Вероника посмотрела в темноту.

— Думаешь, это хорошая идея? Духи ещё не простили мне моего прошлого побега. Они будут в ярости.

Минуту она сидела, натянутая как струна, вслушиваясь в чей‑то беззвучный шёпот.

— Но ты должна будешь мне помочь! — поколебавшись, всё‑таки решилась девушка. — Иначе план не сработает.

По лицу ведьмы скользнула печальная улыбка, когда она получила ответ от своей невидимой собеседницы. Смахнув слезу, оставившую на щеке влажный след, снова перевела взгляд на спящую незнакомку.

— Дарио, ты сам сделал свой выбор. Предпочёл её мне? Что ж, забирай на здоровье! Вместе с моей Силой, — тихо проговорила ведьма и горько усмехнулась. — Считай это моим тебе прощальным подарком. А ты! — с презрением посмотрела на иностранку. — Добро пожаловать в ад! Моя семейка тебе будет несказанно «рада»…

Вероника провела над девушкой рукой, погружая ту в ещё более глубокий сон, чтобы ничто не смогло помешать ритуалу отречения. Убедившись, что теперь незнакомка не проснётся, даже если её начнут сжигать заживо, с силой сжала тонкие запястья.

Заметив на безымянном пальце правой руки золотое колечко, стянула украшение, брезгливо хмыкнув:

— Бижутерия, — и швырнула его на пол.

После чего прикрыла глаза, настраиваясь на ритуал, и зашевелила губами. Произнося слова древнего языка, сплетавшиеся в тихий звуковой узор, ведьма создавала последнее в своей жизни заклинание. Замысловатым рисунком ложилось оно на кисти рук ни о чем не подозревающей девушки, оставляло свой след на её лице. Будто впитываясь в кожу, символы исчезали, а Сила, сопутствовавшая Веронике с рождения, нехотя покидала свою хозяйку и вливалась в новый, подготовленный для неё сосуд.

Лежавшая на кровати девушка тревожно заворочалась, заметалась, что‑то бессвязно бормоча и пытаясь вырваться из оков сна. И вдруг выгнулась от пронзившей её тело внезапной боли, а потом снова замерла. Постепенно черты лица её разгладились, и она вновь погрузилась в глубокий, безмятежный сон.

В последний раз посмотрев на незнакомку, Вероника отвернулась от неё и прислушалась к новым для себя ощущениям. Попробовала отыскать свою верную подругу взглядом, но теперь та стала для неё недосягаема.

— Я буду скучать по тебе, Фьора, — прошептала девушка в пустоту.

Поднявшись, на нетвёрдых ногах направилась к выходу. Оставалось надеяться, что Фьора не подведёт и выполнит свою часть плана. Ну а она сосредоточится на том, чтобы исчезнуть из поля зрения дорогих родственничков раз и навсегда и больше никогда не вспоминать о разбившем ей сердце изменнике.

После прохладной дождливой ночи Рим и его окрестности снова плавились под жаркими лучами полуденного солнца.

К досаде жениха, невеста не спешила на самый важный праздник в своей жизни, и Дарио, немного нервничавший из‑за опоздания Вероники, не мог устоять на месте: нетерпеливо вышагивал перед священным алтарём. Уже более двух веков эта вырезанная из камня октограмма серым пятном выделялась на фоне оливковых и лимонных деревьев в саду семейства Амидеи, верой и правдой служила своим хозяевам во время проведения торжественных собраний ковена и тайных вечерей старейшин.

Именно здесь должен был состояться обряд слияния Силы. А в другой части сада, неподалёку от голубого пруда, был раскинут остроконечный шатёр, в котором в данный момент слуги заканчивали последние приготовления к праздничному обеду.

— Думаешь, это Вероника приложила руку к ночной грозе? — сам не понимая из‑за чего, Дарио испытывал тревогу.

Габриэль неопределённо пожал плечами.

— Возможно. Сестра с утра была сама не своя. Заперлась в спальне и наотрез отказалась выходить к завтраку. Только рычала, чтобы все оставили её в покое и дали настроиться на ритуал. Мать в конце концов не выдержала, и мы отправились без Вероники. Паоло привезёт её, когда она закончит психовать.

— Может, Вери сомневается? — нервно предположил Дарио. Он изнемогал от жары и чувствовал себя нелепо в традиционной алой с серебряными нашивками тунике, надетой поверх брюк и рубашки.

Габриэль на опасения друга отреагировал беспечной улыбнулся.

— Кто, Вероника? Да она влюблена в тебя по уши! Это обычный предсвадебный мандраж. Мать говорит, она себя перед обрядом точно так же вела. Расслабься. Все невесты опаздывают. — Заметив под глазами у ведьмака тёмные круги от усталости, коротко спросил: — Ты как?

— Сначала подводишь под монастырь, а потом беспокоишься? — громко хмыкнул жених и уже спокойнее добавил: — Нормально. Хоть и вымотан как демон. Но на слияние Силы хватит. А ты? — честно стараясь казаться серьёзным, поинтересовался в ответ. — Сила уже вернулась?

— Пока нет, — досадливо поморщился Габриэль. Сегодня на нём были классические чёрные брюки, белая рубашка и светлый, кремовый жилет с подобранной в тон ему бабочкой. Машинально поправив очки, молодой человек оглядел разгуливающих по саду приглашённых.

Почти сотня ведьм и ведьмаков, слетевшихся почтить наследников двух могущественных кланов. И среди всей этой разряженной орды одна зловредная ведьмочка, которой хватило ума, наглости и безрассудства его проклясть.

— Чувствую себя беспомощным и жалким. Эта психопатка расстаралась на славу, не пожалела для мести Силы!

Дарио не сумел сдержать смешок. Уже прошло две недели с той ночи, когда хозяйка зельевой лавки наслала на Габриэля проклятие, заблокировавшее на время его Силу.

— Надо было сразу предупредить Лучию, что интересует она тебя только в качестве постельной игрушки.

— Кто ж знал, что эта ведьма после первой же ночи вообразит себе демон знает что и возомнит себя чуть ли не любовью всей моей жизни! — Габриэля охватывала злость всякий раз, когда кто‑нибудь из друзей начинал над ним подтрунивать, упоминая о его тайной, а теперь уже явной бывшей любовнице.

— Кстати, мама сдуру посадила вас с Лучией за один столик, — стараясь за кашлем скрыть смех, предупредил друга Дарио.

Ведьмака аж передёрнуло от такой новости.

— Ты ведь надеялся обойтись на свадьбе без трупов.

— Боишься, что проклятия травнице покажется недостаточно, и она потребует крови за свою украденную честь? — продолжал веселиться Амидеи, не забывая поглядывать на ворота, чтобы не пропустить момент появления Вероники.

— Во — первых, не украденную, а с радостью отданную, на первом же свидании, — в свою защиту уточнил Габриэль и процедил мрачно: — Во — вторых, боюсь, это я не выдержу и сверну её тонкую цыплячью шейку ещё до подачи закусок.

Но Дарио его уже не слушал. Внимание ведьмака было приковано к въезжающему в ворота лимузину, и лицо его, немного осунувшееся от усталости и потери Силы, осветила нежная улыбка.

Узнав, что невеста наконец прибыла, приглашённые поспешили занять свои места. Старейшины обоих кланов встали в круг подле алтаря, остальные отмеченные Силой должны были следить за церемонией за пределами живого рисунка.

Жених остался стоять возле октограммы. Тщетно пытаясь сдержать волнение, смотрел, как к нему приближается девушка в ярком алом платье. Длинный шлейф его стелился по зелёному покрову, а полупрозрачная вуаль с изящной кружевной каймой, покрывавшая лицо и каштановые локоны невесты, кокетливо развивалась от малейшего движения ласкового летнего ветра.

Алый цвет, отождествлявшийся с кровью, являлся для ведьмаков священным. Символизировал начало, саму жизнь, зарождение всего нового. В данном случае зарождение семьи, которая должна была объединить два когда‑то враждовавших между собой клана.

— Ну вот, а ты паниковал… — Габриэль ободряюще похлопал жениха по плечу и, выйдя из круга, присоединился к остальным гостям.

Старейшины расступились, пропуская невесту к её будущему защитнику и покровителю. Приблизившись к октограмме, девушка молча опустилась на колени. Дарио, ласково ей улыбнувшись, тоже склонился перед алтарём, отдавая дань почтения духам предков.

Руслана

С раннего детства мне снились яркие, живые сны. Такие, что хоть романы по ним пиши или снимай фильмы в самом Голливуде. Сегодняшнее сновидение имело бы все шансы на успех.

Наверняка каждая девушка мечтает, чтобы хотя бы раз в жизни ей пригрезилась её собственная свадьба. Да ещё и в Риме!

Сидя на заднем сидении роскошного лимузина (за что себя люблю, так это за буйную фантазию), я наслаждалась видами великолепного, хоть и немного хаотичного города. Получше рассмотреть римские пейзажи мешала фата, почему‑то ярко — алая и приставшая ко мне намертво. Сколько ни пыталась откинуть её назад, не получалось. И в этом для меня заключался единственный минус снов: в них мы не способны контролировать происходящее.

После неудачных попыток убрать с глаз красный тюль, я всё‑таки смирилась с его наличием и для разнообразия решила отлипнуть от окна и оценить платье. Тоже, кстати, цвета вырви — глаз и, судя по ткани, искусно расшитой мелкими красными камешками (пусть будет рубинами, это ведь моя фантазия или как?), тянувшее на не одну тысячу евро.

Уж я‑то на подвенечных платьях собаку съела. Только месяц назад сестру выдала замуж и, пока себе свадебный наряд выбирала, оббегала все питерские салоны. К сожалению, моё платье этой красной роскоши и в подмётки не годилось. Ну хотя бы во сне побалую себя и утешусь.

Шумные улицы как‑то незаметно исчезли из поля зрения, и вот мы уже катим по широкой дороге, с обеих сторон которой вырастают, как грибы после дождя, шикарные виллы. Перед ними пестреют зелёные лужайки и цветочные клумбы в ансамбле с цитрусовыми деревьями. Так и хочется протянуть руку и сорвать сочный плод, но опять же это всего лишь сон, и выйти из лимузина у меня не получится.

Один вид спелых, ярких фруктов вызвал в животе жалобное урчание. Оказывается, даже в ночных фантазиях можно испытывать голод. Очень надеюсь, что я не проснусь раньше десерта, и мы с Димкой успеем разрезать свадебный торт.

При мысли о любимом сердце в груди забилось радостно. Решила, что без еды я ещё как‑нибудь протяну. И жару, и дурацкую фату тоже вытерплю. Только бы с ним обвенчаться. Хотя бы во сне.

А может, моя поездка в Италию тоже сон? И сейчас я просто вижу его продолжение? И значит, Димка меня не бросал, чёртов итальянец не похищал, я сейчас дома, сплю под боком у своего суженого.

Эта мысль меня окончательно успокоила и окрылила, и дальше я ехала, напевая себе под нос что‑то весёлое и жизнерадостное. Правда, мотивчик мой резко оборвался, стоило увидеть, где будет проходить наше с Димкой венчание. Огромный белокаменный… дворец (по — другому и не назовёшь это сказочное строение) возвышался в центре зелёного сада. Всё вокруг утопало в цветах, но преобладали розы — алые, бордовые, почти чёрные — они были повсюду. Даже подъездную дорогу, по которой мягко прошелестели колёса лимузина, укрывали бархатистые лепестки.

Кажется, кто‑то распахнул для меня дверцу автомобиля и протянул руку, помогая из него выбраться. Не способная противиться своей в конец разгулявшейся фантазии, я послушно направилась к пёстрому столпотворению. Чем ближе подходила к своим… гостям(?), явно итальянской наружности, тем отчётливее видела, что приглашённые были поделены на две неравные группы. Большинство стояло в стороне от малочисленной кучки людей, оцепивших, словно почётным караулом, какой‑то серый булыжник. А рядом с этой восьмиугольной махиной стоял мой Дима.

Я чуть не прыснула со смеху. Орлов смотрелся уморительно в нелепой красной тунике, да ещё и с серебряными нашивками на груди: то ли символами, то ли просто какими‑то закорючками.

Подойдя к своему суженому — ряженому, хотела поделиться с ним мнением по поводу нелепости его наряда, но какая‑то сила заставила меня замолчать и опуститься на колени перед каменной глыбой. Димка, подарив мне ласковую улыбку, пристроился рядом.

А дальше в мой сон добавили немного абсурда. А может, щедро сыпанули целую пригоршню. К нам подошёл крупный черноволосый мужчина, наверное, местный падре — кажется, так у них величают служителей церкви — тоже в тунике, только в более импозантной: чёрной, расшитой золотом. Возвышаясь над нами, принялся что‑то бормотать себе под нос на явно незнакомом мне языке. Предположительно, итальянском. Хотя больше смахивало на латынь.

Остальные участники необычного действа — те, что стояли по кругу — заунывно, как‑то даже тоскливо ему подпевали. Право, такое ощущение, что это не свадьба, а какая‑то панихида…

Не знаю, сколько прошло времени, пока он говорил, певуче растягивая слова, но я уже умаялась стоять истуканом, колени порядком занемели. Да и в животе, как назло, снова предательски заурчало.

Димка скосил на меня вопросительный взгляд. Я покраснела, потому как строптивый желудок вошёл во вкус и замолкать, пока не доберёмся до закусок, похоже, не собирался. Благо под алой вуалью мой алый румянец, демонстрировавший смущение, не просматривался. И на том спасибо.

Наконец священник затих и сразу же, как по команде дирижёрской палочки, захлопнули рты остальные. Я уж было понадеялась, что сейчас нам предложат обменяться обручальными кольцами и мы наконец‑то поцелуемся, но не тут‑то было.

Обойдя серую глыбу, мужчина обратился ко мне. Я не поняла ни слова, но почему‑то доверчиво протянула ему правую руку. Которую он вдруг схватил и… шустро полоснул по ладони необычного вида кинжалом. Не знаю, как удержалась от крика. Было больно. Совсем как наяву.

Не успела отойти от шока, как он уже требовал вторую. Левая рука — предательница послушно взметнулась вверх, и вот уже на ней — глубокая тёмная борозда. Брр…

Проделав то же самое с Орловым, мрачный тип велел нам повернуться друг к другу и соединить ладони. Это я поняла уже после того, как моё тело, не спрашивая дозволения своей хозяйки, развернулось на сорок пять градусов, а руки сами по себе потянулись к любимому.

Потом меня охватило неприятное чувство слабости. Перед глазами всё смешалось, и я едва не опрокинулась в аристократический обморок, прямо на траву. Но Дима крепко держал меня за руки, не давая потерять равновесие от неожиданного упадка сил. Спустя несколько минут наоборот — во мне будто зарядили батарейку. Тело получило мощный импульс, как после удара молнией.

Всё‑таки это был очень глупый обряд. И, как ни странно, очень романтичный. После всех этих церемоний мой уже, наверное, супруг выглядел таким милым, таким растроганным. Лицо его излучало столько любви и нежности, что меня даже пробрало на слезу.

Ох уж эта излишняя женская сентиментальность…

И вот наконец настал момент, которого я с таким нетерпением ждала. Димка потянулся ко мне, чтобы убрать с лица фату и закрепить наш союз страстным поцелуем.

Я даже зажмурилась, предвкушая сладостные мгновенья.

Только бы не проснуться, только бы не проснуться… Не сейчас…

А потом услышала, как совсем близко вскрикнул какой‑то мужчина.

Открыла глаза, желая выяснить, кому ж это хватило наглости помешать моему воображаемому поцелую. А увидела наглые карие глаза на так хорошо запомнившейся мне смазливой физиономии.

— Ты — ы!!! — зашипели мы в один голос и продолжили стоять на коленях, с ненавистью таращась друг на друга.

Я опомнилась первой и в лучших итальянских традициях от всей широты русской души залепила негодяю две пощечины. Чтобы одна щека за другую не отдувалась.

И тут же досадливо выругалась.

Чёрт! А вот теперь я очень хочу проснуться!

По — видимому, кто‑то там наверху решил продублировать немую сцену, и после моих пощёчин и образных выражений на родным языке в саду снова повисла напряжённая тишина. Пока итальянский гад сверлил меня взглядом, я задавалась мучительным вопросом: сон это всё‑таки или не сон? Тихий голос разума, до этого, похоже, пребывавший в глубокой отклчючке, нашёптывал, что всё случившееся со мной — реальность. Жестокая и очень подлая. И краснощёкий тип мало того, что похитил меня вчера и с помощью какой‑то дряни принудил к сексу, так ещё и непонятно с какого перепугу на мне женился.

Кажется, к тому моменту наркотик из организма ещё не выветрился, потому как на ум вдруг непонятно отчего пришли известные строки из «Молодого Франкенштейна»: «Могло быть и хуже. Мог пойти дождь».

Не успела я так подумать, как по закону подлости на землю обрушился настоящий ливень. Прогремел гром, и сумрачное небо пронзила слепящая вспышка. Головы всех, как по команде, повернулись к оливковому дереву, разрезанному пополам ударом молнии. Всего за несколько секунд я промокла насквозь. Зато благодаря освежающему «душу» и неожиданному светошоу народ наконец‑то отмер.

— Portatela via!* — крикнул стоявший в кругу мужчина и, прежде чем я успела что‑либо сообразить, двое громил в смокингах подхватили меня подмышки и понесли к дому.

* (Уведите её!)

А я, окончательно сбитая с толку всем происходящим, поначалу растерялась и даже не подумала оказать им сопротивление. Уже у самой лестницы оглянулась на кареглазого маньяка и увидела, как тот, отчаянно жестикулируя, что‑то объяснял велевшему увести меня мужчине.

В доме я всё‑таки попыталась вырваться, но, как и ожидала, никто никуда меня не отпустил. Грубо втолкнув в полутёмное помещение, верзилы молча захлопнули за мной дверь. Несколько секунд я стояла, не шевелясь, — мокрая, злая, растерянная и испуганная — не зная, что делать, и не способная найти ни одного мало — мальски логичного объяснения приключившимся со мной несчастьям. Уже поняла, что никакой это не кошмар. Вернее, кошмар, только не ночной, а самый что ни на есть настоящий.

Не знаю зачем, наверное, просто на всякий случай, подёргала ручку, но дверь, естественно, не поддалась. Мельком глянув на возвышавшиеся вдоль стен книжные стеллажи, обошла просторный кабинет по кругу, оставляя шлейфом на ветхом, наверняка дорогущем ковре влажную дорожку. Попробовала открыть окно, занавешенное бордовыми шторами. Решила, что лучше уж прыгнуть с первого этажа и бежать отсюда сломя голову, нежели сидеть тут и ждать у моря погоды.

Даже боюсь предположить, кто эти люди и зачем им понадобилась я, обычная русская туристка. Наметив план — сначала спасение, потом вопросы, — распахнула окно и попыталась перелезть через подоконник. Тяжёлый мокрый шлейф мешал и сковывал движения и никак не хотел отрываться. Подбежав к письменному столу, стала искать ножницы или нож для резки бумаги.

Последний обнаружился в длинном кожаном футляре и, как вскоре выяснилось, оказался совершенно бесполезным. Эта антикварная вещица только и годилась на то, чтобы ей любоваться.

Попытки отодрать чёртов шлейф забрали у меня драгоценное время, и, как назло, створки снова распахнулись, громко ударившись о стены, а с потолка осыпалась штукатурка, припорошив мокрый ковёр.

Заметив застывшего в дверях разъярённого итальянца, я испуганно вскрикнула и прижала к груди своё ни на что негодное оружие. А тип в очках, бледный от гнева, бросился ко мне, словно бык на красную мулету матадора.

Я было метнулась к окну, но была перехвачена на полдороги и бесцеремонно прижата к стене. Серо — зелёные глаза незнакомца, смотревшего на меня сквозь линзы очков, налились кровью.

— Dov'Х mia sorella?! * — отчеканил он резко и ещё сильнее сдавил мне горло.

* (Где моя сестра?!)

Я сдавленно захрипела, часто заморгала, прогоняя застлавшие глаза слёзы, и взмолилась всем святым, православным и католическим, чтобы защитили меня от этого чокнутого.

— Я не понимаю… — просипела уж не знаю на каком языке, русском или английском, когда иностранный псих немного ослабил хватку. В тот момент вообще плохо соображала и чувствовала, как коленки подкашиваются от ужаса.

Наверное, он бы всё‑таки меня додушил или как минимум испепелил взглядом, если бы в тот момент в кабинет не влетел мой кошмар номер один. Второй кошмар почему‑то сразу стушевался, разжал пальцы, и я по стеночке осторожненько сползла вниз.

Но приземлиться на пол мне не дали. Незнакомец тут же снова сграбастал меня в охапку и одним точным рывком поставил рядом с собой.

— Che cavolo stai facendo?! Gabriele! * — заорал на своего «подельника» кареглазый.

* (Что, чёрт возьми, ты делаешь?! Габриэль!)

Я, как обычно, ни черта не поняла, но этот Габриэль хотя бы оставил меня в покое. Правда, радовалась недолго. Причина всех моих бед с грозным видом уже неслась ко мне. Тоже, наверное, разбираться.

Испуганно вскрикнув, вжалась в стену. Пусть только попробует ещё раз ко мне прикоснуться! Я его, я…

Так и не додумала, как я его. Ведь я всего лишь слабая беззащитная девушка, и только и могу, что залепить негодяю ещё пару пощёчин, но не факт, что в ответ не получу то же самое.

Чёрт их знает этих итальянцев, на что они способны! Вон уже один пытался меня придушить. Стоит сказать, весьма успешно. Теперь чувствовала, как саднит шея да и голос сипит.

С минуту они разговаривали на своём тарабарском, после чего проклятый похититель доверчивых туристок что‑то сдавленно процедил и щёлкнул пальцами. Перед глазами снова всё поплыло.

— Повторяю, где моя сестра? — вернулся к допросу Габриэль.

На сей раз я его прекрасно поняла, вот только сказать, на каком языке ко мне обратился, с уверенностью не могла. В голове опять была каша.

— Ка — какая сестра? — помимо воли дрожали не только колени, но и пострадавший при удушении голос, а сердце, бедное, казалось, и вовсе отсчитывает последние удары. — Кто вы? Что вам от меня нужно?! — всхлипнула истерично и ткнула пальцем в сторону габриэльского дружка. — Если ещё хоть раз этот… этот… монстр дотронется до меня, я вас обоих засажу за домогательства и попытку убийства!

Со стороны, наверное, это выглядело так, как если бы моська тявкала на слона, а вернее, на двух. Но постоять за себя я была обязана. Или хотя бы попытаться.

— Где Вероника? — теперь уже на меня шипел кареглазый. — Тебя Альфео подослал? Это всё он подстроил, да?! Я так и знал! Что вы сделали с моей невестой?! — последнюю фразу он буквально прорычал.

Нет, он не слон. Он бульдог, прям вылитый.

В тот момент мне вдруг стало так за себя обидно, что захотелось плакать. Блин! Ну где в этой жизни справедливость?! Опоил, совратил, а теперь ещё и орёт как резаный, требуя, чтобы я сказала, куда подевалась его невеста! А мне почём знать?! Небось плюнула на всё и сбежала от такого гуляки. И я её очень хорошо понимаю.

Вот только не понимаю, как на её месте оказалась я?!

Постаралась взять себя в руки и скороговоркой произнесла:

— Знать не знаю никакого Альфео, понятия не имею, кто такая Вероника, и куда подевалась твоя невеста! Может, сбежала, проведав о твоей бурной ночке… — Осознав, что отклонилась от темы, вернула себя в нужное русло: — Отпустите меня. Пожалуйста! Обещаю, что забуду всё, никому ничего не скажу. Улечу домой! Сегодня же! Пожалуйста, прошу… И не буду на вас заявлять в полицию…

Они молча переглянулись. А потом кареглазый ни с того ни с сего… со всей силы заехал Габриэлю по морде. Тот пошатнулся, но на ногах устоял, а вот очки с носа слетели. Я же от удивления даже дурацкий нож выронила и стала бочком отодвигаться в сторону. Подальше от этих психованных.

— Значит, это я монстр?! Я?! — ярился итальянец, пока его друг с сосредоточенным видом стирал сочащуюся из разбитой губы кровь. — А хочешь… — и с такой злостью зыркнул в мою сторону, что я тут же жалобно пискнула:

— Не хочу. Мне от вас ничего не нужно! Пожалуйста, отпустите…

Но, кажется, мои мольбы были маньяку до лампочки. Он собирался закончить страстную тираду, когда ему помешал Габриэль. Тот уже успел подобрать очки и нацепить их обратно.

— Дарио, потом об этом поговорим. — И добавил с нажимом: — Не здесь.

— Да чёрта с два не здесь! — в конец разошёлся итальянец и ринулся в мою сторону. — Здесь и сейчас!

От одной только мысли, что этот гад снова посмеет ко мне прикоснуться, всё внутри меня сжалось в новом приступе паники.

— Дарио! — Зеленоглазый метнулся следом, и мне показалось, что вот сейчас они оба дружненько набросятся на меня.

Уж слишком безумные у этой парочки были лица.

— Да оставьте же меня наконец‑то в покое! Ненормальные!!! — закричала я, отскакивая в сторону, и от всей души с ненавистью пожелала: — Горите вы все здесь синим пламенем!

А они взяли и… загорелись. Синим. Даже каким‑то ультрамариновым.

Чувствуя, что если задержусь в этой комнате ещё хотя бы на секунду, то свихнусь как пить дать, я бросилась к выходу. Никто не пытался меня задержать. Оба мои кошмара (может, это от них мне передался вирус безумия?) принялись громко материться и стаскивать с себя горящую одежду. Что стало с ними дальше — я не знала, потому как со всех ног уже мчалась к выходу.

А в доме и в саду тоже кипели страсти. Или полыхали. Потому как огненная кара обрушилась не только на итальянских выродков, но и на всех гостей. То тут то там я замечала, как искрится и пламенеет нарядная одежда.

«Это всё глюки, глюки! — как мантру повторяла я. — Наверное, всё‑таки сплю. Или действительно чокнулась?!» — последняя мысль напугала меня ещё больше, если такое вообще возможно, и придала мне ускорения.

Скинув в траву лабутены, а потом с трудом подавив в себе желание вернуться за ними и прихватить с собой, я по газону бросилась к подъездной дороге. Главное сейчас добраться до ворот, а там уж поймаю какую‑нибудь попутку и буду умалять водителя, чтобы доставил меня в полицию.

Господи, помоги!

Но Господь в тот день, так же, как и в предыдущий, почему‑то от меня отвернулся. Я так и не достигла ворот. Остановилась как вкопанная, когда передо мной вдруг непонятно откуда возникла темноволосая девушка. Та самая, что разгуливала по руинам амфитеатра и, улыбаясь, подмигивала мне.

Сейчас она тоже улыбалась. Весело и как‑то заговорщицки, будто нас с ней связывала какая‑то тайна.

А вот мне было совсем не до улыбок. Я попятилась от незнакомки, когда заметила, что её одежда да и она сама вдруг начали блекнуть, постепенно исчезая…

Странный обряд, горящие синим пламенем люди, а теперь ещё и тающая девушка в платье из цветов. Всё, я сдаюсь!

Подумала так и ушла в блаженное небытиё.

Очнулась от пронизывавшего меня холода. Открыв глаза, несколько секунд разглядывала потолок с узорчатой лепниной и осыпавшейся штукатуркой, а потом с тихим стоном закрыла их обратно.

Нет, верните меня в обморок. А здесь находиться я не хочу.

К сожалению, я снова была в чёртовом кабинете. Лежала на диване, по — прежнему мокрая, да ещё и под раскрытым окном, в которое, гонимые ветром, залетали дождевые капли.

Погода, будто обезумев со мной из солидарности, опять переменилась. Небо затянуло свинцовой пеленой, в которой не было лазейки даже для одного солнечного лучика. Заметно похолодало, и теперь в мокром платье я чувствовала себя как никогда мерзко. На душе тоже было мерзко и муторно. Хотелось забиться в какой‑нибудь тёмный угол, укутаться в тёплый плед и просто банально уснуть, надеясь, что когда проснусь, всё изменится.

Но пледа не было. Спасительного угла тоже. А спать, когда у тебя под носом бурно обсуждают твоё собственное будущее, не получалось. Сейчас помимо слегка подкопчённых Дарио и Габриэля в кабинете находились ещё четверо человек: две женщины в элегантных длинных нарядах с выгоревшими на них прогалинами и двое мужчин. Первый — высокий тощий брюнет был до безобразия похож на кареглазого. Другой, как вскоре выяснилось, приходился отцом Габриэлю и загадочной Веронике.

Решила ещё какое‑то время побыть «без сознания», чтобы подслушать их разговор. Благо сейчас я всё понимала и стала с жадностью ловить каждое слово.

— Девушка останется здесь! — грозно распорядился папаша Дарио. — Пока что она его жена.

На что сам Дарио отреагировал самым отвратительным образом.

— Только через мой труп! Какая к демонам жена?! Ещё скажи, что мне придётся выполнять с ней супружеский долг?! — выпалив это, состроил такую рожу, будто только что нюхнул нашатыря.

Брезгуешь, значит? И где была эта твоя брезгливость прошедшей ночью? Вот ведь, двуличная скотина…

— Дарио, угомонись! Без её Силы ты действительно станешь трупом, — отчеканил в ответ брюнет.

— Нет! Она поедет с нами! — вмешалась в воспитательную беседу дама с высокой причёской из рыжих, явно крашенных буклей. — Мало того что Дарио всё заварил! Так теперь вы ещё и требуете оставить вам девчонку, носящую в себе Силу нашей дочери!

— Ах, значит, Дарио заварил! — упёрла руки в боки вторая синьора, румяная и круглолицая, точно наливное яблочко. — А ваш сыночек…

Но их сыночек её быстро перебил:

— Пока Вероника не отыщется, девушке действительно будет лучше и спокойней у нас. Лана, — из‑под полуопущенных ресниц заметила, как Габриэль недобро покосился в мою сторону, — она подсознательно боится Дарио.

Лана? И когда только успели познакомиться…

— Ну да, ведь это же я здесь самый страшный и ужасный! — огрызнулся хамоватый брюнет и снова схлестнулся со своим дружком взглядом. — Но тут я с тобой соглашусь — забирай её на здоровье. Мне это «сокровище» и даром не нужно!

— Как раз‑таки, Дарио, нужно! — снова заводясь, парировал его отец. — И ты ей нужен. Без обмена вам обоим будет плохо. Ты просто ещё не знаешь, насколько.

Меня так и подмывало спросить: чем я могу с ним обменяться и насколько конкретно нам будет плохо? Усилием воли сдержавшись, продолжила слушать и наблюдать.

Так и не придя к общему знаменателю, компания дружно загалдела, при этом активно жестикулируя руками. В конце концов из производимого ими шума я сумела вычленить всего три ключевых слова: заклятие, Вероника, смерть.

Последнее, как это ни парадоксально, в одно мгновение вернуло меня к жизни, и я начала продумывать план побега.

К счастью, в это безумное путешествие я отправилась не одна, а в компании верной подруги. Инка уже небось пол Рима на уши поставила. Наверняка меня разыскивает вся местная полиция, неплохо было бы как‑то ей в этом помочь. Вот только как?

Сбежать сейчас, из‑под носа у этих ненормальных, толкующих о каких‑то силах, чарах и священных ритуалах, не получится. Это я уже поняла. Но ведь не будут же они стоять над душой вечно. Оставят одну, и я тогда сразу тю — тю.

Пока размышляла, слово снова взяла рыжеволосая синьора.

— Это всё Фьора! Мерзавка! — зло причитала она. — Вери бы сама до такого никогда не додумалась! Одурачила всех иллюзией! Маленькая дрянь! И как только хватило наглости подсунуть нам эту?!

Под «этой» мадам явно подразумевала меня.

— Пусть только попадётся мне на глаза — выпорю, — мрачно поддакнул Габриэль, но в отличие от матери, в его голосе не слышалось злости.

Не совсем поняла, какую роль во всей этой истории сыграла некая Фьора, но если это благодаря ей я оказалась здесь, сама найду её и выпорю. Или лучше придушу. В порыве искренней «благодарности».

— Если кого и обвинять, так только вас, двух идиотов, — поделился мнением отец Габриэля. Он был ниже сына, зато шире в плечах и крепче телосложением. Чёрные волосы были тронуты сединой, а в уголках серых глаз, когда хмурился, вот как сейчас, собирались мелкие морщинки.

Закадычные друзья попытались ему возразить, но мужчина властным жестом велел им заткнуться.

— Вероника и так была эмоционально нестабильна в последнее время, и вот к чему вы её подтолкнули. Но ничего! — не стал он впадать в отчаянье. — Дочь свою я так просто не отпущу. Найду её. А пока что девушка поедет с нами.

— Но… — хором заикнулись несостоявшиеся сваты.

Правда, закончить не успели, отец Габриэля и их заставил умолкнуть и всё так же невозмутимо проговорил:

— Дарио будет к нам приезжать. Для обмена ей необязательно всё время находиться под вашим надзором. А я прослежу, чтобы девушка не навредила ни себе, ни окружающим, пока будем искать Веронику.

— Согласен, забирайте! — радостно выпалил мой как бы муж.

Не скрою, мне самой хотелось убраться из проклятого дома. Куда угодно, только бы подальше от этого морального урода. А пока буду в машине, постараюсь незаметно запоминать дорогу и, если повезёт, раздобуду себе телефон и свяжусь с Инной. Невесть какой план, но всё же лучше, чем никакого.

Приняв решение, немного успокоилась.

— Тогда поехали! — ринулся ко мне Габриэль с явным намереньем транспортировать бедную пленницу в машину.

Я тут же напряглась и зажмурилась.

— Сначала нужно усыпить девушку, — снова заговорил его отец.

— Она ведь и так в отключке, — совсем близко послышался голос зеленоглазого. Почувствовала, как он склонился надо мной, и теперь, кажется, пристально изучал. С трудом удержалась, чтобы не оттолкнуть негодяя.

Мужчина усмехнулся.

— Она уже давным давно пришла в себя и всё это время нас подслушивала. Надумала стащить телефон и связаться со своей подругой. Хватило хоть ума позаботиться о ней?

— Да.

— Хватило, — нестройным дуэтом отозвались Дарио и Габриэль.

— Что значит позаботиться?! — перестала я изображать из себя труп. С ненавистью посмотрела на Габриэля, мрачным истуканом нависшего надо мной.

Сказать, что в тот момент снова испугалась, — это не сказать ничего. За Инну теперь переживала даже больше, чем за себя. Почему‑то была уверена, что ночью схватили только одну меня. А если и её тоже… Господи…

И как эти монстры узнали, о чём я думаю?!

Ни на один вопрос ответа так и не получила. Услышала тихий шёпот и снова уплыла в пустоту.

Новое пробуждение мало чем отличалось от предыдущего. На мне по — прежнему было платье сбежавшей невесты. Одна радость — ткань уже успела просохнуть, и я больше не тряслась от холода.

Сознание, словно отказываясь примириться с жестокой реальностью, возвращалось медленно, с явной неохотой. Мазнув по окружающей обстановке взглядом, с какой‑то фатальной обречённостью поняла, что мне снова сменили клетку.

На сей раз я оказалась в просторной спальне светлых тонов. Наверное, в погожие дни всю комнату заливало ярким солнечным светом. Но сейчас здесь царил мрачный сумрак. То ли уже наступил вечер, то ли это природа, сочувствуя мне, продолжала выражать своё недовольство посредством ненастья.

В кресле, приставленном к кровати, ждал пробуждения пленницы гостеприимный хозяин. При виде отца Габриэля я нервно вздрогнула и со стоном повалилась обратно на кровать.

— Прошу прощения за эти вынужденные меры предосторожности, — спустя несколько долгих секунд нарушил он молчание. — Поверь, я сам не в восторге от сложившейся ситуации и сделаю всё возможное, чтобы изменить её к лучшему.

— Тогда отпустите меня, — попросила с мольбой в голосе, хоть и понимала, что никакие уговоры и слёзы тут не помогут. — Только так вы сможете всё исправить.

— Отпустить не могу, — покачал головой итальянец. — И сейчас объясню, почему. — Закинув ногу на ногу, сцепил перед собой пальцы и всё в той же невозмутимой манере произнёс: — Но для начала позволь представиться. Я Джулиано Салвиати. Как ты уже, наверное, догадалась, отец Вероники и Габриэля.

— Руслана, — тихо отозвалась в ответ.

Решила не усложнять своё и без того катастрофическое положение. Довольный тем, что пленница пошла на контакт, надзиратель вернулся к объяснениям:

— К сожалению, Руслана, ты оказалась случайной жертвой. Жертвой недопонимания и злой шутки одного сумасбродного духа.

— Ду… Кого? — пролепетала я, чувствуя, что новый обморок уже на подходе.

— Могу только представить, каково тебе сейчас, — с жалостью посмотрел на меня мужчина. — Подобную новость нелегко принять и переварить. Но уверен, очень скоро ты свыкнешься с мыслью, что наш мир не так прост, как кажется. В нём есть место и силам света, и силам тьмы, магии, духам, демонам и ведьмам. — Заметив, что собеседница ушла в прострацию и выходить из неё в ближайшее время не планирует, Салвиати — старший, кажется, решил окончательно меня добить. — Так вот, почему мы не можем тебя отпустить? Всё очень просто, Руслана: благодаря Фьоре Сила моей дочери теперь перешла к тебе. Сама понимаешь, мы не имеем права разбрасываться подарком предков и передаривать его кому ни попадя. Не обижайся на мои слова, но отмеченными Силой становятся только избранные.

— Это какой‑то розыгрыш, да? — ошарашенно пролепетала я.

— Думаю, в глубине души ты понимаешь, что всё это правда. Просто тебе понадобится время, чтобы её принять.

— Если не розыгрыш, значит, схожу с ума… — не слушая его, продолжала я делать выводы.

Готова была поверить чему угодно, принять любые объяснения. Кроме магических. Потому что это был полный бред!

Будто прочитав мои мысли, Джулиано печально вздохнул и снова принялся меня убеждать:

— Магия действительно существует, и сейчас в тебе есть её частичка. Но, уверяю, это ненадолго. Как только Вероника отыщется, ты освободишься от чужого бремени и сразу же отправишься домой.

— И сколько потребуется времени, чтобы вернуть вашу блудную дочь? День, два, неделя? — горько усмехнулась я. — Сколько планируете держать меня здесь пленницей?

— Ну почему сразу пленницей? — удивился мой похититель. — Я бы предпочёл считать тебя своей гостьей.

— Гостьей? Ну да… А может, всё‑таки отпустите с подпиской о невыезде? — предприняла очередную отчаянную попытку вырваться. Стараясь подыграть сумасшедшему, с самым серьёзным видом произнесла: — А когда найдёте дочь, свяжетесь со мной, и тогда я отдам вам всю вашу Силу. Всю до последней капельки. Клянусь.

— Ты чуть не спалила живьём почти сто человек, — неожиданно заявил мне Салвиати. — К счастью, все они были ведьмаками, сумевшими вовремя о себе позаботиться. А если бы на их месте оказались обычные люди? Что тогда? Смогла бы простить себе убийство?

— Это была не я, — прошептала дрогнувшим голосом. Вспоминание о вырвавшемся в порыве ненависти пожелании, признаюсь, на какой‑то миг посеяло в сердце зерно сомнения.

Я ведь действительно в тот момент мечтала превратить их в пепел, а они взяли и загорелись. Да ещё и эта таящая девушка в цветах…

— Лана… Можно я буду называть тебя так? — Дождавшись моего неуверенного кивка, продолжил: — Пойми, сейчас любое потрясение может спровоцировать выброс Силы, а ты понятия не имеешь, как её укрощать. Из‑за тебя могут пострадать невинные. Твои близкие, например, да и ты сама.

Не сразу нашлась, что возразить. Думая о странных событиях последних суток, понимала, что если смотреть на них с магической точки зрения, то всё видится не таким уж и безумным. Хотя сама идея существования магии казалась мне дикой.

— Хорошо. Предположим, лишь на секунду(!), что я вам поверила… Тогда у меня вопрос: можно ли эту Силу каким‑то образом контролировать?

— Можно. Однако, чтобы научиться справляться с ней, нужно время. Не день и не два. Впрочем, как уже сказал, долго тебе с чужим даром мучиться не придётся. Обещаю, очень скоро моя дочь вернётся.

— А пока, значит, предлагаете жить с этими непредсказуемыми способностями, — обречённо пробормотала я. — Да ещё и странный обряд… Этот Дарио, он что, действительно стал моим мужем?

Получив в ответ утвердительный кивок, взволнованно уточнила:

— А как у вас, ведьмаков, — Господи, я действительно произнесла это слово! — обстоят дела с разводами?

— У нас их нет.

— Что, совсем?!

— Совсем. — Немного поколебавшись, всё‑таки меня добил: — Свобода возвращается только в случае смерти одного из супругов…

Очень надеюсь, что моему дражайшему муженьку не взбредёт в голову такой радикальный способ развода.

Видя, что я уже готова снова впасть в отчаянье, Джулиано поспешил заверить:

— Лана, успокойся. Никто тебя убивать не станет. Мы ведь не какие‑нибудь монстры.

А я почему‑то думала именно так…

— Но ведь должен же быть какой‑то способ нас развести? Потому что я с этим козлом жить не собираюсь!

Хотя и в смерти тоже приятного мало.

— Пары у ведьмаков — это навсегда, — подвёл итог Салвиати. Побарабанив пальцами по подлокотнику кресла, с сосредоточенным видом проронил: — Но здесь несколько иной случай. Ты не потомственная ведьма.

«А всего лишь инкубатор для чёртовой Силы», — добавила я про себя.

Кажется, этот хитрый змей опять прокрался в мои мысли, потому как на какой‑то миг лицо его осветила улыбка.

— Да и Дарио, когда проводил обряд, был уверен, что женится на моей дочери. Они с Вероникой — изначальная пара, благословенная духами предков. Даю тебе слово Хранителя клана, что я освобожу тебя и от Силы, и от брачных уз.

— И вас совсем не смущает тот факт, что этот подлец околдовал меня (он ведь именно это сделал, да?), чтобы со мной переспать? Да ещё и накануне свадьбы с вашей дорогой Вероникой. И тем не менее вы всё равно готовы отдать её насильнику и изменнику, только потому что так решили какие‑то духи.

Мужчина помрачнел и отвёл взгляд, словно избегал смотреть мне в глаза.

— Уверяю, за все доставленные тебе неприятности ты получишь щедрую компенсацию. И за моральный ущерб тоже.

Нет, такое ощущение, что мы говорим с ним на разных языках…

А и правда, на каком языке мы сейчас общаемся? На русском? Или итальянском?

— Теперь вы пытаетесь меня подкупить, — грустно усмехнулась я. — Думаете, деньги помогут забыть пережитые кошмары?

— Зачем ты приехала в Рим? — проигнорировал мой вопрос ведьмак.

— За тем же, зачем и все остальные туристы: отдохнуть, полюбоваться на местные достопримечательности.

— Работаешь? — теперь наше с ним общение больше напоминало допрос.

— Нет. Только месяц назад закончила университет.

— По какой специальности?

— Переводчик английского языка.

— Ну вот и здорово, — непонятно чему обрадовался мужчина. — Идеальный предлог, чтобы задержаться. Скажешь семье, что нашла работу на лето. Свяжешься с ними сегодня вечером.

Как у него всё просто!

— А Инна? — сердце замерло от волнения. — Что вы с ней сделали? Вы должны её отпустить! Она ведь тоже случайная жертва.

— Её никто не удерживал, чтобы отпускать. Твою подругу просто усыпили на время. Сейчас она преспокойно спит себе в своём номере. Обещаю устроить вам встречу, чтобы ты озвучила ей придуманную для близких легенду.

А они, оказывается, всё продумали.

— Вы отвезёте меня к ней? — спросила с надеждой.

На что ведьмак отрицательно покачал головой.

— Для твоей же безопасности и безопасности окружающих лучше тебе пока не появляться в городе. Но я что‑нибудь придумаю. Дай мне время до конца дня.

А потом ещё уверяет, что я здесь гостья! Пленница я, самая что ни на есть настоящая, не смеющая даже навестить заколдованную подругу!

Поднявшись, ведьмак направился к выходу. На полпути он обернулся и проговорил:

— Да, Лана, забыл сказать. В шкафу найдёшь некоторые вещи Вероники. У вас с ней схожие фигуры. Потом тебе привезут твою одежду, да и через интернет можешь заказать себе всё что угодно. Деньги на твой счёт я перечислю.

— Спасибо, конечно, но как‑нибудь обойдусь без ваших перечислений, — не согласилась на очередную попытку от меня откупиться.

Но итальянец и на сей раз предпочёл прикинуться глухим.

— Пройдись по дому, осмотрись, погуляй по саду и ни в чём себе не отказывай.

Ни в чём, кроме свободы.

— Да! И не снимай кольцо. Специально для тебя его заговаривал, чтобы ты могла нас понимать. А мы тебя. Увидимся вечером за ужином.

Салвиати ушёл, а я принялась рассматривать массивный перстень из чернёного серебра, украшенный множеством змеек, оплетавших зелёный камень. Колечка, подаренного Димой полгода назад, на безымянном пальце не было.

Смириться с участью временной жены морального урода, да ещё и ведьмака, было непросто. Но ещё сложнее оказалось во всё это поверить и переварить. Тут Джулиано прав. Мне действительно требовалось время.

А ещё душ и новая одежда. С наслаждением скинув с себя чужой свадебный наряд, отправилась в чужую ванную. Небольшая, светлая, с симпатичной мозаикой на морскую тематику на всю стену. В углу обнаружилась просторная душевая кабина, а рядом на крючках висели полотенца и махровый халат.

Долго стояла под горячими струями, невольно вспоминая каждое прикосновение чужака. Не знаю, как должна себя чувствовать жертва насилия, но биться в истерике мне почему‑то не хотелось. Возможно, потому что ночь с ведьмаком стала не самым страшным моим кошмаром. Настоящий кошмар — это наша с ним свадьба и мой бессрочный плен. Но уж лучше здесь, чем в доме ненавистного муженька.

Я всегда старалась быть с собой откровенной и сейчас вынуждена была признать, что воспоминания о ночном приключении не вызывали во мне отвращения. Скорее, наоборот — волновали, будоражили. Но лишь до того момента, как я начинала рисовать в уме образ гадкого похитителя. Сразу вспоминались узкие, прищуренные карие глазки, смотревшие с пренебрежением; тонкие губы, кривившиеся в откровенном презрении, стоило ему взглянуть в мою сторону. Представляя итальянца, я чувствовала, как на меня накатывают гнев и злоба.

В общем, противоречила самой себе. Тело и разум никак не могли прийти к консенсусу.

Высушив волосы, приступила к изучению гардероба. Вещи Вероники действительно оказались мне впору. Остановив свой выбор на светло — голубых джинсах и лёгком белом свитерке с рукавами три четверти, добавила к ним белые кеды. Переодевшись, вышла на балкон.

Хоть дождь и прекратился, но было по — прежнему сыро, а хмурое небо обещало продолжение ненастья. Отведённые мне покои оказались на третьем этаже, и с балкона сад был как на ладони. А за высокими пальмами простирались не менее высокие каменные стены, окружавшие эту ведьмовскую цитадель.

Заметив, как несколько человек вытаскивают из машин и несут к дому так и не тронутый свадебный торт, всевозможные коробочки и пластиковые судочки, сглотнула набежавшую слюну. Есть хотелось неимоверно. В последний раз я перекусывала вчера утром в аэропорту одним несчастным круассаном да капучино и сейчас готова была продать душу за кусочек чего‑нибудь съестного.

Хотя, может, тот же торт только с виду такой вкусный? А внутри обнаружатся лягушачьи лапки да крысиные хвостики. Кто его знает, какие гастрономические пристрастия у этой нечисти.

И тем не менее решила рискнуть, пока не свалилась в голодный обморок.

Подождав, пока перетаскивание еды закончится и машины уедут, вышла в коридор. То и дело оглядываясь по сторонам и моля создателя уберечь меня от нежелательных встреч, отправилась вниз, на поиски кухни.

Огромный, забитый антикварной мебелью и произведениями искусства дом в моём представлении являлся идеальной резиденцией для семейства чародеев. А тишина и сумрак только добавляли особняку мрачной таинственности.

Стараясь производить как можно меньше шума, осторожно спустилась на первый этаж и замерла посреди пустынного холла, гадая, в какой из коридоров лучше свернуть.

Решила довериться обонянию и как зачарованная последовала за кружащими голову ароматами. И не обманулась. Бесконечно длинный коридор привёл меня на кухню. Размером эдак с Димкину двушку.

Светлый пол под ногами буквально сверкал и контрастировал с мебелью из тёмного дерева. Куда ни глянь — всюду навороченная бытовая техника, идеальные порядок и чистота. Но больше всего меня впечатлили два, тоже не маленьких холодильника, в зеркальной глади которых сейчас отражалась голодная я.

Решила, что хотя бы один, но изучить просто обязана. Да и торт, оставленный на накрытом ажурной скатертью столе, конечно же, не обойду вниманием. Вон уже кто‑то кусочек себе оттяпал. Значит, можно и мне. И вообще, моя ж вроде как была свадьба, а соответственно, и тортик тоже мой.

Желудок недовольно заворчал, требуя как можно скорее приняться за увиденные ранее угощения. Подгоняемая чувством голода, поспешила на штурм холодильника. Но так и не добравшись до него, не менее прытко отскочила обратно. Поздно заметила дверь, ведущую на улицу, и прислонившегося к ней Габриэля, с задумчивым видом поедавшего свадебный бисквит.

Как назло, отскочила я неудачно и очень громко. Напоролась на стол, да ещё и нечаянно смахнула рукой пару столовых приборов, и те со звоном шмякнулись об пол. Благо хоть торт не опрокинула, а то бы потом сама себя не простила… Замерла под пристальным взглядом серо — зелёных глаз.

Без очков ведьмак (не знаю, привыкну ли когда‑нибудь к этому жуткому слову) выглядел ненамного старше меня и казался не таким грозным. А может, это оттого, что сейчас он не хмурился и не пытался испепелить меня взглядом. Смотрел, скорее, с интересом и немного с напряжением.

Подпаленный костюм был заменён на джинсы и светло — зелёный свитер, а элегантные чёрные туфли на более удобные и практичные кроссовки.

Несколько секунд мы молча сверлили друг на друга взглядами. Я сдалась первой.

— Лучше попозже зайду, — и стала бочком продвигаться к выходу.

— Лана, подожди! — Оставив тарелку с недоеденным тортом на подоконнике, Габриэль вернулся в кухню. — Ты, наверное, уже забыла, когда в последний раз ела.

— Вроде того, — запихнув руки в карманы джинсов и отчего‑то немного тушуясь, пожала плечами я. — Но всё‑таки лучше пойду…

— Всё‑таки давай лучше я сначала тебя накормлю, — не отпустил меня Салвиати — младший.

— Э — э — эм… — отозвалась лаконично.

С одной стороны, очень хотелось развернуться и дать дёру. С другой — готова была стерпеть сейчас что угодно, даже общество пытавшегося придушить меня ведьмака, лишь бы наконец‑то утолить голод.

Так и не дождавшись от меня более вразумительного ответа, Габриэль принялся извлекать из холодильника только что доставленные угощения.

— Как относишься к морепродуктам?

Кажется, я сейчас слюной захлебнусь.

— Даже очень положительно.

Я бы сейчас и от лапок с хвостиками не отказалась. А уж от морепродуктов…

— Нужна помощь? — несмело поинтересовалась я, наблюдая за тем, как стоящий спиной ко мне ведьмак ловко наполняет тарелки.

— Только в дегустации, — обернувшись, улыбнулся он и кивком головы предложил устраиваться за барным столом.

Дивясь столь неожиданному проявлению внимания и заботы, я села на высокий стул, и тут же передо мной оказалась тарелка с устрицами, кусочками рыбы в розовом соусе, сырными шариками из моцареллы и прочими деликатесами. А спустя пару минут подоспел разогретый рис с кальмарами и овощами.

«Может, в этом доме есть два Габриэля?» — подумала я и, настороженно покосившись на ведьмака, переключилась на дразнящие ароматами блюда.

Уходить тот почему‑то не спешил. То и дело косил в мою сторону, что, конечно же, держало в напряжении, мешая просто наслаждаться вкусной едой. А потом и вовсе уселся рядом, явно намереваясь завязать со мной разговор.

— Извини за то, что случилось утром. Я не хотел тебя напугать и уж тем более причинить тебе боль.

— И тем не менее преуспел и в том, и в другом, — выковыривая из риса кальмары, пробормотала я.

— Просто не знал, что и думать в тот момент. Когда увидел тебя возле алтаря на месте Вероники… — Он замолчал и, следуя моему примеру, тоже принялся ковыряться вилкой в тарелке, превращая так и не доеденный кусок торта в неприглядного вида месиво. Чуть погодя, задумчиво проронил: — Связанной с Дарио.

Стоило услышать имя кареглазого подлеца, как меня снова накрыло яростью.

— Ясно! Решил, что я специально куда‑то подевала твою сестру и нагло заняла её место. Ну конечно! Это же мечта любой женщины — выскочить замуж за конченого мудака, которому только и хватает храбрости околдовывать и затаскивать одурманенных чарами девушек в койку!

Ведьмак вдруг резко побледнел и одним движением пальцев согнул ни в чём неповинную вилку.

А я, не способная остановиться, продолжала выплёскивать на него свои возмущения. До этого даже не представляла, насколько мне хотелось выговориться. Было сложно удерживать в себе ненависть к проклятому муженьку.

— Ты ведь тоже вчера был в клубе, вместе с Дарио. Я помню. И наверняка знал о его грандиозных планах насчёт меня. Понятно, что я совершенно незнакомая тебе девушка, на которую вам всем наплевать. Но за сестру тебе обидно не было? Или у вас, ведьмаков, это в порядке вещей: изменять любимой накануне свадьбы?

— Лана, всё совсем не так, как ты думаешь… — начал было Габриэль, но я его перебила.

Нетушки. Сам захотел со мной пообщаться, вот пусть теперь и слушает! А то я тут так быстренько свихнусь, в этой клетке, снедаемая собственными страхами и обидами.

— А может, это у вас что‑то вроде спорта? Используете беззащитных девушек, а потом хвастаетесь друг перед другом своими постельными победами. Наверное, сам частенько прибегаешь к такому способу знакомства, раз не остановил своего дружка. Да, Габриэль?

После «исповеди» мне полегчало. А вот ведьмаку, кажется, наоборот поплохело. Из бледного он стал пепельно — серым, зелёные глаза сначала потемнели, а потом в них появился какой‑то подозрительно нехороший блеск.

«И чего это он в самом деле?» — испуганно сглотнула я. Неужели так распереживался из‑за того, что я посмела оскорбить его друга? Мужская солидарность, чтоб её…

Аппетит пропал, осталось только желание поскорее куда‑нибудь убежать, спрятаться ото всех и ждать, пока всё само собой не образуется.

— Вернусь‑ка я лучше в свою клетку, — буркнула еле слышно и попыталась выскользнуть из‑за стола.

Но Габриэль и на сей раз меня удержал. Накрыл мою руку своей, заставив невольно вздрогнуть.

Справившись с эмоциями, спокойным голосом предложил:

— А как насчёт прогулки по Риму? Поможет развеяться.

— Мне в город нельзя, — усмехнулась грустно. — Распоряжение твоего батюшки. Да и, если честно, я предпочитаю от всех вас держаться подальше. Спасибо за обед.

Руку всё‑таки отвоевала и, развернувшись на девяносто градусов, дёрнула к выходу. Однако у самых дверей замерла, услышав слова зеленоглазого искусителя:

— Могу отвезти к подруге. Думаю, вам будет о чём поговорить.

— Но твой отец…

— Перестраховщик, — беспечно заулыбался Габриэль. — Побудешь с ней, а потом я угощу тебя лучшим в Риме мороженым. Раз уж от торта ты отказалась.

— И в чём подвох?

— Просто стараюсь загладить свою вину, — заявил с самым честным видом и зачем‑то уточнил: — За неприятный инцидент утром. Ну что, поехали?

Разве могла я ответить «нет»? Безумно хотелось увидеть Инну, убедиться, что с ней всё в порядке, а если получится, то и поплакаться у неё на плече.

Кивнула в знак согласия и, сама того не желая, невольно улыбнулась ему в ответ.

Загрузившись в чёрную «ауди», мы отправились в город. Пока машина неслась по периферии, я всё оглядывалась назад, подсознательно опасаясь, что вот сейчас увижу в одном из мчащихся за нами автомобилей отца Габриэля. Или же его рыжеволосая маман, как классическая ведьма из старых сказок, оседлав метлу, пустится за нами в погоню. И тогда плакала моя встреча с Инной. Посадят под домашний арест, и буду я торчать в четырёх стенах до возвращения блудной Вероники.

— Лана, не дёргайся, никто за нами не следит, — заметив, что я снова что‑то высматриваю в зеркале заднего вида, нарушил молчание Габриэль. — Отец сейчас у Амидеи, а мать напилась успокоительного и уехала к подруге на расслабляющую медитацию.

Ясно, предпочла уйти в астрал, вместо того чтобы озаботиться поисками дочери.

— Габриэль, а ты тоже умеешь читать чужие мысли? — на всякий случай поинтересовалась я.

Мало ли, какие у этого ведьмака таланты. Вдруг, подобно своему папочке, тоже не стесняется копаться у меня в голове. А я за последний час успела много чего передумать. В основном нецензурного. Про его дружка Дарио и про их ведьмовские семейства. Да и самому Габриэлю в мыслях тоже досталось от меня.

— Не нужно никакого дара, чтобы понять, что творится в твоей душе. У тебя всё на лице написано, — губ ведьмака коснулась едва заметная улыбка.

Не сразу поймала себя на том, что беззастенчиво разглядываю его профиль. Эти самые немного полноватые губы, прямой, будто точёный нос, острые скулы. Вернее, скулу. Не сумела сдержать завистливый вздох, отметив, какие у Габриэля длинные ресницы. И этот необычный цвет глаз, который почему‑то менялся, когда он злился или нервничал. Тогда радужка темнела, превращаясь в бездонный омут. А когда ведьмак был спокоен, вот как сейчас, глаза снова становились светло — зелёными с серой каймой.

Мысленно одёрнув себя и приказав перестать пялиться на итальянца, решила разобраться до конца.

— Значит, мысли ты читать не умеешь?

— Нет. К сожалению, этим даром предки меня не наградили. — Утопив педаль газа, Габриэль понёсся следом за вереницей машин, дожидавшихся, когда загорится зелёный. Немного погодя, осторожно проговорил: — Лана, ты ведь понимаешь, что твоя подруга не должна о нас знать. Так же, как и о том, почему тебе придётся задержаться в Риме.

— Да уж не дура, — хмыкнула я.

Представила выражение лица Инки, узнай она, что её лучшая подруга теперь вроде как ведьма и чья‑то случайная жена. А её провожатый — потомственный колдун. Который, кстати, за время, пока колесили по столице, не переставал коситься в мою сторону и тоже меня изучал.

— Постараюсь сочинить что‑нибудь правдоподобное, — пообещала я.

— Если что, я помогу, — обнадёжил меня Габриэль.

— Кто б сомневался, — буркнула в ответ, прощаясь с надеждой хотя бы недолго побыть наедине с подругой.

Не сразу удалось добудиться спящей красавицы. Я уже подумывала начать паниковать и ругать на чём свет стоит брехливую волшебную семейку, когда дверь наконец‑то распахнулась, и на пороге нарисовалась сонная и взлохмаченная, но вполне себе целая и невредимая Инна.

— Ой, Руся, привет, — широко зевнула подруга и окинула нас с Габриэлем ничего не понимающим взглядом. По — видимому, колдовской либо же алкогольный дурман ещё не до конца выветрился из её организма. — А ты где была?.. И что это за умопомрачительно красивый итальяшка стоит у тебя за спиной? — Не дав мне вставить и слова, продолжила с упоением частить: — Правильно! Так Димке и надо! Говорят же, клин клином вышибают. Подлечишься бурным сексом с этим зеленоглазым Аполлоном и с чистой совестью махнёшь обратно домой.

— Инна! — невольно покраснев, шикнула на неё я.

— Ну а чего? — всё‑таки догадалась посторониться болтушка. — Он же всё равно по — русски ни черта не понимает. А вы, кстати, на каком языке общались? Небось на языке тел, — вовсю веселилась Инка.

Чувствуя, как горят уши, щёки, а ещё чешутся руки что‑нибудь подпалить, например, пижаму чересчур болтливой подруги, быстро протараторила на английском:

— Габриэль — сын синьора Салвиати, на которого я с сегодняшнего дня работаю.

— Ого, — перестав улыбаться, удивлённо пробормотала Инна. Потом, нахмурившись, решила уточнить, тоже на иностранном: — Работаешь в качестве кого?

Мы с ведьмаком переглянулись и ответили вразнобой:

— Переводчиком.

— Секретарём.

— Так всё‑таки переводчиком или секретарём? — ещё больше насторожилась подруга.

— И тем, и другим, — не растерялся Габриэль. — У Ланы будет широкий круг обязанностей.

— Широкий круг обязанностей, говоришь… — сканируя недоверчивым взглядом поочерёдно то меня, то ведьмака, пробормотала Инна. Потом повернулась ко мне. — А на кой чёрт ты вообще им понадобилась? Незнакомая девчонка, туристка, да к тому ж ещё ни слова не понимающая по — итальянски.

— В нашей фирме намечается крупная сделка с клиентом из России. Лане придётся присутствовать на деловых встречах и сопровождать нас на некоторые мероприятия, — продолжал вдохновенно врать Габриэль. — Плюс переводить контракты на английский. Ваша подруга отличный специалист! — ткнул он пальцем в небо.

Но оказался прав. Студенткой я была прилежной, ответственно относилась к учёбе и университет закончила с красным дипломом.

— Стой тут! — грозно велела ведьмаку Инна и, схватив меня за локоть, утащила в другой конец комнаты. — Русь, ну ты чего? — зашипела мне на ухо. — Я, конечно, понимаю, что у тебя сейчас непростой период в жизни, сердечный кризис и всё такое. Но ведь это же не повод соглашаться на какую‑то сомнительную работёнку, да ещё и в чужой стране!

— Инн, я уже подписала контракт, — с усилием вытолкнула из себя. Врать подруге не хотелось. Успокаивала совесть тем, что проведённый под чарами обряд вполне можно считать неким подобием контракта. Да ещё и скреплённым кровью. А это вам не абы что.

— Ох, Руся, бедовая твоя голова, — всплеснула руками девушка. — А как же наш отпуск? Ты с родителями хоть посоветовалась? Они, наверное, тоже в шоке от твоих наполеоновских планов.

— Вечером с ними свяжусь. А отпуск… Инн, извини, — покаянно опустила глаза.

— Ну ты ведь не собираешься пахать двадцать четыре часа в сутки? До пятницы ж ещё увидимся, да? — с надеждой спросила она.

Сказать, что после сегодняшнего променада мне вообще, скорее всего, запретят нос из комнаты высунуть, я не могла. Но и продолжать врать ей язык тоже не поворачивался.

— Я сейчас свободна. Может, по мороженому? — предложила вмиг просветлевшей подруге и покосилась на ведьмака.

Тот дёрнулся, точно от пощёчины. Небось слух как у кошки, а вернее, у кота. Зеленоглазого и до безобразия… красивого.

Снова отругав себя за неположенные мысли, поспешно отвернулась от колдуна.

Интересно, а как Габриэль понимает Инну? Меня‑то ясно — при помощи презентованного синьором Салвиати колечка. Но вот мою подругу… А то, что он понял каждое её слово, прежде чем мы перешли на английский, в этом я даже не сомневалась. Видела, как вытянулось лицо у ведьмака, когда Инка принялась болтать про язык тел и «самотерапию».

Тоже, наверное, имеет с собой какую‑нибудь хитрую штучку. Успела заметить на указательном пальце правой руки Габриэля, когда вёл машину, серебряный перстень с крупным чёрным ониксом и непонятными символами — закорючками по его ободку. Наверняка не просто готичное украшение, а с магическими заморочками.

— Окей! Через десять минут буду готова! — радостно воскликнула Инна и, схватив из шкафа джинсы и ярко — розовую кофту, заперлась в ванной.

Пока подруга оживала в душе, я собирала чемодан. Габриэль тем временем мрачной тенью слонялся по номеру. Мне и слова не сказал, но по его не слишком‑то счастливой физиономии поняла, что кормить мороженым он собирался одну меня, а общество Инны не входило в его планы.

Ничего, потерпит. Кто знает, когда я в следующий раз увижу свою подругу. И увижу ли вообще…

От последней мысли предпочла откреститься, дабы снова не удариться в панику. Какой‑то половинке меня хотелось верить, что после возвращения Вероники всё образуется. Другая же настойчиво твердила, что так просто никто и никуда меня не отпустит. Ведь теперь я в курсе существования их колдовского мира.

Решив, что над этой проблемой непременно подумаю, когда утрясу всё с Инной и родителями, вернулась к сборам.

Девушка несказанно удивилась, узнав, что мне предстоит не только работать, но и жить под одной крышей с загадочным господином Салвиати. Погрустила из‑за того, что теперь ей придётся бродить по Риму в гордом одиночестве, а вечерами тосковать одной в нашем с ней номере.

Вскоре мы уже выходили из гостиницы. Заметив чёрный автомобиль последней модели, Инна тихонько присвистнула и, взяв меня под локоток, заговорщицки протянула:

— Русь, а Русь, а сколько хоть платить пообещали?

Соврать я так и не успела, подруга уже переключилась на другую, более интересную ей тему.

— А у Габриэля, — кинула на впереди идущего ведьмака плотоядный взгляд, — имеется девушка? Может, пока будешь пахать на его папочку, подсуетишься и охмуришь этого итальянского мачо?

— Инна, ты что несёшь? — попыталась осадить чересчур прыткую подругу. — Не собираюсь я никого охмурять! И вообще, у Габриэля есть невеста, — ляпнула первое, что пришло в голову. Сейчас готова была наплести что угодно, только бы Инка от меня отлипла.

Заметила, как ведьмак вздрогнул и ускорил шаг, в одно мгновенье оказавшись рядом с автомобилем.

Устроившись вместе со мной на заднем сиденье, Инна продолжила допрос. Слова из неё сегодня лились, словно из рога изобилия. Небось побочный эффект магического на неё воздействия.

— А как вы познакомились? Последнее, что помню, это как ты вчера танцевала с приятелем Габриэля. Он что, тоже сотрудник вашей фирмы?

— Вроде того, — мрачно процедила я, чувствуя, как при упоминании о муженьке готова зарычать от ярости. Определённо, у меня на Дарио стойкая аллергия.

— И на какое время заключили контракт?

— Э — э — э… На месяц, — снова ступила на скользкую тропку лжи. — С возможным его продлением. Да, Габриэль?

— Угу, — подтвердил он мою версию и стремительно увеличил скорость. Явно торопился доставить нас в кафе, чтобы хоть ненадолго заставить Инну умолкнуть.

Лучшая, по словам Габриэля, джелатерия располагалась неподалёку от виллы Боргезе, одного из самых крупных римских парков, тоже являвшегося местом паломничества туристов.

Заняв столик на свежем воздухе возле зелёной изгороди, мы с Инной долго не могли определиться со вкусами итальянского джелато. Кто ж знал, что тех в меню окажется два десятка и нам в срочном порядке захочется попробовать их все.

Ведьмак к тому моменту уже успел впасть в отчаянье и с горя заказал себе пару рюмок какого‑то жёлтого ликёра, вкусно пахнущего лимонами. По — видимому, бедолага решил, что без выпивки он нас долго не выдержит.

Предлагал составить ему компанию и отведать их фирменное лимончелло, но мы с Инной, помня вчерашнюю дегустацию в клубе, решительно отказались.

Наконец с выбором мороженого было покончено, и Габриэль отправился озвучивать наши пожелания стоявшей за стойкой улыбчивой итальянке.

Спустя пару минут вернулся с заказом. На Инну не поскупился. Купил ей рожок с тремя разноцветными прямо‑таки гигантскими шариками и, блаженно зажмурился, когда моя сверхэнергичная подруга сосредоточилась на лакомстве. Правда, молчание её длилось недолго. Инна ухитрилась совместить поглощение холодной вкуснятины с дюжиной новых вопросов.

Приговорив очередную рюмку ликёра, Габриэль резво подхватился.

— Может, доедим мороженое в парке?

Похоже, любопытство Инны его нервировало. Но что поделаешь… Такая уж у меня заботливая и дотошная подруга.

Словно откликаясь на мои мысли, глаза ведьмака снова потемнели. Дабы вернуть ему душевное равновесие, я согласилась на променад.

Не скажу, что мне нравилось проводить с ним время. Если честно, по — прежнему его опасалась. Но раз такова цена за возможность побыть с подругой, то готова была её заплатить. Да и возвращаться в ведьмовское логово совсем не хотелось.

В виллу Боргезе я влюбилась с первого взгляда. И, похоже, не я одна. Даже сейчас, в пасмурную погоду, парк был полон туристов и горожан.

Некоторые просто прогуливались по его зелёным аллеям, некоторые, несмотря на сырость, устроили пикник на траве. А кто‑то, как мы, любовался невероятной красоты озером, в центре которого белел миниатюрный храм с четырьмя подпиравшими его свод колоннами. Увенчанный статуями и окружённый пышными деревьями и розовыми кустами, он отражался в тёмной воде.

— Если смотреть на виллу с высоты, то своей формой она напоминает сердце, — подпитал нас информацией Габриэль.

— Как романтично, — вздохнула Инна и многозначительно пихнула меня локтём в бок.

Вот ведь неугомонная…

Как оказалось, Салвиати пригласил нас на прогулку с умыслом. Будто знал, что в парке моя подруга из дознавателя превратится в фотокорреспондента. Пока девушка с энтузиазмом фотографировала себя и окружающие пейзажи, мы с Габриэлем неспешно бродили по бесчисленным дорожкам виллы, наслаждаясь созерцанием окутанных сумерками фонтанов и скульптур, уютных кафе и ресторанчиков.

— Спрашивай, — вырвал меня из раздумий мой новый знакомый.

— О чём? — встрепенулась я.

— Тебя ведь мучает любопытство, я вижу, — улыбнулся он неожиданно доброй и ласковой улыбкой. Даже не верится, что ещё утром этот же парень готов был меня придушить.

— А ты точно не умеешь читать чужие мысли? — подозрительно сощурилась я.

Колдун рассмеялся.

— Нет, Лана, не умею. Разве что только твои. И то лишь потому, что ты совсем не умеешь скрывать эмоции.

— Ну ладно, — задумчиво протянула я. — Если честно, даже не знаю, с чего начать… Столько всего хочется узнать о вашем мире.

— Полагаю, у нас есть время, — покосился на Инну, сосредоточенно фотографирующую очередной кустарник, Габриэль. — Много времени.

— Что ж, — я прикусила губу и задумалась над первым вопросом. — Почему сбежала Вероника? То есть я, конечно, догадываюсь, почему — из‑за твоего озабоченного дружка. Вот только не пойму, зачем понадобилось отказываться от Силы? — Повернувшись лицом к ведьмаку и отступая назад, призналась: — Знаешь, в детстве я мечтала стать волшебницей. Или доброй феей. И, наверное, если бы мне при рождении кто‑то сделал такой подарок, ни за что бы от него не отреклась.

— Обладать Силой — это не только большие возможности, но и большая ответственность, — грустно улыбнулся Габриэль. — У Вероники всегда были непростые отношения с родителями и магией. Она считала, что та делает её не особенной, а странной. Изгоем в мире людей. Вери ненавидела семейные ритуалы, не почитала духов, не любила практиковать. Хотя от неё, как от дочери Хранителя клана, ожидали многого. И в первую очередь покорности.

К сожалению, характером сестра пошла в мать. Они обе очень несдержаны, и из‑за причуд Вери в нашей семье частенько вспыхивали скандалы. Мать пыталась её учить, но Вероника, наоборот, ещё больше в себе замыкалась. Это не первый её побег.

Вот ведь глупая девчонка! Всё у неё было: дом, семья, Сила. А она взяла и сбежала. Могла бы просто бросить неверного козла и жила бы себе припеваючи. Не впутывая в их разборки меня!

— Наверное, только любовь к Дарио и удерживала её в колдовском мире. А теперь… — Габриэль осёкся и дальше шёл, устремив взгляд на потемневшую в сумерках дорожку.

Некоторое время мы хранили молчание, пока я раздумывала над следующим вопросом.

— Что такое изначальная пара? — вспомнила обронённую невзначай синьором Салвиати фразу.

После моих слов настроение ведьмака снова переменилось. Он вдруг помрачнел и напряжённо процедил:

— Откуда ты это узнала? Это всё Фьора, да?

— Твой отец так сказал про Дарио и Веронику, — недоумённо пробормотала я.

Очевидно, Габриэль тоже характером пошёл в мамочку, раз при любом поводе и без вспыхивает как спичка.

Кажется, мой ответ его немного успокоил, потому как после короткой паузы ведьмак всё‑таки пояснил:

— Изначальная пара — это два человека, идеально подходящие и дополняющие друг друга. Простыми словами, две половинки одного целого.

— И что, вы действительно верите, что у каждого в этом мире есть своя половинка? — хихикнула я.

— Верим, — кивнул Габриэль с самым серьёзным видом. — Правда, немногим удаётся её отыскать. Дарио и Вероника счастливчики.

— Жаль только, что твой друг из‑за мимолётной слабости разбил идеальный союз, — горько усмехнулась я.

Да и Димка мой, которого считала тем самым, единственным, тоже повёл себя как самая распоследняя сволочь. Бросил при помощи смски. Поэтому лично я ни в какие половинки не верю. Так же, как и в судьбу, и в вечную большую любовь.

Приказав себе не думать о бывшем, вернулась к расспросам:

— А эта ваша Сила, она у всех одинаковая или у каждого ведьмака свой дар? Вот твой отец, например, любит читать чужие мысли…

— Сила для всех одна, — перебил меня Габриэль. — Но у кого‑то она проявляется в большей мере, а у кого‑то в меньшей. Дары же, вроде того, что есть у моего отца, — это своего рода приятные бонусы.

— И какой же дар у меня? То есть, конечно же, у Вероники, — уточнила с поспешностью, пока он не вообразил, что я надумала прикарманить чужую силу.

— Вери — стихийница. Чувствует природу и в некоторой степени может ей управлять.

Мы вышли на террасу, с которой открывался потрясающий вид на вечерний город. Вдалеке, тронутые последними лучами заходящего солнца, едва пробивавшегося сквозь пелену облаков, виднелись купола собора Святого Петра. А прямо под нами простиралась Пьяцца — дель — Пополо, в центре которой возвышался величественный египетский обелиск.

Инна примкнула к остальным туристам, желавшим запечатлеть панораму Рима в золотых огнях, я мы с Габриэлем, остановившись в стороне, продолжили говорить на тему магии и чудес.

— Это из‑за меня после ритуала пошёл дождь и до сих пор небо хмурится? — Если честно, в тот момент я завидовала строптивой Веронике чёрной завистью. Была бы на её месте, ни за какие коврижки не рассталась бы с такими талантами.

— Ты вызвала лишь кратковременные осадки, — на сей раз улыбка парня была снисходительной, мол, раскатала губу на ненастье вселенского масштаба. — А дополнили уже приглашённые. После того как ты чуть не похоронила всех в братской могиле. Сегодняшняя гроза — это проявление недовольства сотни ведьмаков.

— Ой, — испуганно поджала губы. — Нехорошо, конечно, получилось. Но я ведь не со зла.

— Думаю, гости об этом догадались и это их очень порадовало, — с иронией откликнулся зеленоглазый. Попытался меня приободрить, а заодно и постращать: — Не переживай, через пару — тройку дней погода наладится. Зато теперь ты знаешь, какой сокрушительной и опасной может быть Сила. Не только для окружающих, но и в первую очередь для тебя.

Знать‑то знаю, но это навряд ли мне помешает ещё раз попробовать поколдовать. Хотя бы немножечко. Решила, что как только останусь одна, обязательно изображу что‑нибудь магическое. Понятия не имею, как всё это работает, но воспользуюсь старым добрым методом тыка. Ведь обладать, пусть и временно, такими супер — способностями и ими не пользоваться — это верх идиотизма.

— У Дарио тоже есть таланты? Просто спрашиваю из любопытства, да и чтобы знать, к чему, если что, готовиться.

— Он стихийник, как и Вероника, — совсем не впечатлил меня ведьмак.

— А какой у тебя дар?

— Даров никаких. Одни проклятия, — то ли пошутил, то ли сказал серьёзно. По выражению его лица — немного задумчивому, немного ироничному — понять, что он имел в виду, так и не смогла.

— После твоих ответов вопросов становится ещё больше, — насупилась я.

— Давай сначала переваришь уже полученную информацию, а потом, если захочешь, продолжим лекцию, — попробовал спрыгнуть с магтемы Салвиати.

Не парень, а сплошная загадка.

Продолжения лекции я хотела. Но не потом, а здесь и сейчас. О чём собралась тут же сообщить Габриэлю. Если бы в тот момент коленки вдруг не подкосились, и я, тихонько ойкнув, не угодила прямо в объятия ведьмака.

— Что‑то мне нехорошо, — прошептала угасающим голосом.

Почувствовала, как вокруг нас закружил не по — летнему холодный ветер, а потом меня подхватили на руки. Последнее, что увидела, это огненную стрелу молнии, вонзившуюся в небо прямо над нашими головами; ощутила прикосновение дождя, и меня поглотила темнота.

По дороге в колдовскую обитель сознание возвращалось ко мне с переменным успехом. Помню, как мой носильщик бережно укладывал меня на заднее сиденье машины. Голова страшно кружилась, перед глазами всё мельтешило и прыгало, отчего казалось, что передо мной маячили не один, а целых три Габриэля. Я слышала его такой далёкий голос, будто доносившийся из другого мира.

Ведьмак всё повторял, чтобы была сильной и продержалась до появления чёртового муженька. Протестующе промычав в ответ на такое заявление, снова уплыла в обморок.

Во второй раз очнулась, когда машина сделала резкий поворот, и я чуть не завалилась под сиденье. Габриэль гнал «ауди» на запредельной скорости, будто мы участвовали в Формуле-1 и от победы на чемпионате зависели наши с ним жизни. Лихо ведя машину, ещё и умудрялся болтать с кем‑то по телефону. А у меня даже на то, чтобы испугаться и попросить его ехать помедленнее, не осталось сил.

Да и навряд ли бы он меня услышал. В данный момент ведьмак был поглощён тем, что с упоением орал в трубку, получая в ответ не менее раздражённые реплики.

— Что, значит, не приедешь?! Дарио, ты совсем охренел? Ей нужна твоя Сила!

Несколько секунд Салвиати молчал, вслушиваясь в доносившееся из телефона шипение, потом нервно повторил за ведьмаком:

— Ах, тебе глубоко на неё наплевать… И ты в гробу видел свою дражайшую супругу… — На этом месте интонация его изменилась, голос зазвучал спокойно, но в нём сквозили угрожающие нотки. — Угадай, что я сделаю, как только избавлюсь от проклятья и обрету Силу? Ты какого демона в спутники предпочитаешь? Обещаю наслать такого, от которого век не отвяжешься!

Короткая пауза и мрачное прощание:

— Чтобы через полчаса был у нас! — Бросив телефон на соседнее сиденье, буркнул: — Вот идиот…

Тут я с ним была полностью солидарна.

В третий раз очнулась, уже когда Габриэль забирал меня из машины.

— Натаскался бедный со мной. Так и надорваться недолго…

Кажется, произнесла вслух, потому как ведьмак с улыбкой ответил:

— Ты легче пёрышка. Тебя что, дома совсем не кормили?

— Димка не любил, когда я поправлялась.

— И снова этот козёл…

В оценке бывшего я с Габриэлем тоже была согласна на все сто. Правильно говорят, у умных людей мысли сходятся.

Толкнув плечом створки, парень затащил меня в холл.

— Дарио приехал? — так и не поняла, к кому он обратился с вопросом, потому как в тот момент перед глазами всё снова пустилось в безумную круговерть.

— Ещё нет, — послышался звонкий детский голос.

Ему вторил уже знакомый бас синьора Салвиати.

— Когда закончат с обменом, зайдёшь ко мне.

— Ладно, — покорно, но без энтузиазма отозвался зеленоглазый и двинулся к лестнице.

Как добирались до моего временного пристанища — хоть убейте не помню. В себя пришла, уже будучи на кровати. Даже веки разлепить не удалось, однако по звучавшим голосам определила наличие в спальне парочки ведьмаков.

— Может, она уже того? — выразил надежду мой гадский муженёк. — Хорошо бы…

— Не пори чушь! — прикрикнул на него закадычный приятель и легонько похлопал меня по щекам. — Лана, Дарио приехал. Вам нужно провести обмен. Справишься?

— А давай я лучше проведу обмен с тобой, — плохо соображая, что говорю, промямлила сквозь дрёму.

Непонятно отчего кареглазый заржал как необъезженный конь.

— Обмен какого характера ты собралась с ним проводить? Такой же, как и…

Его смех неожиданно оборвался, а я так и не поняла, что вызвало сей приступ нездорового веселья и почему негодяй умолк. Попробовала приоткрыть глаза — комната по — прежнему утопала в густом тумане.

— Давай, бегом в ритуальную! — велел Габриэль своему дружку. — Пока не свалился рядом с Ланой.

Амидеи раздражённо ругнулся и, с шумом распахнув двери, выскочил из комнаты. А меня, в который раз уже подхватив на руки, понесли в коридор.

Кажется, я была перемещена в ту самую ритуальную, о которой упомянул Габриэль. Будто во сне увидела маленькую круглую комнату в бордовых тонах. Единственное окно занавешивали тяжёлые портьеры. Мебели как таковой здесь не имелось, только несколько цветастых подушек украшали тёмный паркет да вырезанные из дерева фигурки то ли мифических животных, то ли божков красовались на небольшом возвышении в центре. Воздух был напитан приторно — сладким запахом благовоний. И, наверное, потому у меня снова закружилась голова и зачесался нос.

Ненавистный супруг устроился на полу возле задрапированного бордовой тканью постамента и, достав из кармана маленький ножик с тонким, извивающимся змейкой лезвием, стал угрожающе им поигрывать.

Габриэль попробовал усадить меня напротив ведьмака, но я принялась упираться. Уж больно зловещий был у кареглазого взгляд. И этот поблёскивающий в пламени свечей клинок…

— Лана, он не причинит тебе вреда. Я буду рядом.

— У нас теперь что, шведская семья? — криво усмехнулся Амидеи и снова крутанул между пальцами чёртов нож.

Сопротивляться долго не получилось. Будто куклу посадили меня перед увенчанным уродливыми статуэтками постаментом. Но я даже не взглянула на них. Как зачарованная смотрела на блики пламени, игравшие на гладком лезвии ножа, и цепенела от страха.

— Давай сюда руки! Живее! — нетерпеливо воскликнул колдун.

Неуверенно оглянувшись на Габриэля и получив от него утвердительный кивок, с опаской положила на возвышение одну руку. Дарио тут же грубо сцапал её, и я словно испытала дежавю. Спустя мгновение ладонь снова пересекал длинный порез, из которого сочилась густая тёмная кровь.

Меня замутило.

— Не стони, всё быстро заживёт, — буркнул ведьмак и, подавшись вперёд, вцепился в мою левую руку.

Потом, даже не потрудившись продезинфицировать оружие (не хватало ещё подцепить здесь какую‑нибудь заразу!), изобразил такие же полосы на себе. Велев положить руки ладонями вверх, накрыл их своими.

— Повторяй за мной, слово в слово, — снова раскомандовалась эта сволочь. Прикрыв глаза, принялся что‑то бубнить себе под нос.

Я покорно, хоть и не без немого протеста, стала проговаривать за ним непонятные фразы.

Прикосновения ведьмака вызывали во мне гамму эмоций, и все отрицательные. От ярости — бессильной, но оттого ещё более жгучей, — что оказалась связана именно с ним, до глубокого отвращения.

Одно радовало: с каждой секундой проводимого ритуала в меня по капельке вливалась живительная сила. Я постепенно становилась собой. Не увядающим цветком, а прежней жизнедеятельной Ланой. Краски стали ярче, звуки чётче. Увидела Габриэля, замершего неподалёку и с напряжением следящего за обрядом.

Потом перевела взгляд на Дарио и снова почувствовала, как меня заполняет гнев. Вот бы хорошенько приложить обо что‑нибудь этого мерзавца. За прошлую ночь и за сволочное ко мне отношение.

Оказывается, наши мысли очень даже материальны. Не успела я так подумать, как руки колдуна выскользнули из моих. Совершив живописный полёт через всю комнату, тот впечатался в потёртый гобелен. А потом по стеночке плавно сполз вниз.

— Совсем спятила?! Ненормальная! — немного очухавшись, не своим голосом завопил он. — Я с тобой не для того делился Силой, чтобы ты бросала меня как мячик, куда вздумается!

— Согласись, эта ничтожная плата за прошлую ночь!

— Ах за прошлую ночь… — Пошатываясь, ведьмак с угрожающим видом двинулся в мою сторону. — Решила, значит, расплатиться со мной, да?!

Я тут же напряглась и приготовилась, в случае чего, снова подать им пас в стену. Но на сей раз так, чтобы уж наверняка отрубился. К сожалению, нашу первую семейную ссору так не вовремя прервал Габриэль.

— Угомонитесь! Оба! — Повернувшись ко мне, вкрадчиво проговорил: — Лана, вам нужно закончить обмен. Дарио твоя Сила нужна не меньше, чем тебе его.

— Перебьётся, — воспротивилась я.

— Стерва!

— Урод!

— В следующий раз я вас сначала свяжу, а потом сам проведу демонов обряд! — разнервничался Салвиати и, как результат, его глаза снова загадочным образом потемнели. — Лана, не будь ребёнком. Чем быстрее вы закончите, тем скорее он уйдёт.

— Ну разве что только ради этого…

Похоже, моему муженьку тоже пришлось несладко. Его силушку я себе забрала, а вот Вероникину отдать не успела. И теперь он чувствовал на себе все прелести магической ломки.

По — хорошему, нужно было так с ним и поступить — оставить без подпитки. Пусть бы помучился день — другой. Или лучше бы вообще сдох! Вот только кто ж мне это позволит… Посему постаралась взять себя в руки и закончить злосчастный обмен.

В комнату возвращалась, будто рождённая заново. Смотрела на свои ладони с рубцами, исчезающими на глазах, и предвкушала, как в самое ближайшее время начну проводить магические эксперименты.

Интересно, у этих ведьмаков имеются волшебные гримуары? А может, и лаборатория по изготовлению колдовских снадобий обнаружится где‑нибудь на чердачке? Надо будет обязательно всё разведать.

Улыбнувшись своим мыслям, отправилась отдыхать.

— Хотя бы найди в себе мужество признаться Лане, кто с ней в кровати кувыркался! Это всё из‑за твоего «хочу»! Ты развлёкся, а я расплачиваюсь! — вылив на друга ушат обвинений, Дарио с яростью хлопнул дверцей.

Жалобно заскрипели покрышки, и автомобиль, осветив подъездную дорогу пятном жёлтого света, пронёсся сквозь появившуюся словно из ниоткуда девушку. Раздражённо посигналив напугавшему его духу, Амидеи выехал за ворота и исчез в темноте тихой улочки.

— Фьора, подожди! — попытался задержать гиану Габриэль. Но та лишь весело рассмеялась в ответ и, словно потревоженная пташка, упорхнула прочь, чтобы спрятаться от ведьмака среди фруктовых деревьев.

Отправиться на поиски зловредного духа молодому человеку помешал Джулиано, вышедший в сад за ним следом.

— Пойдём, — бросил он хмуро и вернулся в дом.

Тяжело вздохнув, Габриэль поплёлся к лестнице.

В кабинете отца, как обычно, пахло кофе и кубинскими сигарами. Резкий запах, который так раздражал супругу Хранителя клана, прекрасную Марилену, уже давно проник в каждый уголок этого помещения. Навсегда въелся в старинный письменный стол из красного дерева с тяжёлой мраморной столешницей, пропитал ворс дорогого персидского ковра, окутал собой тёмно — зелёные шторы с золотыми кисточками. Последние были специально подобраны в тон софе и двум креслам, созданным ещё в начале XIX столетия.

Джулиано опустился в одно из кресел и взглядом велел сыну устраиваться напротив. Поначалу просто смотрел на Габриэля, словно пытался проникнуть в самые потаённые его мысли и понять, что на самом деле происходит с сыном.

— Перестань! — поморщился Салвиати — младший, почувствовав, как отец пытается взломать им же наложенный ментальный блок. — Ты не имеешь права!

— А ты имеешь права нарушать мой приказ? Я велел ей оставаться в доме! — Мужчина редко повышал голос, особенно на домочадцев. Но сегодня сдерживаться ему удавалось с трудом. Из‑за глупой выходки старшего сына пострадали многие и в первую очередь его любимица Вероника.

— Лане в любом случае нужно было увидеться с подругой и забрать из гостиницы вещи, — не замедлил с объясненьями молодой человек.

Подавшись вперёд, Хранитель сцепил перед собой пальцы и, продолжая пристально вглядываться в лицо сына, проговорил:

— Габриэль, ты хоть понимаешь, что натворил? Это из‑за тебя сбежала Вероника.

