Карика, воспитанница Пансиона искусных фавориток, по воле богини становится императрицей Наминайской империи. Вдали от родины она выстояла в борьбе за свою жизнь, и теперь ей предстоит еще более опасная и трудная схватка — борьба за власть. Ведь только обладая властью, императрица сможет спасти своих подруг по пансиону от безумного, обладающего невероятной силой зла.
1.0 — создание файла (Dada)
Императрица… Должно быть, для большинства обывателей это слово является символом власти и богатства. Как же они не правы! Это работа — тяжелая, круглосуточная и без права на отдых. А еще это огромная ответственность перед подданными и империей в целом. Любая хозяйка знает, как тяжело поддерживать порядок и уют в доме, где живет большая семья и у каждого свои интересы, потребности, желания и проблемы. А когда вместо дома — империя? А если учесть, что большую часть этой «семьи» составляют маги, вообще страшно становится. За недолгие два месяца пребывания императрицей Наминайской империи я поняла одну безрадостную истину: маги как дети. Злые, эгоистичные и невоспитанные дети, которым в раннем детстве забыли привить элементарные понятия о правильном поведении и жизненных ценностях. И это все я поняла, будучи лишь фиктивной императрицей и выполняя только часть возлагаемых на правителей обязанностей. Если бы не Раниярса, я бы не справилась с поставленной передо мной задачей. Все же меня готовили совсем для иного. Рани подсказывала мне, помогала и направляла. А иногда просто сама решала вопросы, которые ставили меня в тупик. Ну откуда я могла знать, сколько стеклодувов нужно пригласить, чтобы подготовить новый праздничный купол ко дню рождения принцессы Лелиан Намийской? Я даже не представляла, о какой именно работе шла речь, пока не увидела, как эти самые стеклодувы управляют воздушными потоками и жидким стеклом, сотворяя очередное чудо прямо у меня на глазах. Теперь магия является повседневной частью моей жизни. И все — от фрейлин до прислуги — не упускают возможности продемонстрировать мне свои таланты и лишний раз напомнить, что я бездарь, лишенный даже крупицы магии, беспомощный человек. Я уже привыкла к этому и просто не обращаю внимания. Раз уж маги пользуются своими способностями как чем-то совершенно обыденным, так почему же я должна каждый раз, когда увижу, как официант сервирует стол, не прибегая к помощи рук, впадать в восторг и восхищаться?
Дверь распахнулась, впуская главную фрейлину и занозу в моей… спине по совместительству.
— Туманного вам утра, ваше императорское величество, — пропела женщина, одним взмахом руки открывая плотно зашторенные окна и впуская в спальню яркий свет утреннего солнца.
Рисуется, впрочем, как и всегда. Вчера она подала мне халат, заставив его подлететь к кровати и упасть прямо на мои колени.
— И вам светлого дня, леди Габорнари, — поприветствовала я ее.
Сегодня мне предстояло провести весь день в квартале бездарей. Прошедшие два месяца были потрачены на то, чтобы трущобы получили статус квартала. И потрачены они были не впустую. Улицы преобразились, люди перестали опасаться меня и приняли как истинную правительницу. Но сложнее всего было добиться смещения жестокого и беспринципного мага с поста ректора академии боевой магии. Негодяя лишили полномочий, но у меня появился сильный и весьма опасный враг. Вернее, врагов было двое. Карай и так меня, мягко говоря, недолюбливал, а когда освободившийся пост ректора академии навязали ему, вообще возненавидел. Но меня это мало заботило; как бы этот мужчина ни сверлил меня злобными взглядами, с наступлением темноты все менялось, и его туман, магическая составляющая его личности, неизменно приходил в мою спальню в образе большого дружелюбного пса, с которым я уже успела подружиться. Вот и сегодня Туман, как я окрестила собаку, не тратя времени на выдумывание замысловатой клички, как и всегда, провел в моей спальне большую часть ночи. Сначала я опасалась и неустанно следила за псом, но даже фиктивная императрица обязана выглядеть соответственно своему статусу, и со временем я привыкла к тому, что рядом с кроватью лежит огромная черная собака со светлыми глазами, в которых клубится туман, и преданно смотрит на меня. А однажды Туман даже перебрался на кровать и улегся у меня в ногах. Карай после этого два дня даже не смотрел в мою сторону. Но я так и не поняла причины, возможно, маг злился на меня из-за того, что его собственная магия предпочитает мою компанию, покидая хозяина, пока он спит. Или все же ему было стыдно? Хотя вряд ли…
Фрейлина убедилась, что я проснулась, и впустила в спальню стайку своих подопечных, которые сейчас начнут ежедневную пытку своей императрицы, умело маскируя ее под помощь при облачении ее императорского величества в утренние платья. От этого ритуала отказаться не получилось, но все остальные процедуры я проводила самостоятельно, отвоевав у вдовы Габорнари хоть немного личного пространства. Юные претендентки на далеко не последние места в императорской свите принялись истязать меня одеванием и причесыванием, оттачивая свои магические таланты. Теперь я прекрасно понимала, почему Анторин отказался жить во дворце. Эти молоденькие магини кого угодно выживут! А наседка Габорнари не упустит случая натравить учащихся Пансиона придворных дам на подходящую по статусу жертву. Моя персона оказалась для них лакомым кусочком. Возможно, мне тоже стоит перебраться в городской дом…
— А вы как думали, милочка, — только на троне будете сидеть да ручкой подданным махать? — скрипучим голосом поучал меня девяностовосьмилетний старик, до моего появления выполнявший роль управляющего в трущобах. Местные жители окрестили его старостой, и они были абсолютно правы: дедушка Апочи был самым старым обитателем квартала бездарей. Для представителя обычной человеческой расы, средняя продолжительность жизни которого около шестидесяти лет, дедуля сохранился весьма неплохо. Только характер у него был прескверный, и старик наотрез отказывался соблюдать какую-либо субординацию, кроме возрастной.
— Я здесь старший, мне и уважения больше. Император наш и тот мальчишка совсем, еще и пятидесяти нет, — вещал Апочи.
Меня заинтересовали познания старика, и я решила воспользоваться тем, что нас оставили одних в новом доме управления квартала бездарей.
— А расскажите мне еще что-нибудь про императора и империю, дедушка Апочи, — попросила, изображая живейший интерес. Ведь это старик, а им только дай возможность поговорить.
Апочи оказался таким же, как и другие люди преклонного возраста. Я уже начала сомневаться, что смогу запомнить хотя бы половину из хлынувшего на меня потока информации.
— А сколько лет советникам и поверенным императора? — спросила, поймав момент, когда дедушка набирал в легкие воздуха, чтобы продолжить словесный поток.
Не знаю почему, но меня интересовало, прежде всего, сколько лет Караю.
И он оказался всего на год младше моего мужа. Никогда бы не подумала, что советнику Туманному больше сорока, ведь выглядел-то он не старше тридцати.
Дослушать последнюю историю Апочи мне помешали. Словно почувствовав, что я вспомнила о нем, в туманной дымке посреди приемной дома управления появился Карай — весь мокрый, злой и чихающий безостановочно.
— Немедленно убери своего бешеного зверя из дворца! — прорычал советник. — Эта тварь прогрызла трубу, вырыла яму в полуметровой каменной кладке и затопила мне все документы по Крайсайским графствам!
— Не может быть! — не поверила я.
— У нее течка! Или убирай вуймору из дворца, или я лично позабочусь о том, чтобы это животное больше никому не навредило. Зверю во дворце не место! — заявил маг.
— Так и передам Туманчику, когда ночью придет, — обиженно ответила я.
— Кому? — даже опешил мужчина.
— Ну а как мне его называть? Не собакой же, — объяснила и так очевидное. — По-моему, вполне нормальная кличка — Туман.
— Ты дала мне кличку? — взревел Карай.
— Дедушка Апочи, пойдемте, я вас до дома провожу, — пролепетала, пятясь к двери.
— Не следует гулять по неблагополучным районам без сопровождения, ваше императорское величество, — елейным голосом проговорил Карай и начал надвигаться на меня.
— Дедушка Апочи, догоняйте! — взвизгнула я, выбегая за дверь. Вслед донесся крик советника «стой!» и ворчание старика: «Молодость, любовь… Э-хе-хе, где мои молодые годы».
Далеко уйти мне не удалось. Бежать по многолюдной улице было не по статусу, а прятаться от мага уровня Карая просто бесполезно. Советника же мнение окружающих мало заботило. Он без смущения пробежался, схватил меня за локоть и опять без высочайшего, то есть моего, дозволения перенес меня во дворец.
— Надеюсь, ваше неуемное воображение и склонность давать клички останутся нашим секретом, — сухо изрек советник Туманный и поспешил скрыться за дверью своих покоев.
Но не успела я сделать и пары шагов, дверь вновь открылась, из нее вылетел взъерошенный Карай, бросил на меня разъяренный взгляд и запустил сверкающее молниями облако тумана в свои комнаты. Оттуда послышался грохот, треск, свист и характерное шипение.
— Клеора! — взвизгнула я, бросаясь на выручку своей питомице.
— Куда? Подпалит! — крикнул мне вслед Карай.
Но советник зря волновался; добежать до эпицентра бушующей магии я не успела, меня сбила с ног прыгнувшая на руки Клео. Каким образом моя вуймора оказалась в апартаментах советника Туманного, я даже предположить не могла, но маг почему-то решил, что виновата в этом вторжении на его территорию именно я, и даже руки не подал, чтобы помочь встать с пола.
На шум прибежали люди, начался переполох, среди зевак слышались шепотки: «Покушение… убить императрицу… оппозиция переворот готовит». А кто-то особо догадливый высказал совсем уж нелепую версию.
— Раниярса Свободная ждать устала, вот и решила соперницу с дороги убрать, — изрек молоденький маг.
И никого не смутило, что произошло все практически в покоях советника Карая Туманного. Никто не задумался, какую роль в произошедшем сыграла перепуганная, слегка подпаленная вуймора. Да всем было просто безразлично, что вообще произошло на самом деле! Маги или нет, а посплетничать они, как оказалось, любили ничуть не меньше простых возренийских придворных.
Результат переполоха — двое телохранителей, которые теперь повсюду следовали за мной, и тема для многодневных пересудов. Официальная версия случившегося еще раз подтвердила мои подозрения. Было заявлено, что на жизнь императрицы покушались оппозиционеры, но советник Карай смог предотвратить трагедию. Из чего следовало, что в действительности оппозиция не так сильна и опасна, какой хотят выставить ее Анторин и Карай. Неужели они создали миф о враге, чтобы запугивать и держать под контролем обывателей? Ответ на этот вопрос тоже может оказаться полезным.
Личные охранники обладали одним поистине волшебным и незаменимым талантом: они умели быть абсолютно незаметными и ненавязчивыми. Да, я знала, что меня охраняют, и порой чувствовала на себе их пристальные взгляды, но поставь передо мной нескольких мужчин, и вряд ли бы удалось опознать среди них своих телохранителей.
Маги с неохотой, но приняли бездаря в качестве своей императрицы. Хоть и шептались вслед, но всегда учтиво склоняли головы при моем появлении. Были даже те, кто пожелал войти в мою свиту. В основном это были женщины, поддержавшие мое желание улучшить жизненные условия для неодаренных людей. Только потом я узнала, что большая часть моих новых помощниц это родственницы «ущербных» — бездарей, рожденных в семьях одаренных.
Маги тщательно скрывали тот факт, что без вливания новой крови их способности имеют свойство вырождаться. В связи с новой информацией то обстоятельство, что наминайцы тщательно блюдут чистоту крови, становилось полнейшим бредом. Разгадать эту загадку мне помогла Леля.
В последние дни принцесса стала тихой и замкнутой, что было совершенно не свойственно ее взбалмошной, бунтарской натуре.
Встретившись за обедом в доме Анторина, где мы все — я, император, Раниярса, Леля и, к сожалению, Карай, могли собраться вместе и спокойно пообщаться, как друзья, а не изображать супружескую пару и преданных подданных, я попросила принцессу подождать меня и прогуляться после трапезы.
Отобедав, мы с Лелей отправились прогуляться по живописным улицам Намии, а Карай, пробурчав нечто, долженствующее означать пожелание хорошего дня, исчез в портале. Раниярса же и Анторин остались одни. В последнее время у них возникли некоторые трудности в связи с новым семейным положением императора, и влюбленным было о чем побеседовать.
— Леля, у тебя какие-то неприятности? — спросила я сразу же, как только советник Туманный оставил нас.
— Нет, — грустно улыбнулась принцесса. — Все как обычно.
— Ты сама на себя не похожа. Расскажи! Ты же знаешь, что это останется между нами, — снова попыталась разговорить девушку.
— Мне уже шестнадцать и не нужно обращаться со мной как с ребенком, — ощетинилась Леля. — Сестра Раниярсы всего на два года старше меня, а уже замужем и родила ребенка.
— Тебя это тревожит? Не хочешь повторить ее судьбу или — напротив — хочешь? — спросила, стараясь говорить шутливым тоном.
— Я не хочу выходить замуж, за кого скажут! — неожиданно выкрикнула Леля. — У меня есть любимый!
— И кто же этот счастливец? — поинтересовалась, разглядывая причудливые дома со скучающим выражением лица.
— А ты не догадываешься? — остановившись, зло поинтересовалась принцесса.
— Неужели ты так и не забыла своего разбойника? — предположила я.
— Нет. Рони мне нравится, он даже несколько раз искал со мной встречи, но речь не о нем, — сникла девушка.
— Так о ком же тогда? Я его знаю?
Приходилось задавать наводящие вопросы, иначе принцесса не желала говорить.
— Знаешь, — прошептала Леля. — А я была такой дурочкой и не видела того, что вижу сейчас. Злилась и не слушала брата. Но уже поздно, он теперь только на тебя смотрит. Решил, наверное, что свежая кровь лучше скажется на будущих детях, вот и выбрал бездаря.
— Да о чем ты? Кто на меня смотрит? И что за бредни о свежей крови? — совершенно не поняла я, о чем она говорит.
— А ты не знала? Мы вырождаемся, магия ослабевает, создавать семьи с доминантами, сама понимаешь, нет возможности. Вот и решили попробовать разбавить кровь, создавая семьи с бездарями. Правда, отбор ведется жесткий и держат все в тайне. Насколько я знаю, за последний год только трое магов выбрали себе в жены бездарных женщин. Но у них вряд ли что-то получится. Магия не передается по мужской линии. — Леля так спокойно и обыденно об этом говорила, что у меня руки похолодели.
Маги мало того что травят обычных людей, как диких зверей, еще и как инкубаторы для своих чад их использовать пытаются! Наминайская империя все больше и больше приоткрывала мне свое гнилое нутро. И жить в этой гнили становилось все страшнее и страшнее. Во всей этой ситуации радовало только то, что Анторин не намерен использовать меня для обновления крови наминайского рода. Но заявление Лели, что какой-то другой маг выбрал меня для подобных целей, хоть и не было воспринято всерьез, все равно немного встревожило. Я все же императрица, а не бесправная обитательница квартала бездарей, и было совершенно ясно, что рядовой маг не посмел бы даже взглянуть в мою сторону. Среди приближенных же я не могла припомнить ни одного подходящего мужчины, который уделял бы мне внимание подобного рода.
Единственным моим поклонником был верный пес Туман, являющийся частью личности, весьма далекой от симпатии к моей персоне. Однако если закрыть глаза на явную неприязнь Карая ко мне, он был единственным подходящим под описание Лелиан претендентом на мою бездарную кровь. Интересно было бы посмотреть на реакцию советника, когда он узнает о неожиданно вспыхнувших чувствах Лели. Анторин наверняка будет в восторге, а вот что Карая обрадует выбор принцессы, я сильно сомневалась.
Распрощавшись с Лелиан, я отправилась в ставший родным и привычным квартал бездарей. Уже не в первый раз в голову пришла мысль переименовать район. Но маги вряд ли захотят расстаться с укоренившимся термином. Они привыкли называть обычных людей бездарями и не примут другого названия.
Охрана незримо следовала за мной. Только изредка будоражащее чувство, что кто-то смотрит вслед, подтверждало присутствие сопровождения. В квартале бездарей телохранителям будет сложнее слиться с толпой, и тогда у меня появится возможность рассмотреть тех, кто охраняет мою жизнь.
Но мои выводы оказались ошибочными, рассмотреть телохранителей мне так и не удалось, — во всяком случае, в том виде, в котором они меня сопровождали.
Все слупилось так быстро, что я даже напугаться не успела. Стоило только ступить на новую мощеную дорогу преобразившегося квартала, как над головой словно разверзлись небеса, щедро осыпая голову искрами, вспышками и мельчайшими, больно впивающимися в тело песчинками. Я закричала и упала на мостовую, закрыв лицо руками. И через мгновение все прекратилось, а надо мной склонился появившийся рядом Карай.
— Одни проблемы от вас, ваше величество, — злобно прошипел он, поднимая меня на руки.
Вид у него был весьма странный, за ухом у мага была заткнута какая-то полупрозрачная стеклянная трубочка, из которой сочился туман, на щеке красовалось пятно ядовито-зеленого цвета, а рукава закатаны до локтей. А потом я посмотрела в сторону, увидела своих телохранителей, изломанными куклами лежащих на залитой кровью дороге, и стало совершенно безразлично, как относится ко мне советник. Я прижалась к нему, крепко обхватила руками за шею и уткнулась лицом в плечо. Уже потом пришло осознание, что маги погибли, взяв на себя большую часть предназначенного мне удара. Сейчас же я могла думать только о том, что даже не успела рассмотреть их лица и узнать имена.
Карай бормотал какие-то глупости про то, что все уже хорошо и мне ничего не угрожает, а я не могла понять, зачем он все это говорит. Только начав задыхаться, поняла, что у меня истерика, и рубашка советника стала мокрой от моих слез. Даже когда Карай положил меня на кровать в моей спальне, я не желала разжимать руки и отпускать его. Советнику пришлось сесть рядом и ждать, когда до меня дойдет тот факт, что рядом со мной, в моей постели практически лежит посторонний мужчина. Поняла я это, только услышав иронический вопрос императора.
— Я вам не помешал? — осведомился Анторин.
— Не смешно, — пробурчал Карай. — Лучше бы Раниярсу позвал. У твоей жены шок.
— Так успокой ее, — предложил мой фиктивный муж, словно речь шла не о его жене и императрице, а о путающейся под ногами назойливой кошке.
— Как? — поинтересовался советник, в очередной раз пытаясь разорвать кольцо моих рук, обнявших его за шею.
— Туманом, — начиная раздражаться, повысил голос Анторин.
— Она слишком напугана, а воздействие тумана и так вызывает стресс. Боюсь навредить, — ответил Карай.
Я уже начала успокаиваться и прислушивалась сквозь всхлипы к разговору магов.
— Не слишком ли заботливым ты стал по отношению к моей жене? — недовольно поинтересовался император. — Уж не собираешься ли нарушить четвертый пункт брачного договора, на внесении которого сам и настаивал?
— Не несите чушь, ваше императорское величество. Мной руководит лишь забота о благополучии империи и правящего рода, — ледяным тоном произнес советник. И так убедительно он это проговорил, что у меня даже всхлип оборвался и руки сами собой разжались.
— Не разочаровывай меня, Кар. Ты знаешь, какая ответственность и привилегия ожидает тебя в будущем, — тихо проговорил Анторин.
Взглянув на императора, поняла, что причиной его недовольства являюсь не я, а Карай. Советник тоже не отличался радушным выражением лица. Мне вдруг захотелось сбежать или позвать охрану. От этой мысли перед глазами опять встала картина растерзанных какой-то ужасающей магией телохранителей, и из горла вырвался хриплый стон.
— Поговорим об этом позже, — излишне резко, особенно если учесть, что сказано это было императору, ответил Карай и вернулся ко мне.
— Непременно поговорим, — согласился император и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
— Если не прекратишь истерику, я выпущу туман, — пригрозил маг, позволяя мне опять уткнуться лицом в его грудь, сжаться в комочек и притвориться, что весь страшный, жестокий и несправедливый мир исчез.
— Туманчик, — хрипло прошептала, срываясь на всхлип.
— Прекрати так меня называть, — строго одернул меня советник.
Однако его строгий тон абсолютно не сочетался с тем, как заботливо и бережно он поглаживал меня по спине. В тех местах, где его рука прикасалась к моему телу, разливалось едва ощутимое тепло и становилось немного легче.
Из сладких объятий накатившего после шока полусонного состояния меня вырвал резкий, звонкий голос Лелиан.
— Кари, я слышала что случилось! Как ты… — Принцесса не успела договорить, увидела, что я не одна, и замерла в дверях, так и не переступив порог.
— Простите, я думала, вы одна, ваше величество, — проговорила Леля совершенно другим тоном.
И от того, как она это произнесла, меня опять начало мелко трясти. Столько горечи, разочарования и боли было в ее голосе, что мне даже стало совестно, будто я действительно коварная интриганка, разрушившая личное счастье принцессы, соблазнив ее возлюбленного.
Отстранившись от Карая, прошептала «простите» и, отодвинувшись на другую сторону кровати, отвернулась спиной к присутствующим. Как бы то ни было, я императрица и должна соответствовать этому званию. А сейчас лицо распухло, нос наверняка покраснел, подбородок трясется, а в заплаканных глазах стоит страх и безысходность.
— Побудь с ней, — проговорил Карай, по всей видимости обращаясь к Лелиан. — Мне нужно разобраться с наймитами, посмевшими совершить такую глупость, как нападение на императрицу Наминайской империи.
Я не видела выражения лица Лели, но, должно быть, ее не порадовала перспектива изображать няньку при мне.
— Не стоит беспокоиться, мне уже лучше. — Я откашлялась, чтобы голос не был сиплым.
— По вашему поведению в последние несколько минут я бы не сказал, что с вами все в порядке, — возразил Карай. — Будет лучше, если кто-то присмотрит за вами. Тем более охраны у вас пока нет.
Я вздрогнула от упоминания об охране, но промолчала. Шок уже действительно начал проходить, а на его месте возник стыд. Было неудобно и неприятно, что в такой тяжелый момент рядом оказался именно тот человек, которому я доверяла меньше всех. А то, как он повел себя, вообще не поддавалось объяснению. Насколько я знала, туманная, подсознательная составляющая личности Карая выбирается наружу только когда он спит, сознательно же он всегда демонстрировал ко мне только недоверие и откровенное презрение. Что не вязалось с заботой, которой он окружил меня в трудную минуту. Прискорбно было сознавать, что единственным, кто поддержал меня в беде, оказался именно Карай. Анторин продемонстрировал полное пренебрежение и безразличие к моей судьбе. Раниярса наверняка уже знает о покушении, но не спешит поддержать и ободрить. А о том, как относится ко мне принцесса, я могла только догадываться, и эти догадки тоже не радовали. Единственный, кто была искренен в своих чувствах и в ком я была уверена, — моя верная Клеора. Но и она куда-то пропала, видимо не желая встречаться с обидевшим ее Караем.
Не было слышно ни шагов, ни звука закрывающейся двери, но в комнате воцарилась полная тишина, нарушаемая только моими редкими всхлипами и прерывистыми вздохами. От прозвучавших неожиданно близко слов я в очередной раз вздрогнула и резко обернулась.
— Хватит изображать страдалицу, — резко произнесла Лелиан, стоя возле самой кровати. — Ведь ты жива, и даже не пострадала. Вставай и приведи себя в порядок! Покажи всем, что тебя не сломить какой-то пустяковой концентрационной ловушкой.
В полном смятении от таких колких слов я действительно встала, вытерла мокрое от слез лицо и посмотрела на принцессу. И впала в еще большее замешательство, никого не обнаружив в спальне. В следующее мгновение открылась дверь, и в комнату вошла Леля, держа в одной руке бокал с каким-то напитком, а в другой влажное, пахнущее травами полотенце.
— Ты зачем встала? Голова может закружиться. Я, когда долго плачу, потом всегда страдаю головокружением и мигренью, — проговорила она. После чего поставила бокал на столик и, подойдя ко мне, заставила снова лечь. Встряхнула полотенце, положила его мне на лицо, прикрыв лоб и глаза, и приказала: — Лежи и не шевелись. Наставник говорил, что у меня неплохой целительский потенциал, сейчас попробую тебя успокоить. — На мой лоб, поверх полотенца, легла теплая ладонь. — Раз уж меня попросили позаботиться о тебе, постараюсь сделать это на совесть, — проворчала принцесса и замерла, видимо пытаясь задействовать долженствующий у нее быть целительский потенциал.
А я совершенно не обращала внимания на производимые Лелиан манипуляции, думая лишь о том, что либо я схожу с ума, либо не далее как минуту назад меня почтил своим присутствием представитель высшей загадочной расы доминантов. Было еще подозрение, что это очередная интрига королевы-матери, уж больно интонации голоса походили на ее мелодичную текучую речь. Но я сомневалась в том, что королева-затворница смогла бы так легко преодолеть столь большое разделяющее нас расстояние и предстать передо мной в образе своей племянницы.
Не знаю, чего конкретно добивалась Леля, воздействуя на меня магией, но я проснулась глубокой ночью от уже ставшего привычным ощущения, что на меня кто-то смотрит. Страх по этому поводу давно прошел, мне теперь даже не хватало этого ощущения, когда Туман задерживался и долго не приходил.
— Туманчик, миленький, иди ко мне. Только ты меня понимаешь, — прошептала, похлопав рукой по кровати рядом с собой.
Сложно описать словами чувства, охватившие меня, когда на фоне окна появился четко очерченный силуэт поднявшегося из кресла мужчины.
— Туманчик? — зачем-то спросила я, хотя было очевидно, что это совсем не дружелюбная туманная собака.
— Еще раз так назовете меня, ваше императорское величество, и я за себя не ручаюсь, — весьма угрожающе произнес силуэт голосом Карая.
— Ударите? — поинтересовалась, видимо еще не до конца проснувшись, а потому совершенно не боясь сурового советника.
— Не искушайте, — делая шаг к моей кровати, проговорил он.
— Что вы тут делаете? — немного придя в себя и поняв недопустимость ситуации, возмутилась я.
— Охраняю вас, — спокойно ответил Карай и пропал из виду, опять опустившись в кресло.
— Охранять меня можно и за дверью спальни, — резонно заметила, кутаясь в одеяло.
Меня кто-то раздел и уложил под одеяло, а в том, что маг видит в темноте, я была почти уверена.
— Я не верный пес, спящий на коврике у двери в спальню хозяина, — возмутился советник.
Что он не является псом, было весьма спорным утверждением, но я предпочла промолчать. Хоть Туман и был частью Карая, однако в обществе мага я чувствовала себя некомфортно, чего не скажешь о собаке. Этот лохматый здоровяк заставлял меня улыбаться и чувствовать себя хоть кому-то нужной. Не потому, что занимаю трон императрицы или принцессы, а потому, что я — это я, обычная, запутавшаяся и напуганная девушка. Оставалось только надеяться, что Карай рано или поздно заснет на посту и Туман вырвется наружу. Что я и сделала — устроилась поудобнее и принялась ждать, изображая крепкий сон.
— Дыхание неправильное, спящий человек дышит глубже и реже, — спустя какое-то время уведомил меня советник.
Я села, поправила одеяло и довольно грубо произнесла:
— Немедленно покиньте мою спальню! Вы меня компрометируете.
— Не могу, — донеслось из темноты. — Напавшие на вас наемники были мертвы еще до того, как я успел их допросить, так что личность вашего недоброжелателя все еще неизвестна.
— Не собираетесь же вы преследовать меня до тех пор, пока не устраните угрозу? Это неприемлемо! — Я возмутилась одной возможности постоянной компании недружелюбного мага.
— Не преследовать, а охранять, — возразил Карай. — И да, собираюсь. Таково распоряжение вашего мужа и моего императора. Но не переживайте, с завтрашнего дня наряду со мной вас везде будет сопровождать принцесса Лелиан. И это, кстати, тоже распоряжение Анторина.
Я почувствовала себя пойманным в ловушку зверьком, с которым решили позабавиться, прежде чем съесть. Постоянное соседство с непримиримым Караем и неуравновешенной, мучимой ревностью Лелей представлялось пыткой пострашнее участи фаворитки.
Уснуть мне этой ночью так больше и не удалось. Но и общаться с Караем не было ни малейшего желания. Притворяться спящей больше не было смысла, и я просто лежала, всматриваясь в ночное небо, виднеющееся через окно. Я все еще надеялась, что советник уснет и у меня появится возможность прижаться щекой к лохматой морде Тумана, зарыться пальцами в его шерсть и вдохнуть запах утреннего тумана, который всегда действовал на меня успокаивающе.
Но Карай тоже не желал спать. Сначала он просто сидел в кресле, не издавая ни звука. Даже шорох не выдавал присутствия мужчины, и я уже начала сомневаться, здесь ли он. Но потом, видимо устав сидеть в одной позе, он встал и подошел к окну, закрыв своей спиной вид уже начинающего светлеть неба.
— Вам следовало бы поспать. Сегодня в полдень прибудет официальное посольство Возрении. Нежелательно, чтобы они увидели измученную, с тенями под глазами от недосыпания императрицу, — тихо проговорил он, не поворачиваясь.
— Не стоит беспокоиться. Я буду выглядеть достойно, — тоже не шелохнувшись, ответила так же тихо.
— Да, вам всегда удается выглядеть превосходно даже в самой мерзкой ситуации. Должно быть, у вас были хорошие учителя, — с явной иронией произнес советник.
— Особ королевской крови всегда хорошо учат, — проговорила, сделав вид, что не поняла намека на пансион.
Уже два месяца, с момента изменения моего статуса, Карай не затрагивал тему моего истинного происхождения, и вот сегодня, после этого ужасного и совершенно бессмысленного покушения, он снова заговорил о том, что я занимаю не свое место. Судя по тому, что отношение Анторина ко мне так и осталось прохладно-дружеским, за исключением редких вспышек раздражительности, как правило являющихся следствием ссор с Раниярсой, советник так и не поделился с ним моей постыдной тайной. Я уже поняла, что Карай и впредь не собирается раскрывать обман, но причины его молчания так и остались для меня тайной. За окном занимался рассвет, сон уже окончательно ушел вместе с ночной мглой до следующего захода солнца. Карай так и стоял у окна, как памятник моей относительно спокойной до этого жизни, и я решила рискнуть, спросив его напрямую.
— Почему вы никому не рассказали о моей тайне? — выпалила и задержала дыхание в ожидании ответа.
Ждала я минуты две, но так и не дождалась. Нет, он не памятник, он чучело!
— Вы меня слышите? — поинтересовалась, повысив голос.
— Слышу, не кричи, — прошептал в ответ маг. — Отвлекаешь.
Он там что, в окно другого крыла за кем-то подсматривает? От чего я могу отвлекать стоящего битый час у окна и не шевелящегося человека? Или он дремлет стоя, а я помешала сон досмотреть?
— Вы издеваетесь? — спросила возмущенно.
— Нет, слушаю, — коротко ответил советник.
— Меня? — уточнила, понимая, что разговор выходит наиглупейший.
— Нет, их, — кивнул куда-то за окно Карай.
— Бред, — честно поделилась своим мнением относительно нашего, если можно так выразиться, диалога.
— Да не сказал бы, — задумчиво ответил мужчина. — Неплохо продуманный план. Но они меня в расчет не берут. Явно не профессионалы.
— Да о чем вы вообще говорите? — почти прокричала, не выдержав.
— А? — Карай обернулся, будто очнувшись ото сна, взглянул на меня затуманенным в прямом смысле взглядом, встряхнул головой и пояснил: — Вас сейчас будут пытаться убить.
— Что? — опешила я.
— Спокойно. От вас требуется только спокойно лежать, не паниковать и не мешать мне взять их живыми. Все ясно? — деловым тоном произнес маг и уставился на меня в ожидании ответа.
Вместо ответа у меня получилось нечленораздельное мычание и кивок головой.
— Вот и замечательно, — удовлетворенно заявил советник и снова отвернулся к окну, чтобы прямо у меня на глазах, постепенно светлея и покрываясь рябью, как вода на пруду, стать абсолютно невидимым.
Мне же оставалось только лежать, боясь сделать лишнее движение или хотя бы глубокий вдох. От страха и нехватки воздуха, по причине задержки дыхания, закружилась голова. Воображение рисовало страшные картины грядущей расправы. Мои ощущения в этот момент были похожи разве что на панику солдата, внезапно оказавшегося в эпицентре сражения спросонья и без порток. Отчаянно хотелось вскочить и в панике броситься прочь с криками о помощи, но я продолжала лежать и изображать умиротворенное пребывание в царстве снов. И этот кошмар продолжался минут десять. А потом мне стало не до панических мыслей. Единственное, что я успела сделать, это накрыться одеялом с головой и начать с завидным рвением молить богиню о спасении. Мои молитвы, видимо, были услышаны, потому что в разразившейся посреди спальни битве пострадали только ковер, мои нервы, ночные туфли и Карай. Но ворвавшимся в комнату через окно трем магам досталось гораздо больше. Они не успели вовремя сориентироваться и отразить атаку советника, за что и поплатились. Если бы я трусливо не спряталась под одеялом, возможно, стала бы свидетельницей короткого, но захватывающего магического боя. Но я нисколько не жалела, что пропустила это зрелище. Яркой вспышки и последовавшей за ней какофонии звуков более чем хватило для обеспечения меня кошмарами как минимум на два дня.
Дождавшись наступления полной тишины, я, опасливо щурясь, выглянула из-под одеяла и увидела лишь зажимающего пустячный ожог на запястье Карая, в ногах у которого на подпаленном ковре лежали трое мужчин, заключенных в полупрозрачную твердую субстанцию, как насекомые — в смолу. Даже сквозь эти коконы было видно, что они изрядно потрепаны и в крови.
— Сильны, мерзавцы! — выругался Карай. — Если бы не туман, мог бы и не справиться один.
— Да, Туманчик молодец, — согласно кивнула, пребывая в шоковом состоянии от происшедшего.
— Не называй меня так, — прорычал еще не успокоившийся после схватки маг.
Да так прорычал, что ближайший к нему кокон с заключенным в нем покусившимся на мою жизнь мужчиной растрескался и осыпался, оглашая спальню хрустальным звоном. Несостоявшийся убийца попытался вскочить, но был мгновенно пригвожден к полу поставленной на горло ногой.
— Лежать! — рявкнул советник.
Не знаю, подействовал ли этот приказ на преступника, но я мгновенно упала обратно на подушку и натянула одеяло до глаз.
— Ты чего добиваешься, девочка? — продолжал бушевать разгоряченный Карай. — Думаешь, что статус императрицы позволяет тебе нагло помыкать мной? Так поверь, ты заблуждаешься! Меня это не остановит.
— Да я ведь… — попыталась объяснить, что у меня и мысли не было помыкать им. Да что там помыкать, я вообще не горю желанием общаться с таким непримиримым и агрессивно настроенным типом. Но мне не позволили закончить фразу.
— И не пытайся изображать невинную жертву! У тебя эта роль получается слишком фальшивой. Плохо, видимо, училась в своем пансионе высокопробных куртизанок, — рявкнул советник, сверля меня яростным взглядом.
— Это уже слишком! — воскликнула, вскакивая с кровати, не забыв при этом закутаться в одеяло. Выглядело мое возмущение наверняка весьма нелепо, но оно-то уж точно не было фальшивым и наигранным.
— И что же вы сделаете, ваше фиктивно-императорское величество? — ехидно поинтересовался Карай, подавшись вперед.
От продолжения далеко не светской беседы нас отвлек хрип откуда-то снизу. Опустив взгляд, я увидела уже изрядно посиневшего и не менее испуганного мага, шею которого все это время придавливала к полу нога советника Туманного.
Больше мы оба не проронили ни слова. Украдкой взглянув на Карая, я успела заметить, как он быстро отвел взгляд в сторону и демонстративно игнорирует меня, сосредоточенно отправляя пленников в быстро построенный портал.
Свое поспешное решение я не смогла объяснить даже спустя какое-то время. Метнувшись в гардеробную, набросила плотный длинный халат для ночных прогулок по саду, туго перевязала пояс, наспех обула первые подвернувшиеся под ногу туфли и вернулась в спальню.
— Я с вами, и это не обсуждается, — заявила с неожиданным даже для меня самой нажимом.
— Как вам будет угодно. Некоторые коронованные особы любят наблюдать за пытками и казнью заключенных, но я не ожидал, что вы обладаете еще и этим пороком, — холодно ответил Карай.
А я вдруг успокоилась, улыбнулась и, махнув рукой, ответила:
— Одним больше, одним меньше — не все ли равно. Для нас, порочных императриц, это такие пустяки.
Судя по выражению лица советника, такого он от меня точно не ожидал услышать. Но в этот раз маг смолчал, наверняка придержав очередную колкость до более подходящего момента.
Пройдя через портал, вопреки моим ожиданиям, мы оказались в чистом и светлом помещении, отдаленно напоминающем приемный зал императора. Здесь тоже стояли диванчики по периметру, и в центре помещения красовалась абсурдная на первый взгляд дверь в никуда.
— Присаживайтесь, устраивайтесь поудобнее, скоро начнется допрос, — пробурчал Карай, отчаянно стараясь не смотреть на меня.
Схваченные им преступники лежали на полу возле двери и не подавали признаков жизни. Слюдяных коконов на них уже не было. И кто же их расколдовал, если здесь нет никого, кроме нас с Караем, а он отправлял бандитов в портал в этих жутких панцирях?
Решив не провоцировать советника на новые грубости лишними вопросами, последовала его совету и устроилась на ближайшем диванчике, забравшись на него с ногами и прикрыв их длинным халатом. Солнце уже выглянуло из-за горизонта и разбросало по залу блики, словно карнавальные блестки, создавая совершенно не соответствующую моменту праздничную атмосферу. Но стоило мне отвлечься от созерцания солнечных зайчиков на стенах и перевести взгляд на Карая, мысли о праздничной атмосфере мгновенно улетучились. Советник усадил одного пленника на неизвестно откуда взявшийся стул, привязал кожаными ремнями его руки и ноги к металлическим подлокотникам и ножкам и, размахнувшись, ударил мужчину ладонью по лицу. Голова преступника мотнулась в сторону, из уголка рта тут же потекла струйка крови, но в себя пленник так и не пришел.
Продолжая игнорировать меня, Карай повторил процедуру, отвесив бедолаге еще одну пощечину, теперь уже по другой щеке. Мужчина застонал и приоткрыл глаза. Ремни, удерживающие его на стуле, засветились тусклым бордовым сиянием и затянулись туже, причиняя пленнику боль.
— Не советую повторять попытку, — пугающе ласково проговорил советник Туманный. — В следующий раз останешься без рук и ног.
Преступник скривился и сплюнул кровь на пол.
— Сам расскажешь или туман выпустить? — поинтересовался Карай.
— Зачем? — прохрипел пленник. — Ты же все равно убьешь меня, ублюдок доминантный.
— Во втором случае у тебя еще есть шанс остаться слюнявым идиотом и отправиться в загородный цирк уродцев, — с усмешкой ответил советник. — Будешь подставлять свою продажную рожу под удары сельских бездарей и ловить огрызки. Если для тебя это предпочтительнее, не стоит и время тратить.
Карай отступил на пару шагов и, сложив руки вместе, начал медленно разводить их в стороны, создавая между ладонями сгусток шевелящегося, словно живого тумана.
— Хватит, — тихо проговорил пленник. — Скажу, если дашь непреложную клятву, что убьешь быстро и безболезненно.
— Ты даже не представляешь, как быстро я это сделаю, — пообещал Карай.
Я следила за происходящим, онемев от страха, и в то же время понимая, что уйти сейчас было бы невероятной глупостью. В том, что советник поведает мне полученную от пленников информацию, я очень сомневалась, а узнать, кому же так сильно я помешала, было необходимо.
Карай произнес длинную, витиеватую клятву, смысл которой заключался в том, что если он не выполнит обещанного, то лишится своих магических способностей посредством их самовыгорания.
Я подалась вперед, не желая пропустить ни слова из исповеди преступника, но каково же было мое разочарование, когда мужчина заговорил на каком-то неизвестном мне языке. Изредка из его уст вылетали более или менее знакомые слова, но всего смысла рассказа я так и не смогла уловить. Судя по тому, что я поняла, это был малоизвестный диалект языка предков. Самым досадным во всей этой ситуации было то, что Карай его прекрасно понимал и, судя по довольному выражению лица и бросаемым в мою сторону коротким взглядам, его вполне устраивало, что я так и осталась в неведении.
Когда пленник умолк и закрыл глаза, я поняла, что сейчас Карай выполнит обещание, и не выдержала, отвернулась. Повернувшись спустя несколько мгновений полной тишины, увидела лишь пустой стул и советника, подтаскивающего к нему следующего претендента на роль балаганного дурачка.
Второй преступник полностью повторил судьбу первого, только в этот раз Карай даже не предлагал ему выбор, просто поставив перед фактом — легкая смерть в обмен на информацию.
И снова допрашиваемый почему-то перешел на другой язык, излагая столь необходимую мне информацию. Сколько я ни старалась, но так и не смогла перевести даже одну его фразу. И лишь когда Карай избавился и от него, я начала подозревать, что дело не в говоривших, а в советнике. Возможно, это не мужчины говорили на неизвестном мне языке, а Карай, воздействуя на меня магией, каким-то образом заблокировал ту часть информации, которой не желал делиться.
— Советник Туманный, — позвала мага, — а вы случайно не забыли о пункте брачного контракта, в котором говорится, что на меня запрещено воздействовать магически?
— Ну что вы, как можно, ваше императорское величество, — ехидно ответил он. — На вас я и не воздействовал. Но в вашем брачном контракте не было ни слова о воздействии на окружающее вас пространство. Впрочем, не забивайте голову бюрократическими нюансами, наслаждайтесь зрелищем. — И, грубо вздернув на ноги последнего пленного, Карай швырнул его на стул.
— В таком случае мое присутствие здесь теряет смысл, — с трудом сдерживая гнев и сохраняя маску величественного спокойствия, проговорила я, вставая. — Не стоит меня провожать, это отвлечет вас от излюбленного, судя по выражению истинного наслаждения на вашем лице, занятия.
И гордо вздернув подбородок, величественно выплыла из зала, чтобы уже не так гордо вернуться обратно. Дело в том, что, пройдя через единственную в помещении дверь, я попала в маленькую, абсолютно пустую комнатку без окон и дверей, кроме той, через которую только что вошла.
— Не спешите, я уже почти закончил, — явно издеваясь, произнес Карай, демонстративно создавая маленький горизонтальный портал прямо под пленником.
Мужчина даже вскрикнуть не успел, как был уже поглощен туманной воронкой. Только взметнулись вверх мгновенно освободившиеся от ремней руки и ноги.
— Вы помиловали его? — спросила, с подозрением глядя на мага.
— Я не настолько добр. Будет вымаливать прощения на каторге до конца своих дней, — недовольно ответил советник.
— А как же клятвы? Ведь двух предыдущих вы убили? — ничего не понимая, продолжала расспрашивать я.
— Как императрица Наминайской империи, вы обязаны знать, что только члены правящего рода первой степени родства имеют право казнить или помиловать кого бы то ни было, — от чего-то опять начиная раздражаться, произнес Карай. — Но клятву я обязательно выполню… когда-нибудь. Ведь о сроках быстрой и безболезненной смерти в ней не говорилось. Единственное, в чем я навредил этим дешевкам, так это лишение дара речи и части воспоминаний. Они могли слышать не предназначенную для их ушей информацию, и мне пришлось обезопасить репутацию короны.
— Благодарю, — сказала, словно бросила камень.
— Не стоит, — в тон мне ответил Карай. — Я сделал это не для вас, а для императора.
— Приношу вам официальную благодарность, как жена вашего императора и, следовательно, полноправная императрица, — произнесла еще более жестко, решив напомнить советнику, что я прежде всего являюсь его официальной императрицей и уже потом фальшивой принцессой. Фальшь уже стала неотъемлемой частью моей жизни, и теперь не нужно было напрягаться, чтобы заставить окружающих поверить во что бы то ни было. Я и сама уже начала верить в собственную ложь, и только советник Туманный не желал принять факт моего восхождения на престол подле императора Анторина.
— Что может быть ценнее благодарности императрицы, — усмехнулся Карай.
— Возможно, ее терпимость к некоторым вашим ночным слабостям, — вернула усмешку.
Советник скрипнул зубами, но промолчал и отвернулся, занявшись уборкой допросного инвентаря.
— Так вы расскажете, кто стоит за покушениями на меня? — спросила спустя минуту молчаливого ожидания.
— Не имею полномочий, — холодно ответил маг — Эта информация касается безопасности империи.
Раздражение и гордость не позволили мне опуститься до уговоров, но досада взяла верх над выдержкой.
— А кто в таком случае давал вам полномочия пускать в мою спальню по ночам свою лохматую зверюгу? — вопросила, уперев руки в бока.
Карай обернулся и удивленно уставился на меня, приподняв левую бровь. Судя по тому, как вздрагивали уголки его губ, советник едва сдерживал улыбку.
Поняв, что брошенная сгоряча фраза звучит несколько двусмысленно, залилась краской и поспешно выбежала в единственную имеющуюся дверь.
На глаза навернулись непрошеные слезы, свидетельствующие о невероятной усталости от моральной борьбы с этим жестоким, несправедливым мужчиной, который прекрасно осознает, что сильнее, и получает удовольствие от угнетения более слабой жертвы. Смахнула со щеки все же сорвавшуюся с ресниц слезинку, глубоко вдохнула и пообещала себе впредь игнорировать любые провокации со стороны советника Туманного.
Но сдержать обещание мне так и не удалось.
Дверь приоткрылась, в комнатку заглянул Карай, и высказал абсурдное предложение.
— Можете его причесать, — заявил он, открывая дверь шире и предлагая мне пройти в зал.
— Кого причесать? — не поняла, о чем он говорит.
— Тумана. Вы же сказали что он лохматый. Так вот, если вас это не устраивает, можете его причесать, — невозмутимо пояснил советник.
— А завивку вам не надо сделать? — воскликнула, чувствуя, что еще немного, и брошусь на мага с кулаками.
— Думаю, не стоит, — серьезно ответил он, продолжая придерживать дверь в ожидании, когда я соблаговолю пройти в зал.
А я неожиданно быстро успокоилась, придумав, как отомстить советнику. Пусть мне и нравится Туманчик, но он часть этого невыносимого мужчины, и я буду мстить, используя его.
— Проводите меня к мужу. Немедленно, — не попросила, а именно приказала, намереваясь потребовать, чтобы Анторин ввел меня в курс расследования покушений. Будь это дело хоть трижды государственной важности, но на кону прежде всего моя жизнь, и оставаться в стороне я не намерена.
— Как пожелаете, — пожав плечами, флегматично согласился Карай.
Анторин был уже на ногах и в весьма недобром расположении духа, о чем свидетельствовала слегка подпаленная драпировка стены над его рабочим столом.
— Я не вызывал, — пробурчал он, не поднимая головы от какого-то документа, когда мы вошли в прилегающий к его спальне рабочий кабинет.
Присмотревшись к бумагам, которые он так эмоционально и сосредоточенно изучал, поняла, что это наш брачный контракт.
Карай, по всей видимости, тоже это понял. Так как поспешил обратить внимание императора на мое присутствие.
— Я не один, — проговорил он, делая шаг в сторону и перекрывая мне обзор лежащих на столе бумаг.
Выражение лица императора мгновенно изменилось. Сосредоточенность и раздражение сменились подозрительностью и даже некоторой растерянностью.
— Саминкара? — вполне искренне удивился он. — Мне доложили о последнем покушении, но почему ты не под охраной во дворце?
— Меня оберегает ваш доверенный советник. Разве этого мало? Или вы сомневаетесь в его компетентности? — поинтересовалась, обходя Карая и подходя к столу. — Или степень опасности настолько велика, что вы не доверяете мою охрану даже советнику Туманному?
— Не стоит беспокоиться, мы работаем над решением этой проблемы, — неохотно проговорил император.
— Занятное чтиво, — указала я на контракт, старательно прикрываемый локтем императора. — Нашли что-то новое или освежаете в памяти свои супружеские права и обязанности?
Анторин встал, повернулся к советнику Караю и возмущенно спросил у него:
— Что ты сделал с принцессой Саминкарой?
— Императрицей, — небрежно поправила я.
— Возможно, слегка разозлил, — предположил Карай.
— А возможно, и не слегка, — тем же небрежным тоном добавила я. Взяла в руки контракт и уселась в стоящее сбоку от стола кресло. — Не обращайте на меня внимания, я подожду, пока вы решите все насущные вопросы, а потом внимательно выслушаю всю имеющуюся информацию о покушениях на меня. Пункт 2.7, если мне не изменяет память. — Перевернула страницу и радостно добавила: — Не изменяет! Так и есть! И в этом пункте вполне доступно излагается, что все вопросы относительно моей безопасности должны согласовываться со мной лично.
В комнате воцарилась полная тишина, нарушаемая только шелестом перелистываемых мной страниц контракта.
Подождав пару минут, я решила, что этого времени было вполне достаточно, чтобы мужчины осознали сказанное и поняли всю степень моего недовольства отклонением от пунктов скрепленного магией и законодательствами двух держав договора. Я встала, вернула контракт на стол и осведомилась:
— Вы готовы?
— К чему? — с подозрением спросил Анторин.
— К исповеди, муж мой, — усмехнулась и добавила: — Так и быть, про личные грехи можешь не рассказывать. Меня интересует только то, — указала на контракт, — что касается моей личной безопасности.
Император поморщился, бросив взгляд на брачный договор, но промолчал, только указал на Карая. После чего поспешил удалиться, сославшись на неотложные государственные дела.
— За что мне это наказание? — простонал советник Туманный, по-видимому вопрошая у несправедливой вселенной, за что она послала ему меня.
— Видимо, есть за что, — философски изрекла я, вновь устраиваясь в кресле и кутаясь в халат. — Приступайте. Я внимательно слушаю. И не тяните время, мне еще нужно успеть переодеться к собранию вдов-меценатов, — поторопила недовольно поглядывающего на меня мага.
— Кстати, о собраниях, — подозрительно взбодрился Карай. — Сейчас, к сожалению, нет времени на беседы подобного рода. Сегодня ведь прибывает возренийское посольство, а вы еще совершенно не готовы к встрече с соотечественниками и родственниками.
— И как же я, по вашему, должна подготовиться? Выучить наизусть хвалебную оду наминайскому уюту и умению привечать чужестранцев? Или, может быть, вы ожидаете от меня трепетного предвкушения радостного воссоединения с семьей? — поинтересовалась, даже не собираясь вставать. — Не увиливайте, рассказывайте.
— Знаете, а вы не так далеки от истины в своих предположениях, как думаете, ваше величество, — усмехнулся советник. — Ах да, совершенно забыл упомянуть, что к посольству присоединилась одна весьма талантливая портретистка, снискавшая репутацию профессионала своего дела при возренийском дворе. Нам удалось выяснить, что преподнесенный вами императору свадебный подарок является результатом ее работы, и я посчитал нелишним пригласить эту талантливую женщину к наминайскому двору, чтобы она запечатлела на холсте всю императорскую семью.
Во время этой речи Карай с явным удовольствием наблюдал за изменениями моего лица. Как ни старалась, но я не смогла скрыть сначала радости, а потом панического ужаса от известия, что сегодня увижусь с сестрой. И советник Туманный знает о нашем родстве, иначе не обратил бы внимания на какую-то художницу. Увидеться с Виколлой было бы для меня величайшим счастьем, если бы не одно «но». Есть только одна причина прибытия моей сестры в Наминай — ее собираются использовать как рычаг влияния на меня. Брачный контракт не позволяет наминайцам воздействовать на меня магически или физически, и они нашли мое единственное слабое место — ту, ради которой я сознательно и без принуждения пойду на любые уступки.
Вопрос о собственной безопасности отошел на второй план, теперь я могла думать только о безопасности Викки.
— Вы подлец, советник Туманный, — проговорила с ледяным спокойствием, которого не ожидала от себя в такой ситуации. После чего встала и вышла из кабинета.
— Постойте, я провожу вас во дворец, — окликнул меня Карай.
— Не стоит утруждаться, — ответила, направляясь к портальной двери в гостиной своего венценосного фиктивного супруга — Я прекрасно ориентируюсь как в доме своего мужа, так и в собственном дворце.
Только отчаянный хлопок дверью выдал мое истинное состояние.
К прибытию посольства, а следовательно, и моей сестры я готовилась с особым тщанием, понимая, что, возможно, не смогу все время контролировать свои эмоции. Макияж и наряд подбирала сама и даже настояла на том, чтобы пансионерки мадам Габорнари покинули мои покои. Помогала мне верная Авройя, которая и сама была чрезвычайно взволнована. Фрейлине каким-то образом удалось узнать, что в составе возренийского посольства будет некий знакомый ей молодой маркиз, с землями отца которого некогда соседствовало поместье ее родителей. У девушки так горели глаза и тряслись руки, что сразу было видно — речь идет о первой любви. Я смотрела на пылающее румянцем, вопреки обыкновению, личико и завидовала своей фрейлине. Она еще совсем юна, как, впрочем, и я, и тратит свою юность на то, для чего рождены все мы. Я же, достигнув возраста, когда многие уже успевают обзавестись детьми, не имела ни времени, ни возможности даже помыслить о том, чтобы взглянуть на кого-то именно как на мужчину, а не на предполагаемый источник опасности либо объект для манипулирования.
Завершающим штрихом моего туалета стал непопулярный среди наминайских леди складной веер. Либо меня посчитают чудачкой, учитывая магически подкорректированный климат окружающего Намию пространства, либо я введу моду на новый, довольно элегантный, на мой взгляд, аксессуар.
Выходя из покоев, я впервые за долгое время поступила импульсивно и необдуманно, руководствуясь только собственными желанием и интуицией — подхватила на руки Клеору и отправилась во двор левого крыла, где решено было провести официальную встречу посольства. Это позже все разбредутся по своим делам и до возренийских гостей никому, кроме политиков, не будет дела, а сначала наминайцы во всей красе продемонстрируют свое гостеприимство в целом и соблюдение условий брачного контракта в частности.
Не знаю, подействовала ли на меня тревога за сестру или безрадостные мысли, навеянные волнением Авройи, но, заняв свое место на возвышении перед аллеей фонтанов, я то и дело ловила на себе взгляды мужчин. И только сейчас начала замечать, что многие молодые наминайцы смотрели на меня не с презрением, как на бездаря, а с интересом, и это был далеко не политический интерес. Невольно и сама начала рассматривать прогуливающихся мимо мужчин, стараясь отрешиться от всплывающих в памяти данных о них. Наминайцы привлекали взгляд своей экзотической для любой возренийки внешностью — смуглые, по сравнению со светлокожими возренийцами, высокие и с более развитой мускулатурой. Маги даже двигались несколько иначе, более плавно и гармонично.
Взгляд остановился на привлекательном, даже можно сказать, красивом черноволосом мужчине с нетипичными для наминайцев серыми глазами. Удивило, с какой яростью эти глаза меня сверлят. Стало даже немного досадно, что такой мужчина смотрит на меня не с проскальзывающим во взглядах многих его соплеменников интересом. А потом как ледяной водой окатило: это Карай! И конечно же он в ярости, ведь у меня на коленях гордо восседает ненавистная ему вуймора, из-за которой он даже приблизиться, чтобы сказать очередную колкость, не может! И как я могла подумать об этом жутком типе как о красивом мужчине?
Они появились из портала прямо перед тронным помостом, разряженные по последней возренийской моде, стараясь за высокомерием скрыть страх перед магическими перемещениями. В центре делегации стоял король Возрен Седьмой, по левую руку от него наследный принц Возрен, а по правую, что оказалось сюрпризом даже для Анторина, величественная и прекрасная королева-мать. Она выглядела моложе собственного сына лет на двадцать и снисходительно улыбалась, наслаждаясь всеобщим удивлением.
— Тетушка Немия, рад видеть вас в добром здравии, — первым оправился от удивления Анторин. — Видимо, слухи о вашем недужном состоянии сильно преувеличены.
— И я рада встрече, мальчик мой, — пропела королева-мать, направляясь к вставшему с трона императору.
Родственники обнялись, совершенно не заботясь о соблюдении протокола, после чего Немия повернулась к стоящей невдалеке от помоста Лелиан и распростерла руки для очередных объятий.
— Иди ко мне, дитя! Я никогда не видела тебя, но чувствую в тебе бунтарскую кровь своего брата, — проговорила королева, приветливо улыбаясь насторожившейся принцессе.
— Лелиан, поздоровайся с тетушкой, — строго произнес Анторин, и Леля неохотно сделала шаг вперед.
Немия сокрушенно покачала головой и сама приблизилась к племяннице, чтобы заключить ее в крепкие объятия.
Я не думала, что принцесса сразу же воспылает родственными чувствами к совершенно незнакомой женщине, но ее реакция превзошла все мои ожидания.
Леля вскрикнула и начала остервенело вырываться из кольца рук королевы-матери.
— Не приближайтесь ко мне, — прошипела она, как дикая кошка, вырвавшись и отпрянув от тетки, словно та пыталась ее задушить, а не приласкать.
— Лелиан, прекрати немедленно! — повысил голос Анторин.
— Ты не понимаешь! — выкрикнула принцесса — Она холодная, пустая изнутри. Не могу находиться рядом с ней!
И Леля исчезла, оставив после себя только едва заметное облачко тумана, но и оно мгновенно развеялось.
— Прошу извинить мою сестру, она еще очень юна и бывает неуравновешенна, — выдавив скупую улыбку, проговорил Анторин.
— Не стоит беспокоиться, мальчик мой. Я все понимаю, — лучезарно улыбаясь, ответила королева-мать.
Дальнейший церемониал встречи посольства протекал по общему сценарию. Я исполнила свою роль, обнявшись с «отцом» и заверив его, что счастлива на новой родине в новой семье. После были прием и прогулки по саду. И только вечером, в узком кругу состоялись переговоры, на которых присутствовал и державшийся до этого в тени тайный советник Возрении Мордок.
— Предлагаю отбросить церемонии и перейти к обсуждению вопросов, послуживших поводом этой встречи, — проговорил Анторин, стоя во главе стола и обводя напряженным взглядом собравшихся.
Тихий гул голосов оповестил императора о согласии присутствующих.
— В таком случае присаживайтесь, и начнем с наименее важного, — кивнул Анторин. Дождавшись, когда все рассядутся, он занял свой стул и с ожиданием посмотрел на Возрена Седьмого.
Королю не удалось скрыть некоторой растерянности, а брошенный украдкой взгляд на Мордока вызвал беглые улыбки на лицах императора и Карая.
— Смелее, ваше величество, — подбодрил Возрена Анторин.
На лбу короля выступила испарина, взгляд он опустил на сцепленные в замок, видимо, чтобы скрыть дрожь, пальцы рук, но в данной ситуации передать слово тайному советнику означало бы признание собственной несостоятельности как монарха.
— Еще раз хочу выразить свою радость по поводу того, что наши семьи и державы породнились, — издалека начал он. — Но, признаться, я ожидал несколько иного от этого союза. Ни в коем случае не хочу, чтобы вы подумали, будто Возрения недовольна, но все же…
— И чего же вы ожидали, уважаемый Возрен? — поинтересовался Анторин. — Все предложенные вами пункты договора мы соблюли. Также в Возрению в качестве жеста доброй воли было направлено семь лучших специалистов в технических и аграрных областях, работа которых позволила вам сэкономить значительную часть бюджета и успокоить народные волнения. Так чем же вы недовольны?
Последний вопрос Анторин задал, уже не скрывая раздражения. Основной причиной визита было шаткое международное положение, причиной которого стали бесчинства Возрена по отношению к соседним государствам, но короля это мало волновало, его больше заботило, что не удалось запустить руку в наминайскую казну.
— Не суди строго своего наивного кузена, мальчик мой, — обезоруживающе улыбаясь, произнесла королева-мать, поднявшись со стула и встав за спиной сына. — Он просто надеялся на дальнейшее слияние наших держав. И, признаться, я тоже считаю, что было бы неплохо подобрать для парочки моих внуков невест со своей родины.
Слово «своей» королева Немия особенно подчеркнула. Я взглянула на императора и поняла, что этот разговор лучше перенести. Анторин едва сдерживался, чтобы не высказать возренийцам все, что о них думает, а мы еще даже не перешли к обсуждению более щепетильных вопросов.
— Бабушка, — произнесла громко, привлекая к себе внимание всех присутствующих, — мы с Анторином будем рады разделить с вами и отцом завтрак. Тогда и обсудим семейные дела.
Королева-мать метнула в мою сторону поистине испепеляющий взгляд, но уже в следующее мгновение ласково улыбнулась и проговорила, вновь занимая место за столом:
— Ты абсолютно права, милая. Стара я, наверное, стала, да и от политики далека.
Я улыбнулась в ответ, подумав, что Немию можно заподозрить в чем угодно, но только не в дряхлости. Выглядела она практически моей ровесницей. А ее заявление об отсутствии интереса к политике лично для меня было просто смехотворным. В действительности на фоне этой женщины даже тайный советник Мордок казался невинным младенцем, совершенно не разбирающимся в политических интригах.
Возрен недовольно фыркнул, но на развитии дискуссии настаивать не стал. Следующей и основной темой собрания стал вопрос о межгосударственной политической обстановке. Я, как оказалось, была не осведомлена о степени тяжести данной проблемы и участвовать в прениях не могла. Оставалось только внимательно слушать и запоминать. Главной причиной интереса Наминайской империи к этому вопросу оказались неоднократные обращения небольших королевств и княжеств с просьбами защитить их земли от нападений сильного агрессора. По крайней мере, Анторин хотел, чтобы возренийцы так думали. Однако для меня было очевидно, что мой муж и сам озабочен растущей, вопреки всем ожиданиям, мощи Возрении. Если быть откровенной, я и сама недоумевала, как с настолько бездарным правителем королевство смогло достигнуть такой мощи. Даже если учесть теневое правление Мордока, все экспансии возренийских войск заканчивались на удивление удачно. Проведя несколько месяцев среди магов, я перестала верить в чудеса и совпадения. Следовательно — вывод напрашивался сам собой, — здесь не обошлось без магии. И вряд ли к таким выводам пришла только я. Анторин наверняка пришел к такому же заключению и теперь не успокоится до тех пор, пока не выяснит, кто из магов и с какой целью поддерживает Возрению. И выяснением истины он, я думаю, не ограничится. Как правитель магической страны, Анторин должен найти и наказать нарушителей, посмевших без дозволения пользоваться магией за пределами империи.
Долгие и довольно жаркие споры так и не дали результатов. Возрен был уверен в своей правоте и неоспоримом праве сильнейшего по отношению к слабым соседям. Меня такая позиция весьма повеселила. Интересно, как бы он отреагировал, заяви Наминайская империя о своем праве сильнейшего по отношению к Возрении? Прервал зашедший в тупик диалог Карай. Советник Туманный встал, оперся руками о стол и громко, перекрывая разговор на повышенных тонах, произнес:
— Предлагаю продолжить обсуждение данного вопроса завтра после полудня.
— Действительно, — кивнул мгновенно успокоившийся Анторин, — мой рабочий день уже давно закончился. Продолжим завтра.
— Дочь, проводи отца, — поглядывая на Мордока, попросил Возрен Седьмой, когда мы вышли в широкий, освещенный лунным светом и магическими огнями коридор.
Мне совершенно не хотелось оставаться наедине с королем, тем более что наедине мы и не будем. Сам Возрен вряд ли горел желанием пообщаться со мной, в отличие от тайного советника Мордока.
«Я последую за вами», — раздалось будто прямо у меня в голове, что заставило испуганно вздрогнуть, озираясь по сторонам. Встретившись взглядом с Караем, поняла, что это его проделки. Но сейчас я была ему благодарна за поддержку. Он знает мою тайну и тоже понимает, что возренийцы ждут от меня соответствующих действий. Мордок непременно устроит мне допрос с целью выведать как можно больше наминайских тайн, в которые я, как императрица, должна быть посвящена.
Идя по коридорам дворца трех ветров, я с замиранием сердца чего-то ждала. Что должно произойти, я конечно же не знала, но тревожное предчувствие как тяжелый камень давило на плечи и заставляло пугаться каждого шороха. Вздрогнув от хлопка дверью в другом конце коридора, я оступилась и непременно упала бы, если бы кто-то не подхватил меня под локоть.
— Благодарю, — проговорила я тихо. И только оглянувшись, поняла, что с той стороны, откуда пришла помощь, никого нет.