— То есть Фьора здесь, по — твоему, ни при чём? — хмыкнул колдун.

— Всё началось с тебя. Из‑за твоей прихоти. А Дарио слабохарактерный дурень

— не хватило смелости сказать тебе «нет». — Совладав с собой, невозмутимо продолжил: — Я хочу понять, что для тебя значит эта девушка?

— Ничего. — Габриэль встретил испытывающий взгляд отца с ледяным спокойствием. — Всего лишь развлечение на одну ночь.

— Которое обошлось нам всем очень дорого… — пробормотал Хранитель. — Но если это, как ты утверждаешь, всего лишь разовое развлечение, почему же сегодня полдня колесил с ней по городу?

— Чувство вины, — коротко оправдался ведьмак. — И опять же повторяю — нужно было что‑то решать с подругой. Теперь хотя бы одной проблемой стало меньше.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул Салвиати и тут же предупредил: — Но чтобы это было в первый и последний раз.

— Ты не можешь всё время держать её взаперти! — на миг дав волю эмоциям, воскликнул Габриэль.

— То есть ты планируешь и дальше устраивать ей свидания? — испытывающе посмотрел на него отец.

— При чём тут я? — пошёл ведьмак на попятную. — Кто угодно может сопровождать её в город. Хотя бы изредка. Чтобы она не чувствовала себя затворницей. Нам повезло, что девушка попалась здравомыслящая, восприняла всё спокойно и без истерик.

— И это, по — твоему, везение? — снова начал заводиться Джулиано. — Сила моей дочери у незнакомой девчонки, с которой тебе приспичило переспать. А Вероника исчезла! И я понятия не имею, где её искать.

— И мне паршиво от этого не меньше, чем тебе! Всё, я спать. Захочешь, завтра продолжишь обвинять меня во всех смертных грехах. — Ведьмак направился к выходу, но на полпути был вынужден остановиться.

— Габриэль! Ты знаешь, я никогда не вмешивался в твою личную жизнь. Спи с кем хочешь. Но не забывай, что скоро всё изменится. Ты мой наследник. Не подведи меня, как это сделала Вероника.

— Не подведу, — не оборачиваясь, тихо бросил в ответ и вышел из комнаты.

После разговора с отцом и без того паршивое настроение испортилось окончательно. Если бы вчера ему сказали, что из‑за какой‑то девчонки его жизнь перевернётся с ног на голову, ни за что бы не поверил.

К тому же девчонки, совершенно ему незнакомой. Чужой… И в то же время такой манящей.

С загадочными, миндалевидными глазами; лучистой улыбкой; нежными чертами лица, которыми он украдкой любовался на протяжении всего вечера. У Ланы были пухлые чувственные губки, вкус которых, сколько ни пытался, забыть был не в силах. Аккуратненький, немного курносый носик, забавно морщившийся, когда она проявляла недовольство. Прямые каштановые волосы даже в столь пасмурный день на свету отливали золотом. А аромат нежной, шёлковой кожи девушки, казалось, до сих пор кружил ему голову.

Худенькая, среднего роста, она выглядела такой хрупкой и ранимой. Габриэль уже сто раз сам себя проклял за то, что утром так напугал её да ещё и сделал ей больно. И даже мысль, поначалу посетившая ведьмаков, что вся эта история — дело рук Альфео, не могла его оправдать.

Узнав, что Лана — невинная жертва, а не игрушка проклятого колдуна, Габриэль почувствовал облегчение. Вместе с уколом совести.

Ведь эта милая, наивная девочка оказалась в ловушке из‑за него. И, несомненно, Дарио прав, она имела право знать правду. Вот только это значило бы разрушить едва начавшее зарождаться между ними доверие и снова причинить ей боль.

Ведьмак не стал подниматься к себе, а отправился в сад на поиски Фьоры, которую считал виновником всех своих бед. К счастью, гиана отыскалась быстро. Похоже, она сама была не прочь поболтать, иначе бы ни за что не выдала своего присутствия.

Девушка сидела на увитых цветами качелях. Подвластные её магии, с тихим скрипом те взмывали к тёмному небу, с каждым разом увеличивая разбег.

— Не хочешь объяснить, зачем всё это устроила? — Габриэль ухватился рукой за старые, оплетённые зелёными стеблями цепи, и качели замедлили свой ход. — Уверен, вчера в клубе не обошлось без твоего участия.

— Может, да… А может, и нет, — игриво ответила гиана. Легко вспорхнув, покружила вокруг ведьмака, подарив ему очередную загадочную улыбку.

— Фьора, зачем ты наслала на меня чары?

— А разве тебе не понравилась девушка? — захлопала веером пышных ресниц.

— Ты опять увиливаешь от ответа, — с трудом сдерживая раздражение, процедил колдун.

Фьора прошлась по его лицу невесомым прикосновением тонких пальчиков.

— Габриэль, ты ведь знаешь, я люблю тебя не меньше, чем Вери и Сандро. Вы все одинаково дороги мне.

Молодой человек отстранился от новой ласки и мрачно проговорил:

— Выходит, из любви к нам ты расстроила свадьбу моей сестры и подтолкнула её к отречению.

Гиана беспечно пожала плечами.

— Веронике необходим был глоток свободы.

— А мне за что так удружила?

— Зачем спрашиваешь? — удивилась Фьора и, подавшись вперёд, прошептала ему на ухо: — Сам ведь всё прекрасно понимаешь.

— Боюсь, ты зря всё это затеяла. Или забыла, что у меня есть обязательства перед кланом и семьёй?

— Но ведь это же твоя жизнь, — капризно возразила девушка. — И только ты вправе ей распоряжаться. Не клан и не семья.

— Живёшь уже столько веков, а наивная как ребёнок, — с горечью сказал ведьмак.

— Что бы ты ни говорил, а она тебе понравилась, — упрямо отстаивала свою позицию Фьора. — Хотя бы самому себе не ври.

— Это неважно.

— Думаешь, сможешь бороться с собой? Жить с ней под одной крышей, видеть её каждый день и оставаться ледышкой?

— Хочешь проверить? — с усмешкой откликнулся Габриэль. — Обещаю, с завтрашнего дня даже не взгляну в её сторону. Представлю, что её здесь нет. — Отвернувшись от разобиженной гианы, зашагал прочь. — И больше не смей насылать на меня чары!

— Упрямый мальчишка! — бросила Фьора ему вслед, а потом тихо проронила, обращаясь самой к себе: — А ведь такой замечательный был план. Ну ничего! Я ещё что‑нибудь придумаю…

Юркнув в приоткрытую дверь, чёрный кот мягко потянулся и не спеша потрусил к креслу, в котором, перебирая чётки, сидел задумчивый мужчина. Почувствовав появление животного, ведьмак оторвался от созерцания почти угасшего в камине пламени и зашевелил губами. Длинные, жилистые пальцы его касались бусин из мориона, монотонный шёпот устремлялся к тёмным сводам, а потом эхом разлетался по всему залу. Такому же холодному и мрачному, как и его господин.

Сторонний наблюдатель, взглянув на этого угрюмого человека, решил бы, что тот поглощён молитвой. Вот только слова, что срывались с тонких, бескровных губ, предназначались не католическим святым, а порождению тьмы.

Кот зашипел, оскалился, лоснящаяся шерсть встала дыбом. Животное заметалось у ног ведьмака, издавая страшные, леденящие душу звуки.

Ни один мускул не дрогнул на лице мужчины, оно по — прежнему хранило выражение невозмутимого спокойствия. Стрэг* продолжал шептать слова заклинания, пока от беснующегося животного не отделилась едва различимая дымка. Бесформенное существо, которое в сумерках можно было принять за тень, отбрасываемую вновь ожившим в камине пламенем, скользнуло по стене и, словно опасаясь чего‑то, затаилось в углу под сводом.

*Стрэг — ведьмак, посвятивший себя служению силам тьмы, взамен получивший способность призывать демонов и управлять ими.

— Шан, это правда? Девчонка отреклась от Силы? — Альфео брезгливо отодвинул ногой подальше от кресла дохлое животное и перевёл взгляд на подрагивающий сгусток тьмы.

— Ведьма сбежала, — прозвучал тихий, шипящий голос.

Стрэг удовлетворённо кивнул, и лицо его в тот момент будто сбросило неживую маску. На нём появились краски, чёрные глаза заблестели, а губы искривились в некоем подобии улыбки.

— Кому теперь принадлежит Сила?

— Какой‑то человечке. Жене ведьмака. Случайной, — немного подумав, на всякий случай уточнил демон.

— Ну я и без тебя уже догадался, что случайной, — усмехнулся Альфео и, сунув чётки в карман, поднялся. Долго рассматривал выставленные на каминной полке деревянные статуэтки, размышляя, к какому демону лучше обратиться за помощью. Шан для такого задания был слишком слаб и слишком туп.

— Могу убить человечку и забрать для тебя её Силу, — вызвался добровольцем демон, не догадывающийся об оценке его умственных способностей.

Стрэг закатил глаза, мысленно посылая идиота обратно в бездну.

— А дальше что?! Мне сейчас только разборок с Салвиати не хватало! Нужно быть хитрее, Шан. Отнять Силу так, чтобы они потом не смогли ко мне придраться. А убить девчонку я всегда успею.

Ведьмак уже коснулся фигурки с львиной головой и пятью растопыренными, точно солнечные лучи, копытообразными конечностями, но тут же отдёрнул руку. Нет, для воплощения его плана нужен был кто‑то особенный. Такой, которого Салвиати засечь не смогут. Особенно дорогой племянничек, чувствующий малейшее проявление демонической силы…

Цепкий взгляд чёрных глаз снова прошёлся по каждой фигурке, пока не остановился на маленькой, свёрнутой кольцом змейке с одним единственным глазом — крошечным изумрудом.

Улыбка ведьмака стала шире.

— А вот с этим можно и поработать.

Вызов Иереи дорого ему будет стоить. Но с ней он точно одержит победу. Сначала заберёт Силу строптивой племянницы, а со временем и об остальных позаботится. Наконец‑то отомстит Салвиати.

Руслана

Перевернувшись на спину, сладко потянулась и открыла глаза. А увидев, где нахожусь, сразу всё вспомнила и со стоном закрыла их обратно. Какая‑то часть меня продолжала наивно верить и надеяться, что события прошедших двух дней всего лишь плод моей неуёмной фантазии. Но нет. Моя фантазия с ведьмовской реальностью и рядом не стояла.

Вечером, перед тем как лечь спать, я всё‑таки связалась с родителями по скайпу. Бедные. Оказывается, они ни сном ни духом не ведали о том, как подло поступил со мной Димка. Наш разрыв партизан держал ото всех в тайне. Даже своей родне ни словом не обмолвился.

В общем, трус он. Да ещё и подлый.

Эта новость стала для моих родных неприятным сюрпризом. А второй сюрприз — нежданно — негаданно свалившаяся на меня непонятная работа в Риме — окончательно их добил.

Хотя мне шок отца и замешательство матери сыграли на руку. Быстро протараторив уже отточенную на Инке версию и ответив на парочку заданных в растерянности вопросов, я поспешила свернуть разговор. Оправдалась тем, что хочу пораньше лечь спать, дабы хорошенько отдохнуть перед первым рабочим днём.

К моему удивлению, Салвиати — старший вернул мне мобильный и посоветовал созвониться с подругой, чтобы объяснить той своё внезапное исчезновение из парка. По — видимому, от сынка получил подробнейший отчёт о нашей прогулке. Пришлось звонить Инне и, скрепя сердце, кормить её очередной байкой.

В общем, теперь у меня была не жизнь, а сплошной бардак. Я в чужом доме, замужем за чужим мужиком, храню в себе чужую Силу. Хотя последнее меня не особо огорчало. Скорее, наоборот! Я уже предвкушала, как буду пытаться с ней подружиться. Авось действительно получится поколдовать.

Снова потянувшись и коротко зевнув, решила, что пора вставать собираться на завтрак. На ужин меня вчера так никто и не пригласил. Но если они задумали заморить свою пленницу голодом, то не дождутся. Сейчас же пойду и слопаю весь свадебный торт. Ну или хотя бы большую его часть.

С таким решительным настроем я поднялась. И тут же плюхнулась обратно на кровать. Возле небольшого круглого столика заметила девушку, ту самую брюнетку в необычном воздушном платье, с сосредоточенным видом составлявшую букет из белых роз. Или не белых… Я часто заморгала, увидев, как лепестки одного из цветков вдруг стали ярко — бордовыми. Отойдя на пару шагов, девушка придирчиво оглядела цветочную композицию и «добавила» в неё ещё две тёмные розы.

А я снова потёрла глаза. Так, на всякий случай. Но незнакомка и не думала исчезать. Хоть я могла поклясться, что когда проснулась, в комнате её не было.

— Доброе утро! — весело улыбнулась мне и бесшумно скользнула к выходу. — Не буду тебе мешать.

— Постой! — хотела задержать её, но девица и ухом не повела. Преспокойненько… просочилась себе сквозь закрытую дверь.

«Полагаю, это и есть та самая Фьора. Зловредный дух. Ну держись, дорогуша!»,

— воинственно подумала я и, зачем‑то схватив подушку, наверное, чтобы метнуть её в бестелесное существо, бросилась в коридор.

К сожалению, с преследованием в то утро у меня не сложилось. Не сумев вовремя притормозить, я налетела на Габриэля. Парень шёл себе спокойно к лестнице, глубоко погружённый в себя, когда в него на всей скорости врезалась растрёпанная девчонка, то бишь я. Орудие истребления Фьоры тут же спикировало на пол. Вместе с папкой ведьмака. Листы бумаги в творческом беспорядке рассыпались по паркету.

— Упс, извини, пожалуйста! — Опустившись на корточки, я стала с поспешностью подбирать листки.

— Ничего, — только и буркнул Салвиати и выхватил у меня собранную кое‑как стопочку.

Интересно, какая на сей раз муха его укусила?

Схватив подушку, я поднялась. Габриэль тоже встал с колен. Сегодня на нём были чёрные брюки со стрелками, элегантная рубашка и серый галстук. Довершали деловой образ очки в тонкой серебристой оправе.

— Ты завтракать? — спросил, скользнув по мне быстрым взглядом. И тут же уткнулся глазами в пол.

Вот блин!

Смутившись, прижала к груди подушку. Хватило же глупости отправиться на охоту в пижаме, состоящей из шёлковых шортиков и шёлковой маечки. Почти прозрачных.

— Я… э — э — э… наверное, к вам потом присоединюсь. Сначала переоденусь.

— Хорошая идея, — кашлянул Габриэль, продолжая сверлить взглядом дыру в паркете.

А я покраснела до кончиков ушей.

Потом мы честно пытались разойтись, а вместо этого снова напоролись друг на друга.

— Ты вправо, я влево! — почему‑то свирепея, распорядился ведьмак и, резво отскочив от меня, широким шагом зашагал к лестнице.

Я же, пунцовая от смущения, помчалась искать укрытие в спальне.

Быстро приняв душ и переодевшись в джинсовые шорты и первую выхваченную из чемодана футболку с абстрактным принтом, отправилась добывать завтрак. Очень надеялась, что Габриэль уже накушался и отбыл на свою работу или куда он там весь такой из себя собирался. Видеть ведьмака после маленького инцидента в коридоре и снова краснеть мне совсем не хотелось.

Но, кажется, удача решила окончательно забить на невезучую туристку. Габриэль обнаружился на кухне, вместе с остальными членами волшебной семейки.

Остановившись на пороге, я негромко поздоровалась:

— Доброе утро.

Каждый отреагировал на моё приветствие по — своему. Джулиано, сидевший во главе стола с газетой и чашечкой кофе, оторвал взгляд от корреспонденции и почти дружелюбно мне улыбнулся. Его жена, имени которой я так пока и не узнала, ограничилась лишь коротким кивком и продолжила как птичка клевать из тарелки какие‑то орешки и фрукты, при этом пялясь в экран телевизора.

Габриэль — тот так вообще предпочёл отморозиться. Решил, наверное, что мы уже достаточно поприветствовали друг друга в коридоре и сейчас делал вид, будто на кухню вплыла не я — их, между прочим, гостья — а какая‑нибудь там бестелесная Фьора. Как сидел с тостом в одной руке и с телефоном в другой, так и остался сидеть. Даже не взглянул в мою сторону.

Если честно, мне в тот момент стало ну очень обидно. Появилось ощущение, что я тут некое подобие мебели. Сейф для хранения магической ценности.

Только темноволосый мальчишка, сидевший рядом с зеленоглазым гадом, подарил мне дружескую улыбку и громко сказал:

— Доброе утро, Лана! Будешь торт?

— Не откажусь, — улыбнулась ему в ответ и, посчитав, что уже достаточно потопталась на пороге, направилась к накрытому ажурной скатертью столу. К той его части, где восседали младшие члены итальянского семейства.

— Это Сандро, мой брат, — снизошёл до представления мальчика Габриэль и тут же снова позабыл о моём существовании. По — видимому, было там что‑то такое очень важное или интересное в этом чёртовом телефоне, раз он никак не мог от него отлепиться.

Я невольно начала закипать.

Смотрите‑ка, какие мы занятые! Удивительно, что вообще удосужился открыть рот и представить брата.

Решив, что лучше обоюдное, чем одностороннее игнорирование, демонстративно отвернулась от ведьмака и снова улыбнулась мальчику.

Тот похлопал по соседнему стулу, предлагая составить ему компанию. Приглашение я с радостью приняла, вместе с кусочком торта и стаканом апельсинового фреша.

Беря пример с рыжеволосой мадам, вперилась взглядом в висевший на стене телевизор. Пока ела, рассеянно следила за тем, как на подиум одна за другой выплывают худосочные модели в нелепых, на мой вкус и взгляд, нарядах.

Торт оказался изумительным и, если бы не моя врождённая скромность, точно бы приговорила ещё кусочек. А так приходилось только облизываться и прикидывать, когда смогу вернуться к дегустации этого бисквитного чуда. Пожалуй, когда все уберутся из кухни, а я тайно в неё проникну.

Почувствовав, как Сандро легонько дёрнул меня за футболку, наклонилась к нему и услышала тихий, заговорщицкий шёпот:

— Хочешь поколдовать?

Не сразу нашлась с ответом. В тот момент синьор Джулиано, опустив газету, так на нас зыркнул, что слова застряли в горле.

— Потом договорим, — тоже заметил реакцию отца мальчик и уже громче с самым невинным видом предложил: — Может, ещё тортика?

Покосившись на тарелку матери Габриэля с тремя сиротливо лежавшими на ней орешками и позавидовав её силе воли, а заодно посетовав на отсутствие оной у меня, была вынуждена отказаться. Ещё не хватало, чтобы меня тут приняли за обжору.

— Лане можно смело есть торты на завтрак, обед и ужин, — быстро водя указательным пальцем по сенсорному экрану телефона, подал голос Габриэль.

— Точно не повредит. А может, ещё и поможет.

— Меня моя фигура вполне устраивает, — отбила я пас.

— Как по — мне, ты слишком тощая, — не унимался зеленоглазый.

И чего спрашивается прицепился? То чем‑то недоволен, то критикует.

А потом ещё и его маман подключилась к спору.

— И когда только успел рассмотреть её фигуру… — голос ведьмы сочился ядом.

Почувствовала, как щёки снова предательски запылали. Неужели застукала нас в коридоре?

— Марилена! — одёрнул супругу Джулиано и уже более сдержанно проговорил:

— Ты, кажется, собиралась по магазинам с Анной? Нехорошо заставлять подругу ждать.

— Скрытность у Габриэля уж точно не от меня! — ни с того ни сего раздражённо выпалила синьора и, гордо поднявшись, царственной походкой продефилировала к выходу из кухни.

Точно, в маму пошёл характером.

— Габриэль, нам тоже пора, — отложив прессу, сказал Салвиати. После чего переключил внимание на меня и младшенького. — Сандро, устрой нашей гостье небольшую экскурсию. Полагаю, вчера у неё не нашлось времени здесь осмотреться, — уколол намёком. — Лана, чувствуй себя как дома.

«Но не забывай, что ты в гостях», — добавила я мысленно.

— Увидимся вечером за ужином.

Старший ведьмак ушёл, утащив с собой младшего. А точнее, среднего. Потому как самый младший остался со мной.

— Может, всё‑таки ещё кусочек? Я вот съем, — принялся искушать меня Сандро.

— А давай, — согласилась с горя. Говорят же, стресс надо заедать сладким. А то с этими психованными у меня стресс на стрессе. — И ещё бы чайку.

Пока закипала вода в чайнике, я расхаживала по кухне и невольно думала о странном отношении ко мне ведьмака.

Нет, вот скажите, разве это адекватное поведение? Сначала хотел придушить. Потом угощал мороженым и таскал на руках по парку. А утром сделал вид, что я никто и звать меня никак. И вообще, пустое для него место. Да ещё и в довершение ко всему обозвал тощей! В общем, капитально посадил мою самооценку.

— Скажи, Сандро, — всё‑таки не сумела сдержать любопытство, — а Габриэль он всегда такой… переменчивый?

— Габри? — с набитым ртом переспросил мальчик. — Не, он обычно спокойный и добрый. Наверное, просто психует из‑за Вероники. — Отправив в рот последний кусочек угощения, деловито спросил: — Ну так что, ты подумала над моим предложением? Хочешь поколдовать? Могу и с Фьорой познакомить.

— С Фьорой — это я с превеликим удовольствием, — ответила, невольно разминая кисти рук. — А поколдовать… Хочу, но боюсь, — призналась честно.

На что Сандро беспечно улыбнулся:

— Если со мной, то можешь ничего не бояться. Я тебе всё объясню и покажу. Только сначала надо найти книгу заклинаний Вери. Она вечно её куда‑то девает.

— У Вери и книга заклинаний имеется? — испытала я очередной приступ зависти.

— Ага, от прабабушки досталась, — похвастался за сестру мальчик. — Пойдём, быстренько покажу тебе дом, заодно и книгу поищем.

Пришлось допивать чай на ходу, зато в приятной компании юного ведьмака — единственного адекватного существа в этой чокнутой семейке.

— Сандро, а сколько тебе лет? — продолжила я наше знакомство.

С первого взгляда на мальчика становилось понятно, что внешностью он пошёл в мать. От неё унаследовал тонкие черты лица, высокий лоб и медово — карие глаза с прямыми, длинными, как и у Габриэля, ресницами.

Как и у Габриэля… Чёрт! И чего постоянно лезет в голову?..

А вот буйная копна тёмных, слегка вьющихся волос Сандро явно досталась от папочки. Кого следовало благодарить за озорную и такую милую улыбку — утверждать не берусь. Благородное лицо Джулиано, как уже успела заметить, зачастую вообще было лишено эмоций. А видеть синьору Марилену улыбающейся мне пока что не довелось. Только раздражённой либо чем‑то недовольной. В основном фактом моего здесь присутствия.

— Мне скоро исполнится двенадцать, — напыжившись, важно произнёс мальчик.

— Осталось потерпеть ещё немного, и я тоже смогу колдовать!

— То есть сейчас ты не можешь? — удивилась я.

Сандро горестно вздохнул и признался:

— Нам блокируют Силу, сразу после рождения. Чтобы мы случайно себе не навредили. И возвращают только когда становимся взрослыми.

— Взрослыми — это в двенадцать лет? — уточнила, стараясь скрыть улыбку.

На что мой новый друг с самым серьёзным видом заявил:

— Ну да, скоро я стану мужчиной. Третьим Хранителем нашего древнего рода, после папы и Габриэля.

— А третьему Хранителю не настучат по голове за то, к чему он подталкивает сейчас гостью? — Теперь стало понятно, почему Сандро решил со мной подружиться. Нашёл во мне халявный источник магии для своих развлечений.

— Ну мы ведь не собираемся придумывать что‑то супер сложное, — не растерялся ещё пока не волшебник и с напускным равнодушием бросил: — Но если не хочешь…

— Давай сначала найдём эту твою книгу, а потом решим, как быть, — не стала я его разочаровывать. Самой не терпелось поупражняться в магии, хоть и было немного боязно.

Удовлетворённый таким ответом, Сандро быстро показал мне забитые антиквариатом комнаты первого этажа и потащил на второй. В спальню хозяев мы заглядывать не рискнули, а вот детскую, которую он таковой, разумеется, не считал, мальчик продемонстрировал мне с готовностью.

Не отказался провести и в комнату Вероники. Спальня беглянки оказалась светлой, просторной и очень уютной, полной милых девичьих безделушек вроде: изящных статуэток, резных шкатулочек, разномастных флакончиков с духами и бальзамами, а также фарфоровых кукол в пышных платьях и кокетливых шляпках. Последние красовались на обитой кремовой тканью банкетке у изножья кровати.

Заметила на туалетном столике и прикроватной тумбочке множество фотографий в белых рамках. Почти на всех была запечатлена счастливая улыбающаяся шатенка, по виду моя ровесница, в обнимочку со своим женихом, а теперь уже моим законным супругом.

Так бы и заехала чем‑нибудь тяжёлым по этой смазливой роже. А если б могла, то и какую‑нибудь заразу магическую на него наслала.

Подумав так, решила, что мне позарез нужна чудо — книга. С её помощью буду оттачивать свои способности на дорогом муженьке. Другими словами — использовать его в качестве расходного материала.

В комнате старшенького тоже царили порядок и прямо‑таки стерильная чистота. Ничего лишнего. У Габриэля не было ни фотографий с друзьями или, например, любимой девушкой, ни разбросанной в творческом беспорядке одежды, как это обычно бывает у нормальных парней, ни залежей компьютерной техники.

Только тонкий серебристый ноутбук тосковал на письменном столе в компании канцелярских принадлежностей и идеально ровной стопки учебников. В другой части комнаты — двуспальная кровать, накрытая простеньким серым покрывалом, шкаф да стеллаж с книгами, на верхней полке которого пылились несколько кубков и парочка золотых медалей.

— Габри раньше увлекался плаванием, — проследив за моим взглядом, не без гордости пояснил Сандро. — Но, поступив в университет, забросил всё и сосредоточился на учёбе.

— А на кого он учится? — спросила, силясь прочесть названия выставленных на полках книг. Благодаря волшебному колечку понимала устную речь, но разобрать, что было написано на толстых корешках, так и не получилось.

— Уже отучился и два года как работает в нашей фирме младшим юристом. Через месяц у него государственный экзамен на получение статуса адвоката, — на сей раз в голосе Сандро звучало чуть ли не благоговение.

Я усмехнулась:

— Что ж, думаю, экзамен для ведьмака — это не проблема.

— Не, Габри не такой, — вступился за своего кумира мальчик. — Он бы ни за что не стал прибегать к Силе, особенно в таком важном деле. Да и, — Сандро хихикнул, — если бы даже и захотел, не смог. Он недавно поссорился с Лучией, и она его прокляла.

— Что значит прокляла?! — невольно испугалась я за итальянца. Хоть он моего беспокойства и не заслуживал.

— На время лишила Силы, — безмятежно пояснил младшенький. — Не бледней, это скоро пройдёт. И надеюсь, они помирятся. Мне нравится Лучия. У неё такой прикольный магазинчик со всякими магическими штуковинами в центре Рима. Если папа разрешит, я тебя туда отведу.

В ответ я кисло улыбнулась. Желания смотреть на магический магазинчик и знакомиться с его хозяйкой почему‑то не возникло. Хотя это вообще не моё дело, с кем встречаются и ссорятся некоторые зеленоглазые личности.

— Вернёмся лучше к поискам. — Мысленно отругав себя за глупости, что со вчерашнего дня лезли мне в голову, решительно направилась к выходу.

Надо будет осторожно разузнать у Сандро, как работают эти их проклятия. Может, удастся чисто «случайно» наслать парочку на мерзопакостного муженька?

Бегло осмотрев библиотеку, тоже располагавшуюся на втором этаже, отправились изучать мансарду.

— Поищем в мастерской Вероники. Если и там книги нет, то я не представляю, куда она могла подеваться! — совсем было сник мой новый знакомый. Заметив недоумение в моих глазах, приободрился и хвастливо продолжил: — Вери — художница. Многие её работы выставлены в самых известных галереях Рима.

Я мало что смыслю в живописи, но творения юной ведьмы меня впечатлили. Правда, как по мне, были они чересчур мрачными, я бы даже сказала психоделическими, и тем не менее от картин нельзя было отвести взгляда. Они завораживали некой мистической таинственностью.

Пока рассматривала полотна художницы, Сандро шарился по шкафам и вытирал собой полы, заглядывая под немногочисленную имевшуюся в мастерской мебель.

— Нашёл! — наконец воскликнул он радостно.

Я тут же позабыла о картинах и переключила своё внимание на внушительных размеров фолиант в кожаном, выцветшем от времени переплёте. Только хотела дотронуться до волшебного раритета, как Сандро, шустро поднявшись, припустил к лестнице.

— Пойдём лучше в сад. Родители сразу засекут, если будем колдовать в доме.

В сад так в сад. Тем более что сегодня погода заметно улучшилась, и я была не прочь понежиться в лучах ласкового итальянского солнышка.

Облюбовав для магического эксперимента увитую виноградными лозами беседку, мальчик протянул мне свою находку.

— Я книгу открыть не смогу, — вздохнул он печально, — потому что пока ещё не ведьмак. Попробуй ты.

Взяв в руки старинный талмуд, осторожно коснулась замысловатого тиснения на обложке и от неожиданности чуть не выронила книгу на пол. Та вдруг задёргалась, точно живая; заманчиво зашуршали её пожелтевшие страницы.

— Вау! — взволнованно выдохнул Сандро. — Не думал, что будет так просто! Сила сама просит, чтобы ты ею воспользовалась. Читай! — и нетерпеливо ткнул пальцем в страницу, испещрённую непонятными словами. Столбики текста перемежались с поблёкшими от времени рисунками, тоже, кстати, как и картины Вероники, мрачновато — готичными. Взять, например, изображение черепа, оплетённого змеями и тёмными розами.

— Что читать? — нахмурилась я. — Ничего ж непонятно. Я должна знать, что творю. А то как наколдую…

— Ты не владеешь латынью? — удивлённо уставился на меня будущий ведьмак.

— Учила когда‑то в универе, но уже мало что помню, — отчего‑то смутилась под его укоряющим взглядом. Откуда ж мне было знать, что в будущем знание мёртвого языка может пригодиться.

Сандро покачал головой, мол, угораздило Веронику подарить Силу тупой туристке, и принялся терпеливо пояснять:

— Это простейшее заклинание исцеления. Смотри! — и, потянув на себя, надломил в двух местах виноградную веточку. — А теперь сконцентрируйся на растении и прочитай то, что написано вот здесь, — указал на верхние три строчки, — произноси слова чётко и не спеша.

— Ну смотри, Сандро… — всё ещё сомневаясь, пробормотала я и, положив раскрытую книгу себе на колени, на свой страх и риск принялась читать эту абракадабру.

Оказалось, что колдовать совсем несложно и ничуть не страшно. На моих глазах надломленная веточка ожила, и от неё завились зелёные усики, быстро оплетая стенки беседки.

— Обалдеть! — восторженно выдохнула я и азартно потребовала: — Ещё!

Страницы снова ожили, начали сами собой перелистываться, пока не раскрылись на той, что была угодна моей загадочной Силе.

Под чутким руководством юного Салвиати я прочла ещё одно заклинание — попробовала поменять, как утром это сделала Фьора, цвет нескольких белых роз, растущих в клумбе неподалёку. Правда, у моих «подопечных» лепестки отчего‑то получились грязно — розовыми, а не ярко — бордовыми. Но Сандро утешил меня, сказав, что в магии главное настрой, концентрация и практика. А я и так для первого раза справилась на твёрдую четвёрочку.

После магических экспериментов во мне проснулся зверский аппетит, и мы вернулись на кухню доедать праздничный торт.

— Сандро, а если я попрошу о чём‑нибудь Силу, она мне поможет? — поинтересовалась, отправляя в рот очередной кусочек бисквитного лакомства. — Ну, например, выражу какое‑нибудь пожелание, а она сама подберёт, исходя из него, нужное заклинание. Раз уж я в латыни ничего не смыслю.

— Конечно! — обрадовал меня мальчик. — Сила ведь часть тебя самой. Можешь просить её, о чём угодно. Тем более что ты ей явно понравилась.

— Супер! — улыбнулась я и решила, что как только останусь наедине с книгой, попробую воплотить в жизнь свой маленький, коварный план.

Так что держись, Дарио. Ещё пожалеешь, что со мной связался! Раз и навсегда отобью у тебя желание зачаровывать и затаскивать в постель беззащитных девушек. Тебе скоро вообще на них смотреть не захочется.

Наше чаепитие было прервано появлением репетитора, приехавшего к Сандро заниматься английским. Молодой итальянец поздоровался со своим учеником, но увидев меня, тут же позабыл о его существовании. Шагнув навстречу, ослепил белозубой улыбкой и протянул для рукопожатия руку.

— Стефано. Очень, очень рад знакомству.

Почему‑то сразу же возникло ощущение, что меня только что облапали взглядом, а следом за ним пришло и желание сменить шорты и футболку на паранджу.

— Он не ведьмак, поэтому магия кольца на него не действует, — успел шепнуть мне Сандро, прежде чем я открыла рот, чтобы представиться.

— Лана. Приятно познакомиться, — не растерявшись, перешла на английский и изобразила дежурную улыбку.

— Так чудесно говорите! Без малейшего акцента, — елейным голосом запел итальянец, а потом непонятно с какого перепугу предположил: — Вы, наверное, девушка Габриэля?

Мы с Сандро переглянулись и одновременно выпалили:

— Нет!

— Лана… хм, знакомая Вероники из России. Она пока что поживёт у нас, — медленно выговаривая и коверкая слова иностранного языка, не краснея, соврал юный ученик.

Улыбка итальянца стала ещё шире.

— Сандро, какая очаровательная у твоей сестры подруга! И как вам, Ланочка, Рим? Уже успели познакомиться со всеми его достопримечательностями?

— К сожалению, нет, — ответила честно и тут же об этом пожалела.

Стефано чуть с ума не сошёл от радости. За каких‑то пару минут составил для меня развлекательную программу на месяц вперёд, разумеется, с ним в качестве гида. Я только и успевала, что обалдело кивать в ответ на выскакивающие из него предложения.

Улучив момент, когда Стефано принялся с упоением живописать очередной уголок столицы, который мы с ним непременно должны будем посетить (понятное дело, только вместе и желательно ближе к ночи), я с мольбой воззрилась на Сандро. Благо мальчик оказался смышлёным и поспешил переключить внимание любвеобильного репетитора на себя, заявив, что сгорает от нетерпения получить порцию знаний.

— Договорим позже, Ланочка, — сразу сдулся учитель. В отличие от Сандро, принёсшего себя в жертву на алтарь дружбы, у Стефано рвения к занятиям не наблюдалось.

В последний раз раздев меня взглядом, он нехотя отвернулся и потащился за своим подопечным на второй этаж. А я, подхватив со стола заветную книгу, поспешила обратно в беседку воплощать в жизнь свою маленькую, но такую сладостную и долгожданную месть.

В саду возле клумбы, над которой я успела поиздеваться, хозяйничала Фьора. На сей раз убегать она не спешила. Сделала вид, что поглощена цветами, а моего появления вроде как даже и не заметила. Пройдя мимо, я опустилась на скамейку в беседке и стала наблюдать за тем, как дух, неспешно прохаживаясь вокруг клумбы, возвращает розам их первозданный вид.

Невольно залюбовалась миловидными чертами девушки. Сейчас на её губах играла мечтательная улыбка: длинные, изогнутые ресницы бросали тень на светлую, чуть тронутую нежным румянцем кожу; чёрные кудряшки кокетливо обрамляли узенькое личико. Пальчики Фьоры бережно касались бутонов роз, и лепестки, подвластные её магии, снова становились белыми.

Если бы синьор Салвиати не обмолвился, что это по её милости я случайно выскочила замуж, ни за что бы не подумала, что этот черноокий ангел способен на такую подлянку.

Да и синьора Марилена, помнится, утверждала, что без участия милой Фьоры Вероника ни за что бы не додумалась до побега. А значит, вина за мои злоключения лежала не только на ненавистном муженьке, но и на хитроумном духе.

— Решила поколдовать? — не отрываясь от цветов, поинтересовалось дитя природы. — Будь осторожна, Лана. Сила — она как прекрасная дева: капризна и переменчива. Думаешь, красавица к тебе благоволит, а она возьмёт и ни с того ни с сего на тебя обидится. И даже может жестоко над тобой подшутить.

— По — моему, жестокие шуточки — это больше по твоей части, — с усмешкой заметила я, машинально водя пальцами по тиснению на обложке. — Не хочешь объяснить, почему так подло со мной поступила?

Фьора вскинула на меня удивлённый и немного обиженный взгляд, как будто недоумевала, с чего это я вдруг решила предъявлять ей претензии, к тому же явно незаслуженные.

— Мне хотелось подарить Веронике капельку свободы. Вери всегда мечтала о другой жизни, считала, что без магии ей будет лучше. Вот пусть теперь посмотрит и сравнит: так это или нет.

— Ты не ответила на мой вопрос: при чём здесь я? — повторила раздражённо. — Хотела удружить Веронике — пожалуйста, на здоровье! Но зачем нужно было впутывать в ваши заморочки меня?! Я не просила ни о муже, тем более о таком(!), ни о вашей Силе.

— Извини, но я не могу сейчас ответить на все твои вопросы. — Девушка скользнула внимательным взглядом по остальным клумбам, словно хотела удостовериться, что я не успела и там напортачить. — Возможно, потом, когда ситуация прояснится. Сейчас же ты всё равно меня не поймёшь.

— А я постараюсь!

— Всему своё время, Лана, — весело улыбнулась нахалка, а потом ещё и хитро мне подмигнула, чем окончательно вывела из себя. — Уверена, когда‑нибудь ты ещё спасибо мне скажешь.

— За то, что подставила меня и выдала замуж за насильника, от Силы которого я теперь оказалась зависима? Даже не надейся!

Интересно, существуют ли проклятия для таких вот бестелесных девиц, которым хватает наглости вмешиваться и рушить чужие жизни? Если существуют, то я обязательно таким воспользуюсь. Как только закончу с Дарио.

— Ещё увидимся, Лана. — Девушка начала таять, словно предрассветная дымка. Последнее, что услышала, был прозвучавший серебряным колокольчиком голос:

— Будь осторожна с магией. Сила порой бывает очень коварна.

После разговора с Фьорой от хорошего настроения, вернувшегося ко мне благодаря общению с Сандро и нашим с ним посиделкам в беседке, не осталось и следа. Я до последнего надеялась, что дух мне всё объяснит, а она вместо этого ещё больше меня запутала. Да и зачем‑то начала пугать непредсказуемостью Силы.

А мне так хотелось воспользоваться ею, чтобы отомстить Амидеи! Ужасно злило, что никто не придал его мерзкому поступку значения. Подумаешь, попользовался случайной, никому неизвестной девицей! Кому вообще есть дело до её чувств?

Более того, подонок ещё и на меня фыркал, косился с таким презрением и отвращением, будто я самое омерзительное существо на всём белом свете.

И как мне после этого себя с ним вести? Проглотить обиду и обо всём забыть? Не могу. Знаю точно: не успокоюсь, пока проклятый ведьмак не понесёт наказание за то, как дурно со мной обошёлся.

Посему, выбросив из головы страшилки Фьоры, сосредоточилась на Силе. Постаралась как можно чётче объяснить той свои пожелания и предпочтения. Лежавшая на коленях книга тут же ожила, услужливо раскрылась, шурша старыми страницами. По выбранному Силой заклинанию пробежали золотые искры.

Придушив в зародыше сомнения, я шумно выдохнула и приступила к чтению.

Пока упражнялась в латыни, невольно вспоминала каждый неприятный момент, что довелось мне пережить по милости Дарио. И небо, будто уловив мои негативные эмоции, снова затянулось тучами. Резко потемнело, поднялся сильный ветер, с жадностью набросившись на так опекаемые Фьорой клумбы. Принялся безжалостно трепать цветы и завывать в кронах деревьев. В довершении ко всему засверкали молнии, и на землю обрушился настоящий ливень.

Позабыв о наставлениях Сандро, я кое‑как в спешке дочитала заклинание, глотая слова мёртвого языка. Засунув волшебную нетленку под футболку, помчалась в дом, мечтая о горячем душе, не менее горячем чае и тёплом пледе.

Следующие пару часов просидела как мышка, боясь показать нос из комнаты. Дождь и не думал стихать, бился как ненормальный в окна. Небо сотрясали громовые раскаты, настолько оглушительные, что пару раз даже появилось трусливое желание нырнуть с головой под одеяло, зажмуриться и не шевелиться. Или отправиться на поиски Сандро. В компании и время бежит быстрей, да и не так страшно.

Но выйти из спальни так и не решилась, опасаясь снова нарваться на болтливого ловеласа. Такому, как Стефано, бесполезно объяснять, что ни на какие экскурсии я с ним отправляться не желаю. Да и не могу. Потому что фактически нахожусь под домашним арестом. А после сегодняшних упражнений в магии меня, скорее всего, и вовсе посадят на цепь. Если, конечно, узнают…

От очередного прокатившегося по небу грохота в окнах задребезжали стёкла, и лампочки, несколько раз тревожно мигнув, погасли.

— Только этого не хватало… Чёрт…

Хочешь не хочешь, а пришлось подниматься. Потому как куковать одной в полутёмной спальне боязно и неприятно. Следовало раздобыть себе где‑то свечки, а ещё лучше — фонарик.

Не успела добраться до двери, как в неё тихонько постучались. Не знаю почему, но от этого совершенно обычного звука меня сначала бросило в жар, потом в холод, а затем и вовсе унесло к кровати.

Всё‑таки не стоило слепо доверять Силе и полагаться на её выбор. Мало ли что я там могла наколдовать. Теперь от малейшего звука шарахаться буду.

Но, как говорится, хорошая мысля приходит опосля. Толку себя ругать? Лучше попробую обуздать свою чересчур буйную фантазию и буду верить, что всё обойдётся. И вообще, погоду испортила не я, это просто досадное совпадение.

— Лана, это я, Сандро, — дверь приоткрылась, впустив мальчика, а с ним и тусклый луч света.

— Я здесь, проходи, — подала голос из‑под одеяла.

Поставив на прикроватную тумбочку подсвечник, Сандро уселся со мною рядом.

— Стефано уже уехал? — присутствие юного мага меня немного успокоило и отвлекло от тревожных мыслей.

— Минут десять назад. — Мальчик хихикнул. — Очень хотел с тобой попрощаться, но я сказал, что ты после обеда привыкла отдыхать и не любишь, когда тебя беспокоят.

— Спасибо, — выдохнула облегчённо.

— Лана, — младший Салвиати посмотрел в окно, потом скользнул взглядом по лежавшей на кровати книге, — а ты после того, как я ушёл, больше не колдовала?

— Эмм… нет, — пискнула осторожно. С такими темпами скоро я стану профессиональной лгуньей. — А что?

— Просто такое ненастье обычно является побочным эффектом мощного заклинания, наложенного магом — стихийником. Вот я и подумал…

— Да просто разыгралась непогода, — как можно беспечнее отозвалась я. — Летняя гроза и всё такое… — Невольно вжала голову в плечи, вдруг осознав, что если Сандро мне и поверит, то остальные члены волшебной семейки вряд ли.

— Ну, может, ты и права, — неуверенно согласился мальчик и к моей великой радости сменил тему. — Пойдём сделаем бутерброды, а? Если дадут свет, можем фильм какой‑нибудь посмотреть. Или хочешь поколдовать? Правда, на улице сейчас противно и мокро.

Колдовать мне уже не хотелось. Да и аппетит куда‑то пропал. Но дабы не вызвать у Сандро ненужных подозрений, постаралась растянуть губы в беззаботной улыбке и отправилась за ним на первый этаж.

К сожалению, свет так и не дали, поэтому просмотр фильма пришлось отложить. До самого вечера просидели в гостиной. Сандро показывал мне семейные фотоальбомы и вдохновенно отвечал на мои вопросы о ведьмовской жизни, традициях и обычаях колдунов. За разговорами с будущим чародеем время пролетело незаметно, и даже тревога постепенно начала отпускать. Пока я не увидела, как сад осветили фары подъезжающей к дому машины.

«Либо мадам вернулась с шоппинга, либо наши трудоголики пожаловали», — первой мелькнула мысль, прежде чем я услышала топот шагов, раздавшийся на лестнице.

А потом кто‑то громко принялся тарабанить в дверь. Мне вдруг сразу поплохело. Шестое чувство испуганно зашептало, что никакая это не Марилена. И Джулиано с Габриэлем наверняка ещё на работе. А значит…

Совсем не вовремя ощутила лёгкое головокружение, которое в любой момент могло обернуться обмороком. Мой организм снова нуждался в силовой подпитке.

— Пойду открою! — сорвался с места Сандро и бросился в холл, утащив с собой единственную оставшуюся в живых свечку.

Сидеть одной в темноте в огромной гостиной, забитой громоздкой старинной мебелью, отбрасывавшей на пол кривые тени, было жутковато. Вздрогнула, когда совсем близко снова послышались громовые раскаты. А следом за ними и яростный вопль:

— Сандро! Где эта маленькая мерзавка?! Я ей сейчас такой обмен устрою!

Я испуганно ойкнула и сжалась на диване, чувствуя, как с каждой секундой мне становится всё хуже. От слабости и страха перед неожиданным гостем. Который, судя по угрожающим выкрикам из холла, вполне мог сию же минуту воплотить в жизнь мечту стать вдовцом.

Затравленно огляделась, в панике гадая, где бы схорониться. Старшие Салвиати ещё не вернулись, а сама я вряд ли справлюсь с этим психом. Да и Сандро тут не помощник.

Святые небеса! Что же я натворила?!

— Дарио, ты в порядке? Что с твоим лицом? — удивлённо воскликнул мальчик. — Чем‑то отравился?

— Отравился! — гневно рыкнул брюнет. — Ядом «любимой» жёнушки! Лана!!!

Жёнушку тут же унесло за диван. Не знаю, откуда только взялись силы, но я не хуже гимнастки ловко перемахнула через высокую спинку и, на корточках приникнув к полу, на всякий случай даже перестала дышать.

Спустя несколько мучительно долгих секунд, которые ударами отсчитывало моё бедное сердце, в гостиной раздался голос Сандро. Ему вторил кареглазый маньяк.

— Она только что была здесь, — недоумевал по поводу моего загадочного исчезновения мальчик.

— Лана, выходи по — хорошему, — почти ласково позвал меня Амидеи. — Обещаю, смерть будет лёгкой.

— Ты бы лучше так не шутил, — очень кстати заметил мой юный знакомый. — Она и без того малость дёрганая. От грозы под одеялом пряталась.

— А кто здесь намерен шутить? — зло усмехнулся безжалостный изверг.

Я задрожала как осиновый лист и посильнее стиснула зубы, стараясь подавить истеричные всхлипы. Возможно, если бы в помещении горел свет и фоном звучали посторонние звуки, например, работал телевизор, я бы сейчас не сходила с ума от ужаса. Но сидеть в темноте, едва не теряя сознание от слабости, не видя своего врага, а только слыша его издевательский голос и тихие, подкрадывающиеся шаги, и понимать, что с каждой секундой он подбирается всё ближе, было невыносимо жутко.

— Неужели ты думала, что сможешь издеваться надо мной, а я буду молча терпеть твои выходки? — запугивал кареглазый садист. — Вообразила, раз на халяву перепало немного Силы, можешь творить, что тебе вздумается? Идиотке, видите ли, вздумалось мне отомстить! А немного пораскинуть мозгами и во всём разобраться — она даже не потрудилась! Лана, а если я захочу тебе отомстить? Угадай, кому из нас будет хуже?

— Дарио, успокойся. Пойдём лучше на кухню, — теперь уже и Сандро заволновался. — Дождёмся папу и Габриэля. Вместе потом всё обсудите.

— Шёл бы ты лучше куда‑нибудь поиграть, — не внял здравому совету Амидеи.

Я чувствовала, он совсем близко. Настолько близко, что от страха даже голова начала кружиться. А может, всему виной была потребность в очередной подпитке…

Зажмурилась, стараясь собрать воедино остатки силы. А когда открыла глаза, завопила от ужаса. Это чудовище склонилось надо мной. Пламя свечи, которую держал в руках Сандро, осветило перекошенную физиономию ведьмака. Почему- то всю в красных пятнах.

— Mamma mia… — невольно вырвалось у меня.

В ответ он зарычал, ну прямо как гиена. Схватив за шкирку, грубо поставил на ноги и прошипел прямо в лицо:

— Что за заклинание ты использовала? Отвечай!

— Я… я не знаю, — промямлила честно.

— Дарио, отпусти её! — попытался было вмешаться мой храбрый защитник.

— Значит, решила поиграть? — осклабился Амидеи. — А давай и тебе подпортим личико. За компанию!

Он уже занёс надо мной руку, тоже слегка пятнистую, явно собираясь оказать на меня магическое воздействие. И тут вдруг пошатнулся. Ослабил хватку и начал медленно оседать на пол, попутно просверливая во мне дыру своими бешеными глазами.

Я отступила назад. В поисках опоры прислонилась к дивану. Хотелось убежать, но ноги не слушались, и я тоже по мягкой спинке сползла на паркет.

— Оставайся здесь! Я за книгой! — выпалил Сандро и бросился на второй этаж.

Если мне было откровенно хреново, то кареглазый, кажется, и вовсе уже готов был испустить дух. Лицо и руки его заметно припухли: пятна, точно грибы после дождя, продолжали покрывать тело. А в довершении ко всему он ещё и начал задыхаться.

И неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы с работы так вовремя не вернулись наши юристы. Спасибо синьору Салвиати, что не растерялся. С помощью сына быстро переложил приболевшего моими стараниями ведьмака на диван и, склонившись над ним, стал неразборчиво бормотать какое‑то заклинание.

А я продолжала сидеть на полу, ёжась от ужаса. Вернись Салвиати на несколько минут позже, и вдовствующей недоведьмой оказалась бы я. Хотя у меня и в мыслях не было желать Дарио смерти! Просто хотела проучить его за ту ночь. Чтобы в ближайшее время ему даже смотреть на девушек было тошно.

Именно это я и озвучила в своё оправдание, когда дыхание Амидеи выровнялось, и он, расслаблено откинувшись на подушки, прикрыл глаза.

Габриэль помог мне подняться и, усадив в кресло, опустился рядом. Джулиано устроился подле жертвы моего безрассудства, вместе с Сандро, который уже успел вернуться и притащил с собой злосчастную книгу.

— Покажи, какое заклинание ты использовала, — обратился ко мне старший ведьмак, абсолютно бесцветным голосом.

От отсутствия у него эмоций, признаюсь, мне и раньше становилось не по себе, а сейчас так вообще мурашки побежали по коже. Лучше б он на меня наорал, выпустил, как говорится, пар. А то сидит весь такой из себя спокойный и невозмутимый и непонятно, что у него на уме. Предпочитаю сразу узнать о наказании, чем мучиться неведеньем и догадками.

Сандро, стрельнув в меня обиженным взглядом за то, что посмела его обмануть, сунул мне в руки книгу. Принялась было её листать, но волшебная рукопись от моих прикосновений снова ожила и услужливо раскрылась на искомой странице.

— Вот, — передала манускрипт невозмутимому брюнету. — Как уже говорила: я просто хотела немного его проучить. За себя и за всех остальных девушек.

— Тебя послушать, так я прям монстр какой‑то озабоченный, не пропускающей ни одной юбки, — не открывая глаз, ядовито процедил мой случайный супруг.

— А мне почём знать?! — огрызнулась нервно. — Может, и не пропускаешь. Мало верится, что только я одна удостоилась такой «чести»! А до этого ты всю жизнь был белым и пушистым! Тьфу!

Итальянец приподнялся на локтях и снова опалил меня своей яростью, смешанной с таким лютым гневом, что я даже вжалась в бархатистую спинку кресла, интуитивно пытаясь оказаться от него как можно дальше.

— Остались бы мы с тобой наедине, Лана, — с не меньшей неприязнью покосился он на сидящего рядом со мной Габриэля, — я бы тебе быстренько вправил мозги.

— Даже не мечтай! Я с тобой, психом таким, наедине больше ни за что и никогда не останусь!

— Брейк! — снова нарушил семейную «идиллию» зеленоглазый. — Ну что там?

— нетерпеливо спросил у отца.

— Ты хоть понимаешь, что за чары против него использовала? — никак не отреагировав на оклик сына, спросил у меня ведьмак.

— Смутно, — призналась честно и, тяжело вздохнув, поспешила добавить, дабы хоть как‑то реабилитироваться в его глазах: — Я пожелала, чтобы он девушек, в том числе и меня, обходил десятой дорогой и выразила это пожелание Силе. Вот она и…

Договорить мне не дали. Салвиати нахмурился, наконец‑то отобразив на своём бесстрастном лице хоть какую‑то эмоцию.

— Можно сказать, Дарио фантастически повезло. Уж не знаю, то ли ты, Лана, что‑то напутала, когда читала заклинание, то ли была недостаточно на нём сконцентрирована, но вместо летального исхода Дарио отделался лишь тяжёлой формой аллергии на представительниц прекрасного пола.

— Тяжёлой формой аллергии, — прошептала, ёжась под его таким строгим, осуждающим взглядом.

Джулиано мрачно кивнул.

— А должен был и вовсе умереть в муках, только увидев особу женского пола. Причём неважно кого.

— «Веселье» началось, когда я просматривал наши с Вери фото, — вдруг ни с того ни с сего разоткровенничался Амидеи. — Мне уже тогда стало хреново. А потом в комнату вошла служанка, и я ощутил на собственной шкуре все прелести Ланочкиного заклинания. Ох, как же я в тот момент хотел тебя убить! Да и сейчас хочу! — снова начал заводиться этот ненормальный.

— Проведёте обмен, и Лана всё исправит, — постарался сгладить неприятную ситуацию Джулиано.

— Как исправлю? — нервно вскинулась я.

— Отзовёшь наложенные тобой чары.

— Не надо! — в один голос завопили мы с Амидеи.

— Хотите, чтобы она меня добила?!

А если вдруг нечаянно ошибусь? — в кои‑то веки проявила я солидарность с муженьком. — Тогда опять все шишки полетят на мою голову!

— Угомонились! Оба! — прикрикнул на нас клановской Хранитель.

Стоит признать — кричал Джулиано грозно. Даже Сандро и тот, бедолага, вздрогнул и втянул голову в плечи, хоть гнев отца сейчас был обращён исключительно на меня и моего ненавистного суженого.

Мы с суженым тут же заткнулись и под конвоем мрачного Габриэля отправились на второй этаж, в уже знакомую мне ритуальную.

Прикосновения ведьмака и раньше вызывали во мне только пренеприятнейшие эмоции, а сегодняшний обмен стал апофеозом испытываемой к нему неприязни. Да и Дарио от ритуала навряд ли получал кайф. У него всё ещё была на меня аллергия, причём теперь уже не только в переносном, но и в прямом смысле этого слова.

Дабы не терять драгоценное время, не стали больше собачиться, а сразу приступили к взаимному кровопусканию, произнося при этом надлежащее заклинание. Покончив с обрядом, принялись молча ждать появления Джулиано, стараясь даже не смотреть друг на друга. Габриэль всё это время скромненько стоял в уголке. Наверное, решил поприсутствовать на всякий случай, опасаясь, что его эмоционально нестабильному дружку взбредёт в голову очередная блажь, и он снова примется за разборки.

Забота зеленоглазого ведьмака немного согрела моё разнесчастное сердце.

Потом снова была книга и чтение очередного заклинания. Во время которого Дарио сидел как на иголках, да и у меня от волнения язык чуть не заплетался. Но, кажется, всё сделала верно, потому как в итоге удостоилась благосклонного кивка от старшего Салвиати. Да и муженьку после моего колдовства вроде как полегчало. По крайней мере, помирать пока что он, кажется, не собирался.

— Ещё день — два будешь чувствовать себя неважно, — напоследок предупредил Джулиано своего несостоявшегося зятя. — Постарайся пока что избегать женщин.

— Конкретно эту — с превеликим удовольствием, — бесцеремонно ткнул пальцем в мою персону кареглазый. После чего поднялся, намереваясь избавить нас от своего постылого общества, и ехидно проговорил: — Кстати, Лана, я выносливей тебя и смогу какое‑то время обходиться без подпитки. А вот ты — не уверен. Но вернусь сюда только, когда самому приспичит. Считай это моим тебе наказанием.

— Дарио! — попробовал остановить мерзавца Габриэль, но тот уже выскочил из ритуальной комнаты.

Какой же он всё‑таки гад! Мало его обсыпало…

— Пусть идёт, — удержал старшего сына Джулиано, уже готового броситься следом за ведьмаком. Стараясь меня успокоить, провёл внушение: — Лана, не переживай, это всего лишь пустые угрозы. Перебесится и вернётся. Иди пока что к себе, отдохни. Увидимся за ужином.

Просить меня дважды не было необходимости. Самой не терпелось остаться одной. Быстро подхватившись, я поспешила в гостевую комнату.

Когда за девушкой закрылась дверь, Джулиано подобрал с пола книгу и, потрясая ею перед угрюмыми сыновьями, чётко, с расстановкой проговорил:

— Откуда. У неё. Взялся. Гримуар Вероники?

— Сандро, пойди узнай у Катарины, что она готовит на ужин, — подражая манерой отцу, невозмутимо сказал Габриэль. Заметив замешательство мальчика, ободряюще ему улыбнулся. — И попроси, чтобы поторопилась. Умираю с голоду.

Младшего Салвиати как ветром сдуло. Отца Сандро очень любил и вместе с тем, находясь с ним рядом, начинал испытывать благоговейный трепет, а порой даже и страх.

— Это я дал Лане книгу, — оставшись наедине с родителем, взял на себя вину будущий Хранитель клана. — Подумал, что ей будет полезно потренироваться и побольше узнать о своих способностях. Неизвестно, когда вернётся Вери. А раз девушке предстоит жить с её Силой, будет лучше, если она научится её понимать и контролировать.

— Лана оказалась очень способной ученицей. В первый же день чуть не угробила собственного мужа! — Джулиано шумно выдохнул, тщетно пытаясь вернуть себе душевное равновесие.

— Он ей не муж, — поморщился Габриэль. Надеялся оставаться бесстрастным, но от одной лишь мысли, что девушка связана узами с его лучшим другом, в ведьмаке начинала концентрироваться гремучая смесь из самых противоречивых эмоций. — Это так, досадное недоразумение… И я не предполагал, что Лана захочет ему отомстить.

— Даже боюсь представить, как она захочет отомстить тебе, когда вся правда откроется, — ухмыльнулся колдун. — А благодаря стараниям Дарио рано или поздно Лана всё выяснит. Пока что Амидеи ещё сдерживается, но уже на грани срыва. Ты сам видел.

Я разберусь. — Габриэль поднялся, надеясь свернуть очередной неприятный для него разговор.

— Уж постарайся. Реши эту проблему со своим другом либо найди подход к девчонке. Мне скандалы дома не нужны. Марилена и так вся на нервах. — Джулиано окликнул сына, когда тот уже потянулся к дверной ручке. — И, Габриэль, в следующий раз, когда решишь построить из себя благодетеля, потрудись присутствовать при её общении с Силой. Пока Лана всё‑таки кого- нибудь не прикончила.

Только в собственной спальне будущий адвокат сбросил привычную для него маску невозмутимости и дал волю чувствам. Громко выругавшись, в порыве ярости смёл с письменного стола немногочисленные предметы. Ведьмаку вроде полегчало, а вот его ноутбуку после короткого полёта и громкого приземления на паркет теперь требовался визит к компьютерщику.

— Найди к девчонке подход, — припомнил наставления отца Габриэль. — Как?! Рассказав ей правду?! Хочется ему, видите ли, избежать скандалов…

Целый день молодой человек только и делал, что запрещал себе о ней думать. Старался уйти с головой в работу, лишь бы отвлечься от навязчивых мыслей. Но в конце концов был вынужден признать, что забыть о девушке сможет только, если сотрёт себе память. О последних двух днях. И о роковой ночи, эпизоды которой никак не хотели покидать его сознание.

— Демонова гиана! Кто её вообще просил искать мою ланиму*?!

* (Ланима — половинка в изначальной паре)

Так и не удосужившись подобрать с пола ноутбук и книги, ведьмак принялся нервно вымеривать комнату шагами и размышлял. Может, даже лучше, если он во всём ей признается. Раз не способен выбросить её из головы и всё больше погрязает в чувствах, что она в нём вызывает, значит, нужно, чтобы Лана сама его оттолкнула. Возненавидела, как сейчас ненавидит Дарио.

И тогда коварные замыслы Фьоры останутся лишь её несбыточным капризом. А он наконец‑то успокоится.

Подумав так, Габриэль горько усмехнулся. По — настоящему сможет успокоиться только когда девушка окажется за тысячи от него километров. Да и то вряд ли удастся сразу её забыть. Возможно, со временем…

За ужином он честно старался не смотреть на гостью. Хотя в столовой, как назло, Сандро предложил Лане занять пустовавшее между ними место. Было невыносимо чувствовать её так близко, слышать её нежный голос, улавливать тонкий цветочно — фруктовый аромат её духов и при этом изображать из себя ледышку.

Впервые в жизни Габриэль не находил себе покоя из‑за девушки. И потому злился ещё больше. На себя за слабость, на Фьору за безрассудность и на Лану. Просто потому что она была здесь, одним своим присутствием разрушая его идеальный, продуманный до мелочей мир. В котором не было место хаосу. Только порядку и уже давно составленным на будущее планам. От которых отказываться Габриэль в любом случае не собирался. Даже из‑за свалившейся ему как снег на голову второй половинки…

Хорошо хоть мать вернулась после посиделок с подругой в приподнятом настроении, а отцу хватило ума не рассказывать ей про инцидент с Дарио. Иначе бы снова не удержалась от язвительных реплик и завуалированных намёков, которыми так любила сыпать, и тем самым окончательно бы взбесила старшего сына.

Марилена никак не могла определиться, что её возмущает больше: присутствие в их доме незнакомой девушки или тот факт, что её сын переспал с этой самой незнакомкой и никак не может ей в этом признаться.

— Синьор Салвиати, — закончив расправлять на коленях ажурную салфетку, позвала ведьмака Лана. Поймав его вопросительный взгляд, спросила: — Как обстоят дела с поисками Вероники? Есть предположения, где она может быть?

— Да где угодно! — нервозно ответила за мужа Марилена. — Вери успела опустошить свой счёт, так что в деньгах в ближайшее время нуждаться не будет. Вполне возможно, она уже на другом конце света.

— Рано или поздно, Мари, деньги закончатся, — заметив, как поменялась в лице Руслана, поспешил добавить светлых красок к тёмному полотну безысходности старший Салвиати. — И тогда нашей дочери придётся либо вернуться, либо начать рисовать и продавать картины. Ничего другого она делать не умеет. А по этому следу её будет легко отыскать.

— Рано или поздно… — подавленно повторила Лана и уткнулась взглядом в тарелку.

Габриэля покоробило то, как ей не терпелось убраться из Италии. Хотя в этом их желания по идее должны были совпадать.

Как бы то ни было, но вопросы девушки были ему понятны. Лану тянуло домой, к семье. Кажется, в России у неё остался жених. С которым они вроде как разбежались. Но ведь всё может измениться. Когда она вернётся…

Мысль про жениха ещё больше подпортила ведьмаку и без того паршивое настроение, в очередной раз доказав, что он сам себе противоречит. Пытается найти способ оттолкнуть Лану и в то же время желает, чтобы она оставалась рядом.

Столовую Габриэль покинул последним. Намеренно дождался ухода гостьи в компании младшего брата, чтобы избежать с ней общения. Подождав ещё какое- то время и посчитав, что девушка уже наверняка у себя, отправился наверх. Однако на втором этаже, к своей досаде, столкнулся с Ланой.

Кажется, именно его она и караулила. Прохаживалась по коридору из стороны в сторону, машинально покусывая в задумчивости губы, а увидев Габриэля, смущённо улыбнулась, нанеся этой мимолётной улыбкой ощутимый удар по его хладнокровию.

— Сандро рассказал, что ты взял вину на себя, — негромко начала девушка и покаянно опустила глаза. — Извини за то, что всё так вышло. И сама вляпалась, и тебя с братом втянула.

— Проехали, — буркнул Габриэль, прикидывая, как бы поскорее сбежать в свою спальню, и борясь с вновь нахлынувшими чувствами. Из‑за которых сбегать как раз и не хотелось. Мысленно отругав себя последними словами, сквозь зубы процедил: — Но в следующий раз постарайся думать головой, прежде чем разбрасываться смертоносными заклинаниями.

Слова ведьмака прозвучали резко и грубо, хоть на самом деле в случившемся он винил только себя и интриганку Фьору. Но Лана об этом не догадывалась, и по её поджатым губам сразу стало понятно, что девушка обиделась.

— Спасибо за совет. Учту. — Собиралась развернуться, чтобы отправиться к себе, но вдруг передумала. Шагнула ближе, в очередной раз испытав на прочность его силу воли, которой с каждой секундой становилось всё меньше. — Габриэль, я правда ничего такого не хотела. А теперь места себе не нахожу. Сандро рассказал, как твоя девушка наслала на тебя проклятие. Но не опасное. Вот я и подумала, что у меня тоже получится сделать нечто подобное с Дарио.

— Моя девушка? — клацнул зубами от досады Салвиати. Оказывается, о его однодневной интрижке было известно даже младшему брату. А теперь вот… и Лане.

Гостья стушевалась и слегка покраснела, что — невольно отметил про себя молодой человек — ей очень шло. Потом тихо пробормотала:

— Извини. Сама не понимаю, почему заговорила о твоей Лучии. То есть… — её щеки ещё больше порозовели. — В общем, это не моё дело.

— Согласен. Это не твоё дело, — хмуро отчеканил Габриэль, которого упоминание о травнице, да ещё и прозвучавшее из уст Ланы, окончательно выбило из колеи.

— Спокойной ночи, — на сей раз грустно улыбнулась девушка и, не дождавшись ответа, пугливой, а скорее, обиженной пташкой упорхнула прочь, оставив ведьмака один на один со своими безрадостными мыслями.

Руслана

На следующее утро проснулась я рано, но вставать не спешила. Куда мне здесь торопиться? На выдуманную работу идти не надо, в город на экскурсию никто не отпустит, а значит, могу хоть до вечера валяться в кровати и бить баклуши. Одна проблема — как не сойти с ума от скуки?

Практиковаться в магии мне больше не позволят. Да я и сама не уверена, что этого хочу. То есть, конечно же, хочу, но снова слепо доверять Силе уж точно не стану. А Сандро после вчерашнего навряд ли согласится стать моим проводником в мир чудес. Он на меня до сих пор, кажется, в обиде.

Прошло ещё полчаса, и оставаться в кровати стало уже невмоготу. Поднявшись, тяжко вздохнула и почапала в ванную на водные процедуры.

Всё‑таки не создана я для безделья, привыкла к сумасшедшему ритму: дом- учёба — частные уроки. И ведь обидно‑то как! Из‑за чёртового «отпуска» всех своих учеников растеряю и не факт, что по возвращении в Питер сразу устроюсь на работу. Мало того что теперь благодаря Димке я бездомная, так ещё и благодаря Салвиати мне грозит статус безработной. Придётся тогда снова садиться родителям на шею.

В общем, куда ни посмотри, — везде облом.

В очередной раз горестно вздохнув, включила воду и подставила лицо под тёплые струи. За омовениями прошло ещё полчаса, потом я намеренно долго сушила волосы. Как могла растягивала бесконечно длинные минуты, нанося лёгкий макияж.

Зачем, спросите вы, краситься пленнице, которую всё равно не выпустят из золотой клетки? Опять же чтобы убить время. Ну и немного его потянуть. Потому что на завтрак идти совсем не хотелось.

Вернее, хотелось. Поесть. А вот видеть членов добрейшего семейства нет. Особенно встречаться с Габриэлем. Я, конечно, бесконечно благодарна ему за периодические проявления заботы. Но почему‑то за этими самыми проявлениями следуют либо периоды раздражения, либо полного меня игнорирования.

Подумаешь, случайно обмолвилась о его подружке! За это не испепеляют взглядом. А его последние слова:

«Согласен. Это не твоё дело», — произнесённые с надменным пренебрежением, меня вообще взбесили. Не знаю, как только сдержалась и не высказала ему всё, что думаю о его поведении и о нём самом.

Вот зачем вести себя как напыщенный индюк? Аристократишка чёртов!

Посему на кухню решила заглянуть только после того, когда дом покинут наши юристы.

Поплотнее запахнув махровый халат, вышла из ванной. Ночью даже успела замёрзнуть под тонким одеялом, да и сейчас в комнате было не жарко. Уж не знаю, из‑за моего ли колдовства или всё‑таки просто совпало, но за ночь погода испортилась окончательно. Всю ночь продолжал лить дождь и утро тоже теплом не порадовало. Небо капризно хмурилось, намекая на продолжение ненастья.

— Buongiorno signorina*, — улыбнулась мне девушка, кажется, Катарина, старательно взбивавшая на моей уже заправленной кровати подушки. Вещи, что я вчера, неряха такая, раздевшись, бросила в кресло, теперь лежали на нём аккуратной, идеально ровной стопочкой.

* (Доброе утро, синьорина)

— Buongiorno, — ответила машинально и принялась озираться, выискивая взглядом волшебное колечко.

Вечно бросаю украшения где ни попадя, а потом трачу кучу времени и нервов на их поиски.

— На perso qualcosa?* — с вопросительной интонацией сказала ведьма, исполнявшая в доме Салвиати обязанности кухарки и горничной в одном флаконе.

* (Вы что‑то потеряли?)

— Ась? — растерялась я, а потом на ум так удачно пришла всем известная фраза: — Uno momenta!

Итальянка вздёрнула брови, явно недоумевая, как это я вчера за ужином так бойко общалась с Сандро, а сегодня и двух слов связать не могу.

Я ринулась к туалетному столику, на котором в творческом беспорядке валялись заколки, кое‑что из косметики, моя немногочисленная бижутерия, а рядом со всем этим богатством сиротливо стоял полупустой флакончик духов. Но колечка нигде видно не было. Хотя я могла поклясться, что вечером оставила его именно там. Ну или на прикроватной тумбочке.

На которой тоже ничего обнаружить не удалось. Пришлось изучать в поисках магической штуковины пол. Нагнувшись, под недоумевающим взглядом Катарины заглянула под кровать и обрадованно воскликнула:

— Нашла! Вон аж куда закатился. — Нацепив перстенёк на безымянный палец, поднялась с колен и спросила у ведьмы: — Так что вы там говорили?

Та скользнула взглядом по моему серебряному украшению, инкрустированному зелёным камнем, и понимающе улыбнулась.

Могу закончить с уборкой позже.

— А синьор Салвиати уже уехал? — в свою очередь поинтересовалась я.

— Только что.

Настроение сделало резкий скачок вверх. Раз Габриэль убрался, то можно со спокойным сердцем отправляться на завтрак.

— Продолжайте, не обращайте на меня внимания. Переоденусь в ванной, — улыбнулась Катарине и, взяв из шкафа светло — голубые джинсы и ярко — жёлтый свитерок, с девизом «ударим яркими красками по тоске и серому дню!» шмыгнула обратно в ванную.

Собравшись, отправилась вниз, в тайне надеясь, что синьора Марилена и сегодня умчалась на посиделки с подругами куда‑нибудь подальше от дома. В её присутствии я откровенно робела и чувствовала себя не в своей тарелке.

К счастью, хозяйки в кухне не обнаружилось. Зато там оказался Габриэль собственной персоной.

Хотела повернуть обратно и бесшумно смыться, дабы избежать очередных замечаний с его стороны либо так раздражающего меня «игнора», но ведьмак услышал мои шаги и оторвал взгляд от компьютера.

— Buongiorno, — для разнообразия решила поздороваться с ним по — итальянски.

А в ответ получила еле слышное и мрачно — недовольное:

— Привет.

Пожав плечами, стала наливать воду в чайник. Габриэль вперился взглядом в экран ноутбука, снова сделав вид, что его гостья — невидимка. На кухне повисло неловкое (для меня) молчание.

Какой‑то он замороженный, ей — богу. Как будто именно сейчас наступил ледниковый период…

— А тебе что, не надо на работу? — спросила, когда тишина стала уже совсем невыносимой.

— Скоро поеду, — прозвучал лаконичный ответ всё в той же невозмутимоотстранённой манере.

Появилось желание запустить в хмурую физиономию чем‑нибудь из кухонной утвари. Да вон хотя бы тем увесистым чайничком, в данный момент оглашавшим кухню задорным свистом.

Вообще‑то я по натуре не кровожадная, если не брать во внимание досадное недоразумение с муженьком. Но поведение Габриэля меня прямо‑таки бесило. Не знаю почему, но хотелось подскочить к нему и хорошенько треснуть по башке вышеупомянутым чайником или хотя бы залепить пощечину, а лучше две. За то, что так нагло меня игнорирует.

В общем, странные чувства вызывает у меня этот очкастый субъект, определённо, странные. Синьора Марилена, например, тоже старательно делает вид, что я для неё нечто вроде мелкой, противной букашки, с существованием которой до поры до времени она кое‑как согласна мириться. Меня это, конечно, напрягает, но желания огреть её чем‑нибудь тяжёлым почему‑то не возникает. Только Габриэля.

Наверное, я бы так и продолжила в тайне обижаться и мысленно ругать ведьмака на чём свет стоит, если бы от припоминания всех нецензурных словечек меня не отвлёк громкий возглас:

— Ciao bellissima!*

* (Привет, красавица!)

Я даже ойкнуть не успела, как метеор под названием Стефано пронёсся по кухне и от всей широты страстной итальянской натуры облобызал меня в обе щёки.

От такой прыти я немного оторопела и не подумала оттолкнуть от себя нахального репетитора, левая рука которого как‑то незаметно оказалась у меня на талии или даже где‑то в районе бедра. Причём убирать её оттуда ловелас явно не собирался.

Краем глаза заметила, как Салвиати вдруг странным образом оживился. Отставил в сторону чашечку с кофе, и теперь серо — зелёные глаза, отчего‑то снова темнея, яростно прожигали брюнета.

— Привет, Стефано, — поздоровалась по — английски, аккуратно убирая с бедра его ладонь и на всякий случай отодвигаясь в сторону.

— У Сандро ведь не должно быть сегодня урока, — не размениваясь на приветствия, хмуро сказал Габриэль.

— Вчера, как увидел Ланочку, совсем голову потерял и забыл у вас свой ежедневник, — приторно — сладким голосом запел учитель и продемонстрировал нам пухлую, видавшую виды записную книжку. — Я без него как без рук, в нём расписание всех моих встреч и уроков.

— Мог бы позвонить, я бы завёз тебе его в школу, — не оценил объяснений репетитора ледяной принц.

— И отказать себе в удовольствии снова увидеться с вашей прекрасной гостьей?

— Стефано демонстративно отвернулся от ведьмака и, растянув губы в ослепительной улыбке, поинтересовался: — Ланочка, а что вы делаете сегодня вечером? Знаю один уютный ресторанчик, где изумительно готовят рыбу, и хотел бы вас туда пригласить. А ещё мне удалось раздобыть два последних(!) билета на художественную выставку одного очень популярного живописца. Ланочка, вы любите искусство?

Я — а — а… э — э — э… — замялась, не зная, что бы такого ему соврать, дабы отклонить приглашение, но при этом и не обидеть.

Непростую дилемму решил за меня Габриэль.

— У Ланы на сегодняшний вечер уже имеются планы.

— Правда?! — в один голос воскликнули мы со Стефано.

— Не хочу показаться назойливым, но что же это за планы, что их нельзя отменить ради нашумевшей выставки? — пошёл в наступление черноглазый мачо. — Сегодня, между прочим, последний день перед её закрытием.

Я выразительно посмотрела на Габриэля, намекая, что врать у него получается лучше, чем у меня, а значит, ему и карты в руки.

— Встреча с подругой, — не растерялся Салвиати. — Она через три дня возвращается в Россию, и Ланочка, — желая поддеть учителя, скопировал его слащавую манеру говорить, — очень хотела с ней увидеться.

— Как жаль, как жаль, — разочарованно поджал губы репетитор и, снова повернувшись к Габриэлю задом, а ко мне передом, решил в последний раз попытать счастья: — Точно не передумаете?

— Уже пообещала подруге, неудобно, — с улыбкой оправдалась я. Покосившись на ведьмака, неожиданно для себя самой громко заявила: — Но, возможно, в следующий раз и приму ваше приглашение. Обожаю морепродукты.

Такой ответ хоть немного, но утешил Стефано. А вот у Габриэля глаза стали напоминать две чёрные пропасти. Я даже поёжилась от этого жутковатого зрелища.

Благо брюнет не заметил метаморфоз, произошедших с братом своего подопечного. Попрощавшись со мной нежными поцелуями, от которых я снова не успела увернуться, даже не взглянув в сторону ведьмака, вышел из кухни.

— Про встречу с Инной ты, конечно же, говорил несерьёзно, — сунув руки в карманы джинсов, грустно вздохнула я.

Салвиати захлопнул крышку ноутбука и, стремительно поднявшись, коротко обронил:

— Заеду за тобой в пять. Предупреди подругу.

Не сказав больше ни слова, вышел через дверь, ведущую в сад.

Бессонная ночь не прошла даром: решение было принято, и Габриэль собирался разобраться со всем уже сегодня. Отец просил избежать дома скандалов? Что ж, всё произойдёт так, как того пожелал Хранитель. Габриэль увезёт Лану в город и уже там расскажет ей правду. А потом, если надо будет, съедет на время, чтобы и себе душу не бередить, и девушке дать успокоиться. До возвращения Вероники он вполне может пожить на съёмной квартире.

И всё бы ничего, если бы не неожиданное появление идиота Стефано, основательно пошатнувшее уверенность Габриэля. Нет, он в любом случае признается во всём Лане, но вот уехать из дома на радость демоновому ловеласу духу у него теперь точно не хватит.

Стоило только подумать об этой мило ворковавшей утром парочке, как в глазах начинало темнеть от гнева. Мало того что мерзавцу хватило наглости пригласить её на свидание, так ещё и полез к ней целоваться! Дважды! Габриэлю стоило огромных усилий сдержаться и там же, на кухне, не разукрасить смазливую физиономию репетитора синяками.

Да и Лана тоже хороша! Нет бы сразу поставить на место волокиту, в постели которого побывало бог знает сколько девушек! Но вместо этого она так мило ему улыбалась, кокетничала, да ещё и заочно согласилась на свидание.

Которому в любом случае не бывать! Пусть Лана и не принадлежит ему, Габриэлю, а после сегодняшних откровений так вообще его возненавидит, но и другим заигрывать с ней он не позволит! По крайней мере, не в его доме и не у него на глазах.

Вот улетит в родную страну, а там уже пусть делает, что хочет. И встречается, с кем ей заблагорассудится.

И, наверное, хорошо, что к нему до сих пор не вернулась Сила. Искушение оказать воздействие на Стефано с помощью магии и отбить у того охоту приставать к девушке нет — нет да и заволакивало разум.

Такие собственнические замашки и нездоровое отношение к незнакомке пугали Габриэля. Более того, с каждым днём испытываемое к ней чувство становилось всё сильнее. А вместе с ним росла и злость на самого себя. И на доморощенного купидона Фьору. Которую тоже надо будет обязательно проучить. Потом. Когда он решит проблему с Ланой.

И если время не поможет её забыть, то магии точно удастся навсегда вытравить девушку из его сердца.

— Инна будет ждать нас возле гостиницы, — юркнув в машину, с улыбкой проговорила та, которая с недавних пор владела его мыслями. Правда, стоило Лане взглянуть на ведьмака, как в лучистых карих глазах появилась тень грусти.

— Ты опять чем‑то недоволен?

Это я такой серьёзный, потому что пытаюсь морально настроиться на очередную встречу с твоей подругой, — отшутился молодой человек.

— Если станет совсем невмоготу, можешь снова угостить нас мороженым, — удовлетворившись таким объяснением, сразу повеселела девушка. Хихикнув, добавила: — А себя — литром лимончелло.

— Уже понял, что с твоей подругой необходимо что‑нибудь покрепче. — Ведьмак почувствовал, как его губы невольно растягиваются в ответной улыбке.

— Габриэль… — её голос ласкал, завораживал, заставлял замирать сердце. — Спасибо, что согласился отвезти меня к подруге. Даже не представляешь, как для меня это важно.

— Всё в порядке, не нужно благодарностей. — Ведьмак посильнее сжал руль и увеличил скорость, стараясь справиться с очередным шквалом эмоций, обрушившихся на него благодаря прекрасной пассажирке.

А девушка продолжала беззаботно щебетать, не догадываясь ни о его переживаниях, ни о признании, которое ждало её этим вечером.

Шан уже давно верой и правдой служил своему господину, исполнял любые его приходи и капризы, а взамен просил совсем немного крови, всего несколько капель в день только лишь для того, чтобы иметь возможность существовать в этом мире.

В отличие от других демонов, жадных и ненасытных, за малейшую услугу требующих у стрэгов кровь и Силу ради своей услады, Шану хотелось от господина другого — хотя бы редких слов благодарности за верную службу, а не презрения, которое часто отражалось в глазах Апьфео.

Маленький демон из кожи вон лез, пытаясь выслужиться перед призвавшим его в мир живых стрэгом, но тот, казалось, не замечал, какой преданный достался ему помощник. Старательный и неприхотливый.

Шан уже не раз ломал голову, гадая, как бы впечатлить своего господина, возвыситься в его глазах. История со сбежавшей ведьмой, отрёкшейся от Силы, показалась демону удачным шансом, которым он не мог не воспользоваться.

И ничего, что стрэг запретил приближаться к девчонке, подослав разобраться с ней проклятую Иерею. Пока та выжидает удобного момента, чтобы нанести удар, он, Шан, медлить не станет. Прикончит девчонку и до поры до времени спрячет Силу Вероники.

А когда волнения улягутся и Салвиати убедятся, что наследие их дочери не у Альфео и он не причастен к убийству девчонки, Шан преподнесёт трофей своему господину.

Укрывшись в густой листве, чёрный ворон смотрел в окно, наблюдая за будущей жертвой. Птица гордо вздыбила перья, в который раз похвалив себя за блестящую идею. Сегодня он уничтожит эту случайную ведьму, а Габриэль не сможет ни почувствовать его, ни помешать.

Как же удачно Салвиати заблокировали Силу…

Услышав, как просигналил подъехавший к воротам автомобиль, девушка в последний раз глянула на себя в зеркало, поправила волосы, которые зачем‑то крутила последние полчаса, а потом столько же времени убила на разукрашивание и без того чересчур смазливого, по мнению Шана, личика. Да и переодеться уже успела тысячу раз, чуть не доведя своей вознёй бедного демона до нервного срыва.

Задорно улыбнувшись своему отражению, девушка схватила сумку и выбежала из комнаты. А чёрный ворон, радостно расправив крылья, оставил надёжное укрытие и отправился следом за ни о чём не подозревающей жертвой.

Руслана

Несмотря на непрекращающуюся морось, бродить по пасмурному Риму оказалось намного приятнее, чем изнывать на его улицах от жары.

— У вас всегда такая сумасшедшая погода? — поинтересовалась у моего надзирателя Инна и демонстративно обхватила себя за плечи. — Вчера полдня палило солнце, а сегодня опять всё небо чёрное.

— Для Рима — это вполне нормально, — расщедрился на ответ зеленоглазый и покосился на меня, явно напоминая, что очередным ненастьем горожане и туристы обязаны одной ведьмочке — самоучке.

— Говорила же: возьми кофту. А ты вырядилась в лёгкий сарафанчик и теперь трясёшься от холода, — пожурила я свою упрямую подругу. — Смотри, ещё простынешь.

Инка ничего не ответила, отмахнулась от моих предостережений и принялась фотографировать фонтан Треви, к которому мы только что вышли. Сегодня туристов на площади оказалось не так много, как в наше первое её посещение. Оккупировав скамейку возле фонтана, я любовалась величественным фасадом дворца, к которому примыкало это великолепное сооружение.

Инна расщедрилась и сыпанула в воду не одну монетку, а целую пригоршню. Наверное, настолько ей хотелось сюда вернуться. А вот я воздержалась, потому как не была уверена, что после всего приключившегося когда‑нибудь снова пожелаю увидеть сказочную Италию.

Пока подруга фотографировала с разных ракурсов сей архитектурный шедевр, я решила немного помучить Габриэля вопросами. Потому что сам зеленоглазый не спешил нарушать возобновившееся после ухода Инки молчание, а я из‑за этого опять чувствовала себя неловко.

Ведьмак с задумчивым видом рассматривал старинные статуи, будто видел их впервые в жизни. А вот на меня почему‑то наоборот — лишний раз взглянуть боялся. И, кажется, из‑за чего‑то переживал. Возможно, из‑за того, что снова отважился «выгулять» пленницу без разрешения на то Хранителя.

— Габриэль, — негромко позвала я, привлекая к себе внимание, — помню, как в первый наш разговор синьор Салвиати обмолвился о демонах. Они что, действительно существуют?

— Существуют, — подтвердил ведьмак, не отрывая взгляда от поблёскивавших в воде монеток. — Так же, как и призраки, духи, гианы.

— Гианы? — зацепилась я за слово, которое, кажется, уже где‑то слышала.

— Тоже своего рода духи. Прекрасных невинных дев, погибших в юном возрасте от руки сверхъестественного существа. Например, того же ведьмака или демона. По крайней мере, так гласят старинные легенды, — на губах сверхъестественного существа в кои‑то веки промелькнула улыбка. — Гианы считаются хранительницами природы, домашнего очага, любовных уз. Они способны отличать фальшивые чувства от настоящих. — Тут его глаза сузились, а в голосе послышались нотки недовольства. — Самые вредные ещё и имеют привычку вмешиваться в чужие жизни, считая, что у них есть право создавать по их усмотрению пары.

— Другими словами — своенравные амурчики, — подытожила я и вернулась к интересующей меня теме: — Расскажи лучше о демонах. Какие они? Жуткие, монстрообразные существа с рогами, копытами и светящимися глазами? Вы можете их использовать? Например, в своих ритуалах… Или как‑то там призывать…

— Хочешь и с ними познакомиться? — усмехнулся Габриэль, а посерьёзнев, заявил: — Связь с потусторонним миром запрещена. Она порицается и наказывается, вплоть до отлучения от клана и лишения всех даров. Но всё равно находятся безумцы, заключающие с демонами союз. В основном это слабые ведьмаки, которым хочется больше Силы. Либо же те, кто жаждет богатств, власти или отмщения… Существует множество причин, способных толкнуть ведьмака на сторону тьмы. Отступников у нас называют стрэгами.

— Типа тёмные маги? — нашла я для себя более понятное определение. — И что, демоны… хм, сотрудничают с ними за просто так?

— Одарённые стрэги платят Силой или кровью. У более слабых можно забрать только кровь. Те, что похитрее, предпочитают расплачиваться за счёт других ведьмаков.

— Это как?

— Заклятиями превращают в своих марионеток и постепенно выкачивают из них всё, что можно, пока те не умирают, — невозмутимо пояснил Габриэль, будто мы разговаривали о чём‑то абсолютно естественном.

— Ужас какой! — меня передёрнуло. — Это же безжалостное убийство!

— Есть и такие, которые не гнушаются жертвоприношением младенцев, только бы подчинить себе демона высшей касты, — ещё больше напугал меня ведьмак.

— Зачем? — прошептала тихо. После его откровений на душе стало муторно и тревожно. Лучше б вообще не заговаривала об этом.

Чем могущественнее призванный демон, тем больше его возможности, а значит, он будет более полезен для стрэга.

Без физической оболочки находиться на земле демоны долго не могут. Сильные предпочитают вселяться в людей и способны жить в человеческом теле до нескольких недель. Однако рано или поздно природа берёт своё, и тело начинает разлагаться. Слабые проникают в животных, но остаются в такой оболочке всего на несколько часов, а потом вынуждены возвращаться за подпиткой к хозяину.

— То есть… Подожди! — я нахмурилась. — Ты сказал, что с этими тварями связываются только отступники, а сам недавно пугал Дарио демоном, если дорогой супруг откажется обменяться со мной Силой. Ты ведь не стрэг?

— Нет, конечно, — успокоил меня Габриэль и снова порадовал улыбкой, правда, на сей раз немного грустной. — Но я чувствую демонов, некоторых — тех, что послабее, — даже вижу и могу ими управлять.

Я оглянулась на подругу, надеясь, что та всё ещё занята фотосессией, и у меня есть немного времени, чтобы разузнать о необычных способностях ведьмака.

— Значит, это твой талант? Как у Вероники — подчинений стихий?

— Никакой это не талант, Лана, — горько усмехнулся Салвиати. — Это, скорее, мой дефект. Или проклятие. Называй, как больше нравится.

Пришлось поуговаривать скрытного нашего, но в конце концов он всё‑таки сдался и рассказал, откуда взялся этот самый дефект.

— Когда я только родился, мой дядя, Альфео, выкрал меня и собирался принести в жертву одному демону, потребовавшему взамен на своё покровительство первенца Салвиати. Родителям удалось меня вовремя отыскать и прервать ритуал до того, как эта тварь успела высосать мою душу. Но на мне осталась его метка, навсегда связавшая с потусторонним миром. Это не дар, Лана, а наказание: жить в мире живых, а видеть мёртвых.

— Каким же надо быть больным на всю голову монстром, чтобы захотеть принести в жертву собственного племянника! — воскликнула я, и небо тут же отозвалось на моё негодование громовыми раскатами. — Да и любого другого младенца тоже!

— С помощью меня Альфео надеялся наказать моего отца.

— Наказать за что?

На сей раз Габриэль заартачился и не захотел откровенничать, сказав, что это не его тайна и он не имеет права ни с кем ею делиться.

Пришлось моему неуёмному любопытству смириться и довольствоваться тем, что сегодня я и так получила достаточно пищи для размышлений. Ещё нескоро удастся переварить все эти ужастики про демонов и злобных колдунов.

— Дождь усиливается. — Габриэль поднялся и, как истинный итальянский джентльмен, протянул мне руку. — Пойдёмте, угощу вас чем‑нибудь горячим, пока твоя подруга совсем не окоченела.

За руку я его взяла, признаюсь, не без волнения. А почувствовав тепло его пальцев, ещё и вздрогнула, как малолетняя школьница. Да и пока сидели рядом, несколько раз ловила себя на мысли, что была бы не прочь придвинуться к нему поближе.

Дурацкая мысль. Глупые желания.

Такие же, как и их обладательница. К поездке в город я готовилась как на смотрины. Половину шмотья своего перемерила, да ещё и в Вероникин шкаф на всякий случай заглянула. Волосы зачем‑то накрутила, опять же — накрасилась. Уж явно не для подруги так наряжалась.

Чувства, что вызывал во мне ведьмак, меня пугали, смущали и… заставляли всё внутри трепетать от непонятного волнения. На лицо первые признаки никому не нужной влюблённости. Что есть не совсем хорошо. Вернее, совсем нехорошо, ведь всего несколько дней назад я была помолвлена и собиралась замуж. И по идее сейчас должна носить траур по своим разбитым надеждам и несбывшимся мечтам.

А вот что‑то не получается горевать…

В общем, крыша у меня явно нуждается в капитальном ремонте.

Горячий шоколад и пирожные подействовали на мою подругу благотворно. Она перестала ворчать по поводу переменчивости погоды и сосредоточилась на угощениях. Я тоже не сумела отказать себе в удовольствии, попробовала песочную корзиночку со взбитыми сливками, украшенную дольками фруктов, и канноли — хрустящую вафельную трубочку, наполненную кремом из рикотты. С радостью продолжила бы знакомство с здешними сладостями, потому как Габриэль заказал целую дюжину пирожных и все разные, вот только в девять нам ещё предстоял обильный ужин. Посему решила воздержаться от дальнейшей дегустации и оставить местечко для вечерних яств.

К сожалению, всё хорошее рано или поздно кончается. Закончилась и эта прогулка. Возле гостиницы мы с Инной обнялись и стали прощаться.

— До пятницы ж ещё увидимся? — состроила жалобную мину подруга.

Я оглянулась на Габриэля. Привалившись к машине и скрестив на груди руки, тот снова погружался в себя.

Интересно, получится развести зеленоглазого ещё на одну вылазку в город?

— Надеюсь, что увидимся. Я тебе позвоню. — Дождавшись, когда Инна, взбежав по ступеням, скроется за дверями гостиницы, вернулась к машине.

— Можем ехать.

— Не хочешь прогуляться? — удивил предложением ведьмак. Обойдя автомобиль, раскрыл передо мной дверцу, ещё больше обескуражив столь галантным поведением.

— Хочу! — ответила, не задумываясь.

Правда, тут же мысленно себя приструнила и постаралась придать лицу невозмутимое выражение. Не дай бог ещё догадается, чего это я такая радостная. Говорил же, что все эмоции отображаются у меня на лице.

— Где будем прогуливаться? — спросила, когда чёрная «ауди» влилась в поток гудящих машин.

— Пьяцца Сан Пьетро. Вечером, в огнях, там очень красиво. Да и народу в это время должно быть немного.

На площади Святого Петра, разбитой перед одноимённой базиликой, из которой каждое воскресенье Папа Римский читал проповеди перед сотнями верующих, мне бывать не приходилось. Хотя, если честно, в данный момент меня не особо волновало, куда мы отправимся. Намного интереснее было выяснить, чего это вдруг Габриэль решил продолжить наше свидание.

То есть, конечно же, не свидание, а так… просто прогулку.

— А как у вас, ведьмаков, обстоят отношения с церковью? — вернулась к допросу, пока Салвиати, теряя терпение, кружил в окрестностях площади, пытаясь отыскать свободное для парковки место.

— В смысле? — нахмурил он брови.

— Если мы окажемся возле собора, тебе вдруг не поплохеет? Да и мне, кстати, тоже. Я ведь теперь тоже вроде как ведьма.

— Ты не ведьма, ты фантазёрка, — улыбнулся Габриэль. Свернув в переулок, втиснул «ауди» между двумя огромными внедорожниками и заглушил мотор. — И обычные ведьмаки, и стрэги вполне комфортно чувствуют себя на освящённой земле.

— А демоны?

— С демонами всё немного сложнее. Сильные способны проникать в храм, хоть для них это настоящая пытка. Слабые могут находиться поблизости, но не смеют переступить его порог.

— Как интересно…

Мы не спеша двинулись к площади. Не знаю как днём, но вечером здесь действительно было очень красиво. На какое‑то время я даже позабыла о своём спутнике, поглощённая созерцанием монументальных строений.

Тёплый свет фонарей золотыми дорожками стелился по серому камню. Посреди площади находился египетский обелиск, а по обеим от него сторонам задорно журчала вода в фонтанах, выплёскиваясь на мощёную площадь искрящимися брызгами.

Отдельного внимания заслуживал величественный собор, белевший на фоне тёмно — синего неба, увенчанный статуями святых, которые, казалось, окружали серебряные ореолы света. Площадь обрамляли полукруглые колоннады, тянущиеся до самой базилики. Именно по ним и предложил пройтись Салвиати, не оценивший красоты фонтанов, облепленных туристами. Ведьмак явно искал уединения. Чем заинтриговал меня ещё больше.

Вот ведь, непонятный и нелогичный тип.

Я шла с ним рядом, ругая себя за странное, но чертовски приятное волнение, охватившее меня, стоило нам остаться наедине: среди колонн, подальше от говорливых туристов. Поначалу Габриэль просто молчал, снова вгоняя меня в смущение. Потом вдруг резко остановился. Повернувшись, оказался так близко, что мне пришлось подпереть собой ближайшую колонну.

На всякий случай. Из‑за дурацкой дрожи, вдруг пробежавшей по телу, просто необходимо было к чему‑нибудь прислониться.

— Лана… я хотел с тобой поговорить, — сказал он тихо, умело гипнотизируя своим колдовским взглядом.

Точно колдовским. Зелёные глаза снова изменились, став почти чёрными. А может, мне так показалось из‑за окутавшей нас темноты.

Очень интимной, должна признать, темноты.

Хотелось протянуть руки, снять с него дурацкие очки, а потом… положить эти самые руки ему на плечи. Ну а дальше уж как получится…

Искушение было настолько сильным, что противостоять ему казалось невозможно. Я даже посильнее прикусила губу, надеясь, что боль отрезвит немного. Не отрезвила.

Зато эта попытка привести себя в чувство не укрылась от внимания ведьмака. Он как‑то быстро позабыл о моих глазах и переключился на мои губы.

А я уже готова была вспыхнуть как щепка.

Может, это какие‑нибудь чары? Вдруг Габри решил перенять опыт своего дружка и одурманил меня заклятием? Ведь ещё даже не успел прикоснуться, а я уже сгораю от желания.

Тут же отругала себя и за неприличные мысли, и за недоверие по отношению к ведьмаку. Габриэль не такой! Он бы ни за что не стал опускаться до жалких приёмчиков Амидеи, чтобы очаровать девушку. Да к тому ж ещё и временно недееспособен. Другими словами, находится в проклятом состоянии.

— Лана, ты должна зна…

— А? Ты что‑то хотел сказать? — как будто со стороны услышала свой собственный голос.

И руки — абсолютно случайно — всё‑таки скользнули ему на плечи. А его оказались у меня на талии. Чувство близости дурманило и опьяняло. Оставалось только дотянуться до его губ, чтобы окончательно потерять голову…

Я почти почувствовала вкус его поцелуя. Наши губы уже готовы были соприкоснуться, прозвучав финальным аккордом в этой романтической пьесе… И тут ни с того ни с сего руку обожгло острой болью, будто кто‑то вцепился в меня зубами. Испуганно вскрикнув, отскочила к колонне. Прижавшись к шероховатому камню, ошеломлённо смотрела на две кровавые отметины, проступившие на левом запястье, точно след от укуса. Мир вокруг потускнел, стал блеклым и каким‑то размытым. Остались только боль и жуткий, леденящий душу страх перед неведомой силой.

— Габриэль, что со мной? — прошептала угасающим голосом, будто в любой момент готова была отдать Богу душу. Правда, на новый крик сил хватило — результат очередной вспышки боли и точно такого же кровавого «натюрморта», появившегося уже на правом запястье.

Меня затошнило. Мир окончательно померк, и, если бы не ведьмак, успевший вовремя меня подхватить, как подкошенная свалилась бы на землю. Перекинув мою руку себе на плечо, Габриэль потащил меня за собой, быстро переходя на бег.

— Нужно добраться до собора. Справишься?

Я ничего не ответила, язык и ноги заплетались. Перед глазами всё двоилось и прыгало, постепенно застилаясь кровавой пеленой.

— Проклятая тварь! — в бессильной ярости выкрикнул Салвиати, когда я жалобно заскулила.

Незримое нечто снова цапнуло меня, на сей раз за лодыжку. И, кажется, цапнуло от души — джинсовая ткань тут же пропиталась кровью.

— Что это? — всхлипнула истерично.

— Демон. Пытается забрать твою Силу.

Из глаз градом хлынули слёзы.

— Лана, послушай меня. — Ведьмак немного сбавил скорость, поняв, что я едва переставляю ногами. — Нужно как можно скорее попасть в церковь, по — другому отделаться от него не удастся. Ты должна оставаться со мной, в сознании.

Легко сказать, но трудно сделать. Когда тебя тошнит, мутит, колонны перед глазами кружатся и скачут, а какая‑то дрянь то и дело набрасывается на тебя и ты не знаешь, за что на сей раз она решит тебя цапнуть, — гуманнее и проще отключиться.

— Повторяй за мной, слово в слово, — пытался достучаться до моего уже почти угасшего сознания Габриэль. — Нужно проникнуть внутрь незамеченными.

Даже встряхнул хорошенько, надеясь, что это поможет вернуть меня в чувство. Вроде подействовало. По крайней мере, голос его зазвучал чётче, и я даже стала выдавливать из себя слова, послушно повторяя за Салвиати.

Содрогнулась, в очередной раз почувствовав, как эта пакость впилась в меня невидимыми клыками. Слабость тяжёлым камнем навалилась на плечи, и дальнейший отрезок пути до церкви пропутешествовала уже на ведьмовских руках, из последних сил лепеча непонятные фразы.

Не знаю, моими ли стараниями, но одна из дверей, ведущих в собор, услужливо распахнулась, стоило нам к ней приблизиться. А ошивавшийся неподалёку охранник даже не взглянул в нашу сторону.

Услышала, как позади что‑то яростно взвизгнуло и зашипело. Послышался глухой стук, будто демоническое отродье пыталось головой протаранить себе путь в церковь.

Но снова испугаться не успела — меня накрыло саваном темноты.

— Кому это ты всё наяриваешь? — Лука раздражённо посигналил шумной компании, имевшей наглость шагнуть на зебру в тот момент, когда к ней, не сбавляя скорости, уже почти долетел красный «феррари». Ребятам повезло: успели отскочить на тротуар вовремя, иначе бы оказались под колёсами новенькой машины.

— Любимой жёнушке. Не отвечает зараза, — нервно буркнул Амидеи.

Что, уже соскучился? — усмехнулся ведьмак. — Ты ж целый час тут передо мной распинался, уверяя, что, пока не начнёшь сдыхать, добровольно к ней не сунешься. Где раздобыл её номер?

— Синьор Салвиати дал, на всякий случай. Чувствую, с ней что‑то не так… — Наконец ожидание было вознаграждено, девчонка взяла трубку. — Ты опять что- то учуди… — Дарио осёкся, услышав взволнованный голос Габриэля. — Где вы?

— Получив исчерпывающий ответ, коротко пообещал: — Едем.

— Что, никакого клуба? — разочарованно спросил Лука, уже настроившийся на приятную попойку в компании друга.

Не обратив внимания на его вопрос, Амидеи в сердцах воскликнул:

— Нет, ну прямо не девчонка, а магнит для неприятностей! Каждый день во что- нибудь вляпывается!

— Опять кого‑то до смерти заколдовала? — хохотнул Лука.

— Хуже. Демон её покусал!

Парень негромко присвистнул.

— Хреново…

До площади добрались быстро и, беспрепятственно миновав ведущий в собор портал, заклятием заставили отвориться тяжёлые створки.

Очутившись в полутёмном помещении, Лука шумно втянул носом воздух, ощутив дурманящий запах крови. Ноздри ведьмака возбуждённо затрепетали, взгляд помутнел.

— Должно быть, вкусная, — еле слышно пробормотал он и позавидовал тому демону, которому сегодня подфартило отведать кровушки новоиспечённой ведьмы. Если бы не смрад демонического яда, частично перебивавший этот волшебный запах, колдуну пришлось бы несладко. Но яд немного отрезвлял.

Габриэль сидел на полу возле алтаря, прислонившись спиной к чёрно — белому мрамору, и прижимал к себе свою драгоценную ношу.

— Живая? — приблизился к ним Дарио, с беспокойством вглядываясь в заострившиеся черты девушки. Лицо её словно превратилось в гипсовую маску, вся одежда была перепачкана в крови, а места укусов потемнели и набухли.

Ведьмак досадливо выругался. Если девчонка сейчас надумает умереть, то Сила Вероники достанется проклятому демону.

— Еле дышит. — Габриэль был не менее бледный, чем лежавшая у него на коленях девушка. А вот глаза ведьмака заволокла тьма — признак того, что он вне себя от бешенства.

Если бы сейчас здесь оказалась мерзавка Лучия, он бы убил её собственными руками! Причём самым изощрённым способом. Не прокляни его истеричка- травница, сумел бы отбиться и защитить Лану. А не сидел бы сейчас, прячась в церкви, беспомощный и жалкий, вынужденный просто смотреть, как дорогое ему существо прощается с жизнью.

— Давайте‑ка переложим цыпочку на алтарь, — вывел друзей из ступора голос Луки. — Или вы уже передумали её спасать?

Дарио помог приятелю уложить Лану на мраморное возвышение, после чего посоветовал тому отойти и не мешать.

Габриэль неохотно, но повиновался. Со стороны стал наблюдать за попытками ведьмаков очистить кровь девушки от яда и удержать её в мире живых.

Если у них всё получится, Лана отделается только испугом, возможно, галлюцинациями — неприятным последствием отравления. Но к утру будет в порядке, и раны заживут. В худшем случае… Про худшее он старался не думать.

И молил духов предков, чтобы помогли им и дали Силы спасти его ланиму.

Габриэль поймал себя на мысли, что впервые назвал девушку своей половинкой. Но отругать себя за это как следует не успел. Ожившая половинка вдруг, вскрикнув, подскочила на алтаре. Правда, тут же, закатив глаза, осела обратно на холодный мрамор.

Лука наклонился к девушке, втянул носом воздух возле её лица.

— Всё, нету яда… Но, демон вас побери, как же она обалденно пахнет! — с жадностью нацелился взглядом на девичью шейку.

— Держи себя в руках, — осадил его Дарио.

— Знал бы, что эта Лана такая аппетитная, сам бы её в ту ночь оприходовал.

Габриэль уже давно привык к подколкам и ядовитым репликам ведьмака и обычно старался не обращать на них внимания. Но сейчас один только его голос раздражал и нервировал.

— А у меня идея! — продолжал веселиться Лука, косясь то на девушку, то на друга. — Может, устроим маленький междусобойчик? Так сказать, в честь её воскрешения. Девчонка на утро даже не вспомнит… Ты ж не против, Габри, если я немного попользуюсь твоей половинкой? Сам же говоришь, что она тебе не нужна.

Иногда так хочется тебе врезать! — дёрнулся в сторону ведьмака Салвиати.

— Вы ещё подеритесь! — прикрикнул на приятелей Дарио, на всякий случай встав между алтарём и Лукой. Подхватив несостоявшуюся жертву на руки, понёс к выходу. — Пойдёмте, отвезём вас домой. Пока ещё какого‑нибудь демона не подцепили. — Оказавшись на улице, скользнул взглядом по безмятежному лицу девушки, на котором наконец‑то стали проступать краски. Лана постепенно возвращалась к жизни.

Молодые люди быстро миновали площадь Святого Петра, несмотря на поздний час до сих пор заполненную туристами, неустанно щёлкавшими фотоаппаратами. Наложенное заклинание не только скрывало их от любопытных глаз, но и должно было защитить от сил зла, если бы таковым вдруг вздумалось повторить нападение.

— Ты признался ей? — спросил у друга Амидеи.

— Собирался рассказать. Но мне помешал демон.

— Отмазался! — хмыкнул Лука.

— Ты ещё ни разу не траванулся собственным ядом? — раздражённо процедил Салвиати, садясь в машину.

Дарио усадил свою невезучую супругу рядом с ведьмаком и пристегнул ремень безопасности.

— Езжайте. Мы за вами, — захлопнул дверцу.

Постепенно сознание начало возвращаться к девушке. Лана тихонько вздохнула, открыла глаза и принялась недоумённо озираться.

— Что произошло? — Тут же сама всё вспомнила и, как ни странно, отреагировала вполне спокойно, просто констатировав: — На меня напал демон.

— Стала сосредоточенно осматривать места укусов, о которых теперь напоминала только испорченная одежда. Благодаря стараниям ведьмаков на теле девушки не осталось и намёка на недавнее покушение.

Можно было надеяться, что и с отравой удалось справиться.

— Как себя чувствуешь? — поглядывая чаще на свою спутницу, чем на дорогу, поинтересовался Габриэль.

— Вроде нормально… Страха совсем нет, а ведь по идее должна бы умирать от ужаса. Меня ведь демон покусал, а не какой‑нибудь там комар.

— Это хорошо. У тебя крепкая психика.

— Я, скорее, на него зла! — заявила вдруг неожиданно. И прежде чем ведьмак успел спросить, почему, продолжила изливать свои возмущения: — Из‑за этой пакости мы с тобой, Гаврюша, сегодня так и не поцеловались! Такой облом… Но, наверное, это и к лучшему. У тебя ведь есть девушка! Загадочная Лучия. Хотелось бы мне на неё посмотреть, — пробормотала задумчиво, а спустя пару секунд сама же себя поправила: — Хотя нет, всё‑таки не хотелось бы.

И взгляд кольнул ревностью.

— Вот и побочное действие яда… — еле слышно пробормотал молодой человек и, тяжело вздохнув, уже громче добавил: — Лучия никогда не была моей девушкой. У нас с ней случилось всего одно свидание. И то неудачное.

— За что же она тогда тебя прокляла? — недоумённо захлопала ресницами собеседница.

— За то и прокляла, что одним вечером всё и закончилось.

— Значит, эта Лучия не в твоём вкусе?

— Нет, — чувствуя себя, как на допросе, вяло промямлил Габриэль.

— А я? Я в твоём? — и прикусила губу, с интересом ожидая ответа.

— Ты… в моём, — признался после короткой паузы.

— Тогда можешь сейчас меня поцеловать! — пришла к неожиданному умозаключению. Отстегнув ремень, приподнялась на коленях и потянулась к ведьмаку.

— Лана, я пытаюсь вести машину. И… за нами едет твой как бы муж.

— Мой как бы муж точно ревновать не станет.

Тёплые губы коснулись его щеки, поднялись к виску, пощекотав дыханием кожу. Пальчики девушки тем временем зачем‑то пытались справиться с узлом галстука.

— Тебе эта удавка не мешает? Я уберу.

— Лана, тебе мало демона, хочешь, чтобы мы во что‑нибудь врезались? — сглотнув образовавшийся в горле ком, прошептал севшим голосом Салвиати. Поцелуи девушки разжигали кровь, заставляли учащённо биться сердце.

— Аты смотри на дорогу…

Тренькнул телефон, и на экране появилось возмущённое сообщение от Луки: «В следующий раз она поедет в МОЕЙ машине!!!»

Осознание того, что друзья за ними наблюдают, помогло взять себя в руки. Увернувшись от очередного поцелуя — на сей раз Лана метила в губы — Габриэль попытался её вразумить:

— Ты сейчас не соображаешь, что творишь. Это всё из‑за действия яда. Сама же потом об этом будешь жалеть. — Удерживая одной рукой руль, второй попытался осторожно отстранить от себя кокетку. Та уже успела стянуть с него галстук и сейчас упрямо боролась с пуговицами на рубашке.

— Зануда! — обиженно буркнула Лана, когда ведьмак всё‑таки усадил её на место. Откинувшись на сиденье, скрестила на груди руки.

— Лучше пристегнись.

— Больше никогда в жизни тебя не поцелую! — смешно надула губы и, проигнорировав его совет, демонстративно отвернулась к окну.

— Я сам тебя, если что, — невольно улыбнулся Салвиати.

— Даже не надейся! Всё! Профукал ты свой шанс. Вот Стефано на твоём месте не стал бы выпендриваться и ни за что бы не упустил такую возможность! Пока я тут вся такая под демоническим кайфом…

— Намеренно меня провоцируешь? Лана, я ведь тоже не железный, могу и не сдержаться, — шутливо пригрозил Габриэль, настроение которого, как ни странно, начало улучшаться.

Было бы намного хуже, если бы Руслана сейчас рыдала и билась в истерике. Вид плачущих барышень всегда выбивал его из колеи. Пусть уж лучше беззаботно с ним флиртует, испытывая на прочность его выдержку. Возможно, завтра об этом даже не вспомнит. Самое главное, что всё для них закончилось хорошо.

— Не железный, говоришь… — сощурилась хитро. — Тогда я буду почаще напоминать тебе об этом вашем учителе!

Руслана

Вообще‑то я по природе своей домоседка. Не люблю шумных тусовок, долгих попоек с друзьям, вояжей по ночным клубам. Предпочитаю проводить вечера, как говорится, у домашнего очага, за чтением хорошей книги либо же за просмотром чего‑нибудь интересного с любимым в обнимку.

Но, видимо, в Италии со мной что‑то произошло. Меня здесь будто подменили! Сначала пьянка с подругой, закончившаяся для меня полной… ну пусть будет катастрофой. Теперь вот вчерашнее безумство. Наверняка пила до умопомрачения, раз сейчас такое чувство, будто по мне всю ночь топталось стадо орангутангов.

А ещё меня мучает жажда и голова раскалывается.

Попробовала придать своему туловищу вертикальное положение. В виски тут же вонзились острые колья, а перед глазами поплыли круги.

Подняться так и не получилось. Рухнув обратно на кровать, попыталась восстановить в памяти события минувшего вечера.

Хорошо помню встречу с подругой, наши посиделки в кафе и дегустацию изумительных пирожных, после чего мы доставили Инну обратно в гостиницу. Где Габриэль ни с того ни с сего предложил продолжить прогулку и повёз знакомить меня с главной достопримечательностью Ватикана.

Мы гуляли по площади Святого Петра и, кажется, он даже пытался меня поцеловать. Габриэль, не Пётр, конечно.

А может, я его? Сейчас этот эпизод вспоминался смутно. Зато нападение демона вдруг отчётливо нарисовалось в сознании. Я вспомнила и боль, и ужас, и нахлынувшее отчаянье. И то, как мы сломя голову неслись к собору. Вернее, нёсся Габриэль, а я, еле передвигая ногами, тащилась за ним прицепом. А потом…

Очередной провал, и вот уже сижу в его машине. Почему‑то ни капельки не напуганная, а жутко злая. На чёртового демона и… зеленоглазого ведьмака.

Вспомнив, за что злилась на Салвиати, со стоном несколько раз стукнулась головой о подушку. А следовало бы хорошенько приложиться о стену, дабы выбить из своей башки всю дурь.

Всё‑таки лучше бы вчера случилась попойка. Алкоголизм лечится, а вот нимфомания, похоже, нет.

Это ж надо было додуматься приставать к итальянцу! Бедный Гаврюша… Даже представить страшно, что он обо мне теперь думает. Наверняка считает девицей лёгкого поведения. Я ведь и в клубе, как заявил мой муженёк, якобы сама нарвалась.

А вчера, выходит, совсем стыд потеряла. Проявила, блин, на свою голову инициативу! Полезла к Габриэлю с поцелуями и раздеванием, нисколько не стесняясь тащившихся за нами ведьмаков.

Но это ещё полбеды. Когда приехали домой, в холле нас уже поджидала вся волшебная семейка, каким‑то образом пронюхавшая о стычке с демоном.

Пока нас отчитывали за тупость, глупость и безрассудство, я смущённо поглядывала на старшего ведьмака из‑за широкого плеча Габриэля. Очень хотелось прижаться к нему покрепче, но строгий взгляд синьоры Марилены немного остудил мой пыл и помог сдержать порывы. На время.

После получасовой нотации моему бодигарду было велено проводить гостью наверх, влить в неё лошадиную дозу успокоительного и возвращаться за новой порцией нравоучений.

Стоило переступить порог спальни, как в меня снова будто демон вселился.

За те нескольких минут, что Габрик потратил на пробежку до кухни и обратно, я успела раздеться до белья и, устроившись на кровати, приняла откровеннособлазнительную позу. Когда он вернулся, держа в руках симпатичную бутылочку из синего стекла, я уже была готова к неравному бою. В смысле, шансов от меня отвертеться у ведьмака почти не осталось.

Бедолага чуть не выронил успокоительное на пол. И, кажется, из нас двоих оно ему в тот момент было нужнее. Машинально дёрнул за ворот рубашки, совсем позабыв, что галстука на нём уже давно нет, и, с опаской выглянув в коридор, нервно хлопнул дверью.

Отвернувшись, трусливо махнул к столику, на котором стоял графин с водой и бокал на высокой хрустальной ножке.

— Не хочешь одеться? — спросил, прочистив горло, по — прежнему стоя ко мне спиной. — Или хотя бы прикрыться.

— У — у, — отрицательно покачала головой. — Здесь так душно.

— Лана! — попробовал пристыдить меня ведьмак.

— Я жду своё успокоительное, — и не думала я смущаться.

Пришлось Габриэлю разворачиваться и двигать к доморощенной искусительнице, то бишь ко мне. Поймав его потемневший (надеюсь, от страсти) взгляд, томно потянулась и похлопала рукой по покрывалу, приглашая полежать со мною рядом.

— Держи, — протянул бокал этот обломок льдины.

Сил нет подняться. Придётся тебе меня напоить.

— Лана, — закатил глаза Габриэль, — поверь, для нас обоих будет лучше, если я сейчас уйду, а ты проспишься. Давай не будем ещё усложнять, и так всё сложно.

Чувствуя, что рыбка уже готова сорваться с крючка, приподнялась на коленях, соблазнительно вильнув бёдрами, и провела пальчиками по твёрдой мужской груди.

— Может, я лучше вернусь к рубашке? А ты пока можешь начинать меня целовать… — Вскинув голову, попробовала дотянуться до ведьмака.

Тот чуть наклонился и прошептал мне в губы:

— Если я тебя поцелую, выпьешь настойку?

— Угу.

— Обещаешь?

— Не обещаю. Клянусь!

Габриэль свою часть сделки выполнил. Поцеловал меня. В лоб, как покойника. И пока я отходила от такой наглости, воспользовался моим замешательством, сунув мне в руки бокал. А в следующую секунду трусливо скрылся за дверью.

Первым порывом было броситься в погоню за этим подлецом или на худой конец запустить ему вслед фужером. Но, решив, что настойка сейчас нужнее мне, чем двери, выпила всё до последней капли и, продолжая ругать зеленоглазого на чём свет стоит, постепенно успокоилась и уснула.

А утром готова была себя убить.

Лучше бы мне вместо успокоительного наколдовали ретроградную амнезию. Я ведь после вчерашнего Габриэлю в глаза смотреть не смогу! И до возвращения Вероники из этой комнаты носа не высуну! Стану самой кроткой и образцовой пленницей.

Раздался стук в дверь. Вздрогнув, натянула одеяло до самой макушки и осторожно поинтересовалась:

— Кто?

— Лана, это я, Сандро. Мне велели напоить тебя лекарством.

— Аты… один?

— Один.

— А где все остальные?

— Катарина внизу, убирает, — принялся перечислять мальчик. — Родители уехали по каким‑то срочным делам. Габриэль, кажется, отправился в университетскую библиотеку. У него же скоро экзамен, помнишь, я тебе говорил?

Вычленив для себя главное — среднего Салвиати дома нет, разрешила войти в спальню младшему.

— Привет. Надеюсь, тебе уже лучше? — Поставив поднос на прикроватную тумбочку, Сандро залез с ногами на кровать и посмотрел на меня… почему‑то с завистью. После чего с громким вздохом заявил: — Блин, как же это круто! Ты здесь всего несколько дней, а уже и с демоном пересеклась.

— Лучше бы не пересекалась, — мрачно буркнула я и, поморщившись от острой боли в висках, осторожно потянулась к подносу. — Что это? Опять успокоительное?

— Лекарство от магического «похмелья». — Поймав мой вопросительный взгляд, мальчик с улыбкой пояснил: — Дарио и Луке вчера пришлось использовать на тебе очень сильное заклинание. Ты ведь почти умерла, вот они и вбухали в тебя кучу магии. Дарио, кстати, просил передать, что вечерком заглянет для обмена.

— Посмотрев на меня с жалостью, посоветовал: — Пей давай, сразу полегчает.

Послушно заглотила розоватого цвета жидкость, вкусом напомнившую берёзовый сок, так любимый мною в детстве. Вернув на тумбочку опустевшую тару, с грустью подумала, что теперь я вроде как в долгу перед насильником- мужем. Получается, он спас меня вчера от смерти. А мог бы не париться и счастливо овдоветь.

— Интересно, почему этот демон напал именно на меня? Ведь Габриэля он не тронул…

— Слышал, как родители обсуждали это с братом. Кажется, демону была нужна твоя Сила. Ну то есть Сила Вери, — с готовностью доложил Салвиати — младший.

Час от часу не легче! Мало того что я по вине Вероники стала пленницей её чёртовой Силы, так теперь ещё и должна за неё отдуваться? Не — е — ет, так мы не договаривались.

— А если эта тварь снова надумает меня покусать?

— Здесь ты в безопасности, — заверил Сандро, но спокойнее от его слов мне почему‑то не стало. — На дом наложены суперсильные охранные заклинания.

— То есть никакая нечисть не сможет сюда пробраться?

— Не должна. — Что‑то прикинув в уме, добавил: — Хотя, конечно, в любом заклинании можно найти лазейку.

— Да, теперь мне точно не о чем волноваться, — проворчала я. — Больше не смогу спать, зная, что какая‑нибудь гадость в любой момент может притащиться в дом и закусать меня до смерти!

Да не паникуй ты! — беспечно отмахнулся юный колдун. — Мы теперь все будем тебя сторожить. И ещё, я тут подумал… — Пересев ко мне поближе, заговорил тихим шёпотом, будто опасался, что убирающая внизу Катарина нас услышит. — Ты и сама, если захочешь, сможешь себя защитить.

— Интересно, как же?

— Этот кровопийца, можно сказать, тебя пометил, — стараясь подавить смешок, сказал Сандро. — Яд уже вышел, а вот демоническая метка осталась. Благодаря ей сможешь наложить на себя защиту. От других демонов не спасёт, но конкретно этот уже к тебе не сунется.

— Опять предлагаешь поколдовать? — пробормотала я неуверенно.

— Ага, под чутким моим руководством, — во весь рот заулыбался мальчик. — Зато на один страх у тебя станет меньше. Ты ведь у нас и без того малость дёрганая.

А попробуй тут не стать дёрганой…

— И что, он больше не сможет мне навредить? — решила разобраться в нюансах.

— Сможет, но не захочет. Потому что, если попытается, сам траванётся. Твоя кровь станет для него убийственным ядом.

Во мне боролись противоречивые чувства: страх перед магией и искушение воспользоваться ей себе во благо. Ну и, конечно же, ради возможной мести. Ведь из‑за отравы этого засранца я вчера такое вытворяла, что теперь от стыда готова была сквозь землю провалиться! А так — пусть только попробует меня цапнуть, сразу огребёт по своей демонической башке.

— Можно попробовать, — произнесла, всё ещё сомневаясь.

— Супер! — зато Сандро в предстоящей авантюре был уверен на все сто. — Давай, Лана, подрывайся и собирайся! А я пока книжку Бери из отцовского сейфа стащу. Увидимся на кухне! — Не дав мне времени переварить его слова, соскочил с кровати и исчез за дверью.

А я, кряхтя и постанывая, поплелась в ванную: оживать под горячим душем.

Старинный особняк, несколько веков назад построенный одним из предков Салвиати, встречал ведьмаков мрачной тишиной. Тонкие шпили башен, потемневшие от времени, терялись на фоне свинцовых туч, серый камень стен уже давно покрылся бурым мхом, а сквозь проржавевшую вязь ворот можно было разглядеть заросший сад с увядшими цветами и искорёженными деревьями.

Удушливый запах смерти витал возле когда‑то роскошного, а ныне пришедшего в упадок дома, и это было первое, что почувствовала Марилена, выйдя из машины. Не сумела она скрыть выражения брезгливости, тут же проступившее на её красивом лице. Тяжело вздохнув, женщина машинально поправила уложенные элегантной волной рыжие локоны и последовала за мужем к воротам, негромко стуча каблуками по расколотым плитам, сквозь которые пробивались пышные сорняки.

Вскинув голову, Джулиано пробежался взглядом по тёмным окнам, гадая, откуда же за ними сейчас наблюдает Апьфео. Возвращение в родовое гнездо всегда пробуждало в Хранителе неприятные воспоминания, а близость встречи со старшим братом лишала его невозмутимости.

Заскрипели ворота, отворяемые невидимой рукой, давая понять непрошенным гостям, что Альфео уже ждёт их. Джулиано первым шагнул во владения стрэга. Немного поколебавшись, его спутница последовала за ним.

Вскоре ведьмаки уже стояли в пустынном холле, терпеливо ожидая появления хозяина мрачной цитадели, где, казалось, сам воздух был пропитан демоническим духом, отравлен им. У Марилены даже появилось желание достать из сумочки платок, хранивший аромат её любимого парфюма, и приложить к лицу, чтобы хоть как‑то перебить демоническое зловоние.

— Моя дорогая Марилена! — Альфео сбежал по лестнице и, источая притворное радушие, направился к гостям. Даже не взглянув в сторону Джулиано, сосредоточил всё своё внимание на его прекрасной супруге. — Годы не властны над тобой. Совсем не меняешься.

— Ты, к сожалению, тоже, — не сдержавшись, резко проговорила женщина и с явным недовольством позволила стрэгу коснуться губами её щеки.

— Уже и забыл, когда в последний раз целовал тебя, — не сумел отказать себе в удовольствии поддеть брата Альфео. — Пройдёмте в гостиную. Может быть, кофе?

От угощений ведьмаки отказались сразу и поспешили перейти к цели своего визита.

— Вчера на мою гостью напал твой демон. — Джулиано скользнул рассеянным взглядом по знакомой с детства обстановке.

Ещё лет тридцать назад, при жизни родителей, гостиная была полна красок и света, и уж точно в ней нельзя было обнаружить одурманенных Альфео ведьм. Сейчас одна такая глупая жертва неподвижно сидела в кресле возле камина. Белая, точно слепленная из воска, марионетка.

Проследив за взглядом младшего брата, стрэг с усмешкой заявил:

— Эта милая девушка пришла ко мне добровольно. У неё, в отличие от тебя, Мари, хороший вкус на мужчин.

— А по — моему, — отвратительный, — сквозь зубы процедила ведьма.

— Вернёмся к нашей гостье. — Джулиано в упор смотрел на старшего брата, тщетно пытаясь прочитать его мысли.

— Ах да, та иностранка, что заняла на свадьбе место твоей любимицы Вероники. Курьёзный случай. Жаль, меня там не было, — придал своему лицу огорчённое выражение стрэг. — Наверное, потому что вы забыли меня пригласить.

— Апьфео, был уговор: ты не лезешь в мою семью, я не вмешиваюсь в твои дела! — закипая, воскликнул Джулиано. — За попытку отнять Силу моей дочери с тобой будут разбираться старейшины кланов!

— Не было такого, — совершенно искренне возмутился колдун. — Мне бы и в голову не пришло посягнуть на что‑то, принадлежащее дорогой племяннице.

— Хочешь сказать, это не ты подослал к девушке демона? — мрачно бросила рыжеволосая ведьма.

— Марилена, дорогая, ты ведь всегда можешь проверить, так это или нет. Уверяю вас, я даже не слышал об этом досадном инциденте.

— И тварь тебе не служит? — продолжала допытываться гостья.

Альфео пожал плечами.

— У меня на подхвате много демонов, которых подкармливают и другие стрэги. Откуда мне знать, кто и какие приказы кому отдаёт.

— Я тебе не верю. — Марилена подошла к колдуну.

Тот не отстранился, позволил взять себя за руки и ответил на её вопрос с невозмутимой улыбкой, громко повторив:

— Нет, я не приказывал демону красть Силу Вероники.

Спустя несколько секунд ведьма обернулась к Хранителю.

— Он говорит правду.

Альфео чуть сильнее сжал её руки и провёл большими пальцами по нежным кистям. Вздрогнув от неуместной ласки, женщина отстранилась и поспешила вернуться к мужу.

— Полагаю, сходка старейшин отменяется? — ядовито поинтересовался стрэг и поспешил заверить хмурую чету: — Если на вашу гостью напал один из моих слуг, я сегодня же с ним разберусь. В отличие от тебя, дорогая Марилена, я умею держать слово.

— Джулиано, пойдём, — тихонько попросила женщина, изнемогающая под полным ненависти взглядом чёрных глаз. Даже после стольких лет Альфео так и не смог простить ей измену.

Несколько минут стрэг стоял неподвижно, ожидая, когда заскрипят ворота, и машина скроется в утреннем мареве пустынной улочки. И только потом дал волю чувствам.

— Шан! Тупая ты скотина! Сегодня твой последний день на земле!!! — яростный крик пронёсся по дому, эхом прозвучав в каждом его закутке.

Колокольчик, висевший над дверью, весело тренькнул, возвещая о появлении нового посетителя.

— Одну минуточку! — крикнула девушка и приподнялась на носочки, пытаясь дотянуться до верхней полки, на которой пылились не слишком популярные у местной ведьмовской общины снадобья и зелья. А туристам этот вид товаров никогда не предлагался.

Травница вытянула шею, силясь прочесть частично стёршиеся названия на потрёпанных этикетках. Одно неловкое движение, и высокий табурет, на котором она стояла, угрожающе покачнулся.

— Ах, вот ты где прячешься! Я тебя уже обыскалась! — пожурила свою находку Лучия и попыталась ухватиться за круглый пузырёк с бежевой пробкой.

Как назло, как раз в тот момент ножка старого табурета надумала треснуть, и травница, испуганно вскрикнув, полетела вниз. Зажмурилась, ожидая неприятного приземления на дощатый пол, но вместо этого оказалась на руках у так вовремя заглянувшего в зельевую лавку клиента.

Девушка открыла глаза, и на её миловидном, обрамлённом тёмными кудряшками личике отразилась радостная и вместе с тем лукавая улыбка.

— А я всё гадала, когда же ты появишься, мой проклятый любовничек.

Габриэль поставил ведьму на пол, убрал уже успевшие обвить его шею руки и отошёл, чтобы встать по другую сторону от прилавка. Подальше от источающей злорадство травницы.

Лучия нахмурилась, задетая такой холодностью. Уж лучше бы он на неё накричал, выплеснул свои эмоции, а не стоял тут бесчувственным истуканом. Ведьма до сих пор не простила Салвиати то, как он с ней обошёлся. Сначала очаровал, покорил её доверчивое сердечко, а на утро с совершенно невозмутимым видом заявил, что между ними всё кончено.

По мнению самой травницы, это был слишком категоричный ответ на робкую просьбу тем же вечером представить её родителям. В качестве невесты, разумеется. Раз уж она решилась положить на алтарь их любви свою невинность. И совершенно нормально, что такая очаровательная и одарённая девушка, как она, рассчитывала на закономерный финал их отношений — скорую свадьбу.

Спустя пару дней после неудачного свидания до юной ведьмочки дошёл слух, что место невесты Салвиати уже давно занято… Лучия расценила это, как личное оскорбление и плевок ей в душу. А потому считала вполне заслуженной и справедливой месть бессовестному ловеласу.

— Ты сейчас же снимешь демоново проклятие, — с плохо сдерживаемым раздражением сказал ведьмак.

— Могу ли я предложить дорогому гостю чаю? — сделав вид, что не расслышала грубого требования, промурлыкала Лучия.

— С какой‑нибудь приворотной дрянью? Нет, спасибо. Лучше воздержусь. — Подавшись вперёд, Габриэль процедил, теряя остатки самообладания: — Быстро. Снимай. Проклятие.

— Я помню, Габри, у меня нет шансов, — не спешила выполнять просьбу — приказ травница. — Твоя родня уже давно всё решила. И ты, как будущий Хранитель рода, конечно же, обязан повиноваться. — Мягкой, бесшумной походкой, точно игривая кошка, она приблизилась к хмурому ведьмаку и уселась на прилавок напротив него. Голубые глаза девушки искрились весельем. — А вот интересно, если ты такой послушный и правильный, почему ухлёстываешь за жёнушкой Дарио? Думаю, Франческе будет любопытно послушать о твоих романтических рандеву со смазливой туристкой.

— Следишь за мной? — С лица колдуна смыло все краски — признак того, что он дошёл до точки кипения.

И, несмотря на это, травница продолжила нарываться:

— Город полнится слухами, дорогой. Вот вчера, например, вас застукали на пьяцца Сан Пьетро, почти целующихся. И если бы не то досадное нападение…

— Раз ты в курсе, напрашивается вопрос: а не ты ли его устроила? — испытывающе посмотрел на травницу Салвиати.

Девушка задохнулась от возмущения.

— Вот ещё! Не желаю иметь ничего общего со стрэгами!

— Значит, всё‑таки следила…

— Скажем так, наблюдала, — с улыбкой поправила его хозяйка лавки. — А девушка в курсе, что ты у нас парень обручённый? Или планируешь скрывать это до тех пор, пока не затащишь её в койку? Может быть, мне наведаться к вам в гости? Бедняжке, наверное, очень одиноко в незнакомой стране, в чужом доме. А мои рассказы её немного развлекут.

Габриэль подался вперёд и заговорил угрожающе, отчего у Лучии вдруг сразу иссякло красноречие и пропало желание язвить. Сейчас он был очень похож на отца, которого в городе не только уважали, но и боялись.

— Сунешься к Лане — и тебя не спасут никакие проклятия. Если выяснится, что ты как‑то замешана в нападении — старейшины об этом не узнают, я сам с тобой разберусь. А сейчас ты закроешь свою лавчонку и сделаешь всё, чтобы ко мне вернулась Сила. Сегодня же. Или наживёшь врага в лице будущего Хранителя клана, которому присягала твоя семья. — Габриэль провёл большим пальцем по лицу девушки, стерев скользнувшую по её щеке слезинку. — Только представь, если в твоём магазинчике вдруг заведутся демоны. Это как минимум вызовет подозрения ведьмаков и уж точно надолго отпугнёт покупателей. Маленькая Лучия спуталась с мерзкими тварями… Родня тебе этого не простит.

— Ты не посмеешь! — вспыхнул ведьма. Сбросив его руку, спрыгнул на пол и нервно одёрнула юбку. — Это же подло!

— Зато эффективно. — Отвернувшись от багровеющей травницы, Габриэль направился к выходу. — Я жду свою Силу, Лу. Не заставляй меня снова тащиться сюда через весь город.

Звякнул колокольчик, но на сей раз как‑то неуверенно и тоскливо.

— Будь ты проклят! Тысячу раз проклят!!! — в бессильной злобе выкрикнула и затопала ногами хозяйка зельевой лавки, когда за ведьмаком закрылась дверь.

Руслана

Не дав даже толком позавтракать, Сандро утащил меня в сад. Сидеть в беседке, на которой ещё не успела просохнуть влага после ночного ливня, оказалось не очень приятно, к тому же меня снова начали одолевать сомнения, и я больше склонялась к мысли вернуться в дом. Спрячусь в комнате и буду торчать там хоть до второго пришествия. Ну или хотя бы до тех пор, пока не отыщется блудная Вероника.

На попытку дать задний ход будущий ведьмак отреагировал бурным отказом.

— Лана, не трусь! Это ты начудила, когда колдовала без меня. А сейчас всё будет окей. К тому же заклинание примитивное. Только нам не хватает свечек, сушёной лаванды и настойки крапивы, — скороговоркой перечислил мальчик, скользнув взглядом по развороту книги. — Я быстро! — пообещал он и помчался в дом за недостающими ингредиентами.

Долго маяться в одиночестве мне не пришлось. Не успела худосочная фигура ребёнка скрыться среди оливковых деревьев, как возле беседки материализовалась Фьора. Уже два дня я её ни видела, ни слышала и, честно говоря, успела позабыть об этой интриганке. Её появление вырвало меня из раздумий и заставило испуганно встрепенуться.

— Опять собрались экспериментировать? — зазвучал колокольчиком нежный голосок.

— Сандро хочет защитить меня от демона.

— Алессандро очень смышлёный и одарённый мальчик, но порой слишком увлекается. Будьте осторожны, — предостерегла Фьора и с любопытством спросила: — А тебе нравится колдовать?

Я неуверенно пожала плечами.

— Скорее, да, чем нет. Хоть и немного боязно.

Гиана задумчиво кивнула и, обойдя беседку, остановилась у её входа.

— Как складываются ваши отношения с Габриэлем?

— Какие ещё отношения? — недоумённо переспросила я.

На миловидном личике Фьоры мелькнула хитрая улыбка.

— Сама знаешь какие. Влюбилась ты в него, Лана. Влюбилась по уши. Иначе бы вчера не устраивала эротическое шоу.

Я вспыхнула. Вот негодяйка! Хватило наглости за нами подсматривать!

— Я себя так из‑за демона вела!

— Ну да, ну да… Яд всего лишь помог раскрыть внутренние желания, в которых ты не решалась признаться даже самой себе. — Бесшумно впорхнув в беседку, гиана грациозно опустилась на скамейку и продолжила проводить внушение: — Ты ему, кстати, тоже очень нравишься. Советую приложить немного усилий, чтобы, скажем, ускорить процесс. Долго он всё равно не сможет противиться своим чувствам.

— Что за бред?! — возмутилась я предложению этой активистки. — Никаких усилий я прилагать не собираюсь. — Заметив на смазливеньком личике новую улыбочку, на сей раз снисходительную, окончательно вышла из себя. — И ни в кого я не влюблена! Поняла? Мне этот ваш Габриэль сто лет не нужен! Так же, как и я ему.

Фьора вздохнула.

— Ещё одна упрямица… Как же с вами тяжело. — Прикинув что‑то в уме, наверняка замышляя очередное безобразие, пробормотала себе под нос: — Ну ничего, вы всё равно друг без друга уже не сможете.

— Это почему?

Ответа на свой вопрос я так и не дождалась. Негодяйка снова начала становиться прозрачной и при этом продолжала противненько так ухмыляться. В общем, оставила меня в растрёпанных чувствах, с больной головой.

А тут ещё прискакал Сандро и стал нетерпеливо подпрыгивать возле беседки, приглашая из неё выйти и ступить в круг из восьми свечей.

— Свечки‑то зачем? Сейчас же десять утра. К тому же опять дождь собирается,

— посмотрела я на свинцовое полотно, закрывшее небо.

— Это не простые свечки, а заговорённые для такого рода ритуалов. Они и под дождём будут гореть, — проинформировала меня ходячая энциклопедия магии.

С важным видом опытного наставника юный ведьмак велел мне сконцентрироваться и одной лишь силою мысли зажечь подмоченные фитильки.

Только начала концентрироваться, как на нос упала крупная капля, следующая приземлилась мне на макушку. Если бы не липучка Сандро, точно бы вернулась в дом. А так приходилось стоять под пока ещё редким дождём и жмуриться, пытаясь зажечь эти дурацкие свечки.

— Получилось! — спустя некоторое время услышала радостный крик.

Открыв глаза, увидела, как мальчик щедро посыпает мокрую траву в кругу лавандой, превращённой в сиреневую пыльцу. Удовлетворённо оглядев плоды своей работы, Сандро переступил через невидимую черту и, порывшись в кармане джинсов, протянул мне маленькую бутылочку, наполненную коричневатой жидкостью.

— Придётся тебе это выпить.

— Что это? — вытащив пробку, поднесла флакончик к лицу. В нос ударил резкий травяной запах.

— Настой из крапивы с добавлением других полезных растений.

— Аты уверен, что это не…

— Габриэля, после того, как его чуть демон не убил, тоже этим поили, — перебил меня Сандро. — Мама рассказывала. И ничего, как видишь — живой. К тому же так написано в книге.

— А если траванусь? — снова принюхалась я и снова скривилась.

— Это демон траванётся, если вздумает на тебя напасть.

Кажется, Сандро нисколько не сомневался в своих словах, и я, заражённая его убеждённостью, всё‑таки выпила настойку. И чуть не выплюнула её на траву. Горькая, зараза. С усилием проглотив противную на вкус жидкость, принялась повторять за младшим Салвиати непонятное заклинание.

Произнеся последнюю фразу, вопросительно посмотрела на юного экспериментатора.

— И что теперь?

— А ничего, — широко заулыбался мальчик. — Можешь расслабиться. Этот демон больше тебе не опасен. А другой сунется — мы против него тоже наколдуем.

— Надеюсь, никакой другой ко мне не сунется, — поёжилась от столь многообещающих прогнозов.

Честно говоря, на душе после заклинания стало спокойней. Правда, радовалась и поздравляла себя с первым самостоятельно проведённым ритуалом я недолго. Не сразу заметили мы появившегося на дорожке, ведущей к беседке, Габриэля. А когда заметили, прятать «следы преступления» уже было поздно.

— Вы что это здесь творите? — воскликнул ведьмак, лицом сливаясь с серой пеленой, затянувшей небо.

Несмотря на прохладу и усилившийся дождь, почувствовала, как кожа пылает. От смущения и чего‑то ещё, о чём думать совсем не хотелось. Того и гляди от меня сейчас пар повалит.

— Алессандро! — грозно сощурился старшенький.

— Лана тебе сама всё расскажет. А я уже опаздываю на английский! — выпалил малолетний предатель. Забрав книгу, помчался в сторону дома.

Несколько секунд длилось уже набившее оскомину молчание. Габриэль в упор смотрел на меня, а я внимательно изучала оливковые деревья, будто видела их впервые в жизни, и прикидывала, как бы побыстрее отсюда смыться. Может, составить Сандро компанию и тоже позаниматься английским? Уж лучше общество любвеобильного Стефано, чем злого ведьмака.

— Ничего не хочешь объяснить? — Голос точь в точь, как у папеньки, и такой же строгий, ледяной взгляд.

Брр…

Небось и за вчерашнее на меня злится, а тут ещё этот ритуал. Двойной повод настучать по голове бесшабашной туристке.

— Может, пойдём почаёвничаем? Там и поговорим, — выдвинула разумное предложение.

Надеялась сбежать на кухню, когда меня остановило это воплощение добродетели и порядка.

— А свечки погасить не хочешь?

— В смысле, задуть?

А вот не надо закатывать глаза и вздыхать так тяжко! Я между прочим ведьма с недельным стажем и во всех этих колдовских заморочках ещё не успела разобраться.

— Раз сумела зажечь, сумеешь и потушить, — раздражённо процедил Салвиати. Отвратительно себя ведёт. В такого, даже если захочешь, фиг влюбишься.

— А самому, значит, слабо? — тоже разозлилась я. Достало, что он то носится со мной, а то шипит на меня дикой кошкой. Вернее, кошаком. Драным, зеленоглазым кошаком. — Ах, прости, забыла… Ты же у нас проклятый!

С удовлетворением отметив, как поменялся в лице Салвиати, закрыла глаза и принялась концентрироваться, пытаясь погасить чёртовы свечки. Жмурилась, наверное, минут пять. Пока меня не дёрнули за локоть и не рявкнули прямо в ухо:

— Ты их уже давно потушила. Пойдём. Медитировать будешь в доме.

— А раньше сказать не мог?! — чувствуя себя круглой дурой, выкрикнула в спину удаляющемуся нахалу.

— Ну ты же у нас ведьма, да ещё и при Силе. Сама должна это чувствовать, — усмехнулся вредный очкарик.

Неудивительно, что его прокляли. Я бы его сейчас тоже аж два раза прокляла.

На кухне Габриэль первым делом вернул на место свечки, расставив их в кладовке на самой верхней полке, до которой нам с Сандро было не добраться, после чего наполнил чайник водой. Пока ждала, когда помещение огласится задорным свистом, сосредоточенно перебирала пакетики с заваркой, делая вид, что крайне увлечена выбором.

— Лана, магия — это не шутки. Тебе мало инцидента с Дарио? — приступил к нравоучениям Габриэль.

— Со мной был твой брат. Он меня контролировал.

— Нашла контролёра… Какое заклинание хоть читали?

Я прикусила губу.

— Ясно, — очередная усмешка вышла какой‑то пренебрежительной и оттого ещё более обидной. — Ты понятия не имеешь, что делала.

— Защищала себя от демона — вот что делала! — взорвалась я. Бросив на стол коробку с чайной коллекцией, вскинула на ведьмака гневный взгляд. — Мне как- то не хочется умирать из‑за того, что кому‑то там понадобилась Сила вашей Ники! От тебя, например, вчера толку было немного. Так что лучше я не буду ни на кого надеяться, а сама за себя постою!

Высказавшись, почувствовала облегчение. А вот Габриэля мои слова, кажется, задели за живое; те, что касались его бесполезности. Дожидаться, пока закипит вода в чайнике, он не стал. Так же, как и продолжать наставлять меня на путь истинный.

Только, уходя, пригрозил:

— Ещё раз увижу с книгой Бери, и о прогулках в город можешь забыть. Пусть тебя тогда Сандро здесь развлекает.

— Козёл, — припечатала ему вслед.

Заварив себе огромную чашку чая и стащив из буфета испечённое Катариной печенье, отправилась наверх — дальше обижаться на итальянца и заедать сладким очередной стресс.

Ближе к вечеру ко мне заглянул Сандро сообщить о визите благоверного. К тому времени я уже наобижалась по самое не хочу и теперь чувствовала себя спокойной и безмятежной.

«Ну его этого Габриэля с его вздорным характером, — решила я для себя. — Вообще перестану о нём думать, и дело с концом».

— Дарио ждёт тебя в ритуальной, — доложил юный посыльный.

Прислушавшись к собственным ощущениям, поняла, что в подпитке вроде пока не нуждаюсь. Слабости нет, в обморок падать не хочется. Наоборот, бодренькая как огурчик.

— Обязательно проводить обмен сегодня? Я в полном порядке. — Перспектива снова резать себе руки как‑то не воодушевляла.

— Ты, может, и в порядке, а вот Дарио нет. Забыла, как он тебя вчера вытаскивал из мёртвых? — напомнили мне о благородном порыве муженька Сандро. — Когда закончите с ритуалом, спускайся на кухню. Выберем, какую пиццу будем заказывать. Сегодня мама с папой вернутся поздно.

Значит, неловкий ужин отменяется. Это хорошо. Если бы ещё Габриэль куда- нибудь убрался, вообще было бы здорово.

— А чего такой грустный? — спросила, поднимаясь.

Обычно Сандро выглядел более оживлённым и не переставал светить улыбкой. Но сейчас был на удивление спокоен, даже немного подавлен.

— Габриэль отругал, — понуро сообщил мальчик.

— Меня тоже, — вздохнула я и отправилась в ритуальную.

В комнате с бордовым интерьером, как обычно, царил полумрак. Шторы были наглухо задёрнуты, на алтаре горели несколько свечей, отбрасывая блики света на уродливые статуэтки.

Мой залётный супруг уже сидел на полу в позе лотоса. Весь бледный, я бы даже сказала какой‑то синюшный. Того и гляди в обморок грохнется.

— Если тебе так плохо, чего раньше не приехал? — вместо приветствия спросила я и устроилась напротив Амидеи, тоже скрестив ноги.

— Беспокоишься? — хмыкнул кареглазый и жестом велел протянуть ему раскрытую ладонь.

Что я, обречённо вздохнув, и сделала. Поморщилась, когда лезвие ритуального кинжала скользнуло по коже, и пробормотала:

— Спасибо. За вчерашнее.

Дарио вскинул на меня удивлённый взгляд.

— Странно слышать от тебя это. — Проделав то же самое со второй ладонью, невозмутимо сказал: — Пожалуйста. Только в следующий раз постарайся не влипать в неприятности.

— Как будто это от меня зависит…

Ритуал прошёл без эксцессов. Я больше не пыталась размозжить голову муженька о стену, он на меня не гавкал и не клялся мне в вечной ненависти.

Когда в комнату заглянул Габриэль, застал идиллическую картину: мы с Дарио вполне мирно беседовали о Веронике. Стоило на мгновение забыть о том, что со мной сделал Амидеи, как он начинал казаться вполне нормальным парнем.

— А вот и братец моей сбежавшей невесты. — При виде Габриэля на лице ведьмака появилась кривая усмешка. — Можно с тобой поговорить? — и бросил на меня многозначительный взгляд. — Наедине.

— Надеюсь в ближайшее время тебя не видеть, милый, — полушутя- полусерьёзно попрощалась я.

— Взаимно, — усмехнулся кареглазый и переключился на своего дружка.

А я отправилась вниз, выбирать пиццу. На кухне застала Сандро в компании какого‑то парня. Приглядевшись к нему повнимательней, поняла, что это ещё один член волшебной банды. Помнила его с роковой ночи в клубе. Да и вчера он, кажется, тоже засветился, сопровождал нас с Габриэлем домой.

— Лука, — представился ведьмак. Поднявшись, двинулся в мою сторону, а подойдя, подобно Стефано принялся расцеловывать меня в обе щеки, при этом шумно втягивая ноздрями воздух.

— Руслана, — без особого энтузиазма назвалась я, когда колдун наконец‑то отлепился.

— В курсе. — Нисколько не стесняясь, скользнул по мне изучающим взглядом. — Габриэлю повезло. Я бы и сам был не прочь приютить такую гостью.

В тёмных глазах итальянца появился плотоядный блеск.

Жутковатый тип. Да и внешность у него отталкивающая.

Конечно, если оценивать только с эстетической точки зрения, то парень был вполне недурён собой. Высокий, стройный, с правильными чертами. Этакий смазливенький пижон. Вот только лицо его хранило отпечаток порочности, а губы кривились в надменной, неприятной усмешке.

Да ещё эти глаза… Чёрные, пронзительные, словно прожигающие насквозь.

«Ведьмак — гипнотизёр?» — подумала я, погружаясь в завораживающую бездну колдовского взгляда и ощущая, как на меня накатывает головокружение.

— И как тебе в гостях у Салвиати? — проник в затуманенное сознание голос Луки. Сказав это, он снова зачем‑то втянул носом воздух.

Я встрепенулась. Прогнав наваждение, тоже на всякий случай принюхалась. Может, от меня дурно пахнет?

— Жить можно, — ответила, так и не учуяв ничего подозрительного. Заметив, что к нашему разговору прислушивается самый юный член волшебного семейства, добавила с улыбкой: — Сандро мне не даёт скучать.

— Только Сандро? — удивился брюнет. — А как же Габриэль? Он тебя что, совсем не развлекает?

И этот тоже с намёками. Как будто здесь Фьоры мало…

Не знаю почему, но мне вдруг представился Лука в цветочном платье, порхающий вокруг клумб. С трудом удалось подавить смешок.

Итальянец заметил перемену в моём настроении и недоумённо вздёрнул брови.

— Извини, это нервное. Я после вчерашнего немного не в себе.

— Понимаю, — улыбнулся ведьмак, на сей раз вполне дружелюбно и без пренебрежения. — Скажу, что ты ещё неплохо держишься. Любая другая ведьма после встречи с демоном неделю бы гоняла успокоительные чаи и тряслась от ужаса.

— Я скорее зла, чем напугана. Наверное, всё потому, что пока не до конца осознала, что со мной произошло. Сложно привыкнуть к вашему миру.

— Могу себе представить… А знаешь что, — Лука достал из кармана кожаное портмоне и выудил оттуда визитку, — держи, это мой номер. На всякий случай. Друзья в нашем мире никогда лишними не бывают.

— Спасибо, конечно, — дабы не обидеть парня, взяла карточку и повертела её в руках, — но в ближайшее время я больше не планирую попадать в передряги.

— Кто знает, возможно, смогу быть полезен и в других случаях, — ещё ближе придвинулся ко мне колдун, заставив невольно вздрогнуть. — Например, если тебе когда‑нибудь захочется отсюда сбежать. Или просто заскучаешь… Короче, я всегда и к любым вашим услугам, о, прекрасная синьорина.

Расшаркивания итальянца прервало появление его закадычных дружков.

— Дарио, а Лука только что клеился к твоей женушке, — настучал на ведьмака Сандро.

Мой случайный супруг на такое заявление отреагировал вполне спокойно.

— И как успехи?

Габриэль тоже даже бровью не повёл, вот только вмиг потемневшие глаза выдали его с потрохами. Поравнявшись с Лукой, совсем негостеприимно стал попрощаться.

— Вы же собирались на вечеринку. Не опаздываете?

— А может, хотите с нами? — лукаво посмотрел на меня черноглазый.

— У нас сегодня вечер пиццы, — отказалась я от приглашения и, покосившись на будущего Хранителя, с улыбкой добавила: — Но можете забрать Габриэля.

— Думаю, Габриэль не захочет забираться, — хмыкнул ведьмак и, кивнув мне на прощание, отправился за Дарио в холл.

Я тут же отвернулась, чтобы лишний раз не встречаться с Салвиати взглядом.

Пока тот выпроваживал гостей, мы с Сандро занялись выбором пиццы. Мальчик переводил мне названия в меню и зачитывал, что входит в начинку каждой. В итоге решила остановиться на классической «Маргарите». Сделав выбор за брата, Сандро потянулся к мобильному, чтобы сделать заказ. А я отправилась на улицу посмотреть, на какой стадии находится прощание с гостями. Из кухни была хорошо видна подъездная дорога и простиравшийся за ней сад.

Услышала, как хлопнули дверцы автомобиля, зашумел мотор, и красная машина, хвастливо сверкая литыми боками в свете фонарей, выехала за ворота.

— Через полчаса будем ужинать! — отчитался из кухни Сандро.

Хотела вернуться в дом, но приостановилась, услышав тихое мяуканье. Звук раздавался откуда‑то из кустов. Сначала оттуда показалась чёрная мордочка со светлым пятнышком на лбу, а потом и всё туловище котёнка. Сев на задние лапки, маленькое чудо коротко мяукнуло и склонило головку набок.

— Ой, какой хорошенький, — умилилась я. Присела на корточки, чтобы погладить этот тёмный комочек шерсти. — Ну, иди сюда, иди. Я тебя не обижу.

Котёнок и не думал бояться, с радостью потрусил к моей руке за обещанной лаской.

— Лана!!!

Меня резко подняли и в одно мгновение оттащили от зверька. А тот, испуганно вздыбив шерсть, шипя, сиганул обратно в своё укрытие. В темноте засверкали два огромных зелёных глаза.

После неудачного нападения Шан не спешил показываться хозяину на глаза. В кои‑то веки решил проявить благоразумие и посмотреть, как будут разворачиваться события дальше. В крови он пока больше не нуждался, той, что получил он новоиспечённой ведьмы, должно было хватить на несколько дней.

Демонёнок надеялся, что всё само собой утрясётся. Даже если Альфео и прознает о покушении на девчонку, необязательно подумает на него. Мало ли какой ещё стрэг мог пожелать Силу сбежавшей ведьмы.

Но хозяин всё понял! И пришёл в исступление. Призвал его, рвал и метал. Даже не стал выслушивать объяснения! А ведь Шан всего лишь пытался услужить своему господину, сделать ему приятно.

И что получил в ответ? Проклятия и поношения, а в довершение ко всему ещё и обещание навсегда быть сосланным в мир спящих. Позор для любого демона так бездарно закончить свою земную карьеру и прекратить существование.

Альфео намеревался воплотить в жизнь угрозу в то же мгновение, несмотря на мольбы и уговоры маленького демона дать ему ещё один шанс. Но стрэг остался непреклонен. Отрёкся от него навсегда.

Шан уже смирился со своей участью, как вдруг самым непостижимым образом оказался в саду Салвиати, в новом теле.

Увидел проклятую девчонку, целую и невредимую. С тупым выражением умиления на смазливеньком личике та хотела его приласкать. Ну он и поспешил к мерзавке, надеясь хотя бы цапнуть её хорошенько. Всё‑таки кровь у неё очень вкусная…

Однако демона продолжало преследовать невезение. Так не вовремя из дома выскочил мерзкий колдун и успел оттащить девчонку. Шан юркнул в кусты и стал лихорадочно соображать, куда бы смыться. Учуял исходящую от будущего Хранителя Силу, сулившую ему большие неприятности.

Этот будет ничем не лучше Альфео. Такой же жестокий и беспринципный тип. Глазом не моргнёт, как поймает его и отправит куда подальше.

— Габриэль, — ошеломлённо пробормотала девушка и амплитуда её голосовых возможностей взметнулась вверх, — ты напугал котёнка!

— Никакой это не котёнок. Это демон, — процедил ведьмак и добавил гневно: — которого вы с Сандро по глупости сюда приманили!

Из кухни показалась растрёпанная голова мальчишки.

— Я тебе уже говорил, что никого мы не приманивали! Это было охранное заклинание!

— Читать нужно внимательнее, идиот! — заорал на младшего брата Салвиати.

— Кто тебя вообще учил латыни?!

— Ну не надо так с ним, — девчонка положила руку на плечо ведьмака, пытаясь того успокоить. — Я сама согласилась на ритуал. Лучше не кричи, а объясни спокойно, что я опять не так сделала? Разве не должна была стать отравой для этого гадёныша? — и опасливо покосилась на кусты, из которых Шан, сколько ни пытался, не мог выбраться. Некая сила заставляла оставаться его рядом с ведьмой.

Наследник клана постарался взять себя в руки и уже более спокойно заговорил:

— Понимаешь, Лана, существуют так называемые смешанные заклятия, направленные не только на защиту, но и на поражение. Конкретно в твоём случае твоя кровь стала для демона ядом, и вместе с тем его будет тянуть к тебе как магнитом. Ему захочется снова её попробовать. Потом, конечно, будет очень плохо, но и тебе вряд ли понравится снова быть покусанной.

— Не понравится, — испуганно мотнула головой девушка и с надеждой посмотрела на ведьмака. — И что теперь делать?

— Прикончишь эту тварь, я расскажу, как, — ответил он холодно и распорядился:

— Сандро, бегом в ритуальную за кинжалом.

Новоиспечённая ведьма побледнела.

— То есть я должна буду проткнуть его ножом? Убить с виду такого маленького и беззащитного котёнка?

— Видела бы ты его моими глазами, — усмехнулся Габриэль.

В тот момент Шану стало совсем за себя обидно. Захотелось побольнее куснуть гада за мягкое место. Если бы не страх перед ведьмаком, так бы и поступил.

Да, он, конечно, не красавец — с людской точки зрения — но и не жуткий монстр, как некоторые его собратья. А этот противный тип сейчас такого наговорит, что девчонка не задумываясь отправит его в мир спящих.

— Габриэль… я, наверное, не смогу, — промямлила она еле слышно.

— Ты накладывала чары, он сейчас в твоей власти. Поэтому и изгнать его сможешь только ты. Если бы мог, я бы сам с удовольствием это сделал, — злобно зыркнул в сторону кустов парень.

— Может, есть какой‑нибудь другой способ отвадить его отсюда? — с мольбой воззрилась на бессердечного колдуна девушка. — Без кровопролития. Просто снять чары, которые его ко мне влекут, и пусть себе убирается на все четыре стороны.

Забыла, что эта тварь тебя вчера чуть не убила? — снова разошёлся Салвиати. — Лана, это не животное. Это де — мон!

«Какой‑то он бешеный», — флегматично подумал Шан, в очередной раз настраиваясь на вечную ссылку.

— Но я‑то не демон, Габриэль. И не убийца. Не заставляй меня этого делать, пожалуйста.

Шан сжался в комок, ожидая судьбоносного решения. Зелёные глаза ведьмака прожигали его ненавистью и, если бы не жалость, неожиданно проявленная к нему странной девушкой, точно бы уже распрощался с земным существованием.

Но, к счастью, Салвиати прислушался к глупой ведьме. Почему‑то та имела на него большое влияние, хотя прежде такой мягкосердечности Шан за ним не замечал.

— Пойдём в дом, — тихо сказал Габриэль и мягко подтолкнул девушку к двери, ведущей на кухню.

А спустя некоторое время та же сила, что призвала Шана к девчонке, выбросила его за территорию особняка.

Руслана

Пока поднимались наверх, Габриэль не переставал ворчать и упрекать меня в мягкотелости. А у меня от одной лишь мысли причинить боль существу, которое в моём сознании всё равно ассоциировалось с маленьким беззащитным котёнком, внутри всё переворачивалось.

Кто я им, безжалостный мясник, чтобы тыкать всякими заколдованными ножами в живых (или не очень живых) созданий?

Это же мерзко!

Под чутким руководством колдуна я развеяла чары, благодаря которым надеялась больше никогда не пересекаться с демоном, а вместо этого наоборот сделалась для него приманкой. В тот вечер я зареклась колдовать с Сандро, сколько бы он меня ни уговаривал и как бы ни убеждал. Иначе опять накличу беду на свою бедовую головушку, а у меня и без того проблем выше крыши.

Одна из них в данный момент находилась со мной в ритуальной, и я не представляла, как себя с ней, а вернее, с ним вести. Обижаться, после того как Габриэль снова так вовремя подоспел на помощь, не получалось. Игнорировать его, когда он рядом, тоже. Вести себя с ним свободно и непринуждённо — это вообще из разряда фантастики. После того, что вытворяла прошлым вечером, смотреть на ведьмака, как на просто знакомого, было невозможно.

Благо сам ведьмак о моих неудачных попытках его соблазнить даже не заикался, и я тоже решила не касаться этой щекотливой темы.

— В доме можешь чувствовать себя спокойно, — поднимаясь с колен, сказал Габриэль. — Здесь тебя никто не тронет, — и усмехнулся, — если, конечно, сама кого‑нибудь не пригласишь в гости… В город — только со мной.

— Ну это понятно…

— Если опять приспичит поколдовать, обращайся ко мне, — продолжал инструктировать свалившееся на его голову недоразумение, то бишь меня, зеленоглазый. — И не вздумай чудить с Сандро! Он ещё ребёнок, которому не терпится дорваться до магии. И себе можете навредить, и окружающим. Нам ведь не просто так блокируют в детстве Силу.

— Есть, сэр! Поняла, сэр! — послушно кивнула я и заискивающе попросила: — Габриэль, а это может остаться нашей маленькой тайной? Не говори ничего родителям, хорошо?

— Не скажу в обмен на клятву быть послушной и во всём со мной советоваться,

— подобрел Салвиати.

— Клянусь быть послушной, — с улыбкой повторила я и, не подумав, ляпнула: — Уж я‑то свои клятвы, в отличие от некоторых, исполняю.

Сразу вспомнился подлый поцелуй ведьмака в лоб, и щёки залил предательский румянец. Габриэль, кажется, тоже понял, что я имела в виду, и между нами снова возникла эта дурацкая неловкость, сопровождаемая очередным сеансом обоюдного гипноза.

Как же я всё это ненавижу!

Себя за непонятное влечение, Габриэля за никому не нужную нерешительность. Тоже мне, блюститель морали.

К счастью, смерть от смущения меня миновала. Снизу раздался нетерпеливый возглас Сандро:

— Эй! Ну вы чего там, уснули? Пицца же остывает!

Со всеми треволнениями про ужин мы благополучно позабыли.

— Ты на стол накрыл? — крикнул в ответ старшенький и, сбросив оцепенение, направился к лестнице.

Я последовала за ним.

— К тебе вернулась Сила?

— Да, — кивнул Габриэль, спускаясь. — Как оказалось, вовремя.

Ужинать решили по — простому, на кухне. К нашему появлению Сандро уже успел застелить клетчатой скатертью стол и расставил столовые приборы. Три коробки с пиццей красовались в самом центре, источая умопомрачительный аромат, от которого у меня сразу же потекли слюнки. Обедала‑то я только печеньем и теперь чувствовала, что умираю с голоду.

Младший Салвиати схватил верхнюю коробку и переложил кусок пиццы себе на тарелку. При виде расплавленной моцареллы, украшенной ярко — зелёными листочками базилика и кружочками красного перца, я захлебнулась слюной. Быстренько устроилась рядом с мальчиком и потянулась к вожделенной коробке.

Вскоре мы все дружно уплетали ужин под аккомпанемент старой итальянской комедии, сопровождаемой комментариями обоих братьев. Они объясняли мне шутки, которые я не понимала, рассказывали об актёрах и о том, чем те прославились в былые годы.

Покончив с едой, решили продолжить просмотр фильма в гостиной.

Так уж получилось, что на диване мне досталось место посерединке. Младший устроился слева в обнимку с подушкой. Старший справа, на опасно близком ко мне расстоянии. Дальнейший просмотр фильма превратился для меня в пытку. Просто сидеть с Габриэлем рядом, в темноте, разбавленной приглушённым светом экрана, и вздрагивать от редких, случайных прикосновений, вместе с тем снова их ожидая, оказалось настоящим испытанием.

А я натура очень чувствительная, романтичная и легко возбудимая. Да ещё и, кажется, напрочь лишённая силы воли. Можно сказать, Габриэлю сказочно повезло, что его брат находился с нами рядом.

Так и не поняла, о чём был тот фильм.

Какое может быть дело до комедии, когда у тебя в жизни происходит такая драма, с вечной дилеммой: быть или не быть? Влюбляться или всё‑таки не влюбляться?

Фьора утверждает, что я ему небезразлична. Да мне и самой порой так начинает казаться. А иногда, наоборот, возникает ощущение, что он меня на дух не переносит.

Да и — осторожно скосила взгляд вправо — судя по отрешённой физиономии, Габриэлю сейчас ни холодно ни жарко, и он нисколечко не завидует вон той чёрно — белой парочке, с упоением целующейся на экране.

Мои мучения закончились вместе с фильмом. В том смысле, что после того, как побежали титры, братья стали расходиться по комнатам. Первым, как и следовало ожидать, сбежал Габриэль.

Подлый трус.

Следом за ним наверх отправились и мы с Сандро.

— Спокойной ночи, — попрощался со мной мальчик и скрылся в своей спальне.

А я пошла остывать под холодным душем, попутно ругая себя за чрезмерную чувствительность и проклиная свою слабую капризную плоть.

Димку я любила, очень, но что‑то не припомню, чтобы меня так накрывало от желания. А может, из организма ещё не до конца вывелась демоническая зараза? Тогда понятно, чего это меня так колбасит.

Душ не помог. Ни холодный, ни горячий. Наоборот, после сеанса закаливания я чувствовала себя до предела взвинченной и теперь нуждалась если не в разрядке, так хотя бы в чём‑нибудь успокоительном. Например, в настойке ромашки. Пойду, заварю себе пару литров.

Выглянула в коридор — темно, тихо и пусто. Небось оба братца уже путешествуют по стране Морфея. Не стала одеваться. Только по привычке натянула на палец зачарованный перстенёк и, как была — в пижамных шортах и майке, — спустилась вниз, лелея надежду, что Сандро не слопал оставшееся в буфете печенье и это сейчас с горя сделаю я.

Поставив на огонь чайник, достала самую большую кружку, почему‑то задвинутую в глубь серванта. На блестящей керамике красовалось изображение слоника в ореоле алых сердец. Сполоснув чашку, кинула в неё аж два пакетика с успокаивающей заваркой.

Ожидая, пока закипит вода, решила провести мини — зарядку. Говорят, физические упражнения помогают…

Поприседала, попрыгала, покрутила туловищем из стороны в сторону. Явно перестаралась, потому как от резкого движения перед глазами вдруг потемнело. А когда свет вернулся, я увидела застывшего в дверях Габриэля.

— Я это… разминаюсь. Перед сном ведь полезно… вот.

Чёрт! Щёки снова окрасил румянец.

— Ясно, — усмехнулся колдун и, не сдержавшись, скользнул по мне взглядом.

По сравнению с которым взгляды Луки и Стефано казались совершенно невинными и непорочными.

Всё. Опять я красная, как помидор.

— Чай будешь?

— Вообще‑то я пришёл за чем‑нибудь покрепче. — Габриэль целенаправленно двинулся к старинному кухонному шкафу из тёмного дерева, в котором за витражом хранилась внушительная коллекция алкоголя.

В отличие от меня, ведьмак не переоделся. По — прежнему был в джинсах и спортивной кофте, а очки ещё перед ужином заменил на контактные линзы.

Поставив на стол полупустую бутылку, потянулся за бокалом.

— Ты точно чай?

— Угу.

Может, заварить ромашку в коньяке? Авось полегчает…

Раздался свист, и я поспешила снять с огня чайник. Габриэль был ближе: опередил меня, выключив конфорку. Не сумев вовремя притормозить — пол слишком скользкий, да и тапочки отнюдь не придавали манёвренности, — я налетела на итальянца.

— Осторожней, — не растерялся мой спаситель и обхватил меня за талию, стараясь удержать. Одна рука машинально скользнула вверх, потянув за собой и майку, поэтому другой ничего не оставалось, как прижаться к оголённой спине.

Сразу стало ясно, что одной ромашкой тут не обойдёшься.

— Всегда была неуклюжей, — оправдалась шёпотом, как зачарованная глядя на такие манящие губы, вдруг оказавшиеся в опасной близости с моими. Прикрыв глаза, замерла.

— Ты ещё хочешь чаю, чудо? — уловила в тихом голосе улыбку.

И ни намёка на поцелуй. Вот ведь садюга…

— Уже не хочу…

— Тогда я тебя отпускаю, — предупредил зачем‑то.

— Ну отпускай, — вздохнула я горько.

Всё, достал. Надоело отколупывать куски льда в надежде обнаружить под ними живое, способное любить сердце.

— И не стану тебя целовать, если ты мне этого не позволишь, — шёпот стал еле слышным, мягким, ласкающим. Даже не сразу дошёл смысл последней фразы. Которую не успела переварить, как за ней последовала другая, не менее интригующая. — Скажи, что не хочешь меня, Лана. Оттолкни.

И не подумаю. Что я, в самом деле, мазохистка?

Вместо ответа, привстав на носочки, обвила его шею руками и многозначительно прикрыла глаза, надеясь, что очередной намёк окажется более чем понятен.

— Сама напросилась, — предупредил Габриэль, то ли шутя, то ли серьёзно. Легко подхватив под бёдра, усадил меня на холодную столешницу.

Правда, я быстро согрелась в жарких объятиях. От поцелуя — такого долгожданного, горячего, дурманящего — по телу пробежала дрожь предвкушения. Послушно раскрыла губы, позволяя ему усилить напор, проникнуть глубже. Никогда бы ни подумала, что простая ласка языком, легонько скользнувшим по нёбу, может быть такой возбуждающей. Наградой ведьмаку стал мой тихий стон и робкая просьба завоёвывать меня дальше.

В ответ на столь глупое заявление Габриэль рассмеялся мягким, приглушённым смехом; он и без моих комментариев не планировал останавливаться. Приподняв за подбородок, заглянул в глаза. Его сейчас напоминали тёмное олово.

Очередное жадное касание губ, приправленное чувственной игрой пальцев, дразняще скользнувших по груди, оказалось ещё более опьяняющим. Я даже перестала дышать, с волнением ожидая каждого нового прикосновения.

Мы целовались целую вечность… а может, всего несколько секунд, упиваясь друг другом, наслаждаясь вкусом наших губ. Потеряв счёт времени и позабыв, где находимся. Не думая ни о Фьоре — любительнице подглядывать, ни о ведьмаках, которые могли вернуться домой в любую минуту.

Было безумно приятно льнуть к нему; зарывшись пальцами в мягкие волосы, получать в ответ на собственные ещё несмелые ласки нетерпеливые, беспорядочные прикосновения. Чувствовать его руки везде: на бёдрах, груди, животе, внутри которого уже зарождалось сладостное томление.

Габриэль немного потянул за волосы, заставляя выгнуться и запрокинуть голову, и теперь я млела от поцелуев, оставлявших узоры на шее, ключице, предвкушая, как его губы, скользнув ниже, сомкнутся на одной из самых чувствительных точек моего тела.

Убрав с плеча шёлковую бретельку, он наконец‑то исполнил моё желание. А на смену тому уже спешило новое, ещё более дерзкое: чтобы на этом исследования не заканчивались, и он двигался дальше, ниже. От этой мысли кровь ударила в виски; я всхлипнула, когда ведьмак чуть прикусил чувствительную вершинку и тут же обдал её тёплым дыханием, словно бы успокаивая.

Ощущая, как вместе с головой теряю и опору, крепче обхватила его ногами. Направляемая властной рукой, опустилась на стол, предаваясь неге и блаженству…

Кажется, что‑то задела локтём и это что‑то с громким звуком разбилось, ударившись о пол. Габриэль шумно выдохнул, будто только что закончил длительный кросс, и опустил взгляд на чёрно — белые плиты. Мне тоже стало любопытно, что же полегло жертвой нашей страсти. Кружка, в которой я так и не заварила себе ромашку, раскололась на части. Мордочку слоника теперь пересекала кривая трещина, а сердечки почему‑то превратились в крошку.

Ведьмак вдруг резко отстранился и еле слышно проронил:

— Нам не стоит… Извини.

И конец фиесте.

Не удостоив меня даже взглядом, поспешил выйти из кухни.

Несколько секунд я сидела, не шевелясь, глядя ему вслед и не понимая, в чём причина столь резкой перемены.

— Опять сбежал, — наконец пробормотала с грустью, рассматривая злосчастные осколки.

Немного придя в себя, решила, что страдать всё‑таки лучше в комнате. Быстро смела с пола остатки кружки, в последний раз оглянулась на чёртов стол и, погасив свет, помчалась наверх, мечтая поскорее добраться до своей спальни.

И больше не сдерживаться, ведь глаза уже переполняли дурацкие слёзы обиды.

Утром меня разбудила Катарина, сообщив, что старшие Салвиати горят желанием пообщаться со своей гостьей. Одеваясь в спешке, гадала, что могло побудить ведьмовскую чету поднять меня ни свет ни заря. На ум приходило только два объяснения: либо кто‑то из братьев спалился, поведав о неудачном ритуале и последовавшим за ним визите демона, либо Джулиано и Марилена каким‑то образом пронюхали об инциденте на кухне и моём фантастическом фиаско.

Второе, несомненно, было бы намного хуже. Пусть уж лучше ругают за колдовство, чем за попытки соблазнить их несоблазняемого сыночка.

Идя по коридору, представляла, как эти напыщенные гордецы, усевшись в свои антикварные кресла, попивают из маленьких фарфоровых чашечек кофе и, окидывая меня пренебрежительными взглядами, высказывают всё, что думают о моём неподобающем синьорине поведении. Наверняка тактично намекнут, что я Габриэлю не пара и посоветуют даже не смотреть в его сторону.

А мне и без их советов сейчас тошно. Хватит того, что сама себя ругала всю ночь и буду ругать ещё очень долго.

Ведьмаков я застала в холле, при параде и почему‑то с дорожными сумками.

— Доброе утро, Лана, — приветливо обратился ко мне Хранитель клана. Его прекрасная супруга, облачённая в светлое элегантное платье и вишнёвый жакет, ограничилась коротким кивком, к которому добавила некое подобие улыбки. Что можно было расценить с её стороны как проявление некой симпатии.

«Ругать не будут», — вздохнула я с облегчением.

Сбежав по ступеням вниз, спросила:

— Куда‑то уезжаете?

— Нам стало известно, что Вероника сейчас находится на юге Испании, в Севилье, — пояснила Марилена, поправляя уложенные аккуратной волной рыжие локоны. — Будет лучше, если мы сами её заберём и объясним, в каком она находится заблуждении.

— Заблуждении? — не поняв, в чём именно заблуждалась Вероника, переспросила я.

— Мари имеет в виду, что наша дочь поступила неразумно, сбежав накануне собственной свадьбы. Да ещё и тебя подставила, — ответил за супругу Джулиано и снова мне улыбнулся, на сей раз ободряюще. — Потерпи немного. Очень скоро ты освободишься от Силы. Понимаю, какое это для тебя бремя.

Хотела сказать, что против Силы я как раз ничего не имею против и с радостью бы с ней подружилась, будь у меня терпеливый и опытный наставник, желательно старше одиннадцати. Но потом решила, что ведьмакам мои мысли всё равно не интересны. К тому же они, кажется, опаздывали.

— Постараемся вернуться быстро. Не грусти. Я попросил Алессандро и Габриэля, чтобы не давали тебе скучать. Развлекайтесь. Только без фанатизма и, разумеется, без магии, — не преминул уточнить полушутливым тоном ведьмак. Раскрыв перед супругой двери, подхватил с пола два кожаных саквояжа.

— Можете не волноваться, — заверила я главу семейства. — Никакой магии.

Дождавшись, когда Салвиати спустятся к машине, помахала им на прощание и закрыла дверь.

Против общества Сандро я ничего не имела против, а вот от развлечений с Габриэлем, пожалуй, воздержусь. Я теперь к нему даже на пушечный выстрел не приближусь.

Сказать‑то это было легко, а вот на деле всё оказалось гораздо сложнее. Попробуй не пересекаться с человеком, когда живёшь с ним под одной крышей.

Попрощавшись с ведьмовской четой, отправилась на кухню, решив, что в семь утра неприятная встреча со средним Салвиати мне не грозит. А в итоге напоролась на зеленоглазого гада, невозмутимо попивавшего кофе за тем самым столом, в компании своего любимого ноутбука.

Первым порывом было сбежать в спальню. Не одному же Габриэлю от меня бегать. Но так как ведьмак меня уже засёк, а выглядеть в его глазах трусихой не хотелось, заставила себя задержаться.

— Доброе утро, — буркнула еле слышно. — Кофе ещё остался?

— На плите, — указали мне на кофеварку, при этом не отрывая от экрана взгляда.

Сразу зачесались руки достать из кладовки метлу, которой вчера сметала с пола осколки, и хорошенько огреть ею мерзавца.

Нет, ну разве можно так себя вести?! Хотя бы капелька раскаяния или намёк на смущение! Даже не пытается сгладить неловкую ситуацию, в которой мы оказались и по его вине тоже. Но вместо этого Габриэль снова предпочёл сделать вид, что ничего не случилось.

Поразительный пофигизм!

А ещё называется итальянец…

Решила не дожидаться, пока закипит вода в чайнике и заварится мой любимый чай (столько времени я рядом с этим айсбергом не выдержу) и плеснула в чашку горькой бурды. Пытаясь нарушить невыносимое молчание, бросила как бы между прочим:

Твои родители уже уехали.

— Угу, я в курсе, — последовал бесцветный ответ.

Теперь мне хотелось запустить в него горячим кофейником…

Подавив в себе очередной кровожадный порыв, с высоко поднятой головой и чашкой в нервно подрагивающей руке направилась к выходу.

— Лана…

Обернувшись, увидела, что его высочество всё‑таки изволили оторваться от ноутбука, который мне тоже очень хотелось расколотить; после того, как я проделала бы то же самое с головой Габриэля.

— Надеюсь, мы сможем остаться друзьями? — сказал… этот друг. — Ведь ничего такого не случилось.

Ну да, абсолютно ничего.

— Не хотелось бы, чтобы между нами и дальше возникали эти неловкие моменты, — продолжал бесить меня Салвиати.

— Без проблем, — я честно старалась улыбнуться. — Больше никаких моментов. Ни неловких, ни… — Поняв, что меня не туда понесло, решила закончить разговор. Пока не сорвалась и не высказала всё, что думаю о его сволочном поведении. Правда, у самой двери не выдержала и всё‑таки обернулась. — Да, маленькая просьба. В следующий раз, когда буду общаться со Стефано или Лукой, да и вообще с кем угодно, — пожалуйста, не вмешивайся. Друзья ревновать не имеют права.

И пока его ледяное высочество переваривал мои слова, вышла из кухни.

Больше я в тот день Габриэля не видела. Всё утро терпеливо сидела в комнате, ожидая, когда чёрная «ауди» скроется за высокими воротами. Вечером зеленоглазый сам от нас спрятался. Удрал из дома ещё до ужина, а вернулся только под утро. И от этого, если честно, сделалось ещё хуже. Хотя, по большому счёту, меня не должно было волновать, где и с кем он пропадал всю ночь.

Вот только самовнушение не помогало. Чем больше я убеждала себя забыть о ведьмаке, тем больше о нём думала.