Король Возрен и Мордок посмотрели на меня, как на умалишенную, но комментировать не стали. Они вообще не произнесли ни слова с момента прощания с Анторином и Караем. А королева-мать вообще куда-то пропала, покинув зал собраний одной из первых.
Я постаралась сохранить непринужденное выражение лица, чувствуя кожей недовольный взгляд Карая. Это именно он поддержал меня, не позволив упасть. Вот только его никто не видел, ведь советник опять совершил очередное магическое чудо, став невидимым.
Перед дверью в гостевые апартаменты короля Возрена в моей голове опять раздался вкрадчивый голос советника Туманного. «Не вздумай болтать лишнего, помни о сестре», — проговорил он, заставив мое сердце остановиться на мгновение, а потом забиться вдвое быстрее. Кровь отхлынула от лица, ноги стали будто ватными, а в горле застрял непозволительный в данной ситуации стон. Не увидев Виколлу среди прибывших возренийцев, я немного успокоилась, подумав, что Карай просто запугивал меня. Сейчас же страшная догадка охватила сердце ледяным панцирем: Викки не было на приеме потому, что она уже у него, у беспринципного и жестокого советника Карая Туманного.
Как только мы вошли в гостиную и Мордок плотно притворил дверь, король сразу же сгорбился, махнул на меня рукой и, проговорив «сам с ней разбирайся», удалился в спальню.
— Присаживайтесь, ваше императорское величество, — обманчиво ласково улыбаясь, предложил тайный советник. — Поделитесь со стариком своими радостями, печалями и впечатлениями о новой отчизне.
Я прошла к креслу, присела на краешек и произнесла отрешенным, лишенным эмоций голосом:
— Моя семейная жизнь ничем не отличается от участи тысяч замужних женщин. И мы с вами оба знаем, что вас она и не интересует. Не ждите, что я поведаю вам то, чего вы еще не знаете.
— А ты изменилась, девочка, — тихо проговорил Мордок, устраиваясь в кресле напротив. — Стала осторожнее, и я не сказал бы, что это хороший знак. Я слишком стар и опытен, чтобы не видеть твой страх. И боишься ты не меня. — Он подался вперед и положил свою сухую, с узловатыми пальцами ладонь на мои сложенные на коленях руки. — Не хочешь сейчас затрагивать интересующие меня вопросы, понимаю. У нас еще есть время. Расскажи мне, что тебя тревожит и страшит. Я ведь не монстр и понимаю, как тяжело тебе на чужбине, где нет близких людей, готовых подставить плечо.
Как я ни старалась, но не смогла почувствовать ни фальши, ни издевки в голосе тайного советника. Было очевидно, что он хочет расположить меня к откровенной беседе. Но слова Мордока проникали в душу, вызывая желание прижаться к нему, как к родному, все понимающему и заботливому дедушке, расслабиться, сбросив маску сильной женщины и просто пожаловаться на свою нелегкую долю.
— Ну-ну, — похлопал Мордок ладонью по моим судорожно сжатым рукам. — Ты знала, на что шла.
Досадливо вздохнув, стряхнула ладонь тайного советника и вновь примерила маску уверенной в себе императрицы.
— Смените тон, советник. Ваша снисходительность неуместна, — произнесла я, вставая. — Уже поздно, а вы устали. Отдыхайте, продолжим нашу беседу завтра — если я буду в добром расположении духа.
Мордок довольно резво для своего возраста вскочил на ноги и преградил мне путь.
— Не зарывайся, девочка. Помни, благодаря кому ты достигла таких высот, — прошипел он, сбрасывая маску добродушного старика.
— Этого мне не забыть никогда, как бы ни хотелось, — ответила я. — И не советую давить на меня, иначе могут быть плачевные для вас последствия.
И, смерив Мордока презрительным взглядом, величественно покинула гостевые апартаменты. Но стоило мне выйти в коридор, как силы и выдержка покинули, заставляя прислониться спиной к стене и практически рухнуть на пол, зажав рот руками, чтобы непрошеные рыдания не вырвались наружу. И только благодаря этому я не огласила коридоры дворца визгом, когда кто-то подхватил меня на руки и спустя краткий миг магического переноса опустил на кровать.
— Что ж вы, императрица, расклеились совсем? Партия еще только началась, а вы уже сдаваться собрались, — с усмешкой проговорил, медленно становясь видимым, Карай.
— Уйдите! — почти прокричала, отворачиваясь. — Видеть вас не могу! И если с моей сестрой что-то случится, учтите, мне будет нечего терять!
— Я тоже не испытываю особой радости от вашего общества, — с явными нотками обиды в голосе произнес Карай. — А с вашей сестрой сейчас может случиться только испуг от ваших истерических криков, потому что она спит за дверью, в комнатах фрейлин. И да — пожалуйста.
После чего советник развернулся и покинул мою спальню. Я же лежала, обняв себя руками, и сдерживала жгучее желание побежать в спальню фрейлин и проверить его слова. Выдержки хватило не более чем на полчаса. Нарочито медленно встав с кровати, осторожно ступая, подошла к двери, приоткрыла ее и всмотрелась в очертания темного помещения. Радости моей не было предела, когда удалось рассмотреть, что занята не одна, как обычно, а две кровати. Подкравшись к ближайшей кровати, наклонилась и разочарованно вздохнула: это была Авройя. Ко второй кровати я почти бежала. Не узнать в лучах лунного света милое, родное лицо сестренки было невозможно. Присев на корточки перед кроватью, едва касаясь, провела пальцами по ее щеке.
Послышался шорох, и из-за плеча Виколлы показалась маленькая встрепанная белокурая головка.
— Тетя Карика, а ты чего здесь? — вопросила моя очаровательная племянница, протирая сонные глазки.
— Нет, только не это… — прошептала, опускаясь на пол.
— Тетя Карика, тебе плохо? — испуганно спросила Дэзи. — Мама, ну, мама, проснись! Тете Карике плохо, — начала она хныкать, теребя мать за плечо.
Виколла проснулась, увидела меня сидящей на полу и тут же пристроилась, крепко обнимая и прижимая к груди, словно в последний раз.
— Я тоже к вам хочу, — заявила Дэзи, слезая с кровати и присоединяясь к объятиям.
— А я хочу спать, — донеслось сонное высказывание с кровати Авройи.
— Дэзире, быстро в кровать, — строго прошептала Викки.
Я невольно улыбнулась, таким же тоном она укладывала меня, когда я начинала шалить в детстве.
— Ну, мама, — заныла Дэзи.
— Не обсуждается. Спать! Поиграешь с тетей завтра. А сейчас мы все будем спать, правда же, тетя Карика? — с нажимом спросила сестра, поднимаясь с пола и увлекая меня за собой.
— Конечно, сейчас все должны спать. Ведь уже ночь, — заверила я малышку.
Девочка недовольно сморщила носик, но забралась под одеяло и отвернулась к стене, обиженно засопев.
— Сейчас поговорить не получится, она не успокоится, пока я рядом не лягу. Напугалась магического прохода и теперь не отпускает меня ни на минуту, — грустно произнесла Викки. — Но я так рада тебя видеть, сестренка!
Она еще раз обняла меня и подтолкнула к двери. Обернувшись у выхода, я увидела, что Виколла так и стоит у кровати, обхватив себя руками за плечи, и смотрит мне вслед. Поймав мой взгляд, сестра улыбнулась и юркнула под одеяло к мгновенно прижавшейся к матери Дэзире.
Осторожно притворив за собой дверь, я поплелась к кровати, легла, так и не сняв платье, натянула на плечи угол покрывала и забылась беспокойным сном, пообещав себе, что теперь ни за что не отпущу свою настоящую семью и никому не позволю их обидеть. Возможно, для Анторина и Карая я всего лишь фиктивная императрица, но для всей остальной Наминайской империи это не так. И за моей спиной стоит значительная часть населения Наминая — бездари.
Разбудило меня уже ставшее привычным сопение и копошенье в изножье кровати.
— Туманчик, иди ко мне, — позвала я огромного пса, который тут же подполз и положил голову на вторую подушку.
— Передай своему… В общем, передай Караю, что я не позволю ему навредить моей семье. И спасибо ему за то, что переправил их сюда, — пробурчала, уткнувшись лицом в лохматую шею и вдыхая пьянящий запах ночного тумана. Шерсть была влажной и приятно холодила горящие от волнения щеки. — Знаешь, Туманчик, я, наверное, приодену тебя в одно из своих ночных платьев… завтра, сейчас слишком устала.
Утро началось с фееричного пробуждения на рассвете. Когда в твой сон врывается визжащая и прыгающая по твоей кровати шестилетняя девочка, о легком пробуждении не может быть и речи. Я чуть не упала с кровати от неожиданности, когда эта юркая малявка навалилась на меня сверху и радостно заголосила.
— Тетя Карика, ты посмотри, как здесь красиво! Сколько всего! И сколько места! И кровать большая! Я буду жить здесь, — вопила Дэзи, щекоча меня. — И это не обсуждается, — добавила она копируя тон матери.
Сокрушенно вздохнув, я встала, подхватила племянницу на руки и пошла искать Виколлу, думая, что была бы счастлива, если бы такие тревожные пробуждения случались хоть каждый день, только бы родные были в безопасности.
Сестра еще спала, обнимая одеяло вместо сбежавшей дочери. Было жаль тревожить ее сон, но нам необходимо поговорить до пробуждения Авройи и прихода других фрейлин. Оправдание появления Виколлы и Дэзи я придумала, но не была уверена, что сама Викки согласится с моим решением.
Усадив Дэзи на край кровати, я только протянула руку, чтобы прикоснуться к плечу сестренки, как девочка уже оказалась рядом и сама ее разбудила.
— Мамочка, хватит спать! Здесь столько всего интересного, ты все проспишь! — поведала она сонно протирающей глаза матери.
Я приложила палец к губам, молчаливо прося племянницу не шуметь, и попросила Виколлу выйти.
Разговаривали мы в кабинете, за плотно притворенной дверью. Дэзи я дала несколько листов бумаги и разноцветные восковые палочки. Девочка, как истинная дочь художницы, тут же пообещала нарисовать наши с сестрой портреты и углубилась в творческий процесс.
Как я и ожидала, реакция Виколлы на мое предложение была резко отрицательной.
— Я дворянка, а ты предлагаешь мне выдавать себя за незаконнорожденную приживалку! — воскликнула она. — Мне и так пришлось отказаться от выгодных заказов, оставить пусть маленький, но мой собственный дом и, взяв ребенка, броситься в эту авантюру. А теперь ты предлагаешь еще и вывалять мою репутацию в грязи! А как же Дэзире? Ведь это пятно может испортить ей жизнь, лишив шанса на удачный брак.
— Не торопись с выводами, Викки, — попросила я, сохраняя видимое спокойствие — Если бы все было так, как ты говоришь, я бы никогда не предложила тебе такую легенду. В Наминайской империи совершенно иное отношение к незаконнорожденным. Они живут такой же жизнью, как и все остальные. Они даже занимают высокие должности в правительстве, как, например, советник по межнациональным отношениям и лучший друг императора Карай Туманный. Тебе совершенно не о чем беспокоиться. Я просто не вижу другого решения проблемы. Вы с Дэзи уже здесь, и это надо как-то объяснить. Дэзи вряд ли сможет держать в секрете, что я ее тетя. Вариант с бастардом покойной королевы подходит идеально. Нам не придется скрывать, что мы сестры. Просто скажем всем, что королева родила тебя еще до того, как вышла замуж за Возрена, и отдала на воспитание в дворянскую семью.
— Ох, сестренка, во что же ты ввязалась? — покачала головой Виколла. — И как ты собираешься выбираться из этих интриг?
— Это было не мое решение, — грустно улыбнулась я. — И теперь мне остается только бороться… теперь еще и за вас с Дэзи.
— За нас? — удивленно переспросила сестра. — Разве здесь нам угрожает опасность? Твой друг — тот, про которого ты говорила, с родственным твоему именем, сказал, что опасно оставаться в Возрении, а здесь мы, наоборот, будем в полной безопасности и рядом с тобой.
— И ты ему сразу поверила? — усмехнулась я.
— Нет, не сразу, — тоже усмехнулась Викки. — Только после того, как он довольно эмоционально высказал мне все, что о тебе думает, и чуть не сломал лестничные перила в сердцах. Тогда-то я и поняла, что раз уж он так относится к тебе, то и нам с дочкой ничего плохого не сделает.
— Твоя интуиция дала сбой, сестренка, — заверила я ее. — Карая стоит опасаться в первую очередь.
— Д-а-а… — протянула Виколла, — ты настолько запуталась в политических интригах, что абсолютно перестала замечать все остальные аспекты жизни. Ну да ничего, со временем сама все поймешь. Так и быть, можешь выдать меня за незаконную сестру принцессы Саминкары. А дальше… время покажет.
— Императрицы Саминкары, — поправила я сестру, величественно вздернув нос и сдувая упавшую на лицо прядь. Сдуть ее так и не получилось, пришлось совсем не величественно мотнуть головой.
— Как вам будет угодно, императрица… из курятника, — заявила сестра и весело рассмеялась.
— Да было-то один раз! Так теперь всю жизнь вспоминать будешь, — обиделась я.
Дело в том, что, еще будучи четырехлетней малышкой, во время очередной поездки за город, я забралась в курятник и там уснула. Нашли меня только спустя несколько часов, глубокой ночью, всю в перьях и прочих радостях курятника. На поиски поднялась вся деревня, и в свете факелов я предстала перед толпой во всей красе. Тогда-то меня и окрестили королевой курятника. И вот, спустя столько лет, я таки стала императрицей, только не курятника, а серпентария.
Провести утро с сестрой и племянницей мне не удалось. Наш покой нарушил деликатный стук. Не успела я отреагировать, как Дэзи уже оказалась в гостиной и распахнула дверь. Маленькая, растрепанная, в ночной сорочке, из которой она уже выросла, девочка гордо простерла руку и провозгласила:
— Проходите, пожалуйста! Мы рады принимать вас у себя. — А потом подпрыгнула на месте и спросила у вошедшего Карая: — Вы же в гости, правда? А давайте чай пить будем!
Советник Туманный натянуто улыбнулся, растерянно посмотрел на меня, и с несвойственной ему беспомощностью ретировался, произнеся перед тем, как закрыл дверь: «Император ждет вас к завтраку, зайду через полчаса».
— Какой он у тебя милый и непосредственный, — проговорила Викки, выглядывая из комнаты.
— С твоей дочерью ему точно не тягаться, — покачала я головой.
— Мы, если ты не помнишь, никогда не были приближенными к императору, и Дэзире при дворе не бывала. Но она девочка сообразительная и быстро поймет новые правила, — недовольно произнесла сестра и скрылась за дверью. Дальнейшие соображения она практически кричала, не зная о совершенно никчемной звукоизоляции местных стен: — А ты бы все же присмотрелась к этому сероглазому советнику! Любая уважающая себя императрица обязана иметь как минимум одного фаворита. Хотя я еще не видела твоего императора. Говорят, он весьма хорош собой.
— Виколла, прекрати, — попросила я, уводя расстроенную Дэзи от закрытой двери к говорливой матери.
— Я же просто хочу, чтобы ты за всеми этими политическими перипетиями не забывала о простом женском счастье, — заверила меня сестренка. — К тому же, если местные нравы настолько свободны, что бастардов воспринимают как полноценных членов общества, не стоит заботиться о моральной стороне вопроса.
Я шокированно посмотрела на сестру, не веря, что она могла посоветовать мне такое!
— И не нужно смотреть на меня таким взглядом. Не спеши осуждать. Вот я всегда старалась быть благородной и нравственной, и к чему это привело? Я не могу позволить себе даже репетитора для дочери. Учу ее сама. Год назад мне предложил покровительство один высокопоставленный дворянин, и я конечно же отказалась. В результате Дэзи всю зиму просидела дома потому, что у меня не было денег на новую теплую одежду, а из старой она выросла. Если бы не твой заказ и поистине королевский гонорар за него, не знаю, как бы мы прожили эти месяцы. — Голос сестры ни разу не дрогнул, и не было горечи в ее словах, но во взгляде я увидела столько тоски и усталости, словно она все эти годы была одна против всего враждебного мира и держалась только ради дочери.
— Прости, — прошептала, бросаясь к сестренке и крепко обнимая ее. — Обещаю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы больше никогда ни в чем не нуждались.
— Прости, милая, но тебе это не под силу, — усмехнулась Викки, тоже обнимая меня. — Никакие богатства не заменят тепла и уверенности в завтрашнем дне, когда ты знаешь, что рядом любящий и заботливый мужчина. А мне уже никогда не испытать этих чувств, они ушли навечно вместе моим Дэйзилом.
— Ну что ты, Викки, ты еще так молода, обязательно найдешь свою любовь, — прошептала, поглаживая сестру по спине.
— Я тоже хочу обниматься! — заявила Дэзи, вклиниваясь между нами.
— Ну вы тут обнимайтесь, располагайтесь, в общем, обживайтесь, а я побегу собираться на завтрак. Авройя все вам покажет и объяснит, она хорошая, — заторопилась, вспомнив, что скоро за мной зайдет Карай.
— Спасибо за похвалу, — поблагодарила вышедшая из спальни фрейлина.
Когда Карай доставил меня к завтраку, гости уже расселись за столом и Анторин развлекал отца и бабушку легкой беседой.
Советник скупо попрощался и удалился, даже не взглянув в мою сторону.
— Дорогая, мы заждались тебя, — проговорил император, вставая и отодвигая для меня стул.
Слуга, сделавший было шаг, чтобы выполнить свои обязанности, вернулся на прежнее место у стены.
— Прошу извинить за опоздание, — произнесла, усаживаясь за стол.
Королева Немия приветливо улыбнулась, кивнула и вернулась к созерцанию солнечных бликов в гранях хрустального бокала. Она, как и всегда, выглядела свежо и бодро. Чего нельзя было сказать о ее сыне. Возрен Седьмой был явно не в лучшем расположении духа, мешковатые синяки под глазами свидетельствовали о недосыпании и плохом самочувствии вследствие обильных возлияний накануне. Он не удостоил меня даже взгляда, чем продемонстрировал явное пренебрежение как к моему новому статусу, так и к родственным узам, связывающим нас для общественности.
По знаку Анторина подали классический наминайский завтрак, состоящий из легких фруктовых пудингов, различных соков и ягод со взбитыми сливками. Король ограничился напитками, подтверждая тем самым мое предположение о его похмельном состоянии. Он продолжал хранить угрюмое молчание и лишь изредка поглядывал на мать. Немия вздохнула и, видимо поняв, что сын не намерен начинать разговор, взяла инициативу в свои руки.
— Наминайская империя расцвела при твоем правлении, Анторин. Помнится, когда у власти стоял твой отец, все было несколько скромнее и строже. Я горжусь тобой, племянник, — заговорила она, явно собираясь плавно перейти к интересующей ее теме. — Мощь и великолепие магии видны во всем, чему я очень рада. Но тебе не кажется, что нужно блюсти порядок и красоту не только в своем доме, но и в его окрестностях?
— Говорите прямо, тетя Немия, — с усмешкой попросил Анторин.
— Ты еще так молод и нетерпелив, — вернула ему усмешку королева. — Но ты не глуп и понимаешь, к чему я веду.
— Возможно. Но все же озвучьте свое предложение, — не желал идти навстречу император.
— Я уже озвучила его накануне, но ты не пожелал обсуждать семейные дела на общем собрании. Я тебя понимаю. И прошу о взаимности, — тоже не желая сдаваться, продолжила игру королева.
— Я весь внимание, — открыто посмеиваясь, парировал Анторин.
— Чего ходить вокруг да около, — не выдержал король Возрен. — У вас товар, у нас купец! Мы и так уже дважды породнились, так зачем эти игры… брат?
— Я предпочитаю несколько иную формулировку… кузен, — сухо ответил император.
— Анторин, дорогой, а где Лелиан? — будто невзначай поинтересовалась я, игнорируя недовольные взгляды с трех сторон.
— Позже, дорогая, — ответил император.
— И правильно, — оживился Возрен. — Мы сами все решим.
— Не думаю, что принцесса Лелиан с вами бы согласилась, отец, — возразила я.
— А ее согласие мне ни к чему, — засмеялся король, но тут же сморщился и приложил стакан с холодным соком ко лбу.
— Не спеши, сын, — одернула его королева Немия, — мы не в Возрении.
— Я не намерен принуждать сестру к чему бы то ни было, — проговорил Анторин, бросив на меня предостерегающий взгляд. — Тем более, вам известна наша позиция относительно распространения магии вне пределов Наминайской империи.
— Любое правило имеет исключения, и я тому живое подтверждение, мальчик мой, — снисходительно произнесла королева. — Пришла пора расцветить магией весь мир, и ты сам это понимаешь. Кровь скудеет и требует вливаний извне.
— Не думаю, что родственный брак обогатит намийскую кровь, — усмехнулся Анторин.
— И это говорит тот, кто взял в жены дочь двоюродного брата, рискнув обречь магическую империю на неодаренных наследников, — откровенно рассмеялась Немия.
— Не стоит переступать зыбкую грань доверия, тетя. Вы сами заметили, что я не глуп, и не советую более затрагивать тему родства, — сухо, с нотками угрозы произнес Анторин.
Мне пришлось спешно положить ложечку на блюдце и спрятать руки на коленях, чтобы не выдать своего состояния их дрожью. В тот момент, когда император закончил последнюю фразу, я осознала, что он знает о моем истинном происхождении. Неужели Карай все же рассказал ему? А с другой стороны, чего я ожидала? Советник Туманный лучший друг императора, и в данной ситуации его выбор очевиден. Будь я на его месте, меня бы тоже заботило прежде всего благополучие империи и ее правителя. А кто я? Всего лишь игрушка в руках сильных и облеченных властью. Но! Они сами подарили этой игрушке статус игрока, возведя на престол. Так что еще поиграем…
— Анторин, милый, не стоит так волноваться. Я понимаю, что ты не желаешь расставаться с сестрой, но признайся, Леля уже выросла и пора бы задуматься о ее будущем. В конце концов, она девочка самостоятельная, и, думаю, будет не против побывать в другом государстве, хотя бы просто в гостях. А я могу отправиться с ней и присмотреть. Кто знает, возможно, она и поладит с одним из моих братьев. — Голос мой был приторным и наивным, но на более достоверную игру сейчас просто не было сил.
Муж заметно удивился моему предложению, но с ответом не спешил. Возрен же сиял, как начищенный щит, и явно гордился, только не мной, а скорее собой. Королева-мать только едва заметно кивнула и внесла свою лепту.
— Да и тебе не помешало бы посетить Возрению для укрепления возникшего между нашими державами союза, — сказала она, лукаво поглядывая на племянника.
— Я подумаю о вашем предложении, — сухо ответил Анторин, сверля неприязненным взглядом короля Возрена, предпочитающего хранить молчание. — А теперь прошу извинить, — государственные дела.
— У всех дела. Они подождут, — отмахнулся король, заметно расслабившись. — Может, вина, чтобы думалось лучше?
— Не думаю, — вставая, возразил император.
После чего быстро попрощался и удалился.
— Суров, — покачал головой король Возрен, после чего подозвал слугу и распорядился подать вино.
Лакей взглянул на меня и, лишь дождавшись утвердительного кивка, отправился выполнять распоряжение.
— Каков наглец! — возмутился Возрен. — Я король, а этот червь еще сомневается, выполнять мои приказы или нет!
— Прошу не забывать, что вы король Возрении, ваше величество, а мы сейчас находимся в Наминайской империи, — произнесла, с трудом сдерживая раздражение. Возрен Седьмой вел себя в высшей степени грубо и невоспитанно, вызывая своим поведением лишь неприязнь и отторжение, а не уважение перед его титулом.
— А ты вообще замолчи, дешевая фикция, — окрысился на меня король, как только закрылась дверь и мы остались в помещении втроем. — Думаешь, хорошо устроилась? Так я в любой момент могу объявить во всеуслышание, что ты подделка, и вернуть тебя в бордель, доучиваться ублажать моих сыновей.
— Возрен, — тихо, но весьма угрожающе произнесла королева Немия.
— И ты тоже закрой рот! Я ведь могу и передумать возвращать тебя ко двору! — практически срываясь на писк, закричал король. После чего схватил свой стакан, допил сок и, побагровев от ярости, перевернул стол прямо на меня.
Не знаю, каким чудом я вдруг оказалась сидящей не перед летящим на меня столом, а в другом конце столовой, в полной безопасности. Стол с грохотом завалился вверх ножками, а король Возрен, схватившись за горло, медленно сполз по стене.
Началась паника, сбежались слуги, и только появившийся как всегда неожиданно, но весьма кстати Карай оставался спокойным и собранным. Короля отправили к лекарям, а меня и королеву Немию попросили не покидать дом до тех пор, пока не разберутся в происходящем.
— Вы бы хоть уворачиваться научились, а то в следующий раз, когда на вас будет лететь стол, я могу и не успеть, моя императрица, — с усмешкой произнес советник Туманный напоследок и удалился, оставив меня наедине с Немией.
Я же еще долго после его ухода задумчиво смотрела в окно и ежилась от озноба, вызванного, как ни странно, голосом и непривычным обращением ко мне Карая.
И только мысль о том, что, если коварный план неизвестных недоброжелателей сработает и король Возрен умрет, нам не миновать войны, вывела меня из состояния морозного оцепенения. Ведь если между Наминайской империей и Возренией вспыхнет война, абсолютно очевидно, что Возрения в лучшем случае станет колонией, а в худшем вообще исчезнет из мироздания.
Королева Немия была молчалива и задумчива. Сначала я подумала, что она переживает за сына, но быстро отвергла это предположение. Эта женщина не походила на заботливую мать, она скорее обдумывала свои дальнейшие планы в случае гибели короля Возрена.
Наше молчаливое ожидание прервал император Анторин Намийский. Он стремительно вошел в столовую, опустевшую после уборки учиненного королем погрома, и, даже не взглянув на меня, направился к тетке.
— С кем встречался ваш сын перед завтраком? — спросил он, пристально глядя на Немию.
— Как он? — вместо ответа осведомилась королева-мать.
Мне почудилась легкая тревога в ее голосе. Возможно, она все же прежде всего женщина и мать?
— Жив, — коротко бросил Анторин. — Так с кем виделся его величество перед завтраком?
— Я не знаю, виделся ли он вообще с кем-либо, кроме своего советника, — сухо ответила Немия, повернувшись к императору спиной и устремив взор в окно. — Это допрос, племянник? Ты меня в чем-то подозреваешь?
— Не в моих правилах бросаться голословными обвинениями, не получив предварительно неоспоримые доказательства, — усмехнулся император. После чего повернулся ко мне и несколько мягче поинтересовался: — С тобой все в порядке?
Я лишь неопределенно пожала плечами. Неопределенное — пожалуй, это самый подходящий эпитет к моему положению. Теперь я уверена, что не только Карай, но и муж знает о моем истинном происхождении. Но их вполне устраивает такое положение дел, а значит, этот фиктивный брак был нужен Анторину не только для успокоения доминантов. И опять выходило, что я всего лишь марионетка в межгосударственных политических интригах, кукла, совершенно не знающая правил игры.
— Идем, — позвал император, и я послушно последовала за ним.
Лишь покинув дом и оказавшись в своем кабинете во дворце, Анторин заговорил со мной:
— Короля пытались отравить, причем довольно грубо и бездарно. Это скорее было показательное ложное покушение, но нам нужно подтверждение. И получить его можешь только ты, Кари, — произнес он, неотрывно глядя мне в глаза. — Они все еще думают, что ты играешь на их стороне, но у тебя больше нет причин подчиняться им. Твои родные теперь в безопасности. Дальнейшее их благополучие зависит от твоих решений и поступков.
С каждым словом Анторина во мне будто по капле прибывало силы и неведомой доселе злобы. В этот момент я осознала и прочувствовала, что такое истинная, холодная и решительная ненависть. Единственное, в чем я еще не разобралась, так это в том, кого я ненавижу больше: своих возренийских кукловодов или стоящего передо мной мужчину, в одно мгновение разрушившего остатки моей веры в людей.
— Что я должна делать? — спросила спокойным, будто не своим голосом.
— Советник Мордокий. Сейчас это единственный, чьи мотивы и планы нам не известны. Ему благоволит сильный маг, и получить информацию от него можно только одним способом — если он добровольно ею поделится. Необходимо узнать как можно больше о предавшем Наминайскую империю маге и планах советника. — Анторин говорил сухим, резким тоном, словно отдавал приказ подчиненному.
— Я догадываюсь, кто… — попыталась высказать свои мысли относительно королевы Немии, но горло сдавил спазм. В глазах потемнело, а язык словно опалило раскаленным металлом. Вместо слов из груди вырывались только неопределенные клокочущие звуки.
Анторин мгновенно отреагировал, но, как ни старался, он не смог мне помочь. Дышать становилось все тяжелее, сознание начало путаться, и я могла только мысленно молиться богине, чтобы это как можно быстрее закончилось. И все вдруг прекратилось. Я лежала на полу посреди кабинета, а надо мной стоял на коленях советник Туманный, держа правую ладонь на моем лбу, а левую на горле. Мелькнула мысль, что он решил меня задушить, но потом я поняла, что это именно Карай избавил меня от мук.
— Это печать, я уже давно ее обнаружил, но снять не могу. Запрет наложен мастерски и закреплен на ее внутреннем тумане, — тихо проговорил советник, убирая от меня руки.
— Откуда в ней туман? — удивился Анторин. — Она же бездарь.
— По рождению — да, но кто-то поработал над девочкой еще в детстве. Ее к чему-то готовили. И если мы не выясним, к чему, боюсь, проиграем в этой теневой войне, — ответил Карай.
Мне никто не собирался помогать и пришлось подниматься самой.
— Как самочувствие? — поинтересовался Анторин.
— Могло бы быть и лучше, — ответила неохотно, направляясь к двери.
— Куда? — коротко спросил император.
— Доводить советника Мордока до такого же состояния, в каком я сама была только что. Не думаете же вы, что некий таинственный маг… — замолчала, ожидая очередного спазма, но боли не было, и я продолжала уже смелее: —…будучи в сговоре с главой тайной канцелярии Возрении, не обезопасил себя, наложив печать на человека, не имеющего магических способностей.
— Ты права, — задумчиво произнес Карай. — И не стоит расхаживать по дворцу без сопровождения, не забывай — на тебя тоже ведется охота.
— Вот они, издержки императорской жизни, — посетовала, усаживаясь в кресло. — Разжалуйте меня, во имя богини! Вернусь в пансион и подниму там бунт.
Маги переглянулись, но от комментариев воздержались.
— И не нужно так на меня смотреть. Мы все знаем, кем я являюсь, а кем нет. Так позвольте мне антракт хотя бы в вашем присутствии, — заявила небрежным тоном, забрасывая ногу на ногу. — Вы считаете меня прожженной интриганкой и бесчестной женщиной, так тому и быть. Свои слабости я демонстрировать более не намерена.
Ответить мне не успели. В дверь громко постучали, и в кабинет ворвался запыхавшийся мужчина.
— Там катастрофа! — воскликнул он. — Принцесса Лелиан убила доминанта!
Я впервые в жизни видела, как сильный, уверенный в себе мужчина сползает по стене в полуобморочном состоянии. Анторин вцепился пальцами в волосы и прошептал побелевшими губами:
— Это конец.
— Не спеши с выводами, возможно, произошла ошибка, — возразил Карай.
Об ошибке не могло быть и речи. Испуганная, шокированная Леля появилась прямо в холле дворца, держа в руках длинный клинок, с волнистого лезвия которого стекала тягучая струйка густой, почти черной крови. У ее ног лежал бездыханный белокурый мужчина, глядя в вечность застывшими туманно-серыми глазами.
Принцесса пребывала в некоем подобии транса и даже не шевелилась. Все попытки Анторина и Карая приблизиться к ней не увенчались успехом. Их отбрасывало обратно, стоило им подойти к Лелиан на расстояние вытянутой руки.
— Сестренка, сними защиту! Иначе мы не сможем тебе помочь, — увещевал ее император, но Леля не реагировала на его слова и, кажется, даже не понимала, где находится. Из холла убрали всех посторонних и вызвали магистров — самых опытных и сильных магов империи. Но и их усилия не помогли пробить созданный девушкой панцирь.
— Нужно как-то достучаться до нее, — озабоченно произнес Карай. — Ваше величество, вы дружны с принцессой. Подскажите, что может вывести ее из ступора.
— Не думаю, что мои знания помогут в данной ситуации, — отрицательно покачала я головой.
Вдруг Лелиан отмерла, вздрогнула, осмотрелась по сторонам и опустила взгляд на свои руки. Видимо, она закричала, но мы не услышали ни звука. Кинжал выпал из ослабевших пальцев девушки, а сама она упала на колени перед уже не представляющим опасности доминантам, закрыв лицо руками и сотрясаясь от рыданий. Карай и Анторин еще раз попытались подойти к ней, но опять не смогли пробить защиту.
Леля убрала руки от заплаканного лица, взглянула на брата, произнесла одними губами «прости» и вновь схватила оружие.
— Не смей! — закричал Анторин, бросаясь к ней и врезаясь в непроницаемый панцирь. Одновременно с ним к Леле поспешили еще несколько человек, и я была среди них. Эта запутавшаяся и не всегда поступающая правильно девочка стала дорога мне. Смотреть, как она лишает себя жизни, и бездействовать я не могла. Защита не пропустила никого… кроме меня! Я налетела на принцессу и попыталась отобрать у нее кинжал, но девчонка не желала так легко сдаваться. Она взмахнула рукой, и мою щеку опалило жаром.
— Глупая эгоистка! — выкрикнула я, сбивая ее с ног.
Мы упали вместе. В груди стало холодно и тесно, словно там разрасталась грозящая поглотить меня темнота. Леля отпрянула в сторону и завизжала, как обезумевшее животное, поспешно отползая подальше.
Я попыталась встать, но почему-то не смогла. Ком в груди начал шевелиться и неприятно клокотать. Попробовала сказать хоть что-нибудь, но изо рта вырывались только странные булькающие звуки и хрип. Губы онемели и не желали меня слушаться. Приложив неимоверные усилия, подняла руку и провела ею по горящей щеке. Взглянула на окровавленные пальцы и поняла, что Лелиан порезала мне лицо. Но возмутиться не успела, неожиданно навалившаяся сонливость заставила закрыть глаза и провалиться в сладкие объятия небытия.
Маленькая, едва заметная искра света в кромешной тьме медленно, но неотвратимо приближалась ко мне, гипнотизируя, приковывая взгляд и заставляя пробудиться сонное сознание. Образы и мысли ворвались в него сметающей все на своем пути волной. Лелиан, кинжал, распирающее ощущение в груди… Она меня убила! Неужели это конец? Такой глупый и бессмысленный… И сейчас я встречусь с богиней. Или уже встретилась? Далекий, мелодичный, знакомый голос, нашептывающий бессмысленные, бессвязные слова. «Вернешься… не имеешь права… большие планы… должна…» Если я умерла, то теперь уже никому ничего не должна. Какое же это приятное ощущение — свобода от оков обязательств! Но насладиться им я не успела. Выжигающая все мысли боль пронзила все тело, а потом медленно стеклась в область груди. Не в силах выносить больше эту пытку, я собрала остатки воли, вырвала боль руками и отбросила в сторону. Послышался металлический звон, а следом в голову ворвались сотни других звуков. Чей-то плач, топот множества ног, отзывающийся ноющей болью в спине, голоса, отдающие короткие рваные приказы. Казалось, если я сейчас открою глаза, то увижу кровавую сцену какого-нибудь сражения, но увидела я только залитый солнечным светом куполообразный стеклянный потолок. Боль в груди стала ноющей и совсем незначительной по сравнению с тем, какой она была до этого.
— Жива, — констатировал кто-то.
— Жива, — повторила я эхом. Говорить мешала заполнившая рот тягучая сладковатая жидкость. Пришлось забыть о воспитании и сплюнуть ее.
— Если выживешь, сам прибью, чтобы не лезла куда не следует, — прошептал советник Туманный, осторожно поднимая меня на руки и куда-то шагая.
— Возвращайся быстрее, об императрице и без тебя есть кому позаботиться. Нам нужно решить вопрос с доминантам, — донеслось нам вслед. Кажется, это был голос Анторина.
Карай молчал всю дорогу, пока нес меня по опустевшим коридорам и лестницам. Мелькнула мысль, что порталом было бы быстрее, но советнику видней. Я то проваливалась в беспамятство, то опять приходила в себя. Боль в груди постепенно превратилась в холодное онемение. Озноб расползался по всему телу, и мне казалось, что стужа захватывает не только меня, но и весь Наминай.
— Ну зачем же ты полезла к Лелиан, глупая? И без тебя бы разобрались, — ворчал Карай, открывая пинком дверь, затем еще одну. — Ты как маятник — влипаешь в неприятности по нарастающей, и, боюсь, скоро даже мне будет не под силу уследить за амплитудой этих неприятностей.
— Замолчи, — только и смогла попросить в ответ. Укладывая меня на кровать, маг потревожил рану и от боли опять потемнело в глазах.
— Туман в твоей крови уже почти залечил внутренние повреждения, но и тебе самой придется постараться, чтобы восстановить силы. Лежи и не шевелись. За дверью будет мой человек, зови его, если что-то понадобится. Я вернусь, как только смогу, — быстро произнес Карай и исчез, на этот раз воспользовавшись магией.
А у меня не было ни сил, ни желания ослушаться его приказаний. Смущало только, что мужчина принес меня в свою спальню и уложил в свою кровать. Но это не помешало провалиться в глубокий исцеляющий сон.
Проснулась я глубокой ночью. Рядом был верный Туманчик, прижавшийся к моему боку, преданно глядящий на меня… и спящий сидя на кушетке Карай.
О ране в груди напоминало только навязчивое покалывание и неприятное ощущение от прилипшей к коже пропитанной кровью одежды. Попыталась встать, но Туман положил свою огромную лапу на живот и не позволил.
— Туманчик, пусти, — попросила шепотом. — Мне нужно идти.
Пес тихо рыкнул и надавил лапой сильнее.
— Ну хотя бы в ванную отпусти, — взмолилась я, но зверь оставался непреклонным.
И меня разозлило такое собственническое поведение этого пусть и ставшего мне другом, но совершенно не имеющего права что-либо запрещать существа. Раздраженно сбросила лапу и попыталась оттолкнуть зверя. Ответом мне было тихое рычание. Похоже, Туман считал иначе и открыто демонстрировал свое право командовать. Противопоставить ему было нечего. Я и раньше-то была слабее его, а сейчас еще и ослабла от ранения и потери крови. Но подчиняться все же не собиралась. Мной и так манипулировали слишком многие, чтобы позволить это еще и Туманчику. Отвернулась от пса и спустила ноги с кровати. Туман подскочил и зарычал громче, но я его проигнорировала и встала, чтобы в следующее мгновение упасть на пол как подкошенная. Зверь молнией метнулся к Караю и буквально врезался в него, свалив спящего мужчину с кушетки. После чего превратился в туманное облако и втянулся в грудь мага. Карай мгновенно проснулся и поспешил ко мне.
— И куда ты собралась? — поинтересовался он, возвращая меня на кровать. — Ты хоть представляешь, сколько крови потеряла? Да ты весь холл залила, даже после магической чистки запах не выветрился!
— Мне нужно в свои покои, — возразила я, отталкивая на этот раз Карая и опять пытаясь встать. — Если не смогу идти — поползу, но здесь не останусь.
— И чем же тебе не угодила моя кровать? — ехидно спросил мужчина.
— Своим владельцем, — честно ответила я.
— Уж извини, другого предложить не могу. Меня ты в своей спальне принимаешь, а сама в моей остаться не хочешь, — усмехнулся советник.
— Что-то не припомню, чтобы привечала вас в своей спальне, — возмутилась я.
— Да я практически каждую ночь провожу в твоей кровати. По крайней мере, часть меня, — откровенно рассмеялся маг.
— Туманчик — это другое дело, — попыталась оправдаться, понимая всю абсурдность ситуации и этого разговора.
— Может быть, мне превратиться в зверя, чтобы ты была ко мне благосклонней? — неожиданно разозлился Карай. — Мое терпение не безгранично, девочка. Хватит со мной играть!
— По крайней мере зверь не пытается использовать меня в политических целях и не шантажирует семьей. Не вижу смысла в этом разговоре. Я устала и хочу принять ванну, отпустите меня, — проговорила, снова пытаясь встать.
— Кстати, о семье. Сестра и племянница будут просто счастливы видеть тебя в таком состоянии, — ухмыльнулся маг. — Моя ванная в вашем распоряжении, императрица. Проводить?
— Не стоит, сама доберусь, — пробурчала, медленно вставая и держась за край кровати.
— Ползком? — поинтересовался советник.
Я попробовала устоять без дополнительной опоры и поняла, что он прав. Перед глазами плавали белые круги, в ушах шумело, а ноги будто превратились в желе, не желая держать меня. Ну и пусть! Стыдиться своей слабости я не намерена, хочет помочь, так я приму помощь. В этом гораздо меньше унижения, чем в ползании на четвереньках.
— Хорошо, я приму вашу помощь, советник Туманный, — произнесла неохотно.
— Разумно, — только и сказал Карай, после чего опять взял меня на руки и понес в ванную.
Он даже наполнил ванну водой и приготовил полотенца, после чего пожелал не покалечиться еще больше и вышел.
Я намеревалась быстро ополоснуться и потребовать, чтобы меня перенесли в мою спальню, но все оказалось не так просто. Засохшая кровь никак не желала смываться с кожи и волос, так что пришлось долго отмокать. Когда Карай в третий раз постучал в дверь и поинтересовался, жива ли я, появилось желание ответить, что нет. Но я просто промолчала. Выбралась из покрасневшей от крови воды и завернулась в большое полотенце. Оно было даже слишком большим и тяжелым для меня. Но когда щелкнул замок и дверь без предупреждения распахнулась, я была рада, что практически полностью закуталась в пушистую ткань.
— Пусть я и не особа королевских кровей, но это не дает вам права вторгаться в мое личное пространство, — высказала свое возмущение с интересом разглядывающему меня советнику.
— Вообще-то это мое личное пространство, и ты сейчас благополучно в нем пребываешь. И останешься до утра, — уведомил меня мужчина.
— Это недопустимо! — воскликнула, сверля Карая взглядом.
— Недопустимо было бы оставить тебя без присмотра. Доминанты прибудут на рассвете, будет суд. И ты являешься одной из тех, кого они хотели бы допросить. Это уже не политическая возня вокруг Возрении, а нечто гораздо более опасное. — Говорил маг спокойно и даже несколько небрежно, но я чувствовала его напряжение.
— И чем это нам грозит? — спросила, даже не возражая, когда он взял меня на руки и понес к кровати.
— Тебе ничем. По крайней мере, плохим, — заверил меня советник. — Доминанты даже благодарны тебе за спасение Лелиан. Теперь у них будет возможность наказать ее по своему усмотрению, в случае, если воздействие извне не будет доказано. Они уже давно косо смотрят на принцессу. Ее нестабильность является угрозой для их инкогнито. И, как ты понимаешь, они не настолько дорожат взаимоотношениями с Наминаем, чтобы простить убийство одного из своих сородичей.
— А воздействие имело место быть? — спросила, в глубине души все же переживая за судьбу Лели.
— На мой взгляд — да, но я не последняя инстанция, — грустно улыбнулся Карай. — А сейчас спи.
После чего он отошел от кровати и снова устроился на кушетке.
— Зачем тебе это? — спросила шепотом.
— Что именно? — неохотно ответил вопросом на вопрос маг.
— Помогать, спасать. Ты знаешь, что я не возренийская принцесса, и тем более не ценна для Анторина. Так зачем же ты возишься со мной? — Возможно, я действительно играю с огнем, но уже не единожды мне намекали на личный интерес советника Туманного к моей персоне, да и Туман ко мне неспроста приходит. И я хотела узнать истину из первых уст. Ожидала ответа с несвойственным мне злорадством и предвкушением. Да, я была очень зла на Карая и хотела сделать ему больно. Низко, гадко, но справедливо.
Но ответом мне была тишина.
— Хоть бы солгал, если на правду смелости не хватает, — прошептала мстительно.
— А тебе нужна правда? Ты — та, кто всю свою жизнь посвятила лжи, не оценишь правды, — жестко ответил маг.
— А я поняла, для чего ты меня бережешь — чтобы бесконечно грубить и манипулировать. Это уже психическое отклонение, уважаемый советник, — вернула ему колкость и отвернулась, не желая больше видеть этого грубого самовлюбленного типа.
— Отклонение — питать нежные чувства к такому лицемерному и продажному созданию, — гневно произнес Карай.
— В таком случае вы можете быть спокойны за свое душевное здоровье. Потому что нежности в вас ни на гран! — прокричала, чувствуя, что еще немного, и заплачу. Ну какое мне дело до мнения этого мага? Он меня ненавидит, и это взаимно, но отчего же так ранит каждое его оскорбление? Уж лучше бы он навечно превратился в лохматого пса и больше не терзал меня своими нападками.
— Мое душевное здоровье покинуло меня безвозвратно, — прозвучало совсем рядом.
Я вздрогнула и обернулась. Карай стоял рядом с кроватью и смотрел на меня, будто хотел протянуть руки и сжать их на моей шее. Он и протянул руку, но не для того, чтобы задушить, а лишь провел пальцем по моей непроизвольно дернувшейся от прикосновения щеке. После чего прошептал: «Спи, так ты, по крайней мере, слух мой терзать не будешь», — и легонько стукнул меня пальцем по лбу.
Разбудили меня приглушенные голоса за приоткрытой дверью. Разговаривали Анторин и Карай, и это была явно не дружеская беседа.
— Ты забываешься, — злобно прошипел император. — Она моя официальная жена и императрица. Я не позволю тебе в угоду своим низменным порывам подвергать сомнению мой авторитет. Потерпи немного, и я тебе ее сам отдам.
— Власть отравила тебя, друг мой. Ты судишь об окружающих с позиции правителя, но забываешь о том, что все мы прежде всего люди, — не в пример спокойнее ответил Карай.
— Я не могу позволить себе такую роскошь, как человечность. Тем более теперь, когда союз с доминантами под угрозой. И не думай, что дружеское отношение к тебе помешает мне уничтожить любую помеху на пути к процветанию Наминайской империи, — не желал ничего слушать император.
— И сейчас ты считаешь помехой Возрению? — спросил советник. — Не слишком ли ты самоуверен? Возрения могла бы стать неплохим союзником в борьбе с оппозицией.
— Мы и без посторонней помощи задавим этих фанатиков, — уверенно ответил Анторин.
— Если они не успеют первыми объединиться с возренийцами. И они уже на пути к этому. Возрен слаб, а Немия, похоже, не на нашей стороне. — Карай, видимо не впервые, пытался достучаться до императора, но Анторин отказывался внимать словам своего друга и советника.
— Мы сильнее и умнее, — стоял он на своем.
— И недооцениваем противника, — усмехнулся Карай. — Не волнуйся, я не нарушу обещания и не наврежу твоей репутации.
— Доминанты прибудут через полчаса, подготовь ее, — приказал император и удалился.
Подготовка заключалась в подробном инструктаже, как вести себя и отвечать на вопросы. Карай даже не позволил мне повидаться с сестрой перед судом. Он сам сходил в мои покои за одеждой и даже предложил помощь, от которой я сухо отказалась. Позволить советнику одевать себя было бы слишком даже для прожженной интриганки, коей он меня считал. Приводя себя в порядок, я думала о разговоре, произошедшем ночью, и пришла к весьма интересным выводам. Во-первых, Карай действительно ко мне неравнодушен, но я не знаю, в какой плоскости лежит его интерес к моей персоне. Физическое ли это влечение или нечто большее? Но, учитывая его весьма недружелюбное отношение ко мне, я сомневалась, что советник воспылал нежной любовью. Во-вторых, я могу не опасаться его притязаний, по крайней мере пока являюсь императрицей и женой Анторина. И в-третьих, советник Туманный не поддерживает императора в его стремлении подавить Возрению, что может оказаться весьма полезным. Как бы то ни было, но я возренийка и не хочу, чтобы моя родина захлебнулась в крови, реки которой прольются в случае войны. И все еще оставался открытым вопрос о спасении моих подруг по пансиону. Но об этом сейчас не было возможности даже мечтать. Учитывая произошедшее накануне, вполне возможно, что Наминайской империи угрожает не меньшая опасность, чем Возрении, и источник этой опасности — таинственные и могущественные доминанты, которым нечего противопоставить даже магам. И с этими существами мне предстоит столкнуться лицом к лицу буквально через несколько минут. А они и так уже приметили меня благодаря стараниям Лелиан. Вот и сейчас я попала в поле их зрения по ее вине. Что же произошло с бедовой принцессой на этот раз? Это мне и предстояло узнать.
Малый приемный зал был мрачен и пуст. Огромные окна затенили с помощью магии, и в помещении стоял полумрак. Мы с Караем пришли первыми, и лишь спустя несколько минут принесли погруженную в стазис Лелиан и поместили ее неподвижное тело в некое подобие скорлупы, тоже магического происхождения. А потом пришли они, трое высоких, худощавых и бледных белокурых мужчин с клубящимся в глазах туманом. Они даже двигались иначе, чем люди и маги. Они словно плыли, еда касаясь пола ногами. И если бы не луч света, упавший из коридора через открытую дверь, я даже не заметила бы прозрачной пелены на их лицах, созданной, видимо, для того, чтобы они не отравляли нас своим дыханием. Анторин шел следом за туманными и даже не пытался заговорить. Гордый и величественный император сейчас походил на провинившегося ребенка, который понимает, что наказание за шалость неминуемо, но все же надеется на милость. Но я, даже будучи бездарем и почти ничего не зная о доминантах, понимала, что милости не будет. Будет справедливый, но вряд ли гуманный суд, и виновные понесут соизмеримое преступлению наказание.
— Начнем, — хриплым полушепотом произнес один из доминантов, похоже самый пожилой из троих. Определить их возраст я не могла, они выглядели как мужчины средних лет, но вели себя так, словно прожили тысячелетие и воспринимают мир как скучное, смертельно надоевшее зрелище.
Они не спешили сесть на предложенные им высокие стулья на возвышении и бродили по залу, словно тени, приближаясь то к нам с Караем, то к принцессе Лелиан, то к понурившемуся Анторину.
Один доминант остановился возле Лели, легко прикоснулся к панцирю, в который она была закована, и магия развеялась. Лелиан вскрикнула, осмотрелась и устремила полный ужаса взгляд на брата.
— Ты выпустила на волю туман одного из наших братьев? — вкрадчиво поинтересовался доминант.
Леля перевела испуганный взгляд на туманного и неуверенно пролепетала:
— Не понимаю.
— Ты лишила первой жизни доминария Акроса Шиина? — еще непонятнее спросил доминант.
Леля продолжала недоуменно смотреть то на брата, то на допрашивающего.
— Принцесса, у вас спрашивают, вы ли убили доминанта ритуальным клинком туманного пантеона? — пояснил Карай.
— Я не понимаю, не знаю… я не помню! — заикаясь, прокричала Леля, закрывая лицо руками и сползая по стене на низкую скамью.
— Мы узнаем, ты вспомнишь, — пообещал ей доминант, после чего развернулся и направился ко мне.
— Ты — человек, — констатировал он с заметным презрением. — Ты расскажешь все, что знаешь.
— Постой, Танэс. Позволь мне допросить человека, — обратился к нему тот, что до этого изучал стены со скучающим видом. — Мне интересны такие живучие особи.
— Как пожелаешь, Рафэ, — лениво согласился доминант и сменил направление, выбрав другую жертву — Анторина.
Рафэ, как назвал его собрат, медленно приблизился ко мне, осмотрел и даже, кажется, понюхал, наклонившись вперед.
— Забавная, — вынес он вердикт. — Другая, но обычная. Покажи мне…
Когда доминант протянул руку к моему лицу, я инстинктивно отпрянула, но Карай схватил меня за предплечье и вернул на место, прошептав на ухо: «Не шевелись и не делай глупостей. Сейчас я не смогу тебе помочь».
Рафэ накрыл своей тонкой ладонью с длинными пальцами почти все мое лицо. Его мизинец и указательный палец впились в виски, будто клещи, а большой палец удерживал подбородок. Сначала слабая, доставляющая только дискомфорт, боль постепенно набирала силу. Нет, он не проникал в мою голову физически, но я чувствовала, как мой мозг пронзает жгучая энергия. Ноги подкосились, и я упала бы на колени, если бы Карай не обхватил за талию и не поддерживал. Когда доминант отпустил меня, голова безвольно откинулась назад, на подставленное советником плечо.
— Потерпи, скоро все пройдет, — прошептал он, продолжая удерживать меня.
Сквозь пелену боли я услышала, как кричит Леля, с ней сейчас проделывали то же самое, что и со мной мгновение назад.
— Убившая не убивала, но ее руки в чистой крови и она должна быть наказана, — вынес вердикт пожилой доминант после долгого молчания, воцарившегося после того, как болезненному допросу были подвергнуты все присутствующие. Даже Карай не избежал этой участи, но он устоял на ногах, в отличие от Анторина и Лелиан.
— Мы не допустим ее присутствия. Уйдет она, или уйдем мы, — продолжил второй доминант.
— Ссылка? — обреченно спросил Анторин.
— Пусть так, — согласились туманные.
— Мы найдем истинного виновного, — добавил пожилой.
— А эту особь я, пожалуй, возьму, — вдруг произнес Рафэ, указывая на меня длинным, несущим боль пальцем.
— Не думаю, что это возможно, — отрицательно покачал головой Карай. — Императрица находится под защитой имперского свода, а вы признали его как официальную позицию сопредельных территорий.
— Брак не был завершен, особь чиста и не является полноценной супругой утвержденного сводом правителя, — возразил Рафэ.
Советник Туманный посмотрел на меня, как на нечто крайне необычное, после чего вновь обратился к доминанту:
— Для империи она законная императрица. Как советник императора Анторина Намийского и посредник между нашими расами, я считаю нецелесообразным подвергать сомнению доверие наминайцев к союзу с Доминанией.
— Она идеально подходит для экспериментального магического осеменения. Вы просили помощи в возрождении вашего кровного потенциала, мы помогаем. Я забираю ее, — не желал уступать Рафэ.
— Нет, — с нотками угрозы в голосе произнес Карай, хватая меня за руку и грубым рывком заводя за свою спину. — Найдите другую особь.
— Оставь, Рафэ. Скучно. Туман зовет, пора, — устало прохрипел пожилой доминант и Рафэ подчинился. Но взгляд его не предвещал Караю ничего хорошего.
Доминанты бесшумно покинули зал. Как только за ними закрылась дверь, Анторин набросился на Карая с обвинениями и претензиями.
— Ты совсем рассудка лишился? — кричал он. — Перечить туманным, тем более в такой ситуации! Это уже не глупость, а предательство! Уж не хочешь ли ты добиться расторжения договоренностей с доминантами? Потенциальные выгоды сотрудничества несоизмеримо превышают ценность одной жизни.
— Вот спасибо, муженек, за заботу, — обиженно проговорила я. — Не ожидала от тебя такого.
— Прости, Кари, но ты должна понимать, что я прав, — пожал плечами Анторин. — Благополучие империи важнее. Пожелай Рафэ забрать Лелиан, Раниярсу или даже меня, я принял бы это безропотно.
— Вспомните, ваше императорское величество, был заключен скрепленный магией контракт с Возренией. Последствия нарушения его пунктов могут быть намного плачевнее обиды одного помешанного на селекции доминария, — ехидно проговорил Карай.
Советник Туманный был верен себе. Я наивно полагала, что он заботится о моем благополучии, а все оказалось намного проще. Карай просто придерживался пунктов брачного контракта.
— А что теперь будет со мной? — подала голос Лелиан.
— А ты выходишь замуж, сестренка, — недовольно ответил Анторин. — В Наминайской империи тебе оставаться запрещено.
Да, на поверку могущественный суровый император магической империи оказался всего лишь марионеткой, которой с легкостью управляли таинственные доминанты. И Анторин еще называет это сотрудничеством! И, судя по всему, надеется на подобное «сотрудничество» с Возренией, только в этом случае он хочет быть кукловодом, а не куклой.
Император сочувственно посмотрел на сестру и вышел.
— Так что же все-таки произошло? — не удержалась я от вопроса.
— Ты о Лелиан или о том, как тебя пытались увести, словно племенную кобылу? — осведомился Карай.
— Обо всем! — воскликнула, потирая локоть, за который ухватился Карай, когда прятал меня за спину. Наверняка останутся синяки, так крепко он сжал мою руку.
— Принцессе предстоит принять так вовремя подвернувшееся предложение наследного принца Возрении и покинуть Наминай, — пояснил маг. — А вот вы не перестаете удивлять меня, императрица.
В последних словах советника проскользнуло нечто похожее на ликование победителя. Видимо он был очень рад, что смог устоять в споре с доминантом. Хотя вряд ли можно было приписать эту победу ему. Если бы главный из судей не остановил Рафэ, не исключено, что меня бы уже забрали, не дав даже попрощаться с родными. Ведь доминанты воспринимают обычных людей как существ низшего порядка и относятся соответственно, то есть как к скоту.
Лелю увели под конвоем готовиться к отбытию в Возрению. Каждый час ее пребывания на родине грозил обернуться трагедией. Ведь доминанты могут и передумать, решив наказать ту, чья рука держала кинжал, независимо от того, кто руководил этой рукой.
— Прошу, ваше величество, — проговорил Карай, указывая на дверь. — Я провожу вас в ваши апартаменты. А вечером мы встретимся и обязательно продолжим этот разговор. Для вас сейчас будет безопаснее не покидать комнат. — Советник был необычайно галантен, но смазал все впечатление, добавив полушепотом: — В общем, не высовывайся, пока все не утихнет.
Проводил меня он весьма своеобразно, перенеся прямо к дверям. После чего напомнил, чтобы не высовывалась, и удалился.
Сестра и племянница встретили меня бледными улыбками, старательно пряча заплаканные глаза.
— Что случилось? — спросила, бросившись к ним.
— У меня зуб выпал, и я теперь некрасивая! Карай в меня ни за что не влюбится, — похоже уже не в первый раз заливаясь слезами, поведала Дэзи.
— Слухи о твоем ранении разнеслись по всему дворцу. Мне рассказала Авройя, — прошептала Виколла, одной рукой прижимая к себе дочь, а другой крепко обнимая меня. — Слава богине, люди, как всегда, преувеличили!
— Да, волноваться совершенно не о чем. Ты же знаешь, люди, даже если они и маги, склонны преувеличивать, — прошептала в ответ, чтобы успокоить сестру.
В действительности у меня сжималось сердце и холодели пальцы от воспоминаний о тех мгновениях, когда жизнь, казалось, покидает меня. И только благодаря таинственному голосу я смогла вернуться. Голосу, который уже не впервые посещает меня, заставляя продолжать бороться.
Весь день я провела с сестрой и племянницей. Мы разговаривали, веселили Дэзи играми и лакомились великолепными намийскими десертами. И на какое-то время я даже забыла, что существуют интриги и опасности. Словно не было в моей жизни пансиона, подмены принцессы и всей этой наминайской эпопеи.
Реальность вернулась с появлением советника Карая. Он пришел, как и обещал, только вечером, но мне казалось, что прошло не больше двух часов. Не хотелось оставлять родных, но им сейчас не стоило покидать комнаты, а Карай настоял на прогулке в открытой галерее.
— Прошу, моя императрица, — произнес советник, открывая для меня дверь.
Я внимательно посмотрела ему в глаза, но не увидела в них ни насмешки, ни издевки. Скорее даже наоборот — взгляд мужчины был непривычно теплым и заинтересованным, словно он впервые меня увидел и жаждет познакомиться поближе.
Выйдя в коридоры дворца и отправившись к лестнице под руку с Караем, я не сразу заметила еще двух магов, следовавших за нами по пятам. Они не скрывались, но двигались столь бесшумно, что услышать их шаги я не смогла, даже заметив самих мужчин.
— Это лучшие выпускники моего института. Они будут присматривать за тобой, — пояснил советник. — Это более уместно, и мне спокойнее. Но ты не обращай на них внимания, давай-ка лучше устроим сегодня вечер откровений. Я хочу услышать твою версию рассказа о пути бедной графской дочери к императрице самой могущественной империи.
— Не думаю, что вам будет интересна эта история. Да и не вижу смысла в подобных душевных беседах, — отрицательно покачала я головой. — Может быть, для разнообразия вы пожелаете быть откровенным и поведаете мне последние новости? В частности, как самочувствие моего драгоценного родителя, что думает делать дальше император и какую во всем этом балагане роль отводят мне?
— Разнообразие это роскошь, которую я редко позволяю себе. Но идея неплохая. Так что предлагаю для разнообразия оставить сегодня разговоры о политике, интригах и прочей сопутствующей власти грязи, — с улыбкой внес встречное предложение Карай. — Просто погуляем, поговорим… о чем-нибудь незначительном и сделаем вид, что мы не враги.
— А мы враги? — задала вопрос, чтобы знать, чего ожидать от мага в будущем. Его отношение ко мне меняется с поразительной быстротой, но в одном я была уверена: Карай заботится прежде всего о благополучии империи. Я же никакой опасности для Наминая не представляю, вопреки его мнению.
— Затрудняюсь ответить на этот вопрос. Еще вчера я был уверен, что враги. А сегодня… я не знаю тебя и хочу узнать, — неуверенно признался советник.
— Мне казалось, что вы составили мнение о продажной самозванке и не нуждаетесь в подтверждении, — произнесла с нескрываемым сарказмом.
— И ты не собираешься забывать об этом? — грустно усмехнулся маг.
— Я еще слишком молода, чтобы страдать забывчивостью, — заверила его.
— А ты жестокая, — усмехнулся он в ответ и остановился, преграждая мне путь. — Признаюсь, я осудил тебя не разобравшись и не дав шанса оправдаться. Но это моя работа — быть мнительным и жестким, если того требует ситуация. Сейчас же я вижу, что, возможно, ошибался, и не боюсь признать это.
— Возможно? — Я, не удержавшись, засмеялась. Этот мужчина, даже пытаясь наладить отношения, умудряется оскорблять намеками и сомнениями.
— Я смешон? — поинтересовался Карай.
— Ну что вы, вы, как всегда, суровы и непреклонны, — ответила, продолжая посмеиваться.
Но долго веселиться мне не пришлось. Идущие до этого следом охранники синхронно вскрикнули и осели на пол, распадаясь тягучими струйками жирного пепла.
— Беги! — крикнул Карай, изо всех сил отталкивая меня от себя.
Я отлетела в оплетающий декоративные арки вьющийся кустарник и не видела, что происходит на дорожке, но слышала все весьма хорошо. И доносящихся до меня звуков борьбы было достаточно, чтобы убедиться в том, что лежать на мягких упругих листьях намного комфортнее и безопаснее, чем пытаться выбраться из их укрытия. До тех пор, пока не услышала крик Карая. И это был явно не крик ликующего победителя. Подумав, что наверняка очень об этом пожалею, встала на четвереньки и поползла к месту сражения.
Неуклюже вывалилась из зарослей, оцарапав руки о мелкие камушки, которыми была посыпана дорожка. Но вскрикнула я не от боли, а от испуга. Двое высоких, худощавых, но не светловолосых, как другие доминанты, мужчин схватили Карая за руки, а третий пытался оторвать ему голову. На мой крик обернулись все, кроме советника, пытающегося не расстаться со своей головой.
— Хватит! — донеслось откуда-то сбоку.
Я оглянулась и поняла, что это конец. Конец моей такой бурной, но бессмысленной жизни.
— Прошу простить моих помощников за излишнее рвение, — будничным, далеко не извиняющимся тоном произнес Рафэ. — Они всего лишь побочный продукт моих исследований и не всегда понимают, что от них требуется.
Названные побочным продуктом не выказали совершенно никаких чувств по поводу слов доминанта, продолжая удерживать Карая, но не пытаясь больше лишить его головы.
— Понимаю причину твоего нежелания расставаться с этой особью, посредник. Но отказываюсь понимать, как тебя могло заинтересовать такое скудное во всех отношениях существо. В тебе течет кровь высших, но она разбавлена жидкой грязью человечности. Противно, — брезгливо произнес Рафэ.
— Так не марайся, — прохрипел Карай.
Выглядел он не лучшим образом. Одежда была изорвана и в пятнах крови, на лице и руках тоже была кровь, а глаза потемнели, будто из них ушел весь туман.
— Глупо. Ты знаешь, что я могу лишить тебя тумана навсегда, и все равно дерзишь, — лениво проговорил доминант. — Не ценишь, потому что не терял.
— Ты не сделаешь этого, и мы оба это знаем, — криво усмехнулся советник, скривившись при этом от боли. — Я вам нужен. Без моего посредничества ты не сможешь продолжить свои извращенные эксперименты по скрещиванию доминантов, магов и людей.
— Пустяки, найду другое развлечение, — пожал плечами Рафэ, после чего едва заметно взмахнул рукой.
Его подручные синхронно вывернули обе руки Карая. Послышался леденящий душу треск, и неестественно вывернутые руки советника повисли плетьми. Карай не закричал, он зарычал сквозь зубы. Я в этом рыке узнала Туманчика и зажала рот руками, чтобы не закричать.
— Никто и никогда не смеет мне перечить, — назидательно произнес Рафэ. — Только не маги. Вы побочная ветвь эволюции. Слабые, подверженные эмоциям, вы не имеете права на отстаивание своих глупых, пустых интересов. Эти существа, — доминант указал на меня, — хотя бы признают никчемность своего существования. Вы же, будучи насмешкой природы, решившей оставить в живых вашу недоразвитую ветвь, считаете себя полноправными хозяевами жизни. Я не убью тебя. Не сейчас. Интересно посмотреть на твои жалкие попытки противостоять нам. И даже туман в тебе не уничтожу, исключительно из исследовательского интереса. Любопытно посмотреть на ваше с этой особью потомство.
Подручные Рафэ отступили в сторону, и все они исчезли, оставив после себя легкий запах дождя и озноб, подбирающийся к самому сердцу.
В наступившей тишине я отчетливо услышала треск встающих на место костей, но Карай не издал ни звука, вправляя себе руки. Он даже не смотрел на меня. Не мне был адресован и произнесенный с ядовитой иронией вопрос.
— Увлекательное зрелище, не так ли? — спросил он, с трудом вставая на ноги и вытирая кровь с лица.
— Не сказал бы, но вполне ожидаемое, — ответил император, выходя из-за увитой зеленью арки. — Я ведь тебя предупреждал.
— Ты стоял, смотрел и ничего не сделал? — спросила я возмущенно, чувствуя к мужу лишь презрение.
— Как и ты, — возразил он.
— Но я же женщина! — воскликнула, запоздало вспомнив, что в Наминае это совершенно не оправдывает бездействия.
— Послужившая причиной этого показательного выступления женщина, — усмехнулся Анторин. — Не жалеешь, что встал между ней и Рафэ? — спросил он у приходящего в себя Карая.
— Нисколько, — ответил советник. — Слишком уж она заинтересовала его. Это подозрительно, и я должен понять, что в ней так привлекло доминанта.
До последнего высказывания Карая я чувствовала свою вину за случившееся с ним и была готова простить ему все. Но, услышав такое заявление, поняла, что я всего лишь проект, интересная особь, и не более.
— Да горите вы все! — выкрикнула я и побежала к дворцу. Глупая, наивная дурочка! Поверила, что он действительно заботится обо мне. Как бы не так! На глаза навернулись слезы обиды, но понять, почему мне так больно, я не могла. Ведь с самого начала я была всего лишь марионеткой, разменной монетой в противостоянии Возрении и Наминая. Но отчего-то чувствовала себя преданной и обманутой.
Никто не пытался меня остановить либо догнать. И я была благодарна им хотя бы за то, что не пожелали становиться свидетелями моей слабости. Слезы не струились по моим щекам, а стекали скупыми медленными каплями, словно не желая выпускать наружу накопившееся напряжение. И я торопилась скрыться в своих покоях, надеясь, что никого не встречу на пути и не дам повода для очередного витка сплетен. Ведь Анторин так заботится о своей репутации, он обрушит на меня свое недовольство. А с другой стороны… В брачном контракте не было запрета на принародные истерики и прочие мелкие пакости, способствующие возникновению слухов вокруг императорской четы. Подавила готовую расцвести на лице коварную улыбку и поменяла направление. К вечеру дворец покидала большая часть магов, но скучающие кумушки являются неотъемлемой частью любого двора, и собираются они обычно в малом холле западного крыла, чтобы полюбоваться закатом и поделиться свежими сплетнями. Туда-то я и отправилась. В помятом, испачканном травой платье, со слезами на глазах, понимая, что веду себя как капризный ребенок. Но перебороть желание сделать гадость Анторину и Караю я не смогла. Вернее, не старалась. Нас с советником видели направляющимися в галерею и наверняка уже обсуждают эту новость. А мое появление в таком виде должно произвести фурор.
Но до рассадника сплетен я так и не добралась. Повернув за очередной угол, я буквально врезалась в кого-то, кто тут же крепко обхватил меня руками и прижал к себе. А потом мир вокруг закружился в необычайно долгом калейдоскопе магического переноса.
Так долго перенос еще не длился никогда. Я задержала дыхание, закрыла глаза и боялась пошевелить даже пальцем, не имея понятия, кто, а главное, с какой целью похищает меня.
— Дыши, а то голова закружится, — прозвучало прямо над моим ухом, и я взорвалась.
Я вырывалась и кричала бессвязные оскорбления, словно меня ведут на заклание, хотя была абсолютно уверена, что мне не причинят никакого вреда. Ведь у удерживающего меня негодяя был голос Карая!
— Прекрати истерику, — приказал маг. — Нам необходимо поговорить без лишних ушей и кое-что проверить. Я не сделаю тебе ничего плохого.
Мне пришлось прекратить попытки вырваться, но только для того, чтобы отдышаться. Во время переноса дышать было несколько сложнее, словно воздух был густым, как патока, и тяжелым, будто песок. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что я не выдержала и вот-вот упаду в трясину безумия, из которой без посторонней помощи не смогу выбраться, но останавливаться не было ни сил, ни желания. Новые попытки вырваться привели только к тому, что Карай еще крепче обнял и приподнял меня, что позволило мне изо всех сил ударить его каблуком по ноге. Но советник стойко выдержал и это, никак не прокомментировав мой поступок.
Успокоила меня всего одна произнесенная будничным тоном фраза.
— Я обычно не мщу женщинам, но ради тебя могу и отступить от этого правила, — проговорил он, продолжая удерживать меня на весу.
Я обмякла, не в силах даже проанализировать происходящее. Мысли роились в голове, путаясь и цепляясь друг за друга, не желая выстраиваться в логическую цепочку. В голове стучали тысячи молоточков, собственное дыхание заглушало все остальные звуки. Когда перенос закончился и Карай поставил меня на пол, устало уткнулась лбом в его плечо. Нет, я не ждала, что же будет дальше. Я просто стояла и слушала биение его сердца, пробивающееся сквозь мое хриплое дыхание. Как ни странно, советник тоже не торопился что-либо делать. Хватка ослабла, но он продолжал обнимать меня, не произнося ни слова и не шевелясь.
— Я так устала, — прошептала, не поднимая головы. — Неужели мне никогда не выбраться из этой пропасти?
— Тебе просто нужна опора, чтобы оттолкнуться, — ответил он, хотя я не ждала ответа.
Упершись руками в грудь мага, попыталась отстраниться, но он не отпустил.
Сознание немного прояснилось, и я поняла, что стою в объятиях похитившего меня мужчины, который, ко всему прочему, не входит в число моих друзей.
— Вам не кажется, что ситуация несколько… неловкая? — спросила, чувствуя скорее зарождающуюся панику. Карай прежде всего мужчина, и как бы он ни относился ко мне, определенный интерес я у него вызываю. И сейчас он прижимает меня к себе явно не как императрицу.
Молчание затягивалось, а советник все не желал выпускать меня из объятий.
— Да отпустите же вы меня! — воскликнула, снова пытаясь вырваться.
Он не отпустил, он отшвырнул меня от себя, будто обжегшись. Я отлетела в сторону, но упала не на твердый пол, а на огромную мягкую кровать. Утонула в подушках, и пока барахталась, пытаясь выбраться, осмотрелась. Это была большая комната без окон и дверей, совмещающая в себе спальню, рабочий кабинет, столовую, кухню и даже ванную.
— И что мы здесь делаем? — спросила, наконец-то выбравшись из подушек.
— Пока ничего, — ответил Карай, стоя ко мне спиной и перебирая какие-то бумаги на столе, к которому он отошел, пока я вела неравный бой с кроватью.
— Звучит немного зловеще, — пробурчала, поправляя платье и озираясь в недоумении.
— Нисколько, — произнес советник. — Мы всего лишь проведем небольшой эксперимент, никакой опасности в нем нет. Это своего рода тест на уровень тумана в тебе.
— Я столько раз слышала намеки на наличие в моей крови магии, что уже была готова в это поверить. Если бы не знала абсолютно точно, что родилась обычным человеком и родители мои были бездарями, как вы их называете, — проговорила раздраженно, усаживаясь на край кровати, из которой только что выбралась.
— А я и не говорил, что в тебе есть магия. Речь идет о тумане, который был привит тебе в младенчестве и каким-то непостижимым образом прижился в неспособном к его принятию теле, — пояснил Карай, оборачиваясь. — Первый этап — выяснить, каким образом он попал в твою кровь и почему не убил тебя. Второй — узнать, кто и с какой целью это сделал. Для первого мне необходима твоя помощь, для второго потребуется помощь твоей сестры. Доминанты увидели в тебе нечто, заинтересовавшее и даже насторожившее их. Разве тебе самой не интересно, что это, или страх сильнее любопытства?
В вопросе явно слышался вызов, и я приняла его. Нет, мне было безразлично мнение советника о степени моей смелости. Я просто хотела доказать ему, что являюсь обычным человеком и никакого тумана во мне в принципе быть не может.
— Приступайте, делайте что нужно, — произнесла, вставая и подходя к нему.
— Смело, — посмеиваясь, похвалил советник. — И определись уже, как ко мне обращаться. Пока мы наедине, вполне допустимо общаться без церемоний.
— Начинай, — поторопила, в глубине души до дрожи боясь предстоящего неведомого эксперимента. Но Карай не оставит меня в покое, пока не убедится в моей абсолютной заурядности.
— Не спеши, — усмехнулся маг. — Сначала мы немного поговорим, ответишь мне на несколько вопросов. И не нужно стыдиться и пытаться что-то скрыть от меня. Информация необходима, ведь ты должна понимать: кто-то с какой-то целью сделал тебя носительницей тумана еще в младенчестве и все последующие события в твоей жизни были лишь промежуточными на пути к доминантам. Вот мы и должны выяснить, стоит ли противиться тому, что было спланировано много лет назад, или целесообразнее было бы этому поспособствовать.
Речь Карая меня не вдохновила; если он и хотел приободрить, то получилось совсем иначе. Стало еще страшнее, и желание доказывать кому-то что-либо пропало полностью. Но отступать было уже поздно, Карай вряд ли отпустит меня, не выяснив все, что ему нужно. Меня все-таки похитили!
— Присаживайся, — предложил советник, указывая на обеденный стол. — Где-то здесь был чай.
В результате чай пришлось готовить мне, после того как Карай разбил парочку чашек и рассыпал чайную смесь. Кухня была заброшенной, но присутствовали признаки былого порядка. Следы женской руки были видны и в других частях помещения, доказывая, что кто-то когда-то старался создать здесь уют.
— А чей это дом? — спросила, разливая чай по чашкам.
— Моей матери, — коротко ответил Карай.
— А почему здесь нет окон и дверей? — продолжила расспрашивать, просто чтобы нарушить окружающую тишину.
— Так было нужно, — ушел он от ответа.
Спустя пять минут молчаливого сидения за столом я не выдержала и потребовала:
— Либо сделай уже что-нибудь, либо отпусти меня!
Казалось, воздух звенит от неловкости и напряжения.
Карай просто смотрел на меня, игнорируя мое возмущение, и я предпочла уткнуться в чашку, чтобы не встречаться взглядами с магом.
Молчание затянулось, я уже успела опустошить две чашки чая, а Карай все молчал и буравил меня взглядом. Раздражение и страх неведения постепенно перерастали в злость, а он все медлил.
— И долго мы еще будем молчать? — спросила, отодвинув чашку и вставая.
— Может, умоешься, а то лицо все красное и нос от слез распух. Выглядишь ужасно, — вместо ответа изрек советник, и моему терпению пришел конец.
— Да плевать на то, как я выгляжу! Если ты немедленно не объяснишь мне, что происходит, я… я не знаю, что сделаю! Но обещаю, что тебе это очень не понравится! — кричала я, не сдерживаясь, и чувствовала, как внутри все клокочет от гнева.
Маг же только усмехнулся, вскинул руку, и я закричала уже не от злости, а от боли — словно раскаленные иглы впились во все тело. В глазах на мгновение потемнело, и я бы упала, но Карай за доли секунды оказался рядом и поддержал меня. Боль прекратилась так же быстро, как и нахлынула.
Советник подвел меня к кровати, уложил, накрыл мягким невесомым одеялом и присел рядом с кроватью на корточки.
— Прости за эту боль, но так было нужно. И за раздражающее поведение тоже прости. Для проверки степени активности тумана необходимо было вызвать у тебя сильные эмоции. Как правило, это радость и злость. Учитывая обстоятельства и твое ко мне отношение, на радость было бы глупо рассчитывать. Я поставил на злость. Злить тебя мне всегда прекрасно удавалось, — тихо проговорил он. — А сейчас отдохни немного. Нам предстоит провести еще одну малоприятную процедуру, и тебе потребуются силы. Постарайся уснуть, разбужу через пару часов. К утру мы должны вернуться во дворец.
— Ненавижу тебя, — искренне призналась безжалостному магу… и действительно уснула. Пусть боль и длилась не больше минуты, но вымотана я была, будто терпела пытки в течение нескольких часов.
Пробуждение принесло ощущение поглаживания по щеке, тепло дыхания и едва ощутимое прикосновение к губам.
— Туманчик, если ты сейчас лизнешь меня, получишь по уху, — пробурчала, отворачиваясь.
Воцарившаяся тишина позволила окончательно проснуться, без спешки осознать окружающее и со стоном натянуть на голову одеяло.
— Это был не Туманчик? — спросила на всякий случай где-то глубоко в душе все же надеясь услышать порыкивание вместо ответа.
— Нет, — напряженно ответил Карай. — Вставай, нужно провести еще одну проверку и освободить тебя от печати.
Неудобно-то как! А с другой стороны, почему неудобно должно быть мне? Ведь это не я пыталась поцеловать спящую девушку. Откинула одеяло, потянулась и грациозно спрыгнула с кровати. Во всяком случае, попыталась, получилось не сразу по причине излишней мягкости перины. Да и грации в моих движениях было явно меньше, чем хотелось бы. Доказательством послужили сдержанные смешки советника, благоразумно отвернувшегося прежде, чем я прожгла его негодующим взглядом.
— Ну что, готов продолжить пытки? — спросила раздраженно.
— Если тебе совсем неинтересно узнать свою истинную историю, мы можем отложить тесты на пару дней, — предложил Карай. Но по его голосу я поняла, что он абсолютно уверен в моем отказе от отсрочки. И он был прав, я должна знать!
— Нет уж, еще одну ночь в твоей недружелюбной компании я не вынесу, — ответила излишне грубо и решила сменить тему: — Зачем столько подушек и перин на кровати? Это же неудобно.
— У моей матери была обожжена вся спина и ноги. Рубцы от ожогов очень чувствительны, она могла спать только в этой кровати, — пояснил Карай.
— Как это произошло? Неужели нельзя было вылечить ее магией? — спросила, обхватив себя руками, чтобы прогнать озноб, пробежавший по спине.
— Месть за то, что посмела дать жизнь мне. Доминанты чрезвычайно изобретательны и не скупятся на изощренные пытки, — неохотно промолвил советник. — Но это все уже не важно. У нас мало времени, приступим.
После чего он открыл один из ящиков рабочего стола и начал вынимать из него какие-то предметы, раскладывая их на столешнице.
А я еще раз осмотрела помещение и поняла, почему в нем нет ни окон, ни дверей. Это убежище, и дорогу сюда знает только Карай. Здесь он прятал мать от мести своего туманного отца. И если сейчас ее нет, значит, она умерла. Но маги живут значительно дольше обычных людей, а Карай еще достаточно молод, чтобы его мама умерла от старости. Значит ли это, что жестокий доминант добрался до нее и убил? И так ли безопасно это место?
Бросив взгляд на стол, мгновенно забыла о гипотетической опасности от доминантов и задумалась о вполне реальной, в лице Карая. Маг увлеченно раскладывал на столе какие-то иглы, ножи, металлические блюдца и пугающего вида щипцы. Заметив мой полный ужаса взгляд, советник оторвался от увлекательного занятия, повернулся ко мне и клятвенно заверил:
— Тебе почти не будет больно, и большая часть инструментов понадобится мне для магического теста. На тебе я их использовать не буду. От тебя потребуется только капелька крови.
Мне продемонстрировали длинную иглу, украшенную черной жемчужиной, оплетенной серебряными лианами.
— Один укол — и все, — пообещал маг.
Мне оставалось только довериться ему, но не поверить. Верить этому человеку было бы полной глупостью. Все его поступки обусловлены личной выгодой и интересами империи. Даже навязчивая забота обо мне.
Закончив икебану из набора мясника, Карай протянул руку и попросил:
— Дай твою ладонь.
Я неуверенно подошла и вложила свою дрожащую руку в его прохладные уверенные пальцы.
— Будет больно, но я постараюсь забрать боль и залечу рану сразу же, как только это будет возможно, — пообещал Карай. Он перехватил мою руку покрепче и резким движением проткнул ладонь иглой насквозь!
Из моего рта вырвался дикий вопль боли, а потом рука до локтя похолодела, по ней разлилось онемение, и боль стала почти незаметной. Карай держал мою пронзенную ладонь над плоской пиалой, дно которой было испещрено узорами. Кровь стекала по игле в центр пиалы и заполняла бороздки узоров, окрашивая их в багряный цвет. Когда последний виток узора был заполнен кровью, советник чрезвычайно осторожно вынул иглу из моей руки, зажал ее меж своих ладоней и что-то прошептал. По всей руке от кончиков пальцев до плеча разлилось приятное покалывающее тепло и боль прошла полностью, как и онемение.
— Теперь отойди и не отвлекай, — тихо произнес Карай, отпустив мою абсолютно здоровую руку и сосредоточившись на чаше.
Мне хотелось посмотреть, что же он будет делать с моей кровью, но маг четко дал понять, что заглядывать через его плечо будет неуместно. Пришлось ретироваться и лишь изредка поглядывать в сторону стола, когда Карай откладывал очередной инструмент и брал в руки следующий. Я внимательно осмотрела свою ладонь со всех сторон, но так и не смогла отыскать место прокола. От раны остались только ужасающие воспоминания. Уже второй раз за эту ночь советник Туманный причинил мне невероятную боль, но я почему-то не винила его за это. Сегодня я поняла, что не боюсь физической боли, гораздо больше страшила боль душевная. И я чувствовала, что правда о тумане, находящемся в моей крови, принесет именно душевную боль. А нужно ли мне это знание? Конечно, нужно! Это может дать мне дополнительную силу, козырь в игре сильнейших.
Карай довольно долго возился возле стола. Что он только ни делал — и переливал мою кровь, и опускал в нее различные инструменты, рассматривая потом, как алая жидкость растекается по лезвию ножа или зазубренным краям щипцов, поджигал, распространяя вонь по помещению, и даже на вкус пробовал. Это-то и оказалось последней каплей.
— С меня хватит! — воскликнула я, увидев, как маг опустил в чашу тонкую трубочку, а потом приложил испачканный в моей крови кончик к своему языку. — Либо ты сейчас же прекратишь, либо я не позволю больше ни единого теста.
— Успокойся, я и так уже закончил, — заявил советник, вытирая руки ветошью. — Желаешь услышать, что я узнал?
— Для чего же я еще терпела такую боль? — ответила ехидно.
— Может быть, тебе это нравится, — усмехнувшись, пожал он плечами.
— Злишь меня для очередного эксперимента? — спросила, сложив руки на груди.
— Нет, исключительно ради удовольствия, — улыбнулся он, после чего перестал улыбаться и продолжил серьезным тоном: — Туман в твоей крови не активен, но он наследуемый. Его буквально вживили в твои родовые признаки. Исходя из этого, я могу сделать только один вывод: на тебе провели эксперимент, чтобы в будущем подложить под одного из принцев, имеющего зачатки неактивной магии, и получить одаренное потомство. И я абсолютно уверен, что эксперимент был успешным.
Я так и упала на стул, опрокинув локтем чашку из-под чая, но даже не обратила на это внимания.
— Но когда? — прошептала, не желая даже на мгновение задуматься о причастности родителей к этому безумию.
— Невероятно, что туман вообще не убил тебя. Он достаточно сильно изменил саму структуру твоей крови, следовательно, мог быть привит только в первые месяцы жизни. Прости, но здесь не обошлось без твоих родных, — с сожалением произнес советник.
— Не верю, — прошептала едва слышно. Вскочила и выкрикнула: — Не верю! Ты лжешь!
Из глаз потекли слезы, уже в который раз за эти мучительные сутки. Резкими, уверенными движениями вытерла щеки, гордо выпрямила спину и добавила ледяным тоном:
— Я не поверю ни слову без доказательств.
— Вот для этого мне и нужно пообщаться с твоей сестрой, — пояснил Карай.
— Вряд ли она чем-то поможет. Ей было всего семь, когда я родилась, — отрицательно покачала головой.
— А мне и не нужны ее сознательные воспоминания. Я извлеку всю нужную информацию из подсознания, — заверил меня маг. — На сегодня с тебя достаточно. Идем, доставлю тебя к родным, — добавил он, протягивая руку.
— А как же… — попыталась спросить про печать, запрещающую мне говорить о королеве-матери, но горло сжал спазм, не позволяющий не только говорить, но и дышать.
Карай мгновенно оказался рядом, провел ладонью по моему вспотевшему лбу, и все прошло.
— Советую быть осмотрительнее, — произнес он. Затем прижал меня к себе, и мир закружился, унося нас из убежища к интригам и опасностям столицы Наминайской империи.
Советник доставил меня прямо в спальню.
— И что теперь будет? — спросила я, прежде чем он успел раствориться в облачке тумана.
— Все остается по-прежнему. Ты под защитой империи, и не важно, какие были на тебя планы у кого бы то ни было, — уверенно ответил Карай. — Я только не могу понять, как они допустили твой отъезд.
— Это была случайность. Меня спутали с другой девушкой, которую выбрали для подмены безумной принцессы, — объяснила магу и засмеялась. Это был немного истеричный, горький смех. — Должно быть, те, кто сделал это со мной, были весьма недовольны случившимся.
— Либо увидели в этом шанс получить гораздо большую выгоду, — заметил Карай.
— Чего мне ждать от следующего дня? — поинтересовалась, грустно усмехнувшись. — Известия о том, что я не человек, а мои родители в действительности были учеными, участвующими в эксперименте?
— Не жди, просто живи. А я в свою очередь обещаю, что обо всем позабочусь и доберусь до истины, — ответил советник. — А сейчас ложись спать. К обеду я зайду пообщаться с твоей сестрой. Предупреди ее и подготовь.
Виколла восприняла известие о том, что по моим венам вместе с кровью течет крупица магии, на удивление спокойно. Но даже говорить о том, что к этому причастны родители, отказалась.
— Нет! Это просто невозможно, и ты сама об этом знаешь. Мама и папа слишком любили тебя, чтобы осознанно допустить подобное, — категорично заявила она. — Вот увидишь, советник Туманный заберется ко мне в голову и не найдет никаких доказательств их причастности.
— Ты так спокойно говоришь о том, что Карай будет копаться в твоей памяти, — удивилась я.
— Он ни за что не причинит мне вреда, — усмехнулась сестренка. — Ведь ты бы никогда не простила ему этого.
— Ты переоцениваешь заинтересованность советника в моем мнении о его особе, — покачала я головой.
— Нет, сестренка, это ты недооцениваешь его заинтересованность тобой, — задорно подмигнув, ответила Виколла.
— Ты неисправима! — воскликнула я, запуская в нее диванной подушкой.
Викки конечно же увернулась, но мой выпад был замечен неугомонной Дэзире, и на следующие полчаса мои комнаты превратились в поле подушечного боя.
С воплем «ну держись, малявка!» я в очередной раз запустила в племянницу подушкой, и даже попала. Только не в Дэзи, а в живот так не вовремя открывшего дверь Карая.
— Ой! — проговорили мы синхронно с Виколлой.
А Дэзи прикрыла рот руками и убежала, чтобы «самый красивый на свете дядя Карай» не увидел отсутствие у нее переднего зуба.
— А вы тут не скучаете, — проговорил советник, возвращая мне снаряд.
И если бы не Викки, стоявшая как раз у меня за спиной, я непременно свалилась бы вместе с подушкой.
— Прошу прощения. Не рассчитал, — пробурчал Карай. — Вы готовы к путешествию по закоулкам детских воспоминаний, графонесса Виколла?
— Да, — кивнула сестра, выходя вперед. — А это опасно?
— Нисколько, — заверил маг.
— Любая магия опасна, — недоверчиво ответила я, вспоминая, какую боль пришлось терпеть этой ночью.
— А разве я что-то говорил о магии? — усмехнулся Карай. — Для того чтобы заглянуть в подсознание человека, совсем не нужна магия. Мне потребуется только вот это, — нам продемонстрировали карманные часы на цепочке, — и тишина. Надеюсь, за ребенком есть кому присмотреть и она не будет нас отвлекать?
— Дэзире побудет с моей фрейлиной, — заверила его я. — Пройдемте в кабинет.
— Что вы собираетесь делать? — спросила Викки, когда Карай усадил ее в кресло, а сам устроился напротив.
— Я введу вас в транс с помощью гипноза и буду задавать вопросы. Под гипнозом ваше подсознание высвободится и всплывут те воспоминания, о которых вы даже не подозреваете, — пояснил Карай. — И можете не переживать, это не магия, а знание, — добавил он, посмотрев на меня.
Я скептически отнеслась к действиям Карая, когда он попросил Виколлу закрыть глаза, расслабиться и слушать его голос. Потом советник нес какую-то чушь о природе и ее гармонии, но это подействовало — Викки уснула, хотя я бы на ее месте от такого монотонного бормотания тоже уснула бы. Но вот Карай начал задавать вопросы, и сестренка отвечала на них без запинки, словно читая по бумажке.
Результатом этого необычного допроса стала следующая информация: когда мне было полтора месяца, в окно влетела птица, разбив его и впустив в детскую зимнюю ночную прохладу, я простудилась и тяжело заболела. В таком нежном возрасте ребенок не в состоянии противостоять болезни самостоятельно, но и лекари ничем не могли помочь. Я умирала, но однажды вечером в нашу дверь постучались, пришла женщина в черном плаще, со скрывающим лицо капюшоном. Она сказала, что может спасти меня, но для этого родители должны довериться ей и отдать меня на ночь. Я уже задыхалась, и отец принял единственное в такой ситуации решение — доверился незнакомке. И она не обманула, утром служанка обнаружила корзинку с мирно спящим ребенком на кухонном столе. Я была совершенно здорова, и только необычный цвет глаз, которые до этого были нежно-голубыми, но словно выцвели за одну ночь, напоминал о случившемся чуде.
Когда Карай щелчком пальцев вывел сестру из транса, она потянулась и удивленно спросила:
— Я что, уснула?
— Да, и разболтала все семейные тайны, пока спала, — ответила я ей.
— Говори, — отрывисто потребовала Викки.
После пересказа того, что она сама только что поведала мне, Виколла вскочила и воскликнула:
— Я же говорила, что мама и папа ни за что бы не продали тебя!
— Но радоваться все равно нечему, — покачал головой Карай. — Кажется, я знаю, как эта таинственная женщина смогла привить тебе туман. Ты умерла, это единственное, что могло позволить туману прижиться. Он же и вернул тебя к жизни, но теперь ты наверняка привязана к нему. Исчезнет туман — не станет и тебя.
— А почему он должен исчезнуть? — задала здравый вопрос Викки. — Семнадцать лет не исчезал, так с чего бы ему исчезать теперь?
— Я и не говорю, что он должен исчезнуть, это просто рассуждения о гипотетической опасности, — пожал плечами советник.
— Оставьте при себе свои рассуждения, мне и реальных опасностей более чем достаточно, — вспылила я, после чего просто вышла, хлопнув дверью.
Не нужно быть гениальной, чтобы догадаться, кем была моя спасительница. Во всей Возрении есть только одна женщина, обладающая магией и знающая о тумане. Мне срочно нужно встретиться с Немией! Руки сжались в кулаки, и представляла я в этот момент, что сжимаю грациозную шею королевы-матери. Она спасла меня в раннем детстве, но я чувствовала к ней только жгучую ненависть. Мне суждено было умереть, а она пошла наперекор богине, сделав из меня игрушку в руках королевской семьи. Я должна посмотреть ей в глаза и спросить, как же такая умная, все могущая женщина допустила мой отъезд из Возрении. Ведь это должно было разрушить ее планы относительно одаренных потомков.
Не желая, чтобы кто-либо заметил и остановил меня, я переоделась в домашнее платье Авройи, собрала волосы в низкий пучок и накинула серый неприметный плащ. Во дворце и городе часто можно было встретить путников из отдаленных провинций в подобных плащах, и мой вид не должен был привлечь особого внимания. Теперь мне предстояло найти королеву-мать, и единственное, что могло мне помешать, было время. Я боялась, что моя решимость поколеблется и в последний момент я развернусь и уйду. Позволить себе подобную слабость означало бы сдаться и безропотно принять выбранную не мной судьбу. До отведенных возренийским гостям покоев я добралась довольно быстро и без помех. Но, как я и ожидала, Немии в ее комнатах не оказалось. Апартаменты были пусты, и вещи королевы не были разобраны, словно она и не жила здесь, а проводила все свободное время где-то за пределами дворца. Обойдя комнаты, я не нашла ничего, что могло бы меня заинтересовать, и уже вознамерилась уйти, когда входная дверь хлопнула и послышалась шаги. Я в этот момент была в кабинете и не придумала ничего лучше, как спрятаться под стол. Если Немия зайдет в кабинет, скорее всего, сразу же обнаружит мое присутствие. Но времени на то, чтобы выйти и смело встретить врага лицом к лицу, богиня мне не дала. Дверь отворилась, и я услышала голос Мордока.
— Вы думаете, что говорить здесь безопасно? — спросил тайный советник.
— Об этом можешь не беспокоиться, я позабочусь, чтобы нас никто не услышал, — заверила его королева-мать. — Где напитки, ты знаешь, угостись своим любимым пойлом и присядь.
Я боялась пошевелиться и молилась, чтобы мое присутствие осталось незамеченным. Ведь сейчас они начнут обсуждать свои коварные планы. Послышался хрустальный звон и звук наливаемого в бокал напитка, ему вторил едва слышный шепот произносимого королевой заклинания.
— Вот и все, теперь нас не услышат, — возвестила Немия. — Рассказывай, как там мой сын?
— Король весьма плох, но уже идет на поправку. Эти маги действительно настоящие кудесники, — ответил Мордок.
— Думаешь, я бы рискнула подвергнуть жизнь собственного ребенка опасности, если бы не была уверена, что ему непременно помогут? — едко проговорила королева. — Расскажи, что он думает об отравлении. Не подозревает ли меня?
— Нет. Он, как всегда, скор на суд, обвиняет во всем Анторина, — произнес Мордок. В каждом его слове сквозил страх перед женщиной, отравившей Возрена.
— Не трясись так, смотреть противно, — брезгливо произнесла королева. — Ты же знаешь, что нужен мне.
— Да, ваше величество, — тихо ответил советник.
— Теперь о маленькой принцессе. Она уже отправлена в Возрению, но мне не позволили поговорить с ней, и боюсь, паршивка совершит какую-нибудь глупость. Тебе придется вернуться раньше срока, чтобы присмотреть за Лелиан. Я же останусь у постели больного сына. Повод для отбытия придумаешь сам. А сейчас можешь идти, мне нужно подумать, — жестко проговорила Немия. — Нет, постой. Все время забываю! Ставлю печать на твои уста, никому не расскажешь об этом разговоре и так далее. Как же меня утомляет эта традиционная магия. Пошел вон!
Вновь послышались шаги и раздался хлопок двери.
— А теперь можешь вылезать из-под стола и рассказать мне, что ты тут делаешь, маленькая шпионка. — Резкий голос прозвучал в тишине приговором для меня.
Но я ведь для того и пришла, чтобы встретиться с ней! Отбросила бесполезный страх и выбралась из укрытия.
— Приветствую вас, Немия, — нарочито небрежно поздоровалась с женщиной, подчеркнув обращение без титула. — Зашла поздороваться, и вот незадача, пуговица под стол закатилась.
После чего демонстративно оторвала застежку на плаще и забросила под стол.
— Ты так смешна в своих попытках казаться выше меня, — снисходительно улыбнулась королева. — Но я не виню тебя, сама была такой когда-то. Теперь же мне нет нужды доказывать кому-либо свое превосходство. Оно очевидно. Хочешь достигнуть того же? Так я помогу тебе. Меня должны окружать только сильные, выдающиеся личности, и при должном руководстве ты со временем станешь такой.
— Вы забыли поинтересоваться, хочу ли я входить в ваше окружение, — ответила, гордо выпрямившись. — Мне по душе создать собственное окружение, и вас я в нем не вижу.
Немия только рассмеялась в ответ. Да я и сама понимала, что выгляжу маленьким задиристым щенком рядом с матерой волчицей.
— Оставим пустые препирательства, девочка. Ты пришла, чтобы спросить меня о чем-то, так спрашивай, — благосклонно позволила мне высказаться королева-мать. Хотя после того, что сотворила со своим сыном, она была не достойна называться его матерью.
Каждое мгновение в обществе этой женщины все больше подкашивало мою решимость, и дальше тянуть было нельзя.
— Я узнала, что вы спасли меня в младенчестве, вживив в мою кровь капельку тумана. Почему? Я не верю, что это было чистым душевным порывом ради спасения моей жизни. Зачем вы это сделали? — спросила напрямую.
Я ожидала услышать исповедь о том, как меня хотели сделать инкубатором для будущих поколений свободных от ига Наминая магов, но услышала совсем иное.
— Твой ручной пес подобрался слишком близко, пора бы поставить его на место, — зло прошипела Немия. — И да, я сделала то, что должна была. Будь благодарна, что эта честь выпала тебе. На твоем месте должна была оказаться другая, но ты, маленькая везучая интриганка, подсидела подругу. Так что прекрати играть роль непорочной девы с чистым сердцем, я чую твою подлость, сама такая. Наивная глупенькая Юлона полагает, что твое восхождение было ошибкой, но я-то знаю, что ты все спланировала. И это делает нас ближе друг к другу. Если ты прекратишь сопротивляться и будешь беспрекословно подчиняться мне, мы завладеем не только Возренией, но и Наминаем.
Немия раскраснелась от столь пламенной речи, я поняла, что она верит в каждое произнесенное слово, и увидела в этом шанс.
— Что я должна делать? — спросила, на мгновение склонив голову, но тут же гордо выпрямившись. Раболепство вызвало бы ненужные подозрения.
— Сперва нам нужно разобраться с этим туманным ублюдком. Было бы идеально сделать его твоим любовником, но он слишком умен, а ты недостаточно опытна, — оживилась королева, поверив в мое сотрудничество. — Так что мы просто уберем его с дороги. Подойди.
Мне пришлось повиноваться. А как только я оказалась рядом, Немия схватила меня за голову и начала шептать на ухо. У меня закружилась голова и подкосились ноги, но королева была невероятно сильна и удерживала меня.
— Вот и все, — проговорила она спустя несколько мучительных мгновений. — Теперь, когда он попытается снять печать, а он обязательно попытается, его мозг превратится в кашу и никакой туман не спасет этого выродка.
Не знаю, что Немия увидела в моих глазах, когда я их распахнула, но она брезгливо сморщилась и произнесла с отвращением:
— Только не говори мне, что беспокоишься о нем. Это же противоестественное нечто, рожденное от соития двух противоположностей. Он и сестра твоего мужа не должны были вообще появиться на свет! Эти дети являются свидетельством слабости как магов, так и доминантов. Они не были бы столь противны, если бы наши ветви слились в одну. Но пока этого не произошло, такие отбросы не имеют права на существование и достойны только презрения… за исключением тех случаев, когда их можно использовать во благо.
— И вы хотите поступить так с Лелиан? — спросила, едва шевеля губами после магического воздействия.
— Она всего лишь средство для достижения поставленной цели. Поверь, к твоему возвращению домой эта девочка уберет все препятствия на твоем пути к регентству, — поведала королева.
— О чем вы? — спросила, надеясь услышать подробности.
Но Немия не желала выкладывать все карты на стол.
— На сегодня достаточно откровений. Остальное ты узнаешь, когда докажешь свою верность, — проговорила она. — А сейчас закрываю твои уста. — Королева приложила кончики пальцев к моему лбу и надавила. — Ты никому не расскажешь об этом разговоре, и дальше по списку. Скорее бы разрушить эту грань, чтобы можно было использовать силу не таясь.
— Ответьте мне еще только на один вопрос, — попросила я. — Я единственная с туманом в крови?
— Ну что ты, милая, ты не настолько уникальна, как думаешь. Тебя даже можно назвать браком, ведь туман проявился в твоих глазах, — засмеялась Немия.
— А мои родители и пансион это тоже вы подстроили? — прошептала, чувствуя, как холодеет сердце от ненависти к этой женщине.
— Они были слишком слабы и предсказуемы, я всего лишь немного подтолкнула их в нужном направлении. Но тебе этого знать совсем не нужно, дай-ка я все исправлю… — И королева опять потянулась к моему лбу.
— Не стоит, пусть это знание будет напоминанием о человеческой слабости, — решительно отступила я. Внутри клокотала ненависть, но я загнала ее поглубже, до тех пор, пока не настанет время мести.
— Ну что ж, можешь идти к советнику Туманному и предоставить ему возможность превратиться в овощ. В конце концов, там ему и место, в самом низу пищевой цепочки, — взмахнула рукой Немия, отпуская меня.
Из покоев королевы-матери я выходила со стойким ощущением загнанности в угол. Теперь я не могу не только рассказать кому бы то ни было о коварных интригах Немии, но и позволить помочь себе. Да, я даже сама не заметила, когда начала воспринимать Карая не как врага, а как потенциального союзника и опору. Но теперь об этом придется забыть, если я не хочу ему навредить. А я почему-то этого совсем не хотела, даже несмотря на все унижения и боль, которые мне пришлось испытать по вине советника.
Возвращаться в свои покои я сейчас не хотела, ведь там Карай будет искать меня в первую очередь. Поэтому было принято решение отдать дань уважения и заботы моему королю и «отцу». В покоях короля Возрена у его постели дежурил придворный доктор, он узнал императрицу, стоило мне только скинуть капюшон, и, почтительно поклонившись, оставил нас одних.
— Ну, здравствуй, павший король, — тихо проговорила я, присаживаясь на стул у постели больного.
— Я еще не умер, девчонка, — прошептал он обветренными губами. — Вы плохо старались.
— Вы видите то, что вам показывают, а не то, что происходит в действительности, — произнесла грустно. — Вы слишком доверчивы и самоуверенны, ваше величество. И именно это вас погубит, а не Наминайская империя.
— А ты прыткая, быстро переметнулась, — прохрипел король. — Я предупреждал Мордока, что это гнилая затея.
— Не Мордок всему виной. Ваша погибель ближе, чем вы думаете. — Тут я почувствовала, что горло начинает стягивать невидимая удавка. Оказалось, что даже намеки и иносказания активируют наложенную Немией печать.
— Ты пожалеешь о предательстве, и твои подружки-куртизанки пожалеют, — прошептал король и захрипел.
В спальню вбежал доктор и попросил меня дать больному отдохнуть. Я не стала противиться и ушла. Разговор с королем Возреном лишь подтвердил мою уверенность в том, что времени осталось совсем мало, и, если я не начну действовать, моих подруг-пансионерок будет уже не спасти. Возрен слишком глуп, чтобы понять, кто с ним играет, но он не настолько безволен, чтобы не отыграться хоть на ком-то. И жертвами его мести могут стать те, кто прожил со мной бок о бок четыре года, мои подруги, — те, ради кого я все еще борюсь и не намерена сдаваться. Девочки из пансиона стали для меня олицетворением всех жертв подлой и беспринципной Немии. Женщины, решившей, что она вправе вершить судьбы не только своих жертв, но и целых государств.
Побродив по дворцу, я все же была вынуждена вернуться к сестре и племяннице. Советник Туманный уже ушел, предупредив Викки, что зайдет вечером.
— Он так о тебе заботится, сестренка. Не отталкивай его, — говорила Виколла, стоя перед зеркалом и расчесывая длинные золотистые волосы Дэзире.
— А меня не замечает, — надула губки девочка. — Вот вырасту и заберу его себе, — заявила она, встряхнув волосами.
— Не вертись, — строго одернула ее мать.
— Тетя Карика, а мы пойдем гулять? — в свойственной всем детям манере сменила тему Дэзи.
— Обязательно, милая. Но чуть позже, — пообещала я ей. — Сначала нужно пообедать, а потом мы отправимся по магазинам.
— А что это значит? — оживилась племянница.
— Мы обойдем все лавки в торговом квартале и купим все, что тебе понравится, — пояснила я, чувствуя, как замороженное ненавистью к Немии сердце оттаивает от улыбки девочки.
— Не балуй ее. Неизвестно, сколько продлится наша обеспеченная жизнь, — одернула меня Викки.
— Сколько бы она ни продлилась, я позабочусь о том, чтобы вы и впредь ни в чем не нуждались, — пообещала я сестре.
— Не стоит, — покачала головой Виколла. — Мы обе знаем, как шатко твое положение и чем грозит провал.
— А я не против, — заявила Дэзи. — Балуй меня, тетя Карика.
Мы с сестрой переглянулись и рассмеялись.
— Возможно, ты и права, птенчик, — проговорила Викки, отсмеявшись. — В нашем положении нужно жить сегодняшним днем и брать от него все, ведь неизвестно, даст ли нам завтрашний хоть что-то.
— Решено, идем по магазинам! — подвела я итог.
Если бы я только знала, к чему приведет этот выход в город, ни за что бы не подвергла родных такой опасности.
Мы радостной стайкой со смехом проследовали к залу переходов. Авройя пожелала присоединиться к развлечению и сейчас исполняла роль задорной няни, веселя и развлекая Дэзире. Оказавшись в торговом квартале, мы буквально растерялись, куда же пойти в первую очередь. Здесь было столько магазинов и лавочек с манящими яркими витринами, что хотелось побывать везде.
— Я хочу туда! — воскликнула Дэзире, указывая на витрину, в которой красовались различные куклы и прочие игрушки.
— Кто бы сомневался, — усмехнулась Викки. — Но сначала нам нужно тебя приодеть.
— Предлагаю зайти к одной моей знакомой кудеснице. Не знаю, правда, обслуживает ли она детей, но эта женщина действительно творит чудеса. Дэзи, ты же хочешь увидеть магию в действии? — спросила, зная, что девочка ни за что не откажется от подобного предложения.
И я оказалась права, Дэзире была в восторге. Ее покорили сами собой распускающиеся на платьях цветы и появляющиеся по волшебству узоры.
— А теперь за игрушками! — снова заявила она, когда гардероб для сестры и племянницы императрицы был готов.
— Ну что ж, за игрушками, так за игрушками, — сдались мы с сестренкой.
В магазине игрушек и сувениров было светло и красиво, но совсем не было покупателей. Только спустя несколько минут после нашего прихода в дверь вошел высокий смуглый мужчина и прошел к дальнему стеллажу, не обращая на нас внимания. Дэзире носилась по помещению и никак не могла выбрать самую красивую куклу, ведь все они были великолепны, а мы с Викки посмеиваясь подзадоривали ее. Авройя, как ребенок, тоже бегала от одной куклы к другой и восхищалась их красотой.
— Ты чужачка, — вдруг произнес кто-то у меня за спиной.
Обернувшись, я увидела того самого мужчину, который вошел пару минут назад.
— Тебе здесь не рады, бездарь. Так и передай императору. В тебе его слабость, — презрительно и брезгливо произнес незнакомец. После чего развел руки в стороны и резко хлопнул ладонями. От его сложенных рук, словно вихрь, пошла волна холодного ветра, сметая на своем пути стеллажи с игрушками, витрины, нас с Виколлой и маленькую беззащитную Дэзире.
Придя в себя, я увидела страшную картину: Авройя лежала вся в крови среди битого стекла, Викки со стоном поднималась из груды раскрошенных фарфоровых статуэток, а моя маленькая племянница сидела возле устоявшего стеллажа, прижав к груди изломанную куклу. Из ее носа стекали струйки крови.
— Птенчик, нет! — воскликнула Виколла и поползла к дочери. В ее бедре торчал осколок фарфора, но она продолжала рваться к Дэзире.
— Мама, у меня голова болит, — захныкала девочка, когда мать добралась до нее и прижала к себе.
— Ничего, милая. Мы тебя вылечим, — пообещала Виколла, поглаживая ее по головке. Потом сестра подняла взгляд на меня и жестко произнесла: — Я требую, чтобы нас вернули домой. И это не обсуждается!
После была сплошная смазанная картина: чьи-то лица, фигуры, кровь, маги, пытающиеся спасти Авройю… И как яркая вспышка среди серого хаоса — разъяренное лицо Карая. Он не кричал, ни о чем не спрашивал, просто поднял меня на руки и растворился в туманной дымке, унося меня туда, где, должно быть, долгие годы прятал от всего мира свою мать.
Я не сопротивлялась, не пыталась заговорить, все мои мысли были заняты родными и подругой. Сестре и племяннице оказали помощь еще при мне, но Авройя так и не пришла в себя. По лицам магов, пытающихся ее спасти, я поняла, что шансов мало. Правильно ли поступила статс-дама, дав ей протекцию? Или она проложила девочке дорогу в никуда?
— Ты в шоке, дай мне немного прочистить твои мозги, — произнес советник, потянувшись руками к моей голове.
— Нет! — истерически выкрикнула я, отползая от него по кровати, на которую он меня усадил. Пышная перина не позволяла двигаться проворно, а маг не желал отступать.
— Я понимаю, что ты сейчас не в состоянии здраво мыслить, но пинаться — это уже лишнее, — ворчал он, отталкивая мою ногу, норовящую угодить ему каблуком в лицо.
Но и я не собиралась сдаваться; мы довольно долго копошились в перинах и подушках.
— Так, все! С меня хватит! — воскликнул Карай. — Если ты не собираешься перегрызть себе вены, я прошу воздержаться от покушения на мои.
Я виновато откатилась подальше, покосилась на оставленный на его запястье след от моих зубов и пробурчала:
— Прошу прощения.
— Прощаю. Но раз уж мы здесь, предлагаю закончить то, на что у нас вчера не хватило времени, — произнес советник и вздрогнул от очередного моего крика.
— Нет! — взвизгнула я. И даже не ожидая такой прыти от себя, проворно соскочила с кровати.
— Да что с тобой? — спросил маг и в доли секунды оказался рядом. Он только положил руку на мой лоб и тут же отдернул ее, словно обжегшись.
— Что-то изменилось, — прошептал он. — Опасность, я ее чувствую. С кем ты встречалась сегодня, помимо меня и родственников?
— Не нужна мне твоя забота! — вспылила я. — Оставь меня!
— Просто перечисли мне всех, с кем виделась сегодня, — попросил Карай, не желая отступать.
И я сдалась, решила рискнуть. Как же я удивилась и обрадовалась, когда в числе прочих, с кем виделась в течение дня, смогла без последствий назвать имя королевы-матери.
Советник помолчал с минуту, о чем-то думая, потом усмехнулся и спросил:
— Королева Немия… о чем вы с ней говорили?
Я даже рта не успела раскрыть, как в глазах потемнело и мир вокруг меня начал трескаться на кусочки.
— Ну, вот мы и выяснили все, что требовалось, — произнес Карай, поддерживая меня за талию. — А сейчас поспи, мне нужно подумать в тишине.
Моего лба коснулся прохладный указательный палец его руки, и наступила темнота.
— Нет, мы не останемся здесь больше ни дня! — решительно воскликнула Виколла.
— Вы нужны своей сестре, сейчас как никогда она нуждается в вашей поддержке, — не сдавался Карай.
— Богиня тому свидетельница, я очень люблю свою сестру и переживаю за нее. Но здесь в опасности моя дочь. И как бы мерзко это ни звучало, если дело дойдет до выбора между ними, я всегда выберу Дэзире. Вам этого не понять, у вас нет детей, — проговорила Викки. — Мы не останемся, даже не просите.
— А я и не прошу. Ты нужна ей, и ты остаешься, — безапелляционно заявил советник.
— Да как же вы не понимаете! А если кто-то попытается воздействовать на меня через Дэзи? Сама того не желая, я могу еще больше навредить Рике.
— Саминкара, ее зовут Саминкара. В крайнем случае, Кари, — поправил Карай, делая вид, что не слышал доводов сестры.
Весь этот разговор я слушала, лежа на своей кровати. Дверь была приоткрыта, и, проснувшись, я услышала, как спорят советник и моя сестра.
— Она права, — произнесла, выходя из спальни. — Если Дэзи будут угрожать, я сама, не задумываясь, пойду на смерть, чтобы спасти ее.
Виколла бросила в мою сторону виноватый взгляд и отвернулась. Но меня ее слова не обидели, какой бы она была матерью, если бы не ставила на первое место интересы своего ребенка.
— Я понимаю тебя, сестренка, — проговорила, подойдя и обняв ее со спины. — Но мы же сильные, и какие бы богиня ни посылала нам испытания, мы все еще живы. Значит, справимся и с этим. Я обязательно вернусь домой, и мы все вместе поедем за город, к нашему пруду.
— Прости, — прошептала Викки, и тоже заключила меня в крепкие объятия.
— Верни их домой, пожалуйста. И позаботься, чтобы они ни в чем не нуждались, — попросила Карая, который наблюдал за нашим прощанием. Как ни горько было это сознавать, но мы действительно прощались. Возможно, даже навсегда.
— Если ты этого хочешь, — безразлично пожал плечами советник. — Собирайтесь. А тебе я бы порекомендовал воздержаться от общения с королевой Немией. А лучше вообще не покидать свои комнаты. Но ты меня конечно же не послушаешься, так что я лично позабочусь о том, чтобы ты не могла выйти за пределы своих апартаментов. Займись пока уходом за своей компаньонкой.
Карай вышел, а я бросилась в спальню фрейлин. Авройя лежала на своей кровати, такая маленькая и беззащитная. Под ее глазами пролегли глубокие тени, на бледной щеке розовел едва затянувшийся шрам. Девушка тяжело дышала и постанывала. Почему маги оставили ее в таком состоянии? Ведь их магия способна творить чудеса, а они просто бросили девушку, едва подлечив. В этот момент я поняла, что презираю магов, расу бессердечных заносчивых снобов, возомнивших, что они вправе решать, кому жить, а кому нет. И я обязана хотя бы попытаться доказать им, как они не правы.
Видимо, Карай решил, что до отбытия сестры и племянницы я захочу провести время с ними, и не выполнил обещание запереть меня в комнатах. Попрощавшись с родными и объяснив Виколле, что мне необходимо безотлагательно сделать нечто очень важное, я отправилась к той, с кем не желала бы встречаться больше никогда.
Немия словно ждала меня. Она отворила дверь еще до того, как я подняла руку, чтобы постучать.
— Я знала, что ты придешь, — одарила она меня своей обворожительной улыбкой. — Проходи, дитя мое.
— Да, я пришла. Я даже соглашусь на ваши условия игры, но не смейте больше никогда так называть меня, не очерняйте память о родителях, — жестко проговорила, стараясь не показать всю ненависть, что бушевала внутри меня.
— Какая воинственная девочка, — усмехнулась королева. — И что же подтолкнуло тебя на столь активные действия?
— Вам нужно сотрудничество или мои дружеские излияния? — спросила, не отводя взгляда.
— Ты действительно сильная девочка, я не ошиблась. Впрочем, я никогда не ошибаюсь, — высокомерно заявила женщина. — Если ты действительно готова, я с радостью поведаю тебе о предстоящих свершениях.
Королева сделала пригласительный жест, указав мне на кабинет. Видимо, опять хотела подстраховаться от подслушивания. Как ни странно, но я совершенно не боялась ее. Возможно, меня убедило то, что Немия не скрывала нужды во мне. Или я просто устала бояться, но сейчас я как никогда была уверена в себе.
Сделав все для поддержания конфиденциальности разговора, королева-мать повернулась ко мне, вольготно устроившейся в кресле, и снова улыбнулась. На сей раз ее улыбка была коварной и ликующей.
— Наконец-то ты перестала скрывать свою истинную сущность! Умница, не стоит таиться передо мной, — похвалила она.
— Перейдем к делу, — поторопила я. — У меня и без ваших интриг полно занятий.
— Ах да, ты лелеешь своих жалких сородичей из трущоб бездарей, — засмеялась Немия. — Не стоит тратить на них свое время.
— Трущобы в прошлом, теперь это квартал чистых от магической чумы людей, — поправила я королеву.
— Ты так наивна, девочка моя! Трущобы этого города — это крупица. Основная популяция бездарей гниет в провинциях, и тебе не добраться до них… без моей помощи, — снисходительно поведала Немия. — А знаешь, ты оказалась очень прозорливой, хотя и не подозреваешь о перспективах. Я и не подумала, что бездарей можно использовать. Привлечь их на свою сторону и использовать, как пушечное мясо, отвлечь тем самым Анторина от интересующих нас областей влияния, — весьма умно.
— Благодарю, — произнесла, с трудом сдерживаясь. Если бы я не смогла совладать с собой и высказала королеве все, что думаю о ней и ее методах, мой и так весьма рискованный план провалился бы, еще не успев начать действовать.
— Об этом позже. Сейчас я обрисую тебе картину в целом, — жизнерадостно объявила королева, устраиваясь напротив меня. — Ты уже знаешь, что свершилось чудо, и у моего бесполезного в высшей степени сына родилась весьма одаренная дочь. Как ты, наверное, уже догадалась, здесь тоже не обошлось без меня. Я долгие годы экспериментировала на детях, прививая им зачатки магии, и наконец-то нашла оптимальный способ — туман нужно вживлять еще не рожденному ребенку. Не скрою, есть небольшой риск и маленький побочный эффект — мать умирает в течение нескольких месяцев. Плод с прижившейся магией привязывает мамочку к себе, и, расставшись с бременем, женщина угасает от нехватки ферментов, которые вырабатывал маленький маг, находясь в утробе. Подробнее я тебе потом объясню, нам предстоит создать собственную маленькую армию. Но это будет позже. Так вот, — Немия лукаво улыбнулась, — моя особенная внучка должна стать единственной претенденткой на трон. Разумеется, когда придет время, я займу ее тело. Это весьма сложный и запрещенный в Наминае процесс, но мне он под силу. А ты, моя дорогая, станешь регентом при малютке на престоле. Мне конечно же не очень хочется вновь испытывать радости детства и отрочества, но девчонка слишком сильна и может воспротивиться, когда немного подрастет. А будучи сопливым ребенком, я не смогу открыто руководить Возренией. Для этого мне и нужна ты, самозванка, знающая свое место и дорожащая не своим, но присвоенным. Мы будем сестренками, которые возвысят Возрению над другими государствами. И даже Наминай не устоит перед нами! — закончила она на высокой ноте безумия.
Да, она действительно была безумной, я видела в ее глазах фанатичный блеск. И от этой женщины отныне зависит моя жизнь и жизни моих подруг! Но пути назад не было. Она раскрыла мне свои планы, и теперь, усомнившись в моей верности, эта полоумная королева-отшельница не задумываясь выберет себе другую няньку, а я пополню список оправданных, по ее мнению, жертв.
— И как мы все это осуществим? — поинтересовалась, чтобы до конца прочувствовать и осознать всю степень безвыходности своего положения. — Ведь у Возрена достаточно наследников мужского пола, чтобы доверить королевство двум женщинам, одна из которых еще ребенок, а вторая императрица другой империи. Куда вы денете своих многочисленных внуков?
— А об этом позаботится наша милая неуравновешенная принцесса Лелиан. Девочка впечатляюще одарена магией, но настолько же, насколько сильна магически, она слаба духом. Я с легкостью подведу ее к нужной черте, переступив которую, принцесса уберет с нашего пути все препятствия, — воодушевленно вещала королева.
— Вы хотите, чтобы Леля убила всех ваших внуков, кроме маленькой принцессы Никеллы? — спросила, все больше убеждаясь, что душа уже давно покинула тело этой женщины, как, впрочем, и рассудок.
— Они отреклись от меня, выбросили из своей жизни, отправив в подобие склепа лишь за то, что не покорилась жестокому пьянице-мужу! Я ненавижу весь их род и стыжусь, что являюсь матерью одного из выродков этой гнилой династии! — Немия раскраснелась и почти кричала, подавшись вперед и вцепившись в подлокотники. Она так впилась побелевшими пальцами в обивку, что даже сквозь ее крик был слышен треск ткани.
— Понятно, — произнесла я коротко. А что тут еще скажешь? С сумасшедшими нужно быть осторожной в высказываниях.
— Да ничего ты не понимаешь! Тебя не предавала собственная семья, не продавали жирному уродливому старику в угоду имперским интересам, тебя не принуждали родить одаренное дитя, чтобы использовать его для того же — для рождения магов! Я ненавижу их всех, лживых, продажных и жаждущих магии. И знаю, как их наказать, я выпущу магию, и они потеряют свое преимущество! — Немия устало упала в кресло, потянулась рукой к корсажу, достала из-за него маленький пузырек, капнула пару капель ядовито-оранжевой жидкости на тыльную сторону ладони, слизнула их и прошептала устало: — Иди, я утомилась, мне нужно отдохнуть, успокоиться. И не забывай, печать все еще действует, ты не сможешь никому ничего рассказать. Я пока не доверяю тебе.
Вернувшись в свои покои, я почувствовала себя совсем одинокой. От пребывания здесь сестры и племянницы не осталось и следа. Но недолго я пребывала в одиночестве.
— И куда ты опять ходила? — поинтересовался Карай, выходя почему-то из моей спальни. — Ты мне честно скажи, если устала от тягот императорской жизни. Я тебя сам придушу, и покончим с этим!
Карай был явно не просто в плохом настроении, он был в бешенстве.
— Нет, ты не молчи, поведай мне, каким образом твой гениальный мозг породил идею прогуляться в гордом одиночестве по дворцу, учитывая, что тебя только ленивый еще не пытался убить! Ах да, я тоже не пытался. Если бы попытался, то у меня-то уж точно получилось бы. И я не ленивый… — Прервав проникновенную речь, маг угрожающе нахмурился и сделал пару шагов ко мне.
Я тоже сделала пару шагов… от него. Он приблизился еще на шаг, я отступила. А в следующее мгновение он оказался совсем рядом, преодолев разделяющее нас расстояние так быстро, что мои глаза смогли уловить только смазанную тень. Руки советника сомкнулись на моей шее, но, вопреки ожиданиям, он не начал меня душить, а сделал нечто более неожиданное и шокирующее — поцеловал меня.
Я остолбенела и не шевелилась до тех пор, пока мужчина не отстранился от меня.
— За что? — прошептала, словно обиженный ребенок. Пребывая в шоке, мой разум воспринял поступок Карая как наказание.
— На случай, если очередная твоя выходка приведет к летальному исходу, — криво усмехнувшись, ответил он. — Мне давно уже хотелось сделать это, и было бы обидно потерять тебя, так и не поцеловав.
После чего он просто развернулся и ушел, бросив напоследок через плечо:
— Двери и окна я заблокирую. Зайду вечером.
Первую половину дня я провела в делах, не позволяя себе злиться или скучать. Покормила и помыла Авройю. Она уже не бредила и была в сознании, но силы пока так и не вернулись к девушке.
— Маги сказали, что я восстановлюсь, но магия, с помощью которой они вернули меня к жизни, забрала всю энергию моего тела и потребуется время, — сказала фрейлина.
Я уложила ее обратно в кровать и оставила отдыхать после принятия ванны.
Потом я сама отправилась в ванную и провела там около двух часов, растягивая процедуры, насколько это было возможно. После перебрала документы, подписала несколько указов относительно благотворительности в пользу бездарей. Поиграла со свободно прошедшей, в отличие от меня, через балконную дверь Клеорой, попыталась заняться рукоделием и в результате запустила пяльцами в наконец-то объявившегося Карая.
— Как ты посмел запереть меня здесь?! — воскликнула с угрозой, вскакивая и складывая руки на груди. — У меня есть государственные дела и императорские обязательства, если ты забыл!
— Я все прекрасно помню, и именно поэтому потратил целых двадцать минут своего драгоценного времени на беседу с кумушками из совета вдов. Можешь ликовать — они оплатят открытие лечебниц и школ в районах бездарей по всей империи, — отчитался маг, совершенно не впечатлившись моим воинственным настроем. — Да я даже выбрал ткань для твоего платья ко дню поклонения! — воскликнул Карай оскорбленно, словно его самого заставили надеть платье.
— Премного благодарна! Впредь обещаю не обременять вас своими делами. Если вы не будете запирать меня в комнатах, — заверила советника, намереваясь уйти как можно дальше, чтобы не видеть его самодовольной ухмылочки.
Но когда я уже проходила мимо него, Карай схватил меня за локоть и заявил:
— А еще я пообщался с одним небезызвестным тебе доминантам и кое-что выяснил.
Я развернулась, прошла обратно вглубь комнаты для рукоделия, устроилась поудобнее на кушетке и приготовилась слушать.
— Какая послушная, рассудительная императрица, — в очередной раз съехидничал маг.
После чего поднял разлетевшиеся от удара об стену рядом с его головой кольца пялец, положил их в корзину и прошел к большому окну. Так и начал рассказывать, стоя спиной ко мне и глядя вдаль.
— Рафэ заверил меня, что его интерес к тебе пропал так же внезапно, как и появился. Видимо, нашел новый объект для опытов. Но он поведал мне о своих выводах относительно того, какие события из прошлого могли оставить в твоем теле привлекшие его внимание изменения. Кто-то, и мы с тобой оба догадываемся, кто это мог быть, одарил тебя капелькой тумана, превратив в идеальную будущую мать одаренных детей. Но Рафэ привлекло не только это. Каким-то непостижимым образом туман проник в твою сущность достаточно глубоко, чтобы изменить не только состав крови, но и сознание, энергетические поля и даже мировосприятие. Ты стала ближе к магам на ментальном уровне, практически перескочив несколько столетий эволюции сознания, но не смогла переступить порог физического преображения. — Говорил он, словно читая заученный текст, без эмоций и ничего не выделяя интонацией. Мне отчего-то показалось, что Караю этот разговор неприятен.
— И что из этого следует? У меня схожий с вами склад ума или я всего лишь подходящая кандидатура для продления рода?
— И то и другое. Но меня в этой ситуации заботит лишь тот факт, что последнее заинтересовало Анторина, — с явной брезгливостью в голосе ответил он. — В свете отбытия Лелиан из империи вновь всплыл вопрос о наследниках.
Карай с такой силой сжал руками край широкого подоконника, что послышался треск полированной древесины.
— Но мне ведь не о чем волноваться, у нас есть брачный договор, — возразила я.
— Ты еще так неопытна в политике, малышка. В любом документе можно найти лазейку, — грустно усмехнулся советник. — Сегодня император желает отужинать с тобой, будь готова к семи.
И он ушел, даже не взглянув на меня.
В голове гудел рой спутанных мыслей. Что теперь делать? Как избежать позорной участи? Готова ли я пойти на такое ради родных и подруг? Мелькнула даже шальная мысль попросить помощи у Немии. Но я подозревала, что королева может прийти в восторг от подобной перспективы. Ведь управлять младенцем через его мать гораздо проще, чем тягаться с Анторином, особенно учитывая то, что его поддерживают доминанты. Как бы то ни было, но от ужина отказаться я не могла. Так что решила действовать по обстоятельствам. Как бы ни был император беспринципен в том, что касается благополучия Наминая, я была уверена — на насилие он не пойдет. В назначенный час я была готова и ждала Карая, чтобы он проводил меня к мужу. Но советник Туманный не явился, вместо него пришла хмурая, явно в плохом расположении духа Раниярса.