Вечером, после ужина с Сандро, я долго общалась по скайпу с родителями, старательно делая усталый вид — результат трудовых будней, — и уверяла их, что всё у меня в порядке. Созвонилась также с Инной. Очень хотелось увидеть подругу до её отъезда, но одну меня в город завтра никто не отпустит, а просить Габриэля поработать водителем — телохранителем язык не поворачивался. Путешествия с этим… другом тет — а — тет в город и обратно моя слабая психика точно не перенесёт.

Инна горевала, что отпуск не задался. Мало того что я её продинамила, так ещё и погода всю неделю оставляла желать лучшего. Только на следующий день, в пятницу, когда подруге уже пора было паковать чемоданы, небо порадовало нас голубыми красками, а солнце жаркими лучами, по — видимому вспомнив, что сейчас начало августа, а не конец сентября.

Я спрятала в шкаф джинсы и два свитерка, которые благоразумно захватила с собой в поездку, и заменила их на шорты и футболку. Смирившись с тем, что проститься с Инной смогу лишь по телефону, отправилась в сад дозваниваться ей, а заодно принимать солнечные ванны.

Ближе к вечеру пришло сообщение от Дарио. Дорогой супруг сообщал, что скоро осчастливит меня своим визитом. Ведьмак опять нуждался в подпитке, да и я с самого утра чувствовала себя неважно, поэтому ничего не имела против свидания.

Когда Амидеи приехал, я уже ждала его в ритуальной. Сидела возле алтаря, рассматривая уродливые статуэтки, выставленные на нём, и гадая, что же они означают. Может, просто безделушки для украшения интерьера?

Муж, как обычно, спешил и, как обычно, постарался сократить наше с ним общение до минимума. Я, конечно же, была только за, поэтому после лаконичного приветствия протянула ему раскрытые ладони, милостиво разрешив:

— Режь.

Дарио по привычке сначала занялся моей правой рукой. Почувствовав, что я вздрогнула ещё до того, как кончик лезвия коснулся кожи, поднял на меня вопросительный взгляд.

— Ты в порядке?

— Да, — ответила после секундного замешательства, продолжая смотреть на его руки.

Ни на правой, ни на левой не было татуировки.

— Нашла что‑нибудь интересное? — чему‑то усмехнулся ведьмак.

— Ты сегодня в футболке, — рассеянно пробормотала я, поглощённая нахлынувшими воспоминаниями.

— И что? Тебя это смущает? — съязвил итальянец.

— Может, продолжим? — встрепенувшись, попросила нервно. Навязчивое изображение — цепочка непонятных символов, вытатуированная на мужском предплечье, — по — прежнему стояло перед глазами.

Хорошо. Только сосредоточься.

Сосредоточилась я с трудом. Нам даже пришлось дважды повторять слова ритуала, чтобы поделиться друг с другом Силой, в которой оба так нуждались.

— Ты сегодня какая‑то не такая, — когда с обменом было покончено, заметил Амидеи. Уходить не спешил. Сидел перед алтарём, скрестив ноги, и не спеша оттирал кровь с тонкого серебристого лезвия, бросая на меня любопытные взгляды. — Расстроена чем‑нибудь?

— Да нет, всё в порядке, — отозвалась машинально, глядя на быстро затягивающиеся порезы. Мыслями я была далеко от ритуальной комнаты и в тайне мечтала как можно скорее остаться одной.

— Лука, кстати, передавал тебе привет. Всё порывался составить мне компанию, еле от него отвязался, — на удивление дружелюбно заявил мой неревнивый супруг. — Он ещё надеется познакомиться с тобой поближе.

— Какой‑то он у вас странный, — поделилась я впечатлениями от встречи с черноглазым. — В прошлый раз он, кажется, пытался меня… обнюхать, — сказала и только потом поняла, насколько глупо прозвучали мои слова.

Дарио чуть заметно усмехнулся и задумчиво проронил:

— Да, Лука с Габриэлем не совсем обычные ведьмаки. У них обоих странности из‑за демонов.

— Его что, тоже пытались убить?!

— К счастью, нет.

Ведьмак вернул кинжал в кожаный футляр, после чего положил его в глубокую деревянную шкатулку, полную всевозможных магических побрякушек. Когда- нибудь я и до них доберусь… Да вот хотя бы сегодня вечером.

— Если честно, Лука не любит об этом рассказывать, — продолжил он после минутной паузы. — Скажем так: ему понравился твой запах, запах твоей крови. Если снова будет пытаться тебя, как ты говоришь, обнюхать — просто не обращай внимания. Лука, конечно, с причудами, но вполне безобидный.

— Ага, — обескураженно кивнула я, пытаясь переварить неперевариваемое.

Мало здесь кровососущих демонов. Для полного счастья ещё не хватало кровоозабоченных ведьмаков!

— А где Габриэль? — спросил Амидеи, уже когда мы спускались по лестнице.

— Понятия не имею, — буркнула я. Стоило подумать о ледяном принце, как настроение стремительно покатилось вниз.

Не знаю почему, но вдруг почувствовала, как внутри начинает концентрироваться злость. Причём внешним раздражителем на сей раз выступал не Дарио, а кто‑то другой. Вернее, что‑то. Мысль о злосчастной татуировке по — прежнему не давала покоя.

— Вы что, поссорились? — пытливо посмотрел на меня ведьмак.

— Мы не дружили, чтобы ссориться. — Посчитав, что сегодня достаточно наобщалась с мужем, недвусмысленно указала ему на дверь.

— Надеюсь, в следующий раз буду проводить обмен уже с Вероникой, — своеобразно попрощался со мной супруг.

— А как я на это надеюсь! Ты даже представить себе не можешь. — Натянуто улыбнувшись, захлопнула перед смазливой физиономией итальянца дверь.

Стрелой взлетев на второй этаж, заперлась у себя в комнате.

Мысли в голове лихорадочно прыгали. На пару с сердцем, которое то сжималось в болезненных спазмах, то заходилось в бешеном ритме.

Сначала мне казалось, что всплывшая вдруг в сознании татуировка — всего лишь плод моего воображения, фрагмент из какого‑нибудь давнего сна. Но чем больше думала о странном изображении, тем отчётливее понимала, где и когда я его видела.

Наверное, стоило расспросить о татуировке Дарио. Или…

Одна мысль наслаивалась на другую, не давая сосредоточиться и мешая ухватиться за ниточку, которая помогла бы распутать клубок и привести к разгадке.

Если в ту ночь со мной был не Дарио, то почему молчал всё это время? Он ведь не отрицал вину.

— Но и никогда не признавал её, — вдруг осенило меня. Ещё быстрее заметалась по комнате, кусая в нервном волнении губы.

Хорошо помню, что там, в клубе, ко мне клеился именно Амидеи. Потом была темнота, а в себя я пришла уже в номере отеля, в объятиях ведьмака. Да и то! Пришла в себя — это громко сказано. Не смогла ни расслышать голоса мерзавца, ни рассмотреть его лица. Только татуировку…

«Будет лучше, если мы сами её заберём и объясним, в каком она находится заблуждении», — пришли на память последние слова Марилены.

Заблуждении… — я ещё сильнее прикусила губу, так, что во рту появился солоноватый привкус крови.

Если Вероника заблуждалась насчёт вины своего жениха и Салвиати об этом знают, выходит, они кого‑то покрывают. Вопрос: кого?

На мальчишнике были ещё Лука с Габриэлем. Мог ли так поступить со мной черноглазый? Вполне. Раз уж испытывает ко мне ненормальную тягу. Вернее, к моей крови.

Или всё‑таки… Габриэль?

Сердце в груди предательски ёкнуло.

Я тут же постаралась убедить себя, что это невозможно. У Салвиати ведь в то время не было Силы, а значит, он никак не мог меня зачаровать.

Не мог и точка!

Не знаю, сколько прошло времени, пока я металась из стороны в сторону, как пойманная в силки птица, строя догадки и тут же их отвергая.

Из состояния, близкого к истерике, меня вырвал звонкий голосок Сандро.

— Останешься хоть на ужин?

— Нет, ужинайте без меня, — последовал ответ старшего брата.

Осторожно приоткрыв дверь, увидела, как Сандро, пожав плечами, вернулся к себе в комнату, а Габриэль бодро зашагал к лестнице.

Несколько секунд стояла неподвижно, не зная, как поступить. Желание найти разгадку вдруг угасло, уступив место сомнениям и страху. Может, ну её, эту татуировку? Наверное, стоит постараться всё забыть.

С другой стороны — если сейчас не наберусь храбрости и не выйду из спальни, потом буду ругать себя последними словами.

Больше я не медлила. Выскочила в коридор и побежала к лестнице. Нагнала ведьмака уже в холле, когда он открывал дверь.

— Привет. — Увидев моё возбуждение, Габриэль сначала удивился, потом нахмурился. — Всё в порядке? Ты какая‑то бледная. Дарио приходил? — И пока он изучал моё лицо, я изучала его левую руку, сжимавшую ручку входной двери.

Полоска чёрных символов тянулась от локтевого изгиба и обрывалась, не доходя до запястья, перетянутого кожаным ремешком.

— Да, приходил, — неимоверных усилий стоило вытолкнуть из себя эту коротенькую фразу.

— Не обижал? — зелёные глаза ведьмака сканировали душу.

— Нет. Мы почти не разговаривали, — сама не знаю почему соврала я и отступила, интуитивно стараясь оказаться от него как можно дальше. — Уходишь?

— Да, у меня встреча.

Улыбнулась ему, мысленно пообещав, что если сейчас из глаз прольётся хотя бы одна слезинка, я себя возненавижу.

— Что ж, хорошего тебе вечера, Габриэль.

— Спасибо, и тебе тоже. Не скучайте, — он всё‑таки открыл проклятую дверь и вышел из дома.

— Не будем, — шёпотом пообещала я и в изнеможении прижалась к захлопнувшейся створке.

В следующие полчаса я успела всплакнуть, припомнить все самые нецензурные выражения на всех, каких знала, языках и воспылать горячей любовью к Лучие. Которая, к сожалению, мало прокляла гада; знала бы как, добавила бы и от себя.

Обругать ведьмака мне показалось недостаточно. Решила отвести душу и что- нибудь расколотить. В идеале — голову Габриэля. Но за неимением оной пришлось довольствоваться какой‑то дурацкой статуэткой. На первый взгляд, ангелочка, только почему‑то с хвостом и рогами, дополнявшими крылья и позолоченный нимб. В общем, жуть.

Когда я эту жуть в порыве ярости смахнула с комода, на шум примчался Сандро. Пришлось брать себя в руки и извиняться за нанесённый ущерб.

— Она случайно упала, — улыбнулась виновато.

Благо младший Салвиати и не думал горевать по фарфоровой безвкусице. Признался, что эта статуэтка ему никогда не нравилась и он сам давно мечтал её разбить.

— Катарина оставила ужин. Можно накрывать на стол?

Машинально глянула на часы. Почти семь вечера. Инна уже должна быть на пути к аэропорту.

— Да, спасибо. Через пару минут я к тебе присоединюсь. — Дождавшись, когда Сандро выйдет из комнаты, кинулась к шкафу, попутно набирая номер подруги. К счастью, та сразу же ответила на мой звонок. — Инн, я с тобой лечу. — За каких- то пару секунд подруга успела забросать меня кучей вопросов, получив в ответ короткое: — Потом всё объясню.

Отсоединившись, стала гуглить номера служб такси, попутно запихивая в сумочку документы и проверяя оставшуюся в кошельке наличку. Даже страшно предположить, во сколько мне обойдётся поездка из пригорода в аэропорт.

Оказывается, магия колечка не распространялась на телефонные звонки. Это я выяснила минут через пять, когда мне наконец‑то соизволили ответить по одному из найденных в поисковике номеров. По — английски диспетчер изъяснялась плохо, а когда у меня спросили адрес, по которому нужно было отправить машину, я вдруг поняла, что понятия не имею, где нахожусь.

Пришлось снова воспользоваться интернетом. В итоге после дюжины тщетных попыток мне удалось заказать машину, которая могла приехать только через полчаса. Это если получится избежать пробок. Ещё как минимум час требовался, чтобы добраться до аэропорта. К тому времени Инна уже будет в небе, а мой билет пропадёт.

Вызов на всякий случай отменять не стала, решив, что в любом случае в этой богадельне я надолго не задержусь. Просто не смогу жить под одной крышей с лживым подонком!

И тем не менее нужно было постараться как‑то за час добраться до аэропорта. Тогда все проблемы будут решены. По крайней мере, в тот момент мне так это представлялось.

Напомнив себе, что кто не рискует, тот не пьёт шаманского, вытащила из кошелька чёрную визитку и набрала указанный на ней номер. Спустя несколько мучительно долгих мгновений длинные гудки сменились приятным мужским баритоном.

— Лука? Это Лана. Привет. Мне нужна твоя помощь…

Ведьмак пообещал приехать через четверть часа и исполнить любое моё желание. Хоть звезду с неба достать. Звезда мне и даром была не нужна, чего не скажешь о его спортивной машинке, которая могла быстро домчать меня до аэропорта. Я не стала ему ничего объяснять, только попросила ждать меня за воротами.

Отменив вызов такси, побежала на кухню. Ела как метеор, даже не ощущая вкуса пищи. К счастью, Сандро не заметил моего взвинченного состояния, поглощённый транслируемой по телевизору передачей.

— Может, посмотрим фильм? — с полным ртом предложил мальчик.

— Что‑то я неважно себя чувствую, лучше пойду отдохну, — скрепя сердце, соврала я. С трудом выдавила извиняющуюся улыбку и поспешила наверх.

Единственное, о чём жалела, это о том, что не попрощалась с Сандро. Но оставаться здесь, с этим… этим… — к тому моменту запас нецензурной лексики уже был исчерпан — было выше моих сил. Довольно итальянских каникул! Пора возвращаться домой.

Вернусь в Питер и забуду о проклятом путешествии, как о кошмарном сне. А заодно и о Габриэле.

Для того, чтобы побег удался, пришлось пожертвовать своей одеждой. С собой взяла только маленькую сумочку с деньгами и документами, чтобы у Луки не возникло подозрений.

Выйдя в коридор, на цыпочках подкралась к комнате Сандро. Мальчик уже был у себя, сидел в наушниках за компом и резался в какую‑то войнушку, не замечая ничего вокруг. А значит, ничто не могло помешать моему тайному исчезновению.

Тем не менее спускалась по лестнице осторожно, интуитивно стараясь не шуметь. Оказавшись на улице, бегом припустила по серой дорожке, окаймлённой фигурно подстриженными кустарниками. Впереди маячили ворота, а за ними разливался манящий золотистый свет фар.

— Руслана, подожди! — передо мной, словно из ниоткуда, материализовалась Фьора.

— А ну брысь! — грозно прошипела я. Вспомнив, что это всего лишь бесплотный дух, просто промчалась сквозь неё.

— Ну не убегай! Прошу тебя! Выслушай сначала. Ты не всё знаешь!

— И знать не хочу!!!

— Габриэль не виноват! — облетев вокруг, интриганка снова преградила мне дорогу. — То есть виноват, но только отчасти.

— Твой Габриэль подлец и лгун! Уйди с дороги!!! — в тот момент ярость достигла предела.

Фьора не ушла, но отлетела. Причём, кажется, не совсем добровольно. Её буквально смело с моего пути. А вместе с ней с кустарников, словно конфетти из хлопушек, сорвалась ярко — зелёная листва и, покружив в воздухе, стала плавно оседать на каменную дорожку.

— Лана, возьми себя в руки, успокойся, — теперь в голосе духа слышалась мольба. — Иначе Сила выйдет из‑под контроля.

— Успокоюсь, когда уберусь отсюда! Прощай, Фьора. Надеюсь больше никогда тебя не увидеть!

Гиана попыталась снова за мной увязаться, но загоревшаяся вдруг клумба отвлекла её ненадолго. Пока Фьора занималась устранением маленького пожара, я успела выскользнуть за ворота и добежать до машины.

Привет, красавица! — ослепительно улыбнулся ведьмак. — Решила развеяться? Куда махнём?

Я плюхнулась на сиденье рядом с черноглазым.

— Как быстро ты сможешь доставить меня в «Фьюмичино»? Мне надо попасть туда как можно скорее.

— Ну если как можно скорее, то минут за тридцать, — прикинув что‑то в уме, ответил Лука. — Только советую пристегнуться. Ехать будем очень быстро.

Заревел мотор, и автомобиль, громко скрипнув покрышками, сорвался с места. Оглянувшись на колдовскую обитель, к которой постепенно подступали сумерки, мысленно пожелала себе никогда больше в неё не возвращаться.

Просьба доставить меня как можно скорее в «Фьюмичино» ведьмака явно разочаровала.

— Вообще‑то я надеялся, что мы с тобой где‑нибудь оторвёмся, проведём вместе вечер. Для начала. А ты — в аэропорт. Надумала сбежать? — спросил то ли шутливо, то ли серьёзно.

Понять не успела, так как в тот момент меня больше интересовали его руки, которые я постаралась внимательно изучить. На всякий случай. Вдруг это какая- нибудь общеклановая татуировка, которая имеется и у других ведьмаков. Но нет, предплечья черноглазого были девственно чистыми, ни следа наколок.

И снова боль острым кинжалом ранила сердце.

— Хочу попрощаться с подругой. Габриэль сегодня занят и не смог меня отвезти.

— Постаралась придать лицу беззаботное выражение и кокетливо улыбнулась.

— А потом можем и оторваться. Надоело целыми днями торчать взаперти.

Губы ведьмака расползлись в довольной улыбке.

— Представляю, как Салвиати будет беситься, — словно предвкушая что‑то приятное, сказал он. Увеличив скорость, лихо обогнал маячивший впереди джип и вылетел на перекрёсток в самый последний момент, за мгновение до того, как сигнал светофора мигнул красным светом. — Обязательно потом всё ему расскажу. В подробностях.

На всякий случай вознесла небесам короткую молитву, чтобы помогли добраться до аэропорта целой и невредимой. Мне, конечно, хотелось успеть туда вовремя, но при этом совсем не хотелось рисковать жизнью. Ни своей, ни чьей‑либо другой.

Хотя… Попади вдруг под колёса ведьмовского автомобиля Габриэль, я бы ничего не имела против.

— Не хочу разочаровывать, но твоему другу всё равно, где и с кем я провожу время, — буркнула еле слышно. — Так что можешь не напрягаться.

— Поверь, ему далеко не всё равно, — на сей раз улыбка у парня вышла загадочной и какой‑то хитрой. Правда, зацикливаться на Салвиати он не стал, сразу же переключился на тему ночной жизни столицы и стал перечислять бары и клубы, в которых мы обязательно должны будем засветиться.

Уверена, в своих мечтах ведьмак уже успел сто раз меня напоить и соблазнить.

Я слушала его болтовню вполуха, рассеянно отвечая на вопросы и неотрывно глядя в окно, с нетерпением ожидая, когда же в сумерках начнёт появляться здание аэропорта.

— Опять погода портится, — поделился наблюдением итальянец и скосил на меня подозрительный взгляд.

Тёмные кляксы туч тянулись за нами нескончаемой вереницей, в то время как вдалеке небо было кристально — чистым, окрашенным последними лучами заходящего солнца. Опасаясь, как бы негативные эмоции не раскрыли мои планы, я постаралась взять себя в руки. Получилось так себе. В серой пелене лишь появились редкие просветы, сквозь которые с трудом пробивался тусклый сумеречный свет.

Лука не обманул, за полчаса домчал меня до аэропорта.

— Вернусь через десять минут, — пообещала я, как только автомобиль притормозил возле терминала.

— Предлагаешь смиренно сидеть и ждать тебя в машине? — и снова этот подозрительный взгляд и загадочная полуулыбка.

Нервно сглотнув, выдала очередную ложь:

— Мне бы хотелось побыть наедине с подругой. А потом — я вся твоя.

И, не дожидаясь ответа, рванула к входу. Стеклянные двери услужливо разъехались в стороны, пропуская меня в наполненный людским гомоном зал. От стоек регистрации тянулись длинные очереди. Благо я успела пройти её онлайн до того, как за мной заехал Лука, и теперь, не теряя времени, неслась к другой, не менее внушительной цепочке пассажиров, ожидавших таможенный и пограничный контроль. Инна уже успела отстреляться и теперь коротала время в посадочном секторе, гуляя по дьюти — фри.

В кои‑то веки удача улыбнулась и мне. Осмотр закончился быстро, и меньше чем через четверть часа я уже пробегала мимо искрящихся витрин магазинов и призывно светящихся экранов, рекламировавших украшения, косметику и прочие прелести, способные привлечь внимание любой женщины, но совершенно неинтересные мне. В любое другое время я бы с удовольствием заглянула в каждый из этих бутиков, но сейчас мне хотелось одного — поскорее очутиться на борту самолёта. Только там смогу успокоиться и перевести дух.

На душе немного потеплело, когда увидела Инну, сосредоточенно рассматривающую стеллаж с парфюмерией. Девушка никак не могла определиться, на каком из флакончиков остановить свой выбор. Вот её изящная ручка потянулась к бутылочке из тёмного стекла, стоявшей на верхней полке. Я ринулась было к входу в магазин, мечтая как можно скорее оказаться рядом с подругой, но не успела сделать и шага. Кто‑то с силой схватил меня за локоть, удерживая на месте. Сердце пропустило удар, по телу пробежала волна дрожи.

Думаю, тебе будет интересно узнать: твоя жёнушка собирается смыться, — набрав номер друга, поделился своими соображениями ведьмак. — Придётся обмениваться Силами по скайпу.

Повисла пауза, которую нарушили возмущённые восклицания.

— А что я должен был сделать?! — раздражённо отозвался Лука в ответ на упрёки Амидеи. — Не мог же отказать девушке в желании прокатиться. — Очередной поток слов, прерванный очередным возражением: — Нет, Дарио, я не собираюсь ему звонить. И вмешиваться в их разборки тоже не стану. Надо Габриэлю — пусть сам за ней гоняется. — Глянув на наручные часы, тихонько усмехнулся. — Вот только ловить её он будет уже, наверное, в России.

Отстранив от уха телефон, молодой человек подождал несколько секунд, не особо вслушиваясь в отчаянные просьбы друга задержать Лану до его приезда. Не дождавшись никакой реакции в ответ, Дарио стал выплёскивать на Луку свои возмущения.

— Ну почему сразу сволочь? — наигранно обиделся ведьмак. — Мне просто интересно наблюдать за всей этой мелодрамой. — Выехав со стоянки, в последний раз глянул на двери терминала, но, как и ожидал, девушка так и не появилась. — В общем, я тебя предупредил. Сами теперь с ней разбирайтесь.

Уже второй час подряд Габриэль бесцельно ездил по городу, не замечая ничего вокруг, погружённый в свои мысли. Про встречу Лане он наврал, впрочем — молодой человек горько усмехнулся — как и про многое другое. А самое главное: он так и не признался, что провёл с ней ту ночь, опасаясь причинить девушке боль, а потом, сам того не желая, снова ранил её, когда так неожиданно от неё отдалился.

Объяснить Лане своё переменчивое к ней отношение Габриэль не мог, ведь это бы значило нанести ей новую рану. Но и дать волю зародившемуся чувству, тем самым перечеркнув свои планы на будущее ради девушки, с которой был знаком меньше недели, — это было бы по меньшей мере глупо.

Да и какое у них может быть будущее? Они принадлежат разным мирам. Лана — не ведьма и никогда не обретёт Силу. Разве сможет она стать счастливой, всю жизнь чувствуя себя изгоем в обществе ведьмаков? Габриэлю доводилось слышать, что подобные союзы ни к чему хорошему не приводили. Трагедия в семье Луки была тому наглядным примером.

И даже то, что Лана — вроде как его половинка, не означает, что он сможет сделать её счастливой. Одной любви для этого точно будет недостаточно. Для его семьи она навсегда останется чужой. Заурядной человечкой. А бросить ради неё всё и уехать, расставшись с кланом, семьёй, дорогими ему людьми, растоптав тем самым надежды отца и разбив сердце матери, — на это он не имел права. Он уже давно не мальчишка и должен руководствоваться голосом разума, а не капризами сердца.

В общем, с какой стороны ни посмотри, — у них нет будущего. И если бы не сумасбродная выходка Фьоры, ни один сейчас бы не мучился.

— Габриэль!!! Ты не перестаёшь меня разочаровывать! — раздался над ухом громкий, возмущённый возглас.

От неожиданности молодой человек вздрогнул и резко крутанул руль. Машина вильнула в сторону, едва не наскочив на ехавшего по обочине велосипедиста. Тот возмущённо оглянулся и на всякий случай побыстрее закрутил педали, пытаясь оказаться как можно дальше от неумелого водителя.

— Ты меня напугала! — выровнявшись, процедил парень. — Просил же: неожиданно не появляться!

Гиана скрестила на груди руки и обиженно надула и без того пухлые губки.

— Я тут, понимаешь ли, стараюсь для всех вас, из кожи вон лезу, пытаясь устроить ваше с Русланой будущее, а ты ещё и недоволен!

— Тебя послушать, так ты прямо благодетельница, Фьора, — усмехнулся ведьмак. — Вот только из‑за твоих стараний в итоге все оказались несчастны: я, Лана, Дарио, Вероника.

— Продолжишь и дальше отбрыкиваться от своей ланимы, точно останешься несчастным, — назидательно заметил дух.

— Ты знаешь, я не могу быть с ней по многим причинам. И первая, — ведьмак поморщился, словно от зубной боли, — наше не самое удачное знакомство. Если расскажу Лане правду, она меня возненавидит.

— Об этом не беспокойся, она уже в курсе, — «успокоила» своего подопечного Фьора.

«Ауди» снова описала дугу, вызвав недовольные сигналы ехавшего рядом автомобиля.

— Ты рассказала? — Габриэль до белых костяшек сжал руль.

— Сама догадалась, — понуро сообщил дух. — И не придумала ничего лучшего, как сбежать. Я пыталась её остановить, но она даже слушать меня не стала.

Ведьмак выругался сквозь зубы, за что удостоился укоризненного взгляда гианы, не терпящей грубые выражения.

— Знаешь, куда она собралась?

Фьора передёрнула плечами.

— Вещи её на месте. А вот документов нет. Я проверяла.

Догадаться, куда намылилось это чудо, не составило труда. Габриэль перестроился в правый ряд и, моля духов о помощи, на запредельной скорости помчался к аэропорту. До отправки самолёта оставался один час.

Лана

Даже не оборачиваясь, я знала, кто стоит у меня за спиной. А когда встретилась взглядом с серо — зелёными глазами, которые вдруг решили снова поменять свой цвет, почувствовала, как теряю остатки самообладания.

На какой‑то миг всё вокруг подёрнулось пеленой ярости.

Спрашивать у мерзавца, как пробрался в посадочную зону, не имело смысла. Наверняка не обошлось без колдовских заморочек.

Попыталась стряхнуть ненавистную руку, по — прежнему удерживавшую меня за локоть, но гад и не думал ослаблять хватку.

— Пусти! — не узнала свой собственный голос, в котором сейчас слышались шипящие нотки.

— Совсем спятила?! Решила сбежать с Силой Вероники?!

Ну конечно! Его только чёртова Сила и заботит! А попробовать для начала извиниться передо мной — его высочеству слабо!

Всё, сейчас будут трупы.

Первым делом от всей души залепила негодяю пощёчину. Для разминки. Габриэль скривился, а я с удовлетворением заметила, как розовеет его щека.

— Лана, не устраивай прилюдных сцен! — с глазами ведьмака продолжали происходить цветовые метаморфозы. Вот они из тёмно — серых превратились в чёрные — признак того, что его светлость в бешенстве. — Дома поистеришь.

Моё состояние бешенства проявилось несколько иначе — пощёчиной номер два.

— Ни в какой дом. Я с тобой. Не поеду!!! — отчеканила резко. Извернувшись, сумела‑таки избавиться от «нежных» прикосновений.

Не в силах находиться рядом с ведьмаком, а может, всё ещё надеясь от него скрыться, заспешила вперёд, даже толком не понимая, куда иду.

Привлечённый шумом, народ с интересом наблюдал за развитием душещипательной сцены. Краем глаза заметила, как Инна быстро вернула на место пузатый флакончик и бросилась к выходу из магазина.

— Руся…

Встревоженному голосу подруги вторил раздражённый голос ведьмака:

— А ты подумала о своём муже? И о себе. Долго протянешь без обмена? — Обогнав меня, преградил дорогу.

— Во — первых, никакой он мне не муж! — выкрикнула в лицо наглому преследователю, гордо задрав голову. — Во — вторых, я лучше умру, чем проведу рядом с тобой хотя бы ещё одну секунду! А если Дарио будет нужно, пусть приезжает ко мне в Питер! Габриэль, уйди по — хорошему…

Наверное, выглядела я недостаточно грозно, потому что гадкий ведьмак даже не шелохнулся. Наоборот, снова попытался меня схватить. А я попыталась увернуться, но была самым бессовестным образом сцапана за запястье.

В следующий миг толпа испуганно ахнула. Не сразу осознала, что пол ходит ходуном, и с опозданием заметила, как информационные табло замигали, вразнобой демонстрируя время отправки рейсов. По экранам, рекламировавшим новомодный парфюм, зазмеились трещины. Не успела и глазом моргнуть, как во все стороны брызнула сверкающая крошка.

Инна, на миг опешив от такого шоу, довольно быстро пришла в себя. С грозным криком:

— Ну‑ка пусти её, иначе я… — бросилась к нам, но так и не смогла ни подбежать ко мне, ни закончить фразу. Замерла, словно восковая фигура, со смешно открытым ртом, широко распахнутыми глазами и протянутыми вперёд руками.

— Эт…та что? — ошарашенно пролепетала я, озираясь по сторонам.

Облако из песчинок зависло над нами, не спеша обрушиваться на пол блестящим потоком. Полицейские, уже почти подступившие к нарушителям порядка, то бишь к нам, тоже превратились в безмолвные статуи. Впрочем, как и все вокруг.

— Это ты сделал? — пискнула осторожно и поёжилась. Желания бесить ведьмака как‑то сразу пропало.

Вдруг, не дай бог, сорвётся, и тогда не останется от меня и мокрого места.

Ты хоть понимаешь, что в таком состоянии можешь и не долететь до своей России? Хочешь рискнуть жизнями пассажиров? В том числе и жизнью своей подруги! — Удерживать меня он больше не пытался.

А я не стала сбегать, понимая, что далеко всё равно не сумею смыться. И от осознания этого, а также от того, что никуда сегодня не полечу, не увижу родных, не смогу поплакаться Инне, внутри снова начала концентрироваться злость.

— Ты даже не представляешь, какая ты сволочь! — Глянув на окружавшие нас «экспонаты», задержалась взглядом на любимой подруге, так трогательно протягивавшей ко мне руки. Шумно выдохнула: — Хорошо, я никуда не полечу. Но и с тобой не поеду!

— Поедешь, — спокойно возразила мне эта очкастая зараза.

— Не поеду! — зачесались руки отвесить ему ещё одну пощёчину. — Разве не понятно: я видеть тебя не могу!

— И куда ты денешься? — усмехнулся итальянский гад. — Лана, заклинание скоро развеется. У меня нет времени с тобой спорить, — и сделал ко мне угрожающий шаг.

— Не поеду! — взвизгнула истерично и отступила.

— А придётся! — С этими словами Салвиати схватил меня в охапку и, ловко закинув себе на плечо, развернулся и зашагал в обратную сторону. Лишь на миг задержался возле Инны, чтобы шепнуть ей что‑то на ухо. Небось опять подкорректировал моей бедной подруге воспоминания.

— Ненавижу! Как же я тебя ненавижу!!! — выкрикнула в сердцах и посильнее стукнула кулаком по ведьмовской спине.

За что была отправлена в магическую отключку.

Габриэль надеялся, что за ночь девушка успокоится и он наконец‑то сможет ей всё объяснить, но, к разочарованию ведьмака, утром «концерт» продолжился.

— Лана, нам нужно поговорить, — сдерживая себя из последних сил и стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, снова постучался он в закрытую дверь.

— Хочешь, принесу кофе? — спросил заискивающе, получив в ответ удар чего‑то хрупкого о деревянную створку и последовавший за ним звон рассыпавшихся по полу осколков. — По — видимому, это означает «нет».

— Лана, милая, тебе нужно поесть, — пришла на помощь ведьмаку Фьора. — Давай ты сейчас нам откроешь, а я попрошу Катарину испечь твои любимые пирожные.

— Сколько можно повторять: уйдите! Оставьте меня в покое!!! — полетела в дверь очередная то ли вазочка, то ли статуэтка.

— Она что, ночью перетащила к себе в комнату все бьющиеся предметы? — ник кому конкретно не обращаясь, пробормотал Габриэль.

На что Фьора с Сандро лишь беспомощно пожали плечами.

— Я никуда не уйду, пока мы с тобой всё не выясним! — поняв, что уговаривать упрямицу не имеет смысла, молодой человек решил выдвинуть ей ультиматум.

Чем, кажется, ещё больше разозлил новоиспечённую ведьму. Как и в аэропорту, пол дрогнул и всё вокруг заходило ходуном. На сей раз неожиданное землетрясение длилось почти минуту, вследствие чего по одной из стен побежали трещины, а с потолка на ведьмака посыпалась штукатурка.

— Руслана, научись наконец контролировать свои эмоции! Пока весь дом к демонам не разнесла! — растеряв остатки самообладания, вскипел Салвиати.

— Иди ты к чёрту! — лаконично отозвалась гостья. Немного подумав, в который раз послала ему «комплимент»: — Урод!

Далеко не самый обидный за сегодняшнее утро.

— Ну всё… — Решив, что строптивая половинка, как снег на голову свалившаяся ему на голову, перешла все границы, ведьмак жестом отстранил брата.

Собирался коротким заклинанием открыть дверь, а потом всё‑таки заставить бунтарку его выслушать, когда почувствовал лёгкое прикосновение к своей руке, будто ветерок прошёлся по коже.

— Габриэль, давай лучше я с ней поговорю. А ты отправляйся на работу. Обещаю, к вечеру Лана успокоится.

— И не переживай, мы с неё глаз не спустим, — поддержал гиану Алессандро. — Никуда она больше не денется.

— Об этом я уже позаботился, — буркнул молодой человек. В последний раз взглянув на закрытую дверь, развернулся и зашагал к лестнице.

Руслана

Проснулась под утро и первое время лежала, не шевелясь, вспоминая события минувшего вечера. Всё, что произошло вчера, больше походило на кошмарный сон, из которого мне так и не удалось вырваться.

Я ведь до последнего надеялась, что улечу в Питер и сегодняшнее утро проведу дома с родителями. Там боль бы наверняка постепенно утихла, и я смогла бы обо всём забыть. Но не здесь… Сейчас как никогда остро ощущала себя беспомощной пленницей, не сумевшей покинуть ненавистную клетку.

Единственное, что придавало сил, — это надежда на скорое возвращение ведьмаков. А главное — их блудной дочери. Тогда я наконец‑то смогу убраться из чёртового особняка. Пока же носа из комнаты не высуну! А если итальянский гад сам попробует ко мне сунуться — что ж, получит горячий русский приём.

Подумав так, заперлась на ключ, а потом ещё и тумбочку к двери придвинула. На всякий случай. Говорят ведь, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Забаррикадировавшись, с чистой совестью отправилась заниматься водными процедурами. Долго стояла под тёплыми струями, словно вода могла смыть неприятные воспоминания и заставить обо всём забыть.

Забыть не вышло. Но хотя бы душ помог мне взбодриться.

Высушив волосы, переоделась и принялась старательно застилать кровать, стараясь, чтобы на покрывале не осталось даже малейшей складочки.

Хотелось отвлечься хотя бы на что‑нибудь. Может, тогда получится не думать о нём и время побежит быстрее. А ещё, занимаясь ерундой, я, возможно, не раскисну и не начну себя жалеть. И без того сейчас тошно.

Не сразу поняла, отчего на душе так паршиво. И причиной тому была не только открывшаяся накануне правда. Поступок Габриэля вызывал во мне обиду и злость, а вот чувство тоски было навеяно чем‑то другим, никак не связанным с ведьмаком.

Выйдя на балкон, долго любовалась утренним пейзажем. Красотой сада в первых лучах солнца. Золотистый свет падал на газоны, касался бутонов роз, проникал в густую листву и бежал по виноградным лозам, оплетавшим беседку, в которой мы с Сандро два раза упражнялись в магии. И оба неудачно. Где‑то поблизости заливались птицы, рассказывая друг другу о чём‑то своём, сокровенном. Природа пробуждалась, приветствуя новый день.

Не сразу почувствовала, что по щекам бегут слёзы. Такой прекрасный летний день… Он должен был стать одним из самых счастливых в моей жизни, полный радостного волнения и предпраздничной суеты. Утром завтрак с Димой в любимой кафешке, в которой пять лет назад прошло наше первое свидание; днём — последние приготовления к свадьбе, ну а вечером — девичник с подругами; веселье, поздравления и подарки.

А что получила взамен? Бессрочное пребывание в незнакомой стране в качестве инкубатора для чужой Силы. Брошенная женихом, угодившая в руки лжеца и манипулятора. Пленница его «замечательной» семейки. И что самое страшное: я к Габриэлю, кажется, уже начала испытывать романтические чувства.

Но теперь баста! Никаких чувств! Кроме, конечно, ненависти и презрения.

В итоге я раскисла и весь следующий час ревела как белуга, жалея себя, сокрушаясь о том, какой бы сказочной могла быть моя жизнь и во что она сейчас превратилась. Безработная, никому не нужная иностранка, без малейших угрызений совести использованная мерзким ведьмаком.

Не успела так подумать, как мерзкий ведьмак нарисовался в коридоре. Начал ломиться в дверь, якобы горя желанием во всём объясниться.

Тут уж я дала волю чувствам и образно поведала Габриэлю, где конкретно видела его объяснения, напоследок посоветовав забыть о моём существовании, как я забыла о его.

Но негодяй и не думал убираться! Продолжал тарабанить в дверь, отчего я только сильнее заводилась. Чтобы совсем не вскипеть, пустила в ход вазочки и статуэтки, коих в гостевой комнате, хвала небесам, было навалом. С их помощью удалось отвести душу и немного потушить гнев.

В какой‑то момент голоса в коридоре стихли. Я напряглась, ожидая от ведьмака подвоха. На всякий случай заняла стратегически выгодную позицию возле входа, вооружившись последней выжившей статуэткой. Представила, как опускаю её на голову итальянца, и сердце забилось в радостном предвкушении.

— Синьору Марилену удар хватит, когда она узнает, что ты расколотила столько антиквариата, — раздалось за спиной звонкое сопрано.

Резко обернувшись, увидела Фьору, укоризненно покачивающую головой и осматривающую усыпанный осколками паркет.

— И давно ты у Габриэля на побегушках? — смерила гиану мрачным взглядом и от греха подальше поставила фигурку на комод. О стоимости того, что уже успела разбить, постаралась пока не думать. — Решил воспользоваться тобой в качестве щита.

— Габриэль никуда меня не посылал. Я сама пришла. Хотела хоть немного тебя вразумить. И извиниться.

— За что конкретно? Вы с ним много чего успели натворить.

Спрятав руки за спину, Фьора опустила взгляд и покаянно шаркнула ножкой.

— Это из‑за меня Габриэль провёл с тобой ночь.

Чего — чего, а такого заявления я от неё не ожидала. Даже не сразу нашлась, что сказать в ответ. Гнев погас, уступив место желанию выяснить, что же случилось той роковой ночью и в чём именно виновата Фьора.

— Лана, дай мне несколько минут, и ты поймёшь, что всё не так плохо. — Теперь гиана сжимала ладошки у груди и смотрела на меня умоляющим взглядом.

«Нет, похоже, всё ещё хуже», — мрачно подумала я. Забравшись на кровать, скрестила по — турецки ноги и приготовилась внимать исповеди.

Девушка начала издалека:

— Для нас, гиан, нет ничего прекраснее, чем союз двух идеально подходящих друг другу людей. Такой парой являются Дарио и Вероника…

— Которых ты зачем‑то разлучила, — с издёвкой напомнила я.

— Об этом потом, — махнула Фьора своей изящной ручкой и продолжила взволнованно расхаживать по комнате. — Я очень люблю Габриэля и желаю ему только добра. Давно мечтала, чтобы он тоже, как и его сестра, обрёл свою вторую половинку. Много времени я потратила на её поиски. Пока в один прекрасный день не отыскала тебя…

— Меня?! — только сейчас дошло, к чему вела интриганка.

Вот это да — а — а… Габриэль — моя идеальная пара. Наверное, там, наверху, я кого- то очень сильно довела…

— А когда нашла тебя, узнала, что ты уже почти замужем.

— Фьора… — угрожающе протянула я.

Гиана правильно поняла мой взгляд и металлические нотки в голосе. Поспешно выпалила:

— К вашему разрыву я не имею никакого отношения! Клянусь! Я лишь внушила Дмитрию, чтобы оплатил твою поездку в Италию. Проще было вытащить тебя в Рим, чем убедить Габриэля отправиться в Россию. К тому же из‑за твоей свадьбы мне следовало действовать быстро. Хорошо, что этот Дима так вовремя тебя кинул…

После такого заявления Фьору захотелось прибить на месте и похоронить под её горячо любимыми клумбами.

Кое‑как сдержавшись, процедила:

— Продолжай.

— Это я устроила так, что в тот вечер ты оказалась в клубе, в который отправился и Габриэль с друзьями. К сожалению, ты была не в том состоянии, чтобы заводить романтические знакомства. Да и Габриэль в последнее время предпочитал держаться от девушек подальше. После инцидента с той пигалицей… — поморщилась гиана, вспомнив о бывшей пассии ведьмака. — И даже если бы решил с тобой познакомиться, не думаю, что ты согласилась бы провести с ним ночь. Вот мне и пришлось подтолкнуть вас друг к другу… чарами.

— А вот отсюда, пожалуйста, поподробнее, — почти ласково попросила я, отмечая в памяти: сегодня же загляну в гримуар Ники и отыщу там самый кровавый способ расправы над бестелесным существом.

— Ланочка, пойми, — опустившись на кровать, засюсюкала Фьора, — связь между половинками начинает формироваться не сразу. Ей нужен толчок. Скажем так, в виде первого… общения.

— И под общением ты подразумеваешь… — Теперь у меня появился ещё один повод не медлить с похоронами Фьоры.

Гиана кивнула и улыбнулась немного виновато. Причём в данной фразе ключевым словом было именно «немного». Похоже, она ни капли не раскаивалась в том, что натворила, и, даже наоборот, чувствовала себя героиней.

— Вот я и наслала на Габриэля заклятие, чтобы он потерял от тебя голову. Поверь, таким чарам противостоять очень сложно. Да что там! Почти невозможно! К тому же ты Габриэлю сразу понравилась. И он ведь тебе тоже, да?

— А теперь объясни, зачем было втягивать во всё это Дарио и Веронику? — вместо ответа потребовала я.

Фьора снова принялась вздыхать и мять пальцами воздушную ткань юбки.

— Как уже сказала, сама бы ты добровольно с ним не пошла, а Габриэль уже не мог от тебя отказаться. Но так как он в то время был без Силы, то, чтобы на тебя… повлиять…

— Ты хотела сказать: затащить меня в койку. Давай будем называть вещи своими именами, — хмуро поправила я.

— Он попросил об услуге Дарио, — стрельнув в меня недовольным взглядом, продолжила гиана. — Амидеи был ему должен и не вправе был отказать.

— А ты, вместо того чтобы рассказать о своих махинациях Веронике, позволила ей сбежать! Фьора, да ты самый подлый дух, которого я знаю! — Конечно, я вообще больше ни с каким другим духом не знакома, но это уже нюансы.

— И вовсе я не подлая! — насупилась гиана. — Рано или поздно Вероника вернётся, и всё у них наладится. Просто мне нужно было как‑то привязать тебя к Салвиати. Чтобы ты не уехала, а осталась здесь.

— И для этого ты выдала меня замуж за жениха сестры Габриэля. Как по — моему, немного сумасшедший план.

— Нужно было действовать быстро! У меня не было времени на обдумывания! — Сорвавшись с места, Фьора заметалась по комнате. Кажется, гиану задело то, что меня не впечатлил её гениальный план. — Признаю, возможно, я немного переборщила, но всё поправимо. А Веронике полезно побыть без Силы! Пусть уж лучше сейчас узнает, каково это жить обычным человеком, чем потом всю жизнь будет упрекать Дарио, что ради него она отреклась от свободы и навсегда осталась в нелюбимом клане.

— И это ты называешь «немного переборщила»? — ошарашенно пробормотала я.

— Ты ведь теперь простишь Габриэля, правда? — с надеждой подняла на меня полные раскаяния и грусти большие тёмные глаза. Ну прямо котяра из всем известного мультфильма. — Видишь, он ни в чём не виноват. Всё я.

— Ну, конечно! И это не он столько дней врал мне и позволял считать насильником своего друга? — усмехнулась горько. — Возможно, расскажи Габриэль сразу всё как есть, я бы и попыталась его понять. Но теперь не хочу иметь со своей, как ты его называешь, половинкой ничего общего. Пусть катится на все четыре стороны, а я лучше подожду нормального парня. А такие половинки мне и даром не нужны!

— Это ты сейчас так говоришь! — обиженно топнула ножкой Фьора. — Но с каждым днём зародившееся между вами чувство будет крепнуть. Разрушить такую связь почти невозможно. Тебя будет постоянно к нему тянуть, хочешь ты того или не хочешь!

— Ну это мы ещё посмотрим, — на меня снова нахлынуло раздражение.

— А вот и посмотрим! — хулигански возразила Фьора. Промчавшись метеором по комнате, растворилась за дверью.

Открывшаяся накануне правда больно ранила меня, а откровения Фьоры окончательно добили. После того как гиана не хуже призрака просочилась сквозь закрытую створку, я осталась одна. Сидела, словно йог, в позе лотоса, не способная пошевелиться, и пыталась переварить её слова.

Переварить так и не получилось. И чем больше думала о них — о тех, что об изначальной паре, — тем страшнее мне становилось.

Это что же получается, после всего, что Габриэль натворил, я всё равно из‑за какой‑то там чёртовой связи буду испытывать к нему чувства? Да мне смотреть в его сторону противно, не то что в него влюбляться!

То есть, если по — честному, не так уж прям и противно… Но он меня бесит! Особенно это его сволочное поведение. Кажется, Салвиати, как и его верноподданная Фьора, ни в чём себя виноватым не считает.

Наверное, именно поэтому в своих мечтах я уже поселила его навечно в ту же могилку, что и разлюбезную Фьору.

В общем, настроение у оптимистки Ланы в тот день было далеко не оптимистичным. Даже принесённые Сандро сладости и попытки занять меня настольной игрой не смогли разогнать мрачные тучи на моём жизненном горизонте. В итоге, сославшись на головную боль, я попросила мальчика оставить меня одну.

Перетащив на кровать ноутбук, любопытства ради решила проверить, есть ли в сети упоминания о духах, вроде Фьоры, и идеальных парах.

Информации по парам нашлось немало, и в основном это была всякая астрологическая чушь. А вот про сказочных гиан, как говорится, кот наплакал. Лишь краткое описание прекрасных дев (к моему великому разочарованию, бессмертных), покровительниц природы и любви. Единственный способ заставить такое создание навсегда исчезнуть — это сделать так, чтобы о нём все забыли. Но так как о Фьоре никто забывать не собирался, то и смерть и дорога в небытие в ближайшее время ей не грозила.

Пару раз Инна пыталась связаться со мной по скайпу. Оправдавшись авралом на несуществующей работе, я отклонила её вызовы. Не хотелось ни с кем говорить, да и видеть кого бы то ни было тоже. Даже лучшую подругу.

Главное, Инна написала, что в порядке. Долетела нормально и совершенно не помнит о том, что я тоже вчера собиралась махнуть в Россию.

Спасибо талантам Габриэля, чтоб его…

Прослушала я также новостные сводки, из которых узнала, что вчера в районе аэропорта Фьюмичино якобы произошло неожиданное землетрясение, из‑за которого на пару минут вышла из строя часть техники, а в одной из зон вылета ещё и взорвалась половина экранов. Благо обошлось без жертв и повреждений.

И, наверное, даже хорошо, что всё так легко объяснилось сейсмической активностью. Не хотелось бы, чтобы на меня точила зуб вся здешняя ведьмовская община.

Вернувшись к поискам полезной информации, от нечего делать прошла тест, который должен был мне поведать, как распознать свою стопроцентную половинку. Судя по его результатам, Габриэль с идеалом моего мужчины даже рядом не валялся.

Эх! Как бы хотелось верить таким вот замечательным тестам, а не словам бессмертной, чёрт знает когда появившейся на свет заговорщицы.

Погружаясь в чтение очередной статьи и надеясь отыскать в ней ответы на все животрепещущие вопросы, снова услышала незамысловатую мелодию вызова.

— Вот никак не хотят понять, что я тут типа работаю, — проворчала, открывая окно скайпа, и почувствовала, что ещё немного, и челюсть свалится на паркет.

Рука замерла над сенсорной панелью, пока я мучительно размышляла, куда направить курсор. Принять или не принять этот, мягко говоря, неожиданный видеозвонок?

Поколебавшись, всё‑таки коснулась зелёной кнопки и тихо сказала:

— Дима, привет.

Несколько секунд мы сверлили друг друга взглядами. Я всматривалась в черты человека, которого ещё совсем недавно считала тем самым, единственным. Казалось, с того времени прошла целая вечность.

Даже и не знаю, остались ли у меня к Орлову чувства… Скорее да, чем нет, но это была точно не страстная любовь. Привязанность — возможно. Даже, наверное, — несмотря на обиду — что‑то вроде нежности. Ну и, конечно же, тоска. Тоска по прошлому. Ведь с Димой было связано столько счастливых воспоминаний, которые так просто не вычеркнуть.

— Привет, Лана, — когда молчание стало совсем неловким, заговорил мой бывший. — Как дела? Ты осталась в Италии…

— Да, получила выгодное предложение по работе, — озвучила я всем известную байку.

— Об этом Инна мне тоже рассказала, — голубые глаза Димки сверкнули то ли недовольством, то ли обидой.

Вот ведь трепло! Не успела прилететь, как тут же отчиталась моему — между прочим, — уже не жениху. Ну кто её за язык тянул?!

Тоже? — кашлянув, переспросила я и добавила осторожно: — А о чём вы ещё с ней говорили?

— О том, что ты живёшь в доме своего работодателя и… встречаешься с его сыном! — окончание фразы почему‑то прозвучало с нотками возмущения.

Инна, Инна… Убить тебя мало за такие сплетни. Ну зачем было вешать Димке лапшу на уши?!

— Ни с кем я не встречаюсь.

— Да неужели! — совсем обнаглел Орлов. — А по фоткам, что показала мне Инна, и не скажешь. Прямо парочка голубков. Ты и этот очкарик.

Интересно, когда это доморощенная папарацци успела запечатлеть нас с Габриэлем? А я ведь была уверена, что она щёлкает исключительно римские достопримечательности.

— Дима, а тебе разве не всё равно? Это вроде ты меня бросил. Теперь моя личная жизнь — это только моя личная жизнь. И ты здесь никаким боком.

— Русь, ну, может, я немного… погорячился, — включил заднюю скорость бывший жених. Машинально взъерошил пятернёй светлые волосы. Он всегда так делал, когда чувствовал себя неуверенно либо неловко.

— Когда именно погорячился?

— Когда послал тебе ту смску.

Одна новость эпатажнее другой.

Не дав мне опомниться, раскаявшийся Орлов затараторил громко:

— Наверное, я тогда просто испугался. Знаешь ведь, что люблю тебя, но… Мне же всего двадцать пять! Я только устроился на перспективную работу, начал строить карьеру.

— А наша свадьба, значит, ей как‑то могла помешать? — никак не получалось ухватиться за нить его логики.

— Семейным всегда сложнее посвящать себя любимому делу, — объяснил он свою точку зрения и с жаром воскликнул: — Но я не хочу тебя терять! — После чего окончательно сбил с толку: — Может, пока поживём в гражданском браке? Без долгосрочных планов.

— Дима, ты дурак? — вполне закономерно поинтересовалась я. С трудом удержалась, чтобы не покрутить возле виска пальцем. — Сначала меня бросаешь. Смской. Да ещё и за неделю до свадьбы! А потом тебе, видите ли, хочется со мной жить. Но только так, чтобы без обязательств. Наверное, чтобы в случае чего, ты снова мог с лёгкостью меня послать!

И почему мне сегодня хочется всех убить? Никогда раньше не замечала за собой такой патологической кровожадности.

— Русь, ну прости… — сразу заюлил хвостом этот лис. — Я правда не знаю, почему у нас так всё вышло. Просто в последнее время мне казалось, что мы с тобой слишком спешим.

— Ну да, всего лишь пять лет вместе, — язвительно фыркнула я. — Какая уж тут свадьба!

Словно не замечая сарказма в моём голосе, Дима продолжал каяться:

— Поэтому я и решил отправить тебя в Италию. Думал, короткая разлука нам обоим не помешает, и у меня появится время спокойно всё обдумать. А потом послал тебе ту чёртову смску. Сам не знаю, что на меня нашло. Нужно было дождаться твоего возвращения.

Растерянный, немного грустный вид Орлова всколыхнул в душе нехорошие подозрения.

— Дим, а когда именно тебя начали одолевать эти твои сомнения? — решила уточнить я. Так, на всякий пожарный.

— Не знаю… Пару недель назад, может, чуть больше.

— А до этого? — едва не заскрежетала зубами.

— Слушай, ну не надо считать меня сволочью! — по — своему истолковав мои вопросы, с ещё большим жаром принялся оправдываться Орлов. — Я действительно собирался на тебе жениться. И совсем не хотел сделать тебе больно. Просто так вышло.

И я, кажется, даже догадываюсь, почему именно так вышло.

Должно быть, молчание длилось долго. Я была поглощена своими мрачными мыслями, Димка страдал приступами вины. И в итоге отсутствие с моей стороны категорического «нет» воспринял как шанс на вторую попытку.

— Русь, ну на хрена тебе какой‑то итальяшка? Возвращайся домой. Попробуем всё с начала.

— Извини, Дима, но мне нужно бежать. — С этими словами, хлопнув крышкой ноутбука, я слетела с кровати и выскочила на балкон.

Источник моих бед, как и предполагала, беззаботно порхал себе среди пёстрых клумб.

— Фьора!!! — яростный крик взвился в небо и отразился от него не менее яростным раскатом грома.

Так как откликаться на мой зов мерзавка, кажется, не собиралась, пришлось самой топать в сад. Где в беседке, смиренно сложив на коленях холёные ручки, восседала Фьора.

— Ещё вопросы? — улыбнулась гиана лучезарно и вместе с тем немного напряжённо.

А у меня аж руки зачесались, так захотелось стереть с её смазливого личика эту слащавенькую улыбку.

— Всего один. Это ты внушила Диме меня бросить?

Девушка тут же примерила на себя образ оскорблённой невинности.

— Я ведь уже сказала, что нет! — воскликнула, перестав улыбаться, и как ошпаренная выскочила из беседки.

Ну прямо само воплощение честности и добродетели. Как ещё не нацепила на себя нимб с крылышками. Правда, я бы с удовольствием нахлобучила ей на голову рога, а к юбке пришпандорила бы хвост с кисточкой. И отправила бы пинком под зад в самое пекло.

Эх, мечты, мечты…

— Фьора, я тебе не верю. Признавайся по — хорошему. Мы только что с Димой говорили…

— Ну вот сколько ему?! — ни с того ни с сего всплеснула руками поганка, а потом ещё и капризно притопнула ногой. Уже успела понять, что таким образом Фьора выражала недовольство. — Двадцать пять? Молодой — зелёный, а уже — жениться! Я лишь помогла Диме задуматься, так ли ему сейчас нужны эти цепи Гименея. Можно сказать, уберегла беднягу от опрометчивого поступка.

Значит, свадьба со мной — это опрометчивый поступок?

Я кровожадно покосилась на клумбы.

— Фьора, не зли меня ещё больше. Пока я все твои «сорняки» к чертям собачьим не повыдёргивала!

Гиана испуганно взвизгнула и, ожидая от меня самого худшего, полетела грудью защищать своих любимцев.

— Если бы Дима тебя по — настоящему любил, ни за что бы не бросил! А он, стоило посеять в его сердце ма — а — аленькое зёрнышко сомнения, — загораживая собой цветы и при этом стараясь держаться от меня как можно дальше, тараторила негодяйка, — сразу же тебя кинул! Вот зачем он тебе такой ненадёжный? Габриэль, например, если уж что‑то решил, от своего решения ни за что не отступится.

— Если бы не ты и не твой Габриэль, я бы сейчас готовилась к свадьбе! Ох, как же я тебя, мерзавку такую, ненавижу! — сатанея от ярости и плохо соображая, что творю, бросилась ловить гиану.

А Фьора, позабыв про свои драгоценные клумбы, визжа, метнулась к беседке. Спрятавшись за ней, осторожно высунула оттуда голову и деловито произнесла:

— Ты мне ещё потом спасибо скажешь. Когда пропсихуешься и начнёшь размышлять трезво. Я ведь тебя от неудачного брака спасла и познакомила с таким потрясающим мужчиной!

Да уж, с последним не поспоришь. Меня от этого мужчины каждый день трясёт.

Поймать егозу так и не получилось. Поняв, что сейчас я немного не в себе — а хлынувший с неба ливень и зарницы на горизонте стали тому подтверждением,

— гиана просто трусливо сбежала, оставив меня беситься в одиночестве. Под дождём.

Ну вот как прикажете учить уму — разуму чокнутых духов, если они чуть что — сразу в кусты?

В дом я возвращаться не стала, решила посидеть и успокоиться в беседке. А то с такими успехами скоро все стены ведьмовского особняка покроются трещинами. Будет старшим Салвиати по возвращении сюрприз.

Фьора в саду больше в то утро не появилась. Наверное, решила благоразумно переждать бурю и отсидеться в безопасном месте. Что ж, в её положении я бы тоже не стала рисковать.

Постепенно ливень стих, а среди туч появились просветы.

Услышав, как к воротам подъехала машина, я шустро выскользнула из беседки, подумав, что если это Габриэль, то последую примеру трусихи Фьоры и тоже смоюсь. Не хочу ни видеть, ни слышать его.

К счастью, как выяснилось спустя минуту, приехавшим оказался почтальон.

— Синьорина, — окликнул меня мужчина. — Распишитесь, пожалуйста. Я принёс посылку…

«Для вашего мальчика», — чуть не брякнула я и поспешила по дорожке к воротам.

А потом всё получилось как в том мультфильме — почтальон её мне так и не отдал.

Он бы и рад был, да только стоило мне открыть калитку и протянуть к коробке руку, как ладонь упёрлась в невидимую преграду. Будто между мной и работником почты выросла прозрачная, но вполне себе осязаемая стена. Через которую бедолаге тоже не удалось пробиться. Как ни пытался дотянуться до меня, всё тщетно.

Uno momento, — натянуто улыбнулась я недоумевающему итальянцу. Резко крутанувшись на каблуках, помчалась к особняку.

Из которого по направлению ко мне уже бежал Алессандро.

— Сандро, и как это понимать? — когда мальчик поравнялся со мной, прошипела нервно.

— Это всё Габриэль… Подстраховался, — втянув голову в плечи, пробормотал юный ведьмак и, обойдя меня на безопасном расстоянии, дёрнул к посыльному.

А я в тот момент поняла, что дошла до кондиции.

— Ну всё, Салвиати, ты нарвался…

Поднимаясь по лестнице и преодолевая по две ступени за раз, гневно бормотала:

— Подстраховался он, значит. Удивительно, как ещё на цепь не посадил. Изверг! Ну ничего… Габриэль ещё пожалеет, что со мной связался.

К сожалению, геройский запал быстро иссяк, и я бесславно сдулась. Ведь по сравнению с матёрым ведьмаком я как беззащитная моська, которая только и может, что обиженно тявкать да портить погоду, вызывая бедствия далеко не вселенского масштаба. А вот на что‑то более грандиозное силёнок, скорее всего, не хватит. Особенно, если учесть, что опыта в колдовских делах у меня раз, два и обчёлся.

Да и вообще, по части придумывания подлянок я всегда была несильна и портить людям жизнь как следует не умела.

В итоге ничего стоящего придумать так и не удалось. Совсем было пала духом и хотела уже снова начать себя жалеть, когда Сандро, сам того не ведая, случайно подбросил мне одну замечательную идею.

После обеда мальчик заглянул в гости, чтобы попросить о помощи в борьбе с нелюбимым английским. К приходу Стефано нужно было перевести и подготовить письменный пересказ двух текстов. Но вместо того чтобы прилежно заниматься, как редкие послушные дети, Сандро всё утро играл со мной в настольные игры и резался в компьютерные войнушки. А о домашнем задании вспомнил в самый последний момент.

— Давай, показывай свои тексты, — ободряюще улыбнулась горе — ученику.

Скорбно вздохнув, тот поплёлся к кровати, на которой я уже битый час медитировала, тщетно пытаясь придумать план мести зеленаглазому ведьмаку.

— Как же это несправедливо — заниматься летом! — застряв на переводе очередного предложения, расстроенно воскликнул юный Салвиати. — Была бы у меня сейчас Сила, не пришлось бы париться с учёбой. Вообще бы забыл о словаре.

— Интересно, и как бы магия выучила за тебя английский? — сочувствующе посмотрела на паренька и подсказала ему ещё одно слово. А то с такими темпами мы и до Второго пришествия с текстами не разберёмся.

— Очень просто! С помощью заклинаний я бы, например, мог читать на английском любые книжки и не тратил бы столько времени на дурацкий перевод!

Пока Сандро жаловался на жизнь и на то, что в младенчестве был самым бессовестным образом лишён Силы (и неважно, что сделано это было ему во благо), у меня в голове созрел простой и замечательный план. Почувствовала, как губы сами собой растягиваются в торжествующей улыбке.

— И что, в книге Вероники тоже имеются подобные заклинания? — прервала я его страстный монолог.

— Ну конечно! — даже не догадываясь о моих крамольных мыслях, простодушно подтвердил Сандро. — Они самые простейшие. Отец использовал одно такое, чтобы заговорить для тебя колечко, — опустил взгляд на украшавший мой палец серебряный перстенёк.

— Давай так! — моё упадническое настроение как рукой сняло. — Сейчас быстренько закончим с переводом, и ты под мою диктовку напишешь пересказ. А потом я под твоим контролем воспользуюсь этим простейшим заклинанием. — Заметив, как вытянулось лицо мальчика, поспешно пояснила: — У вас такая большая библиотека, столько интересных книг, а я ни одной не могу прочитать. Обидно! Книжки помогли бы мне бороться со скукой, раз уж я здесь застряла. Ты ведь не можешь с утра до вечера меня опекать.

— Габриэль запретил нам трогать гримуар Вероники, — печально, а главное не слишком уверенно возразил Сандро.

— А мы ему ничего не скажем. И никаких ритуалов, связанных с демонами и прочей сверхъестественной живностью, точно проводить не станем, — запальчиво пообещала я. После чего, сложив руки у груди, протянула жалостливо: — Сандро, мне здесь так грустно и одиноко. Разве я о многом прошу? Всего лишь о маленькой помощи. Всегда мечтала прочесть «Божественную комедию» в оригинале.

Судя по кислому выражению лица будущего ведьмака, он моей мечтой не впечатлился.

— Может, попросишь вечером Габриэля? — предложил неуверенно.

— А вот его я ни о чём просить не хочу! — снова ощутила, как сердце, словно ядом, отравляет обида. — Сандро, ну, пожа — а — алуйста. Мы ведь друзья.

Алессандро долго не смог противиться и в итоге уступил моим уговорам. Быстро продиктовав ему пересказ, отправила в отцовский кабинет колдовать над сейфом, а сама снова потопала в парк. К нашей любимой беседке, окружённой клумбами, брошенными без присмотра их трусливой хозяйкой.

Сандро прибежал спустя несколько минут, вместе с заветной книгой. Сгорая от нетерпения, я забрала у него внушительных размеров талмуд. Как и раньше, достаточно было только прикоснуться к тиснёной обложке, как гримуар тут же ожил. Раскрылся и бодро зашуршал старыми страницами.

Вот оно! — когда листы прекратили свой бег, ткнул в разворот мальчик. Даже не пришлось тратить время на поиски заклинания. Сила Ники, на которую откликался зачарованный гримуар, всё сделала за нас. — А теперь сосредоточься и чётко произноси каждое слово, ни на что не отвлекаясь. При этом представляй, будто читаешь что‑то на итальянском, — отдал последние наставления Сандро и замолчал.

Разумеется, никаких «Божественных комедий» в оригинале я читать не собиралась. Меня интересовала несколько иная литература. Написанная на старой доброй латыни. С которой я, надеюсь, смогу подружиться.

Будто соглашаясь с моими мыслями, книга радостно подпрыгнула у меня на коленях. По тёмному столбцу символов, составлявших заклинание, побежали золотые искры. Не медля больше ни секунды, я сделала всё, как говорил Сандро. Стоило произнести последнее слово, как волшебные искры, будто пугливые светлячки, дружно схлынули со страниц и растаяли, едва коснувшись пола.

С трудом удалось не выдать своих эмоций и сдержать нахлынувшую радость. Свершилось! Наконец‑то смогу не просто бездумно читать заклинания, слепо доверяя Сандро и своей немного сумасшедшей Силе, но и полагаться на саму себя и сама делать выбор.

— А теперь — в библиотеку. Посмотрим, подействовало ли. — Юный Салвиати хотел уже забрать у меня гримуар, чтобы вернуть его в отцовский сейф, но, к счастью, именно в тот момент за воротами раздался сигнал автомобиля.

— Ну вот! Уже приехал! — скривился мальчик и закончил уныло: — Два часа пытки.

— Давай, Сандро, беги. Не стоит заставлять учителя ждать. Я потом сама отнесу книгу.

Плохо для Сандро, что он такой доверчивый. Но очень хорошо для меня. Ему даже в голову не пришло, что я могу задержаться в беседке и любопытства ради полистать эти чудесные странички. А там, кто его знает, что на них разыщу…

Вскоре увидела Алессандро, вяло плетущегося позади Стефано. Последний широким шагом шёл по направлению к особняку. Увидев меня, радостно улыбнулся и помахал рукой, получив в ответ такую же приветливую улыбку. Благо сворачивать с намеченного пути репетитор не стал. Только оглянулся на меня пару раз, прежде чем скрыться в доме.

Оставшись наедине с заветной книгой, немного волнуясь, коснулась шероховатой обложки. Снова зашелестели страницы, медленно переворачиваясь одна за другой, открывая передо мной новый, таинственный мир чудес и новые возможности.

Итак, с чего бы начать? Глаза разбегаются…

Только на то, чтобы пролистать это рукописное пособие по использованию магии, ушло около часа. Перевернув последнюю страницу, представила в уме рисунок, служивший иллюстрацией к заинтересовавшему меня заклинанию, — синий щит, оплетённый тёмными розами и украшенный золотыми вензелями. Стоило готичному изображению воскреснуть в памяти, как Сила тут же услужливо вернула меня на нужную страницу.

Бегло просмотрев все хранившиеся в гримуаре заклинания, описания ритуалов, рецепты колдовских снадобий и зельев, пришла к выводу, что очень хочу стать ведьмой. Это ж сколько всего полезного и интересного я бы могла наворотить! И, если бы ни печальные обстоятельства, из‑за которых оказалась временной хозяйкой Силы, точно не ждала бы с таким нетерпением возвращения Вероники.

Может, каким‑то образом можно обзавестись такими замечательными способностями? Откуда‑то ведь берутся все эти ведьмочки и ведьмаки. Или позаимствовать немножечко у Бери… Оставить себе частичку её дара, так сказать, в качестве платы за моральный ущерб. Судя по тому, что уже успела узнать о беглой ведьме, той Сила без надобности.

Но вернёмся к нашим баранам, а вернее, к одному — Габриэлю. Проучить его я была просто обязана! Чтобы в следующий раз дважды подумал, прежде чем колдовать против меня.

Поначалу хотела взять пример с милейшей Лучии и хорошенько его проклясть, чтобы потом всю жизнь помнил. Но в последний момент передумала. Решила не повторяться и изобрести что‑нибудь своё, особенное. Другими словами, быть оригинальной. И, по возможности, беспощадной.

Нет, насылать на него болезни и уж тем более угрожать жизни ведьмака я не собиралась. Боже упаси! Но потрепать ему нервы — это мы с превеликой радостью.

Повторно перечитав заклинание, забежала на минутку на кухню, а уже оттуда махнула в ритуальную. У меня в запасе оставалось меньше часа, чтобы успеть наложить заклинание и вернуть книгу в кабинет.

Для воплощения задумки нужны были воск, благовония, которые стащила из кухонной кладовки, и несколько капель крови. К кровопусканию в магических целях я как‑то незаметно привыкла, поэтому в душе не шевельнулось ни страха, ни уж тем более сомнений.

Перво — наперво плотно задёрнула шторы. Опустившись на колени перед алтарём, зажгла свечку и накапала в маленькую фарфоровую пиалу немного воска, спешно смешав его, пока не застыл, с эфирными маслами мирры и сандала. По комнате сразу же распространился тёплый, терпковато — мускусный аромат, а от жертвенника к потолку поплыли завитки дыма.

Теперь наступал черёд кинжала, который я осторожно извлекла из шкатулки. Раскрыв футляр, взяла ритуальное оружие в руку. Стараясь всё делать по инструкции, то бишь по гримуару, острым кончиком лезвия начертила на ладони что‑то вроде щита. Поморщившись от неприятных ощущений, стала нараспев произносить слова заклинания, направленное на то, чтобы отразить от меня любые чары одного нехорошего ведьмака.

Капли крови обволакивали воск и тот, будто обласканный жарким пламенем, снова стал вязким и пластичным. На моих глазах приобрёл форму маленького щита, правда, без шипастых роз и замысловатых узоров. Если верить книге, этот своеобразный амулет мне следовало всегда иметь при себе. Тогда можно будет не беспокоиться о зеленоглазом поганце.

К тому времени, как у Сандро закончился урок, я успела прибрать за собой и проветрить ритуальную. Вернула благовония в кладовку, а книгу — в кабинет. Кусочек воска, хранивший в себе мою кровь и Силу, теперь лежал в кармане шорт. Ночью же я буду класть его под подушку, и тогда всё у меня будет хорошо. По идее.

Выйдя из кабинета главколдуна, столкнулась в холле со Стефано. Мужчина как раз собирался уходить, но увидев меня, передумал.

— Buonasera signorina!* — поздоровался во второй раз и ослепил белозубой улыбкой. Споро перейдя на английский, принялся заливаться соловьём, сыпля один за другим комплименты: — Как поживает самая прекрасная девушка Рима? Не скучаешь здесь одна? Как ни приду, всё время сидишь у себя в спальне, как в заточении. Такой красавице, как ты, Ланочка, нужны весёлые прогулки, новые впечатления и море положительных эмоций.

* (Добрый вечер, синьорина!)

«Скажи это Габриэлю», — хмуро подумала про себя.

А вслух призналась:

— Да, порой здесь бывает очень тоскливо.

— И долго ещё планируешь оставаться у Салвиати? Ты же прилетела к Вери, а её всё нет, — продолжал проявлять ненужное любопытство итальянец.

— Дождусь её, а потому сразу домой.

Стефано открыл было рот, собираясь задать очередной вопрос, но я оказалась быстрее.

— Как прошёл урок? Нормально позанимались?

От нечего делать решила проводить репетитора до ворот. Как ни странно, но после сеанса магиотерапии настроение начало стремительно подниматься вверх, и сейчас я была не прочь поболтать с приветливым ухажёром.

Правда, очень скоро пожалела об этом решении. Пока Стефано живописал мне сильные и слабые стороны своего ученика, попутно упрекая того в чрезмерной лени, я двигалась всё медленнее. Ноги к воротам идти ни в какую не хотели.

Как загипнотизированная смотрела на чёрную «ауди», припаркованную у обочины, и пыталась прочесть эмоции сидящего в ней ведьмака. Правда, издалека его рассмотреть толком не получилось.

Интересно, почему не въезжает? Заклятие уже сработало и в чём именно проявится его действие? Как скоро я смогу полюбоваться на плоды своей фантазии? А главное, когда о моих экспериментах узнает Габриэль?

Ответы на все эти вопросы отыскались довольно быстро.

— Привет, Габриэль, — из уважения к даме, не догадываясь об имеющемся у меня волшебном колечке, Стефано продолжал говорить по — английски.

— Привет, — выйдя из машины, буркнул мрачный, как средневековая чума, Салвиати и сверкнул в мою сторону своим хамелеонским взглядом.

«Опять глазищи чёрные, — отметила я про себя. — Совсем в последнее время не бережёт нервы».

Ворота были открыты, но Габриэль почему‑то не спешил к нам подходить, стоял столбом по другую сторону кирпичной ограды. А Стефано, решив, что достаточно уделил внимания брату своего ученика, снова переключился на мою персону.

— Не хочу быть навязчивым, но, помнится, Ланочка, вы обещали со мной поужинать. Могу я рискнуть и понадеяться также на романтическую прогулку?

Мельком глянув на серого, словно асфальтная глыба, ведьмака, демонстративно от него отвернулась и кокетливо улыбнулась своему визави.

— А я уже думала, никогда не спросишь. Я абсолютно свободна и полностью в твоём распоряжении.

Черноглазый просиял, явно окрылённый моей последней фразой. А вот зеленоглазый из пепельного стал каким‑то мертвецки белым. Ринулся было к нам, но, сделав пару шагов, замер как вкопанный, будто наткнулся на невидимую преграду.

Я машинально сунула руку в карман, пальцы нащупали тёплый кусочек воска.

— Отлично! — Стефано снова блистал улыбкой. Решив брать быка за рога, не стал откладывать приглашение на потом, а громко предложил: — Как насчёт завтра?

Пока Габриэль переваривал его вопрос, я уже отвечала:

— Заезжай за мной в семь, — томный взмах ресниц и очередная кокетливая улыбка. — Я буду ждать.

— А я — считать минуты, — заверил меня местный казанова и традиционно попрощался двумя дружескими поцелуями. Правда, на сей раз, окончательно обнаглев, целовал нарочито медленно. И, кажется, оба раза метил в губы. К счастью, не попал.

Или к несчастью. Лишний повод позлить Габриэля.

Конечно, было рискованно давать ловеласу ложные надежды, флиртуя с ним и соглашаясь на свидание. Но выражение лица ведьмака стоило этой жертвы!

Мы ещё немного поболтали, я посмеялась над шутками итальянца, старательно делая вид, что в восторге от его юмора. После чего Стефано вспомнил о застывшем поблизости истукане.

Теперь уже Салвиати багровел. Ещё немного, и у него, как в старой русской пословице, полымя повалит из ноздрей, а дым из ушей.

— Габриэль, ты чего там стоишь такой задумчивый?

— И правда, Габриэль, почему не заходишь? — с самым невинным видом поинтересовалась я.

На скулах ведьмака обозначились желваки.

— Стефано, у тебя сегодня больше нет уроков? — выцедил он из себя.

— Есть! И я уже, кажется, опаздываю. До завтра, красавица, — попрощался со мной ухажёр, не забыв обдать на прощание жарким взглядом.

Решила про себя, что впредь в дни, когда он сюда приезжает, не буду надевать шорты. Лучше юбки. Макси, длиной до пят.

Помахав отъезжающему учителю, собралась было вернуться в дом, когда за спиной раздался голос, в котором теперь отчётливо звучали металлические нотки. От напускного спокойствия ведьмака не осталось и следа.

— Лана! Подойди, пожалуйста.

Упс, судя по интонации, до кондиции сегодня дошла не только я.

Решив, что такое удовольствие, как месть, стоит растягивать и смаковать как можно дольше, развернулась и прогулочным шагом направилась к воротам. Выйти за которые я не могла. А ведьмак, благодаря моим стараниям, теперь не мог в них войти.

Вот оно, наглядное действие закона бумеранга.

Чем ближе приближалась к Габриэлю, тем медленнее становился мой шаг. Всё‑таки видок у него был грозный. И этот чёрный — пречёрный взгляд. Прямо как персонаж из какой‑нибудь страшной сказки.

— Ну! Вот она я. Что надо? — Подходить к нему вплотную поостереглась. Мне, не привыкшей к магии, невидимая стена, разделявшая нас, казалась сомнительной преградой.

— Ты что. Опять. Натворила? — чеканя каждое слово, прошипел этот гад. — Почему я не могу войти?!

Сунув руки в карманы шорт, равнодушно передёрнула плечами и с усмешкой произнесла:

— Может, тебе надо особое приглашение. Как вампирам. Но я тебя не приглашу.

— Немного подумав, мстительно предположила: — Или же всё дело в магии.

— Я уже и сам догадался, что в магии. Лана! Я ведь запретил тебе колдовать!!!

— вконец разошёлся Салвиати. Если бы можно было, взглядом превратил бы меня в маленькую кучку пепла.

— Знаешь, где я видела твои запреты? Там же, где и тебя! Мне повторить? Думала, утром всё понятно объяснила.

— Значит, так ты мне мстишь? Выгоняя из собственного дома? — Едва не рыча, Габриэль дёрнулся было в мою сторону, но снова впечатался в незримое препятствие.

А я, поддавшись слабости, трусливо отступила.

— Ничего подобного! — постаралась придать себе храбрый вид, выпрямилась и скрестила на груди руки. — Я тебя ниоткуда не выгоняла. Перестань использовать против меня магию, тогда и мои чары развеются.

— Чтобы ты сразу сбежала! — а вот теперь уже точно рычит. — Надо было тебя связать и приковать к батарее!!!

Во — о — от. Что я говорила? Недоделанный садист.

— На нет, как известно, и суда нет. Хочется тебе топтаться здесь, пожалуйста! Стой себе на здоровье хоть всю ночь. И, между прочим, я не собачка, которую можно привязывать и запирать в будке, когда тебе только вздумается! — выпалила, гордо вскинув голову. А потом посетовала: — И почему мне досталась бракованная половинка?

Салвиати поменялся в лице. Не ожидал, наверное, что я всё узнаю от Фьоры. Тоже мне, любитель секретов!

Лана, давай поговорим спокойно, — заметив, что пугаться я не намерена, так же, как и выполнять его условия, попробовал поменять кнут на пряник.

Но я уже шла к дому и продолжать бессмысленный разговор не собиралась. Только, обернувшись, сказала:

— Хватит! Я твоим «поговорим» сыта по горло. Чао, Габриэль. Увидимся, когда соизволишь снять заклятие.

— Лана, как только я до тебя доберусь… — теперь в ход пошли угрозы.

— А ты сначала доберись! — крикнула ему и на всякий случай ускорила шаг, мечтая как можно скорее оказаться в доме.

А то ведь сдержит обещание и таки доберётся.

Спала я в ту ночь очень плохо. Тревожно вертелась с боку на бок, то и дело запуская руку под подушку, желая удостовериться, на месте ли мой самодельный отражатель магии. Так назвала этот маленький кусочек воска.

Когда удавалось забыться, сознание тут же начинали заполнять бредовые сновиденья. В которых я то металась у ворот, ежеминутно проверяя, развеял ли Габриэль своё чёртово заклинание, то обозлённый ведьмак крался за мной по окутанному тьмой дому. Я слышала, как под его тяжёлой поступью надрывно скрипели и прогибались деревянные половицы. Звук раздавался то совсем близко, то снова издалека.

Габриэль всё пытался меня поймать, а я всё убегала. Пока не оказалась в незнакомом парке, на своей собственной свадьбе. Но вместо белого подвенечного платья, что выбирала для самого счастливого дня в своей жизни, на мне опять был алый наряд Вероники. Я медленно шла к алтарю, тщетно пытаясь разглядеть своего суженого. Он стоял ко мне вполоборота, но сколько ни старалась рассмотреть его лица, черты оставались размыты. Разум твердил, что лучше бы это был Димка. А сердце, глупое, нашёптывало о другом.

Впереди меня бесшумно плыла Фьора, безжалостно выдёргивая из пышных бутонов роз бархатистые лепестки и бросая их мне под ноги. Вот я почти приблизилась к жениху. Ещё один шаг, и вкладываю ладонь в его протянутую руку. Терзаемая противоречивыми чувствами, поднимаю глаза и ощущаю, как от страха леденеют ступни. Цепкие пальцы будущего мужа больно сдавливают мне руку.

— Ты моя!.. — это было последнее, что я услышала, прежде чем проснуться.

— Чёрт! — сев на кровати, сделала глубокий вдох. — Стефано в роли супруга — это уже слишком!

В памяти тут же воскрес образ учителя. Улыбчивый, излучающий оптимизм Стефано мало чем походил на мужчину из моего кошмара: страшного, безумного, с жутким взглядом. Почти как у Габриэля, когда он из‑за меня начинал беситься.

Не удивительно, что настроение после таких видений приблизилось к нулевой отметке.

— Поздравляю, Руся! Сегодня бы ты могла выйти замуж! Но не выйдешь. Се ля ви, — буркнула себе под нос и, свесив ноги с кровати, почапала возвращать себе душевное равновесие под бодрящим душем.

В общем, воскресное утро ничем хорошим пока не радовало.

Собравшись, решила пойти позавтракать. Вчера из‑за стычки с Габриэлем мне кусок в горло не лез, и теперь желудок сводило голодной судорогой. Весь вечер, так же, как и во сне, я бегала к воротам, проверяя, действует ли ещё коварное заклятие. Действовало. Похоже, ведьмак не спешил распахивать клетку. С одной стороны, это было плохо. С другой — так мы с Габриком сможем сохранять дистанцию и не сможем поубивать друг друга. А там не сегодня — завтра, возможно, вернутся Салвиати, и жизнь наладится. Я наконец‑то смогу отправиться домой.

Проходя мимо комнаты ведьмака, не удержалась и осторожно в неё заглянула. Хотела удостовериться, что домой зеленоглазый гад вчера так и не попал. Постель, к моему облегчению, была застлана, и признаков появления хозяина нигде не наблюдалось. Только на письменном столе — должно быть, оставленная Сандро — тосковала вчерашняя посылка.

Не сумев побороть любопытство, сделала несколько шагов по направлению к тёмной коробке. Протянула руки, собираясь взять её, и… вздрогнула, услышав, как за спиной громко захлопнулась створка. Резко обернувшись, замерла, чувствуя, как по телу рассыпаются мурашки.

Честно скажу, я была готова к чему угодно. Но уж точно не к тому, чтобы оказаться в запертой комнате с полуобнаженным ведьмаком, на котором, помимо наспех обмотанного вокруг бёдер полотенца, не было никакой одежды. Зато имелись в изобилии капельки воды, шустро скользящие по загорелому торсу, рельефным рукам, злосчастной татуировке. Похоже, моё появление выдернуло Салвиати прямо из‑под душа.

— Шпионишь? — загородили мне единственный путь к бегству.

— А? — взгляд никак не хотел фокусироваться на мрачной физиономии ведьмака.

А всему виной эти дурацкие капли! Да, точно они. Отвлекли и даже заставили позабыть, зачем вообще сюда явилась.

— Неужели снял заклинание? — Придя в себя, стала бочком продвигаться к выходу, стараясь осторожно обойти ведьмака — так, чтобы ни в коем случае нечаянно к нему не прикоснуться, — и добраться до двери.

Но негодяй тут же раскусил мой манёвр. Отступил на пару шагов и, прислонившись спиной к запертой створке, скрестил на груди руки, снова заставив отвлечься на созерцание всех этих бицепсов и трицепсов.

По сравнению с высоким и широкоплечим Салвиати Димка теперь казался мне дохляком…

Так, стоп! О чём вообще думаю?! Нужно как можно скорее отсюда убираться! А я тут слюни пускаю.

Да мне вообще смотреть на него должно быть противно! Теоретически. А вот практически…

Может, у меня какое‑то психическое расстройство?

Я было шагнула вперёд, но ведьмак покачал головой и выдвинул ультиматум:

— Не выйдешь, пока не поговорим. Лана, что за заклинание ты использовала?

— Я первая задала вопрос. На который ты, между прочим, так и не ответил. — Поняв, что выбраться из ведьмовской опочивальни мне пока не светит, переместилась в другой конец комнаты. Чем больше разделяющее нас расстояние, тем лучше.

И безопасней. Для меня.

— Ты вынудила меня его снять. — Серо — зелёные глаза цепко следили за каждым моим движением. — Из‑за тебя мне пришлось всю ночь кататься по городу.

— Мог бы переночевать в гостинице, — равнодушно хмыкнула я. — С какой- нибудь незадачливой туристкой. Благо удачный опыт в таких делах уже имеется. Тебе ведь только и нужно, что щёлкнуть пальцами, чтобы девушка безвольной игрушкой упала в твои объятия. Или попросил бы о помощи друзей. Вы с Дарио, как я заметила, в этом неплохо спелись.

По мере того как говорила и без того мрачное лицо ведьмака становилось ещё мрачнее.

— Если Фьора рассказала тебе о ланиме, то должна была сказать и о том, что в тот вечер я был не в себе.

— И все последовавшие за ним дни и ночи, похоже, тоже. Не мог признаться во всём сразу?!

— Боялся сделать тебе больно.

Всё‑таки надо было брать пример с Лучии и хорошенько его проклясть. Может, тогда бы хоть что‑то понял.

— А теперь мне, значит, совсем не больно! — горько воскликнула я. — Лучше бы сразу тебя возненавидела. А не сейчас, когда… — запнулась, к счастью, вовремя осознав, о чём только что чуть не проболталась. О том, в чём я и самой себе боялась признаться. Не то что рассказать Габриэлю.

Ведьмак оторвался от двери и, не сводя с меня своего гипнотического колдовского взгляда, медленно обошёл кровать и оказался со мною рядом. Слишком близко.

— Меня тоже тянет к тебе. Ты даже не представляешь как сильно. Умом понимаю, что надо бы сейчас извиниться. Решить, как мы будем сосуществовать и дальше в одном пространстве. Постараться, в конце концов, с тобой помириться. А вместо этого мысли только о том, как сильно я хочу тебя поцеловать. Когда смотрю на твои губы…

И таки посмотрел. Взгляд, скользнувший по лицу, обжёг не хуже калёного железа. Щёки сразу запылали. Отступив на шаг, замерла. Меня припёрли к стенке, в буквальном смысле этого слова. Отступать больше было некуда. А оттолкнуть ведьмака и убежать я почему‑то не могла. Тело будто сковали колдовские чары.

— Лана, прости меня. И за ту ночь, и за недомолвки. Если бы мы познакомились при других обстоятельствах, в другое время, я бы тебя ни за что не отпустил. Понадобилось бы, украл бы даже у твоего жениха.

— С этим за тебя неплохо справилась Фьора, — усмехнулась я, старательно отводя глаза в сторону.

Лучше не встречаться с ним взглядом. А то чёрт его знает, что мне в голову взбредёт. Уже давно поняла, что моё тело и разум не всегда дружат между собой. И то, чего жаждет одно, кажется кощунственным другому.

— При чём здесь гиана? — на лице ведьмака промелькнуло удивление. — Я думал, он тебя бросил.

— Бросил. С подачи Фьоры. А ты что, правда не знал?

— Дай мне минуту. — С этими словами Салвиати подошёл к шкафу и, выдернув из него первую попавшуюся серую футболку и шорты, направился в душевую. — Только никуда не убегай. Нужно решить, что делать с Фьорой. Иначе она не угомонится.

Именно это я и собиралась сделать — сбежать. Но возможность насолить вредоносному духу не могла не заинтересовать. Поэтому решила задержаться и послушать, что же интересного мне здесь предложат. Потому что сама я не представляла, как приструнить и проучить бестелесную нахалку.

Габриэль вернулся спустя пару минут. Хвала небесам, теперь сухой и в одежде. Только волосы оставил как есть, не стал заморачиваться с феном. Видимо, не хотел заставлять леди ждать. Либо боялся, что сбегу, и тогда придётся ему отлавливать эту леди по всему дому.

— Так вот. Фьора, — я выжидательно посмотрела на ведьмака.

— С чего ты решила, что она имеет какое‑то отношение к твоему разрыву с этим… Димой, кажется? — на последней фразе зеленоглазый скривился, будто его только что заставили прожевать лист полыни.

Точно такое же выражение лица было вчера у Димки, когда он обвинял меня в ненастоящих романтических отношениях с сыном ненастоящего начальника.

Сейчас всё объясню, — с готовностью пообещала я и в подробностях пересказала наш с Орловым разговор, не забыв дважды повторить, как раскаивается и скучает по мне бывший жених и, разумеется, опустив тот факт, что гад предложил мне просто жить с ним в гражданском браке.

Кажется, я уже начинала получать удовольствие от того, что доводила Салвиати. А судя по кислой физиономии ведьмака и черноте, стремительно заполнявшей светлые радужки глаз, Димкины попытки вернуть меня ему не нравились.

— Ясно, — когда закончила, протянул Габриэль и, снова поморщившись, выдавил: — Что, прямо так и называл меня итальяшкой?

Я кивнула, тщетно стараясь скрыть злорадную улыбку, и в комнате повисло молчание.

— Фьору нужно наказать. Или хотя бы как‑то проучить, — устав ждать, проявила инициативу. Сам итальяшка продолжать разговор почему‑то не спешил. Сидел весь такой из себя задумчивый, подавшись вперёд, и угрюмо сверлил взглядом ведущие на балкон двери. — Есть какие‑нибудь способы воздействия на духов? Желательно очень болезненные. Я ведь в этом полный профан, поэтому полагаюсь на твой ведьмовской опыт.