Она даже не поздоровалась, только молча указала на дверь. Я тоже не проронила ни слова, понимая, как должно быть тяжело женщине провожать меня на свидание с ее возлюбленным.
В столовой был накрыт стол на двоих, зажжены ароматические свечи, блики отражались в ведерке со льдом, в котором стояла бутылка вина. Неужели муж решил подпоить меня с целью получить согласие на претворение нашего брака из фиктивного в настоящий?
— Располагайтесь, ваше величество. Император скоро подойдет, — произнесла Раниярса холодно-вежливым тоном, отодвигая для меня стул.
— Благодарю, я подожду его в малой гостиной, — ответила, улыбнувшись женщине.
— Не стоит, — возразила она.
Но я уже открыла дверь, ведущую в коридор, из которого можно было попасть в небольшую уютную комнату с камином и прекрасным видом из обзорного окна во всю стену. Вдалеке послышались голоса.
— Не ходи туда, — тихо произнесла Рани, оказавшись у меня за спиной. Она положила руки на мои плечи. — Только осложнишь все.
— Ты вспомнила, что мы подруги? — спросила, не оборачиваясь, и все же пошла на голоса.
Анторин и Карай считают меня шпионкой, Немия — беспринципной карьеристкой, так почему бы не попробовать соответствовать? Подслушивание не столь большой грех, меня и в худшем подозревали. Подошла почти вплотную к двери и прислушалась. Разговаривали, а вернее спорили император и советник Туманный.
— Ты только оттягиваешь неизбежное, — раздраженно проговорил Анторин.
— А ты даже не пытаешься обдумать ситуацию, — возразил Карай. — Было бы глупо думать, что Рафэ предложил тебе такой вариант по доброте душевной. А если это нужно ему, то может оказаться опасным для нас.
— Это говорит мой лучший друг и советник или влюбленный ревнивец? — спросил император. — Каковы бы ни были мотивы Рафэ, он прав, и ты это понимаешь. Она уже является моей женой для всей империи. Нам нужны наследники, и, как оказалось, Кари может их дать.
— А ты не подумал о том, хочет ли она этого?! — гневно воскликнул Карай.
— Ее мнение в данной ситуации второстепенно, как и мое. Ты знаешь, что она не привлекает меня как женщина, но я пойду на это ради интересов империи, — тоже начал злиться Анторин.
— Какая жертва, — ехидно произнес Карай. — Не будь лицемером!
— Я же говорила, не стоило тебе этого слышать, — прошептала Рани, подойдя ко мне.
— Нет, теперь я хотя бы знаю, кто из них как к этому относится, — прошептала в ответ и вернулась в столовую, не желая больше слушать, как мужчины решают мою судьбу, словно псы, делящие кость.
— Мне жаль, — произнесла Раниярса, вернувшись вслед за мной. — Но тебе придется смириться. Я смирилась… почти. Только бы Карай не натворил глупостей.
— Каких же, например? — спросила, не желая затрагивать тему отношений Рани и Анторина и переводя разговор на советника.
— Я еще не видела его таким, ты действительно дорога Кару. Больше, чем любая другая из его женщин, — ответила Раниярса и смущенно отвернулась.
— А их так много? — спросила только для того, чтобы не слушать тишину неловкого молчания.
— Это все было раньше, не обращай внимания. Я несу всякую околесицу, — поспешила заверить меня в святости советника женщина.
— В любом случае меня это абсолютно не касается, — проговорила, усаживаясь за стол и раздумывая, будет ли верхом неприличия начать трапезу до прихода императора.
— Ты пытаешься убедить в этом меня или себя? — спросила Раниярса, устраиваясь напротив.
— О чем ты? — поинтересовалась, изучая взглядом предложенные яства.
— Ты понимаешь, о чем. Между вами что-то есть, и это очевидно, — не унималась Рани. — Он смотрит на тебя, как на хрупкую статуэтку, которую нужно оберегать.
— А относится, как к тренировочному мешку с песком, — усмехнулась в ответ. — И даже если у советника есть ко мне определенный интерес, это еще не повод для взаимности.
— Возможно, и не повод, но вся столица шепчется о том, что в компании Карая ты проводишь больше времени, чем с мужем, — лукаво усмехнувшись, возразила Раниярса.
— И откуда все всё знают? — досадливо всплеснула я руками. — Мы общаемся в основном по ночам, а сплетники все равно всегда в курсе событий. — Поняла, что произнесла нечто весьма двусмысленное, и поспешила заверить подругу в целомудренности нашего с Караем совместного времяпровождения. — Да и не общаемся мы вовсе, на меня постоянно нападают, он защищает, а потом меня же и обвиняет в неосторожности. Но я же не виновата, что все предоставленные им охранники не проживают больше суток! Я уже чувствую себя убийцей телохранителей.
Рани слушала, продолжая улыбаться, а под конец даже рассмеялась.
— Он нравится тебе, признай, — потребовала она наконец.
— Как может нравиться волк зайцу или лис мышонку, — признала я, но не то, что хотела женщина.
— Сколько бы ты ни убеждала себя, но рано или поздно он добьется тебя. Он всегда добивается того, чего хочет. Такой уж Карай человек, — пожала плечами Раниярса.
— Ты ошибаешься… — начала было я, но меня прервал отдаленный шум.
— Сиди здесь, я проверю, — мгновенно посерьезнев, коротко бросила Рани и вскочила, чтобы уйти, но не успела.
Дверь открылась и вошел император.
— Прошу прощения, что заставил вас ждать, — проговорил он несколько взволнованно. — К сожалению, у меня появились неотложные дела и ужин придется перенести. Рани, проводи императрицу… и возвращайся.
После чего Анторин коротко кивнул и вышел. Мы с Раниярсой переглянулись. Она ошеломленно опустилась на стул и прошептала, округлив глаза от удивления:
— Неужели подрались?
Меня тоже посетила такая мысль. Иначе странный шум и капельки крови на белоснежной рубашке мужа я объяснить не могла.
— И что теперь будет с Караем? — спросила, понимая, что нападение на императора не сулит советнику ничего хорошего.
— Да ничего, — отмахнулась подруга, все еще пребывая в шоке. — Если бы магией напал, тогда — да, а за обычную драку — ничего. Они в юности постоянно дрались.
Проводив меня до дверей покоев, Рани поспешила к возлюбленному. Она заметно оживилась и повеселела, так же, как и я, радуясь изменению планов Анторина. Но я понимала, что это скорее отсрочка, нежели полный отказ от задуманного. И бороться с императором было пустой тратой времени. Но и сдаваться я не собиралась, а посему мне предстояло найти более приемлемый выход из ситуации и предложить его мужу. На город уже опускались сумерки, но дворец был хорошо освещен, и я отправилась в библиотеку. Мне предстояло просмотреть множество томов о нравах и обычаях наминайцев, досконально изучить законодательство империи и пообщаться с самыми отъявленными сплетницами столицы. Но последнее я сделаю уже завтра, а вот чтением вполне можно было заняться и ночью.
Открывая очередную защищенную магией от обветшания и пыли книгу, я думала лишь о том, что не перенесу унижения стать просто телом для вынашивания наследников. Возможно, многие женщины были бы безмерно счастливы стать матерью будущего императора столь могущественной империи, но я не пожелала бы такой участи своим детям. По моему мнению, ребенок должен быть плодом любви, а не государственных интересов.
— Почему мне все время приходится искать тебя? — раздался голос прямо у меня над ухом, заставив вскрикнуть и буквально подпрыгнуть на месте.
Карай подкрался так тихо, что даже в полной тишине ночной библиотеки я не расслышала его шагов.
— Так не ищи, — произнесла возмущенно.
— Боюсь, тогда ты окончательно потеряешься, — усмехнулся маг.
— Что произошло между тобой и Анторином? — Я отложила в сторону книгу и взяла следующую.
— То, что было для меня предпочтительнее того, что могло бы произойти между ним и тобой, — загадочно изрек советник.
— Повтори еще несколько раз, я не успела уловить смысл, — призналась, потирая виски.
— Прекращай зарываться в бесполезные в нашем случае книги, — заявил Карай, забирая из моих рук третий том «Обычаев и обрядов Наминайской империи» и отбрасывая его на другой конец стола. — Пойдем в сад. Сейчас сезон цветения ночных лилий.
Я была несколько удивлена изменением поведения советника Туманного, но отказываться от прогулки по ночному саду почему-то не хотелось.
Карай подал руку, и я приняла ее, вставая из-за стола и устало расправляя плечи.
— Тебе нужно полежать на прохладной траве-живице, и всю усталость как рукой снимет, — посоветовал мужчина. — В глубине сада как раз есть полянка с этой травой.
— Веди меня к этой волшебной полянке, — кивнула я, соглашаясь.
Мы шли по ночному саду, освещенному почти полной луной, и я чувствовала себя маленькой девочкой, попавшей в сказочный лес. Здесь не было исполинских деревьев и невиданных животных, но ночь превратила и без того красивое место в дивный кусочек чарующего мира. Не магия сделала его таким, а волшебство под названием природа. Глядя на расправляющие бархатистые, нежно-кремовые лепестки ночные лилии, я почувствовала, что за всю свою короткую жизнь никогда не была так близка к этому миру, как сейчас. Нас учили восхищаться магией далекой империи, но волшебство есть везде. Оно в каждом жучке, способном катить камень в два раза больше и тяжелее его самого с какой-то только одному ему ведомой целью, в каплях росы, рожденной предрассветной прохладой, в ветерке, заставляющем петь кроны деревьев, в тумане… Туман ведь тоже всего лишь природное явление, так почему бы не быть магии и в других ее проявлениях?
— Карай, — позвала советника.
— Что? — спросил он, как мне показалось, неохотно. Складывалось такое впечатление, что его устраивало молчание, в котором мы прогуливалась по освещенным лунным светом дорожкам.
— Я тут подумала, туман ведь природное явление. Возможно ли теоретически, что носителями магии могут быть и другие природные явления? — спросила, в глубине души боясь показаться глупой мечтательницей.
— Замолчи, — вдруг резко проговорил Карай, остановившись и схватив меня за руку. Резким рывком он развернул меня к себе лицом, схватил за плечи и, глядя в глаза, тихо заговорил: — Никогда, слышишь, никогда больше не смей даже думать об этом! О том, чтобы произносить это вслух, даже и говорить не стоит. Надеюсь, твой инстинкт самосохранения достаточно развит, чтобы удержать тебя от дальнейшего развития этой гипотезы.
— Значит, я права? — спросила осторожно, отступив, как только советник отпустил меня.
— Нет, ты невероятно настойчива, упорствуя в том, что и выеденного яйца не стоит. Забудь, — настойчиво заявил Карай и продолжил путь.
Мне пришлось последовать за ним. Но не думать о том, о чем запретили думать, я не могла.
— Посмотри, вон за теми кустами есть небольшая, на первый взгляд неухоженная полянка. Вот туда-то нам и надо, — произнес маг спустя несколько минут молчания, указывая мне направление. — Пробраться к ней можно только через колючий кустарник.
— И что же нас останавливает? — поинтересовалась я улыбнувшись и пошла к колючей преграде.
— Твое платье, — прозвучало у меня за спиной.
Я остановилась, удивленно приподняла брови и спросила:
— И что ты предлагаешь? Не могу же я его снять!
— Нет, конечно, хотя… — усмехнулся маг, после чего подошел и взял меня на руки.
Что-то в его пристальном взгляде насторожило меня. Появилось слабое, еще не осознанное до конца желание отказаться от этой прогулки и поскорее уйти. Но сад был так красив, а я уже забыла те времена, когда просто наслаждалась спокойствием, и заглушила тревогу обещанием приятного единения с целительной силой природы.
Поляна действительно была прекрасной, с трех сторон ее окружали деревья, превращая в отгороженный от всего мира маленький островок.
Карай принес меня в ее центр, осторожно поставил на ароматную траву и предложил:
— Приляг, и ты почувствуешь, как трава-живица забирает твою усталость, наполняя легкостью и силой.
Я сначала присела, провела по серебрящейся в лунном свете травке рукой, ощущая ее невероятную мягкость и тепло, словно идущее от самой земли.
— Не бойся, не укусит же она тебя. Это всего лишь трава, — подбодрил Карай.
И я сделала то, о чем он просил, — легла на спину, сложив руки на животе и глядя на звезды, утопающие в небе цвета индиго. Тепло, сначала согревающее только касающуюся травы кожу, постепенно разлилось по всему телу. Все заботы и тяготы моей непростой жизни постепенно отошли на второй план, позволяя насладиться мгновением покоя и свободы. Раскинула руки в стороны и закрыла глаза. Открыв их спустя несколько минут, обнаружила, что Карай стоит в прежней позе и внимательно рассматривает меня.
— Так и будешь тут стоять? — спросила в надежде, что маг отойдет хотя бы на пару шагов и перестанет прожигать меня взглядом.
— Действительно, невежливо с моей стороны, — усмехнулся он и улегся рядом. — Теперь мы в одинаковом положении.
— Да, в неудобном! — воскликнула, попытавшись встать.
Но советник остановил меня движением руки и проговорил:
— Было бы неудобно, если бы нас кто-то увидел, но сейчас глубокая ночь и вокруг ни души. К тому же мы не делаем ничего предосудительного.
— Что не мешает сплетникам всей столицы строить невероятные предположения о степени предосудительности нашего общения, — произнесла раздраженно, но встать больше не пыталась. Ведь было так тепло и уютно лежать на этом волшебном живом ковре.
— Тебя так заботят слухи? — спросил Карай.
— Не заботят, скорее настораживает, что они могут озаботить моего мужа. А после случившегося этим вечером он наверняка задумается о степени правдивости сплетен, — ответила язвительно.
— Сегодня вечером мы всего лишь не сошлись во мнениях со старым другом, это не имеет никакого отношения к тебе, — заверил мужчина. И хотя говорил он весьма убедительно, демонстрируя отточенный годами практики талант лгать, я не поверила ни слову.
— Пусть так, — согласилась только для того, чтобы прекратить этот разговор и молча нежиться в объятиях травы-живицы.
— Красиво, — тихо проговорил Карай.
Взглянула на него и поняла, что речь идет о ночном небе.
— Да, красиво и безгранично. Безгранично красиво, — согласилась, тоже всматриваясь в мерцающие звезды.
— Ты никогда не задумывалась, что там? Не хотела постичь тайну небесных светил? — спросил маг вполголоса.
— Мне бы с земными проблемами разобраться, постичь земные загадки, — ответила так же тихо. — Например, ты. Я не могу понять тебя, то ты злой и агрессивный, то мчишься спасать меня. Вот ты в ярости и кричишь, а в следующую минуту… целуешь, хотя я не давала тебе повода думать, что это уместно. Вот что я не могу постичь.
— Все сложно, — произнес советник.
— Как раз то, что ты сложный человек, я уже поняла, — проговорила посмеиваясь.
— А ты хочешь знать больше? — поинтересовался он.
Мы оба смотрели на звезды, словно разговаривали с ними.
— Не знаю, хочу ли. Но исключительно для достижения перемирия и сотрудничества между нами это было бы весьма кстати, — ответила честно. Ложь и иносказания так вымотали, что мне было просто необходимо побыть искренней, чтобы окончательно не затеряться в интригах и обмане.
Карай молчал, я тоже не знала, что еще можно сказать. Закрыла глаза и позволила этой ночи, траве, свежему ночному воздуху поглотить себя.
— Хочешь знать мотивацию моих поступков, понять меня? А готова ли ты услышать то, что я скажу? — прозвучало совсем рядом.
Я открыла глаза и увидела заслонившее звезды лицо советника. Он приподнялся на локте и смотрел на меня со смесью злости и боли.
Он смотрел на меня и ждал ответа, но я молчала.
— Ты вошла в возренийский королевский дворец как принцесса. Я был там, когда ты появилась, разумеется, инкогнито, — заговорил он. — Меня сразу насторожила тяга магической части моей личности к тебе. Было бы неосмотрительно не навести о тебе справки. Что мне удалось узнать, думаю, ты догадываешься. А в свете предстоящего визита возлюбленной дочери Возрена в Наминай эта информация была вдвойне ценна. Но мой туман продолжал рваться к тебе, впервые выйдя из-под контроля. Я ненавидел себя за эту слабость и презирал тебя, обученную фаворитку, шпионку на службе у глупого, жадного короля. Презирал себя и ненавидел тебя. Но по мере знакомства с тобой моя магия все больше привязывалась, а я начал сознавать, что ты не подходишь под тот образ, который сложился из полученной в Возрении информации. Ты стала императрицей, пусть и не настоящей, ведь и принцессой ты тоже не являешься, а я мог только смотреть на тебя со стороны и сознавать свою беспомощность. Беспомощность перед непонятной тягой к тебе, перед тем, что не имею права даже рассказать кому бы то ни было о своей постыдной слабости, будучи связанным долгом и обязательством дружбы. Игнорировать то, что ты не такая, какой предстала передо мной вначале, было невозможно, но и признать, что ты лучше, я не мог себе позволить. Я изводил тебя язвительными замечаниями и намеками, оскорблял и унижал в надежде, что ты сорвешься, возненавидишь меня и не позволишь даже приближаться к тебе. Но ты оказалась сильнее меня, ты не желала отталкивать меня. Даже сорвавшись единожды, после встречи с Рафэ, тем не менее ты доверилась мне и приняла помощь. А я не смог позволить тебе натворить глупостей, не ушел, в очередной раз доказав себе, как я безволен. И вот теперь, когда Анторин, мой друг и правитель, твой муж, в очередной раз пошел на поводу у доминанта, решив сделать ваш брак действительным, я понял, что упущу последний шанс, если не позволю себе быть слабым.
Я лежала, слушала и боялась даже пошевелиться. Чего я боялась? Возможно, осознания того, что Карай говорит правду, тоже решив сегодня быть искренним.
— Не молчи, — попросил маг. — Скажи.
— Что я должна сказать? Чего ты от меня ждал, рассказывая все это? Я должна опровергнуть все твои доводы или подтвердить? — спросила, почему-то начиная злиться. — Чего ты хочешь от меня?
— Ты хочешь знать, чего я хочу? Так я покажу! — тоже разозлился Карай. А в следующее мгновение он наклонился еще ниже и начал целовать меня, словно наказывая за непонимание.
Я уперлась руками в его грудь и оттолкнула. Он смотрел на меня, словно ожидая, что я начну неистово вырываться, кричать и обвинять его в насилии, но я молчала. Молчала и смотрела в его глаза, будто в них могла прочитать совет, что же мне делать. Когда Карай вновь склонился к моим губам, я больше не пыталась его оттолкнуть. Я приняла решение, пусть и ошибочное. Да, я пожалею об этом позже, возможно, даже возненавижу себя, но сейчас это мое решение, продиктованное не необходимостью, не принуждением. В этой капитуляции была свобода волеизъявления. Пусть я и лягу на супружеское ложе, но я останусь собой. Я не отдамся сейчас, а возьму свое право на решение. И пусть даже это будет преступлением, оговоренным брачным контрактом. Но это будет совершенное по моей воле преступление. Означал ли мой поступок капитуляцию, отказ от борьбы и признание поражения? Нет! Я буду бороться, но теперь я буду делать это зная, что останусь собой, что бы ни случилось.
Мысль о мимолетной свободе была последней, перед тем как магия этой ночи поглотила меня.
Осознание происшедшего пришло позже. Рваные воспоминания о поцелуях и прикосновениях, мимолетная боль, которую, как я потом поняла, убрал с помощью магии Карай, звездное небо сквозь пелену слез… Я понимала, но не желала признавать, что все это произошло со мной. Нет, я не жалела, но чувство вины и ощущение недозволенности случившегося душили меня. Так я и уснула, проклиная себя за слабость, в объятиях не моего мужчины посреди волшебной, отпускающей тяжесть грехов поляны.
Проснулась я в своей кровати, укрытая одеялом. Но запах травы-живицы впитался в кожу и не отпускал воспоминания о прошедшей ночи. Осмыслить произошедшее между мной и Караем мне не позволила вторгшаяся в спальню Раниярса. Подруга буквально сияла от счастья.
— Поздравляю! — воскликнула она вместо приветствия. — Я так рада за вас.
— О чем ты? — спросила, плотнее закутываясь в одеяло, под которым я была абсолютно обнаженной.
— Карай рассказал Анторину, что вы провели эту ночь вместе, — поведала Рани, запрыгивая на кровать и обнимая меня.
— Что? — вопросила я, не веря, что Карай мог так поступить со мной.
— Это же замечательно! Теперь у него есть время, чтобы решить проблему с наследником. А зная его, могу поклясться, что он найдет решение, — проговорила Раниярса, чуть не задушив меня в объятиях.
— Какое время? Я нарушила контракт! Что теперь будет? — в панике почти прокричала я.
— Да ничего! Кар нашел в брачном договоре лазейку. Ты ведь не провела с Анторином ни одной ночи, так что это не измена. Там все запутано, но скрепляющая контракт магия это приняла. А это самое главное, — объяснила подруга. — Теперь у нас есть целых три месяца.
— Почему три? — спросила, совершенно ничего не понимая.
— Так ты не знаешь? Я думала, Кар тебе все объяснил, — удивилась женщина. — Ну да ладно, я сама расскажу. Понимаешь, маги несколько отличаются от обычных мужчин. — Раниярса замялась, но вскоре продолжила: — Их семя способно оставаться в лоне женщины до трех месяцев, и в этот период женщина может понести. Так что теперь о зачатии наследника от императора не может быть и речи, слишком велик риск, что отцом ребенка может оказаться Карай. Анторин, конечно, в бешенстве, но я счастлива!
— Рада за тебя, — пробурчала, вновь ложась. — А теперь оставь меня, пожалуйста, я устала.
— Конечно-конечно, поспи, — тут же согласилась женщина.
Рани вышла из спальни, и я услышала, как она воскликнула:
— А вот и ты!
— А что ты здесь делаешь? — послышался напряженный голос Карая.
— Понимаешь, я не знала… я думала, ты все объяснил ей, — замялась Раниярса.
— Судя по твоему счастливому виду, как раз подумать ты забыла. Уходи, — жестко проговорил советник.
— Прости, — пробормотала Рани. После чего послышались быстрые шаги и раздался хлопок двери.
Карай вошел не сразу, видимо, смелости набирался, — отметила я злорадно.
— Добрый день, — поздоровался он, все же войдя и остановившись у двери.
— Я бы не стала утверждать, что он добрый, — ответила, неохотно снова садясь и поправляя одеяло на обнаженных плечах.
— Ты наверняка думаешь, что я использовал тебя, обманул, чтобы получить отсрочку. Но это не совсем так, — на удивление уверенно заговорил он. — О моих мотивах и чувствах тебе уже известно, так что постарайся не спешить с выводами.
— Неприятно, отрицать не буду, — согласилась я. — Но вы должны понимать, что в любом случае эта ночь ничего не меняет. Я, безусловно, буду сотрудничать с вами, советник Туманный, но впредь попросила бы вас воздержаться от фамильярности в нашем общении. И ваши визиты в мою спальню более чем неуместны… в любом обличье. Прошу вас удалиться. — Я говорила спокойно и уверенно, не прилагая особых усилий. Я действительно так думала и чувствовала.
— Теперь я чувствую себя использованным, — усмехнулся Карай.
— Это ваши личные переживания, и меня они не касаются. До встречи, — напомнила о том, что он здесь нежеланный гость.
— Вот я и добился того, что ты отвернулась от меня. Только теперь меня это совсем не радует, — грустно произнес он.
— Опасайтесь своих желаний, — бросила в удаляющуюся спину.
Карай остановился на мгновение, но даже не обернулся и ушел.
— Мог бы дверь за собой закрыть, — добавила ворчливо спустя пару минут.
И уж чего я никак не ожидала, так это того, что сразу же после моих слов в гостиную вновь войдет советник Туманный, ехидно проговорит: «Как вам будет угодно, ваше императорское величество», — и с силой захлопнет дверь в спальню. Неужели он все это время стоял под дверью?
Анторин не желал и, как мне показалось, даже избегал встречи. Раниярса тоже не показывалась на глаза, видимо чувствуя вину за то, что невольно стала плохим вестником. Всю оставшуюся часть дня я занимала себя делами, чтобы прогнать из головы ненужные мысли. Четыре магистра, повсюду следовавшие за мной, скорее всего, по приказу Карая, изрядно раздражали, но так я хотя бы была освобождена от необходимости видеться с самим советником. Больше всего нервировали мои телохранители жителей бывших трущоб бездарей. Люди доверяли мне, но не магам. Проинспектировав подготовку к строительству школы и уже начавшуюся постройку лечебницы, я вызвала к себе представителей торговых компаний столицы. Договоры о сотрудничестве с кустарями из квартала и фермерами из окрестных сел были заключены быстро и без возражений. Что меня весьма удивило, ведь еще неделю назад маги категорически отказывались поддержать мелкое производство бездарей. Сейчас же они были предельно вежливы и осмотрительны в высказываниях. Уж не Карай ли поспособствовал неожиданно появившейся лояльности торгового сообщества? Отогнала всяческие мысли о советнике от себя прочь и поспешила заниматься другими вопросами.
По возвращении в свои покои поздним вечером я была не в состоянии не то что заниматься самокопанием, даже просто обдумать сделанное за день сил не было. Телохранители остались в коридоре, заверив меня, что не покинут пост. Я лишь пожала плечами и скрылась за дверью. Если бы не устала до головокружения, возможно, я и поразмыслила бы о том, что моя охрана больше смахивает на конвой. Но сегодня я уже точно не буду заниматься построением интриг, так что пусть стоят. Быстро посетив ванную, повалилась на кровать и уснула, забыв про накрытый в гостиной ужин.
Ночной покой был нарушен забравшимся на кровать и преданно поблескивающим глазами Туманом. Первым порывом было желание приласкать и прижать к себе дружелюбного зверя, но я вспомнила, что это не просто пес, а частичка Карая, и приказала:
— Уходи! Я устала, ты мне мешаешь.
Туманчик тихо заскулил и подполз еще ближе, положив морду на вторую подушку.
— Нет! Уйди! — прикрикнула на зверя.
Но Туман не желал уходить, даже когда я попыталась столкнуть его с кровати.
Пришлось встать, подойти к стене, за которой, судя по тому, что Туман здесь, сейчас спал Карай, и постучать по ней рукой. Туманчик не исчез ни после первого стука, ни после второго. Сняла ночную туфлю и попортила ею обивку на стене, пытаясь достучаться до не желающего просыпаться советника. Туман к тому времени разлегся поперек кровати и, похоже, наслаждался моей нервозностью. Мне даже показалось, что он ехидно улыбается.
— Значит, так? — спросила у наглой зверюги. Подошла к кровати, выдернула из-под животного край одеяла, положила на него прикроватную скамеечку, собрала края одеяла и, хорошенько размахнувшись, изо всех сил ударила импровизированным кистенем по стене. Туманчик вскочил на кровати, навострил уши и растаял облачком тумана. А из-за стены послышался рык, только уже человеческий. Стоя рядом со стеной, я расслышала глухой, едва слышный удар по другую ее сторону. Видимо советник запустил в нее подушкой. Довольно усмехнулась и вернулась в кровать, чувствуя себя победительницей хотя бы в этом маленьком сражении.
Прошла неделя после покушения на короля Возрена, он практически полностью восстановился и пожелал вернуться на родину. Королева Немия по какой-то причине захотела сопровождать сына, но прежде чем покинуть Наминайскую империю, она официально пригласила меня на ужин, мотивировав это желанием проститься с внучкой. Я знала, что в действительности интриганка скорее всего даст мне какое-то задание. Анторин и Карай знали, что я не являюсь внучкой Немии, и королева не могла быть не осведомлена о подмене, следовательно, наша встреча вызовет подозрение. Немия же не желала ничего знать, кроме того, что она умнее всех и всегда во всем права. Но это не мешало ей быть в курсе всех событий как во дворце, так и на прилегающих к нему территориях, в частности в саду.
Безупречно вежливым тоном, с приветливой улыбкой на губах королева предупредила меня, что, если я поставлю под удар союз с Анторином, она лично остановит магией мое сердце и превратит в гниющего живого мертвеца. Произнося это, она увлеченно резала с помощью вилки и ножа мясо, лежащее на ее тарелке.
— Будет примерно так, — добавила она и взмахнула рукой.
Лежащий на моей тарелке точно такой же, как и у нее, кусок запеченной оленины мгновенно позеленел и начал источать тошнотворный запах гниения. Когда из мяса начали вылезать и расползаться по серебристой поверхности тарелки белые черви, я вскочила и отпрянула от стола. В следующее мгновение все прекратилось, и мой ужин приобрел прежний вид.
— Приятного аппетита, — продолжая улыбаться, проговорила безумная женщина и продолжила трапезу.
Не без усилий я взяла себя в руки и вернулась за стол.
— Из-за твоей похотливости мы потеряли три месяца, — заявила королева. — Потратишь это время, чтобы заручиться поддержкой всех бездарей Наминайской империи. А по истечении положенного срока ты, моя милая, будешь хорошей девочкой и выполнишь свою святую обязанность — родишь Анторину наследника.
Королева посмотрела на ошарашенную меня и рассмеялась.
— Разумеется, я не прошу тебя, чтобы ты родила через три месяца, но если ты не сможешь зачать… Кушай, оленина сегодня великолепна, — проговорила она отсмеявшись.
Из покоев королевы Немии я уходила с двойственным чувством. С одной стороны, меня впервые в жизни посетило сильное желание убить человека, с другой же я восхищалась тем, с каким тщанием эта женщина лелеет свое безумие, делающее ее в сотни раз сильнее всех, кого я когда-либо знала.
До своих комнат я не добралась, прямо посреди коридора появился Карай, отправил мою охрану отдыхать, а меня перенес в кабинет императора.
— Ну, здравствуй, жена, — язвительно поздоровался Анторин. — Мало того что ты изменяешь мне с моим же другом, так тебе и этого мало. Решила еще и империи изменить, строя заговоры прямо у меня под носом.
— Полегче, — своеобразно вступился за меня Карай.
— Назови мне хоть одну причину, по которой я должен с ней церемониться! — раздраженно воскликнул император. — Мы оба знаем, кто она такая в действительности. Только я, в отличие от тебя, могу быть беспристрастным. — И, повернувшись ко мне, сказал: — Ты сейчас же расскажешь, что задумала моя драгоценная тетушка. И не советую лгать, я это почувствую.
Оправдываться я не собиралась, да и смысла в этом не видела. Да, я чувствовала вину за проведенную с советником ночь, но не потому, что изменила фиктивному мужу, а лишь из-за того, что это выглядело рассчитанной диверсией. Хотя в действительности ею не являлось. Во всяком случае, не с моей стороны. Относительно же общения с королевой-матерью я не имела возможности о нем распространяться, независимо от моего желания.
— Я понимаю твое недовольство, Анторин, но, к сожалению, пока не в силах что-либо изменить, — произнесла как можно более мягким тоном.
Пришлось вспомнить уроки языка жестов, чтобы попытаться успокоить и расположить к диалогу императора. Но либо я была плохой ученицей, либо обычные схемы не действовали на магов.
Анторин метнулся ко мне, схватил рукой за шею и прижал к стене, сдавливая пальцами горло, будто хотел выдавить таким способом из меня все интересующие его сведения.
— Ты, маленькая дрянь, — выкрикнул он в мое уже наверняка покрасневшее от удушения лицо. — Говори или не выберешься из этой комнаты живой!
— Отпусти ее, — услышала я сквозь шум в ушах голос Карая.
Хватка Анторина ослабла, и я смогла увидеть стоящего в центре кабинета советника Туманного. Весь в черном, в угрожающей позе и с почти полностью побелевшими от клубящегося в них тумана глазами, он выглядел поистине ужасающе.
Император отпустил мою шею и сделал несколько шагов в сторону, отступая подальше от Карая. Туман, стелющийся по полу, собрался у ног советника и втянулся в них, но в глазах остался, да и позу маг не поменял.
— Не забывайся, Кар. Я твой император. — Теперь уже Анторин говорил мягким, успокаивающим тоном.
— А ты не провоцируй меня, — так же мягко, но с явной угрозой ответил советник.
Я поняла, что назревает нечто большее, нежели банальный кулачный бой, и, если не вмешаюсь, может случиться нечто ужасное.
Подошла к Караю, положила руки на его плечи и, глядя в вызывающие дрожь глаза, тихо попросила:
— Давайте постараемся успокоиться и разобраться во всем без излишней агрессии.
— Я сам во всем разберусь. Уходи, — глухо ответил Карай, продолжая буравить взглядом императора.
Он просто не оставил мне выбора! Провела руками по его плечам, чувствуя, как под моими ладонями еще больше напрягаются и без того каменные мышцы, обняла за шею, погладила пальцами затылок и надавила заветную точку.
Сколько же удивления появилось в его туманных глазах, когда Карай начал медленно сползать на пол.
— Вот теперь мы сможем спокойно обсудить наши проблемы, — проговорила, оборачиваясь к ошарашенному Анторину.
— Зря ты это сделала, — покачав головой, проговорил он. — Кар тебе этого не простит. А его туман неуправляем, мы даже уйти не успеем.
В подтверждение его слов у моих ног начал клубиться туман, постепенно приобретая очертания огромной собаки.
В следующее мгновение передо мной стоял Туманчик. А я ведь обидела его, и, по всей видимости сильно. После той ночи, когда я его прогнала, Туман ко мне не приходил. Пес повернул голову в мою сторону и рыкнул, обнажая белые клыки.
— Не делай резких движений, — прошептал император. — И, не поворачиваясь к нему спиной, медленно отойди.
Я же присела на корточки, заглянула в дымчатые глаза и тихо произнесла:
— Прости меня.
— Идиотка, — прокомментировал мои действия Анторин, уже почти добравшийся к выходу из кабинета.
Зверь повернул голову, отреагировав на его голос, и зарычал теперь уже точно угрожающе.
— Туман не хочет, чтобы ты уходил, — в свою очередь прокомментировала я действия Туманчика. После чего выпрямилась и положила руку на влажный, лохматый загривок друга.
— Я так понимаю, вы уже встречались? — спросил император.
В голосе его чувствовалась напряженность. Я подумала, что это страх, но все оказалось иначе.
— Как же я сразу не догадался! — воскликнул Анторин. — Он выбрал пару и теперь убьет каждого, кто встанет между вами.
— И что это значит? — поинтересовалась, зарываясь пальцами в прохладную шерсть и поглаживая Тумана.
Зверь расслабился и блаженно закрыл глаза.
— Не делай этого хотя бы при мне! — возмутился император. — Это неприлично.
— Я всего лишь приласкала собаку, — усмехнулась я, и не думая прекращать своего занятия.
— Ты приласкала выбравшего пару мужчину. При мне, твоем муже! — гневно воскликнул Анторин.
Туман снова зарычал, заставив моего так называемого мужа сбавить тон.
— Неужели ты не понимаешь? — искренне удивился император.
— А ты попробуй объяснить, — предложила я.
— Доминанты считают себя сверхрасой, отринувшей все примитивное. Но при этом они выбирают партнеров, руководствуясь животным инстинктом, как волки, — поведал Анторин, по дуге обходя нас с Туманчиком, чтобы вернуться за стол. — Карай выбрал тебя, даже не сознавая этого. Теперь ты принадлежишь ему, и даже я не смогу заставить его отказаться от этого выбора.
— А мое мнение в данном вопросе не учитывается? — спросила, инстинктивно отступив от Тумана.
— У доминантов такой выбор всегда взаимен, в твоем же случае, думаю, у тебя просто нет альтернативы, — пожал плечами император. — И мы опять в тупике, вопрос о наследниках остается открытым. Он убьет меня, даже не задумываясь, а потом не простит себе этого. А терзаемый чувством вины полукровка — опасность пострашнее разгневанных доминариев.
— А ты опять свел все к своим проблемам, — покачала я головой. — Советник Туманный вряд ли сделает что-либо во вред империи. Да он мать родную не пощадит для блага Наминая!
— Вот тут ты очень ошибаешься, — заверил меня император. — Его мать едва не стала причиной разрыва мирных договоренностей с доминантами. И даже тогда Кар не отдал ее. Как ты уже знаешь, его отец был доминантам, доминарием первой ступени. Ты его видела на суде — тот, что самый старший и вечно скучающий. Рождение полукровки у них преступление, караемое смертью. Ребенка не убивают, но женщина, посмевшая произвести на свет бастарда, всегда умирает. Уж не знаю почему, но Далиру не казнили сразу, а когда за ней пришли, Кар отбил ее у судей и спрятал так, что даже доминарии не смогли найти.
— А как же мать Лелиан? — спросила чувствуя, что мне может пригодиться любая информация о туманном народе.
— Она отдала дочь нашему отцу, и доминарии узнали о существовании Лели спустя несколько лет. Мать они просто не нашли, — усмехнулся Анторин. — Женщины доминантов еще умнее и хитрее мужчин. И гораздо сильнее.
Туманчик подошел ко мне и толкнул лбом, словно желая что-то сказать.
— Это все очень интересно, но у нас есть более важные вопросы для обсуждения. Например, положение бездарей в Наминайской империи и их неустойчивая лояльность к правящей власти, — перешла я к насущным проблемам, поняв намек зверя.
Туманчик рыкнул, словно подтверждая мои слова, и начал расплываться туманной дымкой.
— И обсуждать мы это будем втроем, — донесся откуда-то снизу голос Карая. — А о твоей выходке поговорим позже, наедине.
Это уже было сказано мне, и с явной угрозой в голосе.
Советник Туманный поднялся с пола, демонстративно отряхнул одежду и недовольно произнес:
— Полагаю, лекцию о брачных обычаях доминантов можно считать оконченной. Перейдем к менее личным вопросам.
— Извини, — с явной неловкостью в голосе проговорил император.
— Позже, — холодно ответил Карай. После чего обратился ко мне: — Вам слово, императрица.
Не без труда, тщательно подбирая слова, но все же не избежав пары приступов спазмов дыхания, я рассказала о сомнительной преданности бездарей. Удивило, что маги не отрицали своей вины в этой ситуации. Они прекрасно понимали, к чему может привести ущемление прав обычных людей, но до сих пор у бездарей не было сторонников на таком высоком уровне. За мной же люди пойдут, ведь я императрица, и они поверят в то, что я смогу их защитить. Вот только я в это не верила и не могла допустить восстания, зная, сколько жертв повлечет за собой столь неосмотрительный поступок.
— Мы решим эту проблему, — проговорил Карай, после того как снял очередной спазм прикосновением к моему лбу. — На сегодня, пожалуй, достаточно. Ты устала.
— И как же вы ее решите? Уничтожите источник предполагаемой угрозы в зародыше? — спросила, отдышавшись.
— Ну зачем же так радикально? Достаточно будет признания равноправия рас. Магам это, возможно, и не понравится. Но, если быть объективными, бездари составляют третью часть населения империи. А в свете проблемы с вырождением магии мы и так намеревались объединить наши виды на родовом уровне. Нам просто нужно немного ускорить процесс, — ответил Карай.
— Что-то мне не верится, что это единственная тайна, объединяющая вас с Немией, — подозрительно щурясь, сказал Анторин.
Я не успела даже подумать об ответе, как в глазах потемнело.
— Следи за тем, что говоришь, — раздраженно произнес Карай, вновь прикасаясь к моему лбу и снимая последствия воздействия печати.
— У нас нет времени на церемонии, — возразил император.
Карай же в этот момент отклонил мою голову в сторону и провел пальцами по шее. Судорожным вздохом я выдала свои ощущения, шея действительно болела. Наверняка теперь ее украшают живописные синяки.
— Надеюсь, ты понимаешь, что это означает? — глухо проговорил Карай.
— Понимаю, я к твоим услугам, — так же напряженно ответил Анторин.
— О чем вы? — спросила, отталкивая руку советника от своего лица.
— Тебя это не касается, — заявил Карай. После чего встал и потянул меня за собой. — Пожелай туманной ночи своему мужу. Мы уходим.
Мы перенеслись прямо в мою спальню.
— Я, кажется, уже говорила, что ваше нахождение здесь неуместно, — проговорила возмущенно.
— Помню, — коротко ответил Карай и начал разуваться.
— Что ты делаешь? — воскликнула, от удивления забыв о решении отвергнуть фамильярность в нашем общении.
— Разве не видно? — ответил советник, снимая уже второй сапог.
— Немедленно прекрати! — вскричала, открывая дверь и указывая наглецу на выход.
— Допустим, я не могу причинить тебе физический вред. Но не думаешь же ты, что твоя выходка останется безнаказанной, — заявил маг, расстегивая рубашку.
— Тогда уйду я, — произнесла, и едва не упала оттого, что удерживаемая мною дверь вырвалась из руки и захлопнулась.
— Советую поторопиться с вечерними процедурами. Я слишком зол, чтобы долго ждать, — уведомил меня Карай, стягивая рубаху с плеч.
— Если ты сделаешь это, я никогда тебя не прощу, — прошептала, борясь с наворачивающимися на глаза слезами.
— Мне и не нужно твое прощение, — холодно произнес маг, приступив к расстегиванию ремня.
Я опрометью бросилась в ванную и заперлась там, понимая, что никакие замки его не удержат. И что же мне теперь делать? Паника накатывала волнами, заглушая голос разума. Я бросилась к витражному окну и попыталась открыть его, но была остановлена голосом из спальни:
— Глупая затея. Насколько я помню, ты не умеешь летать, а в ванной не предусмотрен балкон. Как и в ванных этажами ниже, — проговорил Карай, словно видел, что я делаю.
— А могу я хотя бы принять ванну без твоего незримого присутствия? — спросила обреченно.
— Конечно. У тебя пятнадцать минут, — милостиво согласился мужчина. — По истечении которых сам приду за тобой, если не выйдешь.
Раздеваться и мыться не было не малейшего желания, но, если я буду просто сидеть здесь, откладывая неизбежное, он точно придет. Пришлось наполнить ванну и быстро ополоснуться. Выходила я из ванной со стойким решением бороться до конца. Если Карай говорил правду и не может причинить мне вреда, у меня есть шанс.
— Подойди, — приказал советник.
Он уже лежал на моей кровати, накрывшись моим одеялом, а вся его одежда покоилась на скамье у ее изножья. Я медленно приблизилась и замерла, ожидая очередного приказа или нападения.
— Сними халат, — произнес Карай, изучая меня взглядом.
Я не шелохнулась.
— Не заставляй меня вставать и делать это самому, — небрежным тоном проговорил он.
Я и тут пошла на уступку, сняла халат и отбросила его в сторону. Маг усмехнулся, видимо так отреагировав на то, что под халатом на мне была нижняя сорочка от дневного наряда.
— Ложись. — Очередной приказ был произнесен уже не столь безразличным и холодным тоном, как предыдущие. Это было скорее приглашение.
— Это моя спальня и моя кровать, — напомнила я, укладываясь и бесцеремонно отодвигая его. — И что теперь? Будешь рассказывать о звездах или просто воспользуешься силой?
— Заманчивая идея, — усмехнулся Карай.
— Которая из них? — спросила, вытянувшись по струнке и не шевелясь.
— Обе. Но я, пожалуй, позволю тебе сделать выбор, — смилостивился советник.
— Я предпочитаю заснуть, — выдвинула наиболее приемлемое для меня предложение.
Карай пододвинулся ближе, обнял меня одной рукой за талию и прижал к себе.
— Постарайся запомнить ощущения, которые ты испытывала, думая о том, что я могу сделать, и впредь не совершай подобных выходок, — прошептал он, едва касаясь губами моего уха. — Туманной ночи, моя императрица.
Я не могла поверить, что на этом все закончится, но наряду с радостью пришла догадка, что я совсем не знаю советника Туманного. И мне очень захотелось узнать его!
Спустя несколько минут молчания я не выдержала и спросила:
— Ты спишь?
— Если бы, — тяжело вздохнул маг.
— Расскажи о своей матери, — сама не знаю зачем, попросила я.
— Лежа в постели с женщиной… вряд ли это будет уместно, — усмехнулся Карай.
— А ты встань, — предложила, чувствуя, что все тело онемело от напряжения, но не решаясь пошевелиться.
— Видишь ли, я не одет, — продолжал потешаться советник. — Но если ты так просишь…
— Нет, — пошла я на попятную, не желая лицезреть обнаженного мужчину, пусть и в полумраке.
— Ты сегодня на редкость противоречива, — усмехнулся Карай.
— Я усвоила урок, так, может быть, ты все же уйдешь в свою спальню, — предложила воодушевленно.
— Чтобы вернуться сюда в зверином облике и получить хоть какую-то ласку? Меня это злит и, признаться, унижает, — недовольно ответил он.
— Но так я точно не смогу уснуть, — возмутилась, попытавшись скинуть с себя его руку.
— Отчего же? Я могу клятвенно заверить тебя, что не буду принуждать, — проговорил он и тут же, опровергая свои слова, начал поглаживать пальцами мой живот.
По телу прошла невольная дрожь, заставившая меня совершить еще одну попытку избавиться от его руки.
— Прекрати! — воскликнула, безуспешно борясь с тем, кто намного сильнее и искушеннее меня.
Вместо ответа мужчина еще теснее прижался ко мне и попытался поцеловать, приподнявшись на локте.
— Твоя мама! Как ты смог отбить ее у доминантов? — выпалила первое, что пришло в голову.
— Как же ты жестока, — простонал он, откидываясь на подушку.
— А еще мне интересно, почему оппозиция нацелилась именно на меня? Почему они с таким рвением пытаются меня убить? — продолжала заваливать советника вопросами, не располагающими к тому, о чем я даже думать не смела. Одну ночь с ним я еще могла мотивировать протестом и желанием проявления свободы выбора. Сейчас же это было бы уже слабостью, которую я не могла себе позволить.
— Тебе так не терпится обсудить политическую обстановку в Наминае? — явно начиная злиться, спросил советник.
— А почему бы и не поговорить, — натянуто улыбнулась в ответ.
— Ты сказала, что предпочитаешь спать, так спи, — наконец отпуская меня, заявил маг. После чего отвернулся и затих.
Я тоже повернулась на бок, отворачиваясь и отодвигаясь подальше от нежелательного соседа по кровати. Невероятно, но мне все же удалось уснуть.
Проснулась уже под утро от какого-то скрежета. Карая рядом не было, но он не покинул спальню. Маг стоял возле окна, прижавшись к стене, и явно чего-то ждал. Очередной скрежет объяснил причину странного поведение советника. Кто-то осторожно, с помощью магии открывал один за другим оконные затворы. Щелчок первого и разбудил меня. Створки окна медленно отворились, в проеме показалась слегка встрепанная голова, а следом и плечи ночного визитера.
Злоумышленник осмотрелся, но Карая за шторой не заметил и, взобравшись на подоконник, уже собирался спрыгнуть на пол. Именно в этот момент советник счел нужным выдать свое присутствие, резким рывком схватив незнакомца за ноги и опрокинув его за окно. Мужчина кричал и извивался, но Карай, казалось, без особого труда удерживал его на весу.
— Поговорим? — поинтересовался советник Туманный у своего нового «друга». — Или полетаем?
— Поговорим! — чуть не срываясь на визг, ответил лазутчик.
— Знакомый голосок, — задумчиво протянул Карай. — Уже не ты ли это, Рони — воришка и смутьян?
— Я, это я! Только не отпускай! — вопил легендарный похититель артефактов и первая любовь принцессы Лелиан.
— Да не голоси ты так, всю столицу всполошишь, — брезгливо сморщился Карай, втаскивая бедолагу в комнату.
— Вот, сразу бы так, — довольно заявил Рони, поправляя одежду. — Императрица должна быть гостеприимной по отношению к своим подданным. Но я смотрю, некоторых ее величество особенно привечает. Кто бы мог подумать, — присвистнул нахал, обводя взглядом спальню, — жена и лучший друг нашего драгоценного императора…
Карай лишь один шаг к нему сделал, и Рони тут же сжался, прикрыл голову руками и залепетал:
— Да не мое это вообще дело. Мне-то что? Я по другому поводу заглянул.
— По какому? — тут же спросил советник.
Карай выглядел весьма забавно в моем халате, но разбойника его вид совсем не веселил. Он откровенно боялся советника Туманного, хоть и старался скрыть это за показным позерством и небрежными манерами.
— У меня есть информация для императрицы, — туманно ответил Рони.
— Так говори. Пусть я и не ее величество, но готов внимательно тебя выслушать, — поторопил его Карай. — И не делай глупостей.
Я предпочла не вмешиваться. У советника явно лучше получится вытянуть из этого непутевого мага все, что тот хотел рассказать, и даже больше.
— В общем, я не люблю, когда вокруг кипит всякая подозрительная активность. А сейчас с оппозицией вообще что-то неладное творится. Шепчутся по углам, какой-то таинственный соратник появился, на покушения эти глупые наших отправляет, — начал путано объяснять Рони. — И ведь понимаем же, что это гиблая идея, а все равно наши сами на смерть идут. Верят неизвестно кому, раздающему приказы через третьих лиц. А я не дурак, за других умирать не хочу. И зачем мне вообще вся эта война, я только освободился, пожить еще вдоволь не успел. Леля опять же… Что-то совсем она про меня забыла, на магические послания не отвечает. Предложил к ней в Возрению приехать, а она молчит. Не знаете, как она там?
— Забудь о принцессе Лелиан, она в скором времени выйдет замуж и в Наминай уже никогда не вернется, — проговорил Карай. — Лучше расскажи подробнее о таинственном союзнике оппозиции, который имеет зуб на императрицу.
— А ты не зарекайся, я подольше тебя живу, много невероятного видел! — огрызнулся разбойник. — И Лельку я не брошу. Я не ее братец, продавшийся с потрохами мутноглазым!
— Оппозиция, — кратко напомнил советник. — И без лишней воды, по существу.
— Да я ничего точно и не знаю. Разве что… завтра опять нападение будет. Опять хорошие ребята зря погибнут. И ведь у этой гадины, которая их на смерть посылает, скорее всего, нет цели убить императрицу. Запугивает, наверное, — сказал Рони. — Ну согласитесь, если мы все знаем, что охраняют жену Анторина лучшие магистры и сам советник Туманный, какой смысл посылать обычных ребят, даже без военной подготовки?
— Это женщина? — спросил Карай.
— Да не знаю я точно. Кто-то говорит, что женщина, кто-то — что мужчина. А еще ходит слух, что это настоящий наследник трона, а император Анторин самозванец. Ну я-то знаю, что других наследников нет. А люди надеются, что придет тот, кто прогонит мутноглазых, и заживем мы все дружно.
— Теперь подробнее о завтрашнем покушении, — приказал Карай.
— Вечером, на празднике Поклонения будут наши ребята. Больше ничего не знаю, — пожал плечами разбойник. — Ну я, пожалуй, пойду. Вы не забудьте, в случае чего, что я хотел помочь.
— И куда же ты собрался? — усмехнулся советник Туманный, складывая руки на груди. — Столько лет живешь, а не подумал, что теперь тебя никто не отпустит.
— Я же могу помочь! — испуганно воскликнул Рони. — Узнаю что-то новое, дам знать. — С этими словами разбойник начал совершать обходной маневр, чтобы добраться до двери. Ведь окно перекрыл собой Карай.
Советник почему-то даже и не пытался его остановить. Но стоило Рони открыть дверь, как от ног Карая метнулся сгусток тумана, как раз под ноги беглеца. Разбойник даже вскрикнуть не успел, как провалился в образовавшуюся в полу портальную воронку.
— Без охраны не ходи. Дворец не покидай. На прием буду сопровождать лично, — на ходу одеваясь, отдавал распоряжения Карай. — И будь умницей, не встречайся больше с Немией. Без тебя возренийское посольство отправят восвояси, — добавил он, после чего наклонился ко мне, так и сидящей на кровати, и быстро поцеловал.
После того как за магом закрылась дверь, я еще минут десять сидела в полном ступоре и пыталась соединить тонкие, едва заметные ниточки полученной информации в цельную картину паутины. И перед глазами возникал образ только одной настолько сильной, вездесущей паучихи — королевы Немии. Я была уверена, что именно она и является тем самым таинственным союзником оппозиции, мастерски управляющим запутавшимися магами, используя их идеалы против них же самих.
Как бы я ни была зла на Карая за жесткую демонстрацию превосходства и неслыханную наглость, но он прав — мне не стоит привлекать лишнее внимание. Следовательно, для собственного блага я не подчинюсь, а воспользуюсь его советами. Приняв решение вообще не покидать покои, я послала за своей кудесницей служанку, чтобы не выходить в город для примерки наряда к празднику.
Уж не знаю, какие инструкции получила моя охрана, но вместе с кудесницей в мои комнаты абсолютно свободно, без каких-либо препятствий со стороны телохранителей, прошла ни кто иная, как сама королева Немия. Моя горячо ненавидимая «бабушка» и жестокая интриганка.
Совершенно по-хозяйски распорядившись подождать нас в гардеробной, она увлекла меня в кабинет. Я попыталась возразить, надеясь привлечь внимание охранников, но даже рта раскрыть не смогла, словно губы склеились, а язык онемел до такой степени, что я его совершенно не чувствовала.
Дар речи вернулся лишь после того, как королева наложила заклинание от подслушивания на кабинет.
— Ты уж прости меня за неожиданный визит, — небрежно бросила Немия, усаживаясь прямо на стол. — Но не могла же я не попрощаться с любимой внучкой перед отбытием. Как я понимаю, ты не разболтала наши секреты любопытному Анторину. Иначе меня бы попытались задержать. Ах да, — картинно хлопнула она себя по лбу, — ты же и не могла ничего рассказать! Хотя и пыталась, я несколько раз чувствовала попытку обойти печать.
— Что вам нужно? — спросила я. Было откровенно страшно, но молча терпеть издевательства безумной женщины я не собиралась.
— Ты, кажется, не поняла предупреждения, — мгновенно обозлившись, прошипела Немия. — Я ведь прямо сейчас могу убить тебя, и этого никто не заметит! Ты будешь ходить, говорить и даже улыбаться, и лишь после того как я покину Наминай, свалишься источающим зловоние гниющим трупом.
— Можете, но не сделаете. Ведь я вам еще нужна, — ответила с вызовом. Немия была прежде всего магом, вскормленным Наминайской империей, и она, как все маги, ценила силу и смелость.
— Ты права, но это не значит, что я не могу передумать или, скажем, вспылить, — усмехнулась она. После чего едва заметно взмахнула рукой, и мою ладонь пронзила острая боль.
Взглянув на свою руку, я вскрикнула от ужаса. Кисть посинела и начала раздуваться. А когда на ладони появились язвочки, из которых полезли черви, мои нервы не выдержали и я потеряла сознание. Пришла в себя от хлесткой пощечины.
— Противно смотреть, — брезгливо сморщила нос королева. — Я всего лишь пошутила, наложила иллюзию и немного сдобрила ее болевыми ощущениями. Вставай, тряпка! — приказала королева, стоя надо мной и разглядывая с явным отвращением.
Я поднялась с пола, растирая ушибленный бок, и отошла от ненавистной женщины подальше.
— Будь послушной девочкой, заслужи доверие, и я больше никогда не обижу тебя. Я могу быть верной, заботливой подругой — или врагом, каких ты еще никогда не встречала, иначе не пережила бы эту встречу. Выбирать тебе, — вновь став доброй, улыбчивой и невероятно располагающей к себе, произнесла она. Неудивительно, что в Возрении эту женщину считают чуть ли не святой. — У тебя есть целых три месяца, чтобы загладить вину перед мужем и стать идеальной матерью для наследника, — продолжала Немия.
— Не получится, — покачала я головой, отчего вернулась дурнота и появились пляшущие перед глазами искорки. — Анторин не прикоснется ко мне.
— Ты женщина, к тому же получила соответствующее данной ситуации образование. Соблазни его! — возразила королева.
— Он не посмеет даже взглянуть в мою сторону, потому что туман Карая выбрал меня своей парой, — проговорила, и только сейчас, произнеся эти слова вслух, осознала, что они означают.
— Вот даже как, — протянула Немия, после чего задумалась. — Так это же даже лучше! — воскликнула она спустя пару минут.
— Не вижу поводов для радости, — пробурчала я отвернувшись, чтобы скрыть от королевы свои чувства, так не вовремя отвлекающие меня от более важных на данный момент проблем.
— Вот поэтому я приказываю, а ты подчиняешься, — усмехнулась королева-мать. — Маленькая, глупенькая девочка! Ты так боишься, так волнуешься, — ласково проговорила она. Погладила меня пальцами по щеке, заправила прядь волос за ухо и больно оцарапала кожу под ухом.
— Что вы делаете? — вскрикнула я и отпрянула в сторону.
— Ничего, милая, пока ничего, — ответила Немия, рассматривая мою кровь, оставшуюся под ногтем ее указательного пальца.
Потом женщина что-то прошептала, подула на палец и брезгливо вытерла ноготь о мое же платье.
— Вот и все, теперь, когда настанет время, ты придешь к мужу в постель. И ничто не сможет тебя остановить, даже ты сама, — сказала с улыбкой она. — Карай убьет моего племянника, если сам не сдохнет раньше, пытаясь снять с тебя мои печати. В любом случае я только выиграю. До встречи, дорогая. Веди себя хорошо. Не болтай лишнего, и мы обязательно достигнем цели.
Королева исчезла, будто ее и не было, а у меня в душе словно дыра появилась. Черная, беспросветная дыра отчаяния. Неужели после всего, что я пережила, эта безумная смогла сломить меня? Нет, я не имею права сдаваться!
Смахнула слезы с лица, расправила плечи и отправилась туда, где в моем мозгу зародились запретные, по словам Карая, мысли о магии. Кудесницу я просто отправила восвояси, заверив, что доверяю ее профессионализму и принимаю работу без примерки.
Охрана попыталась отговорить меня от выхода в сад, но я напомнила им, что они разговаривают со своей императрицей, и магистры сдались. И пусть они доложат обо всем Караю, пусть он подумает невесть что о моем походе на поляну с травой-живицей. Мне было необходимо окунуться в ту же атмосферу, где появились мысли о природе магии. Возможно, за этими измышлениями кроется нечто большее, нежели навеянные моментом фантазии. Возможно, здесь я найду истину.
При свете полуденного солнца сад выглядел совсем иначе, чем в ночном полумраке, и я не сразу нашла полянку. А когда отыскала, пожалела, что не переоделась в платье для работы в саду, а лучше вообще в дорожный брючный костюм. Продираться сквозь цепкий колючий кустарник в утреннем платье с пышной юбкой было делом весьма нелегким. Я смогла победить природу и преодолела препятствие не без помощи охранников, но все же и сама я приложила немалые усилия, украсив кусты клочьями ткани от платья. Магам я приказала оставаться по ту сторону живой изгороди, а сама обошла поляну по кругу, прошла в ее центр и легла на траву. Полуденное солнце не позволяло смотреть в небо. Я прикрыла глаза, греясь в нежных солнечных лучах и наслаждаясь легкостью, которой наполняла меня трава-живица. В голову настойчиво лезли воспоминания о проведенной здесь ночи, мешая сосредоточиться на интересующей меня теме. Отогнать их никак не удавалось, и я пришла к выводу, что проще обдумать случившееся, чтобы потом с чистой совестью вычеркнуть эту страницу своей жизни из головы. Время шло, а я только прокручивала рваные воспоминания. Потребовалось не меньше получаса, чтобы понять — обдумывать-то и нечего. Это случилось, сделанного не воротишь, и единственное, что я могу сделать, — забыть. Встала, вновь прошлась по полянке, присела, запустила пальцы в теплую травку и прошептала:
— Помоги же мне найти ответ!
— Общаешься с природой? — Надо мной, словно туча, нависла тень. Не нужно было поднимать взгляд от земли, чтобы понять, кто это.
— Скорее подслушиваю, в надежде узнать ее тайны, — ответила неохотно.
— До меня дошли слухи, что у тебя был визитер, — несколько напряженно произнес Карай. — Познакомься с новой охраной.
В поле моего зрения появилась еще одна тень. Пришлось встать и поздороваться… с девушкой, выглядевшей немногим старше меня.
— Ваше императорское величество, — чуть склонила она коротко стриженную голову. — Меня зовут Зарина, я буду вашей телохранительницей.
Кожа девушки была почти бронзовой, глаза черные и раскосые, тело стройное, но мускулистое. В ее облике гармонично сочеталась красота, сила и кошачья грация. Вуймора — мелькнуло у меня в голове. Зарина действительно напоминала мне мою Клеору. Одета девушка тоже была весьма необычно: облегающие черные штаны, высокие матерчатые сапоги в тон и длинный жилет из тонко выделанной кожи. На обнаженных руках Зарины поблескивали тяжелые браслеты, а на поясе висело несколько маленьких ножей без рукоятей.
— Зови меня Кари, разумеется, без свидетелей, — проговорила, улыбнувшись новой телохранительнице.
— Сработаемся, — блеснула жемчужно-белыми зубами в ответной улыбке она. — Кар, а ты говорил, что у императрицы сложный характер. Обманщик.
Зарина так взглянула на советника, что я почувствовала себя лишней.
— Так зачем же ты пришла сюда опять? — спросил маг, словно и не замечая взглядов Зарины.
— Просто захотела прогуляться, немного напитаться энергией перед праздником, — ответила, садясь на траву.
— И что? — произнес Карай, словно ожидая продолжения.
— И все! — воскликнула раздраженно.
— Не смей даже думать об этом, я тебя предупреждал, — вкрадчиво проговорил Карай, присаживаясь на корточки возле меня. — Твои мысли могут быть небезопасны. Идем!
Он встал и потянул меня за собой, схватив за запястье. Я вырвала руку из его пальцев, даже и не думая вставать.
— Иди, я хочу еще немного побыть здесь, — произнесла недовольно.
— Тебе лучше побыть в своих комнатах до начала приема, — не унимался советник, вновь хватая меня за руку.
— Кар, — вступила в разговор Зарина, — ее величество не желает уходить. Оставь ее.
— Ты шутишь? — возмутился Карай.
— Нисколько, — ответила девушка. — Я заступила на пост и выполняю свои обязанности. Оставь императрицу в покое.
— Триарий Верная, вы забываетесь, — угрожающе произнес маг.
— Отнюдь, легат Туманный. Я четко следую вашим инструкциям — интересы императрицы прежде всего, — встав между мной и Караем ответила Зарина.
— Начинаю жалеть, что привлек тебя к этому делу, — покачал головой советник.
— Издержки профессии, — безразлично пожала плечами девушка.
— Не заиграйся, — усмехнулся Карай.
— Ты меня знаешь, — загадочно ответила Зарина.
— В том-то и дело, — произнес мужчина и растаял в туманной дымке.
— Так-то лучше, — горделиво проговорила девушка и замолкла, замерев на месте.
Я встала, отряхнула подол платья и пошла к ближайшим деревьям, чтобы спрятаться от палящего солнца. Зарина тенью последовала за мной.
Пронзающие, словно мечи, крону деревьев солнечные лучи создавали таинственную атмосферу волшебства. Я подставила руку под такой луч и закрыла глаза, чтобы не видеть, а чувствовать окутывающее руку тепло. В какой-то момент тепло начало подниматься от ладони к локтю, а потом разлилось по всему телу, наполняя его ощущениями, сродни тем, которые дарила трава-живица.
— Не стоит так делать, — тихо произнесла Зарина, отведя мою руку от солнечного луча. — Давайте уйдем отсюда, мы не одни.
Я открыла глаза, осмотрелась, но никого не увидела.
— Вы не видите того, что могу увидеть я, — прошептала девушка. — Уходим, быстро!
И меня буквально утащили с поляны, не интересуясь моим мнением по этому поводу.
— Ваше величество, давайте договоримся: вы свободны в своих решениях, но, когда речь идет о вашей безопасности, решения принимать буду я. Это моя работа, и опыта у меня в подобных делах достаточно, о чем свидетельствует оказанное советником Туманным доверие, — говорила Зарина, торопливо шагая по коридору в направлении моих покоев.
Мне приходилось подстраиваться под заданный ею темп, а я и так уже устала под всех подстраиваться.
— Сбавь скорость, Зарина. Ведь сейчас мне никто не угрожает? — проговорила, замедлив шаг. — И напоминаю, я — Кари.
— Прошу прощения, Кари. Меня несколько вывели из равновесия ощущения, нахлынувшие в саду, — произнесла Зарина, озираясь по сторонам.
— И что же это были за ощущения? Опиши их, — заинтересовалась я.
Девушка тряхнула головой, словно отгоняя неприятные воспоминания, но ответила.
— Опасность, нечто чужеродное… Сложно описать. Словно рядом появилась какая-то неведомая сила. А я знаю немало способов нападения. Так вот, это не было похоже ни на один из них, — хрипло поведала моя телохранительница.