Выплыв из размышлений, Габриэль поднял на меня глаза.

— Существуют, конечно, особые ритуалы. Но даже в этом случае причинить ей реальный вред будет сложно. Да я и не хочу. Фьора как член семьи, мы выросли под её опекой. Она что‑то вроде ангела — хранителя нашего рода. Моя бабушка, Аделаида, очень её любила.

— А вот теперь ты её защищаешь, — нахмурилась я. — И это не ангел. Это скорее демон — разрушитель!

Скользнув взглядом по моему лицу, ведьмак вдруг чему‑то задумчиво улыбнулся.

— Ты такая забавная, когда злишься.

— Если нечего сказать, то я пошла. — Чувствуя, как от пристального внимания снова розовеют щёки, двинулась было к выходу, но брошенная вслед фраза заставила меня остановиться.

— Гиану можно наказать, перестав замечать её.

— То есть? — Я обернулась.

— Духи исчезают, когда о них забывают, — пояснил Салвиати. — Когда умирают те, кто поддерживает в них жизнь. Если ты и я начнём её игнорировать, делать вид, что Фьоры для нас не существует, она ослабнет. Ничего страшного с ней не произойдёт, но понервничать заставит. Тем более сейчас, когда дома нет родителей. Сандро и Катарина будут единственными, с кем она сможет общаться.

Конечно, игнорировать такую, как Фьора, сложно. Но чего ни сделаешь в воспитательных целях.

— Значит, с этого момента Фьора для меня больше не существует, — произнесла намеренно громко, чтобы, если негодяйка подслушивает, знала, что её ждёт суровая кара.

Снова попыталась уйти — как говорится, не прощаясь, по — английски, — но Габриэлю снова удалось меня задержать.

— Кстати, это тебе. — Поднявшись, взял со стола коробку и, воспользовавшись моим замешательством, сунул её мне в руки.

— Что это?

— Открой.

— Если решил задобрить меня подарками, то ничего не выйдет. Оставь себе. — Попробовала вернуть неуместный презент обратно, но зеленоглазый отказался его забрать.

— Это не подарок, а скорее жизненная необходимость.

— Наручники, что ли? — подозрительно сощурилась я. — Или кляп с верёвкой? Губы ведьмака тронула едва заметная улыбка.

Дальше артачиться я не стала, любопытство (чтоб его!), как всегда, пересилило. Воспользовавшись услужливо предложенными мне ножницами, разрезала скотч и извлекла на свет божий… книгу в тёмной обложке с немного потрёпанными краями и корешком.

— Решил занять мой досуг чтением?

— Ты ведь хотела учиться магии — вот и учись, — ещё больше удивил меня Салвиати. — В книге Вери много опасных заклинаний, которые могут причинить вред и тебе, и окружающим. А здесь только основы магии, с которых и стоит начать.

— Мой собственный гримуар? — теперь тёмно — коричневая обложка без каких- либо надписей и узоров уже не казалась мне такой невзрачной.

— Весь до последней страницы, — ещё одна мимолётная улыбка и совет: — Обрати внимание на первый раздел, где про контроль и медитацию. А то скоро соседи начнут спрашивать, почему наш дом постоянно поливает дождём. Не совсем привычная для лета погода.

— И ничего не постоянно, — трепетно перебирая шуршащие странички, пробормотала я. — Сегодня вроде бы ясно.

Надолго ли? — усмехнулся ведьмак.

Но мне сейчас было не до его острот и усмешек. Всё моё внимание принадлежало книге. Конечно, ей было далеко до гримуара Вероники. В ней не имелось написанных витиеватым почерком заклинаний и готичных, немного поблеклых от времени рисунков. Зато все тексты были на старом добром английском, который я могла понимать и без всяких заклятий.

— И где только её откопал? — провела рукой по шероховатой, чуть пожелтевшей странице.

— Заказал в интернете, — просто ответил Салвиати. Заметив удивление на моём лице, с иронией добавил: — А ты думала, нам совы из Магляндии волшебные палочки и гримуары приносят?

— Так уж и быть, книжку возьму, — захлопнув томик, не стала реагировать я на подколку. И с самым серьёзным видом тут же предупредила: — Но это не значит, что ты прощён и между нами дружба. Ты живёшь своей жизнью, я — своей. И надо постараться, чтобы мы поменьше пересекались. Я вот сейчас иду на кухню и, надеюсь, что ты не потащишься за мной, а дашь мне время спокойно позавтракать.

— Как пожелает синьорина, — решил построить из себя пай — мальчика Габриэль.

— И не вздумай больше использовать против меня магию! Вечером у меня свидание и…

— А как же Дима? — совсем некстати напомнил он мне о бывшем.

— Насчёт Димы я ещё не решила, — бросила, отведя взгляд, и в который раз попробовала сбежать.

Но ледяные нотки в голосе ведьмака заставили меня остановиться.

— Лана, то, что я снял заклинание, не означает, что ты можешь выезжать в город когда тебе заблагорассудится. Тем более со Стефано! — Заметив, что я собираюсь возразить, продолжил быстро: — Он обыкновенный человек и, если что, не сможет тебя защитить. Забыла уже, как на тебя напал демон?

— Я что‑нибудь придумаю, — буркнула недовольно. Конечно, в его словах была доля правды. Но чувство, что я здесь будто пленница, давило на нервы. Хотелось вырваться из этого дома хотя бы на пару часов. Со Стефано или с кем- нибудь другим. Главное, чтобы не с Габриэлем. — Найду какое‑нибудь заклинание, которое будет меня защищать.

— Лана, я не прошу тебя остаться. Я говорю, что ты ни — ку — да не поедешь, — решил всё за меня Салвиати.

А вот сейчас я его точно прокляну. От всего сердца!

Мне снова пришлось поменять траекторию движения и вернуться к гадкому ведьмаку. Немалых усилий стоило сдержаться, взять себя в руки и попытаться найти компромисс.

— Уверена, ты знаешь кучу охранных заклинаний, которые смогут меня защитить. Или дай мне какой‑нибудь амулет, если так за меня переживаешь. Да что угодно! — Вымученно улыбнулась и постаралась, чтобы голос звучал как можно мягче: — А я за это обещаю больше на тебя не злиться. И даже, возможно, со временем смогу понять и простить.

— С этого и стоило начинать, — вселил было в меня надежду ведьмак и тут же безжалостно её растоптал. — Но теперь поздно. С террористками я переговоров не веду. — Склонившись ко мне, мерзавец нагло продолжил: — Сегодня утром был единственный раз, когда я пошёл у тебя на поводу и снял заклятие. Которое наложил, между прочим, для твоей же безопасности.

Тучи, вдруг закрывшие небо, прорезала яркая вспышка, и дождь с отчаяньем забился в окна.

— Иди, — теперь уже он толкал меня к выходу, — завтракай, читай, медитируй. Хочется хоть иногда видеть солнце.

— Ненавижу, — задыхаясь от возмущения, только и смогла выдавить из себя.

— Я в курсе, — ответил безэмоционально. — Надеюсь, когда‑нибудь ты поймёшь, что я просто о тебе беспокоюсь. И, кстати, — успешно выпихнув меня в коридор, закончил ровно: — у тебя и так получилось заставить меня ревновать. Десять баллов! Не обязательно для этого ещё и прыгать к нему в койку.

— Но я не… — договорить так и не успела. За мной просто захлопнули дверь.

Утром Апьфео проснулся в прекрасном расположении духа, что уже само по себе было необычно. Стрэг уже давно позабыл, что это такое — испытывать сильные эмоции и чувства. Разве что в сердце порой, как на тлеющих углях, вновь разгоралось пламя ненависти и разум отравляла жажда отмщения. Даже спустя столько лет Альфео не смог простить младшему брату, что тот занял его место. Проживал жизнь, которая по праву принадлежала ему.

Большую часть времени ведьмак пребывал в мрачной задумчивости. Неделями мог не покидать фамильный особняк Салвиати, и в такие периоды его круг общения сводился только к демонам из потустороннего мира да бессловесным марионеткам, балансировавшим между жизнью и смертью. Их стрэг использовал в качестве расходного материала, платы демонам за услуги и Силу.

Но сегодня Альфео снова хотелось жить! И радоваться. Предвкушать свою первую над Джулиано победу. Непросто Хранителю будет оправиться от такого удара: Сила его любимицы, его Вероники, перейдёт на сторону Тьмы. Духи проклянут дорогую племянницу за то, что так опрометчиво отказалась от своего наследства и не уберегла его. Как когда‑то безжалостно прокляли Альфео, когда он посмел отвернуться от некоторых членов демоновой семейки.

Хотя нет, Веронике придётся намного хуже. У Альфео после изгнания хотя бы остались его способности, его демоны. У неё же не останется ничего.

Приятным бонусом будет разбить сердце наследнику клана. Пусть пока Габриэль и не осознал, что уже любит эту девчонку, — свою драгоценную половинку, предназначенную ему судьбой. Но потеряв её, сразу всё поймёт.

Хотя тогда уже думать о любви и мечтать о счастье будет поздно. Девушка принесёт себя в жертву, станет идеальным орудием мести.

Миновала всего неделя с тех пор, как Альфео подвернулся шанс подпортить жизнь младшему брату, но стрэгу казалось, что с момента появления иностранки прошла целая вечность ожидания.

Всё это время Иерея терпеливо наблюдала, следила за девчонкой, выжидая удобного момента, чтобы нанести удар. Но новоиспечённая ведьма всё время находилась под чьей‑нибудь опекой, оставалась недосягаемой для демона. Сегодня же вечером всё свершится. Девушка добровольно (или почти добровольно) посвятит себя миру Тьмы, подарит Силу Альфео. А потом, послушная Иерее, станет жертвой кровавого обряда.

И идеальный мир Джулиано наконец‑то даст трещину.

Руслана

Наспех позавтракав, помчалась наверх, не став дожидаться, когда на кухню явится Салвиати. На обратном пути, к счастью, пронесло. Габриэль мне так и не попался. Иначе только начавший стихать дождь превратился бы в настоящий ливень.

Оказавшись в комнате, на ходу скинула шлёпки и плюхнулась на кровать. Перевернувшись на живот, снова полюбовалась своим подарком, стараясь не зацикливаться на том, от кого же он мне достался, и раскрыла книгу на первой странице. Сгорая от нетерпения и предвкушения, приступила к чтению.

Не то чтобы я так торопилась, желая угодить ведьмаку. С ним всё равно никакие самоконтроль и медитация не помогут. Но раз уж мне в руки попал настоящий учебник магии, за которым не надо лезть в чужой кабинет, а потом торопливо листать страницы, боясь быть пойманным с поличным, то грех не воспользоваться выпавшей возможностью и не почитать.

С удовольствием проштудирую гримуар от корки до корки. Вдруг удастся отыскать что‑нибудь против демонов. Какое‑нибудь антидемоническое заклинание либо инструкцию по созданию волшебного оберега. Тогда Салвиати придётся меня отпустить. Чтобы он там себе ни думал и сколько бы мне ни запрещал, вечернему рандеву быть и точка!

Не скажу, что я горела желанием пообщаться со Стефано, но после сегодняшнего оскорбления — ещё одного шрама на моём бедном сердечке — увидеться с черноглазым я была просто обязана. Теперь это стало делом принципа!

И вообще, причём здесь постель? За кого он меня принимает?! Или думает, раз он девушек, даже толком не успев познакомиться, сразу тащит в койку, то и другие так поступают?

Хотя… Это же итальянцы. Чёрт их разберёт.

Так, за изучением рецептов снадобий и чтением простейших заклинаний, незаметно прошли несколько часов и наступило время обеда. Дарио, без предупреждения явившийся за новой «дозой», застал свою супругу в подавленном состоянии.

Приходилось признать, с такой книгой против демонов я не повоюю. И если и смогу себя от чего‑нибудь защитить, так только от сглаза либо мелких неудач. Нападение сверхъестественного существа, к сожалению, к таковым не относилось.

Ведьмак постучался как раз в тот момент, когда я заканчивала медитировать над последней страницей.

— Наглым очкарикам вход запрещён! А остальным можно.

— Жёстко ты с ним. — В проёме приоткрывшейся двери показалась голова муженька, а потом и всё его туловище. — Что читаем? — удивил вдруг приветливой улыбкой.

— Самоучитель по магии, — постаралась изобразить такую же в ответ.

В конце концов, чего мне с ним грызться? В некоторой степени Дарио тоже жертва. Единственная вина этого дурачка, что повёлся на уговоры друга, а потом ещё и непонятно с какого перепугу его покрывал. Думаю, Амидеи за свои ошибки уже поплатился — потерял невесту и теперь насильно связан со мной.

Замечательной в общем‑то девушкой, но явно не его судьбой. А так — всего лишь ещё одной случайной жертвой.

— И как успехи? — Ведьмак прошёлся по комнате, зачем‑то внимательно осмотрелся. Дождавшись от меня приглашающего жеста, присел на край кровати.

— Да пока никак. Просто читаю, — помассировав затёкшую шею, отозвалась я.

— К практике ещё не приступала. Да и не знаю, стоит ли.

— Это почему?

— Вероника вот — вот вернётся. А когда я останусь без Силы, мне эта книжка будет без надобности. Разве что только как сувенир, напоминание о пережитом кошмаре.

Уголки губ парня опустились вниз, и лицо его сразу же приобрело грустное выражение.

— Можешь, Лана, спокойно учиться дальше. Веронике удалось улизнуть из‑под носа родителей. Они только что звонили Габриэлю. Похоже, Вери навсегда решила порвать с прошлой жизнью, и неизвестно, когда вернётся. Да и вернётся ли вообще…

Ещё одна убийтсвенная новость. А я ведь в мечтах уже сидела на чемоданах.

— Э не — е-ет, мы так не договаривались. Что значит — неизвестно? — занервничала я. — Мне обещали развод и свободу. И не неизвестно когда, а в самом ближайшем будущем!

— Просто передаю тебе то, что узнал от Габриэля, — подавленно отозвался ведьмак, опустив голову.

Продолжать возмущаться, глядя на этого страдающего влюблённого, было сложно. Я придвинулась поближе к муженьку и, тяжело вздохнув, печально проронила:

— Извини. Тебе ведь тоже досталось. Не я одна здесь жертва.

Ведьмак в ответ вяло кивнул и продолжил рассматривать что‑то на паркете.

— Дарио, — попыталась привлечь его внимание, — почему сразу не рассказал, что невиновен?

— Хотел дать Габриэлю возможность объясниться, — тихо сказал парень. — Да и к тому же я тоже перед тобой виноват. Околдовывал‑то тебя я, а не Салвиати.

— И часто вы друг другу так помогаете? — грустная усмешка.

— Если скажу, что никогда, — ты ведь всё равно не поверишь? — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал ведьмак.

Я неопределённо пожала плечами.

А Дарио, видимо, посчитав, что уже высказанных извинений мне будет недостаточно, продолжил каяться:

— Несколько лет назад мы с Габри поспорили. Причиной спора стала одна девушка, — задумчиво глядя перед собой, рассказывал Амидеи. — Я тогда ещё понятия не имел о существовании каких‑то там половинок, а Вери воспринимал только как младшую сестру друга.

В отличие от меня, влюблённого по уши дурака, Салвиати моя избранница не нравилась. Анна была старше меня на несколько лет, из семьи ведьмаков не с самым благовидным прошлым. Габриэль был уверен, что если бы не положение моей семьи, Анна на меня, ещё совсем мальчишку, даже б и не взглянула. Но я ничего не хотел слышать и продолжал с ней встречаться. Бегал за ней как последний идиот и верил, что она тоже любила. А в итоге выяснилось, что мною просто успешно пользовались в течение нескольких месяцев. Габриэль на это и поспорил, а потом доказал свою правоту, заклятием раскрыв её настоящие чувства. — На лице ведьмака отразилась гримаса недовольства. — Хоть я и был против использования магии в отношениях. Да и сейчас тоже.

— Зато твой друг, чуть что — сразу к Силе, — проворчала я. — А без неё решать проблемы не умеет.

— Из‑за спора я и задолжал Габриэлю услугу, — не обращая внимания на моё бормотание, рассказывал благоверный. — С тех пор прошло почти восемь лет. Думал, он уже забыл про ту давнюю историю, но в ночь в клубе Габриэль вдруг напомнил мне о долге и захотел воспользоваться моей Силой. — Теперь уже кривилась я и с упрёком поглядывала на Амидеи. — Пойми, Лана, я знаю его всю свою жизнь. Мне и в голову не могло прийти, что всё так закончится. Я тогда первым уехал из клуба, потому что едва не валился с ног. Подчинять людей своей воле не так уж и просто, на это уходит много Силы…

Ты осталась с Габри и Лукой. Думал, посидишь с ними за столиком, вы с Салвиати пофлиртуете. Если всё пойдёт хорошо, он попросит твой номер…

— А в итоге всё закончилось не за столиком. И не совсем хорошо, — перебила я раскаявшегося супруга. Вот только что мне теперь с его раскаянья? — Мне кажется, если бы Габриэль просто хотел пофлиртовать с девушкой, не просил бы применять к ней магию!

— Габри — он… — ведьмак замялся, пытаясь подыскать слова, способные воскресить из пепла репутацию друга. — Как бы тебе это объяснить… Скажем, он не привык получать отказы. Он их ненавидит. А без заклинания был риск, что ты его пошлёшь.

— Значит, он и тогда подстраховался… Вот гад! — в сердцах воскликнула я. — Гад и перестраховщик! — Заметив недоумение на лице фальшивого муженька, буркнула: — Не бери в голову. Это я так, о наболевшем.

— Ну а потом выяснилось, что увлёкся он тобой из‑за чар гианы, — снова попытался добавить каплю мёда в огромную бочку с дёгтем Дарио.

— И ты туда же. Ну хватит его оправдывать! Всё у вас Фьора да Фьора! — И где там раздел про медитацию… — Нет, она, конечно, виновата. Я ей никогда не прощу. Но и Габриэль тоже далеко не ангел.

— Уже в курсе, что он…

— Моя чёртова половинка? — снова грустный смешок. — Угу. Некто бесстыжий и бессмертный мне всё рассказал.

Облегчив душу, Дарио замолчал, снова став грустным и подавленным.

— Н — да, не повезло нам с тобой с половинками, — вздохнув, философски изрекла я. — Твоя вот сбежала. Моя — вообще непонятно что из себя представляет. Командует мной, распоряжается. Держит здесь, как в клетке, будто говорящего попугая.

— Вообще‑то если бы ты тогда сбежала, плохо было бы и мне, и тебе, — снова принял сторону приятеля Дарио. — Это счастье, что Габриэль успел тебя перехватить.

— Да я не об этом, — отмахнулась устало и принялась жаловаться своему вроде как супругу на свою вроде как вторую половинку, которая, окончательно обнаглев, не пускает меня на свидание с хорошим парнем.

Мне, может, и не особо полегчало, зато настроение ведьмаку я явно подняла. Пока рассказывала, Дарио сдавленно похрюкивал, из последних сил стараясь сдержать рвущийся наружу смех.

Тебе действительно так хочется пойти на это свидание? — когда я выговорилась, спросил с улыбкой. — Не надоело нервы ему трепать?

— О, я ещё даже не начинала, — протянула зловеще. — Но вижу, что пора бы уже начать. Сегодня Габриэль перешёл все границы. Поэтому — да, мне о — о- очень хочется попасть на это свидание.

— И на ком только женился? — выразительно закатил глаза ведьмак, после чего спросил, уже серьёзно: —А если сбежишь?

— Больше вероятности, что я сбегу, если меня продолжат силой держать взаперти. Мне просто хочется чуть — чуть свободы. Разве я о многом прошу?

Ещё одна пауза и снова задумчивый вид. На смену которому пришли оживление и заговорщицкая улыбка.

— Ладно, пойдём. Проведём обмен, а потом я помогу тебе с Габриэлем.

После ритуала муж оставил меня на несколько минут, чтобы вернуться уже с Салвиати.

— Дарио, я же сказал, что нет!.. — При виде меня зеленоглазый осёкся. Потом, видимо решив, что возненавидеть его ещё больше уже невозможно, всё так же хмуро продолжил: — Я не хочу, чтобы она пострадала из‑за своих глупых капризов!

Глупых капризов…

Деспот! Тиран и деспот.

— Габриэль, вообще‑то я не твоя собственность, и ты не имеешь права решать за меня, что я могу делать, а что нет! — воскликнула раздражённо.

Ничего не ответил. Только наградил ещё одним злым взглядом, в ответ получив такой же.

— Габри, я понимаю твоё беспокойство, — решил выступить в роли рефери мой благоверный. — Я тоже не хочу, чтобы история с демоном повторилась. Но здесь ты не прав. Сейчас в тебе просто говорит ревность.

— Чушь! — вяло огрызнулся Салвиати. — Это не ревность. Я не хочу, чтобы она рисковала жизнью.

— Или Силой твоей сестры? — не удержалась я от едкой реплики. — Ты ведь только из‑за неё и примчался в аэропорт.

— Да, из‑за неё, — в кои‑то веки признался честно. Посмотрев мне прямо в глаза, тихо добавил: — Но не только.

— Габриэль, ты же знаешь, с таким амулетом ни один демон не сможет к ней приблизиться.

— Скоро вернётся Вероника…

— А если нет? — перебил ведьмак, и лицо его на короткий миг исказилось болью.

— Или вернётся нескоро. Так и будешь всё время держать Лану взаперти?

— Ты хоть представляешь, сколько Силы понадобится на его создание? — проигнорировав аргументы друга, снова продемонстрировал чудеса сволочизма Салвиати.

— А тебе жалко для неё Силы? — Дарио шагнул ко мне, словно этим хотел показать, что переходит на мою сторону и оставляет Габриэля одного. — Может, стоит попросить Луку?

Повисло напряжённое молчание. Я ёрзала на коленях и машинально переставляла с места на место деревянные фигурки на алтаре. Габриэль не спешил с решением. А я тем временем размышляла, что если сейчас он скажет «нет», это станет последней каплей. Придётся напрашиваться в гости к Дарио, потому что жить с этим человеком ещё чёрт знает сколько времени под одной крышей и видеть его я больше не смогу.

— Для этого амулета лучше подойдёт чароит. Кажется, у бабушки был какой‑то кулон с этим камнем. Пойду, поищу. — Сказав это, Габриэль вышел из ритуальной.

— Неужели согласился? — прошептала я, чувствуя как внутри буйным цветом расцветает радость. И облегчение. Облегчение от того, что Салвиати пусть и гад, но всё‑таки не законченный. — И что же это будет за амулет? — повернулась к мужу.

— Он защитит тебя от любого демона. Даже самого могущественного, хоть о нападении таких, я думаю, нам и не стоит переживать. Единственное, у подобных артефактов есть одна большая проблема — их нужно постоянно заряжать Силой. Да и у своего хозяина амулет понемногу её «крадёт». Поэтому будешь надевать кулон только в город. В доме к нему даже не прикасайся.

— Ясно, поняла. Спасибо. — Я поднялась с колен. — И что, вы сейчас будете заряжать этот амулет своей Силой?

— Что‑то вроде того, — не стал вдаваться в подробности Амидеи. — Плохая новость — сегодня ты на свидание не попадёшь. На создание защиты нужно время. Несколько часов.

— Нет проблем, попробую перенести на завтра.

Не скажу, что я так уж сильно расстроилась. Наверное, где‑то глубоко — глубоко в душе даже испытала облегчение. Если быть откровенной с самой собой, Стефано был мне совсем неинтересен. Но раз уж начала эту канитель со свиданием, то теперь не отступлю.

Когда Габриэль вернулся, принеся с собой маленькую бархатную коробочку, меня попросили выйти. Сказали, что ещё не доросла до подобных обрядов, и предупредили, чтобы к ужину их не ждали. И не дёргали, пока сами не выйдут из ритуальной.

В общем, за мной снова захлопнули дверь. Прямо дежавю какое‑то. Потоптавшись с пару секунд перед закрытой створкой, отправилась на поиски Сандро, узнать номер учителя и перенести встречу.

Пришлось снова врать, оправдываясь непредвиденными обстоятельствами, из‑за которых я вынуждена была сегодня остаться дома. Стефано, конечно, огорчился, но, к счастью, не стал допытываться, что же это за непредвиденные обстоятельства. Сам предложил отложить свидание до завтра и принялся выспрашивать, имеются ли у меня какие‑либо предпочтения в еде. Оказывается, когда я позвонила, он как раз занимался выбором ресторана, в котором мы должны будем отметиться.

Приятно польщённая тем, с каким рвением новый знакомый пытался мне понравиться, заверила его, что в еде я абсолютно непритязательна, буду рада любой кухне и любым блюдам.

Попрощавшись с душкой — репетитором, решила задержаться у Сандро и скоротать время до ужина за очередной настольной игрой. А после трапезы отправилась к себе, продолжать знакомство с подаренной книгой.

Раз уж Вероника пока не думает возвращаться в лоно семьи, то, наверное, можно смело переходить от теории к практике. Тем более что зеленоглазый заверил: ничего разрушительного я с этим гримуаром при всём желании натворить не смогу. Так что насчёт вселенских катастроф можно было не волноваться.

Проходя мимо ритуальной, не удержавшись, остановилась и, прильнув к двери, стала прислушиваться. Из‑за тонкой перегородки доносилось бессвязное бормотание ведьмаков. Смысл их слов остался для меня неясен, что ещё больше подстегнуло моё любопытство. Так хотелось заглянуть в комнату и узнать, что же такого волшебного там происходит. И как поживает мой амулет.

Но велели не входить, и на сей раз я решила послушаться. Поэтому, постояв немного под дверью, разочарованно вздохнула и отправилась к себе заниматься.

К сожалению, сосредоточиться на изучении гримуара в тот вечер так и не получилось. Мысли то и дело убегали в далёкие дали. К зеленоглазому подлецу, к нашим с ним ссорам и… неконтролируемому влечению, что, к своему стыду, я всё ещё испытывала к Габриэлю.

Стоило вспомнить о нашей утренней стычке, а вернее, даже не о стычке, а о самом ведьмаке, так неожиданно представшим передо мной во всей своей полуобнажённой красоте, как к щекам сразу приливал предательский румянец и сердце начинало быстрее отсчитывать удары.

Странно, мне так хотелось его ненавидеть, ругать и проклинать, и вместе с тем меня непреодолимо к нему тянуло. Будто глупого мотылька на яркое пламя свечи.

Что называется нашла себе идеальную пару! И какой только дурак там, наверху, придумал все эти половинки? Теперь вот мучайся с этим счастьем, пытаясь о нём забыть.

В общем, в голове у меня был полный бардак, в мыслях тоже, а сердце то сжималось от горькой обиды, то от острого желания сию же минуту оказаться рядом с Салвиати.

Интересно, когда уеду, эти чувства исчезнут? Или хотя бы немного притупятся. Не хотелось бы страдать ещё и по Габриэлю после того, как только что отстрадалась по Димке.

Рассеянно перелистывая одну за другой страницы, я невольно продолжала думать о ведьмаке, о его невыносимом поведении и не менее невыносимом ко мне отношении. Затуманенный взор лишь выхватывал отдельные строки, но смысл фраз от меня ускользал. Пока одна — как прогнать боль и уничтожить чувства — не врезалась в память.

Я тут же резко выпрямилась, перелистнула страницу обратно и стала с жадностью вчитываться в текст, стараясь понять, о борьбе с какими чувствами в нём шла речь.

По словам неведомого автора, описанный в книге ритуал способен был справиться с любыми сердечными привязанностями: будь то любовь между мужчиной и женщиной либо же тоска по потерянному другу или погибшим родным. Любая боль уйдет, оставив в сердце лишь лёгкую грусть. Да и та со временем угаснет.

Как раз то, что доктор прописал! Тем более, заклинание, на первый взгляд, совсем несложное. Всего‑то три строчки. Необходимо было только раздобыть фотографию Габриэля, а также что‑то из его личных вещей. Ну и заранее приготовить специальное зелье, своего рода антилюбовный эликсир.

Вот с ним‑то, к сожалению, могли возникнуть проблемы. Половина указанных в гримуаре ингредиентов были мне незнакомы. А тайная вылазка в кладовую, где хранились всевозможные мешочки с травами и бутылочки с разноцветными жидкостями, ничего не дала. Кое — где этикетки и вовсе отсутствовали, а надписи на тех, что имелись, не соответствовали перечню в книге.

Делать нечего, пришлось возвращаться с пустыми руками и в растрёпанных чувствах. Даже и не знаю, к кому можно обратиться… Сандро мне помогать точно побоится, не захочет снова злить брата. Фьора, если узнает, что я задумала, сделает всё возможное, чтобы мне помешать. Ну а Габриэль… Даже не представляю, как он может отреагировать на просьбу помочь его разлюбить.

В общем, ситуация тупиковая.

Разве что попросить о содействии Дарио… Очень кстати тот начал страдать приступами вины и наверняка разбирается во всех этих травушках — муравушках. Думаю, муж поймёт меня и захочет помочь. Сам ведь на своём опыте знает, каково это, когда ты не со своей половинкой. А я с Габриэлем быть не могу! Только не после всего, что между нами приключилось.

Не могу и всё тут!

Заверив саму себя, что дорогой супруг непременно поможет справиться с сердечным недугом, легла спать. Та ночь прошла на удивление спокойно.

Утром, проснувшись, первое, что увидела, была бархатная коробочка, оставленная на туалетном столике. Заинтригованная, резво соскочила с кровати, горя желанием полюбоваться на свой новый амулет. Мой ключик к частичной, но всё‑таки свободе.

Мало того что эта бабушкина бижутерия должна была охранять меня от любой потусторонней напасти, так ещё и идеально подошла к моему стилю. Мне всегда нравились массивные украшения. И этот кулон с большим сиреневым самоцветом овальной формы в оправе из чернёного серебра, украшенной крошечными завитушками и маленькими серебряными бусинами, сразу мне приглянулся.

Хотела примерить раритет, но вспомнив, что оберег будет вытягивать из меня Силу для магической самоподзарядки, решила потерпеть до вечера и надеть его уже перед самым свиданием.

На завтрак шла, если и не абсолютно счастливая, то во всяком случае в приподнятом настроении. Сегодня скучать не придётся. На повестке дня были: звонок мужу и приглашение его на чай. Потом подготовка к вечернему рандеву. Ну и, собственно, мой выход на свободу! В общем, день, в отличие от предыдущих, обещал быть приятным и богатым на впечатления.

Переступив порог кухни, поняла, что впечатляться сегодня буду не только я. Кое- кому бессмертному и безтормозному тоже скучать не придётся.

— Габриэль! И как это понимать?! — нервно допытывалась Фьора. Коршуном облетев вокруг стола, за которым мирно трапезничали оба братца, остановилась по другую сторону от ведьмака. — Я что, со стенкой разговариваю?!

— Сандро, передай, пожалуйста, джем. — Средний Салвиати даже ухом не повёл в сторону гианы.

Получив от брата пиалу с вишнёвым лакомством, всё с тем же невозмутимым видом принялся намазывать его на подрумяненный тост.

— Доброе утро, Сандро! — намеренно громко поздоровалась я. — Габриэль, — не обошла вниманием и свою злосчастную половинку. На гиану принципиально не смотрела.

Налив себе кофе, устроилась рядом со своим юным другом, напротив своего не совсем юного врага. Достав из плетёной корзины, накрытой клетчатой салфеткой, сдобную булочку, разрезала её пополам и пододвинула к себе пиалу с джемом. Габриэль, заметив, что его «обокрали», покорно отодвинул от себя и масло, пока я и его не забрала.

— Стефано согласился увидеться с тобой сегодня? — взглянув исподлобья, спросил он будничным тоном.

Хотела ответить, но меня перебила возмущённая Фьора.

— Это ещё зачем?! — упёрла та руки в боки. — На кой демон им встречаться?!

— Да, он согласился перенести свидание, — подражая интонации Габриэля, ровно сказала я, старательно делая вид, что никакие духи над душой не стоят и не ворчат назойливо прямо под ухом.

— Свидание?! — обомлела Фьора.

Ещё больше побледнела, и мне даже начало казаться, что стала какой‑то полупрозрачной. Видимо, наше игнорирование дало свои плоды.

— Свидание? — повторила, закатив глаза. — Да я… я… ради вас, неблагодарных, так старалась! А вы! Вы… — задохнулась от негодования.

Алессандро, который был не в курсе нашей общей мелодрамы, только поочерёдно переводил недоумевающий взгляд с меня на своего брата, а потом на пребывавшую в шоке Фьору.

Воспользовавшись тем, что та на секунду умолкла, пытаясь переварить услышанное, а потом снова обрушиться на нас лавиной упрёков, мальчик спросил:

— Габри, подкинешь до города? Мне нужно кое‑что купить.

— Без проблем, — не отрывая взгляда от экрана телевизора, отозвался мистер невозмутимость.

— А можно тогда и меня? — решила я попытать счастья. Совсем не хотелось оставаться одной в доме, наедине с распсиховавшимся духом. Ведь не успокоится, пока все мои нервные клетки не уничтожит.

— Супер! — обрадованно воскликнул Алессандро и умоляюще взглянул на брата. — Габри, давай Лана со мной поедет, а? Я уже давно хотел выбраться с ней в центр. Обещаю, вернёмся быстро.

Будущий Хранитель посмотрел на меня вопросительно, мол, чего это мне вдруг приспичило ехать сейчас, когда вечером у меня и так намечается вылазка в город.

— Хотела прошвырнуться по магазин, — подобрала я, на мой взгляд, удачное объяснение. — В ресторан нужно что‑нибудь элегантное.

«И, разумеется, сексуальное», — едва не добавила я. Из вредности. Благо вовремя вспомнила о наличии в кухне Сандро.

Не знаю, кого мне хотелось позлить больше: Фьору или Габриэля. У обоих в тот момент были кислые рожи. Но если гиана снова возмущённо заверещала, от злости едва не затопав ногами, то к чести Габриэля стоит сказать, что он постарался придушить недовольство в зародыше.

— Сможешь быстро собраться? Я уже опаздываю.

Кивнула в ответ и, поднимаясь, запихнула в себя последний кусочек булочки. Горькую дрянь под названием кофе решила доцедить в комнате, пока буду собираться. А потому захватила чашку с собой.

Уже в коридоре услышала гневный вопль Фьоры.

— И долго это будет продолжаться?! Я теперь для вас что — пустое место?! Бессовестные и неблагодарные!!!

— Фьора, ну я ведь тебя не игнорирую, — успокоил гиану Сандро. — Я тебя люблю, — и выбежал следом за мной. — Сгоняем к Лу? — спросил заговорщицки.

— К Лу? — не поняла я.

— Ну к Лучие. У неё магазинчик, полный всяких приколов. Помнишь, я тебе о нём говорил? Там и травы, и зелья разные и куча — куча всего!

— Травы, говоришь… И зелья разные… — чувствуя, как в душе поднимается ликование, пробормотала я. Расцвела улыбкой и сказала: — Обязательно сгоняем. Первым делом к ней, а уже потом всё остальное.

Договорившись встретиться внизу через десять минут, мы с младшим Салвиати расстались. В комнату я бежала, чуть ли не подпрыгивая от радости, дивясь такому удачному стечению обстоятельств.

И найденный в книге ритуал, и идея Сандро заглянуть в лавку травницы — всё будто подталкивало меня поскорее провести обряд и навсегда позабыть о Салвиати.

Мелодичная трель, разлетевшаяся по магазину, заставила Лучию отвлечься от просмотра журнала, щедро делившегося со своими читательницами жизненно важными советами о красоте и любви. Загнув уголок страницы, которую последние несколько секунд с интересом изучала, травница навесила на лицо дежурную улыбку и поднялась со своего места, чтобы поздороваться с вошедшими.

В такую рань в её магазинчик, расположенный на одной из самых тихих улочек исторического центра Рима, мало кто заглядывал. Туристы начинали подтягиваться ближе к обеду, а ведьмы и ведьмаки обычно заранее предупреждали о своём визите, чтобы Лучия успела подготовить заказ и они не тратили время на простаивание в очереди.

Увидев, кто к ней пожаловал, девушка почувствовала, как улыбка сползает с её лица, и губы помимо воли начинают кривиться в пренебрежительной усмешке. Тем не менее ведьма сумела взять себя в руки и как можно приветливее обратилась к необычной парочке, посетившей её, как шутя называли магазинчик туристы, волшебную лавку.

— Доброе утро! Чем могу быть полезна?

— Привет! — весело поприветствовал травницу Сандро.

К мальчику девушка в общем‑то претензий не имела. Вполне себе милый, на удивление воспитанный и вежливый ребёнок. У которого, к сожалению, всё‑таки имелся один недостаток. А именно — наличие в братьях негодяя Габриэля. Он у Лучии по — прежнему вызывал лишь отрицательные эмоции. К которым, стоило только взглянуть на спутницу младшего Салвиати, прибавилась ещё и ревность.

Почему‑то к невесте будущего Хранителя травница не ревновала. Знала, что между Франческой и Габриэлем, кроме дружбы, ничего нет и никогда не было. А потому, несколько месяцев вынашивая свой план по соблазнению богатого наследника, Лу была уверена, что легко сможет его окрутить. Такая привлекательная и самоуверенная девушка, как она, на другой исход и не рассчитывала.

Ведьма надеялась навсегда присвоить сердце Габриэля, и тогда Франческе пришлось бы исчезнуть с его жизненного горизонта. Ну а ей, Лучие, конечно же, занять вакантное место невесты. А в будущем — законной жены.

Однако всё сложилось не так, как предполагала юная травница. Ей дали от ворот поворот. Дело даже не дошло до второй романтической встречи. А ведь она так долго пыталась привлечь его внимание! Но теперь приходилось признать поражение и отступить.

Глядя на иностранку, Лучия чувствовала, как в душе снова закипают злость и обида. Травница неплохо разбиралась в сердечных привязанностях — это был её дар, унаследованный от бабки, — и могла с уверенностью сказать, что Габриэль, если и не влюблён, то точно увлечён незнакомкой.

Слишком хорошо Лучия успела его изучить за то время, на протяжении которого присматривалась к ведьмаку и прощупывала почву. Салвиати и раньше был нелюдим, но с появлением в его жизни иностранки стал сам не свой. Отчуждённый с друзьями, вечно чем‑то раздражённый. Старался избегать общества ведьмаков, даже самых близких. Превратился чуть ли не в отшельника.

Единственным, с кем он продолжал общаться, был Дарио. Ну и порой Лука. Когда они не грызлись и не спорили. От остальных Габриэль предпочитал держаться подальше, а на все вопросы просто отмалчивался.

Одного травница не могла понять: что же стало причиной столь резких метаморфоз? То ли скверное настроение ведьмака было следствием борьбы с собственными чувствами, желанием сохранить верность нелюбимой невесте. То ли девица, что сейчас расхаживала по её, Лучии, лавке и восторженно разглядывала каждый выставленный в витрине предмет, оказалась к нему равнодушна.

Юной ведьме было любопытно разобраться и наконец понять, что же между этими двумя на самом деле происходит.

— Осторожнее! — воскликнула хозяйка магазина, увидев, как гостья взяла выставленный в витрине маленький пузырёк из тончайшего стекла, расписанного разноцветными узорами, и стала его рассматривать. — Если случайно разобьётся, вонь потом будет стоять всю неделю.

— Ох, простите, — девушка с поспешностью вернула зелье на место. Улыбнулась, дружелюбно и немного смущённо. — Постараюсь больше ни к чему не прикасаться. Но у вас здесь столько всего интересного! — воскликнула с восторгом. — Руки сами тянутся что‑нибудь взять, понюхать, потрогать.

Травница была вынуждена признать, что иностранка оказалась весьма милой и привлекательной особой. Не удивительно, что Габриэль ею увлёкся. Изящная, с точёной фигуркой, среднего роста лишь чуть — чуть выше самой Лучии. С копной золотисто — каштановых волос, сейчас собранных в высокий, немного растрёпанный хвост, и нежными чертами. Светлую, лишённую загара кожу девушки можно было сравнить, как это поэтично говорилось в любовных романах, со слоновой костью. А карие глаза в опушке густых ресниц — с тёмным янтарём. Незнакомка будто излучала тепло и свет, её аура была заряжена чистой, доброй энергией.

«Даже сложно представить их вместе», — вдруг подумалось Лучие.

Эту улыбчивую девицу и холодного, замкнутого Габриэля. Из‑за своего дара (или как сам ведьмак называл его — проклятия) — способности видеть демонов — Салвитаи вырос замкнутым и обособленным от окружающего мира. Когда был помладше, сторонился людей и тех, кого мог увидеть рядом с ними.

С возрастом, смирившись со своими необычными способностями, и поняв, что всю жизнь прожить отшельником не удастся, особенно будучи Хранителем клана, начал постепенно интегрироваться в общество. Хотя и сейчас предпочитал шумным компаниям одиночество. О таких обычно говорят — сам себе на уме. Скрытный, немного отчуждённый, привыкший всё держать в себе. И мало кому открывались двери в святая святых — внутренний мир Габриэля. А, возможно, и вовсе никому.

— Вы ищите что‑то конкретное? — прогнав неуместные сейчас размышления, обратилась к странной парочке Лучия.

— Да нет, — прозвучал в ответ звонкий голосок Сандро, — просто Габри высадил нас здесь неподалёку, а я давно обещал Лане показать твой магазин и… Вау! — восхитился мальчик, заметив на одной из полок книги заклинаний, и сразу позабыл, о чём говорил. К гримуарам Алессандро испытывал особый благоговейный трепет. А потому часто дулся на Вери, что прабабкин манускрипт достался именно ей.

Не спрашивая разрешения, будущий ведьмак ринулся изучать стопку книг.

— Только осторожно! — предупредила его Лучия. — Эти уже проданы. Клиент должен их сегодня забрать.

— Вообще‑то, — подойдя ближе к ведьме, напомнила о себе иностранка, — мне кое‑что нужно. — И протянула ей вырванный из блокнота листок, исписанный аккуратным, убористым почерком.

Лучия пробежалась по списку взглядом.

— Решила кого‑то разлюбить? — вздёрнула в удивлении чёрные брови.

Девушка прикусила губу и неуверенно забормотала:

— Откуда ты?..

— Догадалась, что за зелье собираешься приготовить? — усмехнувшись, перебила её ведьма. — Я, можно сказать, родилась и выросла в этой лавке. В нашем роду все женщины — травницы. Мне многие рецепты знакомы по памяти.

Посетительница оглянулась на младшего Салвиати. Убедившись, что тот по — прежнему занят изучением талмудов, торопливо продолжила:

— Сможешь достать мне всё, что есть в этом списке?

— Смогу, — глядя на то, как от волнения розовеют щёки девушки, согласно кивнула Лучия. — А можно поступить ещё проще. Я дам тебе уже готовое зелье. Ты ведь, насколько поняла, не сильна в зельеварении?

— Если честно, ни черта в этом не понимаю, — с облегчением выдохнула гостья.

Травница поманила её к прилавку, а сама стала быстро подниматься по приставленной к стеллажу деревянной лесенке, чтобы добраться до верхней полки.

— Должен был один остаться. Готовлю их редко. Спросом больше пользуются привороты. А этот… — Отыскав нужную бутылочку, немного припыленную, ухватилась за тонкое горлышко и, ловко спустившись обратно, спрыгнула на пол.

— Это только для тебя, или нужна двойная порция? — пытливо посмотрела на клиентку.

— Только для меня. Хочу поскорее забыть о бывшем, — ответила, невольно опустив взгляд, и Лучия сразу поняла, что девушка пытается утаить правду.

Ни с каким бывшим проблем у неё не было. Небось уже втрескалась в Габриэля по уши и теперь страдает, как ещё совсем недавно страдала она, Лучия.

Желая проверить свою догадку, как можно равнодушнее произнесла:

— А я‑то думала, что это из‑за Габриэля…

Ещё больше покраснела, упрямо качнула головой.

— Нет, он тут ни при чём. Сколько я должна?

Расплатившись за зелье, девушка тут же спрятала бутылочку в плетёную сумку. На вопрос Сандро — что приобрела? — наплела что‑то про успокоительное.

— Да, тебе оно и правда не помешает, — с самым серьёзным видом согласился мальчик. — А то с такими темпами скоро в доме и посуды не останется.

Лана шикнула на ребёнка, опасливо покосилась на стоявшую за прилавком травницу. Та широко улыбнулась, прощаясь с покупателями. И мысленно поблагодарила простодушного мальчишку за крупицу информации.

И так было ясно, что в любовном гнёздышке не всё гладко. Но чтоб до битья посуды…

Как только за посетителями закрылась дверь, Лучия бросилась в кладовую за телефоном. Она будет первой, от кого Габриэль узнает о планах гостьи! Можно было бы, конечно, смолчать, пусть бы проведённый ритуал стал для него неприятным сюрпризом. Но ранить ведьмака лично… Нет, травница не могла отказать себе в таком удовольствии. К тому же после знакомства с иностранкой девушку посетило одно интересное предположение, которое ей не терпелось проверить.

Габри, привет, — проворковала Лучия, услышав хмурое «да?». — Не поверишь, кто у меня только что был! Твоя… половинка, — ткнула пальцем в небо и продолжила щебетать: — Знаешь, что за зелье она купила?

Несколько мгновений длилось напряжённое молчание, прервавшееся лаконичным:

— Что ты ей всучила?

Ведьмак не стал опровергать слова о половинке. Но и, к разочарованию травницы, не спешил их подтверждать.

— Кажется, твоя ланима мечтает о тебе забыть. Немного эгоистично с её стороны, не правда? — вовсю веселилась ведьма. — О себе подумала, а о тебе нет.

Отсоединился. Даже не попрощавшись.

— Ну и ладно, — пожала плечами девушка и, немного поколебавшись, снова принялась водить пальцем по экрану телефона.

Лично с Франческой она знакома не была. Видела её всего‑то пару раз, на каких- то особо пышных межклановых празднествах. В последний раз это, кажется, было года три назад. Потом ведьма улетела учиться в Штаты и в родные пенаты наведывалась редко.

И пусть с Франческой Лучия не общалась, зато водила тесную дружбу с одной из её подруг. Именно ей травница решила (разумеется, по большому секрету) поведать о половинке Салвиати. Ведьма нисколько не сомневалась, что уже сегодня об этом, опять же по большому секрету, узнает и сама невеста.

— Привет, Мела! Как дела? Я тебе сейчас такое расскажу! Ты не поверишь…

По дороге домой Габриэль убеждал себя, что с работы сорвался только из‑за беспокойства о Лане. Мало ли какую дрянь могла подсунуть наивной девушке злопамятная стерва. Вдруг решила отыграться на той за свои обиды. С Лучии станется. Уже успел понять, что травница была без тормозов.

Как сумасшедший нёсся он по магистрали, тщетно пытаясь успокоиться, и мысленно твердил, что вовсе не зол на эту самую наивную девушку, тайком решившуюся разорвать с ним связь.

Он ведь и сам уже не раз об этом думал. И по большому счету не имел права упрекать Лану в желании всё забыть.

Однако внушение не помогло, злость никуда не исчезла. Наоборот, стоило увидеть её, такую спокойную и безмятежную, задумчиво склонившуюся над книгой, в ритуальной, где всё уже было готово к демонову обряду, как сердцем овладел гнев.

— Всё‑таки нужно было подарить тебе наручники, а не гримуар! — ведьмак от досады даже заскрежетал зубами.

Девушка вздрогнула и подняла на него взгляд. Поняв, что Габриэль в курсе и далеко не в восторге от её планов, нервно захлопнула томик. Прижала тот к груди, словно этим хотела показать, что ни за что не расстанется с его подарком.

— Ты ведь должен был быть на работе, — промямлила то ли виновато, то ли смущённо. Потом, видимо, посчитав, что имеет право сама решать, кого ей любить, а кого разлюбить, с вызовом вскинула голову. — Твоя подружка растрепала, да?

— По — моему, ты и без ритуала прекрасно справляешься, — войдя в комнату, с усмешкой заметил Габриэль. Так и остался стоять у входа, прислонившись спиной к двери, не в силах оторвать взгляда от сидящей возле алтаря ланимы. — Не успела получить книжку, как тут же откопала нужное заклинание. Браво, Лана. Сразу видно, чего стоят твои чувства. Хоть бы посомневалась пару дней. Для приличия.

Девушка вспыхнула и возмущённо вскочила на ноги.

— Ты меня в чём‑то обвиняешь? В том, что не хочу любить тебя? Обманщика и мерзавца!

— По — моему, ты и так особой любовью не страдаешь. — Габриэль понимал, что сейчас в нём говорят злость и обида, но заставить себя замолчать не мог. — Поэтому вполне обойдёшься и без ритуала. Так пройдёт.

— Ты что заду… — начала было гневно и осеклась, когда он двинулся в её сторону. Стала пятиться назад, по — прежнему сжимая в руках злосчастную книгу. Ведьмак уже сто раз пожалел, что выбрал её в качестве подарка. — Только попробуй воспользоваться Силой, — прошипела грозно и предупредила, как будто действительно думала, что это его остановит: — Между прочим, моё заклятие ещё действует.

— А кто говорил о Силе? Сейчас ты просто отдашь мне дрянь, что впарила тебе Лучия, и разойдёмся с миром. Никто не будет колдовать.

— Разбежался! — фыркнула громко. — Я тебе. Ничего. Не отдам!

Машинально глянула влево. Проследив за её быстрым взглядом, Габриэль увидел бумажный свёрток со светло — зелёным рисунком. Именно в такую бумагу упаковывала свои товары Лучия.

— Только попробуй! — взвизгунла девушка и первая бросилась к драгоценной покупке, напрочь позабыв о книге. Приземлившись на пол, та раскрылась шуршащими страницами.

Лана оказалась быстрее. Опередила его лишь на долю секунды и первой схватила злополучный свёрток. Который ведьмак попытался у неё отобрать.

— Пусти! — со всей силы дёрнула рукой, пытаясь высвободить запястье.

Не помогло.

— Отдай его, и я уйду, — голос ведьмака снова звучал спокойно, хотя внутри всё по — прежнему клокотало.

— Есть идея получше. Давай ты просто перестанешь вмешиваться в мою жизнь!

— И ты на сто процентов уверена, что это то самое зелье? — боясь сделать девушке больно, всё‑таки отпустил её Габриэль. — Как‑то с инстинктом самосохранения у тебя совсем плохо.

— С чего бы Лучие подсовывать мне отраву? — буркнула строптивая половинка.

За появление которой Фьору, в такие моменты, как сейчас, реально хотелось убить.

— Чтобы отомстить мне.

Девушка стушевалась, поняв, что имел в виду ведьмак. А потом с горькой усмешкой сказала:

— Думаешь, твоя бывшая решила меня травануть?

— Наверняка — не знаю, — пожал плечами Салвиати. — Но Лучия… очень своеобразная особа. От неё много чего можно ожидать.

Больше артачиться не стала. Зелье отдала, хоть и с недовольством. А когда он уже собрался уйти, бросила ему вслед:

— Я всё равно приготовлю это чёртово пойло и проведу обряд. Найду того, кто мне в этом поможет.

Как будто специально хотела сделать ещё больнее.

— Это твоё окончательное решение? — Габриэль обернулся. Досадливо выругался, конечно же, в мыслях. А так постарался, чтобы ни один мускул не дрогнул на его лице и не выдал истинных чувств. — Так не терпится меня разлюбить?

Настороженно кивнула в ответ.

— Хорошо. Тогда мы проведём его вместе. Если ты хочешь меня забыть, я тоже не желаю о тебе помнить.

Ещё пару минут назад Фьора радовалась неожиданному появлению ведьмака, верила, что тот убережёт Лану от фатальной ошибки. А теперь готова была ругать его последними словами.

В этот раз гиана не на шутку испугалась. Чувствовала себя беспомощной, потому что понимала: вразумить эту парочку ненормальных ей не удастся. Не стоило даже пытаться.

Возможно, одну бы Лану она и смогла переубедить. Та хоть и была вспыльчивой, но быстро отходила. И будь у Фьоры в запасе немного времени, она сумела бы нащупать нужные струны в сердце девушки и показать, что та теряет, отказываясь от своей половинки.

Но вот Габриэль… Заставить его передумать было невозможно. Этот упрямец никого, кроме себя, никогда не слушал. Фьора только и надеялась на то, что чувства к Лане окажутся сильнее принципов, со временем смягчат его сердце. Заставят позабыть о долге перед семьёй и в кои‑то веки подумать о собственном будущем.

Но если чувств не останется, не останется и ни малейшей надежды повлиять на твердолобого ведьмака. И тогда придётся Фьоре год за годом наблюдать за тем, как Габриэль мучается в браке и делает несчастной свою жену.

К Франческе гиана испытывала самые тёплые чувства и искренне желала ей счастья. Но только не с Габриэлем.

— Ах, синьора Аделаида, если бы вы только были здесь! — в отчаянье заломила руки гиана. — Вам одной удавалось найти общий язык с внуком. Вам одной…

С трудом справившись с приступом паники, Фьора приказала себе собраться и приступила к составлению нового плана.

И пусть потом не жалуются, что всё так вышло! Сами виноваты в том, что ей вечно приходится импровизировать.

Действовать следовало быстро. Очень. Габриэль уже покинул комнату и шёл по направлению к лестнице, а своенравная девчонка увязалась за ним.

В чём в чём, а в скорости перемещения разобиженные влюблённые не могли тягаться с гианой. Уже спустя мгновение та оказалась на кухне. Благо Катарина сейчас была занята уборкой кабинета, а Сандро, как вернулся, сразу засел за компьютер.

Фьора прекрасно знала, чем собрался «травить» себя и свою половинку Салвиати. Неблагодарный уже давно раздобыл рецепт спасительного, по его мнению, снадобья, которое, уже по мнению самой гианы, можно было сравнить со смертельным ядом. Пусть он и не отнимал жизнь, но убивал любые, даже самые сильные чувства.

Фьора обнаружила злополучный рецепт совсем недавно, во время одного из контрольных досмотров комнаты Габриэля. С тех пор бессовестный уже несколько раз порывался приготовить демоново зелье. Но всякий раз чувства к Лане оказывались сильнее. Пока не взыграла обида!

Пусть отдохнут немножко, — спешно меняя этикетки на холщовых мешочках и бутылочках из тёмного стекла, бормотала Фьора. — Говорят же, утро вечера мудренее. Выспятся и, может, тогда успокоятся. Заодно и на свидание не пойдёт. Тоже мне, нашла себе ухажёра…

На всякий случай, чтобы Габриэль, не дайте духи, не догадался о вынужденной подмене, гиана создала лёгкую иллюзию и наложила её на все ингредиенты. В этом ей, как и в том, чтобы вмешиваться в дела других, не было равных.

Вот парочка вошла в кухню, продолжая о чём‑то с упоением спорить. Не желая быть пойманной на горячем, дух растворилась в воздухе, прежде чем дверь в кладовку распахнулась.

Теперь оставалось вернуться в ритуальную и, пока Салвиати, сам того не подозревая, будет готовить для себя и своей половинки убойное снотворное, она займётся заклинанием. То тоже на днях так удачно обнаружилось среди записей ведьмака.

Заклятие Фьора заменила на своё собственное, окутав его очередной иллюзией. Для создания которой пришлось распрощаться с немалым количеством Силы. В противном случае Габриэль бы догадался, что здесь не обошлось без постороннего вмешательства. Атак рисковать Фьора не могла.

За Лану она не переживала. Девушка будет повторять за ведьмаком как попугай, не вникая в смысл фраз. Но вот Габриэль… Оставалось надеяться, что он не почувствует её магию и всё закончится хорошо. Хорошо в понимании Фьоры.

— Ох, синьора Аделаида, вы меня, конечно, будете потом ругать. Представляю, как разозлитесь. Но я уже просто не знаю, что делать! Мне как воздух нужен помощник. Надеюсь, у них обоих хватит для вас Силы…

В комнату Ланы заглянула в последнюю очередь и, забрав кулон с чароитом, положила его в шкатулку к остальным артефактам, что хранились на алтаре.

Теперь оставалось ждать и молиться духам, чтобы её рискованный план сработал. И чтобы ведьма, одна из самых могущественных ведьм рода Салвиати, сумела понять, почему она так поступила.

И со временем смогла её простить.

Руслана

— Куда это ты собрался? — Зеленоглазый вышел в коридор, я ринулась за ним следом, чтобы быть в курсе всего, что он замышляет.

Мало ли, вдруг решил меня обмануть и теперь тянет время.

— Готовить зелье, — последовал бесцветный ответ.

— И как долго оно будет готовиться? — по пятам следовала я за ведьмаком.

— Боишься, не успеем к твоему свиданию? — Сколько же яда в его голосе! — Расслабься. К вечеру ты обо мне и не вспомнишь. Сможешь со свободным сердцем отправиться в постель Стефано.

— Благодарю за дельный совет, — тоже не удержалась от сарказма. — Может быть, я им и воспользуюсь.

Мне бы успокоиться и просто радоваться, что так неожиданно отыскался помощник, но я почему‑то снова была зла. И на себя, и на Габриэля.

Дурацкие чувства! Продолжают сводить меня с ума.

На кухне Салвиати первым делом достал из кладовой несколько склянок и пару мешочков, перевязанных синей тесьмой. Сыпанув в глубокую посудину из каждого по щепотке, стал смешивать травы, постепенно добавляя к ним жидкости из разных пузырьков. Быстро и ловко, будто ему каждый день доводилось стряпать подобные снадобья.

Пока занимался зельем, на меня принципиально не смотрел.

— И что, всё по памяти? — спросила, глядя на то, как ведьмак отсчитывает янтарные капли и те стремительно падают в сосуд с густой, как кисель, бурдой.

— Небось частенько приходится готовить его для своих любовниц. После того как их продинамишь.

— Выучил наизусть, когда познакомился с тобой.

Вот зараза!

От такой наглости я чуть не свалилась со стола, на который только что так удобно уселась.

— Значит, то, что ты собирался втихаря выкинуть меня из головы, — это нормально. А когда мне захотелось успокоиться — так сразу эгоистка! Не способная прощать и любить!

— А я и не собирался, — взглянул на меня исподлобья и отставил в сторону очередной флакон. — Вернее, думал об этом поначалу. Но чувства к тебе оказались сильнее. Хотелось помнить о них. Но раз уж ты настаиваешь…

— Тебя послушать — так я прямо законченная стерва, а ты святее всех святых,

— снова уловила упрёк в его голосе.

— Я этого не говорил, — возразил спокойно. Хорошенько взболтав полученную мутновато — зелёную смесь, перелил волшебный «коктейль» в бокал и, накрыв его рукой, принялся бормотать что‑то невразумительное.

Я молчала, не решаясь прервать магическое действо.

— Готово, — объявил через пару минут и поманил меня за собой. — Пойдём! Осуществим наконец твою заветную мечту.

— Скорей бы, — буркнула я и тоже направилась к выходу.

Ещё четверть часа ушла на подготовку к самому ритуалу. Ведьмак притащил в комнату восемь свечей и велел расставить их по кругу перед алтарём. Пока я зажигала фитильки, попутно рассматривая непонятные символы, выцарапанные на воске, Габриэль выставил в определённом порядке фигурки на алтаре. Кажется, те символизировали духов их семьи.

В самом центре положил резную шкатулку со всяким магическим барахлом, которому я пока так и не уделила внимания. Быстро пролистав видавшую виды записную книжку, раскрыл её на нужной странице и определил рядом с деревянным ларцом. После чего пригласил в круг, протянув мне руки.

— Готова?

— Абсолютно, — кивнула, как мне казалось, уверенно и спокойно. Правда, стоило пальцам ведьмака скользнуть по моим кистям и, перевернув их, замереть на раскрытых ладонях, как в груди неприятно заныло.

До боли закусив губу, подняла на Габриэля глаза. Не знаю, что надеялась прочесть в тот момент в его взгляде. Тень сомнения или, быть может, сожаление, что две половинки, которые могли стать единым целым, так и затеряются в мирозданье. Останутся просто два человека, пути которых неожиданно пересеклись на короткое время, а потом также внезапно разошлись в разных направлениях.

Виноват ли в этом был только Габриэль и его поступки. Или же вся вина целиком и полностью лежала на Фьоре: вредном духе, страдавшем маниакальным желанием всегда и во всё вмешиваться. А может, я сама стала причиной такого финала… Потому что испугалась и закрылась от чувств, обрушившихся на меня лавиной. Отгородилась обидой, даже не попытавшись понять его и простить. А без этого — какие могут быть отношения?

Но теперь думать и гадать, что было бы, если бы, — поздно. Во взгляде ведьмака, таком знакомом и таком чужом, я не нашла ничего, кроме безразличия.

Наверное, рад до смерти, что всё сейчас закончится.

— Повторяй за мной, — велел он негромко и стал произносить слова заклинания, изредка подглядывая в свою записную книжку.

И я повторяла, даже не пытаясь понять смысл воспроизводимых фраз. Просто бормотала дурацкое заклинание, отчаянно желая, чтобы боль в сердце наконец прошла и я почувствовала облегчение.

И больше никогда, никогда(!) не думала о нём.

Закончив читать заклинание, Габриэль отпустил мои руки.

— И что теперь? — Мне бы радоваться, беря с него пример, но на душе отчего‑то было паршиво.

— Выпьем зелье и… всё пройдёт, — он даже улыбнулся. А может, скривился.

Понять не успела, потому что в следующую секунду мне уже совали в руки бокал с чудо — водичкой.

— Даму пропускаем вперёд.

Ого! Ещё и шутит.

Точно рад. Прямо аж светится. Как ещё первым не опрокинул в себя всё пойло!

— Сколько пить‑то? — Не без подозрения взглянув на странного цвета жидкость, снова посмотрела на ведьмака.

И колер, и запах волшебного эликсира будто намекали, что набран он был в ближайшей сточной канаве. Не была бы свидетельницей процесса приготовления сей бурды, так бы и решила.

— Несколько глотков. — После чего предупредил с, наверное, всё‑таки грустной улыбкой: — Там ведь и моя порция.

Я шумно выдохнула и поднесла бокал к губам.

— Надеюсь, выживу.

Последняя секунда сомнений миновала. Я зажмурилась, чтобы не видеть ни дрянь, что должна была в себя влить, ни эту ледышку Габриэля.

Которому всё всегда фиолетово. Ну хоть бы попытался меня разубедить! Уговорил бы подумать, не торопиться.

Всё! Я, кажется, опять на него зла.

— Лана… — руки ведьмака накрыли мои, заставив вздрогнуть.

— А? — растерялась я и машинально разжала пальцы.

Не сводя с меня гипнотического взгляда (наверное, поэтому не сопротивлялась и покорно позволила забрать зелье), Габриэль отставил куда‑то бокал. Куда именно — так и не поняла, как в трансе продолжала смотреть в зелёные, чуть потемневшие (но явно не от гнева) глаза.

«Может, снова чары?» — мелькнуло где‑то на задворках сознания.

Столь неожиданную смену в своём поведении Салвиати объяснил просто:

— Я передумал.

— А я…

Закончить мне не дали, заглушив все дальнейшие возражения поцелуем. Воспользовавшись замешательством своей ланимы, а вернее, шоком, ведьмак заключил моё лицо в ладони, заставив раскрыться губы, и, не размениваясь на нежности, сразу пошёл в наступление. Другими словами, целовал так, будто это я была его колдовским зельем, живительным эликсиром, который он пил и никак не мог им напиться.

Мне бы воспротивиться, но вместо этого, до конца не понимая, что творю, подалась вперёд, обвила его шею руками, прижалась крепче, боясь признаться самой себе, как же мечтала оказаться в его объятиях. Снова испытать это ни с чем не сравнимое чувство.

— Прекрати целовать. — И тем не менее, будучи по натуре созданием упёртым и своенравным, я честно пыталась возмутиться.

Как назло, как раз в тот момент ведьмак, по — видимому решив, что и губам, и подбородку, и каждой родинке на щеке уже уделил достаточно внимания, переключился на нежную и такую чувствительную кожу за ушком.

Прикосновения губ обжигали, дурманили, путали мысли.

— А ты меня оттолкни, — оторвавшись на миг, прошептал еле слышно, вроде как предоставляя мне выбор.

И тут же, не дожидаясь ответа, легко приподнял над полом (пришлось прижаться к нему сильнее и обхватить его ногами, конечно же, из страха свалиться) и вынес из колдовского круга.

— А вот и оттолкну… Сейчас… Только ещё немножко… Ох… — От очередного поцелуя тело пронзило острое, почти болезненное желание. Возбуждение нарастало, концентрируясь внизу живота, воспламеняя кровь, бегущую по венам.

От этого сладостного томления и предвкушения близости голова кружилась ещё сильнее. А интимная обстановка комнаты, полумрак, разбавленный пламенем ритуальных свечей, не оставляли мне даже шанса на отступление. Да, наверное, будь мы сейчас где‑нибудь на одной из шумных площадей Рима, посреди сотен людей, всё равно не смогли бы оторваться друг от друга, прервать очередной безумный поцелуй.

Страсть, сдерживаемая в течение стольких дней, тщетно подавляемая обидой и гневом, вырвалась наружу, сметая последние преграды. Возможно, потом я об этом ещё пожалею. Но сейчас мне хотелось одного: чтобы мы — две упрямые, чёртовы половинки — наконец‑то стали единым целым. Хотя бы на короткое мгновение остались вместе.

Поняв, что отталкивать его никто не собирается, ведьмак решил и дальше проявлять инициативу. Сначала уложил меня на подушки, в изобилии разбросанные по ритуальной. Стащил футболку с себя и занялся моей.

Момент собственного раздевания я как‑то пропустила, поглощённая созерцанием такого желанного для меня сейчас тела. Когда последняя кружевная деталь нехитрого туалета увенчала горку одежды, приподнялась на локте и, сгорая от предвкушения, провела подушечками пальцев по твёрдой ведьмовской груди. Салвиати тем временем нежно целовал мои губы, будто пробуя их на вкус, и от этого лёгкого, почти невинного поцелуя, его хотелось ещё сильнее.

Скользнула ладонью по плечу своей, как оказалось, совсем не ледяной половинки, очертила большим пальцем тёмный узор татуировки. Окончательно осмелев и желая намекнуть, что пора бы нам двигаться дальше, потянулась к ремню на джинсах и попыталась справиться с металлической пряжкой.

— Тише… Тише, нетерпеливая. — Ведьмак решил сам разобраться с ремнём. Отстранился, чтобы быстро избавиться от оставшейся одежды, и снова склонился надо мной. — Мы никуда не спешим.

А дальше всё перемешалось. Прикосновения его губ и рук, жадно исследовавших тело. Страстный шёпот, сводящий с ума, перемежавшийся с чувственными поцелуями.

Кажется, в порыве страсти меня назвали «любимой» и несколько раз объявили «своей». Я тоже что‑то шептала, как заклинание повторяла его имя, чувствуя, как с каждым новым движением наших тел меня всё стремительнее поднимает к пику блаженства. Которого мы достигли вместе. Благо Габриэль не растерялся и накрыл мои губы своими, вовремя заглушив уже готовый сорваться стон. Ведь где‑то поблизости вполне могли оказаться Сандро или Катарина…

— Оказывается, проводить с тобой ритуалы может быть очень даже приятно, — уже потом, нежась в его объятиях, пробормотала я.

— Значит, обязательно повторим. — Габриэль снова склонился надо мной с явным намереньем поцеловать и вдруг поинтересовался: — Что там с твоим элегантным платьем? Купила?

— Угу, — кивнула осторожно, гадая, к чему бы он это спрашивал.

— Тогда предлагаю его обновить. У тебя ведь нет на вечер планов?

Заглянув в эти хитрющие глаза, в которых сейчас плясали смешинки, с улыбкой произнесла:

По — моему, нет.

— Тогда с меня ужин. Я тебе и так уже должен несколько свиданий.

Ведь может же, когда захочет, быть милым. Об этом я ему и сообщила, потянувшись за футболкой. Правда, добралась до неё лишь с третьей попытки. Когда он меня всё‑таки отпустил.

Вот что значит магнетическое притяжение половинок.

Ворон, уснувший на крыше старого склепа, тревожно встрепенулся и снова замер, будто бы к чему‑то прислушиваясь. Недовольно каркнул пару раз, явно пеняя неизвестному на то, что его сон так неожиданно прервали.

Лениво взмахнув крыльями, птица взлетела над остроконечной крышей и, описав над усыпальницей круг, опустилась на плечо коленопреклонённой девушки. Вот уже несколько веков это каменное изваяние охраняло вход в последний приют всех ведьмаков рода Салвиати. Голова девушки, укрытая капюшоном, была скорбно опущена, а по серой щеке, рассечённой трещиной, медленно стекала, словно слеза, одинокая дождевая капля, оставляя на камне влажный след. Сидя на замшелых ступенях у самого входа в древнее сооружение, девушка, казалось, оплакивала покинувших этот мир колдунов.

Ворон, на сей раз каркнув уже не столь возмущённо и не так уверенно, повернулся к двери, представлявшей собой тяжёлую гранитную плиту. Чёрные бусины — глазки неотрывно смотрели, как клубы едва различимого тумана просачиваются сквозь гранит. Стелясь по шероховатому камню, оплетая выбившиеся из его трещин сорняки, молочное марево стекало вниз. Укрыло ступени, лизнуло подол широкого, ниспадавшего фалдами плаща девушки и, точно указывая кому‑то дорогу, поползло по дорожке меж мрачных статуй и белесых надгробий.

Сонную тишину кладбища разрезал громкий птичий крик. Испугавшись чего‑то, старый ворон, несколько раз шумно взмахнув крыльями, взвился в чёрное, будто затянутое копотью, небо и полетел прочь от пропитанного магией места.

Не увидел он, как дверь, ведущая в склеп, с тихим скрежетом отворилась. Как одна из надгробных плит дрогнула, словно некто или нечто с силой ударил по ней изнутри. Медленно, точно нехотя, та сместилась в сторону, открывая перед давно обретшей покой душой путь в мир живых.

Пальцы с истлевшей плотью скользнули по холодному камню, судорожно вцепились в стенку гроба. Плита сдвинулась окончательно и рухнула на пол, расколовшись на две части. А та, что долгие годы спала мёртвым сном в тишине и покое, далёкая от мирских трагедий и страстей, поднялась со своего каменного ложа. Облачённая в некогда богатую, а теперь превратившуюся в рваные лохмотья одежду, женщина ступила на пол и, сопровождаемая зловонным запахом гнили и тлена, неотступно крадущимся за ней, вышла из усыпальницы. Покорно, будто ведомая чарами, последовала за туманом, постепенно исчезая в предрассветной мгле.

Вскоре на кладбище снова воцарилось безмолвие.

Руслана

Проснувшись, некоторое время лежала, не открывая глаз, в обнимку с подушкой, прокручивая в памяти события минувшего вечера. Хотелось улыбаться, вспоминая о том, каким нежным, внимательным и чертовски интересным мужчиной оказалась моя бедовая половинка, но на смену приятным мыслям тут же спешили другие. Как, например: «Что я, дура такая, натворила?» и «Ничем хорошим это не кончится».

В общем, мой внутренний романтик вступил в борьбу с моим же, с недавних пор активизировавшимся, пессимистом. И у последнего в этой схватке были все шансы одержать верх.

Это сейчас, пока я на седьмом небе от счастья, а по телу пробегает сладостная дрожь, стоит только вспомнить о его прикосновениях и поцелуях, Габриэль милашка и лапочка. А когда эйфория первых впечатлений пройдёт, не отравит ли сердце вновь яд обиды? Или…

Живущий во мне романтик, как ни странно, всё‑таки победил, выдвинув самый сокрушительный аргумент: чёрт возьми, я счастлива! И хочу просто наслаждаться этим мгновением. А самокопанием можно заняться и потом.

И вообще — пришли к консенсусу оба моих внутренних спорщика — сделаем крайней Фьору. Ей не привыкать. А зеленоглазому, так уж и быть, даруем ещё одну попытку.

Про то, как воспримут эту новость родители Габриэля, старалась не думать. Да и не интересовалась, когда он им всё планирует рассказать. Не до того вчера было.

С одной стороны, мне не хотелось скрывать от ведьмаков наши отношения, с другой — раскрывать карты было пока ещё рано. Так что с подобными признаниями вполне можно и повременить.

«Мало ли, как там всё сложится», — снова поддакнул здравому смыслу мой неистребимый пессимист.

Не уверена, конечно, что тайна надолго останется тайной. Живём ведь под одной крышей. Но, как говорится, время покажет. А пока будем просто радоваться новому дню. Тем более что день этот обещал быть очень даже приятным.

Первое, что заметила, открыв глаза, была белая роза, оставленная на прикроватной тумбочке. Мелочь, а приятно. К ней прилагалась короткая записка на английском, в которой ведьмак сообщал, что отправился на встречу с клиентом. Обещал вернуться через пару — тройку часов и повезти меня на обед в город.

В конце стояла приписка с советом выпить оставленное рядом с цветком средство, если мы не хотим уже через девять месяцев обзавестись маленьким Салвиати.

Плодить мелких итальянцев я пока точно не планирова, только не после столь короткого и весьма… хм, своеобразного знакомства. Но вот это «мы» заставило улыбнуться и приятно согрело сердце.

Гадость, сильно пахнущую травами, я послушно выпила, всю до последней капли. Теперь следовало заставить себя оторваться от подушки, всё ещё хранившей его запах, и попытаться незамеченной добраться до своей спальни. Пока сюда не нагрянула с уборкой Катарина.

Про то, что в комнате Габриэля меня может застукать Сандро, — любитель вламываться сюда без спроса — я не переживала. Мальчика ещё накануне вечером забрали родители его друга. Поэтому весь дом вчера был в нашем полном распоряжении…

Прогнав снова готовые поглотить меня воспоминания о сказочном вечере, проведённом в обществе ведьмака, и не менее сказочной ночи, спешно натянула на себя обнаружившееся на полу платье. Осторожно приоткрыв дверь, выглянула наружу и, не обнаружив в коридоре движения, рванула к себе. Сначала в душ, потом быстрый завтрак и подготовка к дневному рандеву.

Вдоволь наплескавшись и побаловав тело ароматным гелем, обернула волосы полотенцем и принялась втирать масло во влажную кожу.

— Зараза… — проворчала раздражённо, в очередной раз почувствовав, как плечо начинает зудеть. — Комары совсем оборзели.

Зуд не прекращался, а становился всё сильнее, как бы сообщая о том, что у кровопийц ночью был настоящий пир. Вот только негодяи почему‑то искусали меня в одном конкретном месте. Подойдя к зеркалу, повернулась спиной и, глянув через плечо, ошеломлённо пробормотала:

— Что за?..

Прямо над левой лопаткой красовалось… клеймо, по другому и не назовёшь эту розовую отметину, будто оставленную калёным железом. Кошмар! Сразу вспомнилась роковая Миледи из «Трёх мушкетёров», за свои коварные злодеяния получившая клеймо с изображением цветка кажется, лилии. Что‑то похожее на цветок теперь «украшало» и моё тело.

Завернувшись в махровое полотенце, бросилась в комнату на поиски телефона. Дрожащими пальцами стала водить по сенсорному экрану, пока не отыскала номер Габриэля. Надеялась, ведьмак подскажет, что это за чертовщина, но абонент был вне зоны доступа.

Чёрт! Совсем забыла! У него ведь деловая встреча.

Сандро дома не было, а Катарине демонстрировать свою нательную роспись я постеснялась. Да и ребёнку, наверное, тоже не стала бы показывать. Что‑то мне подсказывало, что этой отметиной точно не стоит гордиться.

Извернувшись, сфотографировала злосчастный знак. Потратив ещё несколько секунд на сомнения, всё‑таки отправила фото на оценку дорогому мужу. Потому как не знала, к кому ещё могла с этим обратиться.

Дарио ответил спустя минут пять. Ухохатывающимся смайлом, у которого из глаз в разные стороны летели слёзы, добавив к нему лаконичное:

«И с кем это ты мне изменила?»

Быстро набрала ответное сообщение:

«Дарио! Мне сейчас не до шуток! Объясни, что это за дрянь такая?!»

Но ведьмак продолжал издеваться:

«Сначала скажи, кто счастливчик: Стефано или Габриэль?»

— Ой, — только и смогла вымолвить я, вдруг поняв, в чём дело.

Не дождавшись от меня никакой реакции — после озарения я точно впала в прострацию: плюхнувшись на кровать, тщетно пыталась переварить неприятную догадку, — Амидеи «порадовал» ещё одной СМСкой, пояснив теперь уже очевидное.

«Мы ведь связаны Силами. Есть у нас отношения или нет — по ведьмовским законам мы супружеская пара. Честно, не знаю, как избавиться от метки. Но постараюсь выяснить. А пока советую воздерживаться от постели».

И послал вдогонку ещё один истерично смеющийся смайл.

Э как его пробрало. Уж кого — кого, а ведьмака я с утра пораньше точно повеселила. Вот только мне теперь стало не до веселья. Зуд, проклятый, никак не желал проходить. Да и осознание того, что по каким‑то там магическим законом я теперь падшая женщина, настроения не поднимало.

Оставалось надеяться, что Дарио сдержит слово и найдёт способ избавить свою неверную супругу от этой заразы. Да и Габриэль пусть тоже пораскинет мозгами. А то, получается, соблазнил мужнюю жену и укатил себе преспокойненько на работу. А мне тут ходи заклеймённой.

В очередной раз «полюбовавшись» на волшебную татушку, оделась и отправилась на кухню, заедать неожиданную неприятность большим количеством сдобных приятностей.

Закончив встречу, Габриэль включил телефон и стал складывать в кейс документы, мысленно радуясь, что удалось так быстро решить все вопросы с клиентом отца и теперь он свободен как ветер. Сейчас от молодого юриста в офисе всё равно было мало толку, мысли его оставались далеко от работы и подготовки к самому важному экзамену в его жизни. Экзамену на получение звания адвоката, который должен был состояться уже через неделю.

Оставленный на столе мобильный еле слышно завибрировал, и на экране появилась улыбчивая физиономия друга.

Лишь на секунду, прежде чем увидеть, кому он вдруг понадобился, Габриэля посетила надежда, что это была Франческа. До которой он тщетно пытался вчера дозвониться, раз за разом получая один и тот же ответ: «Оставьте голосовое сообщение после звукового сигнала».

Но расставаться при помощи СМС ведьмак точно не собирался. Тем более с той, с которой был знаком с детства. И даже когда‑то, будучи ещё совсем мальчишкой, испытывал чувства. Которые, правда, очень быстро угасли, осталась только дружба. Франческа была не против приятельских отношений. Так же, как и не против их брака в будущем.

Вполне ожидаемый союз двух могущественных семей из колдовской верхушки. Таким, как Франческа и Габриэль, — наследникам, связанным обязательствами, с детства прививали покорность семье и клану. Договорные браки в их среде считались обычным делом. Любви в подобных союзах отводилось последнее место.

Молодой человек грустно усмехнулся. Он хотел стать Хранителем, был горд тем, что являлся потомком Салвиати. До недавнего времени. А теперь всё чаще стал задумываться над тем, что было бы лучше родиться в семье простых ведьмаков, без громких фамилий. Хотя и у тех выбор был ограничен поиском пары среди себе подобных. Браки между обычными людьми и наделёнными Силой не приветствовались, а в былые времена даже порицались: наказывались, вплоть до отлучения от клана и семьи.

Лана как раз подпадала под категорию «самых неугодных». Эта нежная, ласковая, такая светлая девочка, о которой он уже не мог перестать думать и которую не в силах был позабыть, многими из их общины воспринималась как досадное недоразумение, не имевшее права находиться в запретном для простых людей мире.

К сожалению, Лана оказалась именно такой девушкой — простой, без зачатков Силы. И плевать, что половинка. Именно это скажут ему родители, когда узнают о его планах. Придут, мягко говоря, в бешенство. В лучшем случае.

Главное, чтобы не решили вмешаться.

И чтобы Франческа всё поняла и в будущем не таила на него обиды. Хотя это была очень зыбкая надежда. По ещё одной абсурдной ведьмовской традиции, уходившей своими корнями в дремучее средневековье, на брошенную ведьму ложился позор, её ждало всеобщее порицание. Вроде как не сумела удержать возле себя своего мужчину.

Пусть у них и не было официальной помолвки, но все знали, что Франческа его невеста.

Была.

Больше всего Габриэль опасался, что в итоге все камни полетят в сторону ни в чём не повинной Русланы. Женская месть порой бывает очень жестока, страшнее любого демона ада.

Рвать отношения с… подругой (назвать её невестой теперь уже и язык не поворачивался) по телефону тоже казалось ведьмаку не самым благородным поступком. Но ждать её возвращения из Америки, ещё целых две недели, он не собирался. Не так давно уже совершил подобную ошибку, тянул и ждал, а в итоге чуть не потерял ту, которую уже, кажется, любил всем сердцем. Нет, второй раз наступать на одни и те же грабли он не станет. Тем более не после того, как всё‑таки решился.

Фьора может быть счастлива, она своего добилась.

А родители… Со временем они если и не простят, то хотя бы его поймут. Уж кому — кому, а отцу должно быть знакомо, что такое непростой выбор и желание быть со своей единственной.

Настырное жужжание не смолкало.

— Привет! Я тебе уже полчаса пытаюсь дозвониться, — послышался подозрительно радостный голос друга.

— Был на встрече, — коротко объяснился Габриэль и, подхватив кейс, вышел из отцовского кабинета, который на правах заместителя занимал, когда родитель находился в разъездах.

— Ну! И как оно? — с заговорщицкой интонацией в голосе поинтересовался Амидеи.

— Что оно? — не понял Габриэль смысл вопроса.

— Назовём это примирением, — очередной сдавленный смешок, — с вашей гостьей.

— Откуда узнал? — требовательно воскликнул ведьмак. Трудно было представить, что это Лана с утра пораньше решила посплетничать со своим фальшивым мужем.

— А вот это самое интересное. — Насилу сдерживая смех, Дарио поведал другу о «татуировке» недоведьмы так он частенько величал свою случайную супругу.

Дослушав до конца, Габриэль тихо выругался.

— Об этом я даже не подумал.

— Ну ещё бы! Тебе вчера явно было не до размышлений, — весело хмыкнул Амидеи. Правда, тон его быстро сменился с ироничного на вкрадчиво — серьёзный:

— А вообще, это у тебя надолго? Или просто разовый рецидив? Габри, тебе бы наконец определиться.

Уже. Я расстанусь с Франческой, — объяснил одним лаконичным ответом ведьмак и свои чувства к Лане, и свои намеренья.

Кивнув на прощание секретарше, предававшейся безделью на ресепшн — в первой половине августа многие сотрудники находились в отпусках, и сейчас офис больше походил на сонное царство, — ведьмак вышел из здания на залитую ярким солнцем улицу. То нещадно слепило глаза и буквально плавило асфальт, будто намекая, что сезон дождей окончился и лето снова в разгаре.

Закинув кейс на заднее сиденье, Габриэль сел в машину и принялся искать в «бардачке» футляр с солнцезащитными очками, попутно продолжая отвечать на бесконечные вопросы друга, которые, если собрать их вместе, больше смахивали на полицейский допрос.

— А Лана, она в курсе, что у тебя есть невеста? Или теперь уже стоит говорить

— была…

Салвиати поморщился, представив, какой окажется реакция его ланимы, когда та узнает о ещё одной его тайне. Надо будет заранее прикупить пару ваз подешевле и оставить на видном месте антикварный кофейный сервиз, который уже давно пора было выбросить на помойку и который мать почему‑то продолжала холить и лелеять, заставляя пить из него кофе всех членов семейства.

— Нет, но расскажу ей, как только поговорю с Франческой.

— И когда же это случится?

Амидеи, по мнению Габриэля, всё больше походил на жаждущую сплетен девицу.

— Когда ей дозвонюсь. Вчера Фра не отвечала. А сейчас у них пять утра. Но к вечеру, думаю, всё разрешится.

— Габри, а ты уверен? — теперь в голосе друга проскальзывала тревога. — Лана ведь не ведьма. Была б у неё хотя бы капля Силы, тогда ещё ладно. А так…

— Я над этим думаю, — заводя машину, расплывчато ответил Салвиати.

— Тогда подумай ещё и над тем, как избавить её от метки. Я порылся в наших книгах и ничего не нашёл. У моих предков вроде с этим проблем не было, — похвастался за родителей Дарио и, снова развеселившись, со смехом добавил:

— Или же просто перестань спать с моей благоверной.

— Без тебя разберёмся, — беззлобно огрызнулся Габриэль.

Попрощавшись с приятелем, отправился забирать на обед свою половинку, по ещё одному глупому ведьмовскому закону теперь считавшуюся прелюбодейкой.

Руслана обнаружилась в гостевой спальне. Сидела на кровати, скрестив ноги, и задумчиво перелистывала подаренный ей пару дней назад гримуар.

— Доброе утро.

Вскинув на ведьмака немного грустный взгляд, подавленно улыбнулась:

— Добрейшее…

Габриэль прикрыл за собой дверь и замер, невольно залюбовавшись девушкой. Его. Теперь уже только его.

— Дарио рассказал мне о метке. Болит?

— Не болит. Но зудит невыносимо. — Поморщившись от неприятного ощущения, Лана потянулась было к плечу, но тут же одёрнула руку, вспомнив, что если начнёт расчёсывать, сделает только хуже.

— Покажи. — Габриэль присел с ней рядом, бережно убрал от лица каштановую прядь и осторожно заправил её за ушко, в мочке которого поблёскивал крошечный кристалл.

Светлая ткань футболки надёжно скрывала метку от постороннего взгляда, а Лана не спешила обнажаться, чтобы продемонстрировать волшебный знак виновнику его возникновения.

— Значит, теперь мы стесняемся? — смущение девушки вызвало у ведьмака улыбку.

Тяжело вздохнув, явно выражая этим недовольство коварной судьбой, гостья скрестила руки и потянула футболку вверх. После чего, отвернувшись, указала на «украшавшую» левое плечо метку. Та алела, словно ожёг, оставленный раскалённым металлом.

Габриэль осторожно дотронулся до знака кончиками пальцев и почувствовал, как от его прикосновения девушка вздрогнула.

— Попробую снять неприятные ощущения, — пояснил он и, накрыв изображение цветка ладонью, зашептал исцеляющее заклинание.

Как и предполагал, клеймо никуда не исчезло, но хотя бы поблекло и, судя по вздоху облегчения, вырвавшемуся у его ланимы, больше не доставляло неудобства.

Соскользнув с кровати, Лана подбежала к зеркалу. Повернувшись спиной, взглянула на своё отражение и разочарованно произнесла:

— Но цветок остался.

— Пока не придумал, как его извести, — честно признался ведьмак, поднимаясь следом за девушкой. Заметив, как появившаяся было в карих глазах надежда начинает гаснуть, поспешил обнадёжить: — Сейчас мы с тобой кое — куда съездим. Возможно, там нам помогут.

Кое — куда это куда? — сразу просветлела его половинка. Подхватив футболку, натянула её на себя и замерла, как бы говоря, что к поездке готова.

— Увидишь, — загадочно ответил Салвиати. Не сдержавшись — что было совсем неудивительно, когда она находилась так близко, — прижал девушку к себе и приник к её нежным губам поцелуем.

Руслана

Заинтригованная, я всю дорогу то глазела в окно, на прохожих, несмотря на сорокоградусную жару, храбро шагавших по улицам. То поглядывала на ведьмака, гадая, куда же мы всё‑таки направляемся. Зуд больше не беспокоил, что не могло не радовать. Но хотелось, чтобы злосчастная отметина исчезла бесследно. И желательно, навсегда.

— Скажи, Габриэль, а вот если сейчас получится от неё избавиться, а потом мы снова… того? — кашлянув, отвела взгляд в сторону.

— Скорее всего, метка вернётся, — правильно поняв, на что намекаю, мрачно предположил Салвиати.

— Хреново, — с грустью подытожила я.

Это что же получается, стоит мне поддаться страсти, и на плече снова расцветёт этот чёртов аленький цветочек?

Надо срочно разводиться! Не желаю числиться в блудницах! Но и хранить верность ненастоящему мужу только потому, что так мне велят какие‑то глупые законы, тем более не собираюсь. Я девушка свободная и хочу сама решать, что и с кем мне можно делать, а что нельзя.

Ох, Вероника, и когда же ты уже наконец вернёшься?!

— А вы не пробовали связаться с Вери по интернету? У неё же должна быть где‑нибудь своя страничка.

— Пробовали, — печально кивнул ведьмак. — И я, и Дарио писали ей тысячи раз. То ли она поудаляла все наши сообщения, даже не прочитав, то ли просто их ещё не видела.

— А найти её при помощи магии? — спросила без особой надежды, заранее предчувствуя ответ.

Ведь если можно было, глупую ведьму уже давно бы вернули к родным пенатам. Но прошло десять дней, а Вери по — прежнему считалась без вести пропавшей.

— Сестра сейчас обычный человек. Поэтому почувствовать её мы не можем. Повлиять на неё, не зная, где она, тоже невозможно. Кстати, родители вечером приезжают, — неожиданно перескочил на другую тему Салвиати.

И перескочил, должна сказать, не совсем неудачно.

— Угу, — только и смогла выдавить из себя.

В очередной раз занялась самовнушением, убеждая своего внутреннего пессимиста, у которого были явные проблемы с доверием, что не стоит наседать на ведьмака. Захочет — расскажет им. Не захочет — я буду только «за».