— А когда мы ушли с поляны, эти ощущения прошли? — задала я следующий вопрос.
— Прошли, но последствия я до сих пор ощущаю. Противно чувствовать себя слабой, — брезгливо сморщила нос девушка.
— Главное, что сейчас все хорошо, — постаралась утешить ее.
Мне ли не знать, насколько это неприятно — ощущать бессилие перед тем, над чем ты не властна. Но в глубине души зародилась надежда, что тревога Зарины была реакцией на другую, незнакомую ей магию. Самой мне сложно было судить, ведь я не чувствую того, что могут почувствовать маги, но тем не менее даже я почувствовала разливающееся по телу тепло. Интересно, почему для Зарины были столь неприятны подарившие мне радость и умиротворение ощущения? Возможно, в этом и кроется причина запретности мыслей о другой магии. Что, если маги не хотят, чтобы кто-либо знал о других источниках силы из страха стать уязвимыми? Ведь сейчас лишь они, последователи тумана, владеют магическим даром. И настолько ли дорога я Караю, чтобы рискнуть своим могуществом? Вот и проверю, спросив его напрямую сегодня же вечером! У меня в любом случае нет другого выхода. Либо смириться и стать послушной соратницей Немии, либо найти способ победить ее. Туман, по всей видимости, мне в этом не помощник. Иначе Карай уже освободил бы меня от наложенных королевой печатей. Так почему бы не попытаться получить поддержку иных сил?
— Готова? — спросил советник Туманный, войдя в гостиную, где мы с Зариной ждали его. — Идем, Анторин уже ждет.
— Хоть бы про платья что-нибудь сказал, мужлан, — пробурчала Зарина, следуя за нами к выходу.
— Я все слышу, — не оборачиваясь, проговорил Карай.
— Я знаю, — ответила девушка. — Мне, можно сказать, впервые в жизни пришлось нарядиться, как кукле, а ты даже не попытался меня утешить дежурным комплиментом.
— Ты и сама знаешь, что прекрасно выглядишь. Не брюзжи, — усмехнулся маг.
— Но не так прекрасно, как ее величество, — не унималась Зарина.
— Конечно, ведь твое платье не я выбирал, — посмеиваясь, заявил Карай.
— Ты выбрал только цвет тканей, — возразила я.
— Не только. Иначе тебе пришлось бы таскать на себе кучу ритуальных серебряных пластин и подметать пол юбкой из кожаных лент, — произнес советник. — Согласись, облегченный вариант несколько комфортней и смотришься ты в нем великолепно.
— Ну, хоть что-то, — прошептала Зарина у меня за спиной.
Карай хмыкнул, но промолчал, что вызвало ответный и, как мне показалось, победный смешок моей телохранительницы.
У дверей в главный приемный зал дворца трех ветров нас действительно ждал император. Вот он-то был действительно в ритуальном наряде. Длинный черный жилет из кожаных лент великолепно смотрелся на фоне белоснежной рубахи и таких же белых штанов. На локтях и груди поблескивали серебряные пластины, сочетаясь с покрытыми этим же металлом носками высоких сапог. Мое платье лишь отдаленно напоминало его наряд, ленты были сделаны из невесомой ткани и развевались при ходьбе, демонстрируя нижнюю юбку из нежно-розового атласа, а вместо металлических пластин мой наряд украшала вышивка серебристой нитью. Я читала о празднике Поклонения, но в найденных мною книгах не нашлось описания ритуальных костюмов. Насколько я поняла, сегодняшний вечер был посвящен тем временам, когда магов покинули их сильнейшие сородичи, впоследствии ставшие доминантами. В те тяжелые времена им, брошенным на произвол судьбы недостойным детям, приходилось быстро учиться и бороться за выживание. Этой борьбе предков и отдавали дань жители Наминайской империи.
Анторин заметно нервничал, когда Карай передавал ему мою руку, но стоило советнику одобрительно кивнуть, как император мгновенно успокоился и уже без опаски сжал мою ладонь.
— Нам нужно только сделать круг по залу и занять свои места. Если услышишь провокационные высказывания в свой адрес, не реагируй. Смотри только на меня — проинструктировал меня муж, и мы вступили в зал, освещенный множеством совсем не магических, а вполне настоящих огней.
Свечи были везде! На стенах, под потолком и даже на полу. Их огоньки отражались от затемненных окон, отражения множились в окнах напротив, создавая впечатление, что весь зал объят пламенем.
Я стойко держалась, чтобы не отвести взгляд от императора и не оглядеть присутствующих. Даже когда пожилая леди, мимо которой мы проходили где-то на середине круга, тихо произнесла «позор нам, под пятой бездаря», я не дрогнула и не сбилась с шага. До императорских тронов оставались считаные шаги. Казалось, ничего уже не помешает мне выполнить свою роль на этом празднике, но все испортил приказ Карая, произнесенный полушепотом, но достаточно громко, чтобы его расслышали все в притихшем зале.
— Зара, слева, на два плеча, — только и сказал он, и все взгляды мгновенно устремились в указанном направлении, чему свидетельствовали огласившие помещение шорохи и шарканье ног.
Я тоже не удержалась и взглянула, но не увидела ничего, кроме белесой пелены тумана, закручивающейся спиралью по пути нашего с мужем следования. Анторин сильнее сжал мою руку и потянул за собой, не позволяя замедлить шаг. Мы выскользнули в узкий просвет, и стена тумана сомкнулась, образовав закручивающийся, занимающий большую часть зала столб. То место, на которое указывал советник, сейчас было скрыто от меня, и Анторин не отпускал мою руку, не позволяя обойти туман, чтобы увидеть, что же там произошло. Приказ был отдан моей личной охране, и я сделала вывод, что опасность грозила мне.
— Карай все решит, не нарушай традиции более дозволенного. Туман накажет, — прошептал муж, указывая мне на трон.
— Туман или доминанты? — спросила тоже шепотом, но указанное место заняла.
— В данном случае это одно и то же, — ответил Анторин.
Туман начал постепенно оседать и стелиться по полу, медленно растворяясь в воздухе. В зале послышались покашливания, кто-то даже захрипел и упал. И лишь нас с Анторином ядовитая смесь чистой магии и воздуха не тревожила. Туман, словно волны о скалистый берег, ударялся о невидимую преграду и расползался в стороны, обтекая место, где стояли наши троны.
— На меня мог бы и не ставить защиту, — прошептал император.
— Вы слишком близко сидите, так удобнее, — послышался ответный шепот из-за трона. — Пока только двое обозначились. Уверен, будут еще. Не спускай с нее глаз.
— Не учи, сам понимаю, — немного по-детски огрызнулся Анторин.
Когда туман окончательно рассеялся, я поняла, почему этот праздник называется Поклонение — никто из присутствующих не стоял, почти все были на коленях, а некоторые даже упали в обморок. Вместе с шоком пришло понимание, что книги скрывали истину: не волю предков прославлял этот ритуал, он демонстрировал мощь доминантов! Немудрено, что появилась оппозиция, не все способны покориться, всегда найдутся те, кто готов бороться за свободу, пусть даже ценой своей жизни.
Потерявшие сознание начали приходить в себя, те, кто оказался сильнее, помогали им подняться с пола, и зал наполнился гулом голосов. Но что-то изменилось в окружающей обстановке, что именно, я поняла, только взглянув на мужа и отметив неестественную бледность его лица. Изменилось освещение, огоньки свечей больше не были тепло-желтого, солнечного цвета, они стали голубовато-белыми.
— И что дальше? — спросила у Анторина, обводящего зал взволнованным взглядом. Посмотрела в том направлении, где взгляд императора остановился, и улыбнулась. Он искал Раниярсу. Женщина выглядела уставшей, но не такой измученной, как большинство присутствующих.
Император даже не услышал моего вопроса. Я не стала переспрашивать, чтобы не мешать им с Рани обмениваться взглядами. Карая нигде не было видно, но ко мне подошла Зарина и заняла место за моим троном. Время тянулось, словно густой мед, но ничего не происходило. Все чего-то напряженно ждали. И дождались — свечи на мгновение вспыхнули ярче и погасли вовсе, погрузив приемный зал во мрак. Но темнота была быстро разогнана магическими светильниками. Зазвучала медленная, умиротворяющая мелодия, и начался настоящий праздник.
В этот вечер наминайцы веселились как никогда, словно они одержали победу в великом сражении и решили отпраздновать ее на широкую ногу. По залу сновали разносчики с подносами, на которых искрилось в хрустальных бокалах игристое вино. И пусть на меня в любой момент могут напасть, но, если даже отвергавшие алкоголь маги позволили себе сегодня выпить по бокалу, и я должна попробовать. Подозвала жестом проходящего мимо официанта и взяла один из бокалов с подноса. Пузырьки поднимались со дна бокала извивающимися ручейками, создавая видимость, что напиток шевелится, живет своей жизнью.
— Позвольте, — произнесла Зарина, протянув руку из-за моего плеча и забрав фужер.
Девушка сначала понюхала напиток, после плеснула каплю на свою ладонь и попробовала языком.
— Гадость редкая, но не отравлено, — поведала она, возвращая мне бокал.
— Благодарю, — произнесла я, но желание пробовать совершенно пропало.
Я поставила бокал на широкий подлокотник трона и забыла о нем до тех пор, пока мое внимание не привлек едва слышный гул. Взглянула на напиток и не поверила своим глазам. Вино медленно раскручивалось по кругу, постепенно набирая темп, до тех пор, пока в центре бокала не образовалась воронка, а по самому фужеру не пошли мелкие трещинки.
— Зарина, — прошептала настороженно, чтобы привлечь внимание телохранительницы.
— Потерпите немного, скоро нам можно будет уйти, — ответила она, обводя взглядом зал.
— Посмотри на бокал, — попросила я.
В следующий миг по ушам резанул громкий крик.
— Карай! — крикнула Зарина и потянула меня за руку.
В то же мгновение на меня буквально набросился советник, и мы оба провалились в портал, увлекая за собой трон, стоящую рядом с ним Зарину и прихваченного Караем за плечо Анторина. Император, в свою очередь, потянул за собой Раниярсу, беседовавшую с ним в этот момент. Грохот взрыва и толчок мы почувствовали, уже находясь глубоко под землей, в подвалах дворца. Я так и осталась на троне, только теперь он лежал на гранитном полу, и, следовательно, я тоже лежала в весьма неудобной позе, вниз головой. А сверху меня придавил Карай. Рядом стояла на коленях Зарина и лежал Анторин, прижимающий к груди постанывающую от боли Рани.
— Ты мне руку вывихнул, — прошептала она, морщась от боли.
— Все лучше, чем тем, кто сейчас наверху, — проговорил Карай, наконец-то вставая и помогая подняться мне.
— А я платье порвала, — обиженно произнесла Зарина, рассматривая изодранный подол.
— Останься ты там, оно бы вообще рассыпалось в пыль, — усмехнулся советник. — Как ты? Цела? — спросил он у меня, схватив за подбородок и почему-то осматривая уши и шею.
— Все хорошо, — солгала я, мотнув головой, чтобы избавиться от его руки. Хорошо не было, меня словно распирало изнутри. Казалось, еще немного, и я начну раздуваться. В ушах звенело, а во рту появился стойкий привкус крови.
— Такого даже я не ожидал, — произнес Карай. — Не думал, что они пойдут на подобное безумство.
— Магов взрыв материи не убьет. Удар был нацелен на Кари, — проговорил император. После чего добавил «извини!», обращаясь к Раниярсе, и внезапно с силой дернул ее за руку, вправляя вывихнутый сустав.
Женщина скрипнула зубами, поморщилась, но возмущаться не стала.
— И не такое терпела во времена подавления проклятых, — проговорила она, потирая плечо.
— Соберитесь, надо возвращаться, — напряженно произнес Карай. — Рани и Кари, вы пока останетесь здесь. Зарина, ты понадобишься мне наверху.
— Я могу помочь Анторину организовать помощь пострадавшим, — возразила Раниярса.
— Думаю, с этим император сможет справиться и без тебя, — раздраженно произнес советник.
— Он прав, дорогая. Присмотри за Кари, — встал на его сторону Анторин.
Рани явно была зла, но больше спорить не стала. А спустя минуту мы с ней остались одни, запертые в подвале.
Я прошла вдоль стены, рассматривая подозрительно напоминающие следы от ногтей борозды в каменной поверхности, толкнула дверь, и так уже будучи уверенной в том, что она заперта снаружи, и повернулась к подруге.
Рани в этот момент поднимала довольно тяжелый трон.
— Присаживайся, ждать предстоит долго, — предложила она, похлопав по бархатной обивке.
— Нет, спасибо, — отказалась я.
— Как хочешь, — пожала она плечами и сама удобно устроилась, закинув ноги на подлокотник.
— А чего мы ждем? — спросила я, продолжив изучение поверхности стены. Возможно, мне показалось, но пятна на камне очень напоминали кровь.
— Пока разбегутся голые маги и уберут последствия взрыва материи, — ответила Раниярса.
— Почему маги должны быть голыми? И какие у этого взрыва последствия?
— Взрыв материи это старое запрещенное боевое заклинание. Основное его воздействие — распыление материи с низкой плотностью частиц. Поэтому маги и голые, их одежда просто осыпалась прахом, — пояснила Рани. — Но это мелочи по сравнению с тем, как эта магия воздействует на неодаренных людей. Так что уборки там много.
— И как же это заклинание воздействует на обычных людей? — спросила, уже предчувствуя, что ответ будет ужасающим.
— Они взрываются, — тихо ответила подруга. — Мы всегда приглашаем представителей бездарей на празднество после ритуала. На приеме было не меньше десяти человек. Мне жаль.
— Мы должны найти того, кто это сделал, — прошептала, борясь с подступающими слезами. Эти люди погибли из-за меня.
— Он сам наказал себя. Это магия самоубийц. Заклинание зарождается в груди мага и, распространяясь, распыляет заклинателя изнутри. От него осталась только пустая оболочка, кожаный мешок с пылью, — с явным отвращением проговорила женщина.
— Но кто-то же послал его на смерть! — воскликнула я.
— А это уже проблема Карая и его триариев. К тому же под его началом сейчас боевики-практиканты, так что можешь быть уверена — они найдут виновного, — заверила меня подруга. — А что ты там такого интересного увидела? — сменила она тему.
— Что это за помещение? Здесь кровь или бурые вкрапления в камне? — спросила, указывая на стену.
— Зачем тебе это? Не обращай внимания, — небрежно бросила Рани.
Но мне ее небрежность показалась наигранной.
— Это камера? — предположила я, предпочитая занять мысли изучением помещения, только бы не рисовать в воображении окрашенные кровью пол и стены приемного зала.
— Допросная, — поправила меня подруга, и я отошла подальше от стены. — Да, Карай не придумал ничего лучше, как перенести нас в самое защищенное от проникновения и подслушивания место во дворце. Моральная сторона вопроса, как ты понимаешь, в тот момент его мало заботила. Если бы не ты, он бы вообще зал не покинул. Запер бы всех внутри и устроил перекрестный допрос в потрясающем антураже после взрыва материи и в своей жутковатой манере напускать тумана в прямом смысле этого слова.
— Но ему пришлось спасать меня, а теперь все разбежались, и ниточки к преступнику могут затеряться, — сказала я то, о чем Раниярса наверняка подумала, но не решилась произнести.
— Не вини себя. Он бы в любом случае выбрал тебя. Он теперь всегда будет ставить тебя на первое место, привыкай, — с изрядной долей грусти в голосе проговорила Рани. — Знаешь, а я тебе завидую. Быть настолько любимой, больше жизни, — это дар небес, привилегия, которой мало кто удостоился.
Я не знала, что на это ответить. Ведь я не чувствовала себя любимой. Ценной, лишенной свободы выбора, но не любимой. И я не просила этой… любви. Хотя я сильно сомневалась, что те чувства, которые Карай ко мне испытывает, можно было назвать любовью. Ведь и он не выбирал меня, его туман решил все за него. И советника это решение не порадовало.
Время тянулось нестерпимо медленно, мне казалось, что мы провели в заточении всю ночь, но Раниярса утверждала, что прошло не более одного часа.
— Прояви терпение, наши мужчины сейчас заняты, — говорила она. — Благополучие империи важнее нашего комфорта.
Теперь уже я практически лежала на троне, а Рани, за неимением другой мебели, сидела на полу, прислонившись спиной к стене.
— Тебе не холодно? — спросила я у нее. Подвал хоть и не был сырым, но единственный магический светильник не давал достаточно тепла, чтобы прогреть каменные стены.
— Терпимо, — ответила женщина. — Однажды я провела в этой милой комнатке несколько дней, и ничего, выжила.
— За что? — удивленно спросила я.
— Лет двадцать назад, когда у власти был еще отец Анторина, в Наминае бесчинствовала группа отщепенцев, выбравших, скажем так, неверный магический путь. Их называли проклятыми, — начала рассказывать подруга. — Я тогда была молода и очень зла на старого императора. Он был против наших с Анторином отношений и отправил меня с отрядом триариев на борьбу с бесчинствующими на окраинах империи проклятыми. Мы разбили их, но из отряда в двадцать человек живыми вернулись только я и еще одна женщина, остальные умерли по непонятным причинам по дороге. Нас с ней допрашивали три дня, подозревали в измене. Тогда-то я и лишилась шанса завести нормальную семью. Перед смертью один из проклятых что-то сделал со мной. Я помню только, как он прошептал, харкая кровью: «Земля заберет у тебя то, от чего ты и так уже отвернулась. Ты не будешь женщиной». Сейчас-то я понимаю, что произошло, но тогда, в пылу боя, подумала, что померещилось. В тот момент, когда отщепенец испустил последний вздох, земля содрогнулась, словно исполняя последнюю волю умирающего. И вот теперь отец Анторина уже не стоит между нами, но мы так и не можем быть вместе, потому что я не способна дать ему главного — родить наследника.
Я украдкой смахнула слезу со щеки. Что тут можно сказать? Пообещать, что все образуется? Но ведь это же неправда. Если бы проклятие было обратимо, Анторин уже давно нашел бы способ избавиться от него. Да и кто я такая, чтобы утешать ее? Я всего лишь очередное препятствие, не позволяющее Рани быть с любимым.
Повисшую в воздухе тишину нарушил скрежет дверного замка, за нами прислали Зарину. Девушка заметно нервничала и была на взводе.
— Поторопитесь, — проговорила она. — В городе введен комендантский час, магистры ставят защиту, фон зашкаливает.
— Я чувствую давление. Возможно, нам лучше пока остаться здесь, а то императрице может стать плохо, — ответила Раниярса.
Зарина закрыла дверь, и Рани облегченно выдохнула.
— Карай велел отвести ее величество наверх, ему виднее. А ты, если хочешь, можешь остаться и переждать. Или иди к императору, он тут недалеко, в восточном крыле подвала, лично… опрашивает свидетелей, — произнесла телохранительница.
Раниярса кивнула, неохотно поднимаясь с пола, и мы наконец-то покинули негостеприимное помещение. Зарина долго вела меня по лабиринту подвальных коридоров и за все время пути не произнесла ни слова. Я тоже молчала, чтобы не сбиться с дыхания. В голове шумело, а когда мы покинули подвал и вышли как раз под нужной лестницей, я едва не упала от резкого приступа головокружения.
— Осторожнее, — проговорила Зарина, подхватывая меня под руку. — За перила лучше не браться, может ударить остаточной энергией.
Мы пришли в мои апартаменты и буквально повалились на диван в гостиной.
— И долго это будет продолжаться? — спросила я, отдышавшись.
— Часа через три закончат, полегче станет. Но остаточная энергия только к утру рассеется, — ответила Зарина. После чего хлопнула ладонями по коленям и спросила: — Чем займемся? Или ты устала, ляжешь спать?
— Уснуть я сейчас вряд ли смогу, — покачала я головой. — Расскажи что-нибудь. Например, о том, как стала триарием.
— О, это любопытная история, но, боюсь, Карай не одобрит моей откровенности, — засмеялась девушка.
— Ему сейчас не до нас, — произнесла я, заинтересовавшись, что она может поведать мне такого про Карая, чего бы он не хотел открывать.
— Ну ладно, слушай. В конце концов, это поможет тебе узнать его с другой, более мягкой стороны, — согласилась Зарина.
Я лишь хмыкнула, сомневаясь в наличии у советника мягких сторон. За месяцы общения с ним я натыкалась только на камень. Даже рассказывая о своих переживаниях и чувствах ко мне, он был тверд и неприступен.
— Так вот, я безродная, как ты, наверное, уже поняла. Родители хоть и маги, но мало чего добились в жизни. А меня это малое никогда не устраивало, и я пошла в боевые маги. Отучилась без особых успехов, но и последней на курсе не была. Директор в те времена у нас был жестокий, никому ничего не спускал. А я кротостью не отличалась, вот он меня и сослал в самый жесткий отряд по тем временам, да и сейчас ничего не изменилось. Думал, меня сломают не терпящие слабости закаленные в боях маги. Это были триарии легата Туманного. В первые годы правления Анторина Карай был с ним не в ладах, какой-то конфликт из-за его матери. А когда мать умерла, Кар вообще в войска ушел и зверствовал со своими триариями так, что их даже свои боялись. Те, кто знал его до этого, говорят, что раньше наш советник был душой компании и отъявленным балагуром. Сейчас в это сложно поверить, — рассказывала Зарина, выводя пальцем узоры на обивке дивана. — Но ко мне он был добр… в своей неповторимой манере. Он помог мне понять, что я намного сильнее, чем сама думала. И мы стали друзьями. За каких-то два года я подтянулась как в боевой магии, так и в других боевых искусствах. Это только кажется, что магам физическая сила ни к чему, бывают такие ситуации, когда магию нельзя использовать. Кар меня сам тренировал. А потом император Анторин пришел за ним. Не знаю, о чем они разговаривали, но Карай оставил триариев и стал посредником между доминантами и магами. Но меня он не бросил, наведывался периодически, тренировал, наставлял. А полтора года назад назначил легатом. Так что я сейчас самый молодой легат в войсках, а под моим началом самый смертоносный отряд — триарии легата Верной. Вот, пожалуй, больше рассказывать и нечего, — как-то неуверенно закончила девушка.
— Мне кажется или ты что-то недоговариваешь? — спросила я, желая еще послушать. Жизнь Зарины была яркой и насыщенной. Я тоже не могла пожаловаться на застой, но она, в отличие от меня, вспоминала о прошлом с теплотой.
— А об остальном он тебе сам расскажет… Хотя вряд ли, тебе точно не расскажет, — посмеиваясь, ответила девушка.
— Вы были близки? — догадалась я.
— Нет, вернее, не в том смысле, в каком это подразумеваешь ты. Мы просто друзья, иногда позволяющие себе некоторые вольности. Но не сейчас. Теперь он ни на кого, кроме тебя, и не смотрит, — заверила меня Зарина.
— Меня не касается личная жизнь советника Туманного. — Сама не знаю, почему я начала раздражаться.
— Судя по тому, как он меняется в твоем присутствии, ты и есть его личная жизнь, — улыбнулась телохранительница.
— Все, я пойду спать, — произнесла я, поднимаясь.
— Мне придется остаться с тобой. Карай приказал, — уведомила меня Зарина и тоже встала.
— А ты выполняешь все его приказы? — неожиданно даже для себя спросила язвительно.
— Нет, только те, которые он отдает по работе. В неформальном же общении Кар никогда и не командует, — проигнорировав мой выпад, ответила девушка.
— Из этого следует, что я для советника Туманного вовсе не личная жизнь, а сплошная работа. Потому что мной он все время пытается командовать, — разозлилась я.
Зарина же звонко рассмеялась.
— Не ожидала, что ты можешь быть такой, — произнесла она сквозь смех.
— И какой же? — вопросила, сложив руки на груди.
— Темпераментной, — заявила девушка. — Интересная реакция на Карая, а это уже что-то.
После чего телохранительница взяла в руку диванную подушку, подошла к двери в спальню и распахнула ее, приглашая меня пройти в комнату.
Я молча прошествовала мимо и скрылась в ванной, чтобы смыть подвальную пыль, напряжение от случившегося и раздражение уже на саму себя за столь глупую вспышку.
Зарина устроилась на кушетке в другом конце спальни, подложив под голову диванную подушку и прикрывшись позаимствованным с моей кровати покрывалом.
— Туманных снов, — пожелала она мне, когда я легла.
— Спокойной ночи, — пробурчала я в ответ.
Уже под утро явился Карай, отправил Зарину отдыхать, а сам занял ее место. Я сделала вид, что сплю, но украдкой наблюдала за магом, не решаясь спросить, сколько человек умерло и поймали ли виновного.
Спустя не менее десяти минут полной тишины я подумала, что советник уснул, и позволила себе пошевелиться, переворачиваясь на другой бок.
— Спрашивай, — вдруг тихо произнес он, словно прочитав мои мысли.
— О чем? — сделала вид, что не поняла его намека.
— В принципе, можешь спрашивать о чем угодно, но сейчас тебя наверняка интересует расследование нападения, — ответил мужчина. У него был уставший, охрипший голос, словно он долгое время провел на холоде или, напротив, в сильном зное.
— Сколько было жертв? — задала самый страшный вопрос.
— Семь, — недрогнувшим голосом ответил Карай. — Четверых спасла человеческая привычка напиваться в узком кругу, они сидели в саду с бутылками вина.
— Что-нибудь удалось найти? — продолжила полушепотом.
— Я пока не уверен. Спроси еще раз позже, возможно, завтра ответ уже будет положительным, — загадочно проговорил советник.
Ну что ж, он сам сказал, что я могу спрашивать о чем угодно, так что… Вдохнула поглубже и протараторила на выдохе:
— Какие еще существуют источники магии, кроме тумана?
Ответом мне была тишина. А спустя несколько томительных мгновений ожидания я почувствовала, как на кровать кто-то лег. В личности вторгшегося в мое личное пространство сомневаться не приходилось.
Он не приблизился ко мне, оставшись лежать на краю, но на четкость мыслей его маневр все же повлиял. По всей видимости, этого Карай и добивался. Но я решилась, и отступать была не намерена.
— Так какие еще бывают виды магии? — повторила вопрос.
Этот наглец придвинулся ко мне вплотную и крепко обнял, прижавшись грудью к моей напряженной как струна спине.
— Я готов зайти настолько далеко, насколько потребуется, чтобы выгнать из твоей не в меру сообразительной головки лишние мысли, — прошептал маг мне в затылок, положив руку на мой живот и прижимая к себе еще теснее.
— Не стоит усердствовать, — раздраженно проговорила я. Самым обидным в этой ситуации было то, что Карай знал, какое воздействие оказывает на меня его близость. Знал и пользовался моей неопытностью. В этот момент я впервые пожалела о том, что уклонялась от практических занятий. Будь я достаточно искушена в телесных утехах, сейчас все могло быть иначе, и это я пользовалась бы интересом советника ко мне.
Я молчала и не шевелилась, Карай тоже выжидал. Видимо решив, что я капитулировала, мужчина довольно пожелал мне туманной ночи и отодвинулся, но с кровати не ушел.
Но я не оставила надежду выяснить хоть что-то о магии, которую можно было бы противопоставить силе Немии.
— Так ты ответишь мне или спросить у кого-нибудь другого? — произнесла с вызовом.
— Слов ты не понимаешь, да, отважная императрица? — прошептал он совсем рядом, обжигая дыханием мою шею. — Возможно, мне следует перейти к действиям, чтобы донести до тебя всю опасность и абсурдность подобных мыслей?
Рука мужчины легла на мое бедро и медленно поползла вверх, задержалась на талии и продолжила путь. Я изо всех сил прижала локоть к боку, чтобы задержать совершающую недозволенные действия ладонь, но не отступила.
— Если ты не ответишь, я найду того, кто будет более разговорчив, — прошипела разозлившись. — Возможно, кого-то из оппозиционеров… или проклятых…
Рывком выдернув руку, он перевернул меня на спину и замер, нависая надо мной, как готовый совершить рывок в пылу охоты хищник. Я даже представила, как мелко подрагивал бы его хвост, будь он у него. Богиня, что за глупости посещают мою голову всякий раз, когда этот мужчина намеренно выводит меня из равновесия!
— У тебя взгляд загнанной в угол кошки. Вот-вот набросишься и вопьешься всеми когтями в лицо, — усмехнулся маг.
Ну что ж, похоже, брежу здесь не только я. Но он это делает по собственному желанию, а меня просто вынуждают забыть о том, о чем я не должна думать. Уперлась ладонями в напрягшуюся от моего прикосновения грудь и попыталась оттолкнуть мужчину.
— Если я еще раз услышу от тебя хоть слово о проклятых, ты навсегда покинешь столицу и даже Анторин меня не остановит. Я так далеко спрячу тебя, что существование проклятых, оппозиции или еще кого бы то ни было станет совершенно неважным, — пообещал он. Это не было угрозой, Карай именно обещал, и, судя по его уверенному взгляду, выполнит обещание.
— А как же твое заявление, что я могу спрашивать о чем угодно? — пролепетала я сдавленно.
— Но я не обещал, что отвечу. И внесем поправку: ты можешь спрашивать о чем угодно, кроме доминантов, проклятых и классификации магии, — заявил советник, после чего наконец-то перестал надо мной нависать и устроился рядом, только положив руку на мой живот.
Первыми в списке запретов были доминанты, из чего я сделала вывод, что они и являются причиной запретности остальных пунктов поправки. Придется искать другой источник информации. Возможно, стоит довериться Зарине? Время покажет, сейчас же она была слишком предана Караю и не заслуживала доверия.
Советник довольно быстро уснул, видимо сильно устал, я же так и не сомкнула глаз до самого рассвета.
Прошло уже больше двух недель после взрыва на празднике Поклонения, а я по-прежнему оставалась в неведении — есть ли какая-либо информация о преступниках. Утром после несчастья Карай буквально вытребовал у меня обещание не делать попыток разузнать о магии, пообещав позже все объяснить, и ушел. Больше после этого я его не видела. Советник просто исчез, оставив меня на попечение Анторина, Раниярсы и Зарины. Телохранительница перебралась в комнату фрейлин и неотступно повсюду следовала за мной. Она неожиданно быстро нашла общий язык с Авройей, и девушки демонстративно шептались, позволяя мне слышать отрывки их бесед, в которых с подозрительной частотой звучали наши с Караем имена. Только верная Клеора ничего от меня не скрывала и откровенно радовалась тому, что ей больше не приходится отсиживаться на балконе во время визитов советника. Лишь по ночам она уходила к фрейлине и телохранительнице, чтобы не встречаться с Туманчиком, неизменно появляющимся не более чем на пару часов. Утром император вместо приветствия интересовался, появлялся ли Туман и в каком он был состоянии. Когда же три дня назад я сказала, что Туманчика ночью не было, Анторин сильно разволновался, но постарался скрыть беспокойство, отшутившись по поводу изменчивости собачьей натуры. На вопросы, куда пропал Карай, Анторин всегда отвечал однообразно: «Вернется — сам расскажет». Я же не находила себе места и строила разнообразные предположения, одно другого страшнее. А что, если он вообще не вернется? — этот вопрос посетил меня после третьей ночи без Туманчика. И даже не знаю, что больше ужаснуло меня — мысль о том, что я его больше не увижу, или паника по поводу излишнего беспокойства о мужчине, который должен быть совершенно мне безразличен. Привязанность — это то, чего я не имела права себе позволить, находясь в столь неоднозначном положении.
— Прекратите! — прикрикнула раздраженно, когда Авройя и Зарина в очередной раз принялись шептаться, устроившись на диване с вазочкой медовых кексов и прохладным соком.
— Волнуется, — довольно протянула Зарина.
— Еще бы, я тоже с ума бы сходила, — поддакнула ей Авройя.
— Да было бы из-за чего переживать, — небрежно отмахнулась телохранительница. — Это же Карай, он с чем угодно справится!
— Кроме нашей императрицы, — вставила фрейлина.
— Если вы не можете помолчать, я, пожалуй, уйду, — уведомила девушек и излишне поспешно вышла из гостиной. Зарина догнала меня уже у лестницы.
— Не злись, просто мы рады за вас, — проговорила она. — И не переживай за Карая, он обязательно со всем справится. Это же Карай, к тому же теперь у него есть ты.
— И чему вы так рады? — спросила, спускаясь по ступеням.
— Кар всегда был спокойным и уравновешенным, сейчас же, судя по тому, что происходит с ним, когда ты рядом, он потерял покой от любви. Разве это не счастье — быть любимой таким мужчиной?
— У нас несколько разные представления о счастье. В моем понимании оно заключается во взаимности, — произнесла с нескрываемым сарказмом.
— За этим, думаю, дело не станет, — усмехнулась Зарина, после чего обогнала меня и, озорно подмигнув, убежала вперед.
Покинуть дворец мы не успели. Раниярса появилась из перехода восточного крыла и окликнула меня уже у выхода.
— Постойте, ваше величество! — попросила она, ускоряя шаг. Женщина была изрядно взволнованна и явно спешила.
Помимо волнения, мое внимание привлек необычный наряд Рани. Она была в дорожном костюме наподобие того, который был на ней при нашей первой встрече.
— Кари, — тихо заговорила подруга, отводя меня подальше от Зарины. — У меня плохие вести с твоей родины. Анторин еще не знает, а потом может запретить говорить тебе. Так что расскажу сейчас, чтобы и тебя не обидеть, и его не ослушаться.
— Говори, — поторопила я ее.
— Твои братья… Произошел, скажем так, несчастный случай. Два принца погибли, — совсем тихо произнесла Рани. — Не знаю, что нашло на Лелиан, но был большой выплеск тумана, и они задохнулись. Вообще, там дело нечисто. Это произошло в первую ночь после свадьбы Лели и наследного принца, в их спальне. Мы сгладили острые углы и выдали происшествие за случайность, но вопрос, что в первую брачную ночь в спальне молодоженов делал второй мужчина, остается открытым. Король убит горем, но королева Немия уговорила его отдать Лелиан за следующего по старшинству наследника. Делай выводы. И я тебе ничего не говорила.
И Рани убежала, видимо поспешив с докладом к императору.
— Что-то случилось? — спросила Зарина, подходя ко мне.
— Лишь то, чего следовало ожидать, — ответила я и побрела обратно в свои покои, чтобы запереться в спальне и подумать. А подумать было о чем. Время и Немия были против меня, да еще и Карай так неожиданно куда-то исчез…
Отказавшись от обеда, я лежала на ковре в спальне и гладила блаженствующую Клеору, изо всех сил стараясь не думать о Карае. Но подтрунивания подруг возымели действие, и советник не шел у меня из головы. Так же как и произошедшее в Возрении. Мысли путались и метались от одного к другому, не позволяя сосредоточиться и найти решение хотя бы одной из множества моих проблем.
Вдруг вуймора зашипела, выгнув спину дугой, и бросилась прочь из спальни, чуть не разбив стеклянную балконную дверь.
В это же мгновение передо мной появился Туманчик. Вся морда зверя была испачкана в крови. Бурые капли стекали с повисшей сосульками шерсти и капали на светло-бежевый ковер, приминая длинный ворс.
— Что с тобой?! — воскликнула я, бросившись к собаке.
Туман отступил на шаг и выплюнул из пасти скомканный, испачканный в крови листок. Подняв его трясущимися руками, осторожно расправила и прочитала.
«Императору Анторину Намийскому». Дальше был непонятный набор символов, местами смазанных и залитых кровью.
Туманчик рыкнул и начал исчезать, расплываясь.
— Нет! — выкрикнула я и, не обращая внимания на кровь, обхватила зверя руками за шею.
Он пытался вырваться, но я не намеревалась отступать. Пусть это глупо и безрассудно, но вдруг Караю нужна помощь? Больше я ни о чем подумать не успела, пес расплылся туманом, унося меня в неизвестном направлении. А послание для императора так и осталось лежать на испачканном полу посреди моей спальни. Его наверняка обнаружат в опустевшей комнате Зарина или Авройя.
Меня ослепил яркий солнечный свет и окутало сухим зноем. Немного отдышавшись от головокружительного переноса, я поняла, что обнимаю Карая, который сидел, прислонившись к горячему камню. Советник медленно приходил в себя.
— Ты что тут делаешь? — злобно прошипел мужчина, скидывая мои руки со своей шеи. Но делал он это медленно, прилагая явные усилия.
Я встала, отряхнула подол платья от песка, который тут был повсюду, и осмотрелась. Мы находились словно в центре огромного кострища, песок местами почернел и оплавился. И на метры вокруг его устилали обгоревшие, распространяющие зловоние тела.
— Посмотри на меня! — приказал Карай.
А я стояла и не могла пошевелиться. Мой взгляд был прикован к единственному не покрытому черной коркой телу. Оно было растерзано, словно обезумевший зверь рвал его до тех пор, пока вся кровь не вытекла. И судя по тому, что осталось от несчастной, это была женщина, красноволосая женщина. Или это кровь окрасила ее волосы? Богиня, о чем я думаю?
— Посмотри на меня, — повторил Карай, с трудом поднявшись и развернув меня к себе.
— Что… что это? — пролепетала, чувствуя, что начинаю терять связь с реальностью.
— Возьми себя в руки, — жестко произнес советник. — Ты передала записку Анторину?
Он говорил медленно, но я все равно с трудом могла понять, о чем речь.
— Ты передала послание? — еще раз почти по слогам повторил советник.
— Нет, — как в тумане покачала я головой.
— Прекрасно! Просто великолепно! — отчего-то обозлился маг. — Чем ты вообще думала, увязываясь за туманом?
Он развернулся и с силой ударил кулаком по камню. Я бросила взгляд на побоище и опять почувствовала подступающую к горлу тошноту.
— Смотри на меня! — рыкнул Карай. — Где записка?
— В спальне, на полу, — словно кукла, произнесла я, едва шевеля губами.
— Плохо. Идем отсюда, — коротко бросил он и, вместо того чтобы поддержать меня, оперся на мое плечо.
— Раз уж не смогла сделать такую малость — передать послание, так помоги мне увести тебя отсюда, — вымученно улыбнулся он. — И смотри на меня, только на меня. Можешь рассказать, как скучала по мне и переживала.
— С чего ты это взял? — воскликнула, устремив на самоуверенного мага возмущенный взгляд.
— Туманом навеяло, — морщась словно от боли, но продолжая медленно лавировать между телами, произнес советник.
Мы отошли от места сражения уже на довольно большое расстояние, а пейзаж так и не сменился. Со всех сторон нас окружали только песок и большие, отполированные до блеска камни.
— Где мы? — спросила остановившись.
Хоть Карай и старался передвигаться самостоятельно, он был ослабевшим, словно не ел как минимум неделю, и часть своего веса перенес на меня, обняв за плечи одной рукой. Другой же он совершал круговые движения, разминая запястье, на котором виднелась синюшная полоса, словно мага кто-то ударил по руке железным прутом.
— Мы в пустыне Мятущихся, на южной окраине империи, — ответил советник. — Осознание и сожаление еще не накрыли с головой?
— Осознание чего и сожаление о чем? — спросила, оглядываясь назад, но не увидела ничего, кроме вездесущего песка.
— Осознание собственной безрассудности и сожаление о том, что встретилась со мной, — усмехнулся маг. Поражало, что он способен язвить, даже находясь в столь плачевном состоянии. — Ведь эта встреча привела нас к тому, что мы сейчас имеем несчастье лицезреть.
— Кто были эти люди и что с ними случилось? — вместо ответа спросила я.
— Они были идиотами, возомнившими, что смогут убить меня, — спокойно ответил Карай. — А случилось с ними разочарование в собственных силах.
Значит, мои предположения оказались верными — это Карай убил больше двадцати человек!
— Перенеси меня во дворец, — попросила напряженно.
— Все-таки осознала и сожалеешь, — сделал вывод советник. — И я бы рад избавить тебя от ужасов самой опасной пустыни в Наминае, но, видишь ли, единственный шанс выбраться отсюда в ближайшее время сейчас лежит у тебя в спальне на полу. Я ничего не путаю? Ведь именно там ты оставила послание для императора?
— Ты же можешь призвать туман! — воскликнула я.
— Если бы мог, не просил бы помощи у Анторина, — раздраженно ответил маг. — А ты, вместо того чтобы передать записку, сама притащилась сюда, чтобы жариться здесь вместе со мной до тех пор, пока я не восстановлю силы.
— И как долго ты будешь их восстанавливать? — поинтересовалась, усаживаясь прямо на песок.
— Встань, перегреешься, — вместо ответа посоветовал Карай.
— Не больше, чем на солнце, — возразила я.
— Ошибаешься, — усмехнулся маг и почти упал рядом со мной.
Он был невероятно бледен, под глазами залегли черные тени, а губы пересохли и потрескались. Я непроизвольно облизала свои тоже начинающие сохнуть от жажды губы и задала очередной вопрос:
— И что нам теперь делать?
— Ждать и надеяться. Мы довольно далеко отошли от места, указанного мной в послании, так что на наши поиски потребуется время, — пояснил советник.
— Так давай вернемся! — воскликнула я.
— Не думаю, что ты сможешь вынести зловоние, которое уже наверняка распространилось над трупами полоумных безумцев, рискнувших напасть на меня, — покачал головой Карай.
— Но ты же собирался ждать помощи именно там, — произнесла, пытаясь оторвать кусок ткани от подола, чтобы прикрыть голову.
— Я не прихотлив, — заявил мужчина, нагло укладывая голову на мои колени и накрывая лицо подолом юбки.
— Может, поможешь? — спросила раздраженно, указывая на так и не надорванный край платья.
— Я бы с радостью, но сейчас ты сильнее меня, так что, если тебе это не под силу, и я не смогу, — пробурчал Карай, после чего вздохнул и добавил: — Неужели я это произнес вслух?
— Я никому не расскажу… если ты ответишь на несколько моих вопросов, — предложила, решив воспользоваться ситуацией.
— А почему бы и нет? Ведь у тебя скоро начнется горячка от перегрева и в сознании все перемешается, — легко согласился маг.
— Расскажи про другие виды магии! — тут же выпалила я.
— Я согласился ответить на несколько вопросов, а не читать познавательную лекцию на тему, как свести ценность своей жизни к нулю, — проворчал Карай.
— Существуют ли другие источники магии, кроме тумана? — перефразировала я свой вопрос.
— Может быть, ты лучше объявишь во всеуслышание, что я беспомощный болван, вверивший свою жизнь в руки импульсивной императрицы, — предложил советник, опять уклоняясь от интересующей меня темы.
— Я подумаю. А сейчас отвечай. Я же все равно не запомню, — произнесла настойчиво, продолжая теребить край подола в надежде надорвать его.
— Да, — коротко ответил мужчина после недолгой паузы.
— Какие? — спросила, не отвлекаясь от своего занятия.
— Много. — Советник явно не желал откровенничать, отвечая коротко и скупо.
— Почему вы так не хотите, чтобы люди узнали об этом? — Мне наконец-то удалось оторвать от платья кусок ткани, который я тут же набросила на голову.
— Разные виды магии конфликтны. Мы перестанем быть сильнее и не сможем… — Голос Карая становился все тише, и фразу он не закончил.
Я откинула край подола с его лица и похлопала по щеке. Голова мага безвольно откинулась набок, и в то же мгновение на меня нахлынул нестерпимый зной. Каждый вдох причинял боль, обжигая все внутри. Неужели он потратил последние силы, чтобы защитить меня от этого?
Впасть в панику не позволил Туманчик, появившийся рядом. Но в этот раз он был полупрозрачным, как легкая туманная дымка.
— Что… мне… делать? — почти задыхаясь, спросила у пса.
Он лишь тоскливо смотрел на меня полупрозрачными глазами и не шевелился. Но вдруг зверь резко повернул голову в ту сторону, откуда мы пришли, чуть слышно рыкнул и, медленно перебирая лапами, побрел как будто на слышный только ему одному зов.
Я снова прикрыла голову Карая краем юбки и прошептала:
— Ты обязательно спасешь нас!
Солнце палило с такой силой, что оголенные участки кожи через считаные минуты покраснели и воспалились. Я больше не чувствовала приятного тепла, проникающего внутрь тела. Это был жар, прогрызающий кожу, словно он пытался добраться до плоти, как оголодавший хищник.
Когда на горизонте появились расплывающиеся в мареве фигуры, я уже не знала, настоящие они или плод моего воображения. Горло саднило, словно в него влили кипящее масло, во рту чувствовался привкус крови, а язык совершенно высох и отказывался шевелиться.
За нами пришли какие-то совершенно незнакомые люди в белых балахонах. Они обступили нас и, казалось, в течение вечности просто разглядывали.
Наконец один из них подошел и, брезгливо пошевелив лежащего Карая носком мягкого кожаного сапога, пару раз легко пнул его в бок. Убедившись, что советник без сознания, мужчина взмахнул рукой, двое его спутников схватили Карая за руки и куда-то потащили.
— Стойте! — Я хотела закричать, но получилось только прошептать.
— Кто ты? — спросил мужчина, глядя на меня с явным презрением.
Сознание словно утопало в море жара, и я не знала, что принесет мне правда, но рискнула признаться:
— Императрица Саминкара Намийская, — прошептала, ползком подбираясь к Караю. Мужчины, подхватившие его, остановились после вопроса своего соратника.
— Возьмите и ее, — сжалился незнакомец в белом плаще.
Меня тоже подхватили под руки и подняли.
— Идти можешь? — спросил один незнакомец в белом.
— Да, — ответила неуверенно.
Спустя несколько минут пути, во время которого я старалась не выпускать из виду Карая, голова сильно закружилась, и глаза закрылись против моей воли.
— Кари. Кари, очнись! — Кто-то настойчиво похлопал меня рукой по щеке.
С трудом разлепив ссохшиеся веки, я увидела советника Туманного. Он больше не выглядел таким изможденным, каким я его запомнила.
— Где мы? — прошептала, не слыша своего собственного голоса.
— Я хотел у тебя о том же спросить, — улыбнулся маг. — Потерпи немного, скоро я окончательно восстановлюсь, и мы уберемся отсюда.
В его голосе я не уловила лукавства, и поверила, но на всякий случай предупредила:
— Если ты не вытащишь меня отсюда, я тебе этого никогда не прощу.
— Мне не нужно твое прощение, забыла? — усмехнулся маг.
— Не верю, — прошептала уверенно. Хотя причин для уверенности у меня не было.
— Стойкость и убежденность в своей правоте — это то, с чем я не могу бороться в тебе, — вновь улыбнулся Карай.
— Так не борись. Проиграешь, — произнесла одними губами и снова провалилась в болезненный сон.
Следующее мое пробуждение было спровоцировано холодной водой, хлынувшей в лицо. Я открыла рот, чтобы поймать как можно больше капель живительной влаги, но для утоления невыносимой жажды этого было недостаточно.
— Кто ты? — спросил стоящий передо мной мужчина в белом балахоне.
— Императрица Саминкара Намийская, — прохрипела я, в глубине души надеясь на очередное наказание холодной водой.
— Не лги! Я хочу услышать правду, — проговорил мужчина.
— Я императрица Саминкара Намийская, — прошептала снова и закрыла глаза, безвольно опустив голову. Когда на меня опять хлынул холодный поток, я вскинула голову и открыла рот, глотая пусть не чистую, но все же воду.
— Хитра, — усмехнулся мужчина. — И что же ты придумаешь, когда я начну вырывать из тебя правду клещами?
— Наверное, скажу то, чего вы от меня потребуете. Мы, императрицы, не приучены к пыткам, — ответила с вызовом.
Возможно, я и вела себя безрассудно, но правду этот человек не желал принимать, и мне оставалось только рассказать другую правду, о которой не желали слышать даже те, кто знал ее изначально.
— Так кто же ты, поправшая право рождения, наследования и предназначения? — вновь спросил мой мучитель.
— Урожденная графонесса Карика Брамонд, нареченная принцесса Саминкара Возренийская, взошедшая на престол императрица Саминкара Намийская, — теперь абсолютно правдиво ответила я.
— Мне кажется или ты веришь в то, что говоришь? — поинтересовался незнакомец.
— Вы не выглядите настолько изможденным, чтобы страдать галлюцинациями. Так что, наверное, не кажется. Хотя я не могу быть уверена в вашем здравомыслии. Ведь посмели же похитить двоих из самых влиятельных особ империи. — На столь длинную и пламенную речь ушла изрядная часть и так оскудевших сил, но лицезрение вытянувшегося от изумления и злобы лица моего истязателя того стоило.
— Допустим, я поверю, что ты действительно жена Анторина Намийского. Но для меня, как для мага жизни, совершенно очевидно, что он не оскорбил тебя своим присутствием в твоей спальне, — витиевато ответил мужчина. — Однако я вижу, что ты принадлежишь туманному ублюдку, вместе с которым ты издыхала в пустыне. По всей видимости, поклонение императора туманным достигло столь абсурдных размеров, что он даже собственную супругу отдал одному из их выродков.
— Меня никто никому не отдавал! И я никому не принадлежу! — прошипела с несвойственной мне злобой.
— А вот сейчас ты и сама не веришь в то, что говоришь, — усмехнулся маг.
— Ваше чувство правды вас подводит, — попыталась усмехнуться, но пересохшие губы потрескались и даже легкая улыбка причиняла боль.
— Что вы с полукровкой делали в пустыне? — спросил мучитель, сменив тему.
— Издыхали, — ответила, припомнив его же слова.
— Если не прекратишь язвить, это с вами и произойдет, — произнес мужчина с ласковой улыбкой палача на губах.
— Если бы вы хотели нас убить, уже сделали бы это, — прошептала, теряя последние крохи жизненных сил.
— Дайте ей воды, — приказал маг кому-то у меня за спиной.
Я сидела на жестком стуле в маленькой комнатке с песчаным полом. Стены были грубо слеплены из смешанной с сухой травой глины, а вместо потолка под весом нанесенного ветром песка провисала просмоленная ткань.
В поле моего зрения появился еще один мужчина в белом балахоне. Он поднес к моим губам узкое горлышко бурдюка и позволил сделать несколько глотков теплой воды.
— Я жду ответа на свой вопрос, — напомнил экзекутор.
— Я и сама не знаю, что там делала! — выкрикнула в лицо наклонившегося ко мне мага. — Возможно, вы считаете, что прогулки под палящим солнцем это излюбленное развлечение императриц, но мне подобные путешествия претят.
Глупость, какую же я совершила глупость, решив, что смогу чем-то помочь Караю! В результате он только истратил на мою защиту последние силы. Этого я не произнесла вслух, но по выражению лица допрашивающего меня мужчины можно было подумать, что он услышал мои мысли.
— Ты пришла к нему, — проговорил он. — Ваша связь сильнее, чем я думал. Это может сыграть нам на руку.
— Игры закончились, — донеслось от дверного проема.
Карай стоял, облокотившись плечом о косяк и придерживая рукой исполняющую роль двери ткань.
— Отойди от нее, Алиас, — угрожающе произнес советник. — И не советую делать резких движений. Мы оба знаем, что я сильнее тебя. Твои бойцы, дотлевающие в пустыне, тому доказательство.
— И среди них Айши, — проговорил мужчина, отступая от Карая подальше. — Твоя первая любовь, насколько я помню.
— Я дал ей шанс уйти. Но ее сознание было отравлено твоими догмами, и она предпочла смерть. Так кто же ее убил? Я или ты, забив ее голову ересью об утопии? — не дрогнув, спросил советник.
— Закрой рот! Ты говоришь о моей племяннице! — озлобился Алиас.
— Мы сейчас уйдем, и ты не будешь этому препятствовать, — проигнорировав вспышку гнева, произнес Карай. — Иначе я спалю всю твою паству, даже если это убьет меня.
— Ты не оставишь ее одну в опасности, — усмехнулся мужчина, указывая на меня.
— Перед тобой императрица. Неужели ты думаешь, что за ней никто не придет? Поторопись увести своих последователей подальше в пески, иначе триарии Наминая никого не оставят в живых, — уведомил его советник.
После чего, совершенно не опасаясь нападения, подошел ко мне, помог встать и повел к выходу.
Я же остановилась уже возле шторы, обернулась и спросила Алиаса:
— Вы назвались магом жизни. Что это значит?
— Великолепно! — воскликнул мужчина. — Ты даже не знаешь о нас! Беги от них, девочка, иначе тебя ждет та же судьба, что и мою племянницу.
Карай увлек меня к выходу, не позволив спросить еще что-либо.
— Нам нужно поспешить. Анторин наверняка уже пришел за нами, — поторопил советник.
— Сейчас у тебя еще есть шанс самому рассказать о тайнах магии. Потом я буду искать ответы в другом месте, — предупредила мага, удаляясь вместе с ним от маленького становища пустынных кочевников-отшельников. А судя по тому, что один из них обмолвился о магии жизни, эти люди и были так называемыми проклятыми.
— У меня будут и другие возможности посвятить тебя в несущие смерть тайны, — усмехнулся Карай.
— Но сейчас я еще готова услышать правду от тебя. Потом, возможно, мне уже будет не интересно твое мнение. — Отчасти во мне сейчас говорила обида. Хотя за что обиделась на советника, я не смогла бы сказать.
— Не спеши с выводами, милая, — попросил Карай. — И не ревнуй к прошлым увлечениям, — добавил он язвительно.
— Я не ревную! — возмутилась, чувствуя себя весьма неловко. Мне сейчас как никогда были необходимы рассудительность и объективность.
Карай остановился, развернул меня к себе и, заключив мое лицо в свои ладони, заговорил таким тоном, что я просто не смогла не поверить.
— Я обязательно расскажу тебе все, что только пожелаешь. Но не здесь и не сейчас, — доверительно произнес он. — За нами уже идут, я их чувствую. Будь умницей и, если спросят, скажи, что потеряла сознание во время переноса туманом и ничего не видела.
— Хорошо, — согласилась скорее из-за желания избавиться от рук мага на своих щеках, чем от сознания неуместности данного разговора.
За нами никто не последовал, напротив, маги в белых балахонах собрались все вместе и отправились в противоположную сторону. Вопреки ожиданиям, шли мы недолго. Вокруг не было никаких ориентиров, но Карай вдруг остановился и проговорил:
— Дальше не пойдем, уже близко, они сами нас найдут.
— У меня есть еще силы, — заверила я советника, хотя подозревала, что это он подпитывает меня магией и защищает от зноя, и сам знает о моем самочувствии.
— Запах, — пояснил Карай. — Ты пока не чувствуешь вонь, исходящую от останков, но если мы пойдем навстречу магистрам, то непременно почувствуешь.
— Но так же будет быстрее! Чем скорее мы встретимся с ними, тем скорее уберемся отсюда. Я потерплю, — заверила и снова пошла вперед.
— Ты не прекращаешь меня удивлять, — произнес советник, догнав меня.
— В последнее время я и себя постоянно удивляю, — ответила неохотно. — С каждым днем становлюсь все глупее и неосмотрительнее.
— В этом и заключается человечность. Мы еще способны на импульсивные поступки, а значит, можем жить не только чувством долга и обязательствами, — философски изрек Карай.
— Не в этом ли наша слабость? — спросила отвернувшись, чтобы не выдать свое смятение.
— Пусть так, я готов быть слабым, — тихо ответил мужчина и попытался взять меня за руку.
Отдернула руку и отступила от него подальше, прежде чем сказать:
— А я не готова, не сейчас.
— Ну что ж, я подожду. Но учти, я не отличаюсь долготерпением, — усмехнулся маг. — А вот и наши спасители! — Он указал на расплывающиеся в мареве фигуры на вершине песчаного холма. — Теперь остается только подождать, пока они будут выстраивать портал.
После чего советник устало опустился на песок и прикрыл глаза.
— А разве ты им не поможешь? — спросила удивленно.
— Нет, сил почти не осталось, — ответил маг, поморщившись.
— Но ты же сказал этому магу, Алиасу, что восстановился! — Я даже подошла ближе, вглядываясь в Карая. Вид у него действительно был плачевный.
— Блефовал. Осудишь? — поинтересовался советник.
— Нет, поблагодарю, — покачала головой.
— Позже поблагодаришь, — отмахнулся он.
По возвращении во дворец меня отправили отмываться и отдыхать, проигнорировав возмущение, а Карай и Анторин удалились обсуждать дела, которые, как они выразились, меня не касаются. Зарину советник одарил не предвещающим ничего хорошего взглядом и пообещал позже с ней побеседовать.
Телохранительница окинула меня не менее приветливым взором и не проронила ни слова. Даже на мои попытки извиниться девушка никак не отреагировала. Она молча проводила меня в покои, прошла следом за мной в спальню и встала у двери в ванную, замерев в позе несущего службу охранника. Ковер с пятнами крови уже заменили и ничто не напоминало о визите Туманчика. Я же, как и всегда, осталась наедине с сонмом вопросов и без единого ответа. Да еще и воспоминания о растерзанной красноволосой женщине, которая, судя по всему, и была первой любовью Карая, не желали меня отпускать. Поразмыслив, пришла к выводу, что именно в ее крови был испачкан Туман, когда появился посреди спальни. Из чего следовало, что быть возлюбленной советника Туманного далеко не так прекрасно, как расписывали мне подруги. А Туманчик оказался далеко не столь милым и дружелюбным, каким я его представляла.
За окном уже занимался рассвет, а я так и не сомкнула глаз, размышляя то о магии, то о Карае, то опять возвращаясь мыслями к Немии. Один месяц из трех уже прошел, а я так и не нашла выхода. Если так и дальше будет продолжаться, через несколько недель я помимо своего желания войду в спальню императора и сделаю все возможное, чтобы соблазнить его. А возможностей, учитывая мое образование, у меня было более чем достаточно.
Так и не выспавшись, утром отправилась на поиски мужа. Выпытывать секреты у Карая, как показала практика, оказалось занятием бессмысленным и весьма энергозатратным. Император же в последнее время вел себя на удивление дружелюбно, и на его откровенность надежда еще оставалась. Зарина безмолвно следовала за мной.
Анторин был занят рассмотрением рутинных прошений, но меня встретил приветливой улыбкой и даже не попросил подождать, пока он освободится.
— Присаживайся, — предложил он, жестом отправляя какого-то просителя восвояси, вручив ему подписанный документ.
Я устроилась на стуле для посетителей и уже хотела разразиться пламенной речью, но император меня опередил.
— Тебе не терпится узнать подробности вылазки Карая, — не спросил, а констатировал Анторин. — Но он не спешит поделиться с тобой впечатлениями о пережитом.
— Я бы сказала немного иначе и не так коротко, но смысл ты довольно верно изложил, — пришлось признать очевидное.
— Я бы с радостью просветил тебя, но не думаю, что Карай это одобрит, — неохотно проговорил муж.
— Ты же император, — напомнила Анторину, — и не нуждаешься в одобрении или позволении кого бы то ни было. К тому же я не прошу открывать мне личные тайны Карая. Меня интересует лишь непосредственно касающаяся моей безопасности информация. И не будешь же ты отрицать, что отсутствие Карая было связано с покушениями на меня.
— А знаешь, ты права, — имеешь полное право быть в курсе событий, — неожиданно легко поддался на уговоры император. Мне даже показалось, что он и сам хотел поделиться со мной какими-то очень важными сведениями.
Столь благосклонное отношение ко мне Анторина было, мягко говоря, необычным, учитывая, как он вел себя раньше. Но я списала странности на уважение к другу и его чувствам, не желая упускать возможность получить хоть какую-то информацию.
— Так где был советник и что ему удалось разведать? — спросила, подавшись вперед в ожидании ответа.
— Он отправился по следам мага, сотворившего взрыв материи, и вышел на тайную ячейку оппозиции. Эта группа около десяти лет назад была одной из главных проблем империи, и мы были уверены, что полностью уничтожили ее. Но, как оказалось, некоторые уцелели и собрали под свое крыло новых последователей. Караю удалось основательно сократить численность ячейки, но их оказалось намного больше, чем мы ожидали. Так что данный источник опасности по-прежнему остается актуальным. К тому же теперь они действуют под чьим-то чутким теневым руководством. — Анторин говорил спокойным, даже скучающим тоном, словно беседовал о погоде. — Кстати, Кар еще не заходил к тебе? — неожиданно переключился он на другую, как мне показалось, тему.
— Нет, — отрицательно покачала головой.
— В скором времени наверняка зайдет попрощаться, — заверил меня император.
— Попрощаться? — насторожилась я.
— Он сумел выяснить кое-что о том, кто отдает приказы оппозиционерам, и собирается потянуть за ниточку. Куда-нибудь она да приведет, — пояснил император, безразлично пожав плечами.
Весь его вид говорил о том, что его императорское величество такие мелочи, как желание оппозиции умертвить его супругу, совершенно не беспокоят.
— Где Карай сейчас? — спросила, поднявшись со стула. — Мне необходимо поговорить с ним.
— В последнее время мой друг уделяет гораздо больше времени своей личной жизни, чем проблемам империи, так что тебе виднее, где его искать. — Тонкие губы императора растянулись в кривой улыбке.
— Ты обвиняешь в этом меня? — спросила возмущенно.
— Советник Туманный слишком ценен для империи, так что я вынужден смириться с его пагубным пристрастием к моей супруге. Но это не означает, что я рад такому положению дел, — ответил император. — Я закрываю глаза на ваши отношения и стараюсь быть… дружелюбным ради спокойствия друга. Но не жди чего-то большего.
— Дружелюбие — это уже гораздо больше того, что было раньше, — произнесла холодно. — Но не стоит утруждать себя, я не собираюсь жаловаться Караю на грубость собственного мужа.
Анторин явно понял сарказм данного высказывания и усмехнулся в ответ на мою вежливую улыбку.
— Мы достигли взаимопонимания, а это уже немало для плодотворного сотрудничества, — проговорил он. — Не смею больше тебя задерживать. Передай Караю, чтобы заглянул попрощаться перед отбытием.
Покинув приемную императора, я повернулась к Зарине, по-прежнему изображающей оскорбленную невинность, и приказала:
— Веди меня к Караю.
— Не велено беспокоить, — отчеканила девушка.
— Я императрица Наминайской империи, и я велю тебе отвести меня к советнику Туманному, — сказала я резким тоном, но тут же смягчилась и добавила: — Или позови его… иначе я опять натворю глупостей.
— Он внизу, в подвале, — неохотно призналась телохранительница. — Вряд ли тебе захочется узнать, чем он там занимается.
— Я не так наивна, как ты считаешь, Зарина. Не крыс же он там ловит. А значит, пытает очередного незадачливого оппозиционера, — улыбнулась девушке и сама направилась в сторону центральной лестницы, под которой находился единственный известный мне вход в подвал.
— Не туда, — сказала Зарина, обогнав меня у подножия лестницы. — Пойдем, проведу коротким путем.
— И не побоишься гнева легата Туманного? — излишне язвительно поинтересовалась я.
— Я и сама теперь легат, — усмехнулась телохранительница. — Привычку повиноваться бывшему наставнику уже давно пора было изжить.
Поплутав по лабиринтам подвальных помещений, мы вышли в широкий, хорошо освещенный коридор с десятком стальных дверей, испещренных надписями на языке древних.
— Подожди здесь, — попросила Зарина. — Проверю, где засел наш Туманный.
Девушка оставила меня в начале коридора, а сама пошла в его глубь, по дороге прикладывая ладонь то к одной двери, то к другой. Возле шестой по счету она остановилась, словно к чему-то прислушиваясь, потом стукнула один раз по окованной поверхности и замерла в ожидании.
Спустя несколько томительных мгновений дверь беззвучно приоткрылась, и я услышала раздраженный голос Карая:
— В чем дело? Я же велел не прерывать!
Самого мага я не видела, но из помещения, в котором он находился, медленно выползали, стелясь по полу, жуткие щупальца словно живого тумана.
— Не моя вина, — отрапортовала Зарина. — Приказ ее величества императрицы Саминкары.
Я посчитала нужным вмешаться и пошла к говорившим. Стук каблуков показался неожиданно громким в гулкой тишине подвала. Когда же его заглушил женский стон из пыточной, я оступилась, и каблук проскрежетал по каменному полу, высекая искры. В это же мгновение Карай вышел в коридор и попытался закрыть за собой дверь. Лишь попытался, но не успел, следом за ним показалась высокая белокурая фигура доминанта. Рафэ! Я остановилась и замерла как вкопанная.
— Кого я вижу! — воскликнул Рафэ, вытирая испачканные в крови руки о белоснежное полотенце, которое тут же вручил Зарине, и направился ко мне.
Но Карай его опередил, в мгновение оказавшись передо мной и заслонив от доминанта.
— Не суетись, Карай. Я не причиню вреда твоей партнерше, — усмехнулся Рафэ. — Просто любопытно рассмотреть целый букет печатей на ее милой головке. Кто-то очень не хочет, чтобы хранящиеся там секреты стали твоим достоянием. Могу помочь снять, не ручаюсь, что это не повредит сознание девочки, но ты узнаешь все ее тайны. На мой взгляд, риск вполне оправданный. Я бы не позволил своей паре иметь секреты от меня.
— Вот поэтому ты и один, — напряженно ответил Карай. — Не приближайся к ней.
— Как пожелаешь. Но я все еще жду вашего потомства. Не терпится посмотреть, что из этого получится, — произнес доминант воодушевленно, после чего оглянулся на открытую дверь допросной и добавил: — Я уже закончил, можешь ее добить или отпустить, решай сам.
И доминант растворился, не оставив после себя даже тумана.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Карай, повернувшись ко мне. — Испугалась?
Я отрицательно покачала головой. Я не испугалась, но совершенно забыла, для чего пришла в подвал. Следовательно, все же испугалась? Мысли перепутались, не желая выстраиваться в нужном направлении.
— Зарина, переведи заключенную в лечебницу и не забудь усилить охранные заклинания. Она не должна сбежать, — распорядился советник. После чего обнял меня одной рукой за талию, и в следующее мгновение мы уже стояли в моей гостиной.
— Поражаюсь твоей способности появляться в самых неподходящих местах и в еще более неподходящее время, — усмехнулся маг, подводя меня к дивану и вынудив сесть.
— Кого вы допрашивали вместе с этим монстром? — спросила словно не своим голосом.
— Я бы с радостью все тебе рассказал, но боюсь, что в данных обстоятельствах это было бы весьма неосмотрительно, — произнес он, присаживаясь рядом. — Мы оба знаем, что ты не сможешь защитить информацию… от нее.
Карай конечно же был прав, но неведение страшило меня еще больше, чем сама Немия, на которую советник намекал.
— Ты же можешь наложить печать, чтобы я не смогла никому рассказать, — предложила с надеждой заглядывая ему в глаза.
— Ты, должно быть, шутишь? Неудачная шутка, — напряженно проговорил маг, вставая. — Тебе мало тех блоков, которые наставила эта тварь? Хочешь сойти с ума от перенасыщения заклятиями? Удивительно, что ты еще не страдаешь головными болями и галлюцинациями. Я сам во всем разберусь, сниму все печати, вот тогда и поговорим.
И он повернулся, чтобы уйти. Я вскочила, догнала мага, схватила за руку и потребовала:
— Расскажи хотя бы, куда и надолго ли ты уходишь.
Карай обернулся и с таким удивлением на меня посмотрел… От его взгляда стало неловко, и я попыталась отдернуть руку, но Карай сжал мою ладонь и не желал отпускать.
— Мне хочется верить, что это беспокойство о моей скромной персоне, а не любопытство политика, — усмехнулся он. — Но с чего ты взяла, что я куда-то ухожу? Безусловно, мне придется покинуть тебя, дела не ждут. Но вечером мы обязательно увидимся.
— Анторин сказал, что ты сегодня же отбываешь на поиски руководителя оппозиции, — произнесла я, нахмурившись.
— И с чего он это взял? Об этом даже и речи не было. У меня появилась пара зацепок, но они слишком туманные, чтобы бросаться в погоню за фантомным следом, — тоже нахмурившись, произнес советник. — А когда ты с ним разговаривала?
— Перед тем, как пойти в подвал, — ответила растерянно.
— Либо он прослушивал мои разговоры с Рафэ, либо намеренно отправил тебя туда, чтобы столкнуть с ним, — задумчиво произнес Карай. — Зарина уже на подходе, сиди здесь и жди меня. Мне необходимо побеседовать с нашим императором.
Последние слова прозвучали довольно угрожающе, но я даже не подумала остановить советника. Если Анторин пытался использовать меня в качестве марионетки в какой-то ему одному понятной игре с Караем, пусть Карай с ним и разбирается.
Но, судя по словам советника, он все же обсуждал с Рафэ поиски управляющего оппозицией противника. Окончательно запутавшись в намеках и недомолвках, бессильно упала на диван и даже не отреагировала на приход Зарины.
— Ругал? — с сочувствием спросила девушка.
— Нет, — безразлично пожала плечами.
— Знаешь, а доминарий ведь прав, на тебе столько печатей навешано! Я только сейчас поняла, что меня в тебе настораживает — ты просто кладезь тайн! — сказала тел охранительница, забравшись на диван с ногами и пристально разглядывая меня. — Может расскажешь, что происходит? Если уж Карай не может помочь, то и я вряд ли что-то сделаю. Но хоть выговоришься.
— Как бы мне хотелось поговорить с тобой, но это невозможно, — ответила, грустно вздохнув. — Хотя я могу рассказать тебе то, на что нет запретов. По крайней мере, магических. Неосмотрительно с моей стороны, но я почему-то доверяю тебе.
— Я сохраню все твои тайны, — заверила Зарина.
— Я расскажу тебе историю одной маленькой девочки, рано осиротевшей и оказавшейся во власти жестоких, корыстных людей, — начала я с самых истоков своих злоключений.
А потом слова хлынули потоком. Я говорила и говорила, рассказывая об обучении в пансионе, о случайности, по вине которой стала принцессой, о том, как мечтаю спасти своих подруг и скучаю по родным. Зарина слушала не перебивая и даже не шевелясь. Когда же, забывшись, я попыталась рассказать о встрече с Немией, то почувствовала лишь легкое головокружение. По мере рассказа голова кружилась все сильнее, но я не замолкала ни на мгновение, в надежде успеть сказать самое главное. Меня остановила Зарина — схватила за плечи, встряхнула и приказала: «Замолчи!»
Я взглянула на ее встревоженное лицо; перед глазами все плыло, но силы еще остались.
— Она хочет извести всех принцев Возрении, чтобы занять… — Договорить я не смогла, закашлялась и захлебнулась чем-то густым, с металлическим привкусом.
В себя я пришла, уже лежа в своей кровати. Рядом стояли Зарина и Авройя. А по другую сторону кровати выстроились в ряд Анторин, Карай, два смутно знакомых магистра и Рафэ.
— Что здесь происходит? — спросила возмущенно. — Покиньте мою спальню!
— Видишь, Карай, она еще в своем уме, но так и не поумнела, — заявил доминант. — Две печати нарушены — те, что были наложены первыми. Но до конца не сбиты. Блок на вмешательство не поврежден, так что не советую лезть с помощью. Сама выкарабкается, а нет — так не велика потеря. Ты всего лишь наполовину доминант, так что вряд ли умрешь от тоски. Пострадаешь пару десятилетий и найдешь другую, создашь человеческую пару и даже, возможно, породишь парочку метисов. Не отвлекай меня больше по пустякам. Вы с этой самкой не основной мой проект.
Рафэ исчез, а остальные мужчины так и стояли, возвышаясь над кроватью и рассматривая меня, как диковинное создание.
— Так что случилось? — спросила, попытавшись встать. Но стоило мне приподнять голову от подушки, как в висках и во лбу, словно раскаленное железо, опущенное в холодную воду, зашипела боль, змеей пробираясь вглубь головы.
Кажется, я кричала и билась в истерике, стараясь выцарапать эту боль из головы. Меня держали, уговаривали успокоиться, обещали помочь, но я не верила. Никому и ничему. А потом послышался мелодичный женский голос, ласкающий и снимающий боль, как рука заботливой матери.
«Отпусти, позволь ей пройти сквозь тебя! Ты сильна и можешь побороть любую магию», — говорил этот голос, и ему я верила больше, чем самой себе. Позволила боли проникнуть глубже в сознание, разлиться по всему телу, и словно впитала ее, дав раствориться во мне без остатка.
— Она слишком слаба, мы должны найти способ снять блок на вмешательство и разрушить поврежденные печати до конца, иначе они уничтожат ее сознание, — тихо говорил Карай.
— И как мы это сделаем? Я понимаю твое волнение, друг, но Рафэ ясно дал понять, что вмешательство только усугубит ее состояние, — отвечал Анторин. — Она должна сама выкарабкаться. Ведь хватило же у девочки сил надломить печати, хотя я ума не приложу — как ей это удалось?
— Эта малышка неустанно удивляет нас. — По голосу Карая я поняла, что он улыбается, и тоже не удержалась от улыбки.
— Кажется, она приходит в себя, — взволнованно произнесла Зарина.
— Я уже давно слушаю ваши попытки найти решение проблемы, которой нет, — проговорила, открывая глаза и садясь на кровати.
Голова совсем не кружилась, а в мыслях была недоступная вот уже полгода легкость и ясность. Но я ощущала, что еще не освободилась от печатей. Как минимум три пульсирующих ядра магических запретов остались в моем сознании, и с ними я была не в силах совладать. По крайней мере сейчас. Зато теперь я четко знала, что могу поглощать магию. Любую магию. Я буквально растворила в себе те печати, которые пробыли на мне достаточно долгое время. И знание это пришло не само, его кто-то вложил в мои мысли. Уже не в первый раз спасающий меня таинственный голос.
— Не вставай, — строго распорядился Карай. — Отдыхай. Вечером зайду — поговорим.
И советник буквально выгнал всех из спальни, не позволив остаться даже девушкам. Возможно, мне показалось, но он никому не дал шанса расспросить меня о самочувствии и том, как мне удалось выкарабкаться из липкой паутины забытья. Вряд ли он понял, что я сделала с печатями, но осторожность была не лишней. Пожалуй, я даже ему не расскажу о своих новых возможностях. Советник скрывает от меня важную информацию, так почему бы и мне не припасти козырь в рукаве. Отдыхать, как приказал Карай, мне совершенно не хотелось, я была полна сил и не собиралась изображать немощь. Достаточно с меня и того ощущения беспомощности, которое не отпускает с момента зачисления в Пансион искусных фавориток.
Встав с кровати, обнаружила, что все платье на груди испачкано в крови. Пришлось умываться и переодеваться. Видимо, у меня было сильное носовое кровотечение, и одежда пришла в негодность. Приведя себя в порядок, отправилась в кабинет, чтобы написать несколько писем и просмотреть отчеты по реорганизации кварталов бездарей в окрестных городах. Подойдя к двери, уже протянула руку, чтобы открыть ее, но услышала доносящиеся из моего кабинета голоса и замерла прислушиваясь.
Разговаривали Карай и Зарина. Вернее, Зарина говорила, а Карай слушал и периодически задавал уточняющие вопросы. Телохранительница в красках расписывала наш с ней разговор и то, как он повлиял на меня. Вот тебе и «доверься мне, подруга, я никому не расскажу»! Я вывернула перед ней душу наизнанку, а она не преминула тут же пересказать все в мельчайших подробностях Караю! Допустим, информация о Немии обладает определенной ценностью, и донести ее до советника было необходимо. Но зачем же расписывать, с какой болью в голосе я рассказывала о годах в пансионе и принуждении выдавать себя за принцессу?!
Открыла дверь и без колебаний вошла.
— Что вы тут делаете? — спросила, идеально сымитировав удивление и переводя взгляд то на советника, то на телохранительницу, уютно устроившихся в креслах, чтобы обсудить мою жизнь.
— Могу спросить тебя о том же. Почему ты не в постели? — нисколько не смутившись, ответил Карай.
— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросила Зарина.
— Гораздо лучше, чем вы думаете. И намерена заняться делами. Так что, если не возражаете, я воспользуюсь своим кабинетом по назначению, — произнесла с легкой улыбкой.
Пусть думают, что я ничего не слышала. Иногда, если какое-то событие ставит в тупик, самым простым и верным решением является полное отрицание произошедшего. Зарина считает, что я ей доверяю, так не буду ее разуверять. А советник Туманный уже и сам понял, что меня тяготят «радости» венценосной жизни. Неприятно чувствовать себя предметом обсуждения для тех, кого уже воспринимаешь почти как друзей. Пока шла к столу и разбирала корреспонденцию, обдумывала — когда же произошло так, что Карай для меня из разряда врагов перешел в «почти друзья». Наверное, в тот момент, когда заслонил собой на суде Лелиан в попытке защитить от доминантов. Или, возможно, в ту ночь на поляне с травой-живицей.
— Хорошая новость? — прозвучало совсем рядом.
Карай подошел и через мое плечо рассматривал письма.
— Ничего особенного, рутина. И какая же хорошая новость, по-твоему, должна быть среди отчетов? — поинтересовалась, стараясь не ежиться от его дыхания у моей шеи.
— Ты так светло улыбалась, вот я и подумал, что получила приятное письмо, — пояснил советник.
Зарина тихо усмехнулась и по-кошачьи беззвучно покинула кабинет, а Карай не спешил уходить. Мне же от его близости с каждым мгновением становилось все некомфортнее. Прочитав в третий раз одну и ту же строчку, отложила бумагу, отодвинула стул, чуть не отдавив ногу советнику, встала и отошла к окну.
— Ты хотел что-то сказать? — спросила напряженно.
Напряжена была не только я, казалось, еще немного, и окружающее пространство начнет извергать громы и молнии.
— А ты ничего объяснить не хочешь? — спросил он в ответ, усаживаясь на освобожденный мной стул. — Например рассказать захватывающую историю о чудесном исцелении и освобождении от половины печатей.
— Мне нечего рассказывать. Я сама ничего не понимаю, — ответила не оборачиваясь. Голос не дрогнул, но появилось неприятное ощущение вины. Угрызения совести из-за того, что я лгу Караю, были для меня новы и непонятны. Вся моя жизнь слеплена из лжи, так отчего же я чувствую вину? Тем более перед советником императора!
— Я не буду настаивать, — спокойно проговорил Карай. — Но подумай о том, что я мог бы помочь тебе во всем разобраться и совладать с оставшимися печатями. Когда будешь готова — сама расскажешь. Я подожду… но недолго. Время утекает сквозь пальцы, а Немия сократила путь к трону уже на три ступени.
— Что? — воскликнула я, резко обернувшись.
— Прошедшей ночью погиб еще один принц Возрении, — сказал советник. Усмехнулся и добавил иронично: — Сочувствую вашей утрате, моя императрица.
— Еще один? — переспросила в попытке убедить советника, что о первых двух жертвах не знаю. Зарина ему конечно же рассказала о том, что мне все известно. Но я и их разговора якобы не слышала.
— Да брось, — небрежно отмахнулся маг. — Ты только мельком взглянула на перевязанный траурной лентой конверт от возренийского двора и даже распечатывать не стала.
Мне продемонстрировали конверт и отбросили на другой край стола.
— И что мы будем с этим делать? — спросила напряженно.
— Ты — ничего. А я, пожалуй, наведаюсь к опальной принцессе с визитом, — уведомил меня советник, вставая. — Сегодня же ночью этим и займусь.
— Возьми меня с собой, — неожиданно выпалила, делая шаг к нему.
— Даже и не думай об этом, — жестко ответил маг.
Я приблизилась к советнику, положила руки ему на грудь и попросила, заглядывая в глаза:
— Пожалуйста, прошу! Я не помешаю и во всем буду слушаться.
Карай замер на мгновение, потом улыбнулся, убрал мои руки со своей груди и тихо произнес:
— Скажи ты мне такое в другой ситуации, и я был бы безмерно счастлив. Но нет.
— Прошу, — повторила, вцепившись в его рубашку.
— Используешь нечестные методы, — усмехнулся советник.
По моей щеке скатилась одинокая слеза.
— Да чтоб тебя! Будь готова к одиннадцати. И никаких юбок. Удобная, неприметная дорожная одежда, — выпалил мужчина и спешно покинул кабинет.
Я смахнула слезинку со щеки, улыбнулась и села за стол, писать послание подругам в пансион. Через три месяца закончится учебный год, и девушек отправят ко двору, если к тому времени еще останутся выжившие принцы. Необходимо было предупредить их о предстоящих переменах и о королеве Немии. Пусть всего я и не могу рассказать, но первая печать снята, и о безумном плане Немии во главе теневой армии фавориток завладеть троном, напишу обязательно.
Письмо далось мне не так легко, как я надеялась. Пришлось затирать пару капелек крови, капнувших на бумагу, когда началось носовое кровотечение. Объяснения вышли скудными и немногословными, из чего следовало, что передать письмо — этого мало, необходимо самой переговорить с пансионерками. А в то, что Карай мне с этим поможет, верилось с трудом. Следовательно, придется рискнуть и сбежать от него. В том, что он не оставит меня в Возрении, я была уверена, а найти меня у него всегда получалось превосходно. Главное, успеть сделать все, что нужно до того, как он это сделает. После подобной выходки советник никаких объяснений даже слушать не станет, без проволочек вернет меня в Наминай и посадит под замок.
К назначенному сроку я была готова отправиться в путь. Оделась, как и приказал Карай, в черный дорожный костюм. Припрятала под полой длинного жилета пару мешочков с монетами и камнями, к поясу прикрепила ножны с кинжалом, в глубине души надеясь на то, что он не понадобится, и встала у окна, наблюдая за тем, как исчезают за горизонтом последние отблески заката. Дверь в спальню я заперла, чтобы Зарина или Авройя не увидели меня в таком облачении, зайдя пожелать туманной ночи.
Карай, как я и ожидала, появился посреди спальни, не обременяя себя пешими прогулками и не привлекая лишнего внимания, разумеется. Советник долго рассматривал меня, сохраняя на лице непроницаемую маску. Однако глаза его выражали крайнюю заинтересованность, особенно моими плотно обтянутыми черной тканью ногами.
— Нам не пора? — спросила полушепотом.
Карай, будто что-то вспомнив, тряхнул головой, кашлянул и согласился.
— Пора. Идем, и не отходи от меня, — прошептал он, после чего обнял меня за талию, излишне близко прижал к себе, и мы окунулись в марево перехода.
Помещение, в которое нас перенес Карай, было мне не знакомо, но, судя по всему, советник был более детально ознакомлен с планом возренийского королевского дворца.
— Стой на месте и не вздумай отходить от меня — заблудишься, — проговорил он… и упал.
Я бросилась к лежащему без чувств мужчине и тут же отпрянула. Над телом мага начал клубиться туман, а в следующее мгновение передо мной, оскалив клыки в неподражаемой собачьей улыбке, стоял Туманчик. Зверь радостно рыкнул, боднул меня в живот лохматой головой и буквально просочился сквозь стену, оставив меня наедине с неподвижно лежащим Караем.
Туманчик отсутствовал не больше пары минут. По возвращении он снова превратился в облачко тумана и впитался в тело советника. Карай встал, отряхнул одежду от пыли, покрывающей все поверхности явно заброшенного помещения, и произнес:
— Лелиан еще спит, самое время навестить нашу принцессу. В предрассветные часы вряд ли кому-то придет в голову зайти в ее спальню. Кстати, она сейчас занимает твои апартаменты.
— Я готова, — сообщила, в душе радуясь известию о месте нахождения Лели. Из своих бывших апартаментов я с легкостью найду короткий путь к конюшням.
Я неслась по пыльной дороге, нещадно подстегивая уже начавшую выдыхаться лошадь. До пансиона остались считаные минуты пути. Улизнуть от Карая оказалось не так просто, как хотелось, и мне пришлось рассказать обо всем Лелиан, уединившись с ней в ванной. Принцесса сначала не желала мне помогать, но после жесткого напоминания о том, что она меня чуть не убила, сдалась и отвлекла советника, позволив мне беспрепятственно покинуть еще спящий дворец. Пожалуй, самым сложным во всей этой затее было растормошить конюха и заставить его оседлать самого лучшего скакуна королевской конюшни. Мешочек с монетами порядком полегчал после этого. Сейчас же мне предстояло незаметно проникнуть в одно из самых охраняемых заведений Возрении. Видимо, придется расстаться со всеми припасенными камнями.
В предрассветном полумраке я не сразу заметила одинокую фигуру, стоящую посреди дороги недалеко от ворот спящего пансиона. Лошадь же на препятствие отреагировала весьма нервно, чуть не сбросив меня.
— Ты и вправду думала, что сможешь сбежать от меня? — поинтересовался Карай. — Лелиан теперь совершенно не умеет лгать, когда дело касается чьей-либо безопасности. Моральная травма после убийства доминанта и троих принцев. Забавно было наблюдать за тем, как неумело ты пыталась подкупить конюха. Если бы я не подтолкнул его немного, так бы и отправилась сюда пешком?
— Да, — прошипела со злостью, бросая поводья и спрыгивая с беспокойно переступающей копытами лошади. — Я должна попасть туда!
— А попросить тебе не приходило в голову? — усмехнулся маг.
— Нет, ты же наверняка отказал бы, — ответила, чуть не воя от досады, ведь цель была так близка!
— Все зависит от того, как просить, — заметил Карай, прогоняя лошадь, похлопав ее по крупу. — Так тебе еще нужна моя помощь или мы возвращаемся домой?
— Здесь мой дом. Я провела за этими стенами половину сознательной жизни, — пробурчала, не веря в то, что советник действительно готов мне помочь.
— Было бы любопытно посмотреть, как ты жила, — произнес Карай, предлагая мне руку. — Магия за этими стенами не действует, но, думаю, я смогу тебе помочь. Подкуп не относится к самым выдающимся твоим талантам.
Карай действительно без труда смог договориться со сторожем, но только после того, как выманил его за служебные ворота. Старик даже согласился провести нас мимо охраны, для него это не составило труда, ведь он знал, в какое время и по какому маршруту охранники обходят территорию пансиона. Еще год назад пансион охранялся гораздо хуже, сейчас же по степени безопасности заведение напоминало военный объект. Попав внутрь корпуса для выпускного курса, я ощутила смешанные чувства тоски и отвращения. Советник молча следовал за мной, предусмотрительно воздержавшись от язвительных замечаний. Поднимаясь по лестнице, я проводила рукой по перилам и словно возвращалась в те дни, когда с благоговением и ужасом ждала начала практических занятий. Вспоминала тренировки и совместное противостояние тренеру, смех и слезы подруг, чувство единения с сокурсницами и страх перед будущим. За прошедшие месяцы моя жизнь кардинально изменилась, но будущее по-прежнему страшило.
В первой же комнате, в которую я вошла, попросив Карая подождать в коридоре, мирно спала Касиян. Значит, не ошиблась, именно ее я и искала.
Девушка долго не желала верить, что я не являюсь частью странного, чересчур реалистичного сна. А когда поверила, завалила ворохом вопросов, ответом на которые была всего одна фраза: «Нет времени». Как можно более понятно я изложила подруге суть проблемы, рассказав о роли королевы Немии в появлении нашего пансиона и ее планах на выпускниц сего заведения. Касиян внимательно слушала меня, скорбно качая головой, а когда я закончила рассказ, вздохнула и произнесла:
— Перспектива быть пушечным мясом для обезумевшей, жаждущей власти магини радует еще меньше сомнительной радости стать подстилкой одного из принцев, но чего ты хочешь от меня? Что я могу сделать?
— Одна ты, возможно, ничего и не сделаешь, но если мы все объединимся, то сможем противостоять Немии. Я должна была предупредить вас об исходящей от королевы-матери опасности и надеюсь на вашу поддержку в будущем, — ответила я, сжимая руку подруги в надежде почувствовать эту поддержку сейчас.
— Даже если ты и права, девочки мне просто не поверят! — воскликнула Касиян.
Посоветовавшись, мы решили вызвать Дамон. Она отличалась изрядной долей скептицизма и в подобных вопросах всегда руководствовалась здоровым эгоизмом, инстинктивно принимая сторону победителя. Если Мона примет мою сторону, остальные пойдут за ней не задумываясь. А если же она отвернется от меня, все мои старания были напрасной тратой времени и ни одна из подруг не пойдет против Немии. В глубине души все сокурсницы, и я в том числе, всегда воспринимали Дамон как лидера, пусть жесткого, грубого, циничного, но лидера. Она была первой во всем, даже в непослушании. Пока Ян ходила за Моной, я пригласила Карая в комнату, надеясь на его поддержку.
— Ты и правда думаешь, что они пойдут за тобой? — спросил советник, устраиваясь в кресле, на подлокотнике которого уютно расположился женский чулок, что мага нисколько не смущало.
— Я на это надеюсь, — ответила честно. — Они мои подруги, и я не хочу, чтобы их превратили в солдат смерти. А именно это с ними случится, если Немия добьется своего. Их руками она будет уничтожать последние препятствия к трону. Самих же девушек она уже назвала необходимыми жертвами.
От упоминания планов королевы-матери в голове опять зашумело, и я бы упала, если бы не успела схватиться рукой за подоконник.
— Думаю, дальнейшие переговоры проведу я сам, — произнес Карай, после того как помог мне дойти до кровати.
— Нет. Я должна сделать это сама, — ответила уверенно. Советнику я не стала об этом рассказывать, но при разговоре с Касиян о королеве никаких неприятных ощущений не испытывала. За исключением легкого приступа слабости, я могла беспрепятственно обсуждать общий план Немии без подробностей… со всеми, кроме Карая.
В комнату вернулась Касиян, ведя за собой заспанную, растрепанную Дамон. Но стоило Моне увидеть советника Туманного, как она мгновенно преобразилась. Небрежно поправила волосы, якобы случайно распахнула полы халатика, демонстрируя кружевную отделку сорочки, и улыбнулась так, что у большинства мужчин замерло бы сердце. У большинства, но не у Карая. Он лишь мельком скользнул взглядом по девушке и перевел его на меня.
— Я сама, — проговорила тихо и повторила то, что рассказала Касиян.
Дамон на удивление спокойно отреагировала как на мое появление, так и на полученную информацию.
— Все как всегда — они играют, а мы игрушки. Знать бы еще, кто из них лучше обращается со своими игрушками, — философски изрекла Мона, продолжая кидать томные взгляды на мага. — Может, познакомишь меня со своим спутником?
— Советник по международным и межрасовым связям его императорского величества Анторина Намийского и личный телохранитель императрицы Саминкары Намийской, Карай Туманный, — сам представился маг, встав и слегка склонив голову.
— А императрица у нас… — протянула Мона, переводя взгляд на меня. Ей я рассказала только о Немии, чтобы не тратить время на пересказ о произошедшем со мной за последние месяцы.
— Да, императрица Саминкара Намийская — это я, — подтвердила ее догадку.
— Вот же проныра! — воскликнула Дамон — Я предполагала, что ты далеко пойдешь, но чтоб настолько! Так, может, замолвишь за нас словечко?
— Все не так радужно, как ты себе это представляешь, — усмехнулась я. — Я всего лишь актриса, играющая порученную мне роль.
— Так зачем же ты тогда пришла сюда? Чего ждешь от нас? Показать зарвавшейся старухе, где ее место? Это, конечно, заманчиво, но сможешь ли ты ей противостоять? Сама же призналась, что никто, — эмоционально высказалась Мона.
— Она, возможно, и не сможет противостоять, а я смогу, — вставил Карай. — Да и ее величество слегка утрирует, преуменьшая свое влияние в Наминайской империи. К тому же императрица является одной из ключевых фигур в плане королевы Немии. А я не намерен позволить этим планам свершиться, по личным причинам в том числе.
— А ты не промах, подруга! — рассмеялась Дамон. — И мужем венценосным обзавелась, и любовником привилегированным.
— Он мне не любовник! — воскликнула я оскорбленно.
— А он, по-моему, думает иначе, — произнесла Мона громким шепотом, посмеиваясь.
— Так что ты решила? — спросила я с нажимом, меняя тему разговора.
— А что тут думать? Если за тобой вся империя магов и даже этот самоуверенный мужчина, от которого исходят волны такой силы, то я с тобой. Только не забудь оповестить, кого и когда нужно предать, — небрежно пожала плечами Дамон.
— Касиян? — спросила я.
— Мы всегда были все вместе, нужно держаться этого плана и сейчас, — улыбнулась в ответ подруга.
— Остальных я проинструктирую, — деловито произнесла Мона. — И было бы неплохо иметь связь с тобой, чтобы знать, когда и чего ждать от полоумной старушки.
— Ты удивишься, насколько не права, называя ее старушкой, — усмехнулась я. — Королева Немия выглядит нашей ровесницей, не забывай — она маг, и весьма сильный.
— Но у тебя-то этих магов целая империя, — заявила Дамон. — Так что мы от ее планов камня на камне не оставим. Как я поняла, она захочет нашими руками убрать принцев, так мы им такую охрану обеспечим, что даже в нужнике не доберется до них. А сейчас я пойду спать, ночь была слишком короткой и насыщенной. До встречи, лорд советник.
Мона помахала пальчиками Караю и повернулась, чтобы уйти.
— Я не лорд, — бросил ей вслед советник.
— А по мне, так весьма… — выразительно ответила девушка, бросая на него томный взгляд через плечо.
— Нам пора. Уже почти рассвело, — произнес Карай, проигнорировав ее откровенный флирт.
— Не пропадай, — попросила Касиян на прощанье.
— Постараюсь, — ответила, покосившись на советника.
Из пансиона мы выбрались беспрепятственно, что меня весьма удивило. Но Карай объяснил, что сторож поднял тревогу у других ворот и сейчас охране не до нас. Касиян рассказала, что охрану усилили два месяца назад, как раз когда Немия вернулась ко двору. Также изменилась программа обучения, практические индивидуальные занятия полностью отменили. Теперь девушки занимались в основном физической подготовкой и боевыми искусствами. Похоже, королева намерена совершить захват власти в ближайшие месяцы. И больше всего пугала ее безоговорочная вера в собственную безнаказанность.
По возвращении в Наминай Карай настоял на разговоре по душам. Сначала мне сделали выговор по поводу самовольной отлучки в стане врага, потом советник долго убеждал меня в том, что, только безоговорочно доверяя друг другу и советуясь, прежде чем что-либо делать, мы сможем противостоять вражеским интригам.
— Ты не подумала о том, что если не все твои подруги, то как минимум одна может оказаться верна Немии, и в этот момент она докладывает королеве о нашем визите? — поинтересовался советник. — Немия поймет, что тебе удалось избавиться от печатей и заявится сюда, чтобы в лучшем случае обновить их. В худшем же она просто уничтожит тебя, как потенциально опасного противника, имеющего информацию, которой она не намерена делиться. Вывод — мне придется усилить твою охрану. А учитывая парадоксальную смертность назначенных на столь завидный пост специалистов, усилить мне ее некем, кроме себя.
— Ты и так постоянно присматриваешь за мной. — Я покаянно опустила голову. — Да, у меня еще совсем нет опыта в подобных противостояниях. Страх за подруг затмил все разумные мысли против посещения пансиона и я уцепилась за возможность повидать их, забыв про риск и последствия.
— Теперь же мне придется проводить рядом с тобой еще и ночи, — сказал Карай.
— Что? О нас и так вся столица судачит! — возмутилась подобному заявлению.
— Ты предпочитаешь рисковать жизнью или репутацией? — осведомился маг, насмешливо изогнув бровь.
— Что-то не похоже, чтобы тебя тяготила перспектива совместных ночевок, — пробурчала недовольно.
— Не буду лукавить. Тебе прекрасно известно о моих чувствах, и отказываться от прекрасного повода узнать друг друга получше я не намерен, — честно ответил Карай.
— Того, что рассказала Зарина, тебе недостаточно? — поинтересовалась язвительно. Сейчас во мне говорила скорее досада на собственную неосмотрительность, нежели возмущение перспективой совместных ночей с советником.
— Зарина всего лишь пересказала скудную часть биографических данных, дополнив их личными замечаниями и субъективными выводами, — пожал плечами Карай. — А подслушивание — недостойная императрицы черта.
— Можно подумать, ты этим не грешен, — пробурчала, чувствуя себя ребенком, которого застигли за проказами.
— Мне положено по долгу службы временами быть бессовестным, лживым и беспринципным, — неубедительно оправдался советник.
— А императрице, по-твоему, положено нюхать розы и их же вышивать? — усмехнулась в ответ. — Политика налагает определенный отпечаток на всех лицедействующих, без исключения.
— Однако тебе вполне успешно удается оставаться чистой, стоя в самом центре грязевого потока, — парировал Карай.
Разговор у нас получался совершенно несуразный, но мы оба почему-то начали улыбаться, продолжая перебрасываться замысловатыми фразами.
Поймав себя на том, что начинаю флиртовать с советником, я сдержанно извинилась и удалилась в ванную, чтобы приготовиться ко сну.
Утро началось с шокирующего известия: при странных обстоятельствах пропала Раниярса. Император в буквальном смысле пылал яростью, разбрасывая огненные сгустки и опаляя жаром все, к чему прикасался.
— Если они навредят ей, я подниму войска и сотру в порошок всю оппозицию и их семьи, — сквозь зубы говорил Анторин, выжигая дымящиеся ямки в подоконнике прикосновением руки.
— Успокойся, — попросил его Карай. — Я лично осмотрел ее ванную, никаких следов борьбы или вредоносной магии не обнаружил. Требований пока никто не выдвигал, так с чего ты решил, что к исчезновению причастны оппозиционеры?
— Ну не сама же она сбежала в одном халате посреди ночи! — воскликнул император, тяжело опускаясь в кресло.
В кабинете стоял удушливый запах гари и витала легкая дымка от продолжающего тлеть подоконника.
— Если ты перестанешь распаляться и возьмешь себя в руки, дело будет продвигаться гораздо быстрее, — посоветовал Карай.
— Что-то ты не отличался особой сдержанностью, когда речь шла о безопасности Кари, — съязвил Анторин. — Кто выжег половину ячейки проклятых только за попытку навредить ей? Рани же сейчас у них, и одному туману ведомо, что они с ней делают!
— А это замечательная идея! — воскликнул советник. — Туман мы и призовем на помощь.
— Твоего запаса едва хватит, чтобы охватить всю столицу, а ее наверняка уже переправили в какую-нибудь провинцию, — с сомнением покачал головой император.
— А я не о своем тумане говорю. Будет непросто, но, думаю, я смогу направить туман из долины на поиски ее энергетического следа, — ответил Карай.
— А доминанты? — спросил Анторин.
— Защиту обойти смогу, по крайней мере на время, — пожал плечами советник. — А потом… Не убьют же они единственного, кто представляет их интересы в Наминае. Идем, пока я не передумал рисковать своей шкурой ради твоей женщины. — После чего повернулся ко мне и распорядился: — Остаешься здесь, под присмотром Зарины. И без глупостей!
— Я бы хотела пойти с вами! — неожиданно для самой себя выпалила я.
— Не думаю, что это хорошая идея. Мы отправляемся в туманную долину, тебе там будет весьма некомфортно, — проговорил Карай.
— А я считаю, что она права, — неожиданно встал на мою сторону император. — Неизвестно, что задумали похитители. Вполне возможно, что они знают о твоей привязанности к моей жене и захотят получить рычаги влияния на тебя. Я нисколько не умаляю заслуг твоих триариев, но если уж они смогли похитить Рани фактически у меня под носом — нас разделяла только хлипкая дверь ванной, — и с Зариной справятся без труда. Кари будет безопаснее вместе с нами. Защита дворца для этих мерзавцев все равно что воздух, они проходят через нее, даже не потревожив сигнальные маячки.
— Возможно, ты и прав, но в долине для нее губительная атмосфера, — не желал уступать советник.
— Я подожду в сторонке, — предложила я, умоляюще глядя на мага.
После слов Анторина мне и самой не хотелось оставаться во дворце, из которого с такой легкостью похитили самого дорогого для императора человека.
— Вы подождете в сторонке, — поправил меня Карай, обращаясь к императору.
— Это даже лучше! Меня тоже не радует перспектива надышаться туманом и страдать от переизбытка неконтролируемых сил, — без колебаний согласился Анторин.
— Зарина! — позвал Карай телохранительницу, подойдя к двери кабинета. — Проводи ее императорское величество в ее покои и глаз не спускай до моего прихода. Даже в ванной одну не оставляй.
— Но ты же согласился! — возмутилась я.
— Успокойся, — попросил советник. — Мы зайдем за тобой, когда подготовимся.
— И долго вы будете готовиться? — спросила недоверчиво.
— Столько, сколько нужно, — непреклонно ответил маг.
Зарина выполняла приказ советника и не отходила от меня ни на шаг. Я же металась по комнатам, подозревая, что Карай обманул меня и отправился на поиски Раниярсы, оставив на попечение телохранительницы.
— Вот скажи мне, как он готовится к посещению Туманной долины? Почему так долго? И почему не взял меня с собой сразу? — вопрошала у наблюдающей за моими хаотичными передвижениями девушки.
— Так он собрался просить помощи у доминантов? — удивленно спросила она.
— Нет, он хочет воспользоваться туманом из долины без их дозволения, — ответила, опускаясь в подвернувшееся на очередном витке по гостиной кресло.
— Ну тогда, пока силы не восполнит, за такое опасное мероприятие не возьмется, — протянула Зарина, присаживаясь напротив.
— И как он их будет восполнять? — спросила, чувствуя, что ответ мне, скорее всего, не понравится.
— Обычно ему достаточно немного поспать, но, когда времени нет, приходится прибегать к несколько менее приятному способу. Я однажды видела — зрелище не для слабонервных, — призналась Зарина и брезгливо поморщилась.
— И что же это за зрелище? — подавшись вперед, спросила я.
— Он кормит своего зверя, — коротко ответила она.
— Не вижу в этом ничего страшного, — пожала я плечами.
— Кормит тем, кто подвернется под руку, — пояснила Зарина. — Я слышала о ваших приключениях в пустыне. Так вот, его туман вытянул все магические силы из оставшегося в живых проклятого, чтобы доставить послание императору.
— И загрыз при этом бедную женщину, — прошептала я, холодея от ужаса. Значит, в это самое мгновение Туманчик кого-то убивает для того, чтобы отыскать Раниярсу.
— Нет, загрыз он ее, чтобы телу не навредила. Ведь даже лишившись магии, проклятая могла бы легко перерезать горло беззащитному Кару, пока его туман прогуливался в столицу, — опровергла мои предположения телохранительница. — Сейчас же он просто лишит магии одного из заключенных-смертников. И это, кстати, грозит бедолаге помилованием. Что для мага хуже смерти. Не представляю, каково это — в одночасье лишиться дарованных с рождения сил и влачить жалкое существование бездаря.
— Спасибо, — пробурчала я оскорбленно.
— Прости, не хотела тебя обидеть, — спохватилась Зарина. — Ты отличаешься от других неодаренных завидной силой духа и непреодолимым упрямством.
— Ты просто плохо знаешь обычных людей, — заверила я ее. — Того, что вам дается как должное, мы добиваемся своими силами. И дорожим достижениями гораздо больше, потому что знаем им цену.
— Возможно, ты и права, — неуверенно согласилась девушка. — Я об этом не задумывалась.
Наш разговор прервал приход императора и советника.
— Останешься здесь и будешь якобы охранять отдыхающую императрицу. Никого в спальню не впускать. Вообще никого. Ясно? — произнес Карай.
— Слушаюсь, легат Туманный! — громко ответила Зарина, но затем опомнилась и добавила значительно тише: — Никак не могу избавиться от привычной реакции на твои приказы.
— В данной ситуации это вполне уместно, — проговорил Карай и протянул руку, помогая мне встать.
Анторин положил руку на плечо друга, и нас поглотил туман перехода.
Мы с императором стояли на вершине холма. У подножия расстилалось озеро тумана, у края которого стоял советник, опустив руки в густой, как патока, туман и производя одному ему понятные манипуляции.
Когда из туманной субстанции выползли и раскинулись в разные стороны тонкие нити едва заметной дымки, Анторин облегчено выдохнул и прошептал: «Получилось».
Карай быстро взбежал по склону холма, даже не запыхавшись, схватил нас с мужем за руки, и мы перенеслись на следующий холм, с которого можно было увидеть только расползающиеся туманные нити, но не само озеро тумана.
— Теперь остается только ждать, кто опередит, доминанты или мое заклинание, — проговорил советник, вглядываясь в призрачные нити.
— Вот оно! — воскликнул Анторин и согнулся пополам, тяжело дыша.
— Зачем ты силы распыляешь? Я бы и сам заметил, — проворчал Карай. — Держитесь! — приказал он, хватая нас с императором за локти и увлекая в стремительное путешествие вне времени и пространства.
Когда мы вышли из перехода, перед нами высились ветхие ворота небольшого поселения.
— Раниярса должна быть здесь, — уверенно произнес Карай.
— Странное место для дислокации оппозиционеров, — заметил Анторин.
— В любом случае здесь обитают обычные бездари и нападение невозможно. Придется действовать осторожно, — пожал плечами советник. После чего постучал кулаком в ворота, отчего те натужно заскрипели и накренились.
Ждать долго не пришлось; спустя пару минут ворота отворились, и перед нами предстал субтильный старичок, отвесивший глубокий поклон.
— Просим милостивого благоволения у магов и правителей! — проблеял он испуганным голосом. — Мы вас ждали и готовились, примите наши подношения.
— Где она? — выступив вперед, спросил Анторин.
Старик попятился и упал от такого напора.
— Полегче, — одернул императора Карай.
— Они держат в плену мою женщину, а ты просишь меня о вежливости, — возмутился Анторин.
— Здесь все не так просто, как кажется. Я чувствую чужеродную силу, — предостерегающе произнес советник.
Я же стояла за спинами магов и не знала, следует ли говорить о том, что с каждым мгновением меня все больше и больше переполняло ощущение теплоты и легкости. От наполнения невероятной энергией начала кружиться голова, но это было приятное головокружение. Я чувствовала себя плывущей по волнам теплого, ласкающего источника, забирающего все заботы и невзгоды. Это напоминало проведенные на поляне с травой-живицей мгновения, только здесь все чувствовалось намного острее и приятнее.
Пришла в себя, обнимая обескураженного советника Туманного, неловко пытающегося оградиться от поцелуя, который пыталась подарить ему я. Отпрянула от Карая, но тут же почувствовала нестерпимое желание вновь прильнуть к нему.
— Уведите меня отсюда немедленно! — потребовала, с трудом переборов желание снова обнять Карая.
— Знатно проклятые потрудились над местным магическим фоном, — покачал головой император.
Старичок перевернулся на четвереньки и, мелькая заплатами на подошвах войлочных башмаков, резво уполз за створку ворот. Дальнейший разговор он вел уже из-за являющихся сомнительным укрытием прогнивших досок.
— Ночью заявились сильные колдуны в белых одеждах, привели бабу в одном исподнем да с полотенцем, и велели ждать, когда за ней великие маги из столицы придут, — прошамкал старичок, боязливо выглядывая из-за створки. — Мы ту бабу в лучшую домину поселили, служанку ей даже выделили, да только больная она оказалась. Наш травник помочь не смог, лежит там сейчас, бедная, мучается.
— Веди меня к ней! — рыкнул Анторин.
— Подожди, — движением руки остановил его советник. — А где сейчас эти колдуны в белых одеждах? — спросил он у старика.
— Так ушли давно! Велели передать, что подарок вам великий сделали, но не просто так. Взамен дара сего о малом просят: не мешать тому, что уже началось, да не закончится. Больно сильны колдуны, под утро во всех дворах скотина приплод принесла.
— Веди к гостье! — приказал император, проигнорировав предостерегающий взгляд Карая.
Раниярса лежала на узкой кровати, укрытая лоскутным одеялом. Женщина спала, но брови ее беспокойно хмурились, а на лбу выступила испарина. В маленьком домишке, куда ее определили, стоял терпкий запах травяного отвара, в солнечных лучах, проникающих через открытое окно, роились искорки пылинок, а на подоконнике лежал большой белый кот, греясь на солнышке.
— Рани, — позвал Анторин, бросившись к любимой.
Женщина медленно открыла глаза и улыбнулась.
— Нашел, — прошептала она. — С помощью тумана искали?
— Да, — кивнул император. — Что они с тобой сделали?
— Зря, — произнесла Рани и застонала, подтягивая колени к груди. — Они на это и рассчитывали, — добавила она, отдышавшись от приступа боли. — Вы им дорогу в долину показали.
— Присмотри за Кари, — глухо проговорил Карай императору. — Я — в долину.
И он исчез прежде, чем я успела возразить. Мне выть захотелось оттого, что Карай ушел. Не знаю, что за магия владела этим поселением, но, оказавшись здесь, я почувствовала болезненную тягу к советнику, и его уход причинял почти физические страдания.
— Чего они хотели от тебя? — спросил Анторин у Раниярсы, присаживаясь на край кровати и сжимая ее ладонь в своих руках.
— Они сказали, что теперь я снова женщина. Меня исцелили и заверили, что я смогу дать тебе наследника, но только после того, как стану твоей перед магией и людьми. Назвали это свадебным подарком, — поведала Рани. — Но проклятые не совершают добра без личной выгоды. Они сказали, что это нарушит планы возренийского агрессора. Как я поняла, речь шла о королеве Немии. Если то, что я слышала, не было горячечным бредом, то Немия планирует выпустить туман из долины. А для проклятых это верная смерть, как и для большинства бездарей, вот они и решили опередить ее. Собирались закрыть источник тумана и отрезать доминантам путь в наш мир.
— И мы превратимся в жалких фокусников, а они станут всемогущими, — покачал головой Анторин. — Будем надеяться, Карай успеет предупредить доминантов. А сейчас главное, что ты жива.
Император с такой теплотой и заботой поправил одеяло, погладил Рани по щеке и поцеловал ее руку, что я почувствовала себя лишней. Вышла из домика, осмотрелась и пошла к старому, ветвистому дереву, чтобы спрятаться от палящего солнца в его тени и подумать об услышанном.
Выходило, что Немия вознамерилась каким-то образом распространить туман из долины доминантов по всему миру, и ничем хорошим это не обернется. Если даже я, имея толику тумана в крови, едва не погибла после посещения долины, то для большинства обычных людей это обернется мучительной смертью, если не чем-то еще более ужасным. А проклятые хотят остановить королеву. Следовательно, они вовсе не враги мне, а, напротив, союзники в борьбе с безумной королевой-матерью. Но маги считают их врагами, ведь для них туман является источником силы, и Карай сделает все возможное, чтобы помешать проклятым предотвратить план Немии. Но и геноцид магам не на руку, иначе они сами бы уже выпустили туман из долины. Я окончательно запуталась и перестала понимать, кто мне враг, а кто друг. Единственное, что было абсолютно ясным, — Немия враг для всех нас. Очень сильный, коварный и безжалостный враг. К тому же обезумевшая королева готова пожертвовать большей частью населяющих мир бездарей во имя повсеместного распространения туманной магии.
А еще не давала покоя тревога за Карая. Необходимо как можно скорее покинуть это место, иначе я искренне уверую, что советник мне дороже жизни тысяч людей, и начну взывать к богине, чтобы она помогла ему остановить проклятых и не пострадать при этом.
— Кари, — позвал меня выглянувший из домика император. — Зайди, ты нужна Раниярсе.
Я встала с прохладной травки, отряхнула платье и поспешила к подруге, надеясь, что забота о ней поможет мне хоть ненадолго отвлечься от собственных метаний.
Как только я вошла в светлую, наполненную солнечным теплом и светом комнату, Рани попросила Анторина выйти и подозвала меня к себе.
— Ты это чувствуешь? — спросила она полушепотом.
— Что именно? — уточнила я, не понимая, о чем она говорит.
— Здесь все женщины просто утопают в благодати. Я чувствую это каждой частичкой своего тела и сознания, — улыбаясь, поведала она. — И я верю, что теперь смогу стать матерью. Проклятые, они совсем не такие, как я о них думала раньше. Они несут добро, пусть и преследуя свои цели.
— Я чувствую только, что это место сводит меня с ума и лишает последних остатков самоуважения, — призналась неохотно.
— Это магия земли, сила жизни, она подталкивает тебя к тому, к кому ты и так тянешься душой, — благоговейно произнесла Раниярса. — И если я не ошибаюсь, толкает она тебя к Караю?
— Не ошибаешься. Но это совершенно не означает, что навязанные магией чувства настоящие и не развеются, как только мы уберемся отсюда подальше, — ответила я, не желая присоединяться к ликованию подруги.
— Я не хочу уходить отсюда. По крайней мере пока. Здесь сильный источник иной, но не враждебной энергии, и он принял меня. Он принял нас всех, несмотря на то что мы пользуемся другими силами. — Рани говорила, и улыбка не сходила с ее лица, только изредка сменяясь мимолетной гримасой боли.
— Что они сделали? Почему тебе все еще больно? — спросила я, сжимая похолодевшую руку подруги.
— Жизнь — это боль. Но боль уйдет, а жизнь останется во мне, — прошептала Рани, словно читала молитву. — Важно не это, важно, что нас обманывали, уверяя, будто мы не сможем жить в мире с другими, с теми, кого называли проклятыми. Но это мы их прокляли, обрекая на гонения и скитания.
— Отдохни, ты устала, — попросила я ее, отходя от кровати больной.
Видимо, у бедняжки начался бред, она так и уснула, бормоча о великом прозрении и благодати, подаренной теми, кого ее всю жизнь учили ненавидеть.
Я же подумала, что проклятые лишь сняли с нее проклятие, которое они же и наложили, а в этом нет ничего героического.
Шли часы, а от Карая все не было вестей. Анторин вышел за пределы села и каким-то образом связался со столицей, сообщил координаты нашего местонахождения и поставил меня перед фактом: когда магистры выстроят портал, мне придется вернуться во дворец одной. Раниярсу пока транспортировать опасно, ею займутся придворные доктора, которые прибудут с порталом. Сам император не пожелал оставлять любимую, а о судьбе Карая пока ничего не известно. Таким образом, я являюсь единственной, не обремененной личными проблемами, представительницей первых лиц империи. И мне предстоит заняться своими прямыми обязанностями — быть императрицей до возвращения мужа.
— А Карай? — спросила я, не в силах бороться с беспокойством за советника. — Нужно послать кого-то в долину, вдруг ему нужна помощь.
— Даже если и так, ему помогут доминанты. Если же он не успел и проход между мирами был закрыт, то нам всем уже никто не поможет, — холодно произнес Анторин и ушел к возлюбленной, оставив меня у ворот поселения ожидать появления портала.
Спорить с ним не имело смысла. Похоже, на императора тоже подействовала коварная магия жизни, и теперь для него не было ничего важнее любимой женщины. Мне же предстояло, пусть и на время, взять в свои руки бразды правления целой империей. Империей, большая часть населения которой не приемлет меня в качестве своей императрицы ввиду бездарности и иноземного происхождения.
Я ожидала, что по возвращении в Намию смогу успокоиться и выкинуть из головы панические мысли об участи советника Туманного, но облегчения, вопреки моим чаяниям, не наступило. Дворец и сама столица жили своей, полной магии, жизнью, и никто даже не подозревал, что всему этому может прийти конец. Рутинные дела не отвлекали меня от мыслей о долине, а от Карая не было вестей вот уже почти сутки. И я приняла решение во что бы то ни стало добраться до Туманной долины и все выяснить. Но, насколько мне было известно, путь туда был скрыт даже от сильнейших магистров Наминая. Единственной, кто знала дорогу к заветной долине и не была занята бдением у постели занедужившей любовницы, была опальная принцесса Лелиан, находящаяся в изгнании, в самом центре гнезда змеи Немии. Следовательно, предстояло выкрасть Лелю из возренийского королевского дворца. И кто мог стать лучшими помощниками в этом непростом деле, как не доблестные триарии легата Туманного во главе с его преданной ученицей Зариной Верной? К ней-то я и обратилась за помощью.
Пришлось рассказать девушке обо всем, что произошло за последние сутки, включая замысел королевы, восставших против нее проклятых и попытку Карая помешать их планам, результатом которой и стало его исчезновение.
Сначала Зарина отказывалась вмешиваться, свято веря, что легат Туманный способен справиться с чем угодно, но мне удалось заразить ее своим беспокойством, и подруга сдалась.
— Но учти, когда он спустит на меня свой туман, моя смерть будет на твоей совести, — заявила телохранительница.
— Договорились, — легко согласилась я. Уж с Туманчиком-то я как-нибудь совладаю, только бы Карай был жив. Как бы ни была уверена в его силах Зарина, я видела советника изможденным, едва держащимся на ногах после стычки с проклятыми в пустыне и не разделяла ее веры в его непобедимость. Он в первую очередь человек, такой же смертный, как и все мы. От подобных мыслей холодело в затылке и предательски начинал дрожать подбородок. Да что же это со мной происходит? Когда уже выветрится действие магии жизни?
Зарина заставила меня вспомнить и начертить хотя бы приблизительный план возренийского королевского дворца, отметить на нем возможные места дислокации стражников и местонахождение комнат принцессы.
Пока этим занималась, она вызвала троих подчиненных и без ненужных подробностей изложила им цель предстоящего задания. Триарии не задавали лишних вопросов, только уточнили несколько деталей по начерченному мной плану и поинтересовались, кто является куратором миссии.
— Я, императрица Саминкара Намийская, — коротко ответила я.
Видимо триарии были далеки от политики, их мало заботил тот факт, что приказы отдает бездарь. Достаточно было того, что этот бездарь облечен властью и пользуется уважением непосредственного начальства.
— К построению портала магистров привлекать нельзя, значит, точку выхода делаем в тронном зале, это самое большое помещение во дворце. А уже оттуда будем добираться до комнат принцессы. В Возрении сейчас глубокая ночь, но придворные ведут разгульный образ жизни, так что придется подождать еще пару часов, чтобы не наткнуться на прячущиеся по углам парочки, — рассуждала Зарина, отмечая по карте кратчайший путь от тронного зала до апартаментов Лелиан. — Обратно уходим с принцессой. Думаю, она не будет против перенести всех нас. Если что-то пойдет не так, уходим поодиночке. Мы вольные ходоки и не имеем никакого отношения к Наминайской империи.
— Все как всегда, — безразлично пожал плечами один из триариев.
— Карту запомнили? — спросила телохранительница. Дождалась положительных ответов… и скомкала то, что я с таким трудом чертила в течение часа. Но ей и этого показалось мало. Бросив бумагу на металлический поднос, она подожгла ее, а догоревший пепел залила водой из стоящего на столе графина.
Оставлять меня одну Зарина категорически отказалась. Она вызвала суровую женщину средних лет, как оказалось, тоже одну из триариев, и приказала ей не спускать с меня глаз.
Лучшие из лучших отправились вызволять принцессу Лелиан, а мне оставалось только ждать их возвращения под неустанным присмотром молчаливой суровой женщины в черном одеянии.
Как бы мне ни хотелось отправиться за Лелей вместе с ними, я понимала, что буду слабым звеном, балластом, создающим дополнительные помехи в случае обнаружения. Оставалось надеяться, что уж в долину-то я точно пойду вместе с принцессой.
Вернулись триарии совершенно неожиданно. Три мужских и две женских фигуры появились посреди гостиной в туманной дымке перехода, но почему-то необычно долго оставались неподвижными, так и не проявившись до конца. Когда же туман окончательно рассеялся, принцесса Лелиан тяжело опустилась прямо на пол и прошептала:
— Что-то не так. Я не чувствую притока тумана. Вернее, чувствую, но это жалкие крохи по сравнению с тем, что было раньше.
— Плохи дела, — протянула Зарина. — Неужели легат опоздал?
— Тебе нужно восстановить силы, — произнесла я, бросившись к Леле, чтобы помочь ей встать. — Зарина, в подвалах есть заключенные сильные маги?
— Быстро учитесь, ваше императорское величество, — криво усмехнулась телохранительница.
— Ситуация сложная и нет времени на поиски гуманных решений, — ответила я, усаживая Лелиан на диван. — Ты умеешь восполнять силы за счет других магов? — спросила я у нее.
— Конечно, но мне не хотелось бы опускаться до воровства чужого дара, — произнесла принцесса устало.
— А мне не хотелось бы остаться здесь единственной царственной особой, однако твой брат моего мнения не спрашивал, — жестко ответила я. — Нам необходимо попасть в долину доминантов, найти советника Туманного и выяснить, как обстоят дела с источником тумана.
— А тебе не приходило в голову, что меня сослали и эти самые доминанты казнят меня, если поймают в долине? — ехидно спросила Леля.
— Риск, безусловно, есть. Но, судя по тому, что ты больше не фонтанируешь неконтролируемой силой, с проходом между нашим миром и родиной доминантов не все ладно, так что возьми себя в руки и прекрати жаловаться на судьбу. — Я сама не узнавала себя, но моя жесткость возымела действие, и принцесса решительно встала.
— Идемте в подвал, и поторопитесь, — произнесла она, уверенно направившись к двери.
Порадовавшись тому, что заранее переоделась в дорожный костюм и удобную обувь, я поспешила за принцессой Лелиан.
Итогом посещения подвала стало пополнение нашей компании и восстановившая силы, но невероятно злая принцесса, пообещавшая во что бы то ни стало найти Карая, но только лишь для того, чтобы оторвать ему руки.
Рони Нарси, вполне свежий и жизнерадостный, несмотря на то что провел несколько недель в заключении, успокаивая, поглаживал Лелю по спине, периодически опуская руку намного ниже поясницы. При этом уверял принцессу, что с ним все в порядке, а в подвалах дворца трех ветров было гораздо безопаснее, чем на воле.
— Так, значит, решились-таки проклятые на доминантов пойти! — восклицал Рони. — Ну, тогда я с вами! Такого я точно не пропущу.
— Вас слишком много, — неуверенно проговорила Лелиан. — Тяжело будет всех перенести.
— Пойдем только я и Зарина, — ответила я.
— И я! — подал голос неугомонный разбойник, пользуясь тем, что Леля занята какими-то расчетами, и нагло обнимая ее за талию.
— Троих я, пожалуй, на такое расстояние перенесу без проблем, — задумчиво произнесла принцесса. — И будем надеяться, что с обратной транспортировкой поможет Карай… а потом я оторву ему руки.
Зарина отправила триариев восвояси, я тем временем давала распоряжения советникам на время моего отсутствия, а Лелиан миловалась с беспутным разбойником Рони. Мне пришлось подписать его помилование, чтобы немного успокоить принцессу.
Любовно поцеловав бумагу, Рони аккуратно сложил ее и спрятал за пазуху.
— Ну а теперь можно и мир спасать! — заявил разбойник, поправив одежду, и Леля увлекла нас в переход.
Вышли из туманного портала мы на вершине того самого холма, откуда сутки назад я наблюдала за тем, как Карай проводит манипуляции с туманом, раскидывая поисковые нити по всей империи.
Только сейчас долина выглядела несколько иначе, она словно остановилась во времени. Однако, присмотревшись, я поняла, что остановилось не все. Ветер шевелил траву, в которой копошились букашки, в небе летали птицы, и лишь туман замер, словно превратившись в густое желе. Воздух был легок и напоен запахами природы вместо магической тяжести тумана.
Мы крадучись спустились к самой кромке дымно-белесой субстанции и замерли в недоумении — туман действительно превратился в нечто твердое, наподобие полупрозрачного стекла. И самым ужасным было то, что в нескольких метрах от кромки этого стеклянного озера, под толщей застывшего тумана виднелись очертания человеческих фигур!
Посмотрела на подруг, но они были в таком же недоумении, как и я.
— И что нам делать? Они еще живы? Как их оттуда достать?! — в панике спрашивала и всматривалась в стекло тумана, в попытке разглядеть Карая среди застывших в неестественных позах фигур.
— Это что-то вроде стазиса, — задумчиво проговорил Рони. — Они должны быть живы… хотя я не уверен.
— Да сделайте же хоть что-нибудь! — выкрикнула я и сама испугалась разнесшегося по долине мелодичного эха.
— Успокойся! — тоже повысила голос Лелиан. — Только твоей истерики нам еще и не хватало.
Я пыталась взять себя в руки, но ничего не выходило. Из самой глубины души поднимался первобытный ужас, норовящий захлестнуть меня полностью и вырваться наружу отчаянным криком. И это не было следствием действия магии жизни, это были мои разрывающие сердце на части чувства. Чувство, что я могу навсегда потерять того, кого пообещала себе ненавидеть, разрывало сердце на части. А может, так будет лучше? Возможно, смерть Карая это именно то, что нужно мне для сохранения ясности ума? Богиня, какой же это бред! Я не хочу его терять!
Из состояния нервного забытья меня вывела хлесткая пощечина.
— Соберись, — сердито приказала принцесса Лелиан. — Из любой ситуации можно найти выход, любая магия обратима до тех пор, пока живо сознание.
— Я, конечно, не специалист в подобных вещах, но, по-моему, чувствую отголоски их мыслей, — вставил Рони.
Как же сильно изменилась Леля за проведенное в Возрении время! И я ее понимала, ведь и меня жизнь в королевском дворце изменила безвозвратно. Ее собранность и рассудительность помогли мне совладать с эмоциями. Но осознание того, что советник Туманный дорог мне гораздо больше, чем хотелось бы, еще билось в глубине сознания запертой до более подходящего времени птицей.
— Так как же нам вытащить их из этой ловушки? — спросила у подруг, и ответ пришел, словно кто-то нашептал мне его на ухо. Можно попробовать извлечь из застывшего тумана магию, как я сделала это с наложенными Немией печатями! Но выдержу ли я такое? Ведь даже крохотные печати чуть не убили меня, когда проснулась эта способность. Сейчас я была готова попросить помощи даже у королевы-матери, настолько отчаяние захватило меня.
— Нужно посоветоваться с Анторином, — задумчиво произнесла Леля, осторожно прикасаясь к бугристой у берега поверхности заледеневшего тумана.
— Вряд ли он сейчас согласится оставить Рани, — покачала я головой.
— Анторину и не нужно это делать, я покажу ему все мысленно. Где он находится? Мне нужно знать приблизительное направление и расстояние, — уверенно сказала Лелиан.
— Я с тобой, — безапелляционно заявил разбойник.
Зарина объяснила принцессе, в какой провинции находится император, предупредив об источнике другой магии. Леля кивнула, приняв информацию к сведению, пообещала вернуться минут через десять и исчезла, утянув за собой Рони Нарси.
Шли минуты, а они все не возвращались.
— Неужели его величество решится оставить друга в беде ради лишних минут с женщиной? — ворчливо произнесла Зарина, нетерпеливо расхаживая вдоль линии туманного озера.
— Они не вернутся, — покачала я головой. — Рони неравнодушен к принцессе, он был ее первой любовью. И они отправились в место, где все чувства усиливаются в сотни раз, лишая силы воли и желания сопротивляться. Они наверняка забыли о нас, поглощенные друг другом.
— И что нам теперь делать? Пешком мы отсюда не выйдем, долина закольцована, все пути из нее приводят на то же место, — возмущенно воскликнула телохранительница, усаживаясь прямо на поверхность затвердевшего тумана. — Твердо, — пожаловалась она и перебралась на устеленный густой травкой берег.
— Я сейчас кое-что попробую сделать. Мне нужно, чтобы ты поклялась никому и никогда не рассказывать о том, что здесь сейчас произойдет, — проговорила я, наконец осмелившись. — Только не так, как ты обещала не рассказывать о моей жизни.
— Я же не кому-нибудь рассказала, а Караю. Ты бы сама никогда не сподобилась быть с ним откровенной, — возмутилась Зарина.
— Поклянись, — настойчиво попросила я.
— Да пожалуйста! — всплеснула руками девушка. — Клянусь своей силой и рассудком, что увиденное здесь останется нашей с тобой тайной.
— Хорошо, — удовлетворенно кивнула я, после чего подошла к стеклу тумана, опустилась на колени и положила ладони на прохладную, слегка влажную поверхность.
Как я ни старалась сосредоточиться и почувствовать магию, ничего не выходило.
— И долго ты еще собираешься гипнотизировать несчастную стекляшку? — поинтересовалась Зарина спустя какое-то время. — Ты бездарь, забыла?
— Ошибаешься, я результат эксперимента одной безумной королевы, — произнесла сквозь зубы.
Горло тут же перехватил спазм — я затронула очередную печать! Если не получается обнаружить магию в застывшем тумане, может, попробовать начать с себя и только потом перейти к тому, что окружает?
Каждое слово давалось с неимоверным трудом, но я начала рассказывать Зарине о том, что сделала со мной Немия в раннем детстве, постепенно рассеивая действие печати, наложенной на эту информацию. Пальцы начали утопать в ставшем менее плотным тумане, когда сил почти не осталось и на поблескивающую поверхность упало несколько капель крови из моего носа.
— Кари, остановись! — словно издалека доносился голос телохранительницы, но я начала чувствовать, как растворяю магию под своими ладонями, и не собиралась отступать.
— Ты убьешь себя! Прекрати, — умоляла Зарина, но я ее не слушала, все глубже погружая руки в вязкую субстанцию.
Силы, словно тепло из открытой двери, уходили в небытие, но призрачная надежда спасти томящихся в плену людей, среди которых был мой — теперь я была в этом полностью уверена — мужчина, давала мне стойкости продолжать начатое.