И так ведь в их милом обществе чувствую себя неловко. А когда они узнают… Боюсь, всё ещё больше осложнится.

— Думаю рассказать им обо всём сегодня, после ужина, — одной короткой фразой перечеркнул Габриэль все мои сомнения. — Хочешь поучаствовать?

— Неа, — появилось желание сползти под сидение, чтобы уже сейчас стать как можно незаметнее. — Лучше вы там без меня.

— Как скажешь, — не стал настаивать ведьмак, и всю оставшуюся дорогу мы ехали молча.

Не знаю, в каких облаках витал Салвиати, а я морально готовилась к встрече ведьмаков. И ко всему, что за этим последует. Наверное, всё пройдёт в старых — добрых итальянских традициях: негодующие крики, размахивание руками, битьё посуды…

Нет, всё‑таки в глубине души я тоже в какой‑то мере итальянка.

Из размышлений о собственном незавидном будущем меня вывел Габриэль.

— Приехали.

Оставив машину у обочины, ведьмак направился к приземистому двухэтажному строению из серого кирпича. Во многих местах кирпич этот был покрыт глубокими трещинами. То тут то там виднелись пятна мха и прорывающиеся из щелей травинки.

Здание явно пережило не одно десятилетие и, казалось, вот — вот готово было испустить дух, иными словами, рухнуть. Пустые провалы окон и покосившееся деревянное крыльцо, которое жалобно заскрипело, стоило нам на него ступить, свидетельствовали о том, что дом этот уже давно необитаем.

— Напомни мне, зачем мы сюда пришли? — Проследив, как от рельефного выступа, окаймлявшего затрапезного вида входную дверь, откололся и сорвался вниз камешек, приземлившись прямо к моим ногам, я отступила. — Здесь вообще безопасно? Не хотелось бы оказаться погребённой под развалинами этой лачуги. Того и гляди повалится.

Это всё иллюзия, — мягко сказал Габриэль и, наклонившись, зашептал мне что‑то на ухо.

Разобрать смысл его слов я не смогла, да и, если честно, не пыталась, поглощённая происходившими у меня на глазах метаморфозами. Сначала всё подёрнулось какой‑то золотистой дымкой, а когда та начала опадать, я увидела, как растрескавшиеся половицы у меня под ногами вдруг чудесным образом сменились на вполне себе надёжные ступени. Невзрачный фасад исчез, а на его месте оказались недавно оштукатуренные стены, облицованные у основания рыжим камнем и декорированные деревянными элементами. Тёмно — коричневая, на первый взгляд, совсем новенькая черепичная крыша радовала глаз, а в некогда пустых рамах, переливаясь на солнце, теперь красовались цветные витражи.

— Для отпугивания туристов, — вывел меня из состояния транса ведьмак. Вот никак не привыкну ко всем этим магическим заморочкам. — Это один из центральных районов города, здесь без иллюзий никак.

— Значит, это место только для избранных? — оставшееся до двери расстояние я преодолела за пару секунд и, сгорая от желания оказаться внутри волшебного домика, нетерпеливо постучала.

Стоило прикоснуться к тёмному дереву, как от моего кулака в разные стороны брызнули зелёные всполохи. Правда, спустя всего несколько мгновений они исчезали, будто впитавшись в створки, и те бесшумно раскрылись.

— Да, только наделённый Силой может войти в сокровищницу синьора де Паоло,

— подтвердил мою догадку Габриэль.

В тот момент в который раз загадала желание — чтобы когда‑нибудь, каким‑то чудом я тоже смогла обладать хотя бы частичкой такой Силы. И чтобы эта Сила была только моей.

Сокровищница синьора де Паоло, как назвал дом с иллюзиями мой новоиспечённый бойфренд, оказалась ничем иным как антикварной лавкой. С одной лишь разницей — здесь ничего не продавалось, а давалось на временное пользование, причём за очень, очень большие деньги.

Встретивший нас ведьмак — пожилой мужчина, опиравшийся на трость с бронзовым набалдашником в виде орлиной головы, — как вскоре выяснилось, обладал самой большой в Южной Европе коллекцией артефактов и старинных книг. Именно здесь, в этом кладезе запретных знаний и всевозможных магических вещиц, Габриэль собирался отыскать панацею от моего необычного недуга, чтобы раз и навсегда покончить с проклятой меткой.

Пока мужчины о чём‑то шушукались за прилавком, я решила не терять времени даром и приступила к изучению первого этажа. Осматривалась по сторонам и впечатлялась. Толстый ковёр с густым пышным ворсом заглушал шаги. Тусклые светильники на стенах служили скорее для декора, нежели выполняли своё прямое предназначение, да и витражи тёмных тонов не пропускали полуденные лучи, сохраняя в помещении загадочный полумрак.

Стены были отделаны панелями из рыжего дерева, с потолка свисала трёхъярусная люстра, и её хрустальные бусины — капли, изредка соприкасаясь, издавали нежный перезвон. Многочисленные стеллажи, сверху донизу заполненные разномастными предметами абсолютно непонятного мне назначения, притягивали взор и ещё больше будоражили моё и без того неуёмное воображение.

Описав по залу почётный круг, я снова оказалась недалеко от прилавка. Заметила стеклянный шар размером с крупный апельсин, наполненный кремовой, точно топлёное молоко, жидкостью. Взяла его в руки, чтобы получше рассмотреть, и случайно услышала обрывок разговора.

Оказывается, всё это время ведьмаки говорили о чьей‑то Силе, а вовсе не о моём многострадальном плече, из‑за которого, как думала, мы сюда и явились. Габриэль, стараясь не переходить с шёпота на обычную речь, всё что‑то выспрашивал у синьора де Паоло, а тот ему так же шёпотом отвечал.

Особенно заинтересовали две фразы, обронённые пожилым колдуном:

— «Ваш ребёнок» и «подношение, чтобы заручиться поддержкой духов».

Видимо, почувствовав на себе мой взгляд, Габриэль обернулся. Я тут же сделала вид, что поглощена изучением артефактов. Вернула на полку шар и схватила следующий предмет. Первый, что попался под руку. Им оказалась чёрная маска с атласными лентами. Совершенно обычная, без каких‑либо прибамбасов. Заметив неподалёку зеркало в массивной оправе, направилась к нему, чтобы примерить маску. Всегда питала слабость к карнавальным аксессуарам.

Только поднесла её к лицу, как по залу пронёсся синхронный вопль:

— Нет!!!

Я тут же отдёрнула руку.

В несколько шагов преодолев разделявшее нас расстояние, Габриэль оказался рядом. Забрал маску и тут же утащил её обратно, а синьор де Паоло, тоже выйдя из‑за прилавка, прошаркав ко мне, немного взволнованно пояснил:

— Это очень хитрый артефакт, и при неправильном с ним обращении можно натворить бед.

— Извините, — виновато улыбнулась я и, не сдержавшись, с любопытством поинтересовалась: —А что он, собственно, делает?

— Позволяет менять внешность, — ответил за ведьмака вновь подошедший Габриэль. — С такими вещами нужно быть очень осторожной. При незнании можно на несколько часов, а то и дней, например, обзавестись хоботом. Либо отрастить себе крысиный хвост. Ты ведь этого не хочешь, нет?

Представила себя с крысиным хвостом и с жаром помотала головой. Только такого счастья мне сейчас не хватало! Довольно и волшебной «наколки».

— Магия — очень коварная штука, — назидательно поддакнул седовласый синьор.

— Пойдём, Лана. — Габриэль направился к деревянной лестнице, укрытой тёмно — синим ковровом.

— Последний стеллаж слева, — крикнул ему вдогонку пожилой ведьмак и стал пристально озираться, наверное, желал удостовериться, что остальные артефакты после моей ревизии остались целы и невредимы.

— О чём вы говорили? — спросила, нагнав своего спутника уже на лестнице.

— Да так, ни о чём, — снова решил построить из себя мистера Загадку Салвиати.

— Просто советовался с синьором де Паоло по одному вопросу.

Такой ответ меня, конечно же, не удовлетворил. Но наседать на свою вечно себе на уме половинку я не стала. Наверное, нужно учиться принимать его таким, какой он есть. Меня же Габриэль изменить не пытается, хоть я тоже далеко не подарок.

Второй этаж представлял собой библиотеку, состоявшую исключительно из старинных рукописей. И все они были посвящены теме магии, хранили в себе разного рода заклинания и подробные инструкции по проведению всевозможных обрядов.

Как же в тот момент я завидовала хозяину антикварной лавки. Везунчик! Обладать таким богатством!

Словно угадав мои мысли, Габриэль решил подпитать меня интересной информацией:

— Синьор де Паоло принадлежит к одной из самых древних итальянских фамилий. Все эти артефакты создавались его предками и коллекционировались на протяжении многих веков. А некоторые книги были написаны ещё в самом начале эпохи Возрождения.

— Действительно сокровищница, — пробормотала я, зачарованно рассматривая аккуратно разложенные по ячейкам пергаментные свитки.

— Нам туда. — Габриэль двинулся вглубь зала и остановился возле дальнего стеллажа. Поводив пальцем по тиснёным корешкам, достал увесистый на вид томик и сел в кресло возле витражного окна.

Я пристроилась рядом. Пробежавшись взглядом по кожаным переплётам, с грустью отметила, что наложенное несколько дней назад заклинание больше не действует и вся эта латынь для меня теперь, как для мартышки азбука Морзе.

Пока ведьмак был занят тем, что с сосредоточенным видом перелистывал страницы, я сидела смирно и честно старалась ему не мешать. Но ожидание в тишине быстро мне наскучило, к тому же вспомнился вопрос, который уже несколько раз порывалась задать и Дарио, и Габриэлю, но что‑то всё время меня отвлекало.

— Расскажи о вашем клане. О роли в нём Хранителя…

Ведьмак оторвался от изучения страницы и перевёл взгляд на меня.

— Да рассказывать, в общем‑то, и нечего. Старая традиция: все ведьмы и ведьмаки должны входить в какой‑либо клан либо в меньшую по численности общину. Стать членом такой общины можно, только присягнув на верность её главе. В обязанности ведьмаков входит выполнять, если потребуется, любые его поручения, ну и, разумеется, присутствовать на всех важных собраниях ковена и торжествах.

— Больше смахивает на секту, — пошутила я.

— Да, наверное, это и есть в некотором роде секта, в которой все безоговорочно подчиняются одному человеку, — усмехнулся мой визави. — Хранитель же, в свою очередь, подвластен совету старейшин, состоящему из самых старых и мудрых носителей Силы, живущих на земле.

— А Дарио, он в будущем станет твоим подданным? — весело поинтересовалась я.

— Нет, тоже Хранителем, — ответил Габриэль и объяснил: — Он принадлежит к другому клану. Всего их в Италии в настоящее время существует пять. Плюс около дюжины мелких общин. Ну и ещё стрэги… Но те сами по себе. Между собой, насколько знаю, не общаются и в друзьях у них только демоны.

— Как это уныло, — представив, каково это всю жизнь прожить изгоем, я тяжко вздохнула. — На земле общаться с жуткими тварями, зная, что и в загробной жизни тебя будут ждать только они.

— Это их выбор. Добровольный. Никто не заставлял стрэгов переходить на сторону Тьмы, — равнодушно пожал плечами Габриэль и перелистнул страницу.

Пробежавшись по той взглядом, перестал хмуриться. Достал из кармана телефон и сфотографировал разворот книги.

— Вот это должно подойти, — обрадовал меня, ободряюще улыбнувшись. Правда, после следующих его слов радость эта заметно потускнела: — Метка исчезнет сразу, как только наложим заклинание. Правда, вернётся после… хм, следующего раза.

— Значит, никаких следующих раз! — разозлилась я. Не на ведьмака, а на ситуацию в целом. — Пока не разведусь. Или ищи дальше!

К сожалению, больше ничего стоящего отыскать не удалось. Пообедав в маленьком уютном ресторанчике на площади возле Пантеона и заглянув в него на минутку, чтобы хотя бы вскользь полюбоваться античными статуями, красовавшимися в глубоких нишах, и поглазеть на необычный купол с круглым отверстием посредине, пропускавший солнечные лучи, старательно высвечивающие ротонду, мы поехали обратно.

Около часа ушло на то, чтобы приготовить чудо — бальзам, способный избавить меня от этой напасти, и столько же времени, чтобы наложить заклинание. И вуаля! Никакой метки.

Радости моей не было бы предела, если бы не грядущее возвращение старших членов семейства. И предстоящий разговор.

Габриэль уже опаздывал в аэропорт, поэтому наведением порядка после ритуала и уничтожением остатков бальзама пришлось заняться мне. А ведьмак поехал встречать родителей.

Катарина, как обычно, ушла после обеда, Сандро всё ещё гостил у друга, поэтому я была предоставлена собой себе. Закончив в ритуальной, погасила свет и отправилась на кухню: заваривать зелёный чай и коротать время за просмотром какого‑нибудь итальянского фильма.

Смеркалось, и я всё чаще стала поглядывать на настенные часы, монотонно тикающие над дверью. Меня даже начало немного потряхивать, от волнения и тревожного предчувствия.

Даже боюсь предположить, как поведут себя, узнав о нас, Салвиати.

Успокоиться не получалось, я продолжала себя накручивать, поэтому, когда по первому этажу разнеслась мелодичная трель, чуть не подпрыгнула на месте.

— Кто бы это мог быть? — пробормотала, нахмурившись, и поспешила в холл. — Может, Сандро забыл ключи.

Осторожно приоткрыла дверь, предварительно набросив на ту цепочку.

— Добрый вечер, — совсем позабыв, что магия кольца распространяется только на обладателей Силы, поздоровалась с женщиной средних лет, облачённой в элегантное синее платье с коротким рукавом. Удачным дополнением к наряду шла кокетливая круглая шляпка, нацепленная поверх собранных в пучок чёрных волос.

Незваная гостья улыбнулась и сказала мягко:

— Добрый вечер, дорогая. Я могу войти? — Заметив, что не спешу с ответом — дом‑то не мой и впускать сюда каждого встречного — поперечного я вообще‑то не имею права, — всё так же ласково продолжила: — Моё имя — Аделаида Миранте. Я мама Джулиано.

Тут уж все сомнения как рукой сняло.

— Ох, простите, пожалуйста! — Быстро убрала цепочку и, чуть ли не приседая в реверансе, настежь распахнула дверь.

Ведьма удовлетворённо кивнула, наградила меня очередной благосклонной улыбкой, после чего царственной походкой прошла в холл. А я на секунду выглянула наружу, гадая, куда её величество подевала свой автомобиль. Не на метле же сюда пожаловала. Однако за воротами никакой машиной даже не пахло.

Может, пешком пришла? Тогда должна жить где‑нибудь по соседству. Вот только странно, почему я за минувшие дни ни разу её не видела. И, кстати, даже не слышала о ней. Лишь раз Габриэль вскользь обмолвился о своей бабушке, да и то не припомню, по какому поводу.

Возможно, синьора Аделаида в этом доме была персона нон грата, поэтому о ней и предпочитают не вспоминать. Но пригласить в дом родительницу Хранителя я в любом случае была обязана. Не за воротами же её держать до приезда хозяев. Да и оказать тёплый приём не помешает. Как говорится, чем чёрт не шутит, вдруг мы когда‑нибудь породнимся.

— Может, кофе? — предложила, проведя гостью в салон. Пока шли, ведьма не перестала украдкой поглядывать по сторонам, и у меня сложилось впечатление, что она давненько здесь не бывала.

— Лучше чаю, дорогая. — Опустившись в кресло, одарила очередной дружественной улыбкой, и сразу стало понятно, в кого пошёл Алессандро. Явно в бабулю.

А вот Габриэль, кажется, больше в мать.

Кивнув, собиралась уже отправиться на кухню за чаем, когда ведьма окликнула меня, ласково назвав «милочкой», и, окинув с ног до головы любопытным взглядом, сказала:

— В тебе чувствуется Сила. Которая должна принадлежать моей внучке. Но ты не Вероника.

«Блестящее умозаключение», — оторопев от такого заявления, подумала я. Близнецами нас с Бери нельзя было назвать даже с большой натяжкой.

— Меня зовут Руслана. Можно просто Лана, — уточнила машинально и с недоумением произнесла: — Разве вы не в курсе, что здесь произошло?

— Давно не общалась с семьёй, — с оттенком сожаления в голосе проронила ведьма.

Значит, это правда. Вероятно, в прошлом Аделаида поссорилась с родственниками. А может, они с ней… И потому не поддерживали связь. Даже на свадьбу внучки не пригласили.

Оставалось только гадать, что же такого могла натворить пожилая ведьма, что о ней все дружно решили позабыть?

Хотя, если честно, назвать эту даму «пожилой» язык не поворачивался. Сколько ей должно быть сейчас? Семьдесят, не меньше. А на вид больше полтинника не дашь. Наверняка не обошлось без омолаживающих заклинаний. Ну или серьёзной пластики.

В гостиную я вернулась уже с подносом. Специально для такого случая, как знакомство с бабушкой Габриэля, на свой страх и риск достала из серванта самый красивый сервиз. А в качестве угощений прихватила с собой миндальное печенье, что испекла утром Катарина.

Пристроившись рядом с почтенной ведьмой, чей задумчивый взгляд то замирал на моём лице, то снова обращался к окружающему интерьеру, потянулась к фарфоровому чайничку, чтобы разлить чай.

Подхватив со стола блюдце с чашкой и немного из неё отпив, Аделаида продолжила любезничать:

— Лана, милая, расскажи, как так вышло, что в тебе Сила моей внучки? И где сама Вероника? Я не чувствую её.

Мне ничего не оставалось, кроме как уступить просьбе ведьмы. Играть в молчанку не имело смысла. К тому же синьора Аделаида имела право знать, что стало с её внучкой.

Поэтому поведала о том, как десять дней назад я прилетела в Италию, как оказалась в ночном клубе, в котором хитрая «судьба» по имени Фьора свела меня с одним зачарованным ведьмаком — сплошной для меня загадкой. Которую пока так и не удалось разгадать.

На роковой ночи внимание не заостряла. Сказала только, что, обманутая гианой, Вери обвинила в измене своего жениха. А чтобы привязать меня к нему — совершенно незнакомому мне человеку — рассталась с собственной Силой.

— Так я и стала случайной женой Дарио и носительницей дара Вери. Временной. Как только ваша внучка вернётся, всё встанет на свои места.

Про то, что Габриэль — моя половинка, решила пока промолчать. Каюсь, струсила. Взвалила эту ношу на зеленоглазого ведьмака. Всё равно ведь собирался признаться родителям. Заодно пусть и перед бабушкой исповедуется. А с меня и так стрессов довольно.

— Но зачем Фьоре понадобилось дурить голову Веронике и подставлять тебя? — Ведьма нахмурилась и, словно что‑то почувствовав, оглянулась назад. — Кстати, о Фьоре. Где она?

Я неопределённо пожала плечами.

Что‑то действительно её в последнее время не видно. Может, из‑за отсутствия с нашей стороны внимания обиделась и решила на время исчезнуть?

Хорошо бы, да только маловероятно.

— Аты и Габриэль… — коснулась опасной темы ведьма.

Я втянула голову в плечи, предчувствуя каверзный вопрос. Отвечать на который, уже заранее знала, мне не захочется.

Благо как раз в тот момент громко просигналила «ауди», а уже через каких‑то несколько секунд с улицы до нас донеслись знакомые голоса.

— А вот и синьор Джулиано! — Я подскочила с кресла, нервно улыбнулась снова впавшей в задумчивость ведьме и ринулась в холл.

Аделаида неспешно зашагала за мною следом.

— Добрый вечер, Ла… — начал было Салвиати, переступив порог. Но осёкся на полуслове да так и замер с открытым ртом.

— Джулиано, ну что ты застыл? — Марилена, вошедшая следом за супругом, стоило ей вскинуть голову, тоже притормозила. С лица ведьмы отхлынула кровь, оно стало мертвенно — бледным. Женщина издала какой‑то нечленораздельный звук, то ли писк, то ли всхлип и, пролепетав дрожащим голосом: — Синьора Аделаида? — к моему огромному удивлению, закатив глаза, шлёпнулась на пол. Прямо к ногам своего супруга, который, казалось, даже не заметил распластавшегося рядом тела.

Вошедший последним Габриэль почему‑то тоже не спешил поднимать родительницу с пола, а взяв пример с отца, таращился на стоявшую позади меня ведьму. И у Салвиати, и у его сына на лицах было такое выражение, будто они повстречали призрака.

Или мертвеца.

— Мама? — зачем‑то уточнил Хранитель, как будто у него на этот счёт ещё оставались сомнения.

— Я, наверное, пойду, — чувствуя, как напряжение нарастает, шмыгнула было к лестнице.

Это их семейные разборки, я здесь вообще никаким боком.

— Лана, это ты её впустила? — первым отмер Габриэль.

Джулиано же по — прежнему гипнотизировал маму взглядом. А та, оставаясь невозмутимой и молчаливой, продолжала в свою очередь гипнотизировать его.

— Эээ… ну я, — ответила осторожно, гадая, чем моё гостеприимство может для меня обернуться. В попытке оправдаться произнесла: — Это же твоя бабушка.

— Моя бабушка, — Габриэль как‑то настороженно покосился на родственницу, словно опасался, что видит глюк только сейчас бросилось в глаза: парень тоже бледнее мела, — умерла двадцать лет назад.

— К‑как умерла? — Я с ужасом воззрилась на вполне себе живую на вид ведьму. На всякий случай уточнила: — Эта бабушка?

В ответ удостоившись короткого утвердительного кивка.

— То есть… — голова вдруг странным образом закружилась. — Она… Это что, труп? — пискнула еле слышно. Дав себе ещё пару секунд на осмысление, шокировано произнесла: — О боже, я чаёвничала с двадцатилетним трупом…

Тут уж моя психика не выдержала. Мир пошатнулся. Перед глазами всё поплыло, замельтешило и запрыгало.

— Синьора Марилена, я к вам!

А в следующую секунду мраморные плиты холла «украсило» ещё одно тело.

Когда первый шок прошёл, Джулиано бросился приводить супругу в чувство, а Габриэль поспешил на помощь своей половинке, надеясь, что после обморока той не придётся залечивать ушибы или того хуже — страдать последствиями сотрясения мозга.

Ведьмак отнёс девушку наверх и, убедившись, что та начинает потихоньку приходить в сознание, поручил заботу о гостье младшему брату — единственному, кто отреагировал на новость о воскрешении бабушки радостным «Круто!». Вот только непонятно, что же обрадовало юного ведьмака: возможность познакомиться с родственницей, которая покинула этот мир прежде, чем он успел в нём появиться, либо же осознание того, что в их доме поселилась живая покойница.

Оставив Лану на попечение брата, Габриэль скрепя сердце отправился в отцовский кабинет. Настроение у ведьмака было, мягко говоря, мерзкое. Мало того что Франческа принципиально не реагировала на его звонки, и он уже даже подумывал о том, чтобы, наплевав на свои принципы, распрощаться с ней СМСкой. Так ещё и родители вернулись, вдрызг разругавшись. Не придумали ничего лучшего, кроме как обвинить друг друга в том, что их дочь выросла такой взбалмошной, глупой девицей, плюющей и на духов, и на пожалованный ей предками дар.

Уже одного этого Габриэлю было достаточно, чтобы потерять душевное равновесие. А тут ещё и бабушка, которую препроводили с почестями на тот свет двадцать лет назад, вздумала вдруг вернуться!

В общем, поводов для радости пока не наблюдалось. Поэтому в кабинет Хранителя ведьмак входил, еле перебирая ногами. А там его уже ждал очередной скандал. Вернее, продолжение того, что разыгрался ранее.

Молодой человек горько усмехнулся, представив себя и Лану на месте родителей. Те ведь тоже идеально подходили друг другу. Но это не означало, что у них была безоблачная семейная жизнь. Даже ланимы не застрахованы от ссор и скандалов.

Теперь супруги спорили о том, как дорогой маменьке удалось выбраться из фамильного склепа. И у кого же хватило наглости её воскресить.

Виновница размолвки, казалось, не замечала ничего вокруг. Удобно устроившись в кресле и позаимствовав у сына очки, задумчиво перелистывала гримуар, который когда‑то подарила своей маленькой внучке.

Заметив вошедшего Габриэля, синьора Миранте закрыла манускрипт и небрежным взмахом руки отправила тот обратно в сейф. Книга проплыла по воздуху и юркнула в своё металлическое убежище, а ведьма жестом пригласила будущего Хранителя устраиваться в соседнем кресле.

Дождавшись, когда внук займёт указанное ему место, обратилась к сыну и раскрасневшейся невестке:

— Теперь я начинаю вспоминать, отчего так рано оказалась в могиле. Угомонитесь, оба! — прикрикнула на супружескую чету, и те, как по мановению волшебной палочки, тут же разом умолкли.

Удовлетворённо кивнув, Аделаида отдала очередную просьбу — приказ, велела рассаживаться на диване, кончать психовать и не мельтешить у неё перед глазами.

Убедившись, что внимание всех собравшихся сосредоточено на её важной персоне, повернулась к внуку.

— Габриэль, зачем ты меня призвал?

— Габриэль!!! — возмущённо вскрикнула рыжеволосая ведьма. Этим требовательным восклицанием мать явно хотела упрекнуть сына в том, что тот посмел вытащить «любимую» свекровь из могилы.

— Понятия не имею, о чём ты, — ошарашенно пробормотал молодой человек. — Ба, мне бы и в голову не пришло тебя беспокоить. Клянусь!

Наследник с честью выдержал долгий, испытывающий взгляд колдуньи.

— Странно, — задумчиво пробормотала та. — Я тебе верю. Точно знаю, не врёшь. Но именно твоя Сила меня призвала. Твоя и той…

Договорить она не успела. Сквозь стену робким призраком просочилась Фьора.

— Синьора Аделаида, мы можем с вами поговорить? — Заметив, как бывшая покровительница нахмурилась, гиана испуганно опустила голову.

Бедняжка уже сто раз успела пожалеть и отругать себя за то, что осмелилась потревожить могущественную ведьму. Паника, накатившая тогда на Фьору, едва ли могла служить ей достойным оправданием. И теперь, чувствуя, как Аделаиду тугим кольцом окружают негативные эмоции — гнев, раздражение, злость, — Фьора отчаянно желала повернуть время вспять и всё исправить.

Но было поздно. Талантом возвращаться в прошлое гиана, к сожалению, не обладала.

— Это всё ты! — вскакивая с места, яростно зашипела Марилена. — Уже давно следовало поставить тебя на место! Мерзавка!!!

— Мари! — даже не пытаясь скрыть раздражения, осадила невестку ведьма. Обведя притихшую публику суровым взглядом, распорядилась громко: — Оставьте нас.

— Но… — попытался было возразить Габриэль, которому страх как хотелось поприсутствовать при разборе полётов.

Джулиано, в отличие от сына, не стал спорить, понимая, что всё равно бесполезно. Молча поднялся и, подхватив под руку жену, которую продолжало потряхивать от гнева, вышел из кабинета.

Иди, дорогой. — Аделаида царственным жестом указала внуку на дверь. — Я хочу побыть наедине с Фьорой.

Габриэлю ничего не оставалось, как покориться. Бабушка умерла, когда ему было восемь, и ведьмак уже успел позабыть, какой властной и деспотичной она порой бывала. Но только что ему ненавязчиво об этом напомнили.

Когда за будущим Хранителем закрылась дверь, Аделаида, смерив гиану ледяным взглядом, велела:

— Рассказывай.

По мере того как Фьора говорила, выражение лица ведьмы сменялось от просто удивлённого до крайне поражённого.

— …Я уверена, Габриэль будет счастлив с этой девочкой, — не догадываясь, что кому‑то сейчас очень хочется её крови, продолжала лепетать Фьора. — Вы это сразу поймёте, как только увидите их вместе. Когда смотрят друг на друга, они аж светятся!

— И ты поэтому обманом заставила их поднять меня из могилы? — мрачно обронила ведьма. — Чтобы показать, как кто‑то там светится?

Немного расхрабрившись, гиана приблизилась к своей покровительнице и тихо призналась:

— Поначалу не всё шло гладко. Встреча с ланимой стала для вашего внука неожиданностью, и он даже подумывал бороться с чувствами при помощи чар. Ну а девушка… — Фьора шумно вздохнула. — Не сразу смогла простить ему ту ночь, хоть я и убеждала её, что вёл себя так Габриэль, будучи под моим заклятьем.

— Ты хоть понимаешь, что превратила моего внука в преступника? — едва сдерживая злость, процедила ведьма. — Совратить девушку при помощи магии

— не самое удачное начало знакомства.

Фьора молчала, не зная, что сказать в своё оправдание. Да, она порой бывала импульсивна и действовала, так сказать, по наитию, руководствуясь эмоциями и не задумываясь о последствиях. Но гиана считала, что цель оправдывает любые средства, раз цель эта была благой и должна была принести в конечном счёте счастье дорогим ей людям.

— Вернёмся к тому, зачем ты меня призвала, — выдернула из раздумий духа ведьма.

Фьора встрепенулась, прогоняя неуместные сейчас размышления, и снова напомнила себе, что случившегося уже не изменишь.

— Габриэль и Лана, они поссорились, — горестно вздохнув, возобновила рассказ гиана, и снова опустила голову, боясь встретиться взглядом с рассерженной ведьмой. — Решили вместе прочитать заклинание забвения чувств и выпить отворотное зелье. Мне пришлось вмешаться и подменить заклятие. Я рассчитывала, что Сила ваших потомков — Вери и Габриэля — сможет вас воскресить.

— Воскресить с какой целью? Фьора! — теряя остатки терпения, нервно воскликнула ведьма. — Я вообще не вижу логики в твоих поступках. Какое я имею отношение к личной жизни моего внука?! Ты могла подсунуть им какое угодно заклинание, но почему‑то решила нарушить мой покой. Вернуть из мира, где мне, знаешь ли, вполне комфортно!

Гиана опустилась перед ведьмой на колени и, коснувшись её руки, страстно зашептала:

— Я надеялась, что вы сможете образумить Габриэля. А он, как оказалось, сам успел образумиться… Но главное — только вам под силу повлиять на Джулиано и Марилену! Они точно будут против этого союза! Ведь у Габриэля уже есть невеста.

Вырвав руку из невесомых пальчиков, ведьма откинулась на спинку кресла и со вздохом прикрыла глаза.

— Ну и ещё, — гиана выдержала паузу и, пожелав себе удачи, зачастила бойко:

— Лана ведь обычная девушка, ей будет сложно прижиться в колдовском мире, как бы сильно Габриэль её ни любил. Вот я и подумала, что вы… кхм, могли бы отдать ей свою Силу. Она ведь вам и так уже не нужна, всё равно скоро снова отправитесь в могилу. А для Ланы и вашего внука это станет замечательным свадебным подарком.

От такой непосредственности Аделаида оторопела и не сразу нашлась, что ответить. Лишь спустя пару минут, которые Фьора сидела не шелохнувшись и задержав дыхание, ведьма устало проронила:

— Похоже, ты уже зажилась на этом свете. Тебе скучно и ты решила, что люди — это марионетки, которыми можешь управлять по своему желанию. Распоряжаться их судьбами, как тебе вздумается.

— Но я лишь…

— Замолчи! — гневно оборвала её ведьма. — Один раз я уже пошла у тебя на поводу, и это привело к расколу моей семьи…

— Ни Джулиано, ни Марилена ни разу не пожалели о своём решении, — пытаясь защититься, протараторила Фьора. — А Альфео… Он сам выбрал такой путь!

Но ведьма, казалось, её уже не слушала.

— Я не буду вмешиваться в жизнь внука. Он сам должен решить, с кем ему быть. И на сына влиять тоже не стану. Габриэль будущий Хранитель, пусть учится бороться. За себя и за своё будущее. — Покойница тихо усмехнулась. — А дарить Силу девушке, которую я даже не знаю… Не слишком ли это будет большая роскошь для неё и непростительная глупость для меня? Габриэль, если действительно любит эту Лану, примет её такой, какой она есть. С даром или без него. А если нет? Значит, лучше ему оставаться с невестой, которую подобрали для него родители. Ты же, — ведьма в упор посмотрела на гиану, — исправишь хотя бы малую часть того, что натворила. Без Вероники сюда можешь не возвращаться!

Но как же я её отыщу? — в отчаянье заломила руки Фьора. Надежда на могущественного союзника, лелеемая уже два дня, растаяла, как снежинка под лучами солнца. — Она же теперь человек!

— А вот это уже, дорогая, твои проблемы. — Ведьма решительно поднялась и, не обращая внимания на слабые попытки гианы её переубедить, сказала: — Ты у нас знатная выдумщица, вот и придумай что‑нибудь. А не найдёшь моей внучки, сюда дорогу можешь забыть.

Руслана

Должно быть, травяной сбор, которым перед сном напоил меня Салвиати, оказывал успокаивающее действие, потому что после ухода ведьмака я сразу же отключилась и до самого утра спала как убитая. Без кошмаров, в которых, если бы те всё‑таки надумали мне присниться, главным действующим лицом, несомненно, выступила бы воскресшая ведьма.

Уже прощаясь, Габриэль поцеловал меня в лоб, точно маленького ребёнка, и с извиняющейся интонацией признался:

— Я ещё не говорил с ними.

— Да это и понятно, — я и не думала обижаться. — Пусть сначала придут в себя после неожиданного визита покой… Я хотела сказать, вашей родственницы. — Вспомнив о том, как общалась тет — а-тет с этим ходячим трупом, зябко поёжилась.

— Поговорю с ними завтра. И ещё…

Кажется, ведьмак был чем‑то обеспокоен. Хотя как тут не обеспокоиться, когда только что повстречался с ещё совсем недавно мёртвой, а теперь уже как бы живой бабушкой.

А может, он просто переживал из‑за предстоящего разговора…

Габриэль взял меня за руку и на короткий миг прижался к ней губами. Тут уж и мне захотелось поволноваться. Столько нежности… Явно не к добру.

— Лана, в моей жизни есть ещё кое‑что, о чём ты пока не знаешь и о чём я очень хочу тебе рассказать. Но сначала я должен сам со всем разобраться. Так будет правильней.

Пожалуй, стоит уделить больше внимания тому разделу в гримуаре про успокаивающую медитацию. А то никаких нервов на скрытного нашего не хватит.

— Даже не представляешь, насколько бы всё стало проще, если бы ты перестал изъясняться загадками, — осторожно высвободила руку и сунула её под одеяло.

На лице ведьмака промелькнула обнадёживающая улыбка.

— Обещаю, скоро не останется никаких тайн. Ты веришь мне?

— Пытаюсь, — ответила тихо, чувствуя, как в сердце снова пускает корни и зреет обида.

Не знаю, что это за секрет такой большой, но я от них, честно говоря, уже подустала. И ведь знакомы‑то всего ничего, а он только и делает, что что‑то скрывает. Боюсь даже предположить, что нас ждёт дальше.

Постаралась прогнать неприятные размышления и спросила:

— А синьора Аделаида… она здесь надолго? — перспектива жить бок о бок с трупом, пусть и вполне себе живым и даже ни разу не разлагающимся, меня, если честно, пугала.

— Без понятия, — пожала плечами моя половинка. — Бабушка и сама пока не знает. Всё зависит оттого, сколько Силы было вложено в заклинание.

— И кто же этот массовик — затейник, решивший поиграться в бога?

— Фьора, — мрачно произнёс ведьмак, подтвердив мои собственные догадки. — Подробностей сам пока не знаю. Бабушка не захотела ничего объяснять, а гиана после их разговора куда‑то исчезла.

— Теперь понятно, от кого тебе досталась привычка всегда и всё утаивать, — снова вспомнила о наболевшем.

— Отдыхай. — Очередной поцелуй, на сей раз в губы, и ласковая улыбка: — Обещаю, уже завтра всё изменится.

И как в воду глядел…

Утром, к счастью, старшие члены семейства разбежались каждый по своим делам. О маршрутах их передвижения я узнала от Алессандро. Как сообщил наш юный всезнайка, синьора Марилена отправилась к своей личной ведьме- психологу, выговориться и подлечить не на шутку расшатавшиеся за последнее время нервы. Габриэль, как обычно, укатил на работу. Ну а Хранитель клана переквалифицировался в водителя для вернувшейся с того света мамочки, которая, пользуясь случаем, решила навестить старых знакомых и порешать какие‑то важные дела, с которыми не успела разобраться при жизни.

Обедали мы с Сандро вдвоём, чему я тоже была несказанно рада. Умирая от любопытства и желая выяснить, для чего Фьоре понадобилось возвращать на грешную землю мирно усопшую ведьму, пыталась дозваться до гианы. Надеялась, что та захочет со мной пообщаться и кое‑что разъяснить. Но то ли Фьора на меня смертельно обиделась и решила проигнорировать, то ли была чем‑то занята, к сожалению, она так и не появилась.

Весь день мне не давали покоя слова Габриэля. Я всё гадала, сколько ещё скелетов запрятано в его шкафу и надолго ли хватит моего терпения. Даже пыталась вытрясти правду из псевдосупруга, после обеда заскочившего за очередной подпиткой.

Ведьмак хоть и не отрицал наличие у моей половинки какого‑то рокового секрета, но наотрез отказался им со мной делиться. Да ещё и упрекнул в нетерпении и неумении доверять близкому человеку.

Ну знаешь ли, у меня просто уже в печёнках сидят все эти недомолвки! — буркнула я, обидевшись на Дарио за столь резкую отповедь.

Конечно, он защищает друга. А кто защитит меня? И поймёт, и поддержит, и успокоит.

— Нужно, Лана, учиться доверять своей половинке, — старательно натирая лезвие ритуального ножа, так, что оно начало сверкать, назидательно заметил Амидеи и запел свою старую песню: — Вот если бы Вероника мне доверяла, ничего бы этого не случилось. Но она поверила какому‑то лживому духу, вместо того чтобы поговорить со мной! Мне кажется, я никогда ей этого не забуду.

— А как же всепрощение? — поддела я ведьмака.

А то что же получается, только мне выслушивать здесь нотации.

— Моё прощение ещё придётся заслужить! — Видно, нездоровая атмосфера старого особняка оказала пагубное влияние и на настроение моего мнимого супруга. После ритуала тот уходил полный сил, но мрачнее тучи.

Ближе к вечеру вернулась синьора Марилена. Следом за ней прикатил Габриэль и почему‑то сразу же заперся у себя в спальне. Мы с Сандро как раз заканчивали баловать себя мороженым.

— Пойду отнесу немного и твоему брату, — решила подсластить жизнь своей хмурой половинке. — Ему сейчас глюкоза не помешает.

Наложив в пиалу два шарика пломбира, щедро полила их шоколадным сиропом и украсила листочком мяты. Уже подходя к лестнице, услышала, как позвонили в дверь, и нервно вздрогнула, чуть не выронив пиалу с мороженым на пол.

Звонок повторился. Приказав себе не трусить и убеждая себя, что в гости к Салвиати заглядывают не только трупы, а порой и живые люди, нехотя побрела к двери.

Звонившей оказалась незнакомая девушка, по виду моя ровесница. Высокая, темноволосая итальянка с золотистым загаром, таким, какой мне белокожей никогда и не снился, и выразительными чертами лица. Коротенький сарафанчик не скрывал, а скорее, подчёркивал достоинства её великолепной фигуры: пышную грудь и крутые бёдра. Густые волосы ложились на плечи мягкими волнами, передние пряди были зачёсаны назад и сколоты на затылке.

Вокруг девушки витал лёгкий, едва уловимый аромат дорогого парфюма.

Не то чтобы меня волновало, что в гости к ведьмакам являются всякие сногсшибательные красотки. Но настроение при виде незнакомки отчего‑то сразу испортилось.

Может, это одна из знакомых Вери? Заглянула справиться о сбежавшей подружке.

— Привет, — дружелюбно улыбнулась девушка и, прежде чем я тоже успела с ней поздороваться, подалась вперёд и чмокнула меня в обе щеки.

Ох уж эти итальянские любезности! Ещё даже толком не познакомились, а уже лезут с поцелуями.

— Привет. — С горем пополам заставила себя улыбнуться. Правда, улыбка эта вышла немного растерянной. С трудом подавила в себе желание потереть щеку, та почему‑то саднила, будто по коже долго елозили наждачной бумагой.

Однако уже через пару секунд неприятное ощущение исчезло.

— Ты ведь Лана, да? Временная жена Дарио, — в голосе незнакомки мне слышалась издёвка. — Наконец‑то мы с тобой познакомились. Я Франческа.

Хотела покривить душой и сказать, что тоже страх как рада новому знакомству, когда девушка, в очередной раз ослепив белозубой улыбкой, негромко произнесла:

— Наверное, Габриэль рассказывал обо мне. Я его невеста.

Для меня её тихие слова прозвучали, как оглушительный выстрел.

Прямо в сердце.

Сложно описать, что в тот момент я почувствовала. Наверное, ничего. Потому что тогда ещё до конца не осознала и не поняла.

Его невеста… Будущая жена.

Машинально отступила в сторону, освобождая гостье дорогу. Та уже не смотрела на меня, встречала взглядом кого‑то, спешно спускавшегося по лестнице.

— Габри! — радостно воскликнула новоявленная невеста и бросилась обнимать своего жениха. — Я так соскучилась! — Повиснув на ведьмаке, казалось, пребывавшем то ли в трансе, то ли в каком‑то ступоре, поцеловала его. Но не как меня. Далеко не по — дружески.

Я в тот момент тоже ощущала себя, как под гипнозом. Словно сомнамбула прикрыла за Франческой дверь. И даже сумела заставить себя к ним обернуться.

Габриэль не отстранился от девушки. Или всё‑таки попытался?

Не знаю. Для меня их поцелуй длился слишком долго. А смотреть на них оказалось слишком больно.

Эта боль обрушилась так внезапно, жаром опалила каждую мою клетку. За каких- то несколько секунд выжгла всё дотла.

— Франческа! — откуда‑то сбоку раздался радостный возглас Марилены. Раскрыв для объятий руки, ведьма спешила навстречу своей будущей невестке.

— Дорогая, какой замечательный сюрприз! Надеюсь, останешься с нами ужинать?

— Конечно, — отлепившись от ведьмака, девушка принялась обниматься и целоваться со своей уже почти родственницей. — Я так давно не видела Габриэля, что теперь от него ни на шаг. — И одарила ледяного истукана нежным взглядом.

Я почти физически ощущала боль и то, как внутри меня просыпается и начинает клокотать Сила. Если задержусь здесь ещё хотя бы на секунду, боюсь, от Габриэля не останется даже кучки пепла. Так же, как и от его невесты.

Сдерживаясь из последних сил и стараясь смотреть только себе под ноги, поспешила к лестнице, судорожно сжимая в руках проклятую пиалу. Так и хотелось выплеснуть растаявшее мороженое в наглую, лживую рожу.

— Лана, — почувствовала, как пальцы ведьмака скользнули по локтю в попытке меня удержать. Кожу в том месте, где он ко мне прикоснулся, будто ударило электрическим током.

— Извините, мне нужно идти, — словно со стороны услышала свой собственный голос. — Обещала созвониться по скайпу с родителями.

Кажется, они мне что‑то ответили. А может, спросили…

Голоса смешались. Их лица, один вид которых разжигал внутри столько ненависти, что хотелось кричать и крушить всё вокруг, подёрнулись мутной плёнкой.

Не помню, как взбежала по лестнице, как добралась до гостевой спальни. И только когда за мной захлопнулась дверь, в бессилии сползла на пол и позволила себе разрыдаться.

Далёкие раскаты грома звучали в унисон с ударами моего сердца.

«Такое впечатление, что ты меня избегаешь. Франческа, нам надо поговорить!» — это было последнее из дюжины сообщений, которые Габриэль отправил девушке за минувший день.

Вернувшись домой с работы, быстро принял душ, чтобы прийти в себя после удушающего дневного зноя. Переодевшись в джинсы и футболку, в который раз проверил почту в надежде обнаружить там долгожданный ответ. Но среди входящих сообщений того, что ждал с таким нетерпением, не было.

С раздражением швырнув телефон на стол, ведьмак отправился на поиски Ланы. Больше всего он ненавидел, когда что‑то выходило из‑под контроля. А в последнее время место для контроля в его жизни, кажется, уже не осталось.

Габриэль привык чётко следовать намеченному плану. Рассчитывал сначала расстаться с Франческой и только потом рассказывать о бывшей невесте своей возможной будущей. Разговор в любом случае вышел бы не из приятных. Но хотя бы имелась надежда, что, узнав, что история с подругой детства осталась в прошлом, Лана бы отреагировала на неё спокойней. К сожалению, Франческа никак не хотела переходить в разряд бывших, и это могло усложнить их с ланимой и без того непростые отношения.

Однако ждать, пока невеста соизволит ему ответить, ведьмак больше не собирался. Тревога, с утра не отпускавшая его, торопила, советуя не затягивать с признанием.

Заглянув в комнату девушки и не обнаружив её там, Габриэль продолжил поиски.

«Или в саду, или снова заседает на кухне с Сандро», — с улыбкой подумал он, направляясь к лестнице.

Услышав голоса, доносившиеся из холла, на миг остановился. Один, несомненно, принадлежал Лане, другой — сердце пропустило удар — Франческе.

Габриэль бросился вниз, ещё надеясь предотвратить непоправимое. Но увидев свою половинку — настолько бледную, что ей позавидовала бы любая покойница, — с горечью осознал, что с откровениями он припозднился. Снова.

Заметив ведьмака, Франческа с радостной улыбкой бросилась ему на шею. Обняла пылко, будто на самом деле испытывала к жениху чувства, зачем‑то прижалась к нему губами.

Габриэль ощутил горечь её поцелуя и лишь усилием воли заставил себя сдержаться. Не оттолкнул девушку, а отстранил мягко. В конце концов, не её вина, что всё так случилось. Срываться на Франческе он точно не станет, постарается расстаться с ней полюбовно.

Габриэль с трудом удержался, чтобы не провести рукой по губам, стирая мимолётное прикосновение, и посмотрел на замершую возле входа девушку. Руслана продолжала стоять как вкопанная, сжимая в руках какую‑то посудину, и смотрела на него застывшим взглядом. Как будто слепленная из воска кукла.

Молодой человек почувствовал, как внутри нарастает раздражение. Не на невесту, которая непонятно с какого перепугу решила «осчастливить» его неожиданным визитом. Не на себя, так долго тянувшего с признанием и дотянувшего до того, что признаваться уже оказалось не в чем.

Раздражение вызывала ситуация, в которую он попал. И сама Руслана. Её поведение. Пусть она ещё ничего не успела ни сказать, ни сделать, но ведьмак уже заранее знал, как она поступит. Сначала, оставаясь верной самой себе, трусливо сбежит. Потом, вместо того чтобы в кои‑то веки постараться сдержать эмоции, во всём разобраться и спокойно с ним поговорить, снова начнёт строить из себя смертельно обиженную. А он, Габриэль, как обычно, в её глазах окажется распоследней сволочью.

Ведьмак не сразу заметил мать, появившуюся в холле. Лишь когда Франческа наконец оставила его в покое и принялась обниматься со своей, как она считала, будущей родственницей, перестал гипнотизировать ланиму взглядом.

А та повела себя предсказуемо: воспользовавшись тем, что её на время потеряли из виду, дёрнула к лестнице. Габриэль попытался её остановить, но девчонка отшатнулась от него как от прокажённого и, что‑то невнятно пробормотав, помчалась на второй этаж.

От накатившей злости ведьмак едва не заскрежетал зубами. Казалось, ещё немного, и он зарычит.

— Пойдём со мной, — бросил хмуро, обращаясь к Франческе, и направился к лестнице, уговаривая себя не поддаваться эмоциям и не устраивать публичного выяснения отношений со своей истеричной половинкой.

Куда важнее было сейчас решить проблему с так не вовремя нагрянувшей невестой.

— Я позову вас, когда ужин будет готов, — счастливо проворковала хозяйка дома и, одарив гостью ещё одной ласковой улыбкой, поспешила на кухню узнавать, что приготовила на вечер Катарина.

Поднимаясь наверх следом за женихом, ведьма незаметно провела по губам рукой. Пусть и приняла заранее противоядие, но всё равно было неприятно ощущать во рту горький привкус отравы.

Франческа довольно улыбнулась, вспомнив реакцию девчонки. Видимо, та уже успела втрескаться в Салвиати по уши, раз яд начал действовать так быстро. Ещё пару часов, и она окончательно потеряет голову.

Понять, что сейчас испытывал неверный жених, оказалось сложнее. Габриэль привык держать себя в руках и редко давал волю эмоциям.

Хитрое снадобье. Любовь превращает в ненависть и, чем сильнее испытываемое чувство, тем более сокрушимым будет результат.

«Жаль, яд действует недолго», — с сожалением подумала ведьма. Правда, тут же себя успокоила, решив, что и нескольких дней будет достаточно, чтобы эти двое успели рассориться в пух и прах и возненавидеть друг друга.

— Я звонил тебе, наверное, тысячу раз, — не оборачиваясь, с упрёком в голосе сказал Салвиати. — Почему не отвечала?

— Собиралась в спешке, опаздывала в аэропорт, и забыла мобильник дома, — не моргнув глазом, соврала невеста. — Знаешь ведь, какой я бываю рассеянной.

— Ты же должна была прилететь в середине месяца.

— Получилось вырваться раньше. Хотела больше времени провести с семьёй. Ну и с тобой тоже, — очередная ложь, произнесённая с искренней улыбкой.

Не то чтобы Габриэль был ей абсолютно безразличен. Скорее, наоборот, Франческа была очень в нём заинтересована. В нём и его семье. И в тех возможностях, что открывались перед женой Хранителя клана. Она не собиралась так просто уступать давно обещанное ей место какой‑то незнакомой девчонке.

Подарить той трон, а самой оказаться брошенной? Ну уж нет. Филантропом себя Франческа никогда не считала и помогать убогим не собиралась.

Прикрыв за собой дверь, девушка попыталась снова обнять ведьмака, прижаться к тему теснее, но тот упрямо от неё отстранился.

— Ты иногда такая ледышка, Габри! — на миг дав волю чувствам, недовольно процедила ведьма. — Такое ощущение, что совсем не рад меня видеть.

— Просто непонятно, с чего вдруг эти нежности, — настороженно хмыкнул Салвиати.

— Я много думала о нас и решила, что мне уже мало дружбы, — сделала осторожный выпад Франческа.

Ведьмак удивлённо вздёрнул брови.

— Ты же сама просила не спешить. Хотела, чтобы каждый жил своей жизнью.

— Ну вот мы и пожили, — изящные пальчики с аккуратными ноготками игриво скользнули по его груди. — Тебе уже двадцать восемь. Пора начинать думать о будущем и о нашей семье. Мы ведь так и планировали. Как только закончу учёбу, официально объявим о помолвке. Мне осталась всего пара экзаменов и…

— Я хочу расстаться.

Габриэль уже не раз представлял себе этот разговор. Думал, что скажет девушке, чтобы смягчить удар и не сильно её обидеть. Но сейчас ему стало не до упражнений в словесности. Мыслями он был с ланимой, которая наверняка уже успела залить всю комнату слезами и расколотила пару — тройку ваз или статуэток.

Франческа поменялась в лице. Улыбка сползла с него, словно маска, и теперь ведьма кривилась от злости.

— Это что, шутка? Ты не можешь меня бросить!

Девушка не верила своим ушам. Она и подумать не могла, что после недели знакомства с какой‑то приблудной пигалицей Салвиати хватит наглости наплевать на ту, с которой был знаком с детства. Сейчас, по мнению Франчески, Габриэль вёл себя не как взрослый, здравомыслящий мужчина, а как эгоистичный мальчишка. Потакая своим капризам и слабостям, не задумываясь, растоптал её надежды и надежды их семей.

— Мне жаль, что так вышло. — Ведьмак замолчал, не зная, что ещё добавить. Вечер из просто отвратительного грозил стать по — настоящему мерзким. Если сейчас ещё и Франческа закатит истерику…

— Бред какой‑то. — Девушка отступила на шаг, упрямо тряхнула копной тёмных волос, отказываясь верить услышанному, и сказала убеждённо: — Ты ещё одумаешься. У тебя просто временное помутнение рассудка. Ещё будешь меня умолять, чтобы простила.

Габриэль глубоко вздохнул, призывая на помощь всю свою выдержку и терпение. Собирался объяснить бывшей невесте, почему они не могут быть вместе и почему он не собирается в будущем вымаливать у неё прощение, но тут так не вовремя в комнату влетел Сандро.

Юлой закрутился вокруг Франчески, тараторя, как же он рад, что она приехала. Девушка тут же справилась со своими эмоциями, придав лицу выражение благодушия, и сделала вид, что ничего не случилось. Как будто отрицание разрыва могло что‑либо изменить.

К досаде ведьмака, договорить в тот вечер у них так и не получилось. Сандро ни в какую не хотел отлипать от гостьи, потащил знакомиться с воскресшей бабушкой. А та, увидев юную ведьму, не отпускала её до самого ужина. Расспрашивала о семье, учёбе, жизни в Америке. Франческа отвечала ей запинающимся голосом, не без опаски поглядывая на ожившую покойницу.

Только Габриэлю удалось выбраться из гостиной, в которой Аделаида продолжала увлечённо допрашивать гостью, как его перехватил отец с требованиями отчитаться о том, как обстоят дела на работе. И визит к страдающей половинке снова пришлось отложить.

В тот вечер ведьмака раздражало всё: смех младшего брата, дотошные вопросы отца, возня в столовой матери и неуёмное любопытство бабки.

— А где Лана? — вспомнил о гостье Алессандро, уже когда все начали садиться за стол.

— Пойду позову. — Габриэль вскочил с места и, не дожидаясь, пока кто‑нибудь найдёт ещё какой‑нибудь идиотский предлог, чтобы его задержать, и тогда он точно не выдержит и сорвётся, быстро покинул столовую.

С трудом сдерживаемый гнев рвался наружу.

— Разве можно всё время вести себя как малолетняя девчонка?! — нервно бормотал ведьмак, поднимаясь по лестнице. — Не вышла к ужину. Принцессе требуется особе приглашение! Демоны! Зачем вообще нужны такие отношения?!

Он и сам не мог понять, откуда в нём столько злости. Но чем больше думал о девушке, тем сильнее заводился. Оказавшись возле её комнаты, про себя решил, что если Лана сейчас не откроет — он вышибет дверь. Если не захочет пойти на ужин — потащит силой. Заодно познакомит с Франческой и популярно объяснит, что та для него уже давно ничего не значит.

Ведьмак надавил на ручку, распахнул настежь дверь.

— Лана!

Комната оказалась пуста. Смежная с ней ванная тоже.

— Снова побег? — Молодой человек почувствовал, как злость отступает.

Её вытесняет ярость. Слепая, безумная. И желание найти и наказать девчонку. Чтобы в следующий раз сбегать той уже не хотелось.

Руслана

Не знаю, сколько прошло времени — несколько минут или, быть может, час — я всё никак не могла заставить себя успокоиться, продолжала рыдать. Разумом понимала, что подонок недостоин ни одной пролитой из‑за него слезинки, но сердце при мысли о ведьмаке всё равно разрывалось от боли. Это боль была с привкусом обиды, пропитанная ядом ревности.

Будто издеваясь надо мной, коварное воображение подсовывало картины будущего, где она и Габриэль вместе. А я… Я оказалась всего лишь временным увлечением. Так, игрушкой на пару дней.

Не припомню, чтобы когда‑нибудь мне было так плохо. Даже когда распрощалась с Димкой, не сходила с ума от безысходности. Хотелось напиться какой‑нибудь одурманивающей дряни, чтобы поскорее отключиться. И желательно — надолго. В идеале — так навсегда.

— Я только ещё больше себя мучаю. Оставаясь здесь, — прошептала сквозь слёзы.

Скользнула затуманенным взглядом по комнате, по этой чёртовой клетке, которую сейчас ненавидела так же сильно, как и чёртового ведьмака. Их всех.

Сгустившийся полумрак укрыл мебель, расчертил пол кривыми тенями.

Всхлипнув, потёрла лицо ладонями. Заставила себя подняться, включила свет. До конца не осознавая, что делаю, потянулась за мобильником, тосковавшим на туалетном столике.

Слушая монотонные, протяжные гудки, уговаривала себя успокоиться.

— Дарио? — самовнушение не сработало, слёзы снова хлынули из глаз, голос задрожал, выдавая моё состояние. — Ты не мог бы меня отсюда забрать? Пожалуйста. Я больше не могу здесь находиться.

Возблагодарила бога, когда ведьмак повесил трубку, предварительно сказав, что уже мчится. К счастью, не стал донимать вопросами. Понял, что я на грани и в таком состоянии от меня всё равно вразумительных ответов не добиться.

Наверное, следовало собрать кое — какие вещи, захватить хотя бы самое необходимое. Но стоило оглядеться по сторонам, вспомнить, где я и что он совсем близко — именно сейчас, возможно, наедине со своей благоверной, — как сразу опускались руки. Так и просидела, сжавшись в комок, в тишине, нарушаемой лишь тихими всхлипами, пока экран телефона не вспыхнул, возвещая о новом сообщении.

«Уже подъезжаю. Мне зайти?»

Отправив в ответ короткое «нет», сунула телефон в карман и как сомнамбула на негнущихся ногах побрела к лестнице.

«Если попробуют остановить, дам волю Силе», — промелькнуло где‑то на задворках сознания и, будто соглашаясь с моим воинственным настроением, на улице снова загромыхало.

Кажется, всё семейство или же большая его часть сейчас находились в гостиной. Я слышала звонкий, весёлый голосок Сандро, который то и дело заглушал размеренную речь синьоры Аделаиды. Иногда в неё вплетались односложные реплики Габриэля и — руки сжались в кулаки, ненависть стала ощущаться ещё острее — мягкий голос его невесты. Франчески, чтоб её…

Дальше мысли потекли в нецензурном направлении и, останови меня кто‑нибудь в холле, я бы не преминула их озвучить. Но никто так и не вышел попрощаться с нелюбимой гостьей. Кажется, обо мне все просто — напросто позабыли. В том числе и мерзавец Габриэль.

Мысленно добавила к имени ведьмака ещё несколько сочных эпитетов.

Дарио дожидался меня за воротами.

— Что произошло? — Судя по выражению его лица и той поспешности, с которой он при моём появлении выскочил из машины, я снова заставила его волноваться. Словно уловив ход моих мыслей, ведьмак торопливо продолжил: — Ещё до того как ты позвонила, я почувствовал, что что‑то случилось.

— Можно я пока поживу у тебя? До возвращения Вероники. — Юркнув в машину, пристегнула ремень безопасности и замерла, гипнотизируя взглядом лобовое стекло.

— Опять сбегаешь? — на сей раз в голосе ведьмака слышалось недовольство.

— Технически мы вроде как женаты, а значит, я не сбегаю, а перехожу на иждивение законного мужа. Дарио, пожалуйста, заводи.

Машина плавно покатила по дороге, выбеливая асфальт светом фар.

— Так что опять стряслось? Поссорилась с Габриэлем? — нарушил затянувшееся молчание Амидеи и бросил на меня короткий взгляд.

— Ты знал, что у него есть невеста? — ответила вопросом на вопрос. Горько усмехнулась, мысленно упрекнув себя в глупости. — Ну конечно же, знал. Все знали. Кроме меня. И давно они… вместе? — последнее слово выцедилось с трудом.

— Лет десять, кажется.

Ещё один выстрел в моё изрешеченное сердце.

— Лана, у них всё несерьёзно, — снова покосившись на бледную меня, терзавшую ни в чём неповинный ремень, заявил Дарио.

— Просвети, пожалуйста, как это — встречаться десять(!) лет несерьёзно?

— Вообще‑то они никогда не встречались, — снова встал Амидеи на сторону итальянского козла. — Вернее, встречались поначалу, несколько месяцев. Потом расстались, оставшись друзьями. Поженить их — была идея родителей. Этот союз выгоден обеим семьям. Предки Франчески хотят видеть её женой Хранителя, Салвиати желают породниться с древним родом ведьмаков.

— И будут они жить долго и счастливо. Наплодят кучу маленьких одарённых ведьмачков и… Всё, кажется, меня сейчас вырвет. — Заметив, как ненастоящий супруг с настоящим испугом покосился на светлое кожаное сиденье и идеально чистенький коврик подо мной, поспешила его заверить: — Это я, выражаясь фигурально. Дурно становится, когда представляю их вместе.

— Габриэль хотел расстаться с Франческой. Из‑за тебя, — снова принялся выгораживать своего дружка Дарио. — Это и было то, в чём он хотел тебе признаться.

— Но так и не признался, — усмехнулась с болью. — Да и бросать её особо не спешил. Когда она к нам сегодня заявилась, вся такая влюблённая и счастливая…

— Франческа сейчас у Салвиати?! — От удивления ведьмак даже ударил по тормозам.

— Угу. Поэтому меня там теперь не будет.

— Но что же Габриэль…

— Всё, закрыли тему! — отрезала нервно. — Его для меня больше не существует!

— Я отправил ему сообщение, — как‑то совсем неуверенно промямлил ведьмак.

— Когда ждал тебя.

— Что — о-о?! — сатанея, зарычала я.

— Лана, рассказать пришлось бы в любом случае, — предпринял слабую попытку оправдаться. — Тебя бы всё равно нашли. К тому же вам с Габриэлем нужно объясниться.

— Не тебе решать, что мне нужно, а что не нужно! — разъярённо прошипела я.

— Достали!

Снедаемая гневом, не сразу заметила, как Амидеи свернул в какой‑то тёмный проулок и заглушил мотор. А спустя пару минут рядом припарковалась так хорошо знакомая мне чёрная «ауди».

«И ты, Брут!», — с какой‑то фатальной обречённостью подумала я. Одарив муженька уничижительным взглядом, вышла из машины, не забыв посильнее хлопнуть дверцей. Краем глаза заметила, как по стеклу, разветвляясь, побежали трещины. Казалось, достаточно дунуть на него, и пол салона укроет тусклое крошево.

«Хочешь поговорить?» — с ненавистью посмотрела на зеленоглазого (хотя сейчас было бы уместнее сказать — черноглазого) ведьмака, неспешно выбравшегося из машины. Что ж, — ощутила, как с трудом сдерживаемая Сила на пару с яростью рвутся наружу, — кажется, я готова к задушевному разговору.

Перебирая в уме все известные поисковые заклинания, а заодно и те, которыми можно было бы хорошенько наказать несносную девчонку, Габриэль на секунду заскочил в комнату за телефоном. Взгляд зацепился за витые шнуры, которыми были перехвачены шторы. Появилось искушение захватить те с собой, чтобы в случае чего воспользоваться этим декоративным элементом для усмирения беглянки, одна мысль о которой ввергала его в настоящее исступление.

«Если опять помчалась в аэропорт…», — зло подумал Салвиати.

Ход его мыслей был прерван коротким сигналом СМС, которым Амидеи ставил в известность, что это он увёз Лану из дома по её слёзной просьбе.

Габриэль в сердцах выругался и едва не превратил ни в чём неповинный телефон в «раскладушку». Позабыв о шнурах и о том, какое хотел найти им применение, помчался к лестнице. На первый этаж спускался, перепрыгивая через ступени. Тратить время на расшаркивания перед родными ведьмак не собирался, а потому сразу же ринулся к выходу.

— Ты это куда собрался? — раздался за спиной голос отца. — К тебе невеста приехала, а ты сбегаешь, даже не попрощавшись. И где Лана?

— Франческа мне больше не невеста. Мы расстались. — Не дожидаясь, пока родитель придёт в себя и начнёт забрасывать его негодующими репликами, Габриэль выскочил на улицу.

По вечернему небу лениво ползли свинцовые облака, изредка пронзаемые короткими вспышками молний.

Выезжая за ворота, Габриэль попробовал связаться с другом, но тот, как назло, не отвечал. Пришлось потратить несколько минут на создание поискового заклинания, которое должно было указать ведьмаку, в каком направлении движется источник сверхъестественного ненастья.

Следуя за видимым одному ему маячком, Габриэль стремительно набирал скорость, не обращая внимания ни на светофоры, которые точно сговорились — упорно мигали красным. Ни на пешеходов, лишь чудом не угодивших под колёса несущейся на всех парах машины. И даже риск попасться на глаза полиции ведьмака сейчас не пугал. А первое же увязавшееся за ним голубое авто с мигалкой впечаталось в незримую преграду и было вынуждено прекратить погоню.

Маячок привёл его в проулок на окраине города. Старые здания здесь прилегали друг к другу почти вплотную, отчего пришлось парковаться чуть ли не на тротуаре. Света, льющегося из окон, было достаточно, чтобы осветить узкую улочку: оштукатуренные рыжие стены с белесыми табличками у входов; мощёную камнем дорогу, отполированную дождём; крошечные балконы, сплошь заставленные цветочными горшками и кашпо, в которых зеленели декоративные фруктовые деревца и миниатюрные пальмы.

Крупные капли остервенело барабанили по крышам автомобилей и, стоило ведьмаку показаться из своего, как он тут же промок до нитки. Впрочем, и на девчонке, выскочившей из серебристого авто с тонированными стёклами, спустя несколько мгновений не осталось сухого места.

— Не надоело меня преследовать? Хоть бы раз в жизни дал сбежать по — человечески!

Чувствуя, как нестерпимо хочется на неё наорать и, схватив за руку, не обращая внимания на сопротивление, силой запихнуть в «ауди», ведьмак всё‑таки сдержался и лишь глухо процедил:

— Садись в машину, дома поговорим.

Очередной раскат грома нарушил умиротворённую атмосферу спящего переулка. Где‑то поблизости испуганно мяукнула кошка и поспешила найти себе более надёжное укрытие от взбесившейся стихии.

Габриэль сделал шаг навстречу девушке. Взгляд, брошенный на него, прожёг ненавистью.

— Не хочешь расставаться с ещё не надоевшей игрушкой? — выкрикнула она, гордо задрав голову, точно бросала ему вызов. — Советую найти себе новую! Или вон развлекайся с любимой невестой. Та ведь пообещала, что больше от тебя не отлепится.

Совсем близко что‑то тихонько просвистело, и на мостовую в нескольких сантиметрах от ведьмака шмякнулся приличных размеров горшок, от которого после мимолётного падения остались лишь черепки, увязшие в чёрной земляной жиже. Габриэлю оставалось только догадываться, о чём думала ланима, метя в него глиняной посудиной с разлапистым кактусом. Хотелось верить, что просто мечтала о нокауте, а не надеялась на летальный исход.

— Не попала, — с досадой констатировала девушка.

— А если я воспользуюсь магией? — окончательно рассвирепел ведьмак.

Очередная попытка приблизиться к ланиме была пресечена так же категорично. Капли, только — только осевшие на серый камень, взметнулись вверх, образовав между ними полупрозрачную завесу. В которой то тут то там проглядывали острые черепки. Те угрожающе целились в Габриэля, как бы намекая, что следующий шаг может оказаться для него последним. На какое‑то мгновение ведьмак даже оторопел от такой, стоило признать, весьма талантливой импровизации.

— Лана, перестань вести себя как ребёнок! Я просто хочу поговорить, — попробовал достучаться до голоса разума истеричной ведьмы. Которая смутно представляла, что творит и к чему могут привести её спонтанные упражнения в магии.

Но голос разума, похоже, у той уже давно и крепко спал. А может, и вовсе отсутствовал.

— Поговорить о чём? Да меня уже тошнит от твоих оправданий! — в сердцах воскликнула девушка. — А ещё от твоей лжи, от твоего лицемерия! Разве непонятно? Мне противно видеть тебя! Противно даже слышать твой голос! — Подвластный её эмоциям, один из осколков стрелой понёсся к своей мишени. Лишь в последний момент Габриэлю удалось увернуться, а Лана, не задумываясь о том, что может натворить вышедшая из‑под контроля Сила и даже не пытаясь её обуздать, в ярости прокричала: — Как же сильно я тебя ненавижу! И проклинаю тот день, когда впервые тебя увидела!

— Давайте лучше мы сейчас разойдёмся, а поговорите вы в другой раз, — попытался вмешаться в перепалку Дарио. Он уже сто раз пожалел, что написал Габриэлю, и считал, что было бы лучше дать им несколько дней на то, чтобы остыть и успокоиться. — Вы сейчас оба не в себе.

— Не лезь!!! — прозвучал единодушный ответ.

Опасаясь, что ссора может привлечь внимание местных жителей, Дарио спешно наложил на ведьмаков звукопоглощающее заклинание и встал поблизости, чтобы в случае чего сразу вмешаться. Глиняные осколки предусмотрительно превратил в пыль, которая тут же осела на мокрую мостовую.

Значит, ненавидишь? — Габриэль больше не пытался приблизиться к девушке. После всего, что та ему наговорила, уже не был уверен, что хочет находиться с ней рядом. — За то, что сразу не расстался с Франческой? Ну прости, что потратил столько времени на раздумья! Целых полторы недели! Ты появилась в моей жизни так внезапно… Лана, что я должен был делать? Сразу всё бросить, от всего отказаться?

— Я не просила тебя ни от чего отказываться. — По щекам девушки катились слёзы, смешиваясь с холодными каплями летнего ливня.

— Знаю, не просила. Но мне всё равно пришлось. Ты не знакома с законами нашего мира и плохо понимаешь, какой передо мной встал выбор. У тебя нет дара, а значит, Сила может не проявиться в наших потомках. Духи не благоволят к таким союзам. Старейшины не примут такого Хранителя. Моя семья… Кто знает, возможно, они бы со временем меня и простили… — Ведьмак с сожалением смотрел на свою ланиму, понимая, что все мосты уже сожжены, а построить новый им не удастся. Ей не хватит доверия, он не сможет забыть её злые слова. — Но несмотря ни на что я всё равно выбрал тебя. И только просил дать мне немного времени, чтобы всё сделать правильно. Просил мне поверить.

— Спасибо, Габриэль, — губы девушки тронула печальная, едва заметная улыбка. Было видно, что она по — своему истолковала его слова. — За то, что снова указал мне на моё место, и напомнил, что я в вашем мире — ничто. Не нужно идти ради меня на такие жертвы. Не надо ни от чего отказываться, — прошептала, отступая. — Возвращайся к невесте. К своей привычной, распланированной до мелочей жизни и к светлому будущему. А я просто хочу покоя. И хочу всё забыть.

Отвернувшись, девушка в несколько шагов преодолела короткое расстояние и спряталась от него в машине. Дарио, бросив на друга сочувствующий, полный искреннего сожаления взгляд, последовал её примеру.

Габриэль больше не пытался её задержать. Хоть какая‑то часть его и умоляла не отпускать любимую, нашёптывала, что всё ещё можно исправить и изменить. Но вместо этого он позволил ей уехать. Просто смотрел, как серебристый седан увозит его ланиму, чувствуя, как сердце леденеет от нестерпимой горечи и обиды.

Ярость ушла, оставив после себя лишь печаль и усталость. И желание — такое же страстное, как и у Русланы, — поскорее всё забыть, навсегда вычеркнуть её из своей жизни. Из памяти.

Устроившись в кресле возле растопленного камина, Альфео просматривал корреспонденцию, которой не касался вот уже несколько дней. Настроение у стрэга сегодня было хуже, чем обычно. Он уже устал томиться в ожидании, не мог и дальше позволить держать при себе столь жадного до крови демона, который пока так ни в чём и не преуспел. Но открыто действовать и украсть Силу племянницы Альфео не решался. Надеялся всё же доиграть эту партию до конца: сделать так, чтобы девчонка сама отреклась от не принадлежащего ей дара. Тогда старейшины при всём своём желании не смогут ему навредить. Ведь по их законам он, Альфео, будет невиновен.

Сухая, жилистая рука ведьмака один за другим подносила к огню листки бумаги, и те, поглощённые жадным пламенем, таяли, рассыпаясь хлопьями пепла.

Альфео ненавидел пасмурную погоду. В такие дни он части страдал мигренью, которой порой сопутствовала и боль во всём теле. Ныли суставы, ломило кости. Поэтому даже летом, когда начинался дождь, стрэг предпочитал проводить время в жарко натопленной комнате, придвинув кресло поближе к камину. Тогда боль немного притуплялась. А горячее вино с пряными травами помогало значительно улучшить настроение и хотя бы ненадолго поверить, что его одинокая жизнь не так уж скучна и однообразна.

Сделав очередной глоток из широкого хрустального бокала, стрэг распечатал белоснежный конверт и извлёк из него сложенный вдвое плотный лист бумаги.

Раскрыв его, поначалу не поверил своим глазам.

— Мама? — Ведьмак даже подался вперёд, чтобы оказаться поближе к пламени и получше рассмотреть короткое послание, несомненно, написанное рукой его покойной матери. Та приглашала его на званый ужин к Джулиано, что должен был состояться вечером следующего дня.

Тихо выругавшись, стрэг порвал пригласительное на мелкие клочки и раздражённо швырнул те в камин.

— Проклятье! Только воскресшей мамочки мне сейчас не хватало!

Появление Аделаиды могло спутать все карты и только всё усложнить. И ещё неизвестно, с какой целью она возвратилась. Уж не надумала ли заняться восстановлением мира в их не совсем дружной семейке? Только зря время потратит.

Но проигнорировать приглашение ещё недавней покойницы Альфео не мог. К тому же за ужином у него появится возможность познакомиться и присмотреться к своей будущей жертве. А там, быть может, он придумает, как действовать дальше. И даже воскресшая мамочка не сможет его остановить.

Руслана

Проснувшись на следующее утро, долго лежала с закрытыми глазами, не находя в себе силы подняться. Стоило чуть приоткрыть веки, как комната начинала расплываться, мебель теряла чёткие очертания, становясь похожей на размытые пятна. Коснувшись лба, ощутила на пальцах влагу, облизала пересохшие губы и со стоном перевернулась на спину. Состояние такое, что гуманнее, наверное, было бы сейчас меня пристрелить. Разборки под проливным дождём явно не пошли мне на пользу. Мало было проблем, теперь ещё и простуду подхватила.

Попыталась принять вертикальное положение — голова закружилась ещё сильнее. Пришлось снова обнять подушку. Зажмурившись, сжалась в комок, мечтая вернуться в сон. С удовольствием проспала бы ещё несколько суток. Авось за это время и болезнь пройдёт, и боль утихнет.

В дверь осторожно поскреблись.

— Лана, это я, Дарио. Можно?

— Уу, — промычала нечто нечленораздельное, подразумевая положительный ответ.

Слух уловил звук отворяющейся створки и тихий шелест шагов по паркету.

— Ты как?

— Кажется, умираю, — словно со стороны услышала свой слабый, переходящий в шёпот голос.

— Ещё бы тебе не умирать после такого‑то выброса Силы, — тело, больше похожее на размытую тень, принадлежащее моему фальшивому супругу, примостилось рядом. — Ты вчера почти опустошила свой резерв. Нужно провести обмен, сможешь подняться?

— Не уверена, но попытаюсь.

Мне всё‑таки удалось сесть, правда, не без помощи Дарио, подхватившего меня под локоть. Свесив ноги с кровати, скользнула по себе недоумевающим взглядом, тщетно пытаясь вспомнить, когда это я успела переодеться в весёленькую минипижамку, всю в рюшиках и розовых звёздочках.

— Вери иногда оставалась у меня ночевать. Вот и пригодились её вещи, — пояснил ведьмак, прежде чем я успела выразить своё возмущение словами.

— Ты это на меня напялил?!

— Сама переоделась, — с самым честным видом заявил парень.

Пришлось поверить на слово.

— Хоть убейте, не помню, как здесь оказалась. Весь прошлый вечер как в тумане.

— А ссору с Габриэлем? Припоминаешь?

Я устало кивнула. Это было единственное, что сохранилось в памяти ярким эпизодом. Казалось, до сих пор слышу каждое больно ранящее сердце слово, вижу каждый, брошенный в мою сторону злой взгляд. А ещё распинался про какие‑то там чувства. Лжец и подлец, что с него взять…

— После обмена должно стать легче. — Продолжая поддерживать под руку, Дарио помог мне подняться.

— Может, сначала переоденусь?

Ведьмак закатил глаза, мол, что я там такого в этой жизни не видел, и сунул мне в руки шёлковый пеньюар своей сбежавшей зазнобы. Тоже весь в рюшах и звёздочках.

— Пойдём, пока совсем не свалилась. Колдовать с трупами, увы, я не умею. К тому же родителей дома нет, тебе здесь некого стесняться.

— Кроме тебя, — отозвалась вяло, но пеньюар взяла. Не было сил сейчас спорить и пререкаться.

Запахнув полы розового чуда, кое‑как завязала на талии тонкий поясок и поплелась, еле передвигая ногами, за своим фиктивным мужем.

Путешествие до ритуальной тоже не задержалось в памяти. Окружающая обстановка казалась подёрнутой каким‑то мутноватым маревом, поэтому знакомство с интерьером я решила отложить на потом. Когда немного оклемаюсь.

Плюхнувшись на пол возле алтаря, очень смахивающего на тот, что был в доме Салвиати, только задрапированного тёмно — синей тканью и без уродливых божков, послушно протянула ведьмаку раскрытые ладони.

По мере того как повторяла за ним уже знакомые фразы, чувствовала, как ко мне возвращается искра жизни. Я постепенно приходила в себя. А вместе с Силой, словно кусочки мозаики, восстанавливались воспоминания о прошлом вечере: знакомство с красавицей — невестой, страшные минуты одиночества, побег и бурное «прощание» с Габриэлем. Наверное, вчера я видела его в последний раз.

Глаза предательски защипало.

— Как Салвиати отреагировали на моё исчезновение?

— Плохо, — честно признался ведьмак. — После того как приехали, я долго разговаривал по телефону с Джулиано. Хвала духам, до него всё‑таки дошло, что к ним ты больше не вернёшься.

— Спасибо, — я благодарно улыбнулась своему спасителю.

Если бы не Дарио, не знаю, что бы со мной стало. Ещё одну ночь в проклятом доме я бы точно не пережила.

— Утром пытался дозвониться до Габриэля, — делая вид, что увлечён разглядыванием складок на тёмно — синем бархате, как бы невзначай обронил мой благоверный.

— У меня к тебе будет всего одна просьба, — понимая, к чему он клонит, резко оборвала я. — Никогда не упоминай о Салвиати в моём присутствии. Больше я его не увижу. И слышать о нём тоже ничего не хочу!

Бросив на меня долгий, задумчивый взгляд, Дарио спрятал нож в потёртый сафьяновый футляр и улыбнулся, почему‑то виновато. Словно бы собирался за что‑то извиниться.

— Тут такое дело… Сегодня вечером синьора Аделаида устраивает званый ужин, и мы на него приглашены.

— Очень за вас рада, — улыбнулась кисло. Поднимаясь с колен, добавила шутя:

— Захватишь мне тортика.

— Нет, Лана, ты не поняла. — Дождавшись, когда я выйду из ритуальной, ведьмак притворил за мной дверь и направился по широкому, освещённому полуденным солнцем коридору. — Тебя тоже хотят там видеть.

— Ты ведь понимаешь, что я в их логово и под пытками не пойду. В следующий раз увижусь с родителями Вероники только, когда они приведут сюда свою блудную дочь. И на этом точка!

— Аделаида не любит, когда ей отказывают, — никак не желал угомониться кареглазый. — Ты ведь не хочешь обидеть могущественную покойницу? А не ответить на приглашение ведьмы — равносильно проявлению к ней неуважения.

Подумав немного, равнодушно дёрнула плечами.

— Плевать. Можешь сказать, что я больна и сама скоро стану покойницей. Ври что угодно, но ноги моей больше не будет в чёртовом доме, — и ускорила шаг, желая сбежать от неприятного разговора.

— Боишься увидеться с Габриэлем? — с усмешкой бросили мне вдогонку.

После этих слов, произнесённых с откровенной издёвкой, я резко затормозила.

— И ничего я не боюсь! — постаралась придать своему лицу выражение безразличия. — Он теперь для меня вообще пустое место.

— Так докажи это, — поняв, что нащупал нужный рычаг, продолжил подначивать меня Амидеи. — В первую очередь самой себе. И ему тоже. Или будешь прятаться здесь, как последняя трусиха, опасаясь лишний раз столкнуться с Салвиати? Извини, Лана, но твои разглагольствования насчёт того, что больше вы не увидитесь — бред. Веронику пока так и не нашли, а колдовской мир Рима очень тесен. Тебе придётся, хочешь ты того или нет, пересекаться с Габриэлем. Разве что ты надумала ближайшие недели торчать здесь, жалея себя и страдая. На радость Франческе.

— Плевать я хотела на её чувства, — буркнула раздражённо, следуя за чересчур болтливым ведьмаком навстречу умопомрачительному аромату сдобных булочек.

Дарио уже успел меня обогнать и теперь бодро трусил вниз по лестнице.

— А зря, — обернувшись, хитро улыбнулся. — Уверен, она в курсе ваших отношений, иначе бы не заявилась к Салвиати так внезапно. И то, что вы с Габри поссорились, несомненно, её обрадовало. Зная Франческу, могу предположить, что именно этого она и добивалась.

Если Дарио прав, то обломать стерве кайф я была просто обязана. Вот только не уверена, что смогу весь вечер прикидываться счастливой и беззаботно улыбаться, видя их вместе.

Заметив, что я начала колебаться, ведьмак попробовал зайти с другой стороны:

— К тому же тебе нужно забрать у Салвиати вещи.

— А самому слабо? Позвони им и попроси, чтобы Катарина приготовила мой чемодан. Уж до машины, думаю, как‑нибудь донесёшь. Он не тяжёлый.

— Донесу. Но только в твоём присутствии, — отрезал категорично Амидеи. Не дожидаясь, пока я облеку своё негодование в слова, скрылся на кухне.

— Мне нечего надеть! — воспользовавшись первой же пришедшей на ум отмазкой, крикнула ему вдогонку и тоже толкнула створки. Бороться с дразнящим запахом сладкой выпечки уже не было сил.

Дарио громко цокнул.

— Нашла проблему! После обеда смотаемся в магазин.

— А если Салвиати начнут спрашивать, почему сбежала? — Я со стоном плюхнулась на высокий стул. — Ещё с ними объясняться не хватало!

— Не начнут. Думаю, они и так уже в курсе. Выпытали у Габриэля.

— И почему у меня такое ощущение, что ты занимаешься сводничеством? — пробормотала, подозрительно покосившись на ведьмака, и отщипнула кусочек от круассана — источника головокружительного аромата.

— Ничего подобного. Просто я в меру воспитанный и не привык без причины отклонять приглашения.

Отвернувшись, Дарио принялся варганить нам кофе, а я стала перебирать в уме возможные сценарии развития событий за ужином. Почему‑то не один не воодушевлял.

За обедом мне представилась возможность познакомиться с родителями Дарио. Честно скажу, не ожидала, что те встретят меня с таким радушием. Сначала, как и подобает истинным итальянцам, ведьмаки поочерёдно меня обцеловали и выразили радость от встречи с такой очаровательной особой. Сто раз повторили, чтобы я не стеснялась и чувствовала себя как дома.

Отец моего муженька, синьор Луиджи, оказался очень приятным и общительным человеком. За обедом развлекал меня историями о ведьмовской жизни, делился курьёзными случаями, связанными с их единственным и неповторимым сыном. Рассказал о том, как юный Дарио пытался сотворить своё первое заклинание и чем всё закончилось: чердак потом пришлось спасать от пожара.

— А сколько мы дождливых дней и ночей по его милости пережили, — с улыбкой поглядывая на хмурого отпрыска, недовольного отцовскими откровениями, сказал синьор Луиджи. — Особенно, когда Дарио ссорился или расставался с очередной красоткой…

— Давайте лучше сменим тему, — процедил уже пунцовый герой.

Почувствовала, как губы невольно растягиваются в улыбке. Мне‑то казалось, что все ведьмаки от рождения вундеркинды, и у них никогда не возникает проблем с магией. А вон оно что… Не у одной меня, выходит, случались промахи.

Что касается матери Дарио — та сразу же меня покорила. За обедом не переставала мне улыбаться, причём совершенно искренне. Не было в ней снобизма и высокомерия, которыми отличалась мадам Марилена.

В обществе старших Салвиати я всегда робела и чувствовала себя не в своей тарелке. Находясь с ними рядом, ни на секунду не забывала, что они — могущественные ведьмаки и аристократы. Настоящие баловни судьбы. А я для них — так, досадное недоразумение.

В особняке Амидеи, тоже роскошном и тоже под завязку забитом антиквариатом, тем не менее ощущались тепло и уют. В каждой комнате — ну или по крайней мере в тех, в которые я из любопытства на секундочку заглянула, — имелось множество семейных фотографий. От старых чёрно — белых снимков, пожелтевших от времени, стёршихся по углам — фотографий уже почивших ведьмаков на фоне деревенских пейзажей, — до сделанных совсем недавно. На многих были запечатлены Дарио и Вероника. Изображения девушки стояли в почётных первых рядах. Наверное, Амидеи без ума от своей невестки, её улыбчивое личико мелькало повсюду. Хотя, конечно же, ведьмаков задела выходка девушки и то, как она обошлась с их сыном.

Это я поняла из короткой дискуссии, свидетельницей которой мне довелось стать. Мы как раз завершали трапезу ароматным кофе и маленькими трубочками, наполненными творожным кремом, которые синьор Луиджи прикупил, возвращаясь с работы.

— И правильно, что сбежала, — размешивая сахар кофейной ложечкой с ручкой, украшенной голубой эмалью, проговорила хозяйка дома. — Давно пора было. Подальше от этой чокнутой семейки.

— Симона! — укоризненно воскликнул старший ведьмак. — Разве можно так отзываться о наших друзьях? Они нам как родственники. И не только из‑за Вероники.

— Вероники! — передразнила супруга ведьма. Её круглое, немного полноватое лицо запылало румянцем. — Вот вернётся эта мамзель, попрошу духов, чтобы разъединили раз и навсегда их Силы. Зачем нам такая безответственная невестка? — произнесено это было без злобы, но с явной обидой.

— Мама, с Вероникой я сам разберусь. Не вмешивайся, — одёрнул хранительницу домашнего очага Амидеи — младший.

Но та, не обращая внимания на реплики своих мужчин, продолжала ворчать:

— Руслане сразу надо было здесь оставаться, как я и говорила. Но разве меня кто слушает? Нет бы тебе, Дарио, во всём ей признаться, но ты, как дурак, столько времени покрывал друга. И откуда в тебе столько благородства…

Вступать в перепалку с родительницей ведьмак не стал. Сказав, что нам ещё необходимо успеть до вечера прошвырнуться по магазинам, потащил меня к выходу.

— Может, всё‑таки не поедем? — плетясь за благоверным к машине, канючила я.

— Не хочется мне ни на какой ужин.

— Готов за это выполнить любое твоё желание, — уже не зная, как подступиться ко мне, несговорчивой, залебезил Амидеи. — Например, буду каждый день заниматься с тобой магией. Ну или что‑то другое.

— Настораживает твой энтузиазм, — недоверчиво покосилась на агитатора.

— Синьора Аделаида очень просила, чтобы мы приехали вместе.

А ты и рад стараться… Что, решил выслужиться перед будущей родственницей? — уколола ведьмака. — А смысл? Она ведь всё равно скоро снова станет покойницей.

— Во — первых, неизвестно, насколько скоро, — заметил предусмотрительный наш.

— Во — вторых, синьора Аделаида была очень настойчива в своей просьбе. Ну не мог я ей отказать!

— Интересно, и что этой ведьме от меня понадобилось? Наверное, за ужином будет ждать очередная подстава.

— А вот это ты зря. Габриэль всегда говорил, что у него мировая бабушка, добрая и справедливая.

Я громко фыркнула.

— А, ну если Габриэль говорил — тогда конечно, надо верить на слово. Он ведь никогда не врёт. Мистер, блин, совершенство! — снова почувствовала, как при упоминании о ведьмаке меня захлёстывают гнев и обида.

— Обещаю, мы уедем, как только решишь, что больше не хочешь там оставаться.

— Вообще‑то я уже сейчас не хочу, — в который раз выразила своё отрицательное отношение к предстоящей тусовке. Тяжело вздохнула: — Ну да ладно. Ты выручил меня вчера, я выручу тебя сегодня. Раз уж так хочется расшаркаться перед супер — ведьмой. Но если что‑то пойдёт не так, или я снова почувствую острое желание прибить Габриэля — ты меня оттуда сразу увозишь.

— Честное ведьмовское, — заметно повеселел Дарио и даже расщедрился на улыбку.

— Ия таки воспользуюсь твоим предложением о халявных уроках, — решила извлечь для себя из этого кошмара хоть какую‑то выгоду.

— Договорились, — согласился покладисто.

Придя к общему знаменателю, поехали выбирать мне платье для вечерней каторги.

По распоряжению хозяйки дома, синьоры Аделаиды, временно отобравшей бразды правления у своей невестки, гостей встречали всем семейством.

Домочадцам было велено рассыпаться любезностями перед каждым приглашённым и, не переставая, светить улыбками. Вот только искренне улыбался один Алессандро.

Ни Хранителю, ни его очаровательной супруге сейчас было не до веселья. А Габриэль — тот так вообще, была б его воля, ещё вчера укатил бы в какую‑нибудь глухомань. Чтобы не видеть никого и не слышать. Единственное, о чём мечтал молодой человек, это провести несколько дней в одиночестве, сосредоточиться на подготовке к экзамену и не думать о ней.

Хотя не думать о Руслане, как ни старался, не получалось. И это бесило его ещё больше. Да ещё и этот проклятый ужин… Со вчерашнего дня ведьмак испытывал непреодолимое желание послать всех и вся куда подальше.

Но вместо этого приходилось стоять и улыбаться.

Особенно раздражал тот факт, что бабушка наотрез отказалась озвучить список приглашённых. Только обмолвилась, чтобы накрывали на тринадцать персон.

«Демонова дюжина для демонового вечера», — подумал тогда молодой человек.

Снова бросив нетерпеливый взгляд на часы, Габриэль скривился; ни один из гостей не желал демонстрировать пунктуальность.

Наконец снаружи послышался шелест колёс подъезжавшей к особняку машины, а вскоре по холлу разнеслась звонкая трель. Алессандро, опередив показавшуюся из столовой Катарину, по случаю торжества облачившуюся в строгое чёрное платье и белоснежный передник, широко распахнул двери, весело воскликнув:

— Привет!

— А её зачем пригласили? — Габриэль поменялся в лице, увидев новоприбывшую гостью. Попытка выдавить из себя улыбку успехом не увенчалась; вместо этого на лице появилась страдальческая гримаса.

— Не шипи на мать! — осадила сына стоящая рядом ведьма. — Франческу пригласила не я, а её величество, — обозвала свекровь язвительно, наградив ту уничижительным взглядом. После чего не преминула заметить: — Полагаю, твоя бабушка тоже считает, что вам следует помириться. Из‑за этой Ланы ты совсем потерял голову. И дёрнул же вас демон отпраздновать мальчишник в той забегаловке…

Молодой человек поморщился, ожидая новый виток неприятного спора, который то стихал, то разгорался снова. Родители никак не желали примириться с его решением и не уставали при каждом удобном случае ему об этом напомнить.

— Мама, я думал, мы вчера уже всё обсудили.

— В последнее время я тебя совсем не узнаю, — ожидая, когда Франческа закончит обниматься с Аделаидой и подойдёт к ним, тихо процедила рыжеволосая ведьма. — Рушишь многолетние планы из‑за какой‑то девчонки! Которую даже толком не знаешь. А потом ещё и заявляешь, что видеть эту самую девчонку больше не желаешь. К счастью, конечно. Но почему бы тебе тогда ещё раз всё хорошенько не взвесить и не попросить у Франчески прощения? Уверена, пройдёт немного времени, и ты одумаешься. Но будет поздно, Франческа уже найдёт себе другого. Такие девушки, как она, одинокими долго не бывают.

Уверен, пройдёт немного времени, и ты смиришься с моим решением. — Заметив, что мать снова собирается ему возразить, тихо, но твёрдо добавил: — Всё, закрыли тему.

И тут же сквозь зубы выругался, заметив появившуюся на пороге следом за бывшей невестой Лучию.

— А это та самая подруга, о которой я вам рассказывала, — прощебетала Франческа, представляя хозяйке дома юную травницу.

— Подруга? — чуть не закашлялся Габриэль. Закатил глаза, рисуя в уме каждый пыточный момент грядущего пыточного вечера.

Лучия уже успела просканировать холл взглядом и бросила несколько злорадных улыбок в сторону ведьмака. Будто знала, что сейчас творится у него на душе, и радовалась его мучениям.

— И за что меня бабушка так наказывает? — Молодому человеку всё‑таки удалось справиться с эмоциями и придать лицу выражение невозмутимости, когда очаровательные гостьи — в понимании самого ведьмака, ядовитые змеи, — поползли в его сторону.

Обмениваясь с девушками ничего не значащими фразами, он всё поглядывал на двери, гадая, какие ещё сюрпризы приготовила разлюбезная покойница.

Марилена, тепло поприветствовав гостий, наплевала на приказ свекрови и куда‑то исчезла. Джулиано был занят тем, что негромко распекал за что‑то младшего сына. А Аделаида всё нетерпеливо вышагивала перед распахнутой створкой, то и дело поглядывая на подъездную дорогу, тронутую лучами заходящего солнца. Чьего‑то приезда ведьма ожидала с особым волнением.

Вскоре в ворота въехала очередная машина, и по лицу Аделаиды скользнула тень разочарования: видимо, гость, которого она так ждала, задерживался. Правда, синьора Миранте быстро взяла себя в руки и радостно улыбнулась.

— Симона, Луиджи! — поспешила навстречу новоприбывшим.

Габриэль, поддавшись невольному порыву, последовал за родственницей на улицу, оборвав на полуслове Лучию.

— Вы только посмотрите на них! Прошло двадцать лет, а они и не думают меняться. Всё такие же молодые, — приговаривала Аделаида, спускаясь по ступеням вниз. Заметив младшего Амидеи, галантно распахнувшего дверцу и протянувшего руку своей случайной супруге — при виде которой Габриэль нервно клацнул зубами — совсем растрогалась: — А Дарио! Настоящий красавец! Так вытянулся. Я тебя помню пятилетним малышом, совсем крохой.

Тепло обняв супружескую пару, Аделаида с не меньшей нежностью поприветствовала их сына и переключилась на Руслану.

Габриэль едва ли заметил, как выглядели его экс — невеста и его экс — любовница на одну ночь. Спроси кто сейчас ведьмака, во что были одеты девушки, и ему пришлось бы вернуться в холл, чтобы взглянуть на них ещё раз и только потом ответить на этот вопрос.

Но в появившейся из серебристого седана кареглазой шатенке он запомнил всё. Начиная от тёмно — фиолетового облегающего платья, совершенно простого на первый взгляд, но почему‑то показавшегося ведьмаку вызывающе — сексуальным, и заканчивая изящными босоножками на маленьком каблучке. Изучив которые, он переключился на чуть тронутые загаром ножки. Не в силах бороться с искушением, скользнул выше, вновь задержавшись взглядом на стройной фигурке и уделив особе внимание треугольному вырезу платья, в котором, поблёскивал завораживая кулон с чароитом на тонкой серебряной цепочке.

«Специально так вырядилась, — мелькнула, подстегнув раздражение, мысль. — Чтобы меня помучить».

Хотя, наверное, закутайся Лана в чёрную паранджу, она бы и в ней оказала на него точно такое же воздействие. Одно её присутствие сводило с ума, заставляло терять голову.

От гнева… и от желания.

Девушка тоже его заметила. Побледнела и невольно отступила назад, правда, сумела справиться со своими эмоциями и демонстративно от него отвернулась, сделав вид, что поглощена разговором с хозяйкой вечернего мероприятия.

— Ты как? — оставив липовую супругу в обществе воскресшей ведьмы, приблизился к приятелю Дарио.

— В порядке.

— А по тебе и не скажешь, — одними уголками губ усмехнулся ведьмак. — Вы с Русланой…

— Не хочу об этом, — обрубил друга Габриэль.

Дарио закатил глаза:

— И этот туда же.

— Пойдём лучше в дом, поможешь мне развлекать наших хищниц. — Заметив вопросительный взгляд Амидеи, коротко пояснил: — Франческа тоже здесь. Со свитой в качестве Лучии.

Ведьмак тихонько присвистнул.

— Боюсь, против трёх обиженных красоток у тебя нет шансов. Они тебя на раз уделают.

А тебе бы всё веселиться, — огрызнулся Салвиати. Машинально поправив очки, в последний раз мазнул взглядом по источнику всех своих несчастий и хотел уже скрыться в доме, когда в приветливо распахнутые ворота въехала ещё одна машина.

На какое‑то мгновение повисла тишина: давящая, напряжённая. Даже ласковый летний ветер, трепавший листву в кронах деревьев, казалось, замер, не решаясь нарушать наступившее молчание.

Эту честь взял на себя Альфео. Прошло несколько секунд, для некоторых растянувшихся в вечность, прежде чем высокая, худосочная фигура ведьмака показалась из автомобиля.

— Я опоздал? Прошу прощения. — С ухмылкой обозрев немую сцену, стрэг устремился к Аделаиде и ничего не понимающей иностранке, с недоумением вглядывающейся в каменные лица собравшихся. — Мама! Даже не стану спрашивать, как ты здесь оказалась. Просто знай, я рад тебя видеть. Живой. Хоть и надеюсь, что это временное твоё состояние. — Едва коснувшись поцелуем щеки матери, повернулся к Руслане: — А это, должно быть, очаровательная замена моей племянницы. Много о вас наслышан, синьорина. — Галантно поклонившись, взял девушку за руку и прижался к её кисти губами.

Движимый подсознательным инстинктом, Габриэль дёрнулся было в сторону стрэга, испытывая навязчивое желание схватить того за шкирку и оттащить от Русланы. Но Дарио удержал, вцепившись в плечо друга, и предупредил тихо:

— Не надо. Не нагнетай ещё больше.

— Альфео, к сожалению, ты тоже не изменился, — с тяжёлым вздохом проронила Аделаида, печально глядя на сына.

— А ты надеялась, за эти годы у меня появится нимб и отрастут крылышки? — чёрные глаза ведьмака искрились насмешкой.

— Надеялась, что образумишься! — в порыве чувств с горечью воскликнула ведьма. Понимая, что это из‑за неё возникла столь неприятная для всех ситуация, улыбнулась гостям и наигранно — бодрым голосом проговорила: — Ну что, все в сборе? Тогда приглашаю к столу. — Подхватив Руслану под руку, продолжила беззаботно болтать: — Какое красивое украшение. Тебе очень идёт.

— Кажется, кулон принадлежал вам? — смущённо потупилась девушка. — Наверное, мне не стоило его надевать. Просто Дарио и Габриэль наложили на него чары, чтобы…

— Оставь его себе, — ласково заверила сконфуженную гостью ведьма. — Будем считать это моим тебе маленьким подарком.

Если Джулиано и не был осведомлён о визите брата, то не подал виду. Встретил стрэга холодно, но с подобающей хозяину вежливостью. А вот супруга Хранителя не смогла скрыть эмоции. При виде Альфео с лица Марилены схлынули краски. Женщина взглянула на свекровь, чуть ли не с ненавистью, и, резко развернувшись, скрылась в столовой.

Однако долго прятаться у неё не вышло, вскоре за хозяйкой дома последовали и остальные.

Встреча юных ведьм тоже прошла напряжённо. И хоть девушки старательно делали вид, что рады друг друга видеть, и пытались не выказывать обоюдную неприязнь, именно это чувство отражалось в их глазах и натянутых, будто приклеенных к лицам улыбках.

Впрочем, Габриэль и сам уже был на грани. Как и прошлым вечером, когда гнев дурманил разум и ярость растекалась по жилам, стоило только взглянуть на Руслану, так и сейчас он чувствовал, что теряет над собой контроль. От обрушившегося на него шквала противоречивых чувств.

Руслана

Появление незнакомца, как вскоре выяснилось, оказавшегося тем самым злобным дядюшкой Габриэля, немного разрядило обстановку. По крайней мере, для меня. Ведь внимание всех собравшихся переключилось на Альфео, и я смогла перевести дух.

Жаль, что передышка оказалась короткой. Войдя в дом, с трудом подавила в себе трусливое желание повернуть обратно. Сегодня Франческа была ещё прекрасней. Роскошная брюнетка в светлом, расклешённом от бедра платье. Тонкую талию итальянки подчёркивал кожаный поясок, длинные волосы блестящей гривой ниспадали на оголённые плечи.

Даже не сразу заметила травницу, тоже, как выяснилось, приглашённую на абсурдный вечер. Та кивнула мне, почти приветливо, и с интересом покосилась на Франческу, будто силилась прочесть её мысли. А я в который раз попеняла самой себе, что тогда не выпила приобретённое у Лучии зелье. Авось сейчас бы не мучилась и не сходила с ума от ревности.

А также от ненависти. К зеленоглазому козлу.

Красавицы — ведьмы ушли. В холле остались только я, Дарио и мой враг номер один.

— Похоже, все твои девушки в сборе, — не знаю, что на меня тогда нашло и зачем я это сказала. Нет бы заткнуться и не драконить нас обоих ещё больше, но нет(!)

— мой длинный язык решил разжечь новую войну. — Или, может, кого‑то не хватает? Так сложно не запутаться во всех твоих кратковременных интрижках и многолетних отношениях.

— Смотри не позеленей от ревности! — не остался в долгу мерзавец.

Переполняемая злостью, я чуть не заскрипела зубами и не обрушила негодяю на голову единственную имевшуюся в холле вазу. Та угрожающе покачнулась, благо Дарио успел её подхватить и водрузить обратно на консоль, приставленную к большому зеркалу в аляповатой золотой раме.

— Следующий ход за мной, — угрожающе осклабился итальянец.

— Пожалуйста, успокойтесь, — шикнул на нас Дарио и от греха подальше утащил своего дружка в столовую.

Сняв с себя вампирский кулон, в обмен на защиту от демонов потихоньку выкачивавший из меня Силу, оставила его рядом с «выжившей» благодаря Дарио вазой. Оглянувшись на входную дверь, не смогла сдержать страдальческий вздох и тоже поплелась к празднично накрытому столу.

Во главе которого восседали с одной его стороны мрачный Джулиано, с другой — не менее мрачная Марилена. Мне же досталось место между Дарио и Алессандро. Причина моего взвинченного состояния и не проходящей мигрени уселась напротив, а рядом с ним тут же примостилась наша модель — брюнетка. Лучия скромненько пристроилась подле подруги и то и дело бросала на меня украдкой взгляды. На пару с Франческой. Отчего я не переставала нервно ёрзать на месте.

А когда Хранитель, перестав с хмурым видом поглядывать на старшего брата, обратил свой взор на меня, почувствовала, как по спине разбегаются мурашки. Мне хорошо знаком был этот взгляд: испытывающий, способный, казалось, заглянуть в самые потаённые уголки сознания.

К счастью для меня и к разочарованию Джулиано, покопаться в чужих мыслях ему так и не удалось. А всё благодаря родителям Дарио, которые побеспокоились и наложили на свою гостью временный ментальный блок. Иначе сейчас дорогой Хранитель узнал бы, что я думаю о его «славной» семейке. В частности, о лживом сынке.

Когда с рассаживаниями было покончено, Катарина и ещё одна девушка в чёрнобелой униформе начали подавать закуски. В любое другое время я бы с удовольствием побаловала себя аппетитными на вид тарталетками и салатом из креветок, но сейчас кусок в горло не лез. Только не в столь «приятной» компании.

А вот Альфео отсутствием аппетита не страдал, бодро разделывался с закусками и на вино тоже налегал добросовестно. Решила последовать его примеру и попросила Дарио плеснуть мне немного в бокал. Вдруг получится снять напряжение.

— Какая‑то здесь неуютная атмосфера, — бросив в отдельную тарелочку опустевшую раковину моллюска, поделился наблюдением стрэг. — Где ваши улыбки? Я так полагаю, мы празднуем возвращение дорогой мамочки. Кстати, ма, ты здесь надолго?

— Пока не утрясу все проблемы, — загадочно сообщила ведьма.

— Надеюсь, я не вхожу в их число. Ты ведь знаешь, не люблю, когда меня пытаются наставить на путь истинный. Только потратишь зря время, — предупредил с ухмылкой брюнет.

Неприятный тип. Впрочем, таких здесь много.

— Ты сам хозяин своей жизни, Альфео, — не стала спорить с сыном ведьма. — Но я всё же надеюсь, что когда‑нибудь вы с Джулиано помиритесь.

— И забудем, как он пытался убить нашего сына? — ответила за супруга Марилена. Та тоже решила не отставать от нас со стрэгом и бойко уничтожала креплёный напиток, бокал за бокалом.

Габриэль, когда экзамен? — понимая, что атмосфера снова накаляется, поспешил сменить тему синьор Амидеи. — Готов к сдаче?

— В понедельник. Был бы готов, если бы не отвлекали некоторые внешние раздражители, — и снова зыркнул в мою сторону, откровенно намекая, кого он имеет в виду. — Лана, передай, пожалуйста, цветы тыквы в кляре. Они рядом с тобой.

— Держи, — сказала с натянутой улыбкой, едва не добавив:

«Чтоб ты подавился».

Правда, вовремя прикусила язык. Хотела уже протянуть ему блюдо, когда один из тех самых цветков взметнулся вверх и торпедой понесся на ведьмака, целясь тому прямёхонько в горло. К сожалению, Салвиати, поднаторевший в общении со мной, успел уклониться, и трава в жирном кляре впечаталась в картину на стене. А потом медленно сползла по психоделическому натюрморту и приземлилась на пол.

— Пардон, — сконфуженно кашлянула я, жалея, что закуска не послужила ведьмаку чем‑то наподобие кляпа. — Цветок сам улетел. — Мне всё‑таки удалось зацепить блюдо и протянуть его мрачному, как средневековая чума, Габриэлю. Тот буквально вырвал его у меня из рук и, сыпанув несколько растительных деликатесов себе на тарелку, передал оставшиеся сидевшему слева от него синьору Луиджи.

— Не забывай: контролируй эмоции, — наклонившись ко мне, шепнул Дарио.

— Я стараюсь, не получается. Он меня бесит. — Наверное, следовало говорить тише, потому как этот зеленоглазый кошак со своим супер — слухом вскинул голову, и снова я почувствовала исходящие от него флюиды гнева.

— Лана, попробуй эти устрицы с перцем. Такие же острые, как и твой длинный язык, — решил в свою очередь угостить меня Салвиати.

— Спасибо, но лучше воздержусь. — Лежащий справа от меня нож угрожающе дёрнулся. Благо Дарио успел придавить его локтем и им же незаметно подвинул столовый прибор поближе к своей тарелке. — Извини, — в раскаянье потупив взгляд, шепнула мужу.

— Нет, я настаиваю, — не унимался истребитель моих нервов. Не дожидаясь повторного отказа, небрежным взмахом руки отправил две устрицы мне на тарелку.

Спасибо, не прямо в рот запустил.

— Может, прекратите играться с едой? — первым не выдержал Джулиано. — Как малые дети.

— Я лишь пытаюсь быть учтивым с нашей гостьей, — пожирая меня взглядом, как будто это я была несчастной устрицей, заявил ведьмак.

— Почему бы тебе не попытаться быть учтивым с кем‑нибудь другим? — кивком головы указала я на Франческу.

Та больше уже не улыбалась, с кислым выражением лица следила за нашей пикировкой.

А меня понесло:

— Или, вон, уделил бы внимание подруге своей невесты. В память о вашем бурном прошлом.

— Что она имеет в виду? Габриэль? — сразу сделала стойку Франческа.

— Мама, почаще устраивай такие встречи! — явно наслаждаясь моментом, вставил реплику стрэг. — Я ни одну не пропущу.

— Габриэль! — тем временем настаивала на объяснениях невеста.

Но ведьмак, как обычно, предпочёл уйти в несознанку и никак не отреагировал на её вопросы. Пришлось мне удовлетворить девичье любопытство, потому как бледная, как моль, Лучия тоже не торопилась давать своей подруге отчёт.

— Наверное, мне не следовало об этом говорить, — прикинулась смущённой, а сама в тайне, подобно Апьфео, упивалась моментом. Кажется, я уже начинала испытывать какое‑то извращённое наслаждение от того, что доводила ведьмака и ставила его в неловкое положение. — Думала, ни для кого не секрет, что Лучия и Габриэль какое‑то время были вместе.

— Лучше б ты ела устрицы, — борясь с желанием заткнуть мне чем‑нибудь рот, процедил Салвиати.

— Началось… — простонал Дарио и тоже потянулся за бутылкой, предварительно конфисковав у меня ещё и вилки.

Ничего! Я и ложками, если что, смогу.

— Извините, мне нужно подышать свежим воздухом, — вскочила из‑за стола явно оскорблённая похождениями этого «мартовского кота» Франческа.

— Ещё одна, — буркнул себе под нос зеленоглазый и устало прикрыл глаза. Мол, как же мы его, бедняжечку такую, достали.

Бежать извиняться перед невестой почему‑то не торопился. Наоборот, как ни в чём ни бывало вернулся к трапезе.

Чёртов флегматик.

— Я тоже на минутку вас оставлю. — Понимая, что ещё немного, и кто‑нибудь из ведьм таки преуспеет и испепелит меня взглядом, сдёрнула с колен салфетку и поднялась.

— Горячее скоро подадут, — послала мне вдогонку Аделаида.

Слабо ей улыбнувшись, поспешила прочь, понимая, что на первое и второе нервов моих уже не хватит. А до десерта один из нас точно не доживёт.

Долго наслаждаться одиночеством не получилось. Спустя несколько минут по моему следу отправили Дарио.

— Потерпи немного, — приговаривал муж, пытаясь выдернуть меня из кресла, из которого выдёргиваться мне категорически не хотелось. — Ужин ведь только начался.

— Видеть его не могу! — обозначила свою позицию, имея в виду ненавистного Габриэля.

— А зачем тогда провоцируешь? Сама ведь говорила, что он для тебя — пустое место. Вот и не реагируй на его болтовню. Представь, что его здесь нет.

Легко сказать! Попробуй тут не реагировать, когда при одном только взгляде на ведьмака начинают чесаться руки разукрасить его физиономию.

— И, пожалуйста, сдерживайся. Контролируй Силу, — увещевал супруг, чуть ли не волоком таща меня через холл в столовую.

Пришлось собрать в кулак всю силу воли и, прикинувшись пофигисткой, вернуться к столу.

Не знаю, как я пережила тот вечер: в обществе негодяя Габриэля, его угрюмой невесты и странного типа по имени Альфео. Тот тоже частенько на меня косился, то ли из любопытства, то ли изучая. Почему‑то возникло ощущение, что ко мне присматриваются, как к дорогому товару. Или призу, который в скором времени рассчитывают получить.

Одним словом, мерзкая семейка. За исключением милашки Сандро. Ну и Аделаида — если не брать во внимание, что покойница, — пока что отрицательных эмоций не вызывала.

Перед тем как приступить к десерту решили сделать паузу. Которой я не преминула воспользоваться и сразу дёрнула наверх, якобы проверить, сложила ли Катарина мои вещи. На самом же деле мне просто хотелось остаться одной.

Но, видно, в тот вечер всё происходило наперекор моим желаниям. Войдя в комнату, сразу приступила к изучению содержимого чемодана, оставленного на кровати. Только начала просматривать сложенную в аккуратные стопочки одежду, когда услышала, как за спиной хлопнула дверь.

Обернувшись, почувствовала, как тело охватывает нервная дрожь.

— Уходи! — бросила резко. — Пока я в тебя ещё чем‑нибудь не запустила. На этот раз большим и тяжёлым, чтоб уж наверняка.

Но вместо того чтобы послушаться и убраться подобру — поздорову, негодяй, нахально ухмыльнувшись — мол, плевал я на твои пожелания, — двинулся в мою сторону.

— Должен же я хоть что‑то поиметь с этого вечера. Раз терпел тебя так долго.

Вот не нравится мне этот взгляд. И эта крадущаяся походка…

Я ж говорю, кошак. Наглый и самоуверенный.

— И что это ты собрался тут поиметь? — выпалив, умолкла, осознав, насколько двусмысленно прозвучал мой вопрос.

Что‑то прикинув в уме, ведьмак заявил, скорее обращаясь к самому себе, чем к своей захваченной врасплох жертве:

— Должны успеть до десерта.

— Тронешь — убью, — предупредила, вот только прозвучало это совсем не грозно. По крайней мере, Салвиати пугаться принципиально не собирался.

В отличие от меня.

Это я в присутствии других ведьмаков, например, того же Дарио, вся такая бесстрашная и безтормозная, потому что знаю, что при свидетелях мне ничего не будет. А когда тет — а-тет, пожалуй, лучше не нарываться.

Назад отступать мешала кровать, поэтому я стала бочком продвигаться к выходу, пытаясь увеличить между мной и этим хищником расстояние и прикидывая, как бы поскорее добраться до спасительной двери.

По — видимому, Габриэль решил, что много думать мне вредно, да и десерт вот — вот подадут, а значит, следует поторопиться: подскочив, бесцеремонно придавил меня к стене.

— Сейчас же отпусти! — упёрлась кулаками мерзавцу в грудь, наивно полагая, что мне удастся его оттолкнуть. Горячее дыхание обожгло кожу, а от опасной близости с ведьмаком кровь ударила в виски. Ненависть схлестнулась с желанием снова ощутить вкус его губ.

А он, как назло, и не думал меня отпускать. Наоборот, прижался ещё теснее, беззастенчиво продолжая лапать мои бёдра.

Да ты… — закончить нецензурную речь я так и не успела, негодяй завладел моим ртом.

— Значит, теперь мы будем играть в недотрогу? — вдоволь меня помучив (а именно это я себе и внушала, что меня мучают и вообще я страдаю), прошептал хрипло. Перестав терзать мои губы, начал покрывать поцелуями шею, лицо, при этом не оставляя попыток задрать подол моей бедной юбки. К счастью, облегающий наряд не оставлял садисту шансов осуществить задуманное. Разве что он окончательно психанёт и порвёт его к чёртовой бабушке.

— Габриэль, прекрати! — очередная попытка оттолкнуть ведьмака ничего не дала, он точно взбесился.

— Раньше ты особо не сопротивлялась.

— Раньше ты не был таким козлом! — прошипела, стараясь увернуться, пока мне не заткнули рот очередным наглым поцелуем. — А хотя нет, всё‑таки был… Иди, вон, лучше обхаживай свою Франческу!

— Сколько можно повторять: мы с ней не пара. Когда же ты уже наконец это поймёшь и перестанешь меня грызть. Я только тебя хочу…

Насчёт последнего сомнений не оставалось. Слишком уж тесным было соприкосновение наших тел, что позволяло мне в полной мере прочувствовать, насколько я желанна.

Поняв, что юбка так просто не сдастся, ведьмак приступил к плану «Б»: нетерпеливо зашарил по спине в поисках застёжки. И, словно бы издеваясь надо мной, наверное, желая наказать за сцену за ужином, жадно припал к изгибу на шее, явно намереваясь оставить на нежной коже засос.

— Совсем обалдел?! — Ещё не хватало светить перед всеми позорной меткой!

— Это я из‑за тебя потерял голову, — сходу нашёл виновницу своего припадка.

Наверное, я бы чем‑нибудь его всё‑таки огрела или он бы меня таки «покорил», если бы в тот момент не раздался стук в дверь, ознаменовавший моё спасение.

— Габриэль, тебя отец зовёт.

Ведьмак прижался лбом к стене, шумно выдохнул, пытаясь справиться со своими демонами. Не сопротивлялся, когда я его оттолкнула, и не стал удерживать, когда выскочила на балкон.

Пусть сам объясняет своей бабушке, что тут забыл, а мне необходимо остыть.

— Скажи, я сейчас подойду, — крикнул он воскресшей покойнице. Спустя несколько мучительно долгих мгновений наконец вышел из комнаты.

Я стояла, вглядываясь в объятый сумерками сад, наслаждаясь прикосновениями лёгкого ветерка, освежавшего кожу. По — хорошему, мне бы сейчас под холодный душ. Ещё лучше — в какой‑нибудь гигантский морозильник. Всё тело пылало, а к щекам, казалось, только прикоснись и обожжёшься.

— Не помешаю? — Аделаида приблизилась совсем бесшумно, а может, это я настолько ушла в себя, что не заметила её появления.

Оторвавшись от каменных перил, обернулась к хозяйке вечера.

— Простите, что вела себя так за ужином. Столько всего наговорила. — Сейчас мне действительно было стыдно за свои слова. Перед Аделаидой, перед родителями Дарио, которые наверняка чувствовали себя неловко, став невольными свидетелями наших с Салвиати разборок.

Женщина встала со мною рядом и задумчиво посмотрела на небо, на котором сквозь серую дымку проглядывали первые, ещё редкие звёзды.

— Габриэль тоже сегодня показал себя не с лучшей стороны.

На что я лишь горько усмехнулась, едва не добавив, что он частенько демонстрировал мне эту свою не лучшую сторону.

Немного помедлив, синьора Миранте всё‑таки переключилась на интересовавшую её тему:

— Лана, не хочу вмешиваться в ваши отношения, не моё это дело, но вы ведь, можно сказать, созданы друг для друга. Однако вместо влюблённых я вижу непримиримых врагов. Почему стараетесь побольнее ранить друг друга? — Ведьма пристально смотрела на меня, словно тоже пыталась прочесть мои мысли. — Он ведь действительно тебя любит. Уж я‑то знаю своего внука, Джулиано в его возрасте был таким же. И ты, мне хочется верить, тоже любишь его.

Обида, уже давно поселившаяся в сердце, снова напомнила о себе.

— Его сложно любить. Габриэль слишком много раз предавал моё доверие. Да и,

— я грустно улыбнулась, — какое у нас будущее? У меня ведь нет Силы. Я всего лишь обычный человек.

— И тем не менее он выбрал тебя, — мягко сказала ведьма. — А значит, для Габриэля ты особенная.

— А как же его невеста? Получается, я разрушила их отношения. — Не то чтобы меня волновали чувства Франчески (ну не нравилась она мне и всё тут!), но ситуация в целом складывалась неприятная.

Нельзя разрушить то, чего не было. — Протянув руку, синьора Миранте коснулась моего лба. — Ты вся горишь. Пойдём, Катарина испекла мой любимый торт. Надеюсь, он тебе тоже понравится. А я заварила вкуснейший травяной чай. Думаю, после него ты почувствуешь себя лучше.

Мне не хотелось отказывать этой милой женщине, но одна только мысль снова оказаться рядом с ведьмаком ввергала меня чуть ли не в панику.

Очевидно, угадав, чего я так опасаюсь, Аделаида понимающе улыбнулась, и к уголкам её карих, лучистых глаз сбежались мелкие морщинки.

— Габриэль уехал. У одного из клиентов возникла какая‑то проблема, и Джулиано попросил его разобраться.

Если бы ещё убралась Франческа, вообще было бы здорово. Но этим желанием я с ведьмой, разумеется, делиться не стала. Приказала себе собраться, не раскисать и, настраиваясь на благодушный лад, отправилась на дегустацию торта. Столько уже вытерпела, так что полчасика ещё как‑нибудь продержусь. Кондитерский шедевр Катарины мне будет в помощь.

Улучив момент, когда о нём, казалось, все забыли, Альфео выскользнул в холл. Было любопытно узнать, что же за заклинание наложили на старую подвеску бравые рыцари Дарио и Габриэль.

Оказавшись возле антикварной, из тёмного дерева консоли, ведьмак провёл над украшением рукой. Вокруг камня тут же завился лёгкий дымок, точно пар, поднимавшийся от углей, раскалённых в жаровне. Альфео отдёрнул руку и презрительно фыркнул:

— Дилетанты!

Нет, конечно, стоило отдать им должное, мальчики честно старались. Но едва ли могли тягаться в хитрости с опытным стрэгом, который в прошлом должен был стать Хранителем целого клана. В молодости Альфео такие заклинания как орешки щёлкал, и нейтрализовать магию ведьмаков для него было проще простого.

Колдун сжал чароит в кулаке, поморщился, почувствовав, как камень обжигает кожу. Невзирая на боль, прикрыл глаза и принялся заговаривать уже заговорённое украшение.

Успел! В последний момент ухитрился вернуть кулон на место и бесшумно прошмыгнул в гостиную, прежде чем в холл выскочили две обозлённые ведьмочки. Вернее, злилась одна, а вторая, казалась, получала удовольствие от всего происходящего.

— Значит, ты спала с Габриэлем?! — Франческа сдерживала себя весь вечер, ждала, когда останется с заклятой подругой наедине, чтобы высказать той всё, что о ней думает. — А сюда напросилась зачем?! Хотела позлорадствовать?! Что он и меня тоже бросил?!

— Извини, Фра, ничего личного, — источая яд, расплылась в улыбке травница. — Просто хотелось посмотреть, как мой яд действует на Габри и эту девку. Как по мне, так результат отличный. Оказывается, я очень талантлива.

— Решила отомстить ему через меня?! Стерва!

Лу в ответ лишь иронично фыркнула, машинально поправила тонкий ремешок сумочки на плече и справедливости ради заметила:

— Ты сама ко мне пришла и сама попросила о помощи. Я всего лишь выполнила заказ.

— Убирайся! — Франческа подлетела к входной двери, чтобы сию же минуту выставить липовую подружку из дома.

— Да пожалуйста, — гордо вздёрнув подбородок, травница продефилировала мимо раскрасневшейся ведьмы. — Габри всё равно уехал, здесь уже ловить нечего.

Выпроводив злопыхательницу на крыльцо, Франческа с яростью хлопнула перед ней дверью. Разговор с Лучией не помог справиться с гневом, наоборот, издевательские откровения травницы ещё больше её разозлили.

Она‑то надеялась, что яд поможет: Габриэль и мерзкая девчонка разругаются в пух и прах, и ведьмак прибежит к ней вымаливать прощение.

Но всё сложилось совсем не так, как рассчитывала Франческа. Даже несмотря на обоюдную неприязнь, их всё равно как магнитом тянуло друг к другу. Только слепой мог этого не заметить, и девушка поняла, что проиграла. Даже если Габриэль и не помирится с проклятой выскочкой, к ней он всё равно не вернётся.

Увидев соперницу спускающейся по лестнице, Франческа чуть не набросилась на ту с кулаками. Наверное, если бы не присутствие Аделаиды, точно бы что‑нибудь натворила. Потом, возможно, и пожалела бы, но сейчас её ослепляла ярость. Как будто и она тоже глотнула яду.

Заметив застывшую посреди холла девушку, синьора Миранте обратилась к своей спутнице:

— Лана, иди на кухню. Скажи Катарине, чтобы налила тебе моего чаю. Я скоро подойду. Франческа… — ведьма поманила девушку за собой.

В одно мгновение ярость уступила место тревоге. Бросив на иностранку полный бессильной злобы взгляд, Франческа покорно поплелась за матерью Хранителя, уже заранее зная, что её ожидает не самый приятный разговор.

Оказавшись на просторной веранде, Аделаида опустилась в плетёное кресло, зажгла пару свечей и, не сводя взгляда с трепещущего пламени, предложила гостье устраиваться в соседнем кресле.

— Хитрый ход. — Франческе оставалось только гадать: то ли ведьма ей льстила, то ли выражала злорадство. — Я целый день ломала голову, пытаясь понять, что с ними случилось. И только сейчас, увидев, что у обоих жар и они словно в бреду, поняла, в чём дело.

Подстёгиваемая волнением, Франческа открыла было рот, желая объяснить, почему так поступила, сказать, что боролась за своё счастье, но Аделаида жестом её остановила.

— Дорогая, ты ведь не первый день «замужем». Должна понимать, что подобное колдовство очень опасно. Особенно для молодых ведьмаков. Особенно для тех, кто не умеет контролировать Силу. Всё могло закончиться намного хуже, чем просто скандалом: или Лана причинила бы ему вред, или Габриэль совершил бы непоправимое.

— Я не думала, что яд настолько опасен, — опустив взгляд на руки, нервно комкающие светлую ткань юбки, без лукавства призналась девушка. — Но… если Габриэль сейчас не в себе, не стоило его отпускать. — Чувство стыда смешалось с чувством тревоги за молодого человека.

— О внуке я уже позаботилась, с ним всё будет в порядке, — успокоила её ведьма. — Так же, как и с Ланой. А вот что мне делать с тобой?

Франческа поёжилась от ледяного, колючего взгляда недавней покойницы. Сразу пришли на ум рассказы родителей о том, какой жестокой и беспощадной порой бывала жена прошлого Хранителя.

— Больше не буду вмешиваться в жизнь Габриэля. Обещаю. — Сейчас девушка мечтала лишь об одном — поскорее убраться из проклятого дома. Она едва сдерживала слёзы обиды.

— Ну это само собой разумеется, — усмехнулась Аделаида. Немного смягчившись, произнесла: — Пойми, дорогая, я не против соперничества и понимаю, что ты — выгодная партия для Габриэля. С какой стороны ни посмотри. Но! Я не приемлю подлости. Не хочу, чтобы моему внуку досталась копия моей невестки. А теперь о наказании…

Девушка вжалась в кресло и едва не зажмурилась от страха, боясь предположить, каким же окажется наказание бессердечной, по её мнению, ведьмы.

— Во — первых, ты сама расскажешь Габриэлю о своём поступке. Лично, глядя ему в глаза. Но лучше не сегодня. Пусть остынет до завтра, а то попадёшь ещё под горячую руку. Перед Ланой тоже извинишься. Заедешь завтра к Амидеи и попросишь у неё прощения.

— Но… — одна только мысль извиняться перед этой выскочкой вызывала в девушке острое неприятие.

— А если не захочешь, я ведь тоже могу поколдовать, — с улыбкой, вроде бы и ласковой, но в то же время показавшейся Франческе довольно зловещей, проронила ведьма. — Что выбираешь?

— Первое, — с усилием выдавила из себя юная гостья.

— И я бы не советовала оставаться на чай. — Поднявшись, Аделаида задула свечи, намекая, что разговор окончен. — Обстановка и так напряжённая. — Уже на выходе, обернувшись, посмотрела на девушку, на этот раз с жалостью: — И, Франческа, не нужно цепляться за иллюзию счастливого с ним будущего. Габриэль познал настоящую любовь. Теперь все остальные девушки будут для него лишь её блеклым отражением. Подумай, нужно ли тебе такое замужество?

Руслана

Несмотря на то, что после ухода по — английски итальянской фифы и спешного бегства вечно чем‑то недовольной Марилены, обстановка заметно разрядилась, мы не стали долго задерживаться. Синьора Амидеи заметила, что её подопечная приболела. Поэтому, не дожидаясь конца чаепития, решила, что нам пора откланяться.

Как по мне, травяной сбор оказался просто волшебный, или, может, это только я такая заядлая чаеманка; пила бы его и пила. А вот остальные от фарфорового чайничка почему‑то носы воротили, предпочли заправиться на ночь глядя горьким эспрессо. И даже к торту почти не притронулись. Что сыграло мне только на руку. Часть бисквита, к счастью, большая, отправилась вместе с нами в качестве тормозка.

Сандро немного грустил из‑за того, что я так внезапно сменила место жительства. Прощаясь, заверила юного ведьмака, что буду рада видеть его в доме Амидеи, ведь мне и самой было без него тоскливо.

Стоило переступить порог своей новой комнаты, как я почувствовала себя невыносимо уставшей и измождённой. Кое‑как смыв косметику, переоделась в пижаму, на этот раз свою собственную. Не успела голова коснуться подушки, как я тут же провалилась в глубокий, исцеляющий сон.

Утром, проснувшись, почувствовала себя намного бодрее. И спокойнее. В последнее время мне всё время хотелось или что‑нибудь расколотить, желательно о голову Габриэля, или на кого‑нибудь наорать, опять же в идеале на Салвиати. А сейчас в душе царил полный штиль. Хоть мне, конечно, и было по — прежнему плохо. Без него. Несмотря ни на что, меня продолжало тянуть к этому невыносимому, самоуверенному и наглому экземпляру.

Но злость на него прошла. Наверное, просто устала психовать и ненавидеть. Решила, пусть будет как будет. Сначала Габриэль должен успокоиться, подлечить нервы, а то в последние дни у него в голове полный бардак. И с Франческой своей тоже пусть разберётся. А потом, может, и поговорим. Если сам захочет. Я первой шаг навстречу делать не собиралась.

Разговор с Инной по скайпу немного поднял мне настроение. Подруга вся светилась от радости, и её позитивный настрой передался и мне. Инка хвасталась новой работой и бонусом, который к ней прилагался: неожиданное знакомство и, как результат, новый бойфренд.

— Руська, возвращайся скорей, — уже прощаясь, в который раз попросила Инна.

— Мы и тебе кого‑нибудь подыщем. Достойного и приличного, а главное, мэйд ин Раша. У меня здесь по офису столько красавчиков бегает, так и снуют туда — сюда,

— мечтательный взгляд, сдобренный не менее мечтательным вздохом. — Закачаешься! Для тебя подберу самого — самого.

— Такое ощущение, что ты мне домашнего питомца на воспитание предлагаешь,

— хихикнула я и, послав доморощенной своднице воздушный поцелуй, отключилась.

Собиралась закрыть ноут, когда на экране появилось новое сообщение. От Димки. Вот ведь неугомонный.

За минувшую неделю Орлов уже не раз пытался развести меня на задушевный разговор, полагаю, на наболевшую тему: как мы здорово заживём с ним в гражданском браке, пока он будет строить свою карьеру.

Но мне и без его наполеоновских планов в эти дни было несладко, поэтому предпочитала от бывшего тактично отмораживаться. На сообщения его, скрепя сердце, коротко отвечала, дабы не показаться совсем уж бестактной. Но Димка почему‑то расценил вежливость как намёк на возможное для нас перемирие и не оставлял попыток снова меня завоевать.

— Как же вы все уже достали, — устало пробормотала я и, так и не ответив на новое сообщение, захлопнула ноутбук.

Переодевшись, отправилась завтракать, невольно вспоминая всё, что случилось со мной за эти две недели. Ровно полмесяца назад я прилетела в Италию с надеждой на приятный отдых с подругой и мечтами о скорой свадьбе с моим единственным и неповторимым женихом.

А что в итоге? Отпуска не получилось. Любовь прошла, будто её никогда и не было. Сейчас я осознавала это как никогда ясно: к Орлову у меня не осталось даже намёка на нежные чувства. И, окажись я сейчас с ним в загсе, бежала бы оттуда без оглядки.

Кто бы мог подумать, что мне захочется благодарить Фьору за то, что сунула свой длинный нос куда не следовало и спасла меня от опрометчивого поступка — брака с нелюбимым человеком.

Войдя на кухню, обнаружила, что у нас гости. Вернее, гость. Закадычный приятель Дарио был, как всегда, одет с иголочки, в ореоле слишком тяжёлого, на мой вкус, парфюма, с волосами, щедро намазанными гелем.

Мнимый супруг тоже был здесь, готовил кофе для своего гостя.

— Доброе утро, — улыбнулась я сладкой парочке.

— Привет, беглянка. — Лука обошёл накрытый ажурной скатертью стол, на котором красовался наш вчерашний бисквитный трофей, и закрепил приветствие двумя дружескими поцелуями. — Всё путешествуешь?

Приходится.

— Кофе будешь? — подал голос от плиты мой заботливый муж.

— Лучше чаю.

Вскоре мы уже сидели за столом и болтали о всякой ерунде. В основном говорили ведьмаки, а я их вполуха слушала. Благо темы наших с Салвиати отношений не касались, ни разу не упомянули о ведьмаке. За что я им обоим была очень благодарна.

— Какие планы на вечер? — развернувшись вполоборота, обратился ко мне черноглазый.

Отправив в рот очередной кусочек воздушного чуда и едва не жмурясь от удовольствия, ответила:

— Фильмы, интернет, чат с подругами.

— Скукота, — не оценил мою насыщенную программу ведьмак. — Давай лучше с нами на вечеринку. — И, искушая, добавил: — Чисто колдовской сабантуйчик.

— Да как‑то нет настроения.

— Немного встряски тебе не помешает, — принялся подпевать Дарио другу.

— По — моему, я вчера неплохо встряхнулась. — Воровато оглядевшись, подтащила к себе блюдо с остатками торта. Только и было хорошего в чёртовом вечере: вкуснейшая выпечка да ароматнейший чай.

— Это другое, — не отставал черноглазый. — Поверь, на подобных вечеринках ты ещё не была. Тебе понравится.

Дальше ломаться я не стала. Настроение в принципе было намного выше среднего, да и сидеть в четырёх стенах в вечер пятницы не хотелось. Мне действительно не помешает развеяться. Заодно поближе познакомлюсь с обществом ведьмаков.

Сказав, что заедет за нами в восемь, Лука ушёл, а я решила стребовать с муженька должок — причитающийся мне урок магии.

День пролетел незаметно. Колдовать под руководством Дарио оказалось приятно и интересно. А осознание того, что рядом находится опытный ведьмак, а не малолетний экспериментатор, придавало мне уверенности. Я была спокойна, потому что знала: если и напортачу, муж быстро устранит последствия моего безобразия.

К сожалению, лажала я часто. Но Дарио, спасибо ему за это, после каждой моей ошибки терпеливо растолковывал, что и где делаю не так, и мы начинали сначала.

В конце дня мне, правда, показалось, что он немного подустал. Сказав, что нуждается в кратковременном отдыхе от энергозатратных занятий с начинающей ведьмочкой, отправился на перекур. Не успел выйти из ритуальной, как в приоткрытую дверь бесшумно ввалился жирный персидский кот по кличке Бричоло. Синьора Симона в своём питомце души не чаяла.

— Уси — пуси, — засюсюкала я. Присев перед этим белоснежным колобком на корточки, провела рукой по лоснящейся, мягкой шёрстке. — Какой же ты хорошенький! Так бы тебя и потискала.

Кот лениво ударил по полу хвостом, дёрнул ушами, будто бы прислушиваясь к моему лепету. На комплименты не повёлся. Равнодушно зевнул и, плюхнувшись на пятую точку, принялся флегматично вылизывать своё объёмистое брюшко.

— Кого‑то ты мне напоминаешь… Характером. И знаешь, кое — чего тебе, красавцу такому, всё‑таки не хватает. Сейчас, — я резво поднялась, — наколдую‑ка симпатичный ошейник с бантиком. Розовым.

Последние пару часов мы с Дарио как раз отрабатывали одно интересное заклинание, с помощью которого можно было на время менять структуру и форму любых предметов. Эффект от такого заклинания, увы, непродолжительный, и тем не менее мне оно так понравилось, что я даже вызубрила замысловатые фразы наизусть.

— Что бы такое приспособить под ошейник? О, нашла! — Заметила на столике у окна среди всякого хлама какой‑то старый кожаный шнурок — на такие обычно цепляют бижутерию — и снова вернулась к персу. Тот не сопротивлялся, безропотно позволил себя «заарканить» и снова вернулся к гигиеническим процедурам. — Так, хорошо, сейчас намагичим тебе бантик.

Чувствуя себя крёстной из сказки про Золушку, направила руки на своего подопечного и, прикрыв глаза, стала певуче произносить слова латинского языка. Честно старалась не отвлекаться и концентрировалась на объекте, как и учил Дарио, но неожиданно взвывшая во дворе автосигнализация на секунду выдернула меня из транса.

Правда, я тут же вернулась к своей пузатой Золушке, явно не спешившей ни на какой бал. Дочитав заклинание до конца, открыла глаза, чтобы полюбоваться результатами своих стараний, и тихонько ойкнула.

Бричоло прервал своё занятие и, подняв на меня круглую приплюснутую моську, жалобно мяукнул. Будто бы спрашивал, за что же я с ним, матёрым ведьмовским кошаком, такое сотворила.

Стоит отдать мне должное, ошейник с бантиком вышел что надо. И цвет получился такой, как и предполагала, как говорится, вырви глаз. Вот только непонятно с какого перепугу белоснежная шёрстка котика тоже стала яркорозовой, придав ему сходство с пушистой хрюшкой.

Радовало одно, через несколько часов чары сами собой развеются.

— Бричоло, а ну‑ка давай, чеши отсюда. Пока меня из‑за тебя тоже не «перекрасили». — Подхватив розовую тушку на руки, вынесла в коридор и легонько подтолкнула, пытаясь придать коту ускорения. Тот, недовольно фыркнув, не спеша потрусил по коридору и скрылся за соседней дверью.

Очень надеюсь, что в ближайшие часы он продрыхнет в каком‑нибудь укромном уголке и никто не узнает о применении моих скудных знаний на практике.

— Ну что, продолжим? — услышала я за спиной бодрый голос супруга.

Обернувшись, почувствовала, как челюсть уже готова отвалиться и рухнуть на пол. И снова появилось желание ойкнуть. А лучше, жалобно заскулить.

Может, у меня глюки?

Волосы ведьмака, как и у его домашнего питомца, приобрели розовый оттенок. Даже лёгкая щетина на скулах и подбородке поменяла цвет. На фоне загорелой кожи это смотрелось, мягко говоря… необычно. Я бы даже сказала, с большой претензией на оригинальность.

— А знаешь что, — запинаясь, промямлила я и попятилась от недоумевающего итальянца. — Уже поздно, а мне ещё готовиться к вашей ведьмовской тусовке. Давай как‑нибудь в другой раз продолжим, ладно?

— С тобой всё в порядке? — настороженно посмотрел на меня благоверный.

— Со мной — да, — выдавила из себя натужную улыбку и, стараясь не сорваться на бег, заспешила по коридору.

Сейчас забаррикадируюсь и никого в комнату не пущу. А то ведь, как только посмотрится в зеркало, стопудово захочет отпить моей бедной кровушки.

Не прошло и пяти минут, как по дому разнесся воинственный клич:

— Лана!

Бушевал Дарио долго. И громко. Требовал сейчас же ему открыть, пока он не разнёс демонову дверь в щепки, а меня не разложил на молекулы. Но я, разумеется, не велась на произнесённые в состоянии аффекта злые угрозы. И как могла пыталась оправдаться, объясняла, что всего лишь хотела сделать подарок их замечательному котику.

Попсиховав вволю, ведьмак затих. На цыпочках подкравшись к двери, заглянула в замочную скважину. Никого. Пожелав себе удачи, распахнула створку (нужда требовала срочно добраться до ванной), когда увидела в коридоре «преобразившегося» муженька, держащего на руках розового любимца синьоры Симоны. Вместе они составляли довольно колоритную пару.

— Честно, не понимаю, как так получилось, — покаянно шаркнула ножкой и опустила глаза, из последних сил пытаясь сдержать приступ хохота.

— Что ты использовала для заклинания? — прошипел ведьмак, красный от гнева. Розовая щетина на пунцовом лице как‑то сразу поблекла.

Кот, кстати, тоже на меня зашипел. Будто что‑то понимает. Очевидно, проявлял солидарность с хозяином. Перестав шипеть, недовольно зыркнул в мою сторону своими огромными глазищами: одним зелёным, а другим голубым.

— Да какой‑то старый кожаный шнурок, — пожала я плечами.

— Наверное, он принадлежал мне. И ты опять напортачила с заклинанием!

— А не фиг бросать свои вещи где попало! — не растерялась я. — Откуда ж мне было знать, что это коснётся и тебя и приведёт к столь эпатажной смене облика?

Ведьмак закатил глаза. Потом шумно выдохнул и предупредил, раздражённо цедя каждое слово:

— Чтобы. Без меня. Больше. Не колдовала!

— Не буду, — согласилась покорно, припоминая, что нечто подобное я уже слышала. От его коллег по цеху. Как оказалось, толку от такого внушения было мало. Вернее, ноль.

— А сейчас… я пойду? — и, не дожидаясь очередного вопля, поспешила в ванную.

Лука оказался пунктуален, явился ровно в восемь. При виде своего дружка, сдавленно хрюкнул, стараясь сдержать смех, и спросил:

— Что, так сильно хочется перемен в жизни?

Хоть Дарио и пытался замаскироваться: сбрил щетину, голову обмотал чёрной банданой а — ля грозный пират, но розовую шевелюру всё равно не удалось скрыть полностью.

— Лана совершенствуется в магии, — всё ещё злясь на меня, буркнул ведьмак, и сел на переднее сиденье машины.

— Тогда понятно, — прыснул его приятель.

Лука как мог пытался развеселить друга и почти над ним не подтрунивал. Дарио поначалу отвечал ему с неохотой, но постепенно расслабился. Перестал каждую минуту пялиться в зеркало и демонстрировать мне своё недовольство.

Пока ехали, меня так и подмывало спросить, кто ещё явится на магическую тусовку. Мысленно ругала себя на все лады, тщетно пыталась внушить себе, что совсем не хочу его видеть. А говорить с ним — тем более. И вообще, обиду ещё никто не отменял. Пусть злость и прошла, но воспоминания‑то остались.

— Я и Габриэля пригласил, — ответил на мой невысказанный вопрос Лука. Увидела, как в зеркале заднего вида отразились чёрные, словно угли, глаза ведьмака, пристально следящие за моей реакцией. — Надеюсь, ты не против?

— Без разницы, — прикинулась я равнодушной.

Двухэтажное здание, возле которого мы припарковались, чем‑то напомнило мне антикварный магазинчик синьора де Паоло. Такой же старый фасад с выщербленными стенами, обшарпанная дверь, пустые, тёмные проёмы, где по идее должны были находиться окна. И абсолютная тишина, окутавшая это доисторическое строение.

— Иллюзия? — догадалась я.

— Тебя уже сложно чем‑нибудь удивить. — Распахнув передо мной дверцу, Лука, как истинный джентльмен, помог мне выбраться из машины.

— Можешь попытаться, — улыбнулась ведьмаку и заметила, как у того, стоило мне оказаться с ним рядом, затрепетали крылья носа.

Опять принюхивается, вампиряка.

Стоило переступить порог затрапезного дома, как окружающий мир наполнился звуками, красками, ароматами. Иллюзия исчезла, словно кто‑то сдёрнул с меня повязку, и я увидела просторный холл с высоченными потолками. На второй этаж вела изгибающаяся дугой широкая лестница. Справа и слева находились коридоры, оканчивавшиеся просторными залами. В каждом помещении народу было валом.

Ещё нет девяти, а вечеринка уже в разгаре.

— На втором этаже обстановка поспокойнее. Если устанешь от шума, можем подняться туда отдохнуть, — склонившись ко мне, шепнул черноглазый искуситель, опалив горячим дыханием.

— И что, хозяева не против таких интимных посиделок? — вздёрнула брови.

— Здесь никто не живёт. У предков Габриэля полно недвижимости в городе, конкретно этот домик щедрый Хранитель пожаловал нам для всяких молодёжных мероприятий. Вроде сегодняшней тусовки, — с готовностью пояснил итальянец.

«И снова меня угораздило очутиться в гостях у Салвиати», — уныло подумала я.

Вскоре Дарио утащила от нас какая‑то подружка Вери, предварительно отпустив пару шуточек в адрес его причёски.

— Пойдём, покажу, что тут у нас имеется, — взялся надо мной шефствовать Лука и повёл по коридору.

Стены зала, в котором мы очутились, были обклеены выцветшими обоями, с потолка свисала припыленная хрустальная люстра, рыжий паркет покрывали вытертые ковры с пышной, но спутанной бахромой. Зато мебель была в стиле модерн: несколько диванов, пара журнальных столиков и барная стойка, к которой мы и направились.

Я чуть замедлила шаг, почувствовав лёгкое головокружение и резь в глазах.

— Это из‑за концентрации Силы, — стараясь перекричать громкую музыку, пояснил ведьмак. — Скоро привыкнешь. Сейчас сделаем тебе что‑нибудь, чтобы взбодрилась, — и принялся кричать бармену какую‑то абракадабру, пока я ошалело глазела на невысокую стойку, окутанную какой‑то желтоватой дымкой.

Появилось желание хорошенько потереть глаза и проморгаться.

Лука коснулся моего локтя, побуждая обернуться.

— Вон к тем, — указал на небольшую группку ребят, играющих в настольную игру,

— не советую присоединяться. Почти всегда играют на дары и почти всегда мухлюют. Особенно с новенькими.

Заметила, что фигурки на деревянной доске двигаются сами собой. При этом глаза ведьмаков, тех, что каким‑то образом ими управляли, светились пугающим синим светом.

— Что значит — на дары?

— Проигравший отдаёт победителю во временное пользование свой дар. В твоём случае это будет управление стихиями. Хотя… Тут полно стихийников, с тобой всё равно не захотели бы играть. Разве что так, чисто прикольнуться над новенькой. Могу познакомить вон с теми красотками, — указал мой гид на следующую группу ведьмаков. Вернее, ведьмочек, рассевшихся на диване возле дверей, ведущих на террасу. — А хотя нет, — тут же отринул эту идею. — Это закадычные подружки Франчески. Лучше не будем рисковать твоим здоровьем.

К счастью, самой Франчески пока нигде не наблюдалось. Уж с кем с кем, а с ней мне точно не хотелось пересекаться.

Габриэль тоже не просматривался. С одной стороны, меня это радовало. С другой

— нет — нет, да и чувствовала укол разочарования.

Потягивая из трубочки освежающий коктейль, последовала за ведьмаком в другой зал, где обстановка тоже была довольно непринуждённой. Народ разбился на группы. Некоторые просто болтали, некоторые играли в непонятные мне игры. Парочка ведьмаков, развалившись в креслах и задрав ноги на журнальный столик, курили какую‑то пахучую дрянь, отчего в помещении стоял приторно — сладкий, терпкий запах.

Снова почувствовала, как голова начинает идти кругом.

— Пойду подышу свежим воздухом, — когда моего экскурсовода остановил очередной приятель, сказала я и направилась к запримеченной ранее веранде.

Но так на неё и не вышла. Возле опоясовавших веранду перил стоял Габриэль в компании незабвенной Франчески. Я замерла как вкопанная. Не слышала, о чём они говорили, зато видела, как близко находились друг к другу. Казалось, ещё немного, и он её обнимет. Начнёт целовать.

Воздуха по — прежнему катастрофически не хватало. Не желая любоваться этими мирно воркующими голубками, бросилась к выходу.

Выскочив на улицу, глубоко вдохнула свежий вечерний воздух и ощутила, как сердце снова щемит от боли. Не стоило вообще сюда приезжать. Сделала только хуже. Лучше бы сидела себе под компьютером, просматривала весёлые комедии.

Не уверена, что хватит духу туда вернуться. А придётся. Хотя бы для того, чтобы спросить у Дарио, какой адрес назвать таксисту. Я, как обычно, понятия не имею, где живу.

— Привет, красавица! — раздался совсем близко громкий, жизнерадостный голос.

— Стефано?

Спрятав руки в карманы джинсов, по улице бодрой походкой шагал учитель английского.

— Как же удачно я вышел прогуляться! — блеснул голливудской улыбкой итальянец. — А ты здесь какими судьбами? — И вопросительно покосился на дряхлое здание, стену которого я подпирала.

— Да вот тоже, можно сказать, гуляю, — постаралась переключить внимание репетитора на себя. Нечего ему интересоваться чужой колдовской собственностью.

— Выглядишь подавленной. Что‑то случилось? Может, по бокальчику? — указал взглядом на небольшой ресторанчик через дорогу. В широких окнах горел мягкий свет и слышалась приятная, ненавязчивая музыка.

— Извини, не могу. Друзей жду, скоро должны подойти, — пришлось слукавить. Не скажу же, что я на вечеринке в покосившемся «сарае», коим это здание представлялось не догадывавшемуся о существовании магии парню.

Стефано, кажется, не понял, что ему только что отказали, упрямо протянул руку:

— Ты ждала друзей, а теперь пусть они тебя подождут. Ну же, пойдём, развеешься.

И почему всем так хочется меня «развеять»?

— Спасибо за предложение, но правда не могу, — улыбнулась, стараясь скрыть раздражение.

— Знаешь, меня уже достали твои отмазки! — вдруг зло выплюнул мне в лицо и командорским тоном отчеканил, схватив за руку: — Пойдём!

— Стефано, пусти! — к возмущению прибавился страх. Слишком уж агрессивно вёл себя итальянец.

Попыталась выдернуть руку из жёсткого захвата, чтобы потом сразу же забежать в дом, но Стефано лишь усилил хватку. С яростной силой впился в моё запястье. Наверное, я бы взвыла от боли — казалось, ногти прорезают тонкую кожу, — если бы не внезапная слабость, вдруг охватившая тело.

Последнее, что запомнила, падая на землю, — искажённое в уродливой гримасе лицо. Казалось, оно не принадлежало человеку.

Внезапная простуда прошла, даже толком не успев начаться. После нескольких чашек горячего чая, который Аделаида заставила его выпить, Габриэлю сразу стало легче. Спал жар, в висках больше не ломило, а постепенно и злость, как ни странно, отступила.

На следующее утро, хорошенько выспавшись, ведьмак почувствовал себя будто заново рождённым. Вот только вместе с силами пришло и раскаянье. В который раз он причинил боль своей любимой и теперь мучился угрызениями совести, не переставая напоминать самому себе, какая же он сволочь и скотина.

После завтрака набрал Дарио, намереваясь расспросить того о Руслане. На вопрос, как она, тот ответил:

— В порядке. Но лучше не приезжай пока. Только — только начала успокаиваться.

Голос ведьмака оборвался. Послышался шум возни, словно кто‑то пытался отобрать у него мобильный. Этим кем‑то оказался Лука.

— Привет, Ромео! Поговорите вечером. На празднике.

— А если Лана не захочет на вашу тусовку? — недовольно буркнул Салвиати, чувствуя, как портится настроение только из‑за того, что придётся ждать аж до вечера, чтобы её увидеть.

— Я умею быть убедительным, — самодовольно хмыкнул приятель и отсоединился, даже не попрощавшись.

Проведя целый день над учебниками в тщетной попытке отвлечься и погонять себя перед экзаменом, Габриэль отправился на посиделки ведьмаков, надеясь, что Лана тоже будет там.

А если нет, он поедет к Амидеи. И всё равно увидит её. Постарается всё объяснить. Вот только сложно будет подобрать слова, способные оправдать его вчерашний поступок.

— Габриэль! — Стоило переступить порог окутанного иллюзией дома, как его окликнула Франческа. Неуверенно коснулась плеча ведьмака и, дождавшись, когда тот к ней обернётся, вымученно улыбнувшись, попросила: — Мы можем поговорить?

— Фра, мы ведь уже обо всём поговорили, — чуть не застонал молодой человек. Он и предположить не мог, что подруга детства окажется такой приставучей.

— Это не про нас. Мне нужно кое в чём тебе признаться. И… извиниться. — Девушка замолчала, ожидая его реакции. Подбодренная коротким кивком, пошла по направлению к террасе.

Следуя за своей экс — невестой, Габриэль оглядывался по сторонам, надеясь отыскать среди собравшихся Лану. Но ни её, ни Дарио с Лукой нигде видно не было.

Оказавшись наедине с ведьмаком, девушка до боли закусила губу и принялась нервно теребить золотую подвеску на браслете, что украшал её тонкое запястье.

— Фра… — немного раздражённо произнёс Габриэль, намекая, что терпение у него на исходе.

Пожелав себе удачи, юная ведьма негромко призналась:

— Это из‑за меня ты поссорился с… Ланой, — имя соперницы и, как оказалось, счастливой победительницы выговорила она с трудом, болезненно поморщившись.

— Объясни! — помрачнев, потребовал Салвиати.

Вглядываясь в заострившие черты ведьмака, с напряжением ожидавшего её разъяснений, девушка, нервно вздохнув, тихо проговорила:

— Я использовала яд, превративший ваши чувства друг к другу в ненависть.

Несколько секунд Габриэль стоял неподвижно, глядя на свою давнюю подругу. Та сначала побледнела, занервничала под его холодным взглядом, а потом краска стыда залила её лицо. Франческа принялась сбивчиво оправдываться:

— Лучия утверждала, что на твоём здоровье это никак не отразится, вот я и решила рискнуть. Действовала на эмоциях. Прости. — Заметив, как его глаза темнеют от гнева, опустила голову.

— Никак не успокоится, стерва, — поморщился Салвиати, имея в виду предприимчивую травницу. — И ты… — Немалых усилий стоило Габриэлю совладать с собой, не сорваться и не наорать на глупую девицу. Кое‑как придушив гнев, с неприязнью бросил: — От тебя я не ожидал такой подлости.

— Габри, извини, — на глаза девушки навернулись слёзы. — Не думала, что всё так получится. Просто пыталась вернуть своё счастье.

— Франческа! Какое к демонам счастье?! — самовнушение не помогло, он всё‑таки взорвался. — Ты меня никогда не любила! Иначе бы не предложила перед переездом в Штаты жить каждому своей жизнью. Вот я и жил, и познакомился с Русланой. Надеялся, что ты, как моя подруга, всё поймёшь и мы разбежимся без скандалов. А ты чуть не превратила нас с Ланой во врагов! Я вчера весь вечер вёл себя с ней, как последняя сволочь!

Наверное, он бы ещё много чего ей наговорил, а потом потащил бы каяться и объясняться перед его ланимой, если бы не появление Луки, избавившее Франческу от дальнейших унижений.

Габриэль! — Даже не обратив внимания на заплаканную подругу, ведьмак выкрикнул: — За мной. Быстро!

Габриэль уже и забыл, когда в последний раз видел Луку взволнованным. Да и видел ли вообще. Тот всегда умело скрывал негативные эмоции, прячась за язвительностью и насмешкой.

— Знаешь же, что меня привлекает в твоей девушке, — едва не переходя на бег, оглянувшись, бросил приятель. Не дожидаясь, пока Салвиати выскажет всё, что думает по этому поводу, торопливо добавил: — С ней что‑то случилось. Я как никогда остро чувствую её запах! — Выбежав на улицу, Лука на мгновение замер, впитывая в себя окружающие ароматы. Затем, отойдя на несколько шагов, склонился и поднял с травы какой‑то предмет.

Габриэль опустился на корточки рядом, забрал у друга кулон, не так давно подаренный Лане. Чароит потемнел, став похожим на маленький уголёк: цепочка оказалась разорвана, тускло блестела в сумеречном свете. Ведьмак провёл рукой по примятой траве. Ладонь окрасилась кровью.

— Она сопротивлялась, — осматриваясь вокруг, озвучил и так очевидное Лука, пока Габриэль, будто загипнотизированный, смотрел на свою руку, обагрённую чужой кровью. Кровью его ланимы.

— Найди Дарио, — велел, поднявшись. Зажмурился на миг, давая себе возможность собраться, справиться со страхом, не позволить панике завладеть разумом. А вот со злостью на друга совладать не удалось. — Где, демон побери, его носит?! Не мог он не почувствовать, что Лана в опасности!

Лука скрылся в доме. Габриэль с досадой сунул бесполезное украшение в карман. Теперь в кулоне не ощущалось магии. Кто‑то или что‑то мастерски нейтрализовал их заклинание.

Ведьмак резко обернулся, почувствовав совсем близко демоническое присутствие. Хорошо знакомой ему мерзкой твари, которую уже давно следовало уничтожить.

— Если посмеешь сделать ей больно, — голос ведьмака дрогнул от ярости, — будешь умирать долго и нудно.

— Подожди — и-и, — послышался тихий, шипящий голос. Тёмная, едва различимая в сумерках тень, оплетавшая ствол молодого деревца, метнулась к ведьмаку и замерла, нависнув сверху. — Я знаю, кто похитил твою ведьму.

Шану нравилось жить в мире людей. Здесь было намного интереснее, чем в мире спящих. А стрэги, у которых он был на подхвате, давали достаточно крови, чтобы поддерживать его существование. Много маленький демон не просил, был рад и малой капле.

Единственное, что отравляло ему жизнь, это ненависть к бывшему хозяину. Предательство которого он так и не смог забыть. Столько лет служил Альфео верой и правдой, а тот так жестоко с ним обошёлся. Хотел изгнать с земли, даже не разобравшись.

Демон жаждал мести, вот только против могущественного стрэга он был бессилен.

Другое дело, если бы Альфео вдруг лишился своих способностей, а следовательно, и защиты демонов. Тогда бы Шан на нём отыгрался, вдоволь его помучив. Но без веских на то оснований старейшины кланов Силу у стрэга не отберут, побоятся ропота других отступников.

Поэтому Шан выжидал, когда Альфео совершит ошибку и сам предоставит ему возможность вендетты. И попутно следил за горе — девчонкой, которая в последнюю их встречу повела себя так странно и нелогично. Он пытался её убить, а она его защитила.

«Явно не всё в порядке с головой», — пришёл к выводу демон и, когда было нечем заняться, наблюдал за убогой.

Долго хихикал, когда та, не задумываясь о последствиях, выставила Салвиати из собственного дома. Полностью поддержал её решение, когда хотела с помощью зелья забыть о вредном ведьмаке. И посыпал голову пеплом, когда она, дура такая, всё‑таки не забыла.

А мстительную ведьмочку, безжалостно отравившую эту недалёкую, по мнению Шана, туристку, чуть не искусал в порыве негодования. С трудом удержался от соблазна, побоявшись, что тогда за ним, скорее всего, начнут охоту и рано или поздно найдут. А Шан больше всего на свете дорожил своей шкурой.

Вечером пятницы он, как обычно, следил за непутёвой ведьмой, сдуру «перекрасившей» своего липового муженька и тем самым значительно поднявшей демону настроение.

«Вот только над бедным котом зачем было так издеваться?» — искренне посочувствовал Бричоло Шан.

Из всех животных маленький демон предпочитал вселяться именно в котов и уже давно заглядывался на столь крупную особь, мечтая когда‑нибудь побывать в его теле. К сожалению, ленивая туша редко покидала окружённый мощными заклятиями дом, а в теперешнем его розовом состоянии Шан и сам бы побрезговал в него вселяться.

Неожиданным стало для демона появление Иереи. Он и подумать не мог, что Альфео решится действовать нахрапом: выкрадет девчонку прямо из‑под носа своры ведьмаков.

Демон метался перед домом, не способный в него проникнуть, чтобы известить идиота Габриэля и всю его шайку. К счастью, те сами скоро спохватились и поняли, что с девчонкой что‑то не так.

Почувствовав присутствие Шана, ведьмак сразу же принялся сыпать угрозами. Пришлось объясняться быстро, пока живодёр действительно не отправил его в другой мир, воспользовавшись каким‑нибудь наиболее болезненным заклинанием. С этого изверга станется!

— Я знаю, куда её утащили, — на столь интригующей ноте закончил свой доклад демон и описал над ведьмаком очередной круг: от нетерпения он не мог долго оставаться на месте.

— И с чего ты решил, что я тебе поверю? — терял попусту время упрямец. Оказавшись за спиной Габриэля, Шан с издёвкой прошептал тому на ухо:

— А у тебя нет выбора. По — другому ты её не найдёшь.

Близость демонического отродья заставляла Габриэля нервничать, а мысли о Лане вгоняли в панику.

— С каких это пор демоны беспокоятся о людях? Ты что‑то темнишь, тварь! — Не способный выносить присутствие мерзкого духа, Габриэль прошептал короткое атакующее заклятие, и Шан с истошным визгом отлетел в сторону, спрятавшись в листве молодого деревца, единственного укрытия, расположенного возле заколдованного дома.

— А это никакое не беспокойство! — прошипел с ненавистью, в мыслях на все лады проклиная вредного колдуна. — В похищении девчонки замешан Альфео. Он хочет, чтобы она отдала ему Силу. А я хочу ему отомстить! С твоей помощью.

— Лана никогда добровольно не перейдёт на тёмную сторону, — страх за девушку и желание поскорее её отыскать туманили разум. Габриэль уже готов был поверить хоть всем демонам ада, лишь бы поскорее оказаться рядом с ней.

— Иерея способна убедить кого угодно и в чём угодно. Девчонка опомниться не успеет, как увязнет в паутине лжи. А когда отречётся от Силы, её прикончат, — с оттенком зависти закончил Шан, представив, сколько демонице достанется вкусной, горячей крови. А у ведьмочки та что надо.

— Если обманешь, знаешь, что тебя ждёт, — глаза юноши заполнила тьма.

— Да успокойся ты, — снова осмелев, выбрался из своего укрытия демонёнок и завис перед ведьмаком неясной, размытой тенью. — Я сама честность. И ещё… Мне нужно несколько капелек твоей крови. Я очень слаб и без подпитки навряд ли смогу вас к ней провести, — приврал Шан, решивший получить от этой богатой на впечатления ночи максимум удовольствия и пользы. Для себя.

Заметив, как ведьмак обречённо кивнул, с жадностью нацелился на выставленную вперёд руку с аппетитным узором вен.

Руслана

Сознание вернулось неожиданно, а вместе с ним и острая боль: словно тысячи крошечных иголочек все разом впились в мою голову.

Сделав над собой усилие, попыталась осмотреться. К мигрени прибавилась и тошнота. Наглый похититель, бесцеремонно закинув меня себе на плечо, двигался куда‑то бодрым, размашистым шагом, будто и не тащил на себе пятидесятикилограммовую ношу.

Оценивать обстановку, болтаясь вниз головой, оказалось не очень удобно. Но тем не менее я сразу поняла, что находимся мы среди древних развалин, подсвеченных сиянием первых звёзд и прожекторами, выхватывавшими из сумрака наиболее монументальные достопримечательности.

Знакомая панорама.

Мне здесь доводилось бывать раньше, в первый день сумасшедших итальянских каникул. Только любовались Римским форумом мы с Инкой сверху, не спускаясь в развалины. Подруге тогда не терпелось добраться до Колизея, а я умирала от жары и старалась поменьше двигаться.

Наверное, мне бы здесь даже понравилось. Окажись я среди всех этих живописных арок и белесых колонн, например, с Габриэлем. Столь романтичное, пропитанное духом старины место располагало к приятной вечерней прогулке и долгим поцелуям под луной.

А вот что собрался делать со мной здесь негодяй Стефано…

Тело прошиб холодный пот.

Меня ещё больше замутило, на сей раз от паники. Как могла пыталась с ней бороться. А заодно и с гадким итальянцем, от души замолотив ногами и хорошенько стукнув по его спине кулаком. Правда, мои попытки атаковать были пресечены в одно мгновение, причём явно магическим способом. Конечности вдруг странным образом обмякли, я не могла пошевелить ни руками, ни ногами.

Вот тебе и простой учитель английского…

Тут уж все мысленные установки успокоиться и не истерить дали сбой. Кажется, ещё немного и меня парализует ужас. Оставалось только надеяться на скорое появление какого‑нибудь рыцаря — спасителя, пусть даже на своих двоих, а не верхом на белом коне. В конце концов, Дарио мне муж или как? Должен же он почувствовать, что его случайная супруга в опасности. Если нет, то тогда на кой чёрт вообще нужна эта чудо — связь?!

Свернув с дороги, Стефано перешагнул через низкое металлическое ограждение и просто сбросил меня в траву, как ненужный мешок. Потирая ушибленное плечо, кое‑как села. Взгляд зацепился за возвышавшуюся впереди арку, через которую пролегала широкая дорога и до которой мы так и не дошли. Чуть в стороне возвышалась колоннада, выбеленная светом прожекторов. Наверное, давным- давно она являлась частью какого‑нибудь языческого храма, а может, даже античного дворца.

— Зачем ты меня сюда притащил? — кряхтя, с горем пополам поднялась на ноги. Почувствовала головокружение, но всё‑таки сумела удержать равновесие и уже твёрже добавила: — Стефано, что тебе от меня надо?!

Мерзавец не спешил с объяснениями. Стоял истуканом в полушаге от меня и что- то увлечённо бубнил себе под нос, едва шевеля губами. Лицо его, и без того осунувшееся и неестественно бледное, ещё больше побелело. Стало заметно, как на висках и шее вздуваются вены.

По мере того как Стефано произносил заклинание, травяной покров вокруг нас начал тлеть, будто его выжигало невидимое пламя. Несколько секунд, и вот я в центре огромной чёрной прогалины, похожей на пятиконечную звезду.

— Стефано… — прошептала, обхватив себя руками, стараясь унять дрожь. Так не вовремя разыгравшаяся фантазия одну за другой подсовывала картины кровавых ритуалов и жестоких жертвоприношений.

Ведьмак — назвать его простым парнем теперь и язык не поворачивался — открыл глаза и посмотрел на меня в упор, заставив в страхе попятиться. Тёмная радужка вспыхнула алым, как в самом настоящем ужастике. Казалось, в его глазах заточено бесовское пламя.

Не знаю, почему именно это сравнение пришло мне в голову, но сейчас когда‑то безобидный учитель действительно походил на демона. Жуткое исчадие тьмы.

Раздавшийся вдалеке нестройный хор голосов прозвучал для меня как обещание возможного спасения. Группа туристов из нескольких человек любовалась развалинами со смотровой площадки. Весело переговариваясь, они активно щёлкали фотоаппаратами и, казалось, смотрели прямо на меня.

Не заметить нас было сложно. Вся площадь была хорошо освещена. Ведьмак продолжал что‑то бормотать, не сводя с меня своих безумных красных глаз. Сорвавшись с места, я кинулась было прочь от этого маньяка, но так и не смогла выбежать за пределы роковой пентаграммы. Молотила по незримой преграде руками, кричала до хрипоты, умоляя о помощи, но рассматривавшие форум люди никак не отреагировали ни на захлёбывающуюся слезами девушку, ни на замершего рядом с ней монстра.

— Бесполезно. Они тебя не видят и не слышат, — бесцветно отозвался похититель. — Только голос себе сорвёшь. Да и не смогут они сюда попасть. Мы здесь одни. Ты и я.

На подкашивающихся ногах заставила себя обернуться и, стараясь казаться бесстрашной, хоть и получалось это не очень, выкрикнула:

— Уверена, меня уже ищут! И скоро найдут!

Колдун (или кем бы он ни был) криво усмехнулся:

— Ищут — возможно. Найдут — вряд ли. Я об этом позаботился. — Он снова что- то коротко прошептал, и в центре звезды начал разгораться огонь.

Стоило взглянуть на этот маленький костерок и отводить взгляд уже не хотелось. Кричать тоже. Словно загипнотизированная, шагнула я к огню, любуясь игрой света, пляшущего на выжженной земле.

— Не бойся меня, Лана. — Стефано протянул руку, приглашая встать с ним рядом, оказаться поближе к ласковому пламени. — Я здесь, чтобы помочь тебе, — звучал вкрадчиво тихий голос. Он кружил вокруг меня, проникал в самые потаённые уголки сознания, принося долгожданное умиротворение. — Избавить от этой ноши и подарить свободу.

— Лучше отпусти, — какая‑то часть меня продолжала противиться этому дурманящему шёпоту. А глаза неотрывно смотрели на завораживающий огонь. Хотелось прикоснуться к нему, а лучше, вступить в костёр и ощутить на себе исцеляющее тепло. Чем дольше любовалась пламенем, тем спокойнее мне становилось. Страх исчез, притупились воспоминания о том, как я здесь оказалась.

Все звуки стихли, остался только его мягкий, ласкающий голос.

— Разве тебе не обидно за себя? Не обидно, что с тобой так поступают? Унижают. Обманывают. — Едва касаясь, ведьмак провёл пальцами по моему лицу. Наклонившись, прижался к обнажённому плечу губами. — Ты — драгоценный сосуд, хранящий в себе бесценную Силу. Тебя должны были оберегать, холить, лелеять. А вместо этого держали, словно бесправную пленницу. Относились к тебе, как к предмету интерьера. И мечтали скорее от тебя избавиться. Ты им не нужна.

— Неправда. Габриэль любит меня, — возразила неуверенно и вдруг поняла, насколько смешны мои слова.

Мне просто хочется верить, что несмотря ни на что, я ему небезразлична. Наивная! Он столько раз меня предавал, а я всё равно продолжаю на что‑то надеяться и чего‑то ждать.

Мысль эта острым шипом вонзилась в сердце, причиняя мне новую боль.

— Габриэль — лжец! — презрительно фыркнул Стефано. — С самого начала использовал тебя, как и все остальные. Ты для него — всего лишь временное развлечение. Наиграется, а потом вернётся к невесте. Девушке своего круга. — Оказавшись у меня за спиной, зашептал на ухо, искушая: — Разве тебе не хочется его проучить? Их всех. Заставить испытать хотя бы малую часть тех страданий, что по их вине пришлось испытать тебе? Разве не хочется освободиться от ненавистной Силы и вернуться домой? Сейчас ты к ним привязана, но избавившись от дара, станешь свободной. Окажешься далеко от этого сумасшедшего мира. И я могу тебе помочь. Только скажи, что согласна.

Мне и раньше приходилось испытывать приступы обиды. На Габриэля. На всех Салвиати. Правда, со временем я успокаивалась. Сейчас же успокоить себя и оправдать их уже не получалось.

В самом деле, сколько же можно! Я столько времени храню в себе эту чёртову Силу, а они вместо того чтобы благодарить меня за терпение, за то, что вошла в их положение и смиренно жду, когда отыщется Вероника, относятся ко мне с таким пренебрежением. Ведут себя так, будто я и не человек вовсе. Пустое для них место.

А Габриэль… Столько раз меня обманывал, а я всё равно продолжаю строить воздушные замки. Как дура верила, что у этой сказки будет счастливый конец. Но только не с таким принцем.

Голос, звучащий где‑то глубоко внутри, становился всё громче. Идея освободиться от злосчастных способностей и вернуться домой всё заманчивей. Всего‑то и нужно ведь, что произнести одну коротенькую фразу.

— И всё закончится, — сладко прошептали на ухо.

Шагнув вперёд, почти коснулась лепестков пламени, способных подарить долгожданное умиротворение, и почти произнесла:

— Я…

— Лана, остановись!

Холодок пробежал по коже, и меня отшвырнуло от костра.

— Уверен, что положиться на демона — хорошая идея? — Лука лихо вёл машину, выжимая из неё максимальную скорость.

Спортивный автомобиль красной молнией нёсся по городу, умудряясь не останавливаться ни на светофорах, ни перед пешеходными переходами.

— Есть предложение получше? — покосился на сорвиголову Габриэль. Напомнив себе, что друзья не виноваты в исчезновении его ланимы, а значит, нечего на них и срываться, уже спокойнее скомандовал: — На перекрёстке сворачивай налево.

Он один видел указывавшего им путь демона и молил всех святых, чтобы мерзкий дух не обманул. Если сейчас впустую потратят драгоценное время, так просто исчадие тьмы со своим жалким существованием не расстанется. Сначала хорошенько помучается. Вот только Лану это всё равно уже не вернёт.

Габриэля мутило из‑за потери крови, сильно кружилась голова. Ненасытная тварь не ограничилась несколькими капельками, как обещала, а присосалась к руке надолго. Хоть демон и старался не навредить халявному «донору», но при укусе небольшое количество яда всё равно попало в кровь, и теперь Габриэль чувствовал, как туманится его разум. Лишь сила воли и страх за ланиму помогали концентрироваться на дороге и не терять связь с потусторонним проводником.

— Твой отец с синьорой Аделаидой уже в пути, — сунув мобильный обратно в карман джинсов, доложил Дарио и с тревогой пробормотал: — Главное, чтобы они успели схватить Апьфео.

Молодой человек тоже не находил себе места от беспокойства. За эти две недели он успел привязаться к взбалмошной девчонке и подсознательно воспринимал её, как свою подругу. Дарио боялся, что они опоздают и с девушкой случится непоправимое.

— Ну почему я её не чувствую?! — нервно воскликнул он. Сколько ни пытался концентрироваться на Лане, всё было тщетно.

— Это из‑за демона. Каким‑то образом он скрыл её от нас. — Габриэль зажмурился, пытаясь справиться с новым приступом головокружения, но от сильного толчка был вынужден открыть глаза.

На полной скорости завернув за угол, Лука резко ударил по тормозам. Машина пошла юзом, а потом послушно остановилась, едва не поцеловавшись со стеной старинного трёхэтажного здания.

— Дальше придётся пешком, — заглушив мотор, сообщил со вздохом горе- водитель.

Дождавшись, когда дружная троица вытряхнется из машины, Шан метнулся к Габриэлю:

— Они на развалинах. Скорей! — Изнемогая от нетерпения, понёсся вперёд.

Габриэль бросился следом за юрким духом, боясь потерять того из виду. Неумело лавируя среди неспешно прогуливавшихся туристов, бежал, не чувствуя под собой ног, мечтая только об одном: как можно скорее оказаться с ней рядом. Как будет вытаскивать свою ланиму из лап могущественного демона ведьмак представлял смутно. Сейчас самым главным для него было — успеть вовремя.

Простым смертным попасть на развалины в столь поздний час не представлялось возможным. Но троице колдунов и сопровождавшему их демону никакие ограждения не могли стать препятствием.

Уже очень скоро они мчались по Священной дороге — главной дороге Римского форума. В древние времена здесь располагалось немало языческих святилищ, в которых жрецы и жрицы поклонялись своим богам.

«Идеальное место для жертвоприношения, пропитанное древними чарами и людской болью», — задыхаясь от быстрого бега, подумал Габриэль.

Наслаждаясь каждым мгновением захватывающего приключения, Шан первым достиг места проведения ритуала. Он, в отличие от ведьмаков, видел и заколдованную девчонку, и проклятущую Иерею, которую ненавидел не меньше, а может, даже больше стрэга. За то, что именно её Апьфео выбрал орудием своей мести.

Упиваясь моментом, Шан облетел пентаграмму по кругу и услужливо развеял иллюзию, показав ведьмакам одержимого, которым сейчас управляла Иерея, и уже готовую добровольно сгореть в колдовском огне одурманенную чарами девушку.

— Там! Возле храма Сатурна! — первым заметил Руслану Габриэль. Последние несколько метров не пробежал, а пролетел, прокричав что было мочи: — Лана, остановись!

Но девушка, казалось, его не слышала, пламя уже почти коснулось её светлого длинного сарафана. Пришлось обратиться к Силе и отшвырнуть ланиму от костра, пока та не совершила самую страшную, а главное, последнюю и непоправимую ошибку в своей жизни: заключила сделку с мерзкой тварью.

Псевдо — учитель зашипел от ярости. Габриэль видел, как уродливый лик демона на миг показался, закрыв черты лица мужчины. А спустя мгновение перед ним стоял прежний Стефано — учитель его младшего брата. Только глаза мужчины, светившиеся, как раскалённые докрасна угли, свидетельствовали, что перед ними одержимый.

Лана поднялась и, даже не оглянувшись, снова упрямо шагнула к костру. Ведьмаки все разом ринулись к ней, чтобы оттащить от проклятого пламени, к которому её тянуло, словно магнитом, но не смогли пересечь границу демонического рисунка.

Ничего не имею против зрителей, — хмыкнул Стефано. Лицо его исказилось гримасой, лишь отдалённо напоминавшей усмешку. Иерея снова сосредоточилась на своём заказе, мечтая поскорее выманить у девушки Силу и получить награду в виде её жизни. — Лана, скажи, что ты согласна. Я помогу тебе. Одно слово, и станешь свободной.

— Лана, послушай меня! — в отчаянье пытался достучаться до сознания своей ланимы Габриэль. — Это демон. Он хочет тебя убить. Смерть — не свобода! Сопротивляйся ему!

Дарио и Лука наперебой пробовали различные заклинания, но ни одно не способно было разрушить преграду, что отделяла их от бедной девушки, чей разум сейчас был скован путами лжи.

— Так я хотя бы успокоюсь. Всё равно никому не нужна, — чуть повернув голову, прошептала безжизненным голосом и не отдёрнула руку, когда пламя лизнуло её ладонь.

— Тоже мне, мозгопромыватель, — выругался Лука, с ненавистью покосившись на одержимого, и досадливо пнул ногой незримое препятствие, не позволяшее ему добраться до Стефано и пересчитать тому зубы. — Лана, не будь дурой! Не верь этому сказочнику! Ты всем здесь нужна. Особенно нашему Ромео.

— Лана, я люблю тебя, — донеслось до девушки тихое признание, в котором слышались и страх, и мука. — Ты даже не представляешь, как сильно. Мне становится жутко от одной только мысли, что могу тебя потерять.

— Ну что за мерзости! — раздражённо поморщился Стефано, будто изо рта ведьмака вместо слов выпрыгивали лягушки. — Ему плевать на тебя! Неужели снова ему поверишь?!

Девушка колебалась. Оглядывалась с сомнением на застывшего у края пентаграммы Габриэля, потом снова отворачивалась к костру, и тогда взгляд её становился неосмысленным, остекленевшим.

Власть демона над ней, его ложь оказались сильнее искренних признаний.

— Я… — пламя, раскрываясь алым цветком, уже почти касалось её воздушного наряда.

Не переставая ворчать, что должен, как всегда, выполнять всю чёрную работу и задаваясь вопросом, что бы вообще они без него делали, Шан попытался подлететь к самоубийце и от души её укусить, надеясь, что боль отрезвит упрямицу. Небрежным взмахом руки одержимый впечатал храброго защитника в одну из колонн, сохранившихся от некогда прекрасного храма. К досаде демонёнка и на беду Ланы, против могущественной Иереи Шан был бессилен.

Понимая, что до Стефано им никак не добраться и никакая Сила сейчас не поможет спасти Руслану, а просто стоять и смотреть, как она умирает, Габриэль был неспособен, ведьмак предпринял последнюю отчаянную попытку.

— Возьми меня. Вместо неё, — слова прозвучали тихо, но с уверенностью. Он ни на секунду не усомнился в своём решении. — Я добровольно отрекусь от Силы, и можешь делать со мной, что хочешь. Альфео только обрадуется.

По лицу одержимого расползлась ликующая улыбка.

— Клянёшься, ведьмак?

— Освободи её, и я весь твой.

Истинный, уродливый лик исчадия тьмы снова просочился наружу. Когда‑то давно стрэг почти подарил Иерее жизнь этого человека, но ритуал так не вовремя прервали. Сейчас же у неё был шанс заполучить то, что по мнению самой демоницы, уже давно принадлежало ей по праву.

Схватив несостоявшуюся жертву за руку, одержимый подтащил её к ведьмаку, давая понять, что согласен на обмен.

— Совсем рехнулся?! — в один голос завопили Дарио с Лукой.

Но Габриэль их уже не слушал, беспрепятственно вступил в пентаграмму. Заполучив ведьмака, Стефано грубо вытолкнул ничего не соображавшую девушку из колдовского рисунка.

С раннего утра Альфео не находил себе от волнения места. Всё‑таки выкрасть девчонку прямо из‑под носа её вездесущих нянь — поступок на грани фола. Но больше медлить было нельзя.

Из надёжных источников ему стало известно, что блудная племянница решила осчастливить своим возвращением родные пенаты. И если сегодня он не попытается отобрать у девчонки Силу, неизвестно, когда представится новая возможность расквитаться с Джулиано.

Стрэг уже не мог нести в себе бремя ненависти и злобы, что в течение долгих лет отравляли ему душу. Он желал утолить неистощимую жажду мести, причём в кратчайшие сроки.