И вдруг все прекратилось. Ощущение окружающей магии пропало, словно его и не было, а туман размягчился только на небольшом участке вокруг моих рук.
— Нет! Только не сейчас! — выкрикнула в отчаянии, выдергивая руки из смешавшегося с моей кровью желе и ударив ладонями по твердой поверхности рядом.
Хлопок получился невероятно громким и сильным. Меня отбросило на несколько метров назад, а на поверхности стеклянного озера, от того места, по которому я ударила, пошла трескучая волна, ломая и распыляя туман.
В голове шумело, нос и горло заливало кровью, но я оставалась в сознании и видела, как туман быстро отхлынул, словно вода, уходящая в образовавшуюся в центре долины дыру. Через мгновение долина была полностью очищена от белесой дымки, лишь небольшие ее язычки вились вокруг стоящего в середине большого поля высокого камня. На мертвой, потрескавшейся земле остались лежать тела нескольких человек в белых одеждах и одного в черном костюме. Перед тем как потерять сознание, я увидела, что фигура в черном пошевелилась, приподнимая голову и осматриваясь.
Сознание медленно выбиралось из зыбких песков забытья, возвращая меня в пугающую неизвестностью реальность. Первым, что я увидела, были игриво мелькающие в солнечных лучах сверкающие пылинки. Потом в поле зрения появился толстый, ленивый белый кот, умильно пытающийся поймать лапой резвящиеся пылинки. Кот жмурился, шевелил усами и досадливо фыркал оттого, что мелкие искорки неминуемо ускользали от него. Когда же животное взглянуло на меня и улыбнулось, растянув рот в радостном оскале, я пришла к выводу, что брежу или все еще сплю. Кот взмахнул хвостом и исчез, спрыгнув с подоконника.
— Она очнулась! — прокричал кто-то рядом, и я попыталась закрыть уши руками от громкого звука.
— Не кричи. Видишь, ей еще плохо, — ворчливо произнес еще один голос. Разговаривали женщины, и их голоса, кажется, были мне знакомы, но вспомнить никак не удавалось. Мешал неприятный металлический привкус во рту и навязчивая ноющая боль в висках.
— Позови Карая, она наверняка будет рада увидеть его, — произнес голос, и я осмелилась повернуть голову, чтобы увидеть говорившую.
Движение вызвало приступ сильного головокружения, и рассмотреть стоящую рядом с кроватью девушку я смогла только спустя минуту.
— Ну, здравствуй, избранная! — радостно улыбаясь, произнесла коротко стриженная девушка, глядя на меня черными как омуты глазами.
— Кто? — прошептала я, спрашивая сразу и кто избранная, и кто она, и кто я такая.
— Конечно, ты! — воскликнула девушка. — Я же говорила, что это ты. Просто раньше ты не была готова. Но у тебя все получилось, ты смогла ограничить действие тумана и закрыть доступ доминантам. И теперь проснется вся магия нашего мира. Разве это не замечательно?
— Не понимаю, — прошептала, закрывая глаза. Я невероятно устала, только выслушав несколько фраз, сказанных девушкой, которую, кажется, знала. Лелиан? Да, ее имя Лелиан. Остальное вспомню потом… Перед тем как вновь погрузиться в сон, услышала мужской голос, от которого по телу разлилось приятное тепло.
Прошло уже больше месяца с тех пор, когда я, судя по рассказам окружающих, совершила невозможное — осуществила давнее пророчество безумного летописца.
Память так и не вернулась ко мне полностью. Отрывочные воспоминания уносили меня в детские годы, когда я, маленькая счастливая девочка, бегала по разнотравью и веселилась и проказничала с другими детьми. Мой муж, император величайшей державы, которую знавала история, утверждал, что я была сильной, волевой женщиной, не знающей устали в желании улучшить жизнь своих подданных. Тот факт, что я императрица, меня лишь изумлял, ведь я помнила себя беззаботным ребенком. Иногда приходили отрывки словно не моей жизни — занятия в каком-то учебном заведении, лица девушек, которых я, возможно, считала подругами, девочка лет шести, смеющаяся и говорящая «это не обсуждается»… После таких вспышек из прошлого неизменно наступала апатия. Возникало ощущение, что я по кому-то скучаю, но по кому — вспомнить не удавалось. Я верила рассказам окружающих о себе лишь потому, что вспомнила их имена. Но, кроме имен и лиц, в моей памяти ничего не осталось. Особенно раздражали в новой, словно еще не написанной, истории моей жизни весьма запутанные личные отношения. По всему выходило, что мой муж, к которому я, как ни старалась, не испытывала ничего, кроме уважения, любил другую женщину, и раньше меня это нисколько не заботило. Мы даже были подругами с Раниярсой Свободной, к которой я сейчас не испытывала никаких чувств, кроме раздражения от ее навязчивого желания возобновить нашу дружбу. Я же, как оказалось, была в связи с лучшим другом и советником собственного мужа. Постичь всю глубину порочности моей прошлой жизни было непосильной задачей, и я трусливо отгородилась от нее, решив начать с чистого листа.
Но прошлое, каким бы оно ни было ужасным, влекло меня, не давая покоя и лишая сна по ночам. Советник Карай Туманный не пытался возобновить наши отношения, но неизменно приходил на помощь, если я оказывалась в затруднительной ситуации и не могла найти выхода. Он стал моим постоянным спутником в поездках по провинциям, где я, опять же по словам окружающих, проводила реформы с целью улучшения условий жизни притесняемых в империи людей, обделенных магическими способностями. И как бы я ни старалась игнорировать свои чувства, факт моей привязанности к этому мужчине был неоспорим. Сама того не желая, я безоговорочно доверяла ему, позволяя принимать решения в случаях, когда терялась и не знала, как поступить.
А однажды ночью, когда я в очередной раз страдала от головной боли, ставшей неизменной спутницей попыток воскресить память, ко мне пришел ужасный в своей мощи зверь. Но это явно магическое существо, отдаленно напоминающее огромную собаку, не пыталось причинить мне вреда. Зверь медленно подошел к моей постели и положил большую лохматую голову на подушку, словно ожидая ласки. Он с такой тоской смотрел на меня, жалобно поскуливая, что в нем я увидела себя. Вот так же и мой поврежденный некими событиями из прошлого разум скулил и просил о помощи.
Борясь со страхом, я положила руку на голову зверя и утонула в быстро мелькающих вспышках воспоминаний. Это не были законченные эпизоды моей жизни, скорее калейдоскоп картин, сменяющих друг друга раньше, чем мне удавалось постичь их смысл. Рука безвольно упала с лохматого загривка собаки, когда я потеряла сознание от вспыхнувшего где-то в глубине сознания приказа.
Утром я проснулась в прекрасном настроении, твердо веря, что должна отринуть все сомнения и сделать свой брак счастливым. Муж должен быть моим и только моим! Сегодня же ночью я приду к Анторину и сделаю все для того, чтобы подарить ему долгожданного наследника!
Весь день я избегала встречи с кем-либо, прогнав даже первую фрейлину Авройю, и готовилась к встрече с мужем. Моя телохранительница Зарина была сильно удивлена известием о том, что я желаю поужинать с мужем, но возразить не осмелилась. В первые дни моей новой жизни девушка пыталась установить между нами фамильярные отношения, но я быстро дала ей понять, что это неуместно. Даже если раньше мы и были подругами, теперь она лишь охраняет мою жизнь, не более того.
Пока я переодевалась перед свиданием с императором, Зарина попросила об отлучке и куда-то ушла. Вернулась она в крайне возбужденном состоянии, которое, впрочем, старательно пыталась скрыть.
— Что-то произошло? — спросила я ее. — Моей безопасности что-то угрожает?
— Не могу ответить, — невразумительно произнесла девушка. — Время покажет.
— Ты обязана меня охранять, а не запугивать, — напомнила я ей.
— Доставлю ваше императорское величество к месту назначения в целости и сохранности, — с изрядной долей ехидства ответила девушка.
— Сарказм тут неуместен, — одернула я ее. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что мне не свойственно подобное высокомерие, но я напомнила себе, что являюсь императрицей, и загнала навязчивое чувство вины как можно дальше, в глубины своего запутавшегося разума.
Я надела лучшее платье из обширного гардероба, сама нанесла на лицо макияж и надеялась, что муж оценит мои старания по достоинству. Но каким же было мое удивление, когда вместо Анторина в столовой императорского дома меня встретил советник Туманный.
— И для кого же вы так преобразились, ваше величество? — поинтересовался он, оглядывая меня с ног до головы.
Откровенное декольте вдруг показалось мне чрезмерно вульгарным, а макияж неуместным. Переборов смущение, я гордо выпрямилась и ответила:
— Для законного супруга. Ваше же нахождение здесь неуместно.
— Напротив, как советник императора, я обязан отстаивать его интересы. Консумация же вашего брака для его величества была бы весьма нежелательна, — усмехнулся Карай. — Или ты для светских бесед нарядилась, как привилегированная блудница?
— Не смейте! — выкрикнула я, инстинктивно прикрыв руками декольте.
— Это не ты, Кари. Почему же ты никак не желаешь вспомнить себя настоящую? — вкрадчиво проговорил советник, медленно приближаясь ко мне.
Щеки пылали от стыда и злости на себя, на Карая и на Анторина. Почему муж не хочет даже увидеться со мной? Зачем он так унижает меня, прикрываясь советником?
Карай подошел совсем близко, провел пальцами по моей щеке, отчего я дернулась, словно от пощечины, и прошептал:
— Вспомни ночь на поляне с травой-живицей. Вспомни хоть что-нибудь. Ведь ты рискнула собственной жизнью ради меня. Неужели теперь это ничего не значит?
— Отпустите, — жалобно попросила я, борясь с двумя противоречивыми желаниями — обнять его, прижавшись всем телом, и оттолкнуть, ударив при этом побольнее.
— Не противься, — увещевал маг, поглаживая мои плечи, руки, сжимая пальцы. — Я вижу, что ты под властью внушения, но не могу его снять. Помоги мне, ведь ты можешь уничтожить любую магию.
Я могу уничтожить магию? Могу ли? В любом случае я должна быть с мужем этой ночью, чего бы мне это ни стоило. И если я действительно могу уничтожать магию, так почему бы не уничтожить ее в советнике? Ведь он стоит у меня на пути, и я обязана уничтожить любое препятствие перед заветной целью.
Высвободила ладони из хватки его пальцев, подняла руки и положила на его щеки.
— Прошу прощения, но не стоило пытаться помешать мне, — произнесла с сожалением, и без каких-либо затруднений воспользовалась способностью растворять магию, разрушая наполняющие советника силы.
Карай закричал и отпрянул от меня. Он попытался что-то сказать, но не смог, ослабел и опустился на колено, корчась от боли.
Мне нужно бежать к мужу! Но стоило посмотреть на стонущего мужчину у моих ног, как в голове зашумело, и желание заключить супруга в объятия сменилось тревогой за Карая. Нет! Я должна! Я не могу противиться. Но это же Карай!
Крик, вырвавшийся из моей груди, был столь громким и наполненным болью, что я сама испугалась глубины своих чувств. Меня буквально разрывали противоречивые эмоции. Спасаясь от пагубных чувств, я убежала из столовой в поисках императора. Муж защитит и успокоит меня. Я должна быть рядом с ним. Нет, не должна!
В другом конце коридора, по которому я бежала, появился император Анторин Намийский, и я бросилась к нему. Обняла, прижимаясь к его груди, и прильнула губами к его плотно сомкнутым напряженным губам. Первым, что я почувствовала, был металлический привкус крови во рту, следом нахлынуло отвращение и лавина воспоминаний, главным из которых было искаженное от боли лицо Карая. Это я причинила ему боль!
— Что это такое?! — срываясь на крик, воскликнула Раниярса, появившаяся в коридоре вслед за Анторином.
Появление любовницы моего мужа отодвинуло на задний план все остальные переживания. И даже угрызения совести по поводу причиненного советнику Туманному вреда стали несущественными перед лицом нового препятствия на пути к супружескому счастью.
— Ты… — прошипела, обходя остолбеневшего супруга и приближаясь к Раниярсе. — Ты же моя подруга, верно?
— Да, — неуверенно ответила женщина. — Но это не означает, что я закрою глаза на то, что здесь произошло.
— Могу сказать тебе то же самое, — улыбаясь, проговорила я и приблизилась к ней.
Рани не успела больше ничего сказать. Я схватила ее за плечи и пустила в ход так кстати обнаружившийся дар расщеплять магию.
Меня буквально схватили за волосы и отбросили в сторону.
— Ты что творишь, безумная? — возопил император. — Она же беременна!
Я только что пыталась убить носящую ребенка женщину? — спросила себя, вставая с пола, на который меня швырнул император. Это я должна носить наследника под сердцем, а не она! И вновь ринулась на соперницу.
Добраться до Раниярсы мне не позволили руки, намертво обхватившие со спины и увлекшие в жерло магического перехода.
Я кричала и извивалась, изо всех сил стремясь выбраться из объятий Карая, перенесшего меня в какое-то помещение без окон и дверей. В результате мужчина бросил меня на невероятно мягкую широкую кровать, и я утонула в перине.
С трудом выбравшись из объятий мягкой постели, я вскочила и потребовала:
— Немедленно верните меня к мужу!
— Нет, — лаконично ответил советник.
— Я требую, чтобы вы вернули меня к императору! — воскликнула, приближаясь к нему в намерении вновь причинить боль.
— Зачем? — спросил Карай, отступая.
— Я должна провести эту ночь с ним, чтобы зачать наследника, — ответила, сама уже плохо понимая, что делаю и говорю.
— Вот, значит, как… — задумчиво протянул советник. — А тебя не смущает тот факт, что я после этой ночи либо убью императора, либо погибну при попытке сделать это?
— И то и другое приемлемо. В любом случае в живых останется лишь один из вас, а это ослабит правящую ячейку, — монотонно произнесла я. Попытки понять, о чем я вообще говорю, привели к приступу головной боли и носовому кровотечению.
— Правильно, милая. Борись, — одобрительно сказал советник, продолжая отступать по мере моего приближения к нему.
— Мне нужно бороться только с вами, — произнесла, сплевывая кровь.
— Твой враг находится в твоей же голове. Выжги его! — приказал Карай.
Я же совершила отчаянный рывок и врезалась в мужчину, обхватив его руками за шею и запуская губительные щупальца своего дара в его магическую сущность.
Кажется, я услышала звериный вой, но обдумать это не успела. Маг, из последних сил держась на ногах, схватил меня за волосы на затылке и прильнул к моим губам в исступленном, полном отчаяния поцелуе.
Руки ослабли и опустились безвольными плетьми, а он все целовал и целовал меня, разделяя со мной вкус крови, струйками вытекающей из моего носа. Я словно увидела со стороны, как где-то в глубине моей головы вспыхнул в последний раз и погас огонек магического влияния. И ничего не осталось, кроме наших губ, уставших от борьбы тел и маленького мирка, в котором я помнила прикосновение этих губ, рук, его голос, шепчущий нежные слова.
Я не вспомнила ночь на поляне с волшебной травой, а пережила ее заново. И это будет одним из лучших воспоминаний в моей жизни.
Карай уснул, крепко обнимая меня даже во сне, а я тем временем старалась навести порядок в мыслях. Стремительно вернувшаяся память внесла сумятицу, путая то, что произошло до закрытия двери в мир доминантов и после. Я помнила краткие мгновения просветления в первые дни после происшествия в долине. Видимо, меня перенесли в поселение близ источника магии жизни, чтобы живительные силы земли способствовали восстановлению, потому что обстановка, в которой я выныривала из липкого бреда, была знакома по часам, проведенным у постели больной Раниярсы. Если мои выводы верны, то я каким-то образом смогла отрезать доминантам путь в наш мир, вписав тем самым свой поступок в древнее пророчество. Однако окончательно проход закрыт не был, и источник туманной магии остался, иначе Карай и остальные маги лишились бы большей части своих сил. Советник же смог перенести меня в убежище своей матери даже после того, как я уничтожила часть его тумана.
Из того, что поведала мне Лелиан, следовало, что доминанты каким-то образом блокировали другие виды магии. Теперь же, когда они больше не властны над нами, по всему миру расцветут разнообразные источники сродни тому, который открыли проклятые в дальней провинции, чтобы отвлечь императора от Туманной долины и исцелить Раниярсу. И они ее действительно исцелили! Рани ждет ребенка, и я так рада за нее.
Но вместе с хорошими воспоминаниями вернулись и плохие. Подруги по пансиону все еще томятся в стенах ставшего военным заведения, Немия наверняка не отказалась от своих планов любой ценой захватить власть в Возрении, а я по-прежнему являюсь ее марионеткой. По крайней мере, она так думает. И это было, пожалуй, не плохой, а хорошей новостью. Все печати были сняты, у меня появилась способность разрушать любую магию, а королева-мать об этом ничего не знает!
За месяц, проведенный за пеленой забытья, я совершенно потеряла связь с реальными проблемами и даже не знала, какова обстановка в Возрении, что успела предпринять королева-мать и как обстоят дела с магией. Ведь мне каким-то непостижимым образом удалось закрыть щель между мирами. Туманный источник истончился до нескольких струек тумана, которые тут же развеивались по империи и впитывались привыкшими к неиссякаемым запасам магами.
Будить Карая было жестоко, я и так чуть не погубила Туманчика, но у меня накопилось столько вопросов, что ждать дальше было настоящей пыткой.
Советник проснулся только после третьей попытки разбудить его. Видимо, здесь он чувствовал себя в полной безопасности и позволил себе полностью расслабиться. Мне пришлось пойти на хитрость и начать целовать его, так как обычные способы не возымели эффекта. Поцелуи же быстро заставили мужчину отказаться от лишних минут сна. А вот мое сопротивление, когда он окончательно проснулся, Караю совсем не понравилось.
— Ты просто издеваешься или практикуешься в искусстве пыток? — поинтересовался он, нависая надо мной.
— Мне нужно поговорить с тобой, — ответила я, удерживая его на расстоянии.
— Самые страшные слова, которые только может услышать мужчина, находясь в постели с женщиной, — шутливо ужаснулся маг. — Так уж и быть, ради тебя я готов вынести и это. Говори.
— Что я пропустила за последний месяц? Как обстоят дела в Возрении? — начала перечислять интересующие меня вопросы. — И расскажи мне про другие виды магии. Теперь уже даже не пора, а немного поздновато!
— Так, давай сбавим обороты, — попросил Карай, откидываясь на подушку. — За последний месяц ты не пропустила ничего радостного, можешь мне поверить. В Возрении уже несколько недель бушует эпидемия, она косит в основном дворянство. Причем болезнь оказалась весьма прихотливой и выбирает самых знатных. Костяк власти теперь больше походит на прогнившую деревяшку, испещренную большими и не очень брешами. Король Возрен тоже не избежал этой избирательной напасти и слег несколько дней назад. Сыновей у него значительно поубавилось. И всем этим бедламом правит, как и всегда, энергичная, жизнерадостная мерзавка Немия. Заблокировав расщелину между мирами, ты основательно подпортила ее планы, но она и не думает сдаваться. И раз уж ты все вспомнила, я просто обязан сказать… что у тебя невероятно красивые глаза.
— Обычные у меня глаза. С магией что? — отмахнулась я.
— А ты вспомни, какими они были всю твою жизнь и какими стали в последнее время, — усмехнулся советник.
Раньше я не задумывалась об этом, сейчас же действительно сообразила, что мои светло-серые, блеклые глаза стали насыщенно-синими!
— И что это означает? — Я рассматривала себя, стоя у зеркала и закутавшись в покрывало.
— Лишь то, что ты выжгла в себе весь туман, — закинув руки за голову и откинувшись спиной на подушку, произнес маг, блуждая взглядом по моему едва прикрытому скомканным покрывалом телу.
— И это плохо? Или хорошо? — Я, похоже, совсем запуталась.
— Это совершенно ничего не меняет, — пожал плечами Карай. — Разве что наши дети теперь будут иметь шанс не только унаследовать мою магию, но и получить другой природный дар.
— А у нас будут дети? — осведомилась я. Почему-то сейчас я не могла строить планы на будущее. Настоящее страшило и заботило меня куда больше.
— Обязательно будут, но не сейчас, — заверил меня советник.
— Так что с магией? — повторила я уже набивший оскомину вопрос.
— Расскажу, если вернешься в кровать, — решил применить шантаж Карай.
— Вернусь, если расскажешь, — развернула я его маневр в нужное мне русло.
— Хорошо, слушай, — сдался маг. — Немия намеревалась выпустить туман из долины. План весьма рискованный и опасный, но только не для туманных магов. Большая часть бездарей погибла бы в первые же дни. В живых остались бы лишь те, чьи тела смогли принять туман. И наступила бы в нашем мире столь желаемая Немией идиллия, его населяли бы только туманные маги. Теперь же ее планам не суждено сбыться. Доминанты больше не могут блокировать другие виды природной магии, так что теперь она доступна всем. Бездари, конечно, не исчезнут как вид, но я уверен, что большинство из них откроют в себе различные способности. В скором времени Наминайская империя станет не исключением, а одним из множества магических государств. Анторин этим весьма озабочен, я же думаю, что это лучший из возможных вариантов развития событий. Быть сверхдержавой под пятой высшей расы не есть вершина могущества. Еще вопросы остались? Или ты все же присоединишься ко мне?
— Что мы будем делать с Немией? — спросила о том, что тревожило меня больше всего.
— В данный момент не пускать ее в нашу постель, — улыбнулся Карай. — Не позволяй этой гадине испортить такое прекрасное утро. Иди ко мне.
И я не смогла отказаться от искушения. Думаю, мы заслужили немного счастья.
По возвращении во дворец мы стали свидетелями весьма неприятной сцены.
— Ты совершенно меня не слышишь! Слушаешь, но не слышишь! — разорялась Раниярса, сжимая кулаки в бессильной злобе. — Я требую, чтобы этот фарс аннулировали, иначе ты больше никогда ко мне не притронешься!
— Забываешься, — спокойно, но весьма устрашающе проговорил Анторин. — Обстоятельства складываются так, что нам сейчас невыгодно расторжение этого союза. В свете назревающего переворота в Возрении мировая общественность воспримет это как слабость и попытку избежать проблем.
— Но ты мне обещал! — На глаза Рани навернулись слезы.
Мне было больно смотреть на страдания подруги, но я ничем не могла ей помочь. За прошедшие месяцы я убедилась в том, что Анторин, в отличие от Возрена Седьмого, правит железной рукой и абсолютно не поддается воздействию извне. Он даже Карая не слушает, если считает, что советник не прав.
— Идем, — будто прочитав мои мысли, тихо произнес Карай, потянув меня за руку. — И давно они скандалят?
— С самого утра, по всей видимости, — ответила, прикрывая за собой дверь приемной.
— Ну а ты чего загрустила? — спросил мужчина, увлекая меня к большому окну, из которого открывался как всегда прекрасный, но уже опостылевший вид на Намию.
— Неправильно все это. Я чувствую ее боль, как свою. И каждый раз, когда злые языки говорят нам вслед какую-то гадость, вздрагиваю вместе с Рани, — проговорила, облокотившись на подоконник и устремив взгляд вдаль.
— Странно слышать это от той, что пошла против всех, бросив вызов как своим правителям, так и нам, магам, — усмехнулся советник.
— Я всего лишь женщина, — пожала плечами, не отрываясь от созерцания вечнозеленых цветущих париясов.
— Это-то я как раз заметил в первую очередь, — сказал Карай. — Остальные твои достоинства стали для меня приятным и совершенно неожиданным сюрпризом.
— Женщина должна уметь удивлять, — не удержалась я от легкого кокетства.
— Пока не аннулируешь брак, ко мне лучше не подходи! — прокричала Рани, выходя из зала и громко хлопая дверью. Повернувшись, она увидела нас с советником и заметно стушевалась. — Ты в порядке или еще… — спросила она настороженно, неопределенно помахав рукой возле головы.
— Все хорошо. Память вернулась и все печати сняты, — заверила я ее.
— Рада за тебя, — искренне проговорила женщина. — Ты прости меня за это, — махнув рукой в сторону зала, где только что гремел скандал, попросила подруга. — Пойми, я хочу, чтобы все знали о том, как я счастлива.
— Я понимаю, — улыбнулась в ответ.
— Вы даже и не женаты по сути. Магия обручила нас еще несколько недель назад, в поселении с источником жизни, а значит, ваш брак она не признала. Иначе не приняла бы наши клятвы, — пустилась в объяснения Раниярса. — Ваш брак действителен только на бумаге, которую достаточно уничтожить по всем правилам, и я стану официальной женой Анторина. Я не хочу, чтобы мой ребенок родился вне брака.
По щекам женщины потекли слезы, но она продолжала оправдываться:
— Я ничего не имею против тебя, ты замечательная. И императрица из тебя вышла прекрасная, но я так не могу. Да что это со мной? Второй день подряд плачу постоянно. Простите!
И Рани убежала. Я вопросительно посмотрела на Карая, он же только неопределенно пожал плечами.
— Поспешил Анторин с клятвами, — покачал он головой. — Мы и так сейчас в невыгодном положении. Люди по всему миру уже начинают чувствовать первые признаки магической активности, и в скором времени все договоренности с другими государствами, заключенные на основе магической составляющей Наминая, станут им невыгодны. Зачем платить чужакам за то, что станет доступно в пределах своих территорий?
— Я не удивлена, что они не стали откладывать, — усмехнулась в ответ. — Находясь в том поселении, я и сама была немного не в себе. Только ты оставался собранным и без труда ушел оттуда.
— Я сделал это ради тебя. Как бы мне ни хотелось остаться, известие о том, что проклятые решились пойти против доминантов, стало решающим фактором, — произнес Карай, тоже устремляя взгляд на вечнозеленые исполинские деревья. — Не вмешайся я, доминанты вполне могли уничтожить проклятых и сами снять ограничение с долины. А ты не пережила бы перенасыщение туманом. Решение наложить стазис на всю долину далось мне с большим трудом, но только так я мог обезопасить тебя и всех остальных бездарей. Тот же факт, что для заклинания такой мощи мне придется находиться у разлома и самому остаться в собственной ловушке, стал вынужденной жертвой.
— Так это сделал ты?! — воскликнула я изумленно.
— Я же не знал, что ты помчишься спасать меня и чуть не погибнешь при этом, — усмехнулся маг.
— Ты всегда меня недооцениваешь, — заявила я возмущенно.
— Больше я подобной ошибки не совершу, моя императрица, — заверил меня советник, позёрски поклонившись.
Мимо нас прошел статс-секретарь со стопкой писем и прошений. Учтиво поклонился и скрылся за дверью приемной. Вышел он спустя пару минут в явном смятении, еще раз поклонился и пролепетал:
— Там… его императорское величество желает вас видеть…
Статс-секретарь удалился, мы с Караем переглянулись и пошли в приемную. Стоило нам войти в кабинет императора, как причина смятения секретаря разъяснилась. Анторин был в сильном раздражении, а в воздухе стоял терпкий запах гари. Сожжению, по всей видимости, подверглось некое письмо. Только будучи не в лучшем расположении духа, Анторин не озаботился поместить его перед сожжением на металлический поднос, и от огня пострадали поверхность стола и чернильница. Также, по всей видимости, досталось и самолюбию статс-секретаря за то, что доставил дурные вести.
— Присаживайтесь, — предложил Анторин, распахивая большое окно, чтобы проветрить помещение. — Кари, с тобой все в порядке? Желания поцеловать меня больше нет?
— Нет, — отрицательно покачала я головой. — Это была… минутная слабость на фоне магического внушения, но я с ней уже совладала, — заверила обеспокоенного сохранностью своей добродетели мужа. — И ко мне вернулась память.
Анторин резко обернулся, смерил меня подозрительным взглядом, вопросительно посмотрел на советника и удовлетворенно улыбнулся, дождавшись от него утвердительного кивка.
— В свете предстоящих событий это замечательная новость! — воскликнул он. — Завтра в полдень к нам прибывает посол Возрении с частным визитом к дочери находящегося при смерти короля Возрена. Наверняка будет настаивать на ее визите к смертному одру венценосного родителя.
— И Кари попадет прямо в лапы Немии, — дополнил картину Карай. — По моим данным, королева выдвинула свою кандидатуру на пост регента на время болезни сына. Но мы-то понимаем, что она не позволит Возрену выжить. И после его смерти автоматически станет регентом при малолетнем наследном принце.
— Малолетнем? — переспросила я — А как же взрослые принцы?
— Все отпрыски короля Возрена старше шестнадцати лет погибли в последние два месяца. Кто-то от болезней, кто-то от несчастных случаев. Трое на совести Лелиан, но ее откровенно спровоцировали. Не уцелели даже бастарды от простолюдинок. — Анторин говорил тоном лектора, зачитывающего скупые статистические данные.
Я же холодела от ужаса перед беспринципной жестокостью королевы Немии к собственным внукам.
— Мы откажемся от визита, — категорично заявил Карай.
— Не все так просто, — покачал головой император. — Наверняка это будет официальное, оглашенное прилюдно приглашение. Отказ вызовет много вопросов со стороны других государств. В Возрении сейчас очень шаткая политическая обстановка. По всему королевству вспыхивают мятежи. Откровенное пренебрежение дочери к судьбе отца и родины сочтут слабостью и нежеланием марать руки. Тем более что было доказано — загадочный мор поражает только мужчин. Кари опасность заболеть не угрожает.
— Я приму приглашение, — проговорила тихо, но меня услышали.
— Нет, — жестко произнес Карай.
— Ты сам понимаешь, что это необходимо, — встал на мою сторону Анторин.
— Значит, я буду ее сопровождать. Одну не отпущу, — заявил советник.
— Соберем посольство, — предложил император.
— Нет. Не стоит превращать это в фарс. Тем более неизвестно, что конкретно задумала Немия, и подвергать людей опасности было бы неосмотрительно, — отказался Карай. — Мы отправимся в Возрению вдвоем, с частным визитом личного характера. Все закономерно: дочь в сопровождении одного телохранителя отправляется к постели умирающего отца, чтобы попрощаться.
Послом Возрении оказался тайный советник Мордок. Он так постарел всего за несколько месяцев, что я едва узнала в сгорбленном беловолосом старце того волевого пожилого мужчину, который готовил меня к роли принцессы Саминкары. Похоже, губительное влияние королевы Немии не обошло стороной и его. После всех церемоний мы удалились в мою приемную — небольшой кабинет, заваленный всевозможными планами и сметами, которые мой секретарь, пожилой обитатель квартала бездарей, так и не соизволил убрать по окончании планировки модернизации населяемых неодаренными людьми районов. Мордок настоял на приватной беседе, и Караю пришлось уступить. Хотя я сомневалась, что маг удержится от соблазна незримо присутствовать при разговоре.
— Вас прямо не узнать, ваше величество, — проскрежетал тайный советник, с кряхтением устраиваясь в кресле, освобожденном мною для него от свитков и книг. — Расцвели и стали увереннее в себе.
— Да и вас время не пощадило, — ответила я, пресекая попытку удариться в ненужные воспоминания. — Цель вашего визита была предельно ясно озвучена при официальной встрече. Так о чем же вы намерены поведать мне за закрытыми дверями?
— Дипломатичность весьма полезное качество для политика, — наставительно произнес Мордок.
— Я не политик, советник, и вам это прекрасно известно. Да и ситуация не располагает к расшаркиваниям, — возможно, излишне грубо ответила я, но этот человек вызывал у меня лишь раздражение.
— Пожалуй, в данном случае я с вами соглашусь, императрица, — сдался Мордок. — Ситуация вышла из-под контроля. А теперь еще и это… Я впервые за пятьдесят лет службы на благо Возрении не знаю, что предпринять. Ее величество королева Немия дала четкие указания по поводу вашего приезда и обещала встретить вас со всеми почестями. Но три дня назад она пропала! Просто исчезла из запертой изнутри комнаты, не оставив и следа. Я скрывал сей факт как мог. Но по сути теперь королевство осталось без правителя. Король Возрен несколько дней не приходит в себя и вряд ли уже очнется, регент сбежала или похищена, а наследный принц еще вчера играл в солдатиков. Сейчас было бы весьма кстати ваше, принцесса Саминкара, возвращение на родину. Королевский совет конечно же самостоятельно справится с управлением, как справлялся при короле Возрене, но народ беспокоится, и нам необходимо, чтобы государство возглавило официальное лицо. Законный наследник. Не пора ли вам, императрица, обратиться к брачному контракту и расторгнуть этот фарс? Возрения нуждается в вас гораздо больше, нежели Наминайская империя.
— Интересное утверждение, — усмехнулась, внимательно наблюдая за Мордоком, чтобы заметить малейшие признаки лукавства.
Но я видела лишь старого, уставшего человека, которому опостылело его занятие.
— Предложение весьма впечатляет, но не кажется ли вам, что регентом при наследнике мог бы стать кто-нибудь более опытный и сведущий в политических хитросплетениях королевства? — спросила, выразительно глядя на советника. — Например… вы?
— Я не предлагаю вам стать регентом, ваше величество, — покачал головой Мордок. — Речь идет о принятии на себя бремени официального, полноправного правителя. Это предложение короны и безраздельной власти.
Лежащие на подоконнике свитки с хрустом смялись… словно кто-то невидимый сел на них, не устояв на ногах от удивления. Я и сама не устояла бы, если бы уже не сидела!
— Вы не забыли, что во мне нет ни капли королевской крови? — спросила, сомневаясь в здравости ума тайного советника. Возраст мог сказаться на его психическом равновесии.
— Я прекрасно осведомлен о вашем происхождении. Но люди — народ Возрении — о нем не знают. Они верят в ваше право престолонаследия и видят в принцессе, ставшей горячо любимой, заботливой императрицей, надежду для себя, — снисходительно улыбаясь, ответил Мордок. — Слухи, ваше величество, не знают границ. Весть о том, что вы делаете для простых людей Наминайской империи, передается из уст в уста, и народ Возрении уже окрестил вас Саминкарой Благодатной. Они видят в вас надежду, правительницу, несущую благо и искренне заботящуюся о своих подданных. Я же, как и прочие претенденты на пост регента, заслужил репутацию жестокого, беспринципного политика. Возренийцы не примут на троне никого из возможных соискателей, кроме вас, ставшей символом чистоты и справедливости.
— А если я откажусь? — спросила, находясь в состоянии крайней растерянности.
Ведь мне только что предложили не фиктивную, а подлинную корону и прилагающееся к ней королевство! Мое родное королевство, в котором я выросла, на себе испытывая все тяготы и пагубные последствия бесчинства правящей власти. И теперь у меня появился шанс все исправить! Но я всего лишь недоучившаяся фаворитка, фальшивая императрица без знаний и опыта управления целым государством. Справлюсь ли я с такой ношей? Смогу ли взять на себя ответственность за судьбы стольких людей?
— Если вы откажетесь, разгорится гражданская война. Власть сместят и распнут, наступит анархия. Голод, массовые убийства, отделение княжеств. Возрения прекратит свое существование как цельная самодостаточная держава. Обозленные набегами короля соседи устроят свару в стремлении отхватить кусок пожирнее от ослабевшего агрессора. Неприглядная перспектива, — в красках описал развитие событий тайный советник. — В вашей власти предотвратить все это… либо же позволить разгореться кровопролитной войне, которая захлестнет весь континент.
Со стороны окна послышались скупые аплодисменты. Повернувшись на звук, я увидела медленно проявляющегося в видимом спектре Карая.
— Замечательная, достойная публичного признания речь, — усмехаясь, произнес маг. — Преклоняюсь перед вашим ораторским талантом, советник Мордокий.
— Благодарю за признание, — нисколько не смутился Мордок. — Я предполагал, что императрицу не оставят со мной наедине.
— Ваша прозорливость также достойна похвал, — чуть склонил голову Карай. — Императрица выслушала ваше предложение и обязательно обдумает его. Сейчас же вам лучше отдохнуть. День выдался весьма хлопотный.
— Я хотел бы вернуться в Возрению к наступлению утра, — произнес Мордок, намекая на сжатые сроки, отведенные для принятия решения.
— Значит, у нас еще осталось несколько часов до заката, — ответил Карай. — Вас доставят прямо во дворец к завтраку.
— Премного благодарен. В моем возрасте режим питания нужно неукоснительно соблюдать, — произнес Мордок, вставая и откланиваясь.
— Вас проводят в ваши апартаменты, — заверил его Карай.
Дождавшись, когда за тайным советником закроется дверь, маг подошел ко мне, приобнял за талию и прошептал:
— Может, сбежим от всех и всего?
— Нам никогда не убежать от этого, — покачала я головой.
— Но помечтать-то ведь можно, — усмехнулся мужчина. — Ты иди и расскажи обо всем Анторину, а я проверю, насколько правдивы слова посла.
Карай отошел от меня, чтобы тут же отправиться в Возрению, но я схватила его за руку, вновь приблизилась и поцеловала.
— На удачу, — прошептала, пряча лицо на его груди, когда с трудом оторвалась от его губ.
— Она будет не лишней, но и без нее мы со всем справимся, — заверил меня советник и исчез, оставив после себя запах утренней свежести, когда ночной туман уступает место первым солнечным лучам.
Император долго хранил молчание после моего рассказа о беседе с послом Мордоком. На его лбу пролегли глубокие морщины, губы были плотно сжаты, а взгляд устремился в одну точку.
— Если все подтвердится, в чем я сильно сомневаюсь, нам придется устроить твое показательное добровольное сложение с себя всех обязательств перед империей, — произнес он спустя какое-то время. — Расторжение брака можно мотивировать как твоей женской несостоятельностью — не зачала наследника, так и тем, что брак не был завершен выполнением супружеских обязанностей с твоей же стороны. Для меня, конечно, был бы предпочтительнее первый вариант, но намек на бесплодие может пошатнуть твою популярность среди возренийских обывателей. Известие о том, что ты не приняла меня как мужа вызовет лишь всплеск слухов здесь, в Наминае. Но я достаточно уверен в себе, чтобы пережить это. Пусть все думают, что я не устроил тебя как мужчина. В то, что ты не интересуешь меня как женщина, верят только те немногие, кто знаком с нами лично.
— А если информация не подтвердится? — спросила я, пребывая в состоянии глубочайшего удивления. Император готов подвергнуть свою мужскую состоятельность сомнению ради моей репутации?
— До тех пор, пока мы не будем уверены в твоей безопасности, останешься здесь. Империя защитит свою императрицу, — уверенно произнес Анторин. — Как бы там ни было, ты дорога моему другу, а значит, и меня заботит твое благополучие. Теперь же ты не просто фиктивная императрица или принцесса, ты символ, в кого верят миллионы бездарей по всему миру. И в скором времени большая часть этих бездарей откроет в себе магические способности. И они пойдут за тобой, куда бы ты их ни повела. Сейчас ты, Кари, важнее меня, империи и всех наших личных невзгод, ты та, кто сможет предотвратить крушение этого мира, когда он перенасытится магией.
— Это слишком даже для меня, — прошептала я, чувствуя себя в очередной раз загнанной в угол дичью.
— Ты единственная, кто не обладает магией, но способна ее уничтожить. Разве это не символично? Кому, как не тебе, держать в узде магов всего мира? — спросил император.
— А смогу ли я? — спросила скорее у себя, чем у него.
— Сможешь, — уверенно ответил он. — Я достаточно узнал тебя, чтобы понять, насколько ты сильна. Намного сильнее всех, кого я когда-либо знал. И, как ты уже знаешь, мы, маги, уважаем прежде всего силу духа, которой в тебе предостаточно, чтобы справиться с возложенной на тебя задачей. Это вопрос не знания, а веры. Так вот, если для тебя это что-то значит, я в тебя верю, как и многие тысячи увидевших в тебе искру людей.
— Все это звучит возвышенно, но это… не обо мне, — произнесла я то, о чем думала последние полчаса.
— Прекрати! — неожиданно повысил голос Анторин. — Ты не имеешь права сдаваться сейчас. Сколько на твою долю выпало испытаний? И ты не опустила руки, борясь за себя и близких тебе людей. Сейчас же от твоих решений зависят судьбы государств! Думаешь, я бы ввязался в эту авантюру с нашим браком, если бы того не требовал долг? Да я мог бы уже год назад принудить Карая взять в жены свою сестру и спокойно жениться на Рани. Тогда Кар еще не знал тебя и согласился бы на это без колебаний. Но мне пришлось переступить через свои эгоистичные желания лишь потому, что это причинило бы боль как моему другу, так и сестре. Я надеялся на то, что они, будучи родственными душами, сами найдут друг в друге успокоение, и ждал. А потом появилась ты и разрушила все мои надежды. Но я принял и это, зная, что так будет лучше для империи и сопредельных государств. Пойми и запомни: быть правителем — значит уступать и жертвовать, иначе ты превратишься в подобие Возрена Седьмого, уничтожая и настраивая против себя всех и вся. Сейчас ты можешь только принять то, что даровала тебе судьба и надеяться на поддержку тех, кому ты дорога как личность, а не как символ. Карай, я, Раниярса и Лелиан поддержим тебя в любом случае, а это уже немало.
Я смотрела на императора и понимала, что совершенно не знаю его. Все, что я видела раньше, было лишь личиной, а сейчас… это истинный он или очередная маска? Я могла бы сказать мужу, что не верю ему, что его слова лишь попытка добиться моего доверия, но не успела. Вернулся Карай, встревоженный и возбужденный.
— Мордок был прав, — без предисловий начал он. — Немия пропала, Возрения кипит. Королевство на грани взрыва, соседние государства уже нацелили на него свои алчные взоры. В отдельных районах отмечены вспышки магической активности, под знаменами которой собирается все больше недовольных. Война неминуема, если мы не предпримем попытку обуздать народ.
— Если я не остановлю их, — прошептала, только сейчас до конца осознав, что мне предстоит.
— Ты не будешь одна. Я не оставлю тебя, — заверил Карай.
— Я так и предполагал, — усмехнулся Анторин. — Завтра же аннулируем наш брак. Но тебе, друг мой, придется стать изменником. Возрения не примет тебя, как подданного Наминая.
— Это не проблема, — усмехнулся советник Туманный. — Империя больше не нуждается во мне как в посреднике в договоренностях с доминантами.
— Значит, завтра нас ждет трудный день. Предлагаю всем провести время с близкими. Утром от каждого из нас отвернутся те, кто ждал чего-то другого, — подвел итог император.
Известие об аннулировании нашего с Анторином брака вызвало гораздо больший ажиотаж, чем мы рассчитывали. Маги ликовали, что наконец-то избавились от императрицы-бездаря. Обычные же люди восприняли это как угрозу. Они решили, что меня низвергли за попытку объединить всех бездарей и дать отпор магически одаренному населению империи. Оставаться в Наминае больше не было смысла. Мы с Караем и Авройей отбыли к вечеру того же дня. Фрейлина пребывала в состоянии растерянности, граничащей с паникой. Ведь здесь она была первой фрейлиной, единственной, кто удостоился чести жить рядом с императрицей. Там же, в Возрении, она родственница изменника, сирота, да к тому же бесприданница. Всем нам пришлось отказаться от относительно спокойной жизни и отправиться туда, где ждала пугающая неизвестность. Пусть слова Мордока и подтвердились, но это совершенно не означает, что мое восхождение на трон пройдет столь гладко, как он расписывал.
В Возрении нас встречали с огромной помпой. Королевство чествовало возвращение своей принцессы. Знать конечно же радовалась гораздо сдержаннее простого люда, но их можно было понять. Они не знали, чего ждать от незнакомой, по сути, принцессы, снискавшей признание народа, как покровительница слабых и бесправных. Присутствие же Карая вообще было воспринято, как попытка Наминайской империи взять Возрению под контроль. Люди видели в нем угрозу, мага, обладающего недоступными им силами. И лишь после того, как я представила Карая Туманного как своего личного советника и доверенное лицо, придворные немного расслабились. А к вечеру уже весь дворец шептался о том, что принцесса прихватила из Наминая одного из своих фаворитов.
Мне даже «посчастливилось» случайно услышать, что теперь, оказывается, Пансион искусных фавориток будет упразднен, а вместо него откроется гимназия королевских фаворитов!
— Не обращай внимания, — посмеиваясь, посоветовал Карай. — Ведь по сути они правы, ты наследная принцесса, которой прочат престол, так кем же я для тебя буду?
— Уж точно не фаворитом! — возмутилась я, осматривая себя в зеркальном отражении перед официальным приемом в тронном зале.
— Присмотрела на эту роль кого-то посговорчивее? — поинтересовался советник, производя магические манипуляции, отчего воздух в комнате стал тяжелым и влажным от едва заметной туманной дымки.
— Что-нибудь нашел? — спросила я, поворачиваясь к нему.
— Ничего, вообще ничего. Она либо действительно ушла, либо скрылась с чьей-то помощью. Туманную магию я бы почувствовал, — отрицательно покачал головой Карай. — В капитуляцию Немии я не верю. А значит, у нее еще остались последователи среди проклятых.
— Не стоит обладателей иной магии называть проклятыми. В скором времени их станет гораздо больше. И нам нужно считаться с новой силой, — сказала я, набрасывая на плечи прозрачную, невесомую накидку.
— Нам нужно заручиться поддержкой этой силы. И я опасаюсь, что Немия может нас опередить, если уже не опередила, — задумчиво произнес Карай, продолжая поиски королевы-матери.
— А король? Надежды нет? — спросила, подходя к магу.
— Ты его видела. Уже поздно, — раздраженно ответил Карай. — Печать смерти уже растворилась, но рассудок разрушен полностью, да и тело не восстановить.
Да, я видела Возрена Седьмого, и это зрелище еще долго будет преследовать меня, как и запах разлагающейся плоти, пропитавший всю его спальню. Тело короля покрывали гнойные язвы, руки и ноги посинели и распухли, а глаза подернулись белой пленкой. И самым жутким было то, что в его почти разрушенном магией теле еще теплилась жизнь. Немия оказалась в сотни раз более жестокой, чем я представляла. Поистине только безумная женщина, потерявшая душу, способна обречь собственное дитя на такие муки.
— Печатями смерти отмечены все принцы, которых мне удалось найти. Бастардов вывезли и спрятали родственники, но и они наверняка тоже обречены, — отчитался советник.
Все это ему удалось узнать за те полчаса, которые я потратила на подготовку к приему.
— А ты не можешь снять эти печати? Неужели нет возможности спасти детей? — спросила, подойдя ближе, и с надеждой глядя в серебристые глаза мужчины.
— Это не такие печати, какими она одарила тебя. Печать смерти это проклятие, которое помещают вглубь мозга. Оно расползается по всему телу, растворяясь в нем и разрушая сначала ауру, а потом и ткани. Такую магию невозможно повернуть вспять, — с сожалением проговорил Карай. — Сроки жизни от такого воздействия могут быть совершенно разными. Младшие дети могут прожить еще около двух лет, постепенно слабея и иссыхая. К тому же стерва связала их по крови, не спасется ни один отпрыск Возрена… Кроме маленькой принцессы Никеллы и тебя, разумеется.
В дверь постучали, и советник поспешно призвал обратно весь туман, который рассеялся по дворцу и окрестностям в поисках королевы Немии.
— Пора, ваше величество, — проговорил Мордок, распахивая двери и кланяясь.
— Я еще не королева, так что — ваше высочество, — поправила я его.
— Это вопрос нескольких дней. К тому же мы все уже приняли факт вашего восхождения на трон. Инаугурация лишь формальность, — скупо улыбаясь, ответил глава тайной канцелярии.
— Идите, я последую за вами через минуту, — заверила я старика.
— Его сморщенный лоб светится печатями, как банка со светлячками, — прошептал Карай мне на ухо, проходя мимо. — И одна из них явно свежая, — добавил он, придерживая дверь, когда я выходила из гостиной.
— Она здесь? — произнесла я шепотом, направляясь по коридору к тронному залу.
— Вполне возможно. Но я ее не чувствую. Прячется. Пожалуй, последую ее примеру, — ответил маг.
В заполненный придворными тронный зал я входила в полном одиночестве. По крайней мере, так посчитал бы каждый, кто видел меня. А смотрели все!
Карай ободряюще сжал мою ладонь и отпустил ее. Теперь я не только не видела его, но и не ощущала его присутствия. Но знала, что он рядом и защитит меня во что бы то ни стало.
Представление было задумано весьма роскошным и помпезным, и меня вознамерились усадить на главный королевский трон, рядом с которым уже стояла статс-дама, приветливо мне улыбаясь.
— Не думаю, что это уместно. Мой отец жив, и я не теряю надежды на его исцеление, — произнесла я достаточно громко, чтобы напомнить веселящимся стервятникам, что их король умирает, лежа в одиночестве в темной комнате недалеко от места, где они демонстрируют свои наряды, драгоценности и фальшивую преданность его дочери.
— Как вам будет угодно, ваше величество, — низко поклонился церемониймейстер, приглашая меня ко второму трону.
Статс-дама, словно заводная кукла, с застывшей на лице улыбкой переместилась к трону поменьше, который я и заняла.
«Улыбнись, милая. А то они уже начинают тебя бояться», — прозвучало у меня в голове.
Карай был совсем близко, оберегая меня и следя за обстановкой в зале. Придворные дамы периодически как бы невзначай проходили мимо и засыпали меня комплиментами, восхищаясь платьем и прической. Статс-дама расхваливала своих подопечных, намекая, что мне предстоит очередной отбор претенденток во фрейлины. Лорды старшего поколения почтительно склоняли головы, приветствуя будущую королеву, молодые же повесы откровенно флиртовали в надежде заполучить местечко потеплее, пробившись в мою свиту. Возренийская знать нисколько не изменилась, ими двигали лишь порок, алчность и корысть. Их совершенно не заботило, кто будет занимать трон, главное, чтобы новый правитель был к ним благосклонен.
«Она здесь! Я ее чувствую. Будь осторожна», — вновь вторгся в мое сознание Карай.
Чуть заметно кивнула, зная, что он не слышит моих мыслей, и приготовилась к нападению… или очередному спектаклю.
Представление не заставило себя долго ждать. Внезапно церемониймейстер дрожащим голосом объявил: «Ее величество королева Немия Возренийская!» И в воцарившейся мертвой тишине, отбивая каблуками дробь по мраморному полу, в зал вошла королева-мать в сопровождении облаченных в строгие платья монастырских послушниц Дамон, Юлоны и Сибиллы. Немия подошла к тронному возвышению, склонилась в глубоком элегантном реверансе и разразилась длинной возвышенной речью.
— Как я рада, что у тебя, моя дорогая внучка, достало смелости и силы воли принять на себя бремя правления королевством и воспитания своих малолетних братьев и сестры! — громко говорила она. — Я оказалась слабее, и мне это не по силам. Последние дни я провела в своей келье храмового монастыря и горячо молилась, умоляя богиню о прощении за мою самонадеянность. Не стоило мне возвращаться ко двору, далека я и чужда власти. Ты же, возлюбленная внучка моя, уже доказала, что можешь быть прекрасной управительницей и поможешь Возрении пережить гибель моего дорогого сына.
Королева разыграла эту сцену, идеально сбалансировав в речи покорность судьбе и раскаяние в своем высокомерии. Пансионерки стояли за ее спиной, склонив головы и изображая послушных дочерей богини. А королева замерла передо мной, присев в реверансе, и ждала. Придворные начали шептаться, и мне пришлось встать, спуститься с возвышения, подойти к ненавистной женщине и скрепя сердце обнять ее с вымученной улыбкой на губах.
— Я приняла решение оставить двор и вернуться в монастырь, подальше от суеты этого беспокойного мира, — провозгласила Немия, держа меня за руку. — Вернулась только, чтобы проститься с сыном и благословить тебя, детка, на долгое, дарующее процветание Возрении правление.
— Ненавижу, — прошептала я одними губами, продолжая улыбаться гадюке.
Королева в ответ потянулась ко мне, чтобы поцеловать в щеку.
«Терпи, — прозвучало у меня в голове. — Это игра на публику. Вот и играй, публики здесь предостаточно».
Вот он, тот момент, когда я могу покончить со всем в одно мгновение. Достаточно лишь обнять мерзкое чудовище, скрывающееся за личиной красивой женщины, и лишить ее жала, уничтожив всю магию до последней ядовитой капли.
«Не делай глупостей. Свидетелей слишком много», — будто почувствовав мой порыв, предостерег Карай.
Никто ничего не поймет. Даже если ей станет плохо, это можно списать на душевное истощение или же слабость после проведенной в молитвах ночи. Я сделаю это!
Подняла руки и положила их на плечи Немии, намереваясь выжечь из ее тела всю магию, до последней крупицы. Чтобы не осталось даже воспоминаний о ее былом могуществе.
— Попробуешь выкинуть что-то наподобие подвига в долине доминантов, умрут все, кто находится в этом зале, — прошептала королева, приложившись холодной, словно мертвой щекой к моей, горящей от гнева и ненависти.
Я пошатнулась, руки безвольно опустились, но гадина сама обняла меня и прижала к себе.
— Умница. Будь послушной девочкой, и никто не пострадает, — шептала Немия, обнимая меня и поглаживая по спине. — Позже обсудим наши планы, а сейчас улыбайся. Ты будущая королева, покажи это всем. Не порти мою репутацию.
Отстранившись от меня, королева-мать промокнула белоснежным платочком несуществующие слезы и объявила:
— Я навсегда оставляю суетный мир и больше не покину стен монастыря. Возрения в хороших руках!
Немия вновь склонилась в реверансе, улыбнулась всем и удалилась. Пансионерки следовали за ней тенью, ни на кого не глядя. И лишь на мгновение Дамон подняла взгляд от пола, чтобы едва заметно улыбнуться и подмигнуть мне.
«Я направляюсь за ней. Оставайся здесь, будь на виду», — услышала я голос советника Туманного. Мне пришлось улыбаться, беседовать с придворными и поддерживать видимость спокойной уверенности в себе. Внутри же все заледенело от ужаса перед безграничным безумием Немии. У меня даже на мгновение не возникло мысли, что она блефует, королева без сомнения уничтожила бы всех присутствующих лишь для того, чтобы продемонстрировать, что ей это под силу. Карай вернулся гораздо быстрее, чем я рассчитывала.
— Она ушла, — прошептал он, положив руку мне на плечо.
Я обернулась, но никого не увидела.
— Ее прикрывает кто-то очень сильный, или даже их несколько, — продолжил маг. — При следующей встрече постарайся взять под контроль свой гнев и неприязнь и выведать хоть что-то о ее планах.
— Думаю, она не заставит нас ждать, — прошептала я в ответ.
Тронный зал мы покинули глубоко за полночь, оставив придворных прожигать свои жизни.
Мы ждали визита Немии до утра, но она так и не появилась.
— Мне необходимо увидеться с подругами из пансиона, — сказала я Караю, когда мы шли по пустующим в ранний час коридорам дворца.
— Плохая идея, — покачал он головой. — Вполне возможно, что именно там она и скрывается. А на территории пансиона магия не действует. Немия хорошо обезопасила себя. В чем ей не откажешь, так это в умении продумывать все на несколько ходов вперед. Нам же приходится импровизировать.
— Попробуем действовать открыто. Я сегодня же соберу совет и предложу распустить пансион за ненадобностью, — ответила уверенно. — Вчера она прилюдно отреклась от всех своих прав. Пусть хоть забаррикадируется в стенах пансиона, — там или где либо еще ее действия теперь вне закона, мы же этот закон представляем. Выдержит ли она осаду?
— Ты слишком разгневана и принимаешь поспешные, необдуманные решения, Кари. Задумайся о последствиях, ведь мы не знаем, что у нее на уме, — возразил советник.
— А что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, когда она воплотит свои замыслы? — вспылила я. — Или ты поверил в искренность ее раскаяния? Возможно, ты не слышал, но эта мерзкая гарпия угрожала убить всех придворных, только чтобы показать мне, насколько она безжалостна.
— Успокойся. Не теряй контроль. Бездействовать нельзя, но и ошибки могут стоить нам слишком многого, — тихо произнес маг. — Я предлагаю обратиться за помощью. Нам нужен кто-то, кто вращался среди проклятых и может знать в лицо союзников Намии.
— У тебя есть друзья из окружения проклятых? — удивилась я.
— Я бы не назвал его другом, но и врагом он не является, — усмехнулся советник. — Речь идет о пресловутом разбойнике. Надеюсь, Лелиан не будет возражать, если мы позаимствуем ее возлюбленного на некоторое время.
— И как мы объясним появление еще одного чужака? — поинтересовалась я.
— Как бы ни была сложна внутренняя ситуация в королевстве, межгосударственные взаимоотношения не стоит приостанавливать, — пожал плечами Карай. — Рондай вполне может сыграть роль представителя торгового сообщества дальних провинций Наминая.
— А Леля? — спросила я.
— А что Леля? — пожал плечами маг. — У нее забот в ближайшее время будет достаточно. Уже отмечены первые всплески магической активности различной природы. Империя вот-вот вскипит недовольством. Туманные будут пытаться удержать единоличную власть, другие отстаивать свои права. Анторин задействует всех, кого сможет, чтобы избежать лишних жертв.
— А если она захочет сопровождать Рони? — предположила я.
— Здесь ей не будут рады. Чужачка, загубившая трех наследных принцев, наверняка не пользуется всеобщей любовью. Пусть все и обставили как несчастные случаи, но слухи нельзя остановить. — Карай улыбнулся и поинтересовался: — Соскучилась по беспокойным дням в ее компании?
— Тогда все было намного проще. Я знала, чего хочу и что необходимо сделать, — грустно ответила я. — Теперь же оказалось, что и желания и нужды были ложными, и я опять вернулась к тому, с чего все начиналось. Только теперь я знаю гораздо больше, и это знание страшит меня сильнее неизвестности.
— Хорошо, я попробую разведать обстановку вокруг пансиона, — согласился Карай. — А ты пока вникай в управление. Занимайтесь вашими прямыми обязанностями, ваше величество, а мои оставьте мне. Ведь твоя безопасность — это моя работа.
И он ушел. А меня закрутил круговорот дел, как политических, так и других.
Вернулся мой маг только к вечеру, такой же изможденный и недовольный, как и я. Но мои усталость и недовольство отошли на второй план, когда Карай поведал о том, что ему удалось узнать. Задействовав наминайских шпионов, которые еще не были осведомлены о его отставке в правительстве империи, советник смог выследить и обезвредить, предварительно допросив, двух ренегатов из проклятых. Они переметнулись на сторону Немии, полагая, что она добьется успеха в стремлении распространить туман по всему миру. Когда же ее план провалился, отступать было уже поздно и они остались в услужении королевы-матери, надеясь на ее покровительство. Именно эти маги установили защиту вокруг пансиона, накрыв его нейтрализующим любую магию куполом. Отсюда следовало, что и сама королева в стенах пансиона лишена всех магических сил.
— Только там у меня есть шанс подобраться к ней на достаточно близкое расстояние, чтобы убить, — заключил Карай. — В любом другом месте она ожидает нападения и будет готова.
— Убить? — переспросила я, только сейчас задумавшись о том, что именно сказала Немия во время приема. — Если я попытаюсь ей навредить, все вокруг умрут, — прошептала в задумчивости.
— О чем ты? — спросил маг.
— А возможно ли, что она наложила на себя какое-нибудь заклинание, которое сработает при попытке причинить ей вред? — спросила, в глубине души надеясь, что ответ будет категорично отрицательным.
— Такое вполне возможно, — подумав, ответил Карай. — Но проверить это я смогу только при личной встрече, которой она не допустит.
— Нельзя убивать ее на территории пансиона, если есть риск, что это погубит всех пансионерок… и тебя тоже, — проговорила полушепотом.
— И мы опять в тупике. Остается только надеяться, что она сама придет к тебе и я смогу проверить ее ауру на наличие защитных печатей, — подвел безрадостный итог Карай.
Этой ночью мы позволили себе забыть на время обо всех угрозах и проблемах, даря друг другу столь хрупкие и оттого еще более ценные минуты счастья. Карай был так нежен и заботлив, что по моим щекам текли слезы, и в то же время я улыбалась, радуясь мгновениям теплоты и единения. Ведь утром он опять станет жестким, непримиримым магом, взвалившим на свои плечи ответственность за меня, а теперь еще и за Возрению.
Но утром я не увидела целеустремленного мужчину. Я вообще никого в своей спальне не увидела! Меня разбудил легкий поцелуй в губы. Улыбнулась, не открывая глаз, и подняла руки, чтобы обнять любимого, но натолкнулась лишь на пустоту. Открыла глаза и успела заметить лишь тающую дымку тумана. На подушке лежала записка с обещанием вернуться к обеду и настоятельной рекомендацией все время находиться в окружении как можно большего числа людей. С последним проблем не возникло. Сразу же после легкого завтрака я окунулась в решение накопившихся за время болезни короля имущественных и правовых проблем. Дело в том, что загадочный мор не пощадил не только королевскую семью. От неизвестного недуга скончались также несколько весьма влиятельных лордов, имеющих консервативные взгляды в вопросах управления королевством. Среди них были и те, чье имущество отошло во владение королевской семьи за неимением прямых наследников. В частности, бесхозным осталось одно из крупнейших герцогств, на которое теперь имели виды все приближенные короля Возрена. Вот только эти убеленные сединами, умудренные опытом и весьма сведущие в дворцовых интригах мужи не были моими приближенными. И на герцогство у меня были другие планы. В данной ситуации я увидела возможность позаботиться о нашем с Караем совместном будущем. Мы с магом это не обсуждали, но если с Немией будет покончено и я все же стану королевой, то положение держащей при себе бесправного любовника правительницы меня не устроит. Известие о том, что я намереваюсь пожаловать советнику Туманному герцогский титул и, следовательно, герцогство совет воспринял как оскорбление. Это было очевидно, как бы они не старались скрыть свое возмущение.
Лишь шевалье Фронбуа, который начинал свою карьеру младшим секретарем еще при Возрене Шестом и дослужился до статс-секретаря двора, посмел высказать свое недовольство.
— Здесь полно более достойных дворян, которые всю свою жизнь верой и правдой служили королевству. А что сделал для Возрении ваш Туманный? — проскрежетал дряхлый старик, опираясь на трость и вставая из-за стола.
— Обеспечил ее королевой, как минимум, — спокойно ответила, тоже поднимаясь. — Лорд Туманный не единожды рисковал собой, защищая меня и спасая от многочисленных покушений. Что продолжает делать и сейчас. А что вы сделали для своей королевы? Спрашиваю потому, что решения здесь принимаю я. — Обвела взглядом всех присутствующих и подвела черту: — Герцогство Торнед отныне принадлежит герцогу Караю Туманному, он принесет Возрении еще немало пользы. — Вернулась в кресло и приказала: — Продолжим!
— Баронет Фрондис ходатайствует о восстановлении его в правах наследования… — занудно продолжил секретарь.
Больше никто не смел мне перечить. Что не мешало мне обращаться за советами в случаях, когда я была плохо осведомлена о каком-либо аспекте рассматриваемых вопросов.
Спустя какое-то время я уже была готова встать и уйти, только чтобы больше не слышать о просьбах и жалобах многочисленной знати. И это были лишь вопросы высшего дворянства. Остальные дела рассматривались без участия монаршей особы, и мне нужно было только подписать уже принятые решения. Положение спас вошедший в помещение и беззвучной тенью проследовавший к моему креслу Карай. Он встал за креслом и замер молчаливой статуей.
— А вот и наш новоиспеченный герцог пожаловал, — пробурчал шевалье Фронбуа.
— Вам есть что сказать собранию? — осведомилась я у старика.
— Нет-нет, ваше величество, — фальшиво улыбнулся статс-секретарь… которому, кажется, пора уйти на покой, только он об этом еще не знает. Придется намекнуть, но не сегодня.
— Герцог? — спросил Карай вполголоса.
— Позже объясню, — пообещала я.
— И что это за чушь насчет герцога? — спросил Карай не предвещающим ничего хорошего голосом, как только мы остались одни.
— Я пожаловала тебе титул, — ответила улыбаясь. — Теперь вы, лорд Карай Туманный, герцог Торнед.
Сделала реверанс, в надежде увидеть ответную улыбку.
Но улыбки не было. Был взгляд, которого я уже давно не видела — по крайней мере, обращенным на меня.
— Что-то не так? — спросила я, догадавшись, что благодарности не будет.
— И ты еще спрашиваешь? — раздраженно проговорил маг. — Неужели ты действительно думала, что мне нужны эти жалкие подачки? Титул, земли, регалии, а что дальше? Предложишь жалованье за охрану монаршей особы?
— Зачем ты так? Я же о нас думала, — прошептала, чувствуя себя наивной дурочкой, возомнившей, будто меня поймут.
— Ну конечно! Герцог в фаворитах — звучит более солидно, нежели какой-то безродный иноземец! — повысил голос мужчина.
— Мне не нужен фаворит, — произнесла дрожащим голосом. — Мне нужен муж.
Карай заметно смутился, нахмурился… и резко сменил тему.
— Поговорим об этом позже. Я побывал в Наминае, Рони нам поможет, — произнес он, мгновенно успокоившись. — И еще, появилась задумка, как можно раз и навсегда избавиться от Немии, но нужно обдумать детали.
— Вот и обдумывайте, — холодно произнесла, пряча обиду за равнодушием. — Моя безопасность — это ваша забота. Насчет жалованья за труды я подумаю.
— Прекрати, пожалуйста, — попросил советник. — Возможно, я был излишне груб, но сейчас не время для личных разногласий.
— Возможно? — переспросила возмущенно.
— Ну хорошо, я был не прав, и давай забудем об этом! — словно через силу произнес он.
— Забудем. На время, — согласилась я. — И что за план по избавлению от Немии?
— Плана как такового еще нет. Моя идея слишком рискованна. Для начала нужно убедиться, что нет более легкого и безопасного способа решения проблемы. А для этого нам необходимо выманить гадюку из гнезда, — оживился Карай. — Рони прибудет сегодня вечером. Как ты смотришь на то, чтобы устроить очередной прием?
— Для чего? — спросила, подозревая, что меня не собираются посвящать во все подробности задуманного плана.
— Нам нужно собрать всех придворных вместе, чтобы Рондай проверил, не разгуливает ли по дворцу кто-нибудь из его старых знакомых по оппозиции, — пояснил маг.
— А если даже и так? Что нам это даст? — поинтересовалась, не понимая, к чему он ведет.
— Ты устрой прием, а с остальным мы сами разберемся, — произнес Карай, подтверждая мои подозрения.
— Я и пальцем не пошевелю до тех пор, пока ты в мельчайших подробностях не изложишь все свои измышления относительно наших совместных действий в борьбе с Немией, — проговорила не терпящим возражений тоном, подчеркнув слово «совместных».
— Это попытка доказать свою значимость или глупое желание быть в эпицентре опасных событий, чтобы защитить других? — осведомился советник, ехидно усмехнувшись.
— Скорее второе, — неохотно ответила, отойдя к окну в инстинктивной попытке скрыть отражающиеся на лице эмоции.
— Это просто смешно! — неожиданно вспылил Карай. — Ты волнуешься за меня? И полагаешь, что сможешь защитить от королевы? Это я защищаю тебя и не раздумывая придушу гадину, если от этого будет зависеть твоя безопасность.
— И погибнешь сам, если она защитила себя печатью, — перебила я его.
— Ты королева Возрении, твоя жизнь во стократ ценнее любой другой в этом дворце. И ты просишь, чтобы я задействовал тебя в опасной операции по обезвреживанию хитрой, безжалостной узурпаторши? — Маг подошел ко мне сзади, наклонился к уху и безапелляционно заявил: — Устроишь прием, будешь сидеть на троне и улыбаться подданным. Даже не думай о том, чтобы сунуться в пансион. Я все сказал.
И он ушел, оставив меня наедине с уязвленным самолюбием и обидой. Когда между нами были лишь неприязнь и деловые отношения, подобное обращение казалось незначительным — оскорбительной, но мелочью. Сейчас же я чувствовала себя обманутой и недооцененной. Но в одном Карай прав — я королева! И сама решу, какое принимать участие в спасении Возрении от Немии. Желаете, чтобы я устроила прием, лорд Туманный? Будет вам прием… на который я приглашу пансионерок выпускного курса. Обучение подходит к концу, и пора бы фавориткам приступить к практике. Направленность их обязанностей несколько изменилась, но это не столь принципиально. Квалифицированные гувернантки тоже весьма ценны.
При дворе остались только четверо малолетних принцев четырнадцати, двенадцати, восьми и шести лет. Мальчики были запуганы, даже старший вел себя не в пример тише, чем в прошлое мое пребывание в Возрении. Но известие о предстоящем празднике они восприняли, как и все дети, с радостью. Их мало заботило состояние отца, доживающего последние часы в мучительном беспамятстве, впрочем, как и то, кому достанется трон. Юный возраст не мешал принцам понимать, что при сложившейся ситуации быть наследниками весьма опасно. Однако меня они приняли неожиданно тепло. Дети как никто чувствуют намерения окружающих, и, видимо, во мне они увидели союзника. Я же с трудом сдерживала слезы, глядя на пухлощекого шестилетнего Вельмора, понимая, что не в силах спасти обреченного на медленную смерть ребенка. Мы все вместе сходили к малышке Никелле, поиграли с невероятно быстро растущей девочкой и подивились тому, что восьмимесячная малютка уже бегает по детской комнате и пытается говорить свои первые, непонятные окружающим слова. Распоряжения относительно вечернего торжества в честь поддержания семейного единения и единства Возрении я уже дала, приглашения в пансион отправила, и теперь только оставалось ждать.
Карай куда-то пропал, и я подозревала, что он намеренно меня избегает. Происшедшая между нами размолвка неприятно жгла сердце, но, если советник не научится относиться ко мне как к равной, подобных конфликтов не избежать. Довольно с меня роли бесправной марионетки! Я не просила участи королевы, но, если уж приняла ее, теперь приложу все усилия, чтобы стать не номинальной, а истинной правительницей. Но только до тех пор, пока не подрастет та, кому трон принадлежит по праву рождения. И как бы это ни было наивно, я все же лелеяла надежду, что оставшихся в живых и выглядящих вполне здоровыми принцев обойдет печальная судьба старших братьев.
К назначенному часу я лично привела принцев в большой приемный зал, держа младших мальчиков за руки.
Карая нигде не было видно. Хотя в такой толпе стремящихся съесть и выпить как можно больше придворных я могла и не заметить его. Но я увидела Рони! Разбойник в необычном для него традиционном костюме возренийских повес стоял на балкончике и обводил зал цепким ищущим взглядом. Увидев меня, Рони широко улыбнулся и помахал рукой. Я едва заметно кивнула в ответ и направилась к стоящему особняком столу для королевских особ. Раньше это был длинный, наводящий на мысли о большой семье стол, сейчас же нам было нужно всего пять мест. Музыканты играли тихую, спокойную мелодию. Но через пару часов, когда все гости соберутся, наедятся и захмелеют, грянет громкая музыка и начнется традиционная дворцовая вакханалия. Пожалуй, в будущем стоит отказаться от этой расточительной и растлевающей традиции.
От размышлений меня отвлек какой-то шум, резонирующий с общим гулом голосов. Осмотревшись, увидела, что один из гостей продвигается к выходу, расталкивая остальных локтями. Их-то возмущенные возгласы и привлекли мое внимание. Взглянула на Рони. Разбойник отчаянно махал руками и указывал на спешащего покинуть зал человека. Уже у дверей беглеца подхватили под руки сам Карай и еще какой-то незнакомый мне мужчина. Я встала и поспешила за ними; придворные почтительно расступались. Но догнать скрывшихся за дверями мужчин я все же не успела. Они просто исчезли в широком коридоре. Либо Карай перенесся, прихватив пленника и помощника с собой, либо воспользовался одним из тайных переходов, которые во дворце, несомненно, имелись. А советник уже демонстрировал великолепное знание всех помещений дворца во время нашего тайного визита к принцессе Лелиан, когда она еще была в ссылке.
Пришлось смириться и вернуться к гостям. Раздражение улетучилось, стоило мне только увидеть входящих в зал подруг. Девушки были великолепны! В ярких красивых платьях, с безупречными прическами и макияжем. И главным, что украшало пансионерок, была исходящая от них уверенность в себе. Открыто говорить с подругами я не могла, следовательно, необходимо было подать им знак. Выманить в сад и, только убедившись в том, что никто не подслушивает, обсудить сложившуюся ситуацию. Но я не была уверена в том, что все фаворитки на моей стороне. Лишь Дамон при прошлой встрече подала знак, и начать я решила именно с нее.
— Вельмор, — обратилась к поедающему сладости младшему принцу, — видишь вон ту красивую даму? — указала на флиртующую сразу с несколькими придворными Дамон. — Позови ее к нашему столу. Скажи, что с ней хочет познакомиться его высочество принц Прайнор.
Четырнадцатилетний принц залился ярким румянцем, но в его взгляде я заметила живейший интерес.
Вельмор величественно слез с высокого стула, обвел зал снисходительным взглядом и под умиленные реплики придворных дам отправился выполнять поручение. Пожалуй, этот мальчик мог бы вырасти вполне привлекательным молодым человеком и стать известным сердцеедом, но Немия обрекла его на медленную смерть задолго до взросления. А что, если Карай не прав и детей еще можно спасти? Советник Туманный редко ошибается, но заблуждался же он на мой счет, так что можно допустить, что и в случае с печатью смерти он просто не знает о существовании способа обратить ее действие вспять. Ответить на этот вопрос может только сама Немия…
Дамон выслушала степенно подошедшего к ней принца, так по-детски подергавшего ее за подол платья, чтобы привлечь внимание. Она улыбнулась и, подхватив опешившего Вельмора на руки, направилась к королевскому столу, что-то шепча разрумянившемуся ребенку.
— Ваше величество, — склонилась она в реверансе, подойдя и отпустив маленького принца.
— Не будете ли столь любезны, дорогая, потанцевать с моим братом, — произнесла я холодным, пренебрежительным тоном, указав на принца Прайнора. — И прогуляться с ним по саду. Его высочество еще слишком молод, и выпитое вино ударило ему в голову, — добавила значительно тише.
Мона чуть заметно усмехнулась и ответила:
— Думаю, принцу сейчас не повредит свежий воздух, напоенный ароматами ночных азалий, что цветут в конце западной аллеи.
Я согласно кивнула, но сознание царапнуло некое несоответствие. Что же именно меня насторожило, понять никак не удавалось. Мысль постоянно ускользала, стоило мне только подобраться к ней поближе. Дамон и Прайнор, пройдясь по залу в танце, скрылись в полумраке вечернего сада, а я все медлила, не решаясь последовать за ними.
Догадка пришла в то мгновение, когда я увидела входящую в зал Дамон. И в ее появлении не было бы ничего значительного, если бы не тот факт, что вошла она через центральные двери, ведущие в холл. А чтобы попасть в холл, ей нужно было обежать весь дворец, перебравшись через живую изгородь, отделяющую сад от двора, подняться по парадной лестнице и успеть сделать все это за десять минут, даже не запыхавшись. О богиня! Это была не Дамон! Я отправила Прайнора на прогулку с самой Немией! А насторожило меня, что Дамон вряд ли могла знать, какие цветы посажены в конце западной или же какой-либо другой аллеи дворцового сада.
Я встала и, сделав Моне незаметный знак следовать за мной, поспешила к выходу в сад.
Дамон догнала меня на террасе.
— Что случилось? — спросила она взволнованным полушепотом.
— Я только что отправила принца Прайнора на прогулку по саду. С тобой отправила! — воскликнула я и прикрыла рот рукой, вспомнив, что мы не одни.
Придворных на террасе не было, но здесь присутствовал официант, собирая с перил оставленные гостями пустые бокалы и поглядывая на нас с нескрываемым удивлением.
— Вы что-то путаете, ваше величество, — тихо ответила Мона. — Я только что пришла, вынуждена была задержаться из-за порванного о дверцу кареты платья.
Внимание уже составившего все бокалы на поднос, но продолжающего стоять у перил и сверлить взглядом Дамон официанта вызывало у меня все больше беспокойства, и я подозвала мужчину взмахом руки, чтобы поинтересоваться:
— Что вас так удивляет в этой леди, милейший?
— Прошу простить, ваше величество! — воскликнул слуга, низко кланяясь.
— Отвечай на вопрос! — повысила я голос, вспомнив, что теперь являюсь здесь не гостьей, а хозяйкой.
— Не далее как несколько минут назад я видел эту леди в сопровождении молодого принца Прайнора, удаляющихся вглубь сада, ваше величество. Но теперь совершенно уверен, что ошибся, ведь они не возвращались в зал, а вы с леди вышли из зала, ваше величество. Прошу простить, ваше величество, — склоняясь все ниже, пролепетал официант.
— Ступайте выполнять свои обязанности, — приказала я.
— Ничего не понимаю, — поделилась своими впечатлениями Мона, как только мы остались одни.
— Я сама отправила мальчика на прогулку с Немией, — прошептала я, с ужасом понимая, что принц, возможно, уже мертв.
— Так бежим спасать ребенка! — воскликнула Дамон и потянула меня к лестнице, ведущей в сад.
— Она говорила что-то о западной аллее, — проговорила я, озираясь.
— Значит, нам сюда, — указала Мона направление.
Уже на бегу, удаляясь от освещенного множеством огней дворца, я задумалась, как Дамон узнала, куда именно нужно бежать. Одновременно бежать и переживать за принца было занятием весьма нелегким, что не помешало мне обдумывать мое подозрение. Выходило, что и первая, и вторая, бегущая рядом со мной девушка, обе прекрасно ориентируются в королевском саду. Из чего следовало, что Немией может оказаться любая из них.
— А помнишь, как мы повеселились в ночь моего исчезновения из пансиона? — спросила я сквозь сбивающееся дыхание.
— Ты не могла найти лучшего времени для ностальгии по былым веселым временам? — ехидно поинтересовалась девушка. — Там ребенка спасать нужно! Хватит болтать!
В ту ночь, когда меня похитили из пансиона служащие тайной канцелярии, Мона пострадала от бокала, на который по неосторожности села, и это никак нельзя было назвать веселыми временами!
Аллея уже практически полностью погрузилась во тьму, освещаемая лишь звездами и огрызком идущей на спад луны. Но я смогла различить две фигуры на одинокой скамье у зарослей кустов ночных азалий. В темноте алые соцветия казались черными, размытыми пятнами на фоне чуть более светлой листвы. Воздух был напоен сладким запахом цветов вперемежку с ночной свежестью. Сидящая на скамье парочка будто не замечала нашего появления. Принц что-то тихо говорил, а девушка фальшиво смеялась, развязно обнимая его за плечи.
— Неприглядная картина, не правда ли, моя дорогая? — прозвучало прямо у меня над ухом. И это был голос не Дамон.
Девушка на скамье наконец-то заметила, что они с принцем не одни, оглушила Прайнора нажатием определенной точки на шее и, брезгливо оттолкнув навалившееся на нее безвольное тело, раздраженно произнесла:
— Ну наконец-то! Я уже думала, что и правда собралась меня под этого сопляка подложить. А кто там с тобой? — спросила она, заметив еще одну фигуру у меня за спиной.
— Вот мы и собрались, — радостно объявила королева Немия, выходя вперед. — Именно вас я и ожидала застать вместе, мои милые воспитанницы.
Дамон вернулась на скамью и, видимо пребывая в состоянии панического ужаса, притянула к себе все еще находящегося в бессознательном состоянии принца, обняла его и начала поглаживать по голове, приговаривая: «Не бойся, мой маленький, все будет хорошо».
Я же знала, что хорошо не будет. Как же я могла так ошибиться?! Получается, что по собственной неосмотрительности я выдала Немии, несмотря ни на что оставшуюся верной мне Дамон.
— Я всегда подозревала в тебе изменницу, полукровка, — проговорила королева-мать, обращаясь к Моне. — Видимо, слишком сильна в тебе бунтарская южная кровь кочевников. Но их приспособляемость ты не унаследовала, девочка. Была бы немного поумнее, приняла бы сторону сильнейшего, как и остальные.
Дамон вновь оттолкнула принца, встала, гордо выпрямилась и произнесла дрожащим, но полным вызова голосом:
— А я и приняла сторону сильнейшего… как и остальные!
Я медленно, стараясь ступать как можно тише, сделала шаг по направлению к Немии, но была остановлена насмешливым замечанием.
— Я же предупреждала тебя, дорогуша: попытаешься воздействовать на меня, и все вокруг умрут страшной, мучительной смертью, — проговорила королева. — Все, включая моего никчемного внука, пьяную парочку, валяющуюся в кустах, твою подругу и, разумеется, тебя.
— Значит, все-таки печать защиты, — прошептала я, обреченно опуская плечи.
— Не думала же ты, что я вызову вас с любовничком из Наминая, не обезопасив себя от его попыток убить меня, — продолжала насмехаться гадюка. — А в свете того, что ты, будучи моим не самым удачным экспериментом, получила мутацию в виде антимагического поля, я посчитала нужным позаботиться о месте, где твои способности не будут действовать. Поздравляю, милая, сегодня ты вернешься в лоно родного пансиона. Не навсегда, разумеется. Ведь мы не можем оставить Возрению без уже полюбившейся ей королевы.
Немия залилась звонким смехом, отдающим безумием. Затем схватила меня за руку и, приказав Дамон не делать глупостей, иначе мне не поздоровится, потащила меня из аллеи. Я пыталась вырвать запястье из ее хватки, но она была намного сильнее, а у меня не было возможности даже просто ударить ее, не потревожив защитную печать.
Оказалось, что королева-мать вела меня к приготовленному заранее порталу, в который и втолкнула. Из портала я выпала перед воротами Пансиона искусных фавориток. Немия вышла следом за мной и приказала, брезгливо глядя на меня сверху вниз:
— Вставай! Какая же ты жалкая, смотреть противно! Слабая, глупая и до тошноты уверенная в своем благородстве девчонка. Но я это исправлю, в скором времени ты, моя маленькая протеже, станешь достойной короны королевой.
Ворота пансиона отворились, выпуская двоих мужчин. Они рывком подняли меня с земли, крепко удерживая за руки.
— Проводите ее в каминную и проследите, чтобы хорошо себя вела, — приказала Немия и быстрым шагом удалилась в направлении ворот основного корпуса пансиона.
Меня же провели через ворота стоящего особняком корпуса для выпускного курса и потащили в здание. Провели в каминную, усадили в кресло напротив затухающего камина и оставили одну, уведомив, что у обеих дверей будет стоять охрана.
Я сидела и смотрела на дотлевающие угольки, похожие на покрытый потрескавшейся белой глазурью янтарь, и размышляла — что же задумала Немия?
Долго она меня здесь продержать не сможет. Исчезновение наследной принцессы — уже почти королевы — заметят довольно быстро, а королева-мать ясно дала понять, что не намерена компрометировать мою персону. Следовательно, у нее есть определенные планы, связанные с моим восхождением на трон. Но зачем же она тогда похитила меня и привела именно сюда, в единственное место, где не действуют как мои, так и ее магические способности?
Ответ на этот вопрос я получила лишь спустя три четверти часа. Немия вплыла в каминную, словно знатная особа, вынужденная войти в дешевую таверну.
— Как же меня раздражает это убогое место, — пожаловалась она, устраиваясь в соседнем кресле. — Но скоро моим скитаниям придет конец, и я смогу занять принадлежащий мне по праву королевский трон.
— Очень неудобное место, — тихо проговорила я, вспомнив свой первый опыт знакомства с троном.
— Все зависит от человека, а не от места, — наставительно изрекла Немия. — Ты еще так молода и неопытна, милая. Но мы это обязательно исправим.
— Возраст или опыт? — поинтересовалась я язвительно.
— Не дерзи, девочка! — одернула меня королева. — Я пригласила тебя, чтобы поговорить. Мною было принято решение посвятить тебя в мои планы, чтобы ты успела проститься с теми, кто тебе дорог, прежде чем покинешь этот мир. Будь благодарна за мою милость и великодушие.
— Вы планируете убить меня? — спросила, совершенно не понимая логики мышления безумной женщины. Ведь она неоднократно говорила, что жаждет моего восхождения на престол Возрении, а теперь намекает на мою скорую кончину.
— Ну что ты, глупышка. Конечно же нет! — рассмеялась Немия. — Я собираюсь стать тобой!
Выдержав паузу, видимо, в надежде на мою эмоциональную реакцию, но так и не дождавшись отклика, королева-мать продолжила излагать свои злодейские планы.
— Видишь ли, Карика, изначально я собиралась занять тело маленькой принцессы, о чем уже упоминала. Но это было до того, как у тебя проявились способности, — разоткровенничалась безумная. — Теперь же я не вижу причины томиться в детском растущем тельце, когда есть возможность заполучить уже сформировавшееся и обладающее даром, который заставит склониться передо мной самых сильных магов. Но это только до тех пор, пока не подрастет Никелла. Над возможностями этой девочки я поработала значительно больше, чем над твоими, и со временем она станет величайшим магом нашего, а возможно, и не только нашего мира. Став тобой, я смогу беспрепятственно контролировать ее силу и воспитать принцессу в смиренной покорности своей судьбе. Когда придет час, девчонка сама уступит мне свое тело, что значительно облегчит процедуру переселения.
— Ваше безумие достигло апогея, — с ужасом прошептала я.
— Жаль, что тебя убедить не получается. А все могло бы быть намного проще. Ты могла бы продолжить существование, — изобразила фальшивое сожаление Немия. — А может быть, еще есть шанс? Мы перенесем тебя в тело одной из пансионерок, на твой выбор. Я стану королевой, а ты моей соратницей, — воодушевленно добавила она, подавшись вперед и с надеждой глядя на меня.
— Вы когда-либо любили кого-нибудь, кроме себя и власти? — спросила я. — Чувствовали ли вы хоть каплю любви в своей темной душе, когда впервые взяли на руки сына? Дрогнула ли хоть раз ваша рука, когда вы обрекали на смерть внуков, собственную плоть и кровь?
— Что ты несешь?! — повысила голос королева-мать, вскочив с кресла и нависая надо мной. — Решила пристыдить меня? Так ты еще глупее, чем я думала, и спасать тебя не имеет смысла. Других фавориток я смогу хотя бы выдрессировать, а от тебя никакого проку. Даю тебе сутки, чтобы проститься с родными. И будь добра, сделай это так, чтобы они потом не докучали мне своей заботой. А любовника советую вообще выслать из Возрении, иначе первым, что я сделаю, заняв твое тело, — выжгу из него всю магию до последней капли и отправлю на рудники. С твоим личиком это не составит труда, он сам прибежит ко мне, как мотылек на огонь. А сейчас пошла вон, не трать последние часы своей никчемной жизни на жалкие попытки обыграть меня, только время потеряешь.
В каминную вошли те же двое мужчин и вывели меня из пансиона.
Я стояла посреди дороги и совершенно не знала, что делать. Но одного я точно не сделаю — не сдамся.
Нужно предупредить сестру, чтобы не искала встречи со мной, пока я сама не призову ее. Это не означает, что я не верю в спасение, но стоит продумать все варианты развития событий. Карай же должен как можно быстрее узнать о планах Немии, у нас слишком мало времени на то, чтобы попытаться опередить ее и ударить первыми. Но сначала мне предстояло добраться до дома.
Дорога во дворец заняла почти час, просить помощи у горожан я посчитала нецелесообразным. Ведь во мне могли узнать принцессу Саминкару, а людям совсем не обязательно знать о том, что их будущая королева разгуливает по ночному городу в одиночестве. И мне пришлось пробираться в свой новый дом крадучись, как воровке. Когда же я вошла в приемный зал, пройдя через сад и террасу, большинство гостей уже покинуло празднество. Остались только самые стойкие, но и они были изрядно пьяны. Единственными, кто сохранял трезвость ума, остались беспокойно перешептывающиеся пансионерки. Они же и встретили меня с искренней радостью. Остальных придворных мое присутствие, как и отсутствие, уже мало заботило. Но куда пропал Карай? Неужели он тоже не заметил моего исчезновения?
Словно откликнувшись на мой мысленный зов, маг уверенной походкой вошел в зал и направился ко мне. Но я не пошла ему навстречу, мне было необходимо поговорить с подругами.
Девушки окружили меня, перешептываясь и озираясь по сторонам, словно боясь, что их застанут за неприличным занятием.
— Вы со мной? — спросила я без лишних слов.
— Конечно, как ты могла подумать иначе! — воскликнула Сибилла. Восклицание получилось излишне громким, и девушка прикрыла рот рукой, испуганно озираясь.
— Мы все должны быть сплоченной командой, в единстве наша сила, — глубокомысленно изрекла Радина, на мгновение вынырнув из своего замкнутого мира фантазий.
Пансионерки дружно закивали, соглашаясь с ее высказыванием. Резонансом их общему согласию прозвучал неожиданно заданный вопрос.
— А что станет с нами, когда королева Немия одержит над тобой победу? — поинтересовалась Морисса. И судя по высказыванию, она не допускала даже мысли, что победительницей в этом противостоянии могу оказаться я.
— Я тоже не хочу рисковать жизнью ради твоего, Карика, тщеславного желания стать королевой, — поддержала ее Ирвика. — Ты всего лишь одна из нас, обычная бесприданница. У тебя нет и шанса победить саму королеву-мать. Юлона была права, ты пытаешься переманить нас на свою сторону, чтобы использовать как живой щит, и тебя совершенно не заботит, что при этом станет с нами.
— Попридержите языки! — резко одернула девушек Дамон. — Если у вас силенок на что-то стоящее не хватает, хоть не показывайте свою трусость. Мы с вами, ваше величество. — Мона присела в быстром реверансе, подмигнула мне и добавила: — А когда ты отправишь эту старушенцию на пенсию, надеюсь, нас не забудешь.
— Я никого не принуждаю вставать на мою сторону, но, если вы не со мной, лучше уйдите прямо сейчас, — тихо произнесла я, обводя взглядом собравшихся.
Никто не двинулся с места, что не могло не согреть мое заледеневшее после встречи с Немией сердце.
— И где сейчас Юлона? Почему она не с нами? — спросила у притихших девушек.
— Наша Юл стала любимицей королевы-матери и не расстается с нею. Она теперь не с нами, а с королевой, — язвительно проговорила Касиян. — Но не переживай, Кари, мы-то с тобой, — с нажимом добавила она, сверля взглядом Ирвику и Мориссу.
— Оставайтесь здесь, во дворце. В комнатах фрейлин достаточно места для всех вас, — предложила я. — Уже завтра все решится, и вам лучше не встречаться с королевой-матерью.
— Нет, — неожиданно отказалась Дамон, — мы лучше вернемся. Тебе не помешают глаза и уши в стане врага. Только нужно найти способ связаться с тобой.
— Думаю, в этом я могу вам помочь, леди, — слегка склонил голову в приветствии подошедший к нам Карай.
— С радостью обсужу с вами все детали, — расплылась в улыбке Мона, подхватив под руку не ожидающего такого рвения советника и отводя его в сторонку.
— Не боишься, что уведет? — посмеиваясь, спросила Принси.
— Нет. Сейчас мои мысли заняты более важными вопросами, — улыбнулась в ответ.
— А я, пожалуй, останусь с тобой, — неожиданно произнесла Сибилла.
— Я тоже, — присоединилась Касиян.
— Нет, если мы обе не вернемся, королева точно что-то заподозрит и придет за нами сюда, — возразила Сибилла.
— Ты и правда думаешь, что мы для нее так важны? — усмехнулась Касиян.
— Ладно, пусть Сиби останется со мной, а остальные вернутся в пансион. Но пообещайте, что завтра вечером вы все явитесь сюда. Повод я придумаю и официальные приглашения пришлю, — настойчиво произнесла, не желая подвергать девушек опасности оказаться в эпицентре предстоящего противостояния.
Со мной все согласились, но недовольные все же остались. Ирвика и Морисса не верили в мою победу и не скрывали этого.
Я отозвала Касиян и дала ей поручение, которое не доверила бы даже Сиби, несмотря на то, что мы с ней были особо дружны в последние годы обучения. Ян предстояло прямо сейчас, под покровом ночи, отправиться к Виколле и предупредить мою сестру, что я свяжусь с ней только тогда, когда опасность минует. И она не должна доверять никому до тех пор, пока не услышит знакомые только нам слова. Какие именно, я не решилась сказать, до конца не доверяя и Касиян тоже. С прискорбием поняла, что перестала доверять всем подругам, но это была малая цена за безопасность родных и верящих в меня людей.
Распрощавшись с девушками и дождавшись, когда Дамон оставит в покое Карая, я предложила советнику продолжить беседу в более уединенном месте. Мне не терпелось узнать о том, что удалось выведать у плененного мага ему и поделиться собственными новостями.
Сибилла следовала за нами на почтительном расстоянии, но в этом не было нужды. Ни я, ни Карай не делали попыток заговорить, словно оба не желали делиться друг с другом тягостной информацией. Но и смолчать не представлялось возможным, а потому, передав Сиби на попечение Авройи, я увлекла мужчину в кабинет и попросила его защитить помещение от прослушивания. Подозрительность достигла патологического уровня, но и теперь я не посчитала осторожность излишней, особенно в свете того, что поведала мне о своих планах королева Немия.
Как только Карай обезопасил кабинет для приватной беседы, я набросилась на него с расспросами, на что мужчина только усмехнулся и заявил:
— Мне стало известно, что и ты не сидела сложа руки, так что рассказывай первая. А я уже, исходя из полученных от тебя сведений, решу, стоит ли делиться моими изысканиями.
Тон его не предполагал возражений, и я сдалась, выпалив:
— Через сутки Немия собирается переселиться в мое тело! А тебе она посоветовала убираться в Наминай поскорее, пока не добралась до тебя с моими способностями и не лишила магии. А у тебя что нового?
Реакция Карая была до обидного спокойной.
— Что-то в этом роде я и предполагал, — только и сказал он. — Однако не понимаю, по какой причине она дала тебе сроку целые сутки?
— Королева-мать вспомнила, что в мироздании присутствует такое понятие, как благородство, и проявила его в своей извращенной манере, дав мне время на прощание с родными, — обиженно пояснила я.
— Что дает нам повод задуматься, какие еще ловушки она для нас приготовила, — задумчиво проговорил Карай. — Если она сказала тебе, что планирует произвести перенос сознания через сутки, нам следует ждать этого в ближайшие часы. Либо этого вообще не случится, и жертвой станет все же принцесса Никелла.
— Она была весьма убедительна, вряд ли это попытка намеренно ввести нас в заблуждение, — возразила я.
— Посмотрим, — усмехнулся Карай. — Ложись спать и постарайся действительно отдохнуть, иначе я усыплю тебя с помощью магии.
— Ты так и не рассказал мне про мага, которого вы захватили с Рондаем, — возмутилась я.
— Прости, милая, но тебе лучше не знать ничего лишнего, — пожал плечами маг.
— Ты мне не доверяешь? — воскликнула, сложив руки на груди и оскорбленно отвернувшись.
— Я не доверяю твоей способности противостоять магическому воздействию, — ответил он. — Ты еще плохо управляешь своими силами и можешь сказать что-нибудь лишнее, прежде чем поглотишь воздействие. Так что повторяю — ложись спать, о своих планах я не скажу. Но могу заверить тебя, что с Немией будет покончено раньше, чем она навредит тебе и твоим подругам.
Меня буквально обжигало его недоверие. Сейчас Карай говорил со мной так же холодно, как и несколько месяцев назад, когда считал продажной, корыстной аферисткой. Он ушел, а я так и сидела в ставшем вдруг неудобным кресле и неотвратимо впадала в апатию. Мне казалось, что даже если он не верит в меня, что уж говорить о подругах по пансиону. И если он оставит меня одну, я не справлюсь, не выдержу посланных мне богиней испытаний и сдамся в самый ответственный момент.
В кабинет тихо вошла Авройя, присела возле кресла на корточки, взяла меня за руки и положила голову на мои колени, словно она знала, что нам всем предстоит, и таким образом давала понять, что верит в мои силы.
— Мы обязательно со всем справимся, — прошептала я.
— Конечно, моя королева. А сейчас пойдемте, я уложу вас в кровать. Вы устали, нужно беречь себя ради всех нас, — тихо ответила фрейлина, вставая и помогая подняться мне.
— А где Сибилла? — спросила я, покорно следуя за Авройей в спальню.
— Оставьте это, вам нужно поспать, — ответила фрейлина.
Я отметила странное поведение девушки, но сил на то, чтобы проанализировать его, уже не было. За окном занимался рассвет, а это свидетельствовало о том, что на сон у меня оставалось не больше трех часов.
Под воздействием усталости от пережитого я довольно быстро уснула. И вряд ли проснулась бы раньше полудня, если бы меня грубо не разбудили, требуя поторопиться. В спальне присутствовали Авройя и статс-дама. Фрейлина настойчиво тянула меня за руку, уговаривая встать и одеться, а статс-дама требовала поспешить, взволнованно выглядывая за дверь и прислушиваясь.
— Да что происходит-то? — воскликнула я. — И с места не сдвинусь до тех пор, пока вы мне не объясните, в чем дело.
— Мой брат умер этой ночью, — ответила статс-дама. — Инаугурация должна состояться в ближайшие часы, иначе консерваторы переманят на свою сторону храмовников, и они посадят на трон троюродного племянника Возрена. Этого недоразвитого идиота маркиза Доларино под предводительством предприимчивой мамочки, Лиары Доларино, герцогини Мирса. Народ хоть и побаивается гнева богини, но храмовники уже не имеют над ним особой власти. А нам ни к чему, чтобы схлестнулись религиозные дворяне и простой люд.
— И вы решили провести коронацию в ускоренном порядке? — поинтересовалась я.
— Мы пытаемся спасти вас! — буквально рявкнула статс-дама. — Живо вставайте и одевайтесь! Нам предстоит прятать вас до самого начала инаугурации, иначе боюсь, что вы до нее не доживете. Герцогиня Мирса весьма предприимчива и имеет обыкновение прибегать к ядам, так что не стоит рисковать.
Меня так и утащили в потайную дверь, скрытую за изголовьем кровати — растерянную, непричесанную, в криво застегнутом домашнем платье и ночных туфлях. Мы успели буквально в последние секунды. Как только потайная дверь закрылась, погрузив нас в темноту узкого коридора, в спальню кто-то вошел. Послышался разочарованный возглас и звон поставленного на прикроватный столик подноса.
— Так я и знала, прислали служанку с отравленным завтраком, — прошептала статс-дама.
— И как долго вы намерены скрывать меня? — спросила я, следуя за Авройей, несущей в поднятой руку лампу. Она хорошо ориентировалась в тайных переходах дворца, что свидетельствовало о далеко не первой ее прогулке по ним.
— Всего несколько часов, — пыхтя ответила статс-дама. Ей было труднее всех, возраст и полнота не позволяли быстро передвигаться по узким, темным переходам.
— Коронацию было решено провести сегодня вечером, ваше величество, — пояснила Авройя, оглянувшись.
— И кто принял это решение, не поинтересовавшись моим мнением? — возмущенно спросила я.
— Прошу прощения, но для подготовки церемонии коронации в вашем руководстве нет нужды. Вы там будете играть совсем другую роль. А в связи с текущими настроениями в королевстве один день без монарха уже много, — ворчливо ответила статс-дама. — Мой брат, да позаботится о нем богиня, на славу постарался, чтобы настроить все имеющиеся классы населения друг против друга. Вам же теперь предстоит вновь сплотить Возрению, и заняться этим нужно как можно быстрее.
Я была согласна со статс-дамой, но как же все это совместить с Немией и ее планами? Я не могу исчезнуть сейчас! Что подумает Карай? Кто позаботится о пансионерках и какую подлость способна совершить Немия, когда поймет, что я пропала?
— Не волнуйтесь, ваше величество, я смогу позаботиться о вас и защитить, — проговорила Авройя, открыв какую-то дверь и пропуская меня вперед.
— И давно ты работаешь на тайную канцелярию? — спросила у фрейлины, которую многие месяцы считала верной лишь мне.
— Ну что вы! Я не имею никакого отношения к тайной канцелярии. Я состою на службе у дарнайского рода, который вот уже несколько лет пытаются лишить прав на возренийский престол, — спокойно ответила Авройя. — Вас, как наследницу Дарнайской династии, я должна оберегать в первую очередь.
Мы пришли в маленькую, но довольно уютную комнатку, где были и диван, чтобы отдохнуть, и стол с легкими закусками и напитками, чтобы приглушить голод, и даже несколько книг, видимо для того, чтобы скрасить досуг в часы ожидания. Окон в помещении не было, но множество свечей в расставленных повсюду подсвечниках давали достаточно света.
— Я не могу остаться с вами, но вернусь, как только проверю, как обстоят дела с подготовкой к погребению короля, — задыхаясь от быстрой ходьбы, прохрипела статс-дама и удалилась, оставив нас с фрейлиной одних в маленькой комнатке, погребенной в глубинах скрытой системы потайных ходов королевской резиденции.
— В какой именно части дворца мы сейчас находимся? — спросила у девушки, запирающей дверь после ухода сестры теперь уже покойного короля Возрена Седьмого.
— Мы под тронным залом, — ответила Авройя. — Не переживайте, нас здесь никто не найдет.
— Даже с помощью магии? — поинтересовалась я.
— С помощью магии, возможно, и нашли бы. Но если вы имеете в виду лорда Туманного, то он отбыл из дворца на рассвете и, насколько мне известно, еще не возвращался. Так что и с помощью магии нас никто искать не будет, — заверила меня фрейлина.
— А вот тут ты ошибаешься, — тихо проговорила, просматривая книги, оказавшиеся обычными сказками для детей. А это натолкнуло на мысль, что предыдущим гостем этого помещения был ребенок. Уж не один ли из незаконнорожденных принцев? А может быть, и не один.
— Я в любом случае никому не позволю причинить вам какой-либо вред, моя королева, — убежденно произнесла девушка.
— Моя гостья — фаворитка, которую я взяла в свою свиту, — осталась в комнатах фрейлин? — задала очередной вопрос, понимая, что необходимо выбраться из заточения и отправить Сибиллу в пансион с известием об очередных проблемах, которые могут стать источником опасности для подруг.
— Эта подозрительная девица ушла сразу же после того, как поняла, что из меня не получится вытянуть никакой информации о вас, — пренебрежительно сморщив носик, ответила Авройя.
— И что натолкнуло тебя на мысль о подозрительном поведении леди Сибиллы? — насторожившись, поинтересовалась я.
— Да она на какие только ухищрения ни шла, чтобы развязать мне язык! — воскликнула фрейлина. — И все ее вопросы так или иначе были связаны с вашими политическими планами, союзниками и предпочтениями. Она почему-то решила, что, если я являюсь вашей приближенной, обязательно должна знать обо всех ваших тайных мыслях и желаниях. А когда я открыто сказала, что это ее не касается, девица оскорбила меня и пообещала, что уже завтра вы непременно отлучите меня от должности, а она займет мое место.
— Вот, значит, как… — прошептала, обессиленно опускаясь на диван.
— Ваше величество, вам дурно? — всполошилась Авройя, одной рукой быстро наливая в стакан воды, а другой обмахивая меня книгой.
— Нет, все в порядке. Все как всегда, — ответила шепотом, чувствуя, что еще немного, и я сорвусь в истерику и совершу какой-нибудь неосмотрительный поступок. Сибилла — та, кто была моей лучшей подругой на протяжении двух предшествующих наречению принцессой лет, та, кому я рассказывала обо всех своих маленьких радостях и невзгодах, именно она оказалась предательницей, улыбающейся в лицо, но при этом планирующей занять место подле Немии после того, как королева-мать одержит надо мной победу.
Я оттолкнула протянутый фрейлиной стакан с водой, встала и уверенно направилась к двери.
— Куда же вы, ваше величество? Лучше полежите, вы так бледны! — всплеснула руками Авройя, обогнав меня и преградив дорогу.
— Я не пленница, а королева, — одернула фрейлину. — Либо помоги мне, либо не мешай.
— Как прикажете, ваше величество. Но статс-дама женщина опытная, она бы плохого не посоветовала. Лучше нам подождать ее прихода, — начала уговаривать меня девушка.
— Открывай! — приказала я, не слушая ее, возможно, и верных, но расходящихся с моими планами доводов.
Авройя покорно склонила голову и отперла засов на двери.
— Отсюда можно незаметно покинуть дворец? — спросила, вглядываясь в темноту коридора.
— Можно, но придется долго идти, и на поверхность мы выберемся только в южном пригороде, — ответила девушка.
— Меня это вполне устраивает. — кивнула я.
Пансион как раз находился в южном пригороде, так что сейчас я намеревалась отправиться прямо в лапы Немии. Но прежде было бы не лишним все же разведать обстановку во дворце.
— Поднимись наверх и узнай, все ли спокойно при дворе, — приказала фрейлине. — И постарайся найти лорда Туманного. Если он во дворце, приведи его ко мне во что бы то ни стало.
— Но я не могу оставить вас одну! — воспротивилась девушка.
— Ступай, — произнесла с нажимом, подталкивая ее к выходу. — Я буду ждать тебя здесь.
— Только не выходите из комнаты, иначе заблудитесь. Заприте дверь. Я постучу два раза, а потом еще один, — попросила Авройя, прежде чем нырнуть в темноту коридора, где она освещала себе дорогу тускло горящей лампой.
Присутствие магии я почувствовала спустя всего минуту после ухода фрейлины. Это не было очевидное воздействие, но где-то поблизости кто-то явно пользовался магией. С некоторых пор я заметила за собой появление сосущего ощущения в области груди, когда Карай пользовался магией. Это чувство было сродни голоду, но тревожило оно не желудок, а сердце. И сейчас я испытывала именно такой голод, а значит, за мной идут. Вот только определить, кто именно — Карай или Немия, я, к сожалению, не могла.
Когда засов на двери начал медленно отодвигаться сам собой, первым моим порывом было попытаться удержать его силой. Но против магии мои физические возможности все равно что пустое сотрясение воздуха. Я могла лишь отойти подальше и ждать, кто войдет в комнату.
Дверь медленно распахнулась, но за ней никого не оказалось! С опаской подойдя поближе, отпрянула и едва не упала от неожиданности, когда в темном коридоре вспыхнула будто бы путеводная, ярко светящаяся магическая нить. И от этой магии я не чувствовала совершенно никакой опасности. Меня словно кто-то приглашал, предлагая воспользоваться этой светящейся нитью, чтобы найти дорогу. Авройя все не возвращалась, а нить постепенно теряла яркость, и я решилась довериться тому, кто звал меня, пока она совсем не угасла. Возможно, я обманывалась, но была абсолютно уверена в том, что Немия не имела к происходящему никакого отношения. Следуя за указующей дорогу нитью, я поднималась по крутым узким лесенкам, протискивалась боком через особо узкие отрезки коридора и молилась богине, чтобы магия не угасла до того, как я найду выход из погруженного во мрак лабиринта.
Но вот нить привела меня к глухой стене, в которой наверняка был какой-то механизм, открывающий потайную дверь. Я отчаянно шарила руками по пыльной, затянутой паутиной поверхности в поисках способа открыть проход, судя по доносящимся из-за стены звукам, в детскую малютки Никеллы. Возможно, именно маленькая принцесса и призвала меня к себе. И сейчас малышка плакала. От ее громких испуганных криков мое сердце словно сжимала ледяная рука. Поиски механизма не давали результатов, и я начала колотить кулаками по стене, впадая в панику от переживаний за крошку, которая ждала моей помощи, а я лишь беспомощно барахталась в пыли и паутине. В очередной раз ударив кулаком по стене, я услышала отчетливый щелчок, и часть стены отошла в сторону. Щель получилась совсем маленькой, но крики принцессы, проникая через нее, стали просто оглушительными. Подцепив пальцами приоткрывшуюся панель, я с силой потянула ее в сторону. Видимо, этим ходом не пользовались уже многие десятилетия, панель скрипела, но медленно отодвигалась. Трещала рвущаяся ткань, которой задрапировали стену, а вместе с ней и потайную панель, пыль забивалась в глаза и нос, но я смогла проникнуть в детскую!
Никелла сидела на полу, забившись в угол комнаты, прижимала к груди тряпичную куклу и с ужасом взирала на клубящийся в центре детской огромный ком тумана. Малышка, видимо, даже не подозревала, что этот ужас является ее собственным творением. Туман тонкими струйками сочился из ее ручек и устремлялся к все растущему шару.
Обходя вдоль стен смертоносную магию, которую девочка, видимо, выплеснула из-за ее переизбытка, я приблизилась к малышке и протянула руку, чтобы погладить ее по головке и успокоить. Девочка еще раз всхлипнула, захлебываясь криком, и бросилась ко мне. Я позволила своей способности растворять магию проникнуть в маленькое тельце и выжигала туман до тех пор, пока он не перестал сочиться из крохотных ладошек принцессы. Ком тумана прекратил рост, но продолжал клубиться, не желая рассеиваться. И я не была уверена в том, что смогу развеять его. Ведь в прошлую мою встречу с чистым туманом в долине доминантов я действовала по наитию, пребывая в шоковом состоянии. Сейчас же страх не позволял пойти на подобный риск. А после того как я увидела женскую руку, на мгновение показавшуюся из-под оккупировавшего большую часть помещения тумана, страх возрос в несколько раз. Маленькая принцесса, похоже, убила одну из своих нянек, даже не подозревая об этом.
— Что же ты наделала, милая, — прошептала я, прижимая девочку к груди и прикрывая ее от агрессивного сгустка чистой магии.
— Плохая, — глотая согласные и коверкая слово, в отчаянии произнесла принцесса.
Я бы и не поняла, что она лепечет, но Никелла повторила несколько раз, и я ужаснулась — ребенок защищался! Видимо, малышке угрожала опасность, и выплеск магии произошел инстинктивно. И меня она привела сюда, даже не сознавая этого. Одной богине ведомо, каким образом между нами возникла эта магическая связь, но принцесса видела во мне защитницу.
У меня был выбор — вернуться вместе с девочкой в тайные дворцовые переходы или попытаться добраться до двери и обратиться за помощью к обитателям дворца. В переходах мы легко могли заплутать, затерявшись в темных коридорах, но и среди придворных, как оказалось, у нас были враги. Принять решение я не успела.
Практически одновременно в детскую ворвались Немия и советник Туманный. Королева-мать вошла через дверь, а Карай протиснулся через отодвинутую мной потайную панель. Видимо, он обнаружил мое исчезновение, когда Авройя привела его в укрытие, и проследовал по тому же пути, что и я.
Быстро оценив ситуацию, Немия бросилась к туманному сгустку, но Карай опередил ее буквально на мгновение Они оба, словно мучимые жаждой, впитывали в себя щедро отданный малюткой Никеллой туман, а мне оставалось только молиться, чтобы Карай успел напитаться магией быстрее королевы и смог противостоять ей.
Когда остатки тумана развеялись, я увидела лежащую на ярком, имитирующим цветочный луг ковре Сибиллу. Моя милая подруга Сиби, которой недостало сил противостоять Немии, сейчас лежала на полу, раскинув руки в стороны и устремив безжизненный взгляд в потолок. Рядом с ней лежала еще одна девушка, сочащаяся из ее пронзенного ножом горла кровь образовала грязно-бурое пятно на ковре. Я крепче прижала к себе Никеллу и отвернулась, чтобы не видеть эту ужасную картину. Маленькая принцесса беспокойно всхлипывала и, заикаясь, продолжала повторять: «Плохая».
— Какие же люди все-таки никчемные! Все самой приходится делать, — недовольно проговорила Немия. — Этой девке и нужно-то было всего лишь принести ко мне маленького ребенка, но она даже с такой простой задачей не справилась, умудрившись так глупо издохнуть.
Карай тем временем подошел ко мне и заслонил нас с малышкой собой от безумной королевы.
— Ты все еще здесь, доминантский выкормыш? — ядовито произнесла Немия. — Я считала тебя умнее. Будь бы сообразительнее, еще вчера покинул бы Возрению. Сейчас же мне придется убить тебя, чтобы не путался под ногами.
— Мои намерения в отношении вас аналогичны, — усмехнулся Карай.
— Но ты не можешь ничего мне сделать. И это так злит, верно? — источала яд королева-мать.
— Не могу не согласиться — то обстоятельство, что я не могу придушить вас собственными руками, весьма досадно. Но это не повод отказаться от попыток найти другой способ воздействия, — в тон ей ответил советник.
Мое внимание привлекло движение за спиной королевы. Авройя, беззвучно протиснувшись через потайной проход, достала из-за пояса до того скрытый в складках платья кинжал и, вскинув руку вверх, готовилась броситься на Немию.
— Не смей! — крикнул Карай, одновременно выпуская из кончиков пальцев сгусток тумана.
Снаряд достиг цели и выбил оружие из руки фрейлины. Авройя вскрикнула, хватаясь за поврежденную руку, и попыталась скрыться в переходе, из которого пришла. Но Немия лишь взмахнула рукой, и панель с треском задвинулась прямо перед лицом девушки.
— Куда же ты торопишься, дорогуша? Раз уж пришла, так присоединяйся, — посмеиваясь, проговорила королева-мать, толкая Авройю к нам.
Фрейлина врезалась в Карая, и он схватил ее за плечи, чтобы удержать от падения.
— Я планировала провести процедуру в другом месте, но, раз уж все в сборе, можно разобраться с нашими проблемами и здесь, — уведомила нас Немия. — Спрашиваю в последний раз: ты не желаешь отступиться и уйти? — обратилась она к Караю.
— Только после вас, — холодно ответил мужчина.
— Ну тогда, пожалуй, приступим. Кари, будь умницей и отдай мне Никеллу. Без помощи моей одаренной внучки я не справлюсь с поставленной задачей, — ласково проговорила королева-мать, делая шаг по направлению к нам и протягивая руки.
— Не приближайтесь, — с угрозой в голосе произнес Карай.
— Ты бы не путался под ногами, мальчишка, — улыбнулась Немия. — Мы оба знаем, что ты не можешь меня убить, а я тебя могу.
— Однако не делаете этого, потому что в таком случае уж точно Кари не подчинится вам, — усмехнулся советник. — Моей жизни вы начнете угрожать лишь тогда, когда понадобится ее покорность во время ритуала. Я прав?
— И да и нет, — сощурившись, прошипела королева-мать. — Я ведь могу и не убивать тебя сразу, а лишь немного помучить.
Немия уже вскинула руки, чтобы ударить по Караю магией, но из-за двери послышалась какая-то возня, а в следующее мгновение в детскую спиной вперед буквально ввалился Рони Нарси.
— Ну давай, до встречи! — сказал он, помахал кому-то рукой и закрыл за собой дверь. После чего повернулся к нам и тоже приветливо помахал рукой.
— Как у вас тут весело! Я, пожалуй, присоединюсь, — по дуге обходя Немию и осторожно переступая через тела мертвых девушек, проговорил он.
Приблизившись к нам, Рони встал рядом с Караем и спрятал руки за спину.
— Пять часов возился, должно сработать, — едва слышно прошептал он, передавая советнику небольшой стеклянный шар с мечущимся внутри красно-желтым пламенем.
— Как ты прошел? — возмущенно спросила королева-мать.
— Да оба ваших помощника проиграли мне в карты еще месяца три назад, когда мы все вместе состояли в свободной оппозиции Наминайской империи. А карточный долг — это святое, — с гордостью ответил Рони.
— Меня окружают одни ничтожества, — сокрушенно вздохнула Немия. — Но я даже рада, что ты пришел. Ведь тебя я могу убить просто так, для удовольствия.
Королева опять вскинула руки, намереваясь ударить магией теперь уже по Рондаю, но Карай тоже вытянул вперед руку, демонстрируя переливающийся шар.
— Знаете, что это такое? — спросил он.
— Ты блефуешь, — тихо проговорила Немия, отступая на пару шагов. — Если ты активируешь разрыв пространственно-временной материи, в щель затянет всех, кто находится в этой комнате.
— А вот тут вы ошибаетесь, — довольно произнес Рони. — Я позаимствовал капельку крови своей невесты, принцессы Лелиан Намийской, являющейся вашей кровной родственницей, и этот шар направленного действия.
— Но маленькая девчонка тоже моя родственница, а вы до противного благородны и не пожертвуете жизнью ребенка, — возразила королева-мать, расслабившись и вновь приблизившись к нам на пару шагов.
— Удержать одну маленькую девочку у нас сил хватит. Рони, прикрой их! — скомандовал Карай, после чего размахнулся и разбил шар, изо всех сил ударив его об пол.
Звон стекла сменился громким гулом вырвавшегося из заточения пламени. Но огонь не пожирал пол и стены, он взметнулся вверх, словно вгрызаясь в воздух и проедая в нем дыру, из которой на нас смотрело черное око бездны, где нет никого и ничего.
Вой стихии заглушил пронзительный визг королевы Немии, которую стремительно затягивало в жадное чрево небытия, при этом совершенно не причиняя физического вреда и не тревожа защитную печать. Там она не умрет, но и жить не будет, растворившись во всепоглощающем ничто, из которого рождаются миры и в которое они уходят, когда приходит их час. Малышку Никеллу с невероятной силой тянуло из моих рук, но я прижала ее к себе, и теперь уже бездна влекла нас обеих. Девочка опять громко заплакала. Рондай обхватил меня за талию, упершись ногами в край ковра. Но и это не помогло, нас все равно неотвратимо затягивало в проеденную огнем дыру. Рони пыхтел, сгребал ногами ковер, но не отпускал. Авройя встала впереди и пыталась толкать нас в противоположную от затягивающей бездны сторону, но силы были неравны. Непреодолимая сила в любой момент могла толкнуть фрейлину прямо в распахнутый зев небытия.
— Быстрее! Я не удержу! — крикнул разбойник Караю, и мы все повалились на пол.
Огненные всполохи сошлись в плотный сгусток плазмы, стягивая края разрыва пространственно-временной материи. Сгусток устремился к Караю, который каким-то образом собрал мельчайшие осколки и восстановил стеклянную сферу. Огонь втянулся в шар и Карай запаял его магией, приставив последний осколок к отверстию. Все пальцы мужчины были изрезаны острым стеклом, сам он выглядел уставшим и неестественно бледным, но вполне довольным собой. Я осмотрелась и отпрянула, обнаружив, что лежу рядом с зарезанной гувернанткой. Рони подал мне руку, предлагая помощь, чтобы подняться, но я лишь отодвинулась подальше от тела несчастной женщины, встать сил уже не было.
Никелла притихла, лежа на мне, и всхлипывала, вздрагивая всем тельцем. Авройя немного отдышалась и куда-то убежала. Из чего следовало, что сейчас сюда набегут советники, охрана и доктора. А я лежала и ничего не чувствовала. Казалось, вот он — момент триумфа. Мы победили Немию, и ни мне, ни маленькой принцессе ничего больше не угрожает, но внутри была только пустота. Пустота и покой, которого уже так давно не было в моей жизни, что я и забыла, что это такое. Карай отлучился буквально на минуту, исчезнув в едва заметной туманной дымке, а вернулся уже без огненной сферы.
— Вы просто обязаны сделать меня почетным возренийцем и назвать в мою честь своего первенца, — заявил Рони, пристроившись на маленьком детском стульчике и с хрустом кусая неизвестно откуда взявшийся большой леденец на палочке.
— А если первой будет дочь? — поинтересовался Карай, устало садясь на пол рядом со мной.
— Ну и что, у меня красивое имя, девочке тоже подойдет. Только вслушайтесь, как звучит: Ронда Туманная, — беззаботно ответил разбойник.
Никелла перестала всхлипывать и протянула ручку, прося мужчину поделиться с ней леденцом.
Я села, придерживая девочку, облокотилась спиной о плечо Карая и усадила малышку себе на колени. Рони сокрушенно вздохнул, с сожалением посмотрел на леденец и отдал его принцессе. Но тут же встал, подошел к большому, похожему на игрушечный замок резному шкафу с башенками, открыл верхнюю дверцу и достал оттуда еще один такой же леденец.
Всеобщий смех отдавал истерией, но сейчас он был нам необходим.
Еще до того, как принцессе Никелле наскучило липкое лакомство, детскую заполонили люди, спешащие помочь нам и поддержать.
Но стоило появиться статс-даме, как шум стих, тела убрали, малышку унесли заботливые няни, Рондая пригласили пройти в лучшие гостевые покои, а нас с Караем оставили одних. Но прежде статс-дама посчитала нужным отчитаться.
— Маркиз Доларино и его приспешники взяты под стражу. Их судьбу вы сможете решить позже. Короне больше ничего не угрожает, и инаугурацию можно отложить на пару дней. Отдыхайте, — проговорила женщина, довольно грациозно для своего возраста и комплекции сделала реверанс и удалилась.
Прошло уже несколько дней с того момента, когда с королевой Немией было покончено раз и навсегда. Карай так далеко спрятал созданный бесшабашным, но гениальным Рондаем Нарсийским артефакт разрыва пространственно-временной материи, что можно было не волноваться — сумасшедшая королева-мать никогда больше нас не побеспокоит. Даже если кто-то и воссоздаст подобную дверь в никуда, откроется она в совершенно другую бездну. Немия заточена в своей собственной персональной тюрьме и будет вечно метаться в бескрайней мгле, как бестелесный дух.
Двор жил своей суматошной жизнью, и не подозревая о том, какие грядут перемены. Но тайная канцелярия во главе с неизменным начальником — маркизетом Мордокием Орнойским, по-прежнему хорошо выполняла свою работу — из разных уголков королевства поступали донесения о появлении у людей различных магических способностей. Магия не делила людей на сословия и в равной степени одаривала как дворян, так и крестьян. Преображение мира началось, и нам нужно было приготовиться к этому. Предстояло открыть несколько школ, пригласить преподавателей из Наминайской империи и сообщества проклятых, ввести поправки в законодательство и научить народ Возрении пользоваться дарованными им силами во благо, чтобы не допустить повторения ошибок, совершенных Наминаем. В свете всего этого предстоящая завтра коронация казалась совершенно неуместной и досадной помехой. Поэтому я и возложила подготовку к этой процедуре на свою свиту, сформированную из подруг-пансионерок. Лишь Юлона не пожелала присоединиться к сокурсницам, решив остаться в монастыре, где она нашла покой. Ненавистное мне учебное заведение было переименовано в Пансион королевских фрейлин, и теперь пребывание в нем считалось престижным, а не позорным, что давало обучающимся там сейчас девочкам шанс на достойную жизнь.
Рони и Лелиан взяли на себя миссию по спасению отмеченных печатью принцев и смогли уговорить старейшего из проклятых мага жизни прибыть к возренийскому двору, чтобы попытаться исцелить мальчиков. Не без труда мне удалось уговорить родственников незаконнорожденных сыновей Возрена Седьмого вернуть детей ко двору. И сегодня мы все надеялись на чудо, ожидая вердикта глубокого старца, в этот момент осматривающего принцев.
Когда открылась дверь дворцовой лечебницы и маг вышел к взволнованным родственникам, по его лицу невозможно было понять, радоваться нам или скорбеть. Старец прошелся по приемной, покачал головой и звучным не по годам голосом объявил:
— Ужасно, как же ужасно воспитаны эти дети! Даже не поблагодарили. Займитесь их манерами, чтобы я не пожалел о том, что дал им возможность дожить до седин.
Поблагодарив мага и пообещав ему сделать все возможное, чтобы вырастить из избалованных недальновидным отцом принцев достойных людей, я поспешила встречать уже начавших прибывать ко двору приглашенных на коронацию гостей. Среди прочих были и мой несостоявшийся муж, император Анторин Намийский с супругой. Окрыленная счастьем предстоящего материнства, Раниярса расцвела, чего нельзя было сказать о ее муже. Анторин выглядел уставшим и озабоченным. Я читала доклад Мордока о проблемах в Наминае, но поняла, насколько они серьезны, только увидев печать беспокойства на лице императора. Дело в том, что мощь туманных магов значительно пошатнулась. И те, кого заклеймили проклятыми, не преминули этим воспользоваться, объединившись с бездарями. В империи назревал переворот. Новая сила, с которой теперь невозможно было не считаться, прочила на трон принцессу Лелиан, считая ее более достойной правительницей, чем ущемляющий права бывшего меньшинства Анторин. Леля же была еще слишком молода для подобной ответственной должности и старалась сгладить конфликт. Принцесса предложила ввести изменение в политический строй империи и позволить народу самому выбрать сенат, который будет участвовать в управлении Наминаем, но под руководством осознавшего свои ошибки императора. Ограничение туманной магии благотворно сказалось на нестабильном даре Лелиан, и она стала более уравновешенной, рассудительной девушкой, в которой я не узнавала взбалмошного сорванца, чуть не убившего меня из-за ложного предсказания.
Уже поздним вечером, готовясь ко сну, я вспомнила, что за весь день так и не обмолвилась ни единым словом с Караем. Маг смирился с титулом герцога, но после того, как побывал в своих новых владениях, вновь начал злиться. Ну откуда я могла знать, что по прибытии в свой новый замок он обнаружит самый настоящий гарем из восемнадцати невольниц, тут же бросившихся добиваться его внимания? Карай почему-то решил, что мне это было известно и я намеренно устроила ему проверку на верность. Девушек он разогнал, как и всю прислугу в замке. В заключение гневной обвинительной речи меня уведомили о том, что не потерпят подобного отношения и ждут извинений. Я же не чувствовала себя ни в чем виноватой и извиняться не собиралась. О чем и сказала Караю, намекнув, что он мне пока еще не муж, чтобы ставить подобные ультиматумы. И вот теперь мы избегаем друг друга, что меня совершенно не устраивает, но сил на очередную ссору уже не осталось. С этой проблемой я решила разобраться завтра, после церемонии коронации, высказав ему все обиды, накопившиеся за долгие месяцы несправедливых обвинений.
Но советник Туманный, как всегда, сделал все по-своему, нарушив мои планы. Во-первых, ночью меня посетил Туманчик. Зверь долго глядел на меня грустным, виноватым взглядом и прекратил эту пытку лишь тогда, когда я позволила ему взобраться на кровать.
А во-вторых, Карай ворвался в мою спальню ранним утром с очередным ультиматумом.
— Мы женимся! — заявил он сонной и совершенно растерянной мне.
Не предложил, а именно поставил перед фактом.
— Я подумаю над вашим предложением, герцог, — ответила, немного придя в себя и оценив ситуацию.
— Ну почему с тобой все так сложно? — горестно вопросил маг.
— Жизнь вообще сложна, а наша с тобой и подавно, — философски ответила я.
— Ну что ж, думай, — сдался мужчина и ушел, даже не попрощавшись.
На церемонию коронации собралась вся знать Возрении, и действо было решено перенести на центральную столичную площадь. На задрапированном красным бархатом помосте был установлен высокий, на мой взгляд, излишне помпезный трон, который мне предстояло занять только после длительной процедуры вручения символов власти. Корону и скипетр вручали статс-дама и Мордок. Я с неожиданным для себя благоговением приняла регалии и пообещала народу Возрении сделать все возможное и невозможное для процветания королевства и благополучия своих подданных.
Настал момент торжественно занять трон, но сидящая на своем маленьком импровизированном престоле в первом ряду принцесса Никелла вдруг начала капризничать и проситься ко мне. Девочку хотели унести, чтобы не сорвать церемонию, но я не позволила, приказав поднять малышку на помост. Но и сидеть у меня на коленях Никелла отказалась. Принцесса требовала, чтобы ее усадили на королевский трон. Что я и сделала, придерживая малютку за ручку. Народ ликовал, чествуя свою новую королеву… и маленькую принцессу, которая занимала трон по праву, в отличие от меня. Мне же оставалось только молить богиню, чтобы достало сил удержать корону на голове до тех пор, пока истинная правительница Возрении не подрастет.
— Ты подумала? — прошептал Карай, который, как оказалось, незримо присутствовал, по привычке стоя за троном.
— Да, я выйду за тебя замуж. Но сначала наведи порядок в своих владениях. Не хочу, чтобы нашему первенцу досталось в наследство разоренное герцогство, — прошептала в ответ капризным тоном. Но весь эффект был испорчен невольно появившейся на губах счастливой улыбкой.
— Люблю тебя, — впервые за все время наших отношений прошептал Карай.
Ослепительно красивая женщина стояла над широким колодцем, почти до краев заполненным густой как патока магией и с умилением смотрела на идиллическую картину: величественная и прекрасная королева держит за ручку сидящую на троне улыбающуюся малышку, а за ее спиной едва заметной тенью стоит мужчина, ее опора и защита, но не хозяин.
— Ну вот и все, теперь у них все будет хорошо. Все счастливы, а мне опять скучно, — с грустью произнесла богиня.
Опустив руку в вязкую субстанцию, она смазала картину чужого счастья, в создании которого принимала непосредственное участие.
— Чем же мне теперь развлечься? Возможно, стоит встряхнуть доминантов, а то что-то загордились они, решили, что стали богами. Как думаешь, Юпитер? — И она подмигнула большому белому коту, степенно разгуливающему по краю колодца.