Конечно, и младший брат, и так не вовремя нагрянувшая с того света матушка сразу поймут, откуда ветер дует. Но без доказательств ничего не смогут поделать. И у старейшин руки будут связаны, ведь Силу Альфео подарят добровольно. Почти.

Ну а то, что девчонка в итоге погибнет… Побочный эффект блестяще спланированной операции. Да и какая, в сущности, разница! Всем, кроме бедолаги Габриэля, на это будет глубоко наплевать. Хранителя и его семейку всегда волновала только Сила.

До самого вечера Альфео просидел в гостиной, в тишине, нарушаемой лишь шорохом веток, что скреблись монотонно в окна; потрескиванием поленьев, медленно догоравших в камине; и тихим перестукиванием чёток из мориона. Пальцы стрэга двигались механически, перебирая одну за другой крупные бусины, в то время как сам он сидел не шевелясь, напоминая каменное изваяние. Колдун неотрывно смотрел на блики света, отбрасываемые пламенем на серую кладку, и представлял, как в этом огне сгорает наследие его брата и все надежды его племянника на счастливое будущее.

Жаль, конечно, девчонке придётся помучиться. Альфео предпочёл бы подарить ей быструю смерть, она‑то ведь ни в чём не виновата. Но таково было желание Иереи.

Погружённый в свои размышления, стрэг не услышал, как по дороге от ворот к крыльцу прошелестели колёса автомобиля, не вырвали его из мира сладостных грёз и знакомые, так ненавистные ему голоса. Лишь когда дверь в холле с грохотом распахнулась, он повернул голову. И только и успел вскочить с кресла, когда на него налетел охваченный яростью Джулиано.

— Какая же ты всё‑таки мразь! — Всегда спокойный и сдержанный, сейчас Салвиати походил на безумца, мечтавшего только об одном: не оставить от старшего брата и мокрого места.

Первый же удар сбил Альфео с ног. Стрэг был не силён в рукопашной и даже не попытался сопротивляться. Неуклюже растянулся на полу, прямо возле своего любимого кресла, в котором столько раз мечтал о вендетте и один за другим вынашивал и лелеял в уме коварные планы, снова и снова придумывая, как бы насолить брату.

Стоит сказать, ни один гениальный замысел ему так и не довелось осуществить. И вот, единственный раз, когда Альфео оказался так близок к долгожданной победе, появляется Джулиано с намереньем всё испортить.

Хранитель склонился над братом. Схватив того за грудки, с лёгкостью оторвал от пола и угрожающе прошипел:

— Отзови демона, пока я тебя самого в ад не отправил!

— Джулиано. — Только сейчас стрэг заметил, что помимо разъярённого брата в комнате находятся Аделаида и двое прихвостней Хранителя, ведьмаки из его «свиты». — Держи себя в руках. Аты, Альфео, поднимайся.

Толкнув брата обратно на постланный возле камина потёртый коврик, ведьмак выпрямился и нехотя отошёл в сторону.

— Альфео, кого из демонов ты призвал? — Синьора Миранте обвела комнату сосредоточенным взглядом, обращая внимание на каждую деталь: на гримуары, в творческом беспорядке разбросанные по столу; на раскрытый резной ларец, хранивший в себе необходимые для ритуалов артефакты. Женщина не спеша прохаживалась по гостиной, силясь понять, с какими силами на этот раз связался её непутёвый отпрыск. И хоть внешне Аделаида оставалась спокойной, но сердце её сжималось от тревоги за жизнь девушки. Повернувшись к Альфео, холодно произнесла: — Ты ещё можешь себя спасти. Признайся во всём, и старейшины будут снисходительны.

Демонстративно стерев кровь, сочащуюся из разбитой губы, стрэг поднялся на ноги.

— Не понимаю, мама, в чём ты меня обвиняешь? — постарался прикинуться удивленным, и чтобы голос его звучал как можно естественней. — Если кого и следует обвинять, так только вас. В незаконном проникновении на частную собственность… И разве вы видите где‑то здесь демонов?

— Понимаю, ты хочешь сделать мне больно, — с горечью сказал Джулиано. — Ради этого готов даже пожертвовать благополучием собственной племянницы, которая, лишившись Силы, навсегда превратится в изгоя в нашем мире. Но неужели ты готов ради мести уничтожить невинную девушку? Альфео! Руслана не должна расплачиваться за ошибки прошлого!

— Ошибки говоришь? — Альфео издал нервный смешок. — Ты забрал у меня всё и называешь это просто ошибкой? — Стрэг надеялся потянуть время, чтобы Иерея успела завершить ритуал, и мысленно задавался вопросом, откуда проклятые родственнички так быстро пронюхали о демоне.

По мере того как говорил, всё больше распалялся. С каждой минутой всё сложнее становилось себя сдерживать.

— Сначала ты украл у меня Марилену. Потом отобрал клан. Это из‑за тебя, Джулиано, я стал изгоем! И да, точно такой же судьбы я желаю для твоей дочери. Для всех вас!

— Можешь обвинять меня, сколько хочешь. Но не вмешивай в наши разборки детей!

Несмотря на духоту, стоявшую в помещении, стрэг дрожал и старался держаться поближе к камину. Глядя на сына, в свои пятьдесят с небольшим походившего на дряхлого старика, Аделаида испытывала жалость, смешанную с презрением. Игры с тёмными силами подорвали здоровье Альфео. Он, кажется, и не осознавал, что сам себя медленно убивает. Считал, что черпает у демонов Силу, окружал себя иллюзией власти, не понимая, что взамен, за услуги, платит собственной жизнью, потерей рассудка.

— И тем не менее ты ещё не выжил окончательно из ума. Раз пытаешься осторожничать и сохранить свою шкуру, — продолжала размышлять ведьма, теперь уже вслух. Взгляд её зацепился за фигурки из тёмного дерева, расставленные на каминной полке. — Полагаю, ты надеялся замести следы и обставить всё так, будто девушка сама отказалась от Силы?

Заметив, как стрэг побледнел, Аделаида удовлетворённо кивнула и направилась к артефактам. Альфео, выкрикнув что‑то нечленораздельное, попытался преградить ей дорогу. Но короткий приказ Хранителя:

— Держите его! — не оставил ему и шанса на сопротивление.

— Какой демон может дурманить разум и подчинять волю? — Ведьма водила над статуэтками рукой, поочерёдно касаясь то одной, то другой, и вспоминала всё, что было ей известно о монстрах из потустороннего мира.

— Боюсь, уже слишком поздно, дорогая мама, — больше не пытаясь строить из себя невиновного, ядовито высказался стрэг. Пусть его и накажут, но по крайней мере он своего добился: отомстил Джулиано и всей его семейке.

— Зря я вступилась за тебя после того случая с Габриэлем. Следовало ещё тогда лишить тебя Силы. Но больше не жди от меня защиты, — не оборачиваясь, ледяным голосом заверила сына ведьма.

Альфео дёрнулся в отчаянной попытке высвободиться. Не будь здесь Джулиано и Аделаиды, он бы с лёгкостью справился с парочкой простых ведьмаков. Но против Хранителя и матери был бессилен.

Почувствовав, как от одной из фигурок — свернувшейся клубком змейке, — исходит едва различимое тепло, ведьма взяла её в руку. Заметила, как зелёный камень, заменявшей змее глаз, слабо светится.

— Призвал Иерею? — Не дожидаясь ответа, который и так был очевиден, уже полностью уверенная в своей догадке тихо усмехнулась: — Никакой оригинальности, Альфео. Это ведь ей ты хотел отдать жизнь маленького Габриэля.

Не теряя больше ни минуты, опустилась на колени возле камина. Сжав фигурку в кулаке, зашептала заклинание, призывая на помощь всю свою Силу, чтобы загнать демоницу обратно в мир, из которого та явилась.

А когда раскрыла ладонь, артефакт, с помощью которого стрэг призвал Иерею и ею управлял, горсточкой пепла осыпался в камин. Пламя недовольно зашипело, вздыбилось, устремляясь к дымоходу, и тут же, словно чего‑то испугавшись, начало опадать и гаснуть.

Поднявшись с колен, Аделаида велела Хранителю:

— Звони им. — Глянув на исходящего безудержной злобой стрэга, закончила еле слышно: — Надеюсь, мы успели.

Руслана

Стоило оказаться за пределами пентаграммы, как чувство безопасности исчезло. Мир, озаряемый животворным пламенем, дарившим мне желанный покой, снова стал тусклым и враждебным.

Голова была точно чугунная, в висках ломило, перед глазами всё вертелось и прыгало, словно я несколько часов подряд каталась на американских горках или накануне пила до потери пульса, а теперь меня мучил похмельный синдром. С благодарностью нашла опору в лице своего псевдо — супруга.

К головокружению прибавилась и боль, которая вдруг ни с того ни с сего принялась нещадно терзать мне руку. Оказывается, я успела обжечься и даже не заметила этого. А теперь видела, как ладонь покрывается волдырями.

Больно!

А ещё отчего‑то очень страшно…

Мгновение, и меня, точно лавиной, накрыло это чувство. Вот только боялась я уже не за себя. Даже про ожог забыла. Когда увидела, что место в центре магического рисунка занял Габриэль. Вспомнив, как он пытался меня спасти, вдруг осознала, какой ценой далась ему моя свобода.

— Почему не остановили его? — простонала в отчаянье. — Габриэль!

— Лучше уведите её. — Ведьмак ободряюще мне улыбнулся. Сейчас он смотрел только на меня. Казался таким спокойным, будто и не готовился к тому, чтобы расстаться с жизнью.

— Повторяй за мной! — приказал одержимый, дёрнув его за руку, заставляя от нас отвернуться. Дабы жертву вдруг не начали одолевать сомнения, громко пригрозил: — Если не хочешь, чтобы вы все погибли!

— Уходите, — попросил ведьмак, на сей раз с мольбой в голосе. Подарив прощальную грустную улыбку, принялся повторять за Стефано незнакомые мне слова.

Огонь разгорался, стремительно отгораживая от нас Габриэля.

Несмотря на его просьбу, ни один из нас не сдвинулся с места. И смотреть было невыносимо, как он расстаётся с Силой, с каждой секундой приближая свой конец. И отвернуться я не могла.

Слёзы обжигали похлеще колдовского пламени. А то, проклятое, уже почти скрыло от меня любимого. Плясало вокруг него как сумасшедшее, окружая и подступаясь. Готовое в любой момент поглотить.

Даже ливень, хлынувший на развалины, не смог потушить этот адский костёр. А на что‑то большее фантазии у меня не хватило. Я не знала, как помочь своей чересчур благородной половинке. И это сводило с ума.

Дарио держал крепко; наверное, боялся, что попытаюсь вырваться и брошусь к нему. Я и пыталась, снова и снова, не понимая, что даже если окажусь рядом с Габриэлем, всё равно ничем ему не помогу. Но если бы мне предоставили выбор, я бы не задумываясь встала рядом с ним.

Мысль о том, что ведьмак сейчас погибнет, гнала до последнего. Просто не могла её принять и как безумная продолжала надеяться на чудо.

Столп пламени взвился вверх, окончательно сокрыв от нас одержимого и Габриэля.

— Нет! — Мне всё‑таки удалось отпихнуть Дарио и броситься к пентаграмме.

Даже не поняла, как смогла пересечь черту. Ступив на прогалину, услышала позади изумлённый возглас. Ведьмаки бросились следом за мной.

А дальше всё смешалось. Голоса ребят, снова взявшихся за свою тарабарщину, благодаря которой гигантский костёр в считанные секунды превратился в маленький лепесток пламени, который Лука просто затоптал ногами.

Когда дым немного рассеялся, увидела распростёртое на земле тело. Крик отчаянья и боли уже готов был вырваться наружу, а сердце остановиться навсегда. И только спустя мгновение, показавшееся мне вечностью, осознала, что неподвижное тело на выжженной земле — это Стефано. Габриэль сидел рядом, пытался нащупать у одержимого пульс.

— Господи… живой… — Я часто заморгала, пытаясь прогнать дурацкие слёзы, что застилали мне глаза и мешали налюбоваться на живого и, кажется, невредимого Габриэля.

Он обернулся, услышав мой лепет. А в следующую секунду почувствовала тепло его рук. Ведьмак прижал меня к себе так сильно, что на какой‑то миг даже дыхание перехватило. Но я и не думала роптать. Наслаждалась его близостью и радовалась, что всё закончилось.

— Ну, ну, не плачь. Я в порядке, — шептал он, успокаивая. Поняв, что слегка перестарался с силой объятий, чуть отстранился.

Привстав на носочки, потянулась к его губам, но прежде чем поцеловать свою бедовую половинку, честно предупредила:

— Хорошо, что он тебя не убил. Я тебя сама потом убью. За твоё безрассудство!

— От вас, синьорина, я готов понести любое наказание, — тихонько рассмеялся мой зеленоглазый герой и закрыл эту тему, а заодно и мой рот, сладостным поцелуем. После которого все невзгоды перекочевали в разряд несущественных, а мир вокруг снова стал прекрасным и удивительным.

— Вроде дышит, — слова Луки развеяли эйфорию, заставив нас вернуться с небес на землю. Ведьмак сидел на корточках возле Стефано и методично похлопывал того по щекам, пока учитель не начал подавать признаки жизни. — Везите нашу принцессу домой. А я дождусь приезда скорой.

Согласившись с предложением друга, не спеша поплелись к выходу из развалин. Шли молча. На языке вертелось множество вопросов и самыми насущными были: «Как Габриэлю удалось спастись?» и «Куда подевался демон?». Но сил озвучить их уже не осталось.

Прижавшись к своему самому любимому в мире ведьмаку, я просто машинально переставляла ногами, чувствуя, как глаза наливаются свинцовой усталостью. А оказавшись в машине, пристроила голову ему на плечо, почувствовала, как меня с нежностью поцеловали в макушку и под аккомпанемент из тихого перешёптывания своих спасителей незаметно уснула.

Из сна выплывала медленно, со стойким ощущением, что за мной наблюдают. Нехотя открыла глаза. Так и есть — в кресле возле кровати обнаружился Габриэль. Ведьмак увлечённо меня рассматривал и, судя по расслабленной позе и немного сонной физиономии, уже давно здесь обосновался.

— Доброе утро, соня, — как же я люблю эту его улыбку! — Точнее, уже добрый вечер.

— Как вечер? — Я села на кровати и, стараясь сдержать зевок, потёрла глаза. — Я что, так долго спала?

— Угу, почти сутки.

Ну ничего себе…

Если бы не сумерки, незаметно заполнявшие комнату, решила бы, что ведьмак пошутил. Я, конечно, та ещё лентяйка, но чтобы продрыхнуть двадцать часов подряд…

— Как самочувствие? — Габриэль подался вперёд, желая оказаться ко мне поближе.

— Да вроде нормально. — Вспомнив об обожжённой руке, скользнула по ней взглядом. Ладонь оказалась забинтована, а я, сколько ни пыталась вспомнить, кто и когда оказал мне скорую помощь, так и не смогла. — А ты? Этот демон, — выговорила с усилием и поёжилась, — тебе ничего не сделал? Твоя Сила?

— Осталась при мне. Не беспокойся.

Ещё одна улыбка и столько теплоты во взгляде, что я с трудом сдержала порыв прыгнуть ведьмаку на колени. Чтобы снова почувствовать его объятия и поцелуи. Как вариант — можно было затащить Габриэля в кровать. Правда, врождённая скромность и неврождённая слабость остудили мой пыл.

Не догадываясь о шальных мыслях своей ланимы, Габриэль продолжал:

— К счастью, бабушка успела вовремя.

— Синьора Аделаида? — окончательно перестала я что‑либо понимать. — Что‑то не припомню её на развалинах. Да и до сих пор не понимаю, как там оказались вы. Наша с Дарио связь помогла меня найти?

Габриэль покачал головой и принялся заполнять недостающие фрагменты в картине жуткого вечера.

Оказывается, тот демон, которого я когда‑то пожалела, посчитав маленьким, беззащитным котёнком, служил Альфео. Потом стрэг его за что‑то наказал, и псевдокотёнок решил при первой же возможности отплатить бывшему хозяину той же монетой.

Злопамятность демонёнка и спасла мне жизнь. Ведь если бы не он, скорее всего, мой прах уже давно бы развеяло по ветру. И не было бы у Габриэля ланимы, а у моих бедных родителей дочери.

Узнав о коварных планах стрэга, ребята отправились отбивать меня у одержимого демоном Стефано, а синьора Аделаида и Хранитель помчались разбираться с негодяем Альфео.

К счастью, разобрались. Иначе бы уже я лишилась своей половинки, а Салвиати

— старшего сына.

— И как только в голову пришло предложить себя мне взамен? — Захотелось постучать по этой самой голове кулаком, чтобы проверить, имеются ли там мозги или только одна черепушка, а в ней — пустота.

— Думаешь, я смог бы просто стоять и смотреть, как тебя убивают? — парировал Габриэль.

— Не представляю, что бы со мной стало, если бы ты… — сглотнула образовавшийся в горле комок, так и не сумев закончить фразу.

— Тогда понимаешь, что испытал я, когда увидел тебя, уже готовую к самосожжению. — Ведьмак тихо усмехнулся: — Наверное, я эгоист. Мне казалось, что проще уйти из жизни самому, чем потом мучиться всю жизнь без тебя.

— Дурень ты, а не эгоист, — дальше выговаривать Габриэлю я не смогла, особенно после таких‑то признаний. Губы сами собой растянулись в улыбке. — Благородный дурень. — Вспомнив об инициаторе нашего приключения, уже серьёзно спросила: — Что теперь станет с Альфео?

— Сегодня ночью соберётся ковен для вынесения приговора. Скорее всего, его лишат Силы. Это как минимум.

— Да уж, после всего, что он натворил, забрать у него магию — это ещё по — божески. Он заслуживает большего. Бедная синьора Аделаида, — с грустью прошептала я, представив, каково сейчас бабушке Габриэля. Мало приятного в том, чтобы побывать на суде собственного сына. Пусть и отпетого негодяя, но всё равно близкого человека. — Габри, за что он вас так ненавидит? Зачем хотел забрать Силу?

Ведьмак издал тяжёлый вздох. Он явно не любил ворошить прошлое, но и оставить моё любопытство неудовлетворённым, особенно после всего, что я пережила по милости стрэга, тоже не мог.

— Это произошло ещё до моего рождения. Лет тридцать назад. Изначально планировалось, что мама выйдет замуж за Альфео. Они даже были официально помолвлены.

Вот тебе раз! Как говорят французы, «шерше ля фам». Теперь понятно, откуда у этой семейной трагедии растут ноги.

— Подготовка к свадьбе шла полным ходом, — рассказывал Салвиати, — когда, отслужив год, из армии вернулся мой отец. Подозреваю, что и там не обошлось без Фьоры, уж слишком стремительно начали развиваться их отношения.

Мама говорит, что никогда не любила Альфео, просто подчинилась воле родителей. А увидев моего отца, потеряла голову. Альфео же её боготворил. Поэтому можешь себе представить его реакцию, когда выяснилось, что счастливым соперником является его брат. Точно не знаю, что тогда произошло… Вроде бы дядя хотел проучить маму и навсегда отбить у неё желание видеться с моим отцом. Для этого он обратился к чёрной магии. И, кажется, перестарался. Мать тогда чуть не умерла, а отец, узнав, кто наслал порчу на его любимую, обвинил Альфео перед всем ковеном. Старейшины сочли поступок ведьмака недостойным будущего Хранителя. Но вместо того чтобы попытаться снова заслужить их доверие и уважение, Альфео прилюдно проклял брата и бывшую невесту.

На какое‑то время он исчез, а потом родители узнали, что дядя стал стрэгом.

— Настоящие итальянские страсти, — со вздохом пробормотала я.

— Альфео предпочёл обвинить в своих бедах моих родителей. Считал, что его все предали и хотел отомстить. — Подавшись вперёд, ведьмак накрыл мою руку своей и легонько сжал её. — Лана, прости. Ты снова пострадала по нашей вине.

«С этим сложно поспорить», — подумала я.

Но вслух сказала другое:

— Главное, что всё закончилось хорошо. И Сила Вероники никуда не делась. Вернётся твоя сестра и найдёт все свои дары в целости и сохранности.

После моих шутливых слов Габриэль вдруг погрустнел. Выдавил из себя улыбку — правда, на сей раз та вышла какой‑то унылой — и тихо проронил:

— Она уже вернулась. Сегодня утром.

— Оу… — только и смогла выговорить я.

Мне бы радоваться, ведь я наконец‑то освобожусь от Силы. Разведусь с липовым мужем. Увижу родных.

Но стоило подумать, что уже очень скоро всё изменится, я снова стану обыкновенной, возвращусь к обычной жизни, как внутри начала пускать корни тоска.

Чёрт побери, несмотря ни на что, я буду скучать по этому миру! По сумасшедшей семейке Салвиати. По розоволосому Дарио. Да и по Луке с его вампирскими замашками. Но особенно… по Габриэлю.

Теперь главное сдержаться и не расплакаться.

Постаралась придать лицу беззаботное выражение:

— Рада за Дарио! Наконец‑то перестанет лить слёзы над фотками Вероники.

— Они сейчас вместе. — Габриэль кашлянул, с опаской покосился на дверь и лаконично добавил: — Общаются.

— Это хорошо… А когда, — блин, ну почему на сердце так тоскливо! — я должна буду вернуть ей Силу?

— Сегодня вечером. Старейшины уже едут. — Ведьмак отвёл взгляд, словно чувствовал себя виноватым. За то, что уже сегодня я лишусь всех даров.

Чужих даров.

— Ур — р-ра — а-а, — протянула кисло и пришла к выводу, что актриса из меня никакая. Не умею я притворяться и мне ни капельки не радостно. — Тогда, наверное, стоит собраться. Дадите мне несколько минут?

Знаю, глупо, но меня снова начала захлёстывать обида. Не на кого‑то конкретного, а в целом на судьбу. Порой такую жестокую и несправедливую. За эти две недели я успела почувствовать себя частью загадочного, полного чудес мира. А стоит расстаться с магией, как тотчас из него выпаду, стану чужой. Для них для всех. Незнакомкой, случайно оказавшейся на их празднике жизни.

Хотела уже вскочить и трусливо смыться в ванную, чтобы там немного прийти в себя и упорядочить мысли, но ведьмак снова подался вперёд. Упёрся ладонями в перину, взяв меня в кольцо своих рук. Близость его губ будоражила и в то же время отдавалась в сердце горечью. С одной стороны, безумно хотелось его поцеловать, послать к чёрту все эти мысли о дарах и Силах. С другой — я с нетерпением ждала, когда смогу остаться одна, и мне не придётся растягивать губы в фальшивой улыбке.

Сейчас как никогда чувствовала, что мы с ним, пусть и две половинки, находимся на разных уровнях восхождения. И мне никогда не добраться до его вершины.

— Лана, для меня не имеет значения, с Силой ты или без, — заговорил вкрадчиво, наверное, поняв, что ещё немного и я впаду в депрессию. — Я бы смог поделился с тобой своими способностями. Выяснил даже, что магию возможно передать через будущего ребёнка. Но вместе с Силой тебе достанется и моё проклятие. А мне не хотелось бы, чтобы ты до конца дней шарахалась от демонов.

Ничего себе откровения! Вот, значит, о чём он тогда шушукался с синьором де Паоло.

— Выходит, это всё‑таки для тебя важно, раз ты уже сейчас подумываешь о том, как бы сделать из меня ведьму. — Так как вперёд путь был отрезан, пришлось сдавать назад. Слетев с кровати, принялась озираться в поисках… Так и не поняла, что я тогда искала.

— Ты всё перекручиваешь, — поднялся с кресла Салвиати. — Я вижу, сколько радости приносит тебе магия, вот и хотел сделать подарок. Но и без Силы мои чувства к тебе не изменятся.

Подойдя к окну, чуть отодвинула штору и увидела, как в ворота особняка один за другим въезжают разномастные «Феррари» и «Ламборджини». Наверное, старейшины пожаловали.

— Может, потом договорим? — мельком глянула в зеркало. — Мне нужно собраться. Не хотелось бы встречать вельможных колдунов в пижаме.

— Завтра не сможем увидеться, буду готовиться к экзамену. Но в понедельник вечером надеюсь на свидание. — Габриэль приблизился ко мне, бережно коснулся моего лица. Убрав с лица непослушные пряди, всё‑таки исполнил своё (да и моё тоже) желание, поцеловав с нежностью.

— Если я к тому времени ещё буду в Италии, — отшутилась зачем‑то, мимолётным касанием губ ответив на поцелуй, и отошла.

— Всё‑таки хочешь уехать? — он грустно усмехнулся.

Ну вот кто меня за язык тянул?! Только ещё больше всё усложнила.

— Не знаю… Наверное. То есть, конечно же, да, я соскучилась по родным. — Затравленно оглянулась на дверь, мечтая оказаться по другую её сторону.

Разговор становился всё более странным, а атмосфера в комнате всё более напряжённой. В одно мгновение между нами будто выросла стена из непонимания. Габриэль, кажется, даже не подумал о моих близких. О том, что всё это время бедные родители пребывали в шоке от выкрутасов дочери и ждут не дождутся, когда смогут вновь обнять своё чадо.

— Давай всё обсудим после экзамена, хорошо? — Схватив из шкафа первые попавшиеся вещи, пятясь назад, тихо промямлила, стараясь не смотреть ведьмаку в глаза: — Я в душ. — И совсем уж глупо закончила: — Увидимся на ритуале.

Выскочив в коридор, шумно выдохнула. Зажмурилась, чувствуя, как сердце заходится от необъяснимой тревоги. А потом ещё и разозлилась на саму себя за то, что так болезненно реагирую на скорое прощание с Силой.

Не с жизнью ведь расстаюсь!

Подумаешь, больше не смогу вызывать дождик… Невелика потеря.

Сорвавшись с места, бросилась в ванную.

За минувшие недели Дарио не раз представлял себе встречу с невестой. Гадал, как поведёт себя Вероника, и задавался вопросом, как поступит он, когда её увидит. Сможет ли просто взять и всё забыть? Простить Вери то, что так легко перечеркнула их совместное будущее.

На эти вопросы он пока не находил ответа.

Весь день, с момента как узнал о возвращении девушки, ведьмак боролся с собой. Несколько раз порывался поехать к Салвиати. Однако сумел сдержаться, дождался, пока невеста явится сама.

Хранитель с семьёй прикатил на закате. Габриэль сразу же отправился проведывать свою спящую красавицу, у постели которой провёл всю прошлую ночь. И если бы не возвращение сестры, наверное, вообще поселился бы у Амидеи.

Когда ведьмак помчался наверх, Дарио заметил, как нахмурилась Марилена и задумчиво улыбнулась, глядя вслед внуку, Аделаида.

А потом увидел Веронику и все остальные перестали для него существовать. Пока девушка приветствовала хозяев дома, несмотря ни на что принявших её тепло и радушно, Дарио не сводил с неё глаз. А Вери, наоборот, старательно избегала встречаться с ним взглядом и чувствовала себя как на иголках.

— Лучше оставим вас, — заметив, что напряжение между молодыми людьми нарастает, сказала синьора Симона и повела гостей в сад.

С уходом ведьмаков в холле воцарилось молчание. Было видно, что Веронике хочется приблизиться к любимому, но она не решалась, опасаясь его реакции.

— Пойдём со мной. — Отвернувшись от невесты, Дарио направился к лестнице. Тишина следовала за ними по пятам.

Оказавшись в отцовском кабинете, ведьмак жестом предложил гостье устраиваться, где пожелает. Но девушка не сдвинулась с места. Лишь осторожно притворила за собой дверь, да так и осталась стоять у порога, не находя в себе силы заговорить первой.

Единственное, о чём она сейчас мечтала, это оказаться рядом с любимым. Приникнуть к его груди, попросить прощения. Но все слова, что вновь и вновь проговаривала мысленно, казались девушке глупыми и не могли передать всю глубину её раскаянья.

К тому же ведьмак держался холодно, и по его отстранённому выражению лица Вероника не могла понять, что он чувствует. Скучал ли так же сильно, как она. Вспоминал ли о ней хоть изредка…

Или только проклинал каждую секунду. За то, что предала его и женила на незнакомке.

— Дарио… — когда молчание стало невыносимым, несмело начала девушка.

Ведьмак боролся с искушением послать подальше задетое самолюбие, прижать невесту к себе и не выпускать из объятий, пока не коснётся губами каждой чёрточки на любимом лице, от которого не мог отвести взгляда.

Но обида оказалась сильнее, заглушила мимолётный порыв.

— Фьора рассказала о своей бредовой затее, — видя, что Дарио не спешит делать ответный шаг, негромко продолжила девушка. — Узнав правду, я сразу же полетела в Италию.

— А если б не узнала? Не полетела бы? — отозвался он с горькой усмешкой. — Я тысячу раз тебе писал. А ты даже не потрудилась прочитать мои письма!

— Прости, — прошептала еле слышно. Вскинув голову, зачастила, быстро выталкивая из себя слова: — Попробуй меня понять! Представь, что я испытала, когда накануне собственной свадьбы обнаружила незнакомую девицу, в чём мать родила, со следами твоей Силы. Что мне оставалось делать?

— Поговорить со мной! — утратив остатки самообладания, взорвался ведьмак. — Я бы тебе всё объяснил. Но ты просто взяла и сбежала!

— Фьора сказала, что ты мне изменил! — Вери до боли прикусила губу, силясь отыскать обратную дорогу к сердцу любимого. Ей казалось, что она плутает в темноте бесконечного лабиринта, из которого не было выхода.

— Ну да! Как удачно, что всё можно свалить на Фьору. И ты сразу поверила ей… А как же доверие ко мне?

— Знаю, я много чего натворила. Мне действительно хотелось сбежать. Но не от тебя! А из этого мира. Думала, без Силы мне будет лучше… Тогда я ещё не понимала, на что себя обрекаю. И как невыносимо сложно мне будет без тебя. Дарио, — глаза девушки наполнились слезами, которые одна за другой покатились по бледным щекам, — давай попробуем всё сначала?

— Сначала исправим то, что ты уже успела наделать, и вернём свободу Руслане.

— Бросив взгляд на простиравшийся внизу сад и родителей, разговаривающих возле жертвенника со старейшинами, ведьмак направился к выходу: — Пойдём. Покончим с этим скорее.

Вероника покорно кивнула. А Дарио чуть заметно улыбнулся. Впервые его строптивая половинка воплощала саму кротость и послушание.

После разговора с невестой он почувствовал, как внутри разжимаются тиски обиды. Сейчас он ещё не готов был её простить, но знал, что ещё не всё потеряно.

Возможно, они и смогут быть вместе. Потом, чуть позже.

Ну а пока… Пусть пораскаивается и пострадает. Ей это будет на пользу.

Руслана

Спустя где‑то четверть часа в дверь постучались. Я как раз заканчивала сражаться со своей непослушной копной. Увы, бой был неравным. Волос много, а я одна. После душа они пушились и ни в какую не хотели укладываться в аккуратные локоны, как у моделей с обложек модных журналов.

Психанув, просто стянула пышную гриву в хвост и крикнула:

— Войдите!

Опасалась, что незваным гостем окажется Габриэль, и мы продолжим играть в викторину: ведьмак будет забрасывать меня каверзными вопросами, а я их оставлять без ответов. Потому что ответов на них пока и сама не знала.

Мне необходимо было время, чтобы переварить события последних дней, хорошенько всё взвесить. И только потом принимать судьбоносное решение.

Непросто ведь взять и всё бросить, кардинально поменяв место жительства. Да и как буду приживаться в колдовском мире без колдовских даров тоже не представляла.

К счастью, на пороге нарисовался не Габриэль, а мой дорогой супруг. Судя по довольной физиономии, ведьмак находился в приподнятом настроении. Наверное, ждёт не дождётся развода и долгожданного воссоединения со своей любимой Вероникой.

— Как прошёл разговор? — вдев в уши серёжки — гвоздики, в последний раз глянула на себя в зеркало. Можно сказать, к встрече старейшин готова. Бледная немного, но, думаю, они это переживут.

— Давай не будем о Вери, — перестал лыбиться Амидеи.

— Не помирились? — проигнорировав просьбу, продолжила свой допрос. Интересно же, до чего голубки доворковались.

Вери жалеет о случившемся, но…

— Тебе этого мало, — закончила я за липового супруга и хмыкнула: — И долго собрался изводить бедняжку? Как скоро она сможет заслужить твоё милостивое прощение?

— Этого я ещё не решил, — нахохлился ведьмак, явно чувствуя себя хозяином положения. А также единовластным властелином строптивой ведьмочки. Теперь не успокоится, пока всю кровь из неё не выпьет.

— Может, вам куда‑нибудь съездить? Вдвоём, — мне даже стало немного жаль Веронику. В конце концов, она виновата лишь в том, что поверила россказням Фьоры. — Куда‑нибудь подальше от родни, магии и гианы. Думаю, вашим отношениям это пойдёт на пользу.

Эх, жаль для себя самой дельный совет куда труднее найти.

— Разберёмся, — односложно ответил ведьмак и взглянул на часы.

— Пора?

Кивнул, улыбнувшись грустно. Немного помолчав, неожиданно выдал:

— Я, конечно, очень хочу с тобой развестись, Лана. Но… мне жаль, что Рим лишится такой замечательной ведьмы. С твоими‑то фантазией и упорством ты смогла бы такого наворотить.

— Ого, неожиданно! Думала, после вчерашних розовых проб и ошибок ты будешь руками и ногами за конфискацию у меня Силы, — польщённо улыбнулась я. — Кстати, тебе повезло, что чары так быстро развеялись.

— Повезло не то слово! — рассмеялся Амидеи. — Меня уже тошнило от той банданы. Кстати, Бричоло, — ведьмак посторонился, пропуская меня в коридор, и претворил за нами двери, — пока ещё щеголяет розовым.

Жирная, издалека смахивающая на поросёнка тушка оказалась первым, что я увидела, выйдя на крыльцо. Кот сидел на самой нижней ступеньке, поджав под себя лапы, и встречал меня немигающим взглядом, в котором читались упрёк и обида.

«Ох, киса, мне бы твои проблемы», — подумала я и с тяжёлым сердцем направилась к серому булыжнику, по форме напоминавшему октограмму.

Именно здесь не так давно обвенчалась с Дарио, познакомилась с обоими ведьмовскими семействами и едва не спалила к чёртовой бабушке их приглашённых.

Казалось, с тех памятных событий прошла целая вечность.

Веронику узнала сразу. Стройная шатенка в светлых брюках и шёлковой блузке стояла перед алтарём. Выглядела грустной, я бы даже сказала подавленной. Увидев меня, сначала отвела взгляд. Но пересилив себя, негромко проговорила:

— Здравствуй.

— Привет.

К счастью, неловкость момента скрасила подоспевшая к нам Аделаида. Тепло поприветствовав меня, принялась раздавать направо и налево указания. Мне, Вери и Дарио было велено встать по кругу возле октограммы. Всем остальным, кроме старейшин, не заслонять обзор, то есть отойти подальше.

На Салвиати старалась не смотреть, и без того ощущала исходящие от Хранителя и его супруги флюиды недовольства. На Габриэля тоже не заглядывалась. Иначе был риск потерять с таким трудом вновь обретённое самообладание. А обнажать свои чувства перед всей этой колдовской братией я точно не собиралась.

Когда голоса стихли, один из старейшин — кажется, тот самый, что проводил обряд венчания, — велел нам троим взяться за руки, закрыть глаза, сосредоточиться на его голосе и внимательно слушать команды.

Тоже мне, дрессировщик нашёлся.

Как поняла из краткого инструктажа, сначала Вероника должна будет призвать свою Силу. После чего старейшины всем скопом будут молить каких‑то там духов предков освободить меня от оков Гименея и надеть те на посмевшую огорчить их строптивицу — ведьму.

Сейчас мне хотелось только одного: чтобы поскорей всё закончилось. Пусть забирают свои презенты и оставляют меня в покое.

Уже без разницы.

Оказалось, прощаться с магией не очень‑то и приятно. И не только морально, но и физически. Мало того что на душе скребли кошки, так ещё по вине Вероники довелось испытать довольно болезненные ощущения. Пытка, казалось, длилась вечно. Наверное, Сила не хотела со мной расставаться и возвращаться к своей хозяйке.

Видно, я больше ей нравилась.

После того как Вери взялась читать заклинание, мне совсем поплохело. Лицо, кисти рук запылали. Открыв глаза, увидела, как по коже, точно рябь по воде, пробегает едва заметный узор. Постепенно тот начал блекнуть, исчезать, а потом и боль стихла.

Когда всё закончилось, я едва держалась на ногах. Благо Дарио крепко сжимал мою руку, как тогда на венчании, помогая устоять. Ощущение опустошённости, грусть, разочарование — всё навалилось в один миг.

Знаю, глупо, но я до последнего надеялась, что произойдёт чудо и мне останется хотя бы чуточка магии. Но, видимо, копилка чудес уже была пуста.

К счастью, духи не стали артачиться, и вторая часть ритуала прошла как по маслу: спокойно, быстро, а главное, безболезненно.

И вот уже я не чья‑то случайная жена. И совсем не ведьма. Просто туристка, которой довелось провести в Италии довольно необычные каникулы.

О которых я ещё долго вспоминать буду.

После ритуала началась самая интересная часть вечера. Подталкиваемая бабушкой — активисткой, Вероника прилюдно попросила у меня прощения. Прозвучало вполне искренне, да и я уже давно на неё не обижалась. Поэтому в свою очередь сказала, что, несмотря ни на что, мне даже интересно было попробовать себя в роли ведьмы.

Когда с взаимными расшаркиваниями было покончено, наступил черёд каяться Фьоре. Гиана нарисовалась возле алтаря полупрозрачной дымкой, а обретя плоть, принялась нехотя выцеживать из себя слова, явно далёкие от искренних.

Уверена, если бы не синьора Аделаида, Фьоре бы и в голову не пришло такое. Гиана поклялась больше не совать свой нос в чужие жизни, не рыскать по свету в поисках половинок, а всецело посвятить себя любимым цветам, хранению домашнего очага и семейной гармонии.

— Дарио, может, поужинаешь с нами? — когда сольное выступление Фьоры было закончено и та снова растворилась в воздухе, ринулась к зятю Марилена. — Отпразднуем ваше воссоединение.

— Не сегодня, — лучась улыбкой, остудил её пыл ведьмак. — Сегодня я планирую провести вечер с семьёй и нашей гостьей.

Итальянка стрельнула в меня злобным взглядом, наверняка и на сей раз посчитав виновной во всех смертных грехах, после чего елейным голосом уточнила:

— Вообще‑то Вери тоже твоя семья.

— Как жаль, что она так долго об этом не вспоминала. — Мельком глянув на теперь уже как бы супругу, прятавшуюся под крылышком бабушки и Габриэля, Дарио кивнул ей в знак прощания и, развернувшись, преспокойненько зашагал к особняку.

Вот ведь садюга доморощенный.

Мне ничего не оставалось, как тоже откланяться, и, сославшись на усталость из‑за проведённого ритуала, дать дёру.

Что ж, самое сложное и неприятное позади. Впереди, надеюсь, ждёт только хорошее.

Воскресное утро порадовало солнечной погодой и на удивление хорошим настроением. Как же здорово снова чувствовать себя свободной!

Больше мне не нужно бояться демонов, переживать, что выйдет из‑под контроля чужая Сила, и на многострадальный город снова обрушатся ливни и грозы.

Теперь я свободна как птица! Могу делать, что хочу; лететь, куда пожелаю.

Ну а насчёт Габриэля… За ночь я успокоилась и приняла, на мой взгляд, наиболее верное при сложившихся обстоятельствах решение.

В Питер я всё‑таки возвращусь. В самом ближайшем будущем. Сегодня же займусь покупкой билета. Габриэля пока дёргать не стану, пусть себе спокойно готовится к экзамену. А огорошить ведьмака я всегда успею. Например, завтра вечером на свидании.

Если Габрик действительно меня любит, в чём так рьяно убеждал на развалинах, то полетит со мной. Не навсегда. На время. Конечно, наша трёшка с хоромами Салвиати и рядом не стояла, но как‑нибудь стерпится, свыкнется. В крайнем случае поживёт в гостинице.

Представила выражение лиц родителей, когда познакомлю их с новым претендентом на руку и сердце. Как минимум, будут в шоке. И тем не менее, надеюсь, обрадуются привезённому из Италии «сувениру».

Кстати, о сувенирах. Не хотелось бы возвращаться домой с пустыми руками. Раз теперь я могу без риска для жизни перемещаться по столице, почему бы не скоротать день за полезным и познавательным променадом?

Единственное, что отныне грозило мне во время прогулки, — это скончаться от жары на одной из римских улочек.

Завтракали мы с Дарио на увитой глицинией веранде. У этого растения потрясающий, чуть сладковатый, нежный аромат. Я могла бы часами любоваться сиреневыми гроздьями, водопадом ниспадавшими с покатой крыши.

Макая печенье в кофе (этими их итальянскими привычками легко заразиться, вон уже и на эспрессо подсадили), поделилась с экс — мужем своими планами на грядущий день.

Дарио заметно оживился и весело заявил:

— Отличный план! Смотаюсь с тобой в город. Всё равно делать нечего.

— Так уж и нечего? — сощурилась я. — А как насчёт того, чтобы уделить немного внимания своей новой супруге?

Морщится. Будто я ему бесплатную работу предлагаю.

— И долго будешь увиливать от встречи? — зацепила из вазочки ещё одно песочное лакомство.

— Ни от чего я не увиливаю, — буркнул недовольно.

— Да совсем! Вчера ты отказался провести с Вери вечер, потому что якобы хотел поужинать с родителями, с которыми ужинаешь каждый день. Сегодня тебе приспичило заделаться провожатым. Всё это отмазки, чтобы не встречаться с твоей, между прочим, уже законной женой. Так и будете жить по разным домам?

— Посмотрим, — снова проявил чудеса лаконичности ведьмак и попытался вернуть ход моих мыслей в прежнее русло: — Значит, не хочешь, чтобы я составил тебе компанию?

— Ну почему нет? Кто ж откажется от халявного гида — водителя. — Поднесла к губам чашку и улыбнулась. — И всё‑таки я надеюсь, что ты будешь благоразумным мальчиком и прислушаешься к моему совету насчёт медового месяца.

Ничего не ответил, но вроде задумался. Решила, что продолжу планомерно внедрять в голову упрямца свою замечательную идею. Авось подействует, и этот баран наконец простит благоверную.

В городе я продолжила давить ведьмаку на психику и, к моей великой радости, он согласился позвать жену на обед.

— Звони прямо сейчас, пока не передумал, — решила я довести дело до победного финиша.

Что‑то бурча себе под нос, наверняка нецензурное и стопудово в мой адрес, Амидеи вытащил из кармана мобильный. Вероника ответила сразу, наверное, со вчерашнего вечера медитировала над телефоном.

Договорив с юной ведьмой, Дарио не без радости, хоть и стараясь казаться невозмутимым, сообщил:

— Уже едет. Может, пообедаешь с нами?

— Нетушки, спасибо. Это будет самый неловкий обед в моей жизни. Лучше я ещё погуляю. А потом вернусь на такси.

На пьяцца — ди — Спанья мы простились. Дарио помчался лопать пиццу со своей любимой. А я, перекусив бутербродом на ступенях Испанской лестницы, продолжила бродить по уже знакомым улочкам, затариваясь сувенирами и делая на память фотографии, время от времени отвлекаясь на нескончаемые СМС.

Это он так усиленно занимается…

Габриэль всё порывался приехать и составить мне компанию, но я одним категоричным сообщением пресекла все его поползновения и велела догрызать гранит науки, ненавязчиво намекнув, что сегодняшний день хотела бы провести в одиночестве.

Оказавшись возле фонтана Треви, не удержалась и всё‑таки бросила в него монетку. На счастье и с надеждой на скорое возвращение. А ближе к вечеру уставшая, но довольная удачными покупками, вернулась в своё временное пристанище.

Было любопытно узнать, как прошёл совместный обед молодожёнов, но, как оказалось, их встреча затянулась: плавно перетекла в ужин, а потом и в ночные, уже не знаю какие там, мероприятия.

В общем, всё хорошо, что хорошо кончается.

Засыпала с улыбкой, с мечтами о завтрашнем рандеву.

Утро понедельника тоже оказалось щедрым на хорошие новости. Во — первых, из больницы выписали Стефано. Здорового, полного сил, правда, с пробелами в памяти. Ведьмаки позаботились о том, чтобы учитель английского навсегда позабыл, в чьей игре оказался пешкой.

Проходя мимо комнаты Дарио на утренние водные процедуры, заметила, что ведьмак спешно пакует чемодан.

— И куда это мы намылились? — прислонившись к дверному косяку, я с улыбкой наблюдала за метаниями друга.

— Проспал. Опаздываю, — бормотал он, как попало запихивая вещи в немалых размеров баул.

— Значит, всё‑таки прислушался к моему совету, — удовлетворённо отметила я. Теперь понимаю, что испытывает Фьора, когда соединяет пары. Я, можно сказать, тоже поспособствовала склеиванию разлетевшихся половинок.

Бегло оглядев устроенный в процессе сборов бардак, Дарио подхватил чемодан и ринулся к выходу.

— Ты была права! Спасибо! Увидимся через пару недель! — Чмокнув меня на прощание в щёку, полетел к лестнице.

И этот туда же… Как будто все забыли, что я всего лишь туристка и рано или поздно должна буду вернуться домой.

Старшие Амидеи укатили на работу ещё до того как их гостья проснулась, поэтому завтракала я в одиночестве. Наливаясь эспрессо, коротала время за просмотром расписания рейсов в Питер. Чтобы потом результаты поиска показать Габриэлю. Можем, например, улететь уже в конце недели.

Надеюсь только, его работа не помешает моим грандиозным планам.

Кажется, я немного замечталась, потому как, когда из холла донеслась громкая трель, от неожиданности чуть не вылила на себя кофе. Благо успела вовремя вернуть чашку на место и помчалась открывать неизвестному гостю.

Кто бы это мог быть… Может, прислуга? Ещё не успела запомнить расписание домработницы.

Распахнув дверь, почувствовала, как холодок пробежал по коже.

— Синьора Марилена?

— Здравствуй, Лана. — Ведьма окинула меня беглым взглядом и зачем‑то спросила: — Я могу войти?

Как будто были ещё варианты…

Скрепя сердце посторонилась и на всякий случай проинформировала:

— Ни синьоры Симоны, ни синьора Луиджи нет дома.

Надеялась, её величество сразу же развернётся и отчалит, но ведьма меня удивила. И разочаровала, заставив тревожно забиться сердце.

— Это хорошо, что ты одна. Сможем поговорить спокойно. — Махнула рукой, таким образом повелевая следовать за ней, и направилась в кухню, мерно цокая каблучками.

Тяжело вздохнув, я поплелась за нею следом.

— Может, кофе? — Хотелось занять чем‑нибудь руки, а главное, оказаться как можно дальше от этой напыщенной особы, переместившись в другой конец просторной кухни, поближе к плите. Уже заранее знала, что или, вернее, кто станет предметом нашего разговора.

— Нет, спасибо. Я ненадолго. — сказано это было с таким видом, что сразу становилось ясно: по мнению Марилены, мне ни в жизнь не приготовить настоящий итальянский эспрессо.

Делать нечего, пришлось усаживаться напротив гостьи и морально настраиваться на словесную пытку. Но та почему‑то не спешила начинать, заставляя меня нервничать ещё больше.

Оторвав взгляд от белоснежной скатерти с ажурной каймой, я исподлобья посмотрела на женщину. Почему‑то в моём сознании Марилена ассоциировалась со Снежной Королевой. Такая же красивая, холодная и стервозная. В свои неполные пятьдесят она казалась чуть ли не ровесницей Габриэля.

Что тут скажешь, хорошо быть ведьмой. Вдвойне хорошо — ведьмой богатой.

Наконец игра в молчанку завершилась, её величество изволили заговорить:

— Лана, мы очень благодарны тебе за то, что сохранила для Вери Силу. Однозначно, нам с тобой повезло. Поэтому, за твоё терпение и за риск, которому ты подверглась, мы бы хотели тебя отблагодарить. Было бы неправильно с нашей стороны отпустить тебя без должной награды. — С этими словами она раскрыла сумочку и выложила передо мной внушительных размеров пачку стоевровых зелёных банкнот. — За моральные издержки.

Несколько секунд я оторопело смотрела на новенькие купюры, не зная, как быть. Чего мне хотелось на самом деле — это схватить ведьму (во всех смыслах этого слова) за её рыжие космы и выволочь на улицу. А потом, придав ускорения пинком, выгнать за ворота.

Жаль, что некоторым мечтам не суждено сбыться.

Проглотив горькой комок, осевший в горле, как можно сдержаннее сказала:

— Спасибо, но я уже говорила вашему мужу и повторю вам: мне не нужна ваша благодарность, — я покосилась на деньги. — Тайну вашу сохраню, можете об этом не беспокоиться. — Заметив, как тень недовольства скользнула по холёному лицу женщины, печально усмехнулась. Догадка больно уколола сердце. — Но дело ведь не в неудобствах, которые вы мне доставили. А в Габриэле, да? Вы поэтому пытаетесь от меня откупиться.

— Хочу, чтобы ты улетела, — перестав притворяться, раскрыла карты ведьма, и, сверля меня полным неприязни взглядом, требовательно добавила: — Сегодня же. Так будет лучше для всех.

— Хотели сказать для вас? — постаралась я за улыбкой скрыть волнение. — Уж точно не для меня и Габриэля. Вам прекрасно известно, какие он испытывает ко мне чувства. И я тоже… люблю его. — Прежде даже в мыслях не смела себе в этом признаться. А стоило произнести коротенькую фразу вслух, как вдруг осознала, что не смогу с ним расстаться. Не смогу без него жить. И пусть хоть застрелится, но я из его жизни никуда не денусь! Тем более добровольно. — Уж вам‑то известно, что такое притяжение половинок. — С отвращением взглянув на банкноты, попросила: — Пожалуйста, уберите.

Настаивать Марилена, слава богу, не стала, быстро спрятала купюры обратно. Но уходить, к моей досаде, тоже не спешила. Продолжала сидеть, гипнотизируя меня ядовитым взглядом. Наверное, точно так же смотрит гадюка, прежде чем наброситься на свою жертву.

Откинувшись на спинку стула, задумчиво провела рукой по скатерти, смахнула невидимые крошки и чему‑то улыбнулась.

— В твоём возрасте я тоже считала, что нет ничего прекраснее, чем познать настоящую любовь. Открою тебе секрет, Лана: идеальных отношений не бывает. А все эти половинки… Приносят больше горя, чем радости. Ранят в первую очередь окружающих нас людей. — Ведьма больше не смотрела на меня и, казалось, не нуждалась в слушательнице, будто разговаривала сама с собой. — В моём случае пострадал Апьфео. Кто он теперь? Ничтожество. Жалкий, лишённый Силы и здоровья человек, обречённый до конца своих дней влачить никчёмное существование. Он всю жизнь проклинал меня и Джулиано. Из‑за его ненависти чуть не погиб Габриэль. Мой сын до конца жизни обречён видеть всё самое ужасное и омерзительное, что есть в этом мире, — демонов.

— Хотите сказать, что жалеете о своём выборе?

Не ответила, лишь пожала плечами.

— А вот тебе ещё один пример «счастливого» союза двух идеально подходивших друг другу людей: ведьмака и простой девушки. Ничего не напоминает? — не преминула задеть за живое. Видя, как я напряглась и даже дыхание затаила, жадно вслушиваясь в каждое её слово, с упоением продолжила: — По мнению таких идиоток, как Фьора, настоящая любовь способна преодолеть все невзгоды.

— Циничная усмешка и усталый голос: — На самом деле всё это ерунда. Рано или поздно любые чувства притупляются и, если двое людей принадлежат разным мирам, они так и останутся жить каждый в своём мире. Мать Луки не могла смириться с тем, что была обычным, в отличие от её супруга, человеком. Уже будучи беременной, она заключила сделку с демоном. Понятное дело, в тайне от мужа. Дурочка мечтала стать ведьмой, ровней нам. Для этого Анна покорилась призванному при помощи какого‑то артефакта демону. Но так и осталась ничем. Демон обманул её. А потом в течении долгих месяцев изводил, заставляя терять рассудок.

Знаешь, она даже пыталась покончить с собой. К счастью, с первой попытки у неё это не получилось, младенца успели спасти. А вот вторая оказалась успешной. Анна погибла.

Тот ритуал наложил отпечаток на её сына. Кто знает, какие демоны кроются в его душе и как долго Лука сможет их сдерживать. Когда сорвётся…

Голос ведьмы стал тише, теперь она говорила мягко и вкрадчиво:

— Пойми, Лана, я желаю своему сыну счастья. Знаю, что поначалу ему будет больно. Но, как бы банально это ни звучало, время излечит любые раны. Постепенно жизнь Габриэля наладится.

Если целью Марилены было меня впечатлить, то она её несомненно добилась. Вот только зря рассчитывала, что я сразу же побегу паковать чемоданы. И без неё знала, что будет нелегко, но это не значит, что сдамся, даже не попытавшись.

— У вас был выбор, и вы его сделали. Но почему‑то хотите лишить выбора Габриэля.

Ведьма (как же ей идёт это слово!) снова принялась что‑то выискивать в своём ридикюле.

— Увы, любовь слепа и глупа. Вижу, ты не желаешь учиться на ошибках других. — Достав целлофановый пакетик, наполненный тёмно — зелёным порошком, надорвала его и высыпала всё содержимое в чашку. — Что ж, нечто подобное я и предполагала. Пей!

От столь наглого требования я оторопела и поначалу даже не нашлась, что ответить. А когда открыла рот, собираясь дать волю чувствам и наконец высказать стерве всё накипевшее за эти недели, поняла, что не могу говорить. И двигаться тоже не получалось. Сидела, точно прикованная, глядя в гипнотические глаза этой змеи, чувствуя себя беспомощной и жалкой.

Внутри начала нарастать паника.

Губы ведьмы шевелились, звуки складывались в слова. Рука сама потянулась к чашке, в которой Марилена, не переставая бормотать заклинание, старательно взбалтывала остатки кофе. Не способная противиться её чарам, послушно опрокинула в себя горький, с терпким привкусом напиток. Окружающая обстановка подёрнулась туманом, в голове зашумело.

— А теперь слушай меня внимательно, — уже громче велела ведьма. Сейчас я видела только её глаза: холодные, пронзительные. — Ты забудешь о Габриэле. Его лицо навсегда сотрётся из твоей памяти. Иногда, возможно, в сознании будет всплывать его имя. Имя сына человека, на которого ты какое‑то время работала. А когда в твоих услугах перестали нуждаться, уехала из Италии. Тебя ничего не связывает с этим юношей. Вы с ним даже толком и не общались. Так, иногда перекидывались дежурными фразами на работе. И на этом всё. Он безразличен тебе. Ты — ему. Ты не будешь страдать. Возвратишься домой спокойная и счастливая.

Сейчас быстро соберёшь свои вещи, напишешь прощальную записку Амидеи, в которой извинишься за поспешный отъезд, и я отвезу тебя в аэропорт. Перед самым вылетом позвонишь Габриэлю, скажешь, что это не твой мир. И ты не готова стать его частью. Ты много думала в последнее время и приняла решение начать новую жизнь, с чистого листа. В которой Габриэлю нет места.

И ты. Сделаешь. Всё возможное. Чтобы он принял. Твой. Ответ, — каждое слово, точно лезвием, врезалось в память.

Властный голос кружил вокруг меня, звучал отовсюду, проникая глубоко в подсознание и выжигая из него образ дорогого мне человека. Постепенно тот начал блекнуть, таять. Пыталась за него ухватиться, сберечь хотя бы одно воспоминание, но все они ускользали от меня, будто я ловила руками воздух.

Вскоре паника схлынула, оставив после себя безразличие. А потом и осознание того, что потеряла что‑то бесконечно важное, исчезло.

Месяц спустя

Габриэль даже не заметил, как его мысли заняла девушка с карими глазами и такой нежной, сводящей с ума улыбкой. Сколько ни пытался, забыть эту улыбку ведьмак был не в силах.

И вот, вместо того чтобы сосредоточиться на работе, он просматривает её фотографии, выложенные в Инстаграме. Снова. И на каждой та улыбается. Так светло и безмятежно. День рождения подруги, тренировка в бассейне, прогулка по вечернему городу… Те «фотоотчёты», на которых рядом с ней оказывался какой- нибудь смазливый выпендрёжник, Габриэль изучал с особой тщательностью. В каждом ему виделся соперник и угроза, которую хотелось немедленно устранить.

Любыми способами.

Эти фотографии, словно отдельные кусочки мозаики, складывались в картину жизни. Жизни, в которой Руслана была по — настоящему счастлива и в которой ему не было места.

Наверное, ей действительно без него лучше. Всё сложилось так, как она мечтала…

Ведьмак прикрыл глаза, невольно вспоминая последние слова своей ланимы, перевернувшие его жизнь с ног на голову. Мольбы не преследовать её, забыть обо всём, что между ними было, позволить начать всё сначала. Дома. А не в чужой стране и чуждом ей колдовском мире.

Даже сейчас, спустя столько дней, вспоминая их прощальный разговор, Габриэль чувствовал, как его накрывает отчаянье. Время шло, а боль не утихала.

И навряд ли он сумеет с ней справиться.

Усмехнувшись горьким мыслям, ведьмак потянулся за флакончиком, вот уже несколько дней пылившемся на рабочем столе. Сжал в кулаке, ощущая, как от его прикосновения стекло становится тёплым. Всего‑то и нужно взять и проглотить несколько капель. Прочитать короткое заклинание, после которого воспоминания притупятся. А с ними и боль станет не такой острой. Постепенно он забудет о Лане, раз уж она предпочла вычеркнуть его из своего сердца.

Но что‑то всё время останавливало.

На сей раз отрезвил стук в дверь.

— Вижу, наш адвокат с головой ушёл в работу. Даже на обед не приехал. — Синьора Миранте ласково улыбнулась внуку и заметила, как тот, вздрогнув от неожиданности, с поспешностью спрятал в ящик стола какой‑то пузырёк.

После чего поднялся, чтобы обнять внезапно появившуюся гостью.

— Я перекусил в баре, здесь неподалёку, — соврал зачем‑то и по привычке сделал вид, что у него всё прекрасно.

Аделаида покачала головой, не оценив наигранного веселья внука. Опустившись на кожаный диванчик возле окна, сквозь которое в помещение проникал яркий полуденный свет, предложила новоиспечённому адвокату устраиваться рядом.

— Габриэль, мне больно видеть тебя таким. Чувствую, что ваше с Ланой заклинание вот — вот потеряет силу, и я уйду. Уйду с мыслью о том, что мой внук несчастен. И ничего не пытается предпринять, чтобы это изменить.

— Я в порядке. — Габриэль отчаянно желал отвертеться от неприятного разговора. Который любящая бабушка заводила с ним уже не первый раз. Правда, каждая такая попытка оканчивалась провалом: он лишь ещё больше замыкался.

— Ба, у меня всё отлично. Правда.

Но Аделаида на этот раз решила быть настойчивой. Видела, что ничего не меняется. Наоборот, сердечный недуг с каждым днём всё прогрессирует и, если Габриэля не вразумить, он вполне способен натворить глупостей. А она, исчезнув из этого мира, не сможет ему помешать.

На помощь Джулиано и Марилены не стоило и рассчитывать. Те с радостью приняли позицию сына и тоже делали вид, что ничего не случилось. Всё как обычно. Надеялись, со временем он станет прежним.

— Ты сейчас обманываешь нас обоих. Себя и меня. Габриэль, — женщина взяла внука за руку и заглянула в его глаза: грустные, потухшие, — иногда ты меня удивляешь. Своей нелогичностью. Сначала готов был пожертвовать ради ланимы всем, даже собственной жизнью. А после одного телефонного разговора сразу сдался.

— Руслана просила её не преследовать. Я лишь выполняю её пожелание, — процедил сквозь зубы и поморщился. Каждое упоминание о девушке — как соль на открытую рану.

— Ты её любишь?

— Уже не важно. — Поднявшись, ведьмак нервно прошёлся по кабинету, не зная, куда себя деть и как бы поскорее выпроводить за дверь чересчур заботливую родственницу, чтобы снова остаться наедине со своими печальными мыслями.

— Как раз‑таки важно! — начала раздражаться Аделаида. — Конечно, куда проще спрятаться, как улитка в собственном панцире, да так и сидеть, надеясь, что всё само собой разрулится. А вот не разрулится! Поверь опыту старших. Если любишь

— борись. Добивайся. В конце концов, ты — Салвиати. С каких это пор мы пасуем перед трудностями?!

Ты, я так понимаю, сдаваться не собираешься? — пламенная речь бабушки вызвала у ведьмака улыбку, теперь уже искреннюю.

— А то ты меня не знаешь! — Аделаида тоже поднялась и, подойдя к внуку, шутливо пригрозила: — Если понадобится, достану тебя и с того света. Готов всю жизнь терпеть возле себя назойливое привидение?

— Не уверен, — рассмеялся молодой человек. Обняв ведьму, с грустью признался: — Я буду скучать по тебе, ба. Мы все будем. Особенно по твоим лекциям. Может, есть какой‑то способ тебе здесь остаться? Хотя бы ещё ненадолго.

— Я уже своё отжила, милый. — Аделаида с любовью посмотрела на внука, в глубине души тоже испытывая печаль из‑за скорой разлуки. Напомнив себе, что стоит благодарить судьбу уже за то, что имела возможность увидеть повзрослевших внуков, заговорщицки проговорила: — И скажу тебе по секрету, никогда не боялась совершать безумства. Чего и тебе желаю. Подбросить в аэропорт?

— Дай хотя бы время собраться, — немного растерялся Габриэль от такой напористости.

— Об этом я уже позаботилась. Чемодан в машине. Если что‑то забыла, купишь на месте. Когда там ближайший самолёт в Санкт — Петербург?

— В три часа, — машинально отозвался молодой человек, тем самым выдав себя с потрохами: он уже давно выучил наизусть расписание рейсов.

— Ну вот и отлично! — просияла ведьма. — Ещё успеваешь. Пойдём скорей! И не вздумай мне возвращаться без Русланы!

Руслана

— Да, Инна. Хорошо, Инна. Поняла. Угу. Нет, со свидания не сбегу. Ну я же пообещала. Да чем хочешь поклянусь! Всё, вечером позвоню и отчитаюсь, — отсоединившись, сунула телефон обратно в сумку.

Уф! Пристала как банный лист: встреться с ним да встреться. Неделю мне мозги компостировала, только бы развести на свидание со своим потрясным коллегой. По словам подруги, Влад не просто эталон красоты, он ещё и к тому же обладатель исключительного набора положительных качеств и полным отсутствием изъянов.

В общем, один сплошной плюс без намёка на минусы.

Даже странно, как такого замечательного во всех отношениях парня до сих пор никто не отхватил.

Заскочив в полутёмный подъезд и к своему разочарованию обнаружив, что лифт опять не работает, пешком почапала на девятый этаж. Сейчас двухчасовой урок, а потом на ужин с расчудесным незнакомцем.

Уже месяц я бегала по собеседованиям в надежде распрощаться со статусом безработной. Пока что безрезультатно. То я чем‑то не подходила потенциальным работодателям, то они мне.

К счастью, от частных уроков отбоя не было. Поэтому я не скучала и в деньгах особо не нуждалась. Вот только хотелось какой‑то стабильности и определённости. Этого‑то мне как раз и не хватало.

Вернее, в некоторых жизненных сферах определённости было предостаточно. Например, я окончательно и бесповоротно порвала с Димкой. После моего возвращения из Италии Орлов пару раз делал поползновения в мою сторону, зазывал на свидания, снова строил из себя законченного романтика и пылкого влюблённого. Но возвращаться к прошлому я не собиралась.

Да и в будущее поглядывала с настороженностью, решив, что обзаводиться новым ухажёром пока ещё рано. Если бы не ослиное упрямство Инки…

Поначалу подруга считала, что я страдаю по Габриэлю, сыну синьора Салвиати. Оттого и отказываюсь заводить романтические знакомства.

Сколько ни пыталась вразумить упрямицу, объяснить той, что я даже толком не знала итальянца, подруга всё твердила своё: мол, она сразу заметила проскочившую между нами искру. А в качестве доказательства демонстрировала фотографии, на которых я была запечатлена с Габриэлем.

Странно, но просматривая сделанные Инной снимки, я пыталась вспомнить наши совместные прогулки, однако каждая такая попытка заканчивалась очередной вспышкой головной боли. Тут уж мне становилось не до размышлений об итальянце.

Я даже подумывала обратиться к врачу — никогда прежде не страдала мигренью

— но приступы прекратились так же внезапно, как и начались.

Когда Инна перестала вспоминать о Салвиати.

Не успела порадоваться, что подруга наконец‑то угомонилась, как ей приспичило познакомить меня со своим замечательным коллегой. Неделю я отбрыкивалась как могла, находя всевозможные причины, чтобы не встречаться с её протеже. Но если Инна что‑то втемяшила себе в голову, она своего добьётся.

Или добьёт меня.

Пожалев своё здоровье, согласилась на рандеву, решив, что от одного вечера меня не убудет. Да и вдруг этот Влад окажется мужчиной моей мечты и моей идеальной половинкой.

Подбодрив себя таким образом, нажала на звонок и стала настраиваться на два часа общения с пятиклашкой.

В итальянский ресторан, расположенный в центре города, явилась на полчаса раньше. Домой после урока заскочить я не успевала, а таскаться по магазинам под проливным дождём удовольствия мало. Назвав фамилию Влада, зарезервировавшего для нас столик, следом за официантом отправилась в глубь уютного зала.

Стянув кожанку, повесила её на вешалку и, устроившись на сером диванчике возле окна, от нечего делать принялась изучать обстановку. Глядя на фрески на стенах — чёрно — белые панорамы вечного города — с ностальгией вспоминала о Риме.

Жаль, все каникулы проторчала в офисе. Конечно, вознаградили меня Салвиати по — царски, я чуть со стула не свалилась, когда увидела, насколько пополнился мой банковский счёт. И это всего за две недели непыльной работы. Из‑за которой я так и не побывала в роли туристки.

Но говорят ведь, что все дороги ведут в Рим. Вполне возможно, одна такая когда- нибудь снова приведёт меня в древнюю столицу. Почему‑то казалось, что в Италии я оставила что‑то бесценное и бесконечно важное, ради чего туда стоило возвратиться.

Странное, необъяснимое чувство.

— Привет.

Вынырнув из размышлений, подняла глаза, ожидая увидеть Влада, краем сознания отмечая, какой же знакомый у него голос. А когда поняла, кто возвышается передо мной, от изумления даже вскрикнула:

— Габриэль?! — ещё немного, и челюсть свалится на пол.

— Можно присесть? — Не дожидаясь ответа, итальянец плюхнулся на соседний диванчик.

— Э — э… мой друг сейчас подойдёт, — всё ещё пребывая в лёгком шоке от столь неожиданной встречи, оглянулась на двери.

А повернувшись к Салвиати, заметила, как тот то ли помрачнел, то ли насупился. Понять не успела, Габриэль уже зачастил:

— Знаю, ты просила оставить тебя в покое… Прости, Лана, но я не могу выполнить твою просьбу. Я люблю тебя. И не поверю, если скажешь, что ты меня разлюбила. Такие чувства, как у нас, не исчезают бесследно.

— А? — челюсть всё‑таки пришлось возвращать на место. — Габриэль, я — а-а… даже не знаю, что сказать. Это признание… Очень неожиданно. И… странно.

Хотела уточнить, что не просто странно, а, скорее, безумно. Безумно слышать заверения в любви от человека, с которым едва знакома.

Лицо итальянца вдруг стало пепельно — серым. Он резко подался вперёд, чем обескуражил меня ещё больше, и пристально посмотрел мне в глаза.

— Ты меня не помнишь.

— Что значит, не помню? — Эх, и куда запропастился этот Влад? Ещё даже не познакомились, а я уже обнаружила в нём один большой недостаток: непунктуальность. — Ты сын синьора Салвиати. Мы с тобой иногда пили в офисе кофе. Кажется… — закончила неуверенно, потому что в висках опять поселилась тупая, ноющая боль, и мысли стали путаться.

На моё упоминание о кофейных пятиминутках итальянец отреагировал необычно: принялся ругаться, смачно и громко.

Чувствуя на себе любопытные взгляды посетителей, осторожно спросила, гадая, когда же он угомонится:

— С тобой всё в порядке? Габриэль? Ты какой‑то бледный. Может, водички? — и быстренько плеснула в бокал минералки.

От воды мой визави отказался, даже на неё не взглянул, и принялся удивлять меня дальше:

— Лана, то, что я расскажу, покажется тебе странным, но это правда. — Сделав глубокий вдох, на одном дыхании выпалил: — Тебя лишили воспоминаний. О нас. О тех днях, что ты провела в Италии.

Вот и сходила на свою голову покушать пасты. А лучше б не велась на Инкины уговоры и сидела дома, поедала мамины котлеты.

Я уже хотела аккуратно попрощаться, так, чтобы не вызвать у душевнобольного очередной вспышки агрессии, когда так не вовремя нарисовался мой непонятно где запропастившийся кавалер.

— Привет! Извини, что опоздал. Пробки, — коротко оправдался Влад. Заметив, что место напротив занято и освобождать его никто не торопится, растерянно пробормотал: — Не представишь своего друга?

— Он мне не… — начала было я, но итальянец нагло перебил.

— Правильно, не друг. Я её жених, — с самым невозмутимым видом заявил по — английски и растянул губы в фальшивой улыбке. — Приятно познакомиться.

Ну это уже ни в какие ворота…

— Влад, никакой он мне не жених. Это просто недоразумение! — хотя вместо «недоразумения» следовало сказать «идиотизм».

Инкин коллега правильно оценил ситуацию и, сделав морду кирпичом, посоветовал иностранцу, тоже по — английски:

— Тебе лучше уйти.

Удивительно, но Габриэль не стал спорить. Послушно поднялся, не говоря ни слова подошёл к Владу и что‑то зашептал тому на ухо.

Инкин протеже внимательно выслушал итальянца, молча кивнул и, напялив на себя пиджак, который только что пристроил на вешалку, даже не попрощавшись, направился к выходу. А Габриэль всё с тем же невозмутимым видом вернулся на незаконно экспроприированное место.

— Что ты ему сказал?!

— Твой хахаль вдруг вспомнил, что опаздывает. Может, сделаем заказ? Умираю от голода.

— Всё, я пошла.

Остановить меня сумасшедший не пытался, только поинтересовался ровно:

— Лана, на каком языке я с тобой разговариваю? — раскрыв меню, принялся скрупулёзно его изучать.

Я уже поднялась, собираясь смыться, но после его слов плюхнулась обратно.

— На — а… английском? — Хотя нет, точно не на английском. Может, на русском?

Скользнув по мне взглядом, Салвиати улыбнулся — его явно позабавил мой обескураженный вид — и задал очередной каверзный вопрос:

— Как, по — твоему, я тебя нашёл? — Не дожидаясь, пока сломаю себе голову окончательно, кивнул на мои терзавшие ни в чём неповинную салфетку пальцы. — Всё дело в колечке. К счастью, ты с ним не рассталась, иначе бы пришлось мне побегать по городу. Кстати, что скажешь насчёт ознакомительной экскурсии по Питеру? Например, завтра.

Тряхнула головой, стараясь собраться с мыслями. Но мысли упорно не собирались в кучку, разбегались в голове как перепуганные муравьи.

— Что вообще происходит?!

— Хорошо помнишь свою поездку в Италию? — продолжал доводить меня до помешательства Салвиати. — Наше знакомство. Свою работу. Что ты там переводила?

Я молчала. Потому что не знала, что сказать. Могла в подробностях пересказать свой первый день в Риме, наши с Инной прогулки, СМСку от Димки. А всё остальное словно выпало в осадок, оставив лишь лёгкую дымку.

Подошёл официант, чтобы принять заказ.

— Из закусок мне, пожалуйста, брускетту с помидором и базиликом. А из первого,

— Габриэль задумчиво перелистнул страницу, — тренетте с соусом песто. И да, бутылку вашего лучшего красного.

— Что‑то празднуем? — усмехнулась нервно и ответила на вопросительный взгляд официанта: — Мне то же самое, — зачем‑то уточнив: — Кроме бутылки. — Дождавшись, когда сотрудник ресторана переместится к следующему столику, снова набросилась на Салвиати: — Почему некоторые события кажутся такими размытыми? Что со мной происходит?!

— Пообещай одно, — то ли из вредности, то ли желая меня помучить, тянул резину итальянец, — что бы ни услышала, ты позволишь мне договорить. Многое покажется тебе бредом. Я уже сейчас по твоим глазам вижу, что ты считаешь меня полным психом.

— Валяй, говори, — разрешила психу. Успокоила себя тем, что в многолюдном месте он не опасен.

Рассказанное Салвиати больше смахивало на бредовые фантазии воспалённого мозга. Чары, ведьмаки, Сила.

— …То есть ты хочешь сказать, что сначала соблазнил меня при помощи магии, а я после этого тебя простила, да ещё и влюбилась?

— Как уже говорил, я и сам тогда был в неадеквате. Ну а насчёт влюбилась — думаю, будет правильней, если ты сама ответишь себе на этот вопрос.

Кажется, он ни на секунду не сомневался, каким окажется мой ответ; широко улыбнулся и продолжил безумное повествование.

— …Ах у тебя ещё и была невеста! — Не знаю почему, но когда он упомянул о Франческе, у меня появилось навязчивое желание запустить в очкастую физиономию тарелку с пастой, к которой я так и не притронулась.

— Мы с ней расстались, Франческа вернулась в Штаты, а я, как видишь, здесь. Кстати, мы тогда поссорились из‑за яда, которым Фра нас отравила.

— Ну да, только магической отравы в этой истории и не хватало… Что ещё? — Почувствовала, как зашалили нервишки, и, дабы их успокоить, мне срочно требовалось несколько капель вина. Потянулась за бокалом, а тот взял и… сам придвинулся ко мне.

Заметив самодовольную усмешку на итальянской физиономии, одним махом опрокинула в себя креплёный напиток. Кажется, нас сумасшедших в ресторане теперь уже двое. Вот, началась стадия глюков.

Завершив главу о коварной бывшей невесте, ведьмак (а именно таковым он себя считал) принялся повествовать о своих подвигах на развалинах Римского форума. Оказывается, он вместе с друзьями бросился спасать меня из лап демона. И таки спас. Иначе сейчас я бы не сидела в уютном итальянском ресторанчике в центре Питера, не глушила вино фужерами и… не тонула в зелёном омуте его глаз, чувствуя, как от его голоса по телу начинают бегать мурашки.

До боли знакомое ощущение.

— …Вернув Вери Силу, ты отгородилась от меня. Я боялся давить, думал, тебе просто нужно время успокоиться. А потом ты позвонила из аэропорта и сказала, что улетаешь.

— И этого я тоже не помню, — произнесла тихо, с какой‑то отрешённостью глядя на то, как бутылка сама собой наклоняется к моему бокалу, и тонкая бордовая струйка вытекает из стеклянного горлышка. Зачем‑то сказала винной таре «спасибо» и продолжила погружаться в алкогольный дурман. В нём всё казалось не таким безумным.

— Я выясню, кто так с тобой поступил. С нами, — обнадёжил меня Салвиати и бросил хмуро: — Хотя уже догадываюсь. — Потянувшись ко мне, взял за руку.

Я вздрогнула от этого лёгкого прикосновения, но не отстранилась. Было приятно чувствовать его тепло. Оно словно проникало под кожу и заполняло каждую клеточку моего тела, возвращая покой.

— Если позволишь, я помогу вернуть тебе воспоминания. Не сразу, но постепенно они восстановятся. И, надеюсь, ты дашь мне ещё один шанс. Понадобится, я заслужу твою любовь заново.

— Ты сейчас меня гипнотизируешь? — глядя в зелёные глаза и чувствуя, как тону в этом колдовском омуте, прошептала чуть слышно.

Ведьмак тихо рассмеялся:

— Обещаю, Лана, больше никакой магии. Всё по — честному. Идёт?

— Ну… мы можем попробовать, — закусив губу, кивнула осторожно и не смогла сдержать улыбку.

Следующие дни больше походили на сказку. Немного странную, немного безумную, пронизанную мгновениями счастья и волшебством. Благодаря Габриэлю, его чарам я вспоминала. Образы из прошлого возникали неожиданно, как разрозненные кусочки мозаики, которые я бережно собирала и раскладывала по полочкам своего сознания.

Почему‑то первым моим воспоминанием стал ритуал забвения чувств, который мы с Габриэлем так и не завершили, переключившись на более интересное занятие. Не удивительно, что при следующей встрече я не переставала краснеть и, глядя на итальянца, невольно вспоминала всё, что произошло тогда в ритуальной.

К счастью, краснела не только я. В тот вечер Салвиати решил сделать сюрприз (а может, боялся, что взбрыкну и второго свидания не будет): без предупреждения заявился ко мне в гости. Успел, проныра, связаться с Инкой, а та, трепло, сразу выложила ему мой адрес.

Когда позвонили в дверь, я как раз собиралась на вечернее рандеву. Не переставая надраивать электрической щёткой зубы, чтобы потом сразить итальянца голливудской улыбкой, беспечно распахнула створку.

Сначала увидела букет алых роз, настолько огромный, что разглядеть за ним Габриэля получилось не сразу. А когда сообразила, кто к нам пожаловал, с мольбой позвала:

— Мама, встречай гостя!

— Наверное, я слишком рано, — скользнул ведьмак по не накрашенной, растрёпанной мне заинтересованным взглядом.

— Десять минут, и буду готова. — Схватив букет, чтобы хоть как‑то им замаскироваться, вытолкала вперёд ничего не понимающую родительницу, со словами: — Мама, это Габриэль. Габриэль, это моя мама, Светлана Андреевна. Общайтесь.

В тот вечер мама краснела не меньше меня. Она была несильна в английском, к тому же морально не подготовилась к встрече очередного дочуркиного жениха. Из загадочного итальянского семейства, о котором бедные родители за время моего отсутствия чего только себе не напридумывали.

Благо смерть от смущения никого не постигла. Очень кстати с работы вернулся отец. Он, в отличие от своей скромной супруги, был человеком общительным, хоть и говорил по — английски ещё хуже неё. Благодаря его стараниям Габриэля как‑то незаметно переименовали в Гаврюшу. За каких‑то полчаса папа успел выведать, кто мой друг по профессии, сколько ему лет, где живёт и что позабыл в России. Да ещё и не отпустил, пока Гаврик не пропустил с ним пару стопок за знакомство.

— Хорошо тут у вас, — сказал немного захмелевший ведьмак, когда мы вышли из подъезда на улицу. — У тебя такие приятные родители. Открытые.

Мы гуляли по городу до поздней ночи. Шутили, смеялись, знакомились заново. Заново узнавали друг друга.

За вторым свиданием незаметно последовало третье, а за ним ещё и ещё… Я и опомниться не успела, как пролетел месяц. Который, точно знала, никогда не забуду. Никаким чарам не под силу стереть это непередаваемое ощущение счастья…

— …Уже поздно, — с неохотой прервав наш прощальный поцелуй, прошептал Габриэль. — Поймаю для тебя такси?

Мы стояли возле ресторана, в котором промелькнул уже не знаю какой по счёту самый лучший вечер в моей жизни. Расставаться не хотелось. Было так хорошо в его объятиях. Каждую ночь я, как послушная девочка, возвращалась домой. Для меня было важно сначала всё вспомнить, а уже потом думать, что делать дальше. Габриэль принял это невысказанное условие и терпеливо ждал, как сложатся наши отношения.

И вот, сегодня, я закончила составлять мозаику из воспоминаний.

— Есть ещё варианты? — сама потянулась к его губам, таким манящим и мягким, и вновь почувствовала ни с чем не сравнимый вкус его поцелуя.

— Пойдём, — взяв за руку, Габриэль увлёк меня к машине.

К счастью, путь до гостиницы оказался коротким. Не знаю, как у ведьмака, а у меня от предвкушения и ожидания даже разыгралось лёгкое головокружение. Тело охватывала дрожь, стоило ему невзначай ко мне прикоснуться, и сердце начинало стучать быстрее.

Смутно помню, как добирались до лифта, а потом, не отрываясь друг от друга, до его номера. Горячие прикосновения губ туманили сознание. Кажется, нас угораздило налететь на какое‑то растение, посаженное в высоком кашпо, и то, не выдержав накала страстей, свалилось на пол.

Небольшая запинка, чтобы воспользоваться смарт — картой, и вот мы уже в номере. Поцелуи пьянят, прикосновения обжигают кожу. Чувствую, как пальцы ведьмака, скользнув по спине, увлекают молнию вниз. Куда подевалась куртка — уже и не вспомнить. Да это сейчас и неважно. Ничто не имеет значения, кроме его близости, страстного шёпота, нетерпеливых ласк.

— Ненавижу рубашки, — тщетно пытаюсь справиться с крохотными пуговичками, чтобы тоже поучаствовать в процессе обнажения и избавления ведьмака от всей этой совершенно лишней сейчас одежды. Но пальцы дрожат, волнами накатывает возбуждение, не давая сосредоточиться и справиться с такой пустяковой задачей.

— Скажи «да», — тихо просит Габриэль, губами касаясь мочки моего уха; лаская, целует дальше. Я жмурюсь от наслаждения и впитываю в себя его нежный шёпот.

— Скажи, что поедешь.

— А если нет? — хочется его подразнить, немного помучить, хотя для себя самой я уже давно всё решила.

— Тогда мне придётся начать учить русский.

— У тебя ужасный акцент, — смеясь, признаюсь честно.

— Ещё один аргумент в пользу того, чтобы ты переехала жить в Италию, — приспускает кружевную бретельку, и теперь его дыхание опаляет плечо. Пальцы тем временем мучительно медленно рисуют узоры на груди, и уже непонятно, кто кого из нас дразнит.

— А какие другие?

— Я тебе потом о них расскажу. — Меня подхватывают на руки, унося в иную реальность, созданную только для нас двоих.

Год спустя

— Вау! Ну просто нет слов! Обалденное! — восторженно визжала Инка, любуясь презентованным мне накануне вечером обручальным кольцом. Насмотревшись на мою изящную ручку, украшенную этим бриллиантовым чудом, в ажиотаже воскликнула: — Ну, и когда свадьба? Чур я дружка!

— Один момент. — Оглянувшись на ведьмака, колдовавшего нам на кухне завтрак, подхватила компьютер и вышла на террасу. Пусть спокойно смотрит свои новости, не отвлекаясь на восторженные словоизлияния моей подруги. Устроившись в плетёном кресле, поставила на столик ноут, с экрана которого сейчас улыбалась мне Инна. — Наверное, ближе к Рождеству. Как подумаю, сколько ещё нужно сделать…

— Ну, это приятные хлопоты, — девушка в предвкушении потёрла ладони и, кашлянув, осторожно поинтересовалась: —А что там со списком приглашённых?

Не было нужды уточнять, что она имела в виду.

Пожав плечами, с грустной улыбкой сказала:

— Это сложный вопрос.

В детали семейной драмы Салвиати Инна посвящена не была, но знала, что вернувшись в Италию, Габриэль в пух и прах разругался со своими родными и что причиной скандала являлась я. И если с отцом, который, как оказалось, был не в курсе подлой выходки Марилены, отношения постепенно налаживались, да и то только в последние месяцы, то мать он по — прежнему видеть отказывался. Пока что её извинения и заверения в собственном раскаянье не сумели растопить сердце будущего Хранителя.

Что касается моего отношения к Салвиати… Джулиано изо всех сил пытался загладить свою вину, его внимание и забота не могли бы не тронуть даже Снежную Королеву. Каковой я никогда не являлась. Да и к тому же мне очень хотелось, чтобы Габриэль помирился. Хотя бы с отцом. Какие — никакие, а всё‑таки они его родители и действовали, по их мнению, исключительно из лучших побуждений. Правда, чуть не поломали тем самым своему сыну жизнь…

Решили, что Хранителя на свадьбу мы обязательно пригласим. А как быть с его супругой — время покажет.

Поболтав с подругой минут десять, ведомая ароматом горячего кофе, вернулась на кухню. Габриэль как раз заканчивал разговаривать с сестрой. Это я поняла по громкому плачу, доносящемуся из трубки. Похоже, моя кроха — племянница опять в ударе.

— Вери приглашает нас на ужин, — попрощавшись с новоиспечённой мамочкой, сказал Габриэль, и разлил по чашкам эспрессо.

— Супер! Я как раз заказала для Лауры одно симпатичное платьице. Сегодня должны принести посылку.

Ведьмак закатил глаза, тем самым как бы говоря, что количество нарядов у одномесячной малютки в несколько раз превышает наш общий с ним гардероб.

Услышав, как в дверь кто‑то позвонил, я тут же подхватилась.

— А это, наверное, моя посылка.

Понеслась открывать, горя желанием поскорее полюбоваться на свою покупку и продемонстрировать её Габриэлю.

Распахнув дверь, не сдержала удивлённого возгласа:

— Фьора? С каких это пор ты звонишь в дверь?

— Просьба Габриэля, — состроив кислую мину, заявила гиана, явно недовольная запретом ведьмака на появление у нас без спроса. Не дожидаясь приглашения войти, бесшумно вплыла в прихожую.

Поначалу, когда мы с Габриком только сюда переехали, Фьора заявлялась к нам чуть ли не каждый день. Видите ли, ей больше нравилась атмосфера нашей маленькой, уютной квартирки, чем роскошь огромного особняка. После ухода Вери и Габриэля из отчего дома, а также возвращения в мир иной синьоры Аделаиды, родовое гнездо Салвиати, по словам гианы, словно бы опустело. Именно поэтому она предпочитала проводить время у нас либо в гостях у Дарио и Вероники.

Даже заставила меня высадить на террасе цветы и вьющиеся растения, а также пару миниатюрных лимонных деревцев, которые только начали давать плоды.

Гиана протянула мне увесистую коробку со словами:

— Подарок по случаю помолвки.

— Откуда узнала? — Габриэль подошёл сзади и обнял меня, нежно чмокнув в макушку.

— Видела, как ты покупал колечко, — не краснея, призналась в шпионаже Фьора. А потом с хитрой улыбкой предложила, обращаясь ко мне: — Ну что, может, всё‑таки посмотришь, какой для тебя приготовили подарок.

Заинтригованные, мы вернулись на кухню. Развязав ленточку, я раскрыла коробку и заглянула внутрь.

— Это же… гримуар. — Осторожно достав старинный томик, вопросительно посмотрела на Фьору. — Для Габриэля?

Гиана отрицательно покачала головой.

— Но я ведь не…

— А ты открой, — продолжала дразнить меня девушка.

На развороте книги аккуратным, убористым почерком была написана всего одна фраза:

«Моей дорогой внучке, Руслане».

— Синьора Аделаида отдала его мне, когда ты уехал, — отвечая на недоумённый взгляд ведьмака, пояснила Фьора и посоветовала: — Переверни страницу.

Выполнив её пожелание, я увидела написанное от руки заклинание в оформлении из замысловатых рисунков.

— Ничего не понимаю, — пробормотала, разглядывая красивую вязь латинских слов.

Габриэль забрал у меня книгу и несколько секунд всматривался в поблекшие от времени строки. По мере того как ведьмак читал, лицо его вытягивалось от удивления.

— Фьора, это правда?

— Да, она так захотела, — кивнула гиана. — Сказала отдать Руслане гримуар, как только вы определитесь в желании быть всегда вместе.

— Если б вы ещё объяснили, в чём дело, цены б вам не было, — изнывая от любопытства, напомнила о себе я.

— Это заклинание призыва Силы. Бабушка пожелала отдать тебе свою, — будничным тоном пояснил Салвиати.

И всего‑то…

Осознание того, какой подарок преподнесла мне синьора Аделаида, пришло не сразу. А когда пришло… Не знаю, как я не задушила Габриэля от переизбытка чувств. Да и Фьору, если б только могла, расцеловала бы.

Когда немного успокоилась и перестала сходить с ума от нежданно — негаданно свалившегося на меня счастья, мы всё‑таки сумели позавтракать. Гиана тем временем кружила по террасе, проверяя, как поживают её любимые орхидеи.

На этом суматошное утро не закончилось. Не успели убрать со стола, как явился курьер с моим заказом для маленькой Лауры. Пока распаковывала посылку, Фьора не переставала беззлобно ворчать:

— А ведь я до последнего была уверена, что они передумают и по — другому назовут дочку. Надеюсь, хоть вы меня не разочаруете. Не спорю, Лаура — красивое имя. Но ведь Фьора звучит куда мелодичнее. Согласитесь!

— То есть, если у нас будет девочка, ты хочешь, чтобы мы назвали её в твою честь? — Габриэль даже немного обалдел от этого требования — пожелания, высказанного в столь простодушной манере.

— В честь той, которая смогла соединить ваши сердца, — «скромненько» уточнила наша «фея». Устремив мечтательный взгляд куда‑то вверх, с улыбкой продолжила: — И как только маленькая Фьора, наш цветочек, появится на свет, я сразу же займусь поисками её половинки. Можете быть спокойны, найду для неё самую лучшую.

Нет, только не это…

Мы с ведьмаком переглянулись и в один голос завопили:

— Фьора!!